– Мы сошлись во мнении, что Интернет является губителем человечества, особенно молодого поколения. Но за ним стоят дяди, которым это выгодно. У детей психика неустоявшаяся, её легко запрограммировать на любое негативное действие, хоть на убийство, хоть на суицид, поэтому их надо силой ограждать от Интернета.
– Силой не получится.
– Просто никто не пробовал.
– Тогда мир превратится в концлагерь.
Молча слушавшая речь подводника Богушанская шевельнулась.
Мужчины посмотрели на неё.
– Берегите своих детей, – задумчиво сказала она.
Лобанов хотел возразить, но она добавила:
– Берегите своих детей,Их за шалости не ругайте.Зло своих неудачных днейНикогда на них не срывайте.
Вербов оценил тень растерянности, промелькнувшую по лицу приятеля, улыбнулся.
– Инга – филолог по образованию.
– Филолог?! – поразился Максим. – Никогда бы не подумал… Простите, я не в обиду… В спецназовцы филологов раньше не брали. Вы и стихи пишете?
– Нет, не пишу, просто прочитала Асадова, – сказала девушка. – Что касается поведения взрослых, вбивающих в мозги молодёжи «прелести свободного хождения» по Интернету, по этому поводу хорошо выразился Лю Цысинь: «Совесть человечества спит, и не стоит рассчитывать, что она когда-нибудь проснётся сама по себе».
– Кто это – Цысинь?
– Китайский писатель, восьмикратный лауреат китайской премии «Гэлэкси».
– Здорово! Подписываюсь обеими руками!
Посидели ещё минут десять, поговорив об отсутствии интереса молодёжи к чтению «нормальных» книг. Лобанов и здесь проявил себя традиционалистом, заявив, что настоящие читатели вымирают.
– На их место, – сказал он, – приходят технократические верхогляды, для которых важна не эстетика переживаний и воспитание вкуса, а информация в голом виде. Вот и губят души. Культура чтения умерла.
Спорить с ним не стали.
Богушанская допила кофе, сослалась на дела и ушла.
Лобанов проводил её зачарованным взглядом.
– Честно, я не думал… Она точно филолог?
– Точно, – подтвердил Вербов.
– С ней исключительно интересно разговаривать.
– Да уж.
Лобанов очнулся, с сомнением глянул на Дениса.
– Слушай, скажи правду, ты не ревнуешь? У тебя с ней ничего? А то смотришь волком.
Вербов засмеялся.
– Меня волнует другая женщина.
– Вершинина?
– Вернёмся из похода, попробую вытащить её из пучин меланхолии.
– Ну слава богу! – облегчённо вздохнул Лобанов.
* * *
До места установки АГС «Утёс» «Десна» дошла, не всплывая на поверхность, за сутки.
Капитан Брайдер вызвал Вербова в центральный пост и при нём проделал процедуру подъёма, начавшуюся с запуска буя связи. Убедившись, что океан в этом районе чист от судов противника и спокоен, он отдал приказ всплывать.
Четверть часа дали пассажирам на прогулку по палубе.
За это время через спутник удалось напрямую связаться с Москвой, и Вербов выяснил, что район местонахождения «Утёса» контролируется американской эскадрой в составе семи кораблей и двух атомных подводных лодок. Правда, центр зоны, заблокированной американскими морскими силами, отстоял от места установки «Утёса» на полсотни километров, но достаточным для безопасной работы в глубине океана это расстояние считаться не могло.
– К нам направили ещё два атомохода: один «Борей» и один «Ясень», – сообщил Брайдер Вербову. – Но они придут не раньше чем через двое-трое суток. Будем ждать?
– Нет! – ответил Вербов. – Ждать не будем, начинаем поиски. С этого момента действуем по режиму боевой готовности. Настройте к запуску все дроны и батиплав. Лодка имеет какое-нибудь оружие?
Брайдер наметил улыбку.
– Главное наше оружие – воля к победе, полковник. Если серьёзно, то у нас только лазерная система «Вулкан», способная растопить лёд на расстоянии до ста метров, и РЭБ «Шиповник». Ну и с десяток роботов. Вы предполагаете возможность конфликтных ситуаций?
– Конфликтных ситуаций надо избегать всеми способами, однако надо быть готовыми ко всему.
– Здесь пропала без вести не шлюпка, а боевая атомная подлодка. В случае конфликта…
– Отступим! – перебил капитана Вербов. – Ни одна американская субмарина нас не догонит.
– Торпеда…
– И торпеда тоже, у американцев нет гиперзвуковых торпед наподобие наших «Шквалов». Поймите, Алексей Аполлинариевич, у нас нет времени на ожидание.
– Понимаю.
– И ещё: во время всех маневров я должен находиться на мостике. Можно соорудить мне дополнительное рабочее место?
– Организуем.
– Предупрежу своих и через четверть часа вернусь, начнём погружение.
– Слушаюсь.
Вербов вернулся в жилой отсек, собрал в своём кубрике команду и объяснил бойцам, каков план действий.
– Чтобы все через полчаса ждали меня в боевой экипировке, с учётом нынешних условий. Быть готовыми к посадке на «Краб».
– Надо предупредить Лобанова, – сказала Богушанская.
– Вот ты и предупреди.
В дверь постучали. Вошёл Лобанов, поднял брови, узрев в сборе все спецгруппу.
– А я мимо проходил…
Вербов покосился на Ингу.
– Лёгок на помине. Заходи, коль уже зашёл. – Вербов оглядел лица оперативников. – Свободны, парни, начинаем работать.
Бойцы вышли, последней Богушанская, бросившая взгляд на капитана «Краба». Но как ни мимолётен был этот взгляд, Вербов заметил, что в нём есть ещё что-то, кроме вежливости.
Дверь закрылась.
– Скоро погружаемся, – сказал Вербов. – Готовь «Краб» к походу. В зависимости от ситуации возможны любые экстримы.
Лобанов подтянулся.
– А ты где будешь?
– В посту. Но если придётся, нырнём в «Крабе» вместе.
– Не впервой. Может быть, я побуду с тобой на мостике?
– Ты должен готовить аппарат к запуску. Всё, что тебе необходимо будет знать, ты узнаешь.
Лобанов передёрнул плечами, криво улыбнулся.
– А ты жёсткий командир, полковник.
Вербов подставил ладонь, Максим шлёпнул по ней своей ладонью и вышел.
Через десять минут «Десна» начала погружение.
* * *
Оказалось, в посту, несмотря на его небольшие размеры, можно было развернуть контрольные консоли, обслуживающие дополнительное оборудование, каковое могло появиться при установке сменных модулей исследовательской аппаратуры. Нашёлся и удобный стульчик со спинкой, после чего Вербов почти с комфортом занял место рядом с ложементом капитана «Десны» и мог следить за манёврами и обстановкой вокруг подлодки в режиме реального времени. Его экран получал те же передачи с видеокамеры и сонаров, что и капитанский.
На глубину в пятьсот метров погрузились, как на бесшумном лифте, плавно, без остановок. Зависли, выслав два беспилотника.
Роботы сделали несколько кругов вокруг лодки, ничего опасного не обнаружили. Гидролокаторы посвистывали, отзываясь на слабое эхо от неровностей дна, однако тоже не заметили ничего, что могло бы насторожить подводников.
– Ещё триста, – приказал Брайдер.
«Десна» достигла глубины восьмисот метров.
Вербов пристально вгляделся в сине-зелёную толщу воды, прорезанную столбами света прожекторов. Показалось, что на пределе видимости шевелится некая тень.
– Координаты! – бросил Брайдер.
Операторы отозвались дробным перечислением цифр.
– Мы в километре от «изделия 101», – доложил старпом Колодяжный.
– Малый вперёд!
– Есть малый вперёд!
Лодка двинулась сквозь толщу воды в направлении на «тень», которая вдруг проявила самостоятельность и отступила.
– Капитан… – заволновался Вербов.
– Сгущение впереди! Плотность растёт! Замечаю движение! – очередью докладов отреагировали дежурные офицеры.
– Стоп машина! – сказал Брайдер.
Лодка замедлила ход.
– Дроны вперёд!
На большом экране на консоли перед Вербовым белые линии отграничили квадраты извещателей, куда подавались изображения с видеокамер беспилотных подводных роботов. Экраны были тёмными, если не считать зеленоватой мглы слева и справа, где по отношению к дронам пробивали воду столбы прожекторного света.
– Погасить прожектора!
Экраны стали фиолетово-чёрными.
Впереди по ходу движения подлодки ожерельем просияла цепочка красных огоньков. Затем лодку потряс гулкий гидроудар-всхлип! Её потянула вперёд какая-то непреодолимая сила!
– Полный назад! Разворот! ГЧ-1 – «Вулкан» на полную мощность! Включить РЭБ!
Начальник локационной группы не промедлил ни секунды.
«Десна» выстрелила в темноту перед лодкой мощным лазерным лучом. Кроме того, включился «Шиповник», излучение которого даже в воде могло сбить с толку электронику торпед и лодок противника.
Текучая темнота выбросила в сторону лодки щупальце, поднырнула под неё, качнув «Десну» волной давления.
– Прожектор!
Столб света вонзился в толщу воды, осветив на мгновение промелькнувший под лодкой «хвост» светящихся «щупалец». Послышался удаляющийся гул.
«Десна» развернулась кормой вперёд, остановилась, продолжая посылать прожекторный луч. Но таинственная тень исчезла…
Глава 9
Убрать помеху
Это образование на дне Тихого океана можно было бы назвать Ульем, если бы оно было создано пчёлами. Но строилось оно, вернее, выращивалось, предками организмов, названными людьми кораллами, около миллиарда лет назад и представляло к началу двадцать первого века нечто вроде ганглия – гигантского разумного в каком-то смысле распределённого организма, проросшего и заселившего впадины в глубинах океанов Земли. Поэтому будем называть его К-Ульем – Коралловым Ульем. По сути, он представлял собой центр управления подводной цивилизацией, возникшей задолго до эпохи динозавров и проигравшей войну сначала Цивиру – цивилизации вирусов, затем и Цидину – цивилизации динозавров, которая в свою очередь проиграла пришельцам из других миров, изменивших первых млекопитающих обезьян. Тем не менее К-Улей сохранил свою идентификацию и приспособился к жизни в океане и после возникновения человечества.
Второго мая по календарю нынешних владельцев суши – людей – состоялось волновое (то есть бесконтактное) совещание повелителей К-Улья, организованных в систему Главного Контролёра Глубин (ГКГ), с исполнителем их воли системой Ответственных по Безопасности (СОБ), объединённых в единый организм Исполнительным Центром, или Базой.
В совещании приняла участие и система Отслеживания и Анализа Информации (СОИ), «датчики» и линии которой были распределены по всей водяной оболочке Земли через фауну и флору и могли подсоединяться к информационным сетям людей на суше.
Общий кокон виртуального общения развернулся в центральном «офисе» Кораллового Улья в виде сферы конечных модулей общения. Модули были разными. Если бы кокон изнутри увидели люди, они бы оценили формы собеседников в виде игровых компьютерных персонажей. Система ГКГ, которую можно было в данном случае величать Главным инициатором обсуждения, походила на гигантского лобстера со множеством щупалец-клешней. СОБ – на двурылую акулу с рогами, со множеством чешуй-плавников. СОИ – на живую шевелящуюся водоросль-ламинарию с тысячью ворсинок-рецепторов.
Их общение напоминало разговор обыкновенных виртуальных фигур на экране компьютера, но происходило оно в водной среде, и человек услышал бы только тонкие свисты и писки, поскольку беседовали они с помощью ультразвуковых колебаний, как дельфины и киты.
– Нас охватило беспокойство, – начала беседу ГКГ. – Доложите о состоянии всех структур. Вы проявили преступное равнодушие к возросшей активности людей, что может привести к нежелательным контактам с материковой цивилизацией.
– Прошу о снисхождении, Главный, – смиренно склонила «голову» – утолщённый вырост на переднем конце – «водоросль» СОИ. – Мы надеемся, что всё обойдётся, так как печёмся о благополучии всех наших диаспор не меньше остальных защитных систем.
– Мы тоже заинтересованы в благополучии, но если бы вы проинформировали нас о вторжении подводных аппаратов людей заранее, нам не пришлось бы спешно напрягать чистильщиков СОБ.
– Мы подавали сигналы…
– Которые можно было интерпретировать двояко. Мы требуем усилить контроль за деятельностью людей! Пока они не завладели инициативой в глубинах океана, ранее им не доступных, и не захватили нас врасплох. Мы должны успеть построить Программатор до того, как люди узнают о его существовании. А они копошатся совсем близко от К-Улья. Что известно о планах людей конкретно?
– В район расположения Программатора направлены подводные устройства, называемые людьми субмаринами, а также надводные корабли.
– Мы отреагировали на появление одной субмарины, – заговорил представитель СОБ – «двухголовая акула».
– Но прежде вы зачем-то захватили установленный на дне аппарат, который люди называют АГС, – осуждающе пропищал «лобстер». – Это и послужило толчком к дальнейшему развитию событий.
– АГС угрожал Программатору, – флегматично, без каких-либо эмоций отозвалась «акула» СОБ. – Он располагался слишком близко к Улью, имея внутри взрывное устройство огромной разрушительной силы.
– Термоядерный заряд, – добавила «водоросль» СОИ.
– Мы отреагировали на потенциальную угрозу и нейтрализовали устройство, – закончила «акула».
«Лобстер» растопырил клешни.
– Надо было обсудить это действие с нами. В последнее время ваши эффекторы, которые люди принимают за НЛО и НПО, всё чаще становятся источниками их тревог. За ними буквально ведётся охота.
– Мы действовали в соответствии с инструкциями Первого Главного.
– Которые были разработаны два столетия назад.
– Претензии не к нам.
Главный снова изменил конфигурацию клешней, превращаясь в колючий шар.
– Улей будет недоволен! Ваши планы?
– Нам пришлось нейтрализовать субмарину, присланную проверить установку АГС и причину её молчания. Но люди послали ещё одну субмарину на ее поиски, она способна опускаться на опасные глубины, мы наблюдаем за ней.
– В этот же район океана выдвинулась эскадра не менее агрессивных обитателей суши с американского материка, – заметила «водоросль» СОИ. – Плюс две субмарины с материка Евразии. Вы их все сможете нейтрализовать?
– Это наш долг. Если Улей изменит инструкции, мы будем действовать согласно новым утверждённым императивам. Пока что субмарина, прибывшая к месту установки АГС, не угрожает Улью, но если она приблизится…
– Мы соберём Океанское Судилище, – оборвал СОИ Главный, шевельнув сразу всеми клешнями, что означало: контролёр глубин испытывает исключительно негативные «чувства-переживания» программного обеспечения ко всем участникам совещания.
– А мы будем защищать Улей всеми средствами! – заявила в ответ «акула» СОБ.
Кокон связи расплылся облаком искр. Совещание владык океана закончилось.
Глава 10
«Грозный» везде грозный
Капитан «Грозного» Ступин Игорь Иванович получил приказ выступить в поход и достигнуть определённой точки в Тихом океане второго мая.
Лодка в этот момент находилась у восточного побережья острова Врангеля в Восточно-Сибирском море, участвуя в поисках чужой субмарины, и, получив распоряжение главкома ВМФ, направилась в Тихий океан на максимально возможной скорости, без захода в северные и дальневосточные порты России. На преодоление восьми тысяч километров ей дали всего четверо с половиной суток, что вполне могло послужить основанием для внесения подводного вояжа в Книгу рекордов Гиннесса. Вот только объявлять о походе моряки не имели права, поскольку он готовился в условиях высшей степени секретности.
Ступину доверили управление «Грозным» после того, как его прежнего капитана Брайдера перевели на другую субмарину, причём не военную, а исследовательскую, только месяц назад прошедшую ходовые испытания. Лишь недавно Ступин узнал, что эта подлодка принадлежит НТ-центру ФСБ и занимается секретными изысканиями в морях по всему земному шару. Что это за исследования, моряки вслух не говорили, но Ступин догадывался о деятельности НТ-центра, полагая, что подводники Федеральной службы безопасности занимаются тем же, чем и моряки надводных кораблей, то есть изучением НПО.
Уже после того как «Грозный» покинул прежнее местонахождение у края ледяного поля, накрывающего север Восточно-Сибирского моря, на втором сеансе связи Ступину сообщили, что он должен делать по прибытии в указанный район океана. Во-первых, связаться с подлодкой Брайдера «Десной». Во-вторых, найти субмарину «Камчатку» и вместе с ними решить проблему молчания «изделия 101» – автономной глубоководной станции «Утёс» с атомными торпедами «Статус-6».
«Грозный» оправдал вложенные в него средства. Большую часть пути он шёл под водой со скоростью в пятьдесят узлов. Поднимались на поверхность дважды: при проходе Берингова пролива, контролируемого американским флотом, и перед Алеутскими островами, отграничивающими Берингово море от океана. Узнали о появлении американской эскадры в районе АГС и о том, что «Десна» уже достигла места назначения и начала обследование дна.
Ступин посовещался с двигателистами, старпомом и бортинженерами лодки, отвечающими за режимы работы атомного реактора и всех механизмов хода, и приказал всплыть с трёхсотметровой глубины до ста метров и ещё больше увеличить скорость. В результате «Грозный» добрался в нужный район океана всего за восемьдесят пять часов, то есть почти на сутки раньше, чем рассчитывали в штабе флота.
На связь с Москвой удалось выйти только со второй попытки. В квадрате с указанными координатами действительно ходили кругами американские военные корабли. Пришлось искать район, свободный от конкурентов, ждать спутник и только потом всплывать.
Новостей по-прежнему было мало.
«Десна» дважды докладывала о своих действиях под водой, после чего замолчала.
В Тихий океан вслед за «Грозным» был отправлен «Крым», субмарина проекта 941 «Борей», но ей требовалось больше времени на преодоление того же пути, который проделал «Грозный», и ждать её стоило не раньше чем через сутки.
Ни АГС «Утёс», ни «Камчатка» по-прежнему не подавали сигналов, и судьба их оставалась неизвестной.
– Боевая тревога! – объявил Ступин мягким интеллигентным голосом. С виду уступчивый, приветливый и деликатный, он выглядел скромным бухгалтером небольшой компании. Но о его решительности и смелости ходили легенды, он дважды побывал в серьёзных переделках в Средиземном море у берегов Сирии, на одном из первых «Ясеней», предотвратил конфликт с английским корветом, и его не зря назначили командиром «грозы океанов, зверя из глубины, истребителя подлодок» – субмарины пятого поколения «Грозный».
Суета в центральном посту лодки, последовавшая вслед за приказом, длилась недолго. Командиры подразделений отрапортовали о готовности к боевой работе, и Ступин отдал очередную команду:
– Погружение на пятьсот! Поиск!
«Грозный» бесшумно пошёл в глубину – стотридцатиметровая махина, набитая современным электронным оборудованием и оружием до предела, способная в одиночку потопить флот противника в количестве двадцати четырёх боевых кораблей.
Замерли на полукилометровой глубине, насторожив системы обзора и контроля водной толщи. Чувствительность гидролокаторов, тепловизоров и микроволновых радаров субмарины была такова, что она слышала не только лодки противника на дальности в три-четыре мили, но и скольжение пловца-диверсанта в радиусе пяти кабельтовых.
Однако прошла минута, пять, десять, никаких подозрительных звуков снаружи не доносилось, корабли американцев находились по меньшей мере в двадцати милях от этого места, и Ступин отдал приказ следовать к точке установки «изделия 101».
Управлял движением атомохода мощный компьютер, и ориентация не заняла много времени. «Грозный» дал малый ход и на скорости в пять узлов устремился к подводной горной гряде, под одним из вздутий которой должен был прятаться «Утёс», один из элементов гарантированного ответного ядерного удара системы «Периметр».
Через час достигли расчётного района.
– Погружение на тысячу! – скомандовал Ступин.
Субмарина упала в полный мрак, продолжая оставаться массивной, бесшумной, геометрически совершенной горой.
– Дифферент пять на нос! Малый вперёд!
Нос лодки, представляющий по сути комплекс гидроконтроля и обзора, чуть наклонился, позволяя телекамерам корабля, работающим в инфракрасном диапазоне, замечать малейшие тепловые источники.
– К нам что-то приближается! – доложил начальник группы гидроконтроля.
– Стоп машина! – отреагировал Ступин.
«Грозный» по инерции проплыл сто метров, остановился.
– Прожектора выключить!
Лодку обняла темнота.
– Дроны!
Через несколько секунд кормовой торпедный аппарат по очереди выстрелил двумя беспилотниками.
На экранах операторов проявились синеватые ситуативные окна связи с видеокамерами дронов. Одно из них перечеркнула тёмная струя, исчезнувшая во мраке за несколько мгновений.
– Это ещё что за привидение?! – не выдержал старпом Баринов, стоя перед панелью контроля. – Командир, давайте догоним!
– Отставить! – оборвал его Ступин. – Продолжаем поиск! Не отвлекаться!
«Грозный» снова включил водомёты, заменявшие ему гребные винты, и практически беззвучно двинулся к расселине между донными буграми, где должен был лежать, вцепившись в грунт якорями, российский «Утёс» с атомными торпедами.
Однако «Утёса» в точке установки не оказалось. Ни сонары лодки, ни системы датчиков его не обнаружили. Дно океана было ровным и гладким, рёбра скальных выступов были сглажены иловыми отложениями, и лишь глубокая борозда, тянувшаяся по дну ущелья, говорила о том, что модуль АГС, возможно, уволокли с постамента неведомые гиганты.
По распоряжению капитана «Грозный» пошёл кругами диаметром от пятисот метров и больше, охватывая зоной поиска всё большую площадь дна. Удалились от места установки «Утёса» на пять километров.
Внезапно зажёгся транспарант «внимание»: гидролокатор засёк движущийся объект на глубине четырёхсот метров, выше, чем находилась в данный момент субмарина. Тихие голоса офицеров дробью нарушили тишину поста:
– Вижу цель!
– Траверз на три часа десять!
– Дальность восемнадцать кабельтовых!
– Масса семь восемьсот!
– Скорость восемь! Направляется в нашу сторону!
– Лодка! – сказал Баринов.
– На режим! – отдал приказ Ступин. – Слушать! Идентификация!
– Подводная лодка класса «Вирджиния», – доложил компьютер. – Курс ноль сто одиннадцать. Сохраняя скорость, пройдёт мимо на расстоянии трёх кабельтовых.
– Лево руля!
«Грозный» начал менять вектор движения, удаляясь от неизвестной подлодки. Но американская субмарина вдруг развернулась носом в его сторону и увеличила скорость. Стало ясно, что она тоже заметила противника и желает с ним познакомиться.
– Полный вперёд!
«Грозный» начал разгоняться.
– Не лучше ли потопить этого болвана? – проворчал старпом.
Ступин не ответил. Не решив главную задачу, он не хотел рисковать, начиная подводный бой. Корабли американской эскадры могли засечь координаты взрывов торпед и начать охоту за лодкой, что повлекло бы за собой срыв покрова секретности с операции поиска.
Американская субмарина, установив скорость российской лодки, тоже увеличила скорость, но её капитан, осознав, что не догонит объект, не стал колебаться и отдал приказ ликвидировать неизвестную подлодку, подкравшуюся, по его мнению, к походному ордеру американской эскадры. К «Грозному» стремительно понеслись две торпеды, набирая скорость в шестьдесят узлов.
Конечно, «зверь из глубины» мог попытаться уйти от них, так как был способен форсированно разгоняться до скорости в семьдесят пять узлов, то есть более ста тридцати километров в час. Но Ступин на этот раз не стал отступать.
– Кормовые три и четыре – «физиками» залп!
«Грозный», не останавливаясь, выстрелил четыре антиторпеды, устремившиеся к чужим торпедам хищной стаей. Названные создателями совершенно мирно – «физиками» (на борту «Грозного» находились новые «дуэльные» торпеды «Физик-2»), эти скоростные подводные ракеты бесшумно разгонялись до скорости в сто узлов и могли уничтожить любую торпеду любого противника, в том числе новейшие американские торпеды пятого поколения Could Mark48 mod. 9 Spiral.
В глубине океана раздались четыре гулких «бумм»!
Ударная волна догнала «Грозный», и его четырежды качнуло с боку на бок.
– Цели уничтожены! – отчитались операторы.
– Готовность кормовых первого и второго!
– Есть готовность!
Потекли секунды, оставляя в ушах смертельное тиканье.
Субмарина, выпустившая торпеды, щупала толщу воды лучами сонаров и прожекторов, пытаясь дознаться, удачной была атака или нет. «Грозный» мог легко потопить её, пустив всего два «Шквала». Увернуться чужая лодка не смогла бы, расстояние, разделявшее лодки, не превышало полутора километров. Но Ступин не жаждал крови, зная, что конфликт может разгореться нешуточный. Во-вторых, взрыв торпед мог повредить реактор американской субмарины, и неизбежный атомный взрыв вполне мог задеть и российскую подлодку.
А вот капитана американской лодки такие размышления не остановили. Точнее, он вряд ли вообще умел размышлять. Субмарина снова выплюнула торпеды, погнавшиеся за «Грозным», как две гончие за медведем.
– Кормовые… – начал Ступин.
Однако стрельба «физиками» не понадобилась.
В сотне метров от лодки сгустилась тень, превращаясь в гигантского, жидкого, массивного «змея» – «Грозный» качнуло с носа на корму.
«Змей» протёк мимо, устремляясь к американской субмарине, наткнулся на торпеды, одна из них взорвалась, причём как-то слабо, словно у неё «отсырел порох», вторая – нет. Но взрыв никак не подействовал на текучую живую струю, во всяком случае, она не остановилась, лишь вдоль всего её «хребта» просияла цепочка тусклых жёлтых огоньков. Достигнув лодки, преследовавшей российскую субмарину, струя проглотила её, как кит рыбёшку, и бесследно растворилась в океанской бездне.
Экраны гидролокаторов и ситуационного обзора очистились от мути.
– Ё-моё! – пробормотал старпом.
Головы операторов повернулись к Ступину.
– Стоп машина! – выдохнул он.
Глава 11
Здесь точно кто-то есть
Ожидание затянулось. В первую очередь ожидание открытий, изменений рельефа дна, обстановки, ожидание необычных встреч и даже столкновений с объектом, напоминающим не то ихтиозавра, не то кальмара величиной с три авианосца.
Вербов просидел в рубке «Десны» четыре часа кряду, однако ни он, ни операторы ИУСа – информационной управляющей системы лодки (на боевых атомных кораблях эта система называлась БИУСом и носила определённое имя; к примеру, на «Грозном», насколько помнил Денис, эту систему подводники называли «Аккордом») – не увидели ничего необычного.
АГС «Утёс» исчезла, оставив борозду в том месте, где была закреплена. Не осталось следов пребывания в этом районе и «Камчатки», вооружённой достаточно серьёзно, чтобы отбить атаку подлодки противника или надводных кораблей. Радовало, что на дне океана не нашлось ни одного обломка, ни одного следа подводной схватки, ни самой повреждённой субмарины, и это давало надежду на её обнаружение в целости и сохранности. Хотя надежда эта таяла с каждым часом. Молчание подлодки всегда красноречиво, а затянувшееся на несколько суток молчание тем более. Как правило, оно означало гибель подводного судна и экипажа.
Удалившись от места установки «изделия 101» по разворачивающейся спирали на десять километров, «Десна» замедлила ход и зависла в двух сотнях метров от складки дна. Глубина океанской толщи в этом квадрате составляла около полутора километров, лодка погрузилась почти на максимум своих возможностей, и Брайдер идти глубже не хотел.
Капитан повернулся к Вербову с непроницаемым лицом.
– Ещё круг, Денис Геннадиевич? Или вернёмся в исходную точку?
Вербов преодолел овладевшую душой заторможенность.
– Идём по спирали, как шли.
– Радиус?
– Километров до двадцати. Потом вернёмся.
– Выполняю.
«Десна» снова двинулась в полной темноте по разворачивающейся спирали.
– Я оставлю вас на полчаса, – поднялся Вербов.
В каюте он умылся, привёл себя в порядок, решил побаловать желудок чаем, но на пороге столкнулся с Максимом Лобановым.
– Вовремя поймал, – заулыбался капитан «Краба».
– Я не прятался, – буркнул Вербов.
– Снова на мостик?
– Хочу чаю.
– Я с тобой.
– Ты должен был ждать в транспортном эллинге.
– До эллинга всего десять секунд быстрым шагом, «Краб» готов к походу, ребята ждут. Ничего не нашли?
– Нет, – нехотя сказал Вербов.
До кают-компании дошли молча.
Помещение практически пустовало. Лишь за одним столиком праздновал одиночество сотрудник исследовательской группы Тихонов, ранее не принимавший участия ни в одном совещании группы. Вербов видел его всего один раз, да и то мельком. Знал только, что Роберт Романович Тихонов является специалистом в области изучения паранормальных явлений и олицетворяет собой закрытый сектор НТ-центра ФСБ, изучающий всё, что имеет отношение к так называемой мистике и лженауке.
Вербов и Лобанов поздоровались.
Тихонов, мощного телосложения, с морщинистым лицом лесоруба и светло-голубыми глазами религиозного фанатика, ответил одним словом: «Приветствую». Он читал какой-то журнал и потягивал зелёный чай.
Приятели переглянулись, заняли столик подальше от барной стойки. Оба подумали об одном и том же: не является ли этот нелюдим одним из представителей гиперборейской либо атлантической Семьи, каким был на борту «Краба» Ковалёв?
Взяли кофе и чай, завёрнутые в полиэтиленовую плёнку бутерброды.
– У тебя плохое настроение? – поинтересовался Максим.
– Нормальное, – буркнул Вербов.
– Я же вижу. Считаешь, «Камчатка» затонула?
– Не знаю. Никаких следов. «Утёс» явно тащили по дну, но кто – ума не приложу.
– Старогеи, – усмехнулся Лобанов.
– Разве что.
– Я серьёзно. Шпачков уверен, что «Утёс» случайно установили недалеко от базы старогеев, они забеспокоились и решили зачистить район.
– Ты веришь в старогеев?
– Верю, – посерьёзнел Максим. – Уж слишком много найдено свидетельств их криптосуществования. Шпачков утверждает, что старогеи – настолько экзотическая форма жизни, что он не удивится, если они окажутся какими-нибудь червями или даже планктоном.
Вербов покачал головой.
– Ну и фантазия у вашего океанолога.
– Ничего особо оригинального в его представлениях нет. Вспомни, что мы видели на дне озера в Антарктиде. Где там гуманоиды? Монстр в кратере недалеко от Буфера – гуманоид?
– Всё-таки некое существо… А планктон – практически слизь.
– Организм с распределёнными функциями, не сильно отличающийся от муравьиной кучи или роя пчёл. Ну пусть не планктон, что-то ещё, к примеру донные черви. Много мы знаем о предках червей? Кстати, хорошая мысль, тебе не кажется? – Лобанов перестал отхлёбывать кофе, взгляд его остановился. – Чем не идея?
– Твоя фантазия не уступает шпачковской.
Максим смутился, допил кофе.
– До фантазий наших политиков и думцев мне далеко. Послушал бы ты их предложения, направленные на «улучшение жизни народа».
– Этого мне только не хватало.
Лобанов покосился на читавшего журнал Тихонова, понизил голос:
– Всё-таки как ты думаешь, что здесь случилось?
Вербов ответил не сразу, посмаковал глоток чаю.
– Военные субмарины просто так не исчезают. Даже если бы на «Камчатку» напали и уничтожили торпедным ударом, она смогла бы запустить робота с сообщением об инциденте. А раз этого не произошло…
– Значит, Шпачков прав? На лодку напали старогеи?
Вербов поморщился.
– Дались тебе эти старогеи. Честно говоря, не нравится мне это словечко. Точно могу сказать одно: американцы не зря всполошились и выслали в этот квадрат целую эскадру.
Под потолком щёлкнуло.
– Полковника Вербова просят срочно зайти на мостик!
Ёкнула селезёнка.
Денис одним глотком опорожнил чашку и под пристальным взглядом холодных голубых глаз «эксперта по мистике» поспешил в пост управления.
– Я к ребятам, – сказал ему в спину Лобанов.
В посту управления Вербова встретил негромкий шум переговоров.
«Десна» двигалась медленно, экраны операторов мерцали сине-зелёным светом, и по ним скользили какие-то тени.
Вербов рухнул на своё сиденье, вглядываясь в глубины водной толщи, освещённые щупальцами прожекторов.
– Что тут у нас?
– Новая струйная хрень, – проговорил старпом Колодяжный. – Теперь в форме кальмара.
– Покажите.