Никакой реакции.
— У тебя замок, что ли, сломался? — не обращая внимания на спутницу отца, продолжала Стелла. — Я открыть не смогла.
— Дочь, я к тебе без разрешения в комнату входил? — вместо ответа спросил художник.
— Н-нет, — помешкав, буркнула девчушка.
— Тогда давай-ка уважать границы друг друга, — сказал отец.
Дочь засопела.
— Сима, открой, пожалуйста, — обратился к ней Алексей.
Его руки были заняты пакетами с едой — по дороге в лофт они зашли в ближайший супермаркет, потому что, по выражению самого художника, в холодильнике в мастерской повесилась мышь.
Сима улыбнулась — поняла, что это был больше воспитательный момент для исчадия. Достала из сумочки ключи — ага, вот большой, выступами на бородках кверху, а маленький любой стороной. Стараясь не показать, что она сама видит этот замок впервые (в тех же воспитательных целях), Сима подступила к двери, и — красота! — ключи повернулись как по маслу. Два поворота налево и вверху, и внизу.
— Ни фига себе, — не сдержалась Стелла. — Она с нами, что ли, будет жить?!
— «Она» — это кто? «С нами» — это с кем? — терпеливо прикинулся недотепой Алексей. — Тапки надевай, у нас тут не Америка, в уличной обуви на кровать бросаться.
— Пап, ну хорош уже, — капризно проговорила Стелла. — Мы два года не виделись!
— Вот именно, — поддакнул отец с улыбкой. — Тогда не начинай с концерта! Дай обниму.
Он поставил пакеты и обнял обескураженную дочь. Потом, не обращая на нее внимания, спросил у Симы:
— Сварим кофе для начала?
— Ага, а я сэндвичей пока сделаю, — кивнула она и обратилась к девочке: — Будешь сэндвичи?
Та скривилась, но через силу кивнула — то ли почувствовала, что ведет себя глупо и по-детски, то ли в самом деле проголодалась.
Наблюдая, как Сима моет руки, а потом салат и овощи и как быстро нарезает сыр и ветчину, сооружая многоэтажные пышные сэндвичи, Стелла, видимо, поняла, что «эта тетка», как она уже про себя ее окрестила, здесь надолго.
Тем временем Алексей уже сварил первую пару чашек кофе.
— Я потом, — повернулась к нему Сима и, улыбнувшись, продолжала сооружать сэндвичи.
— Я тебя подожду, — кивнул он ей и присел на диван.
— А я счавкаю, — объявила Стелла чуть ли не с вызовом, демонстративно взяла сэндвич и чашку кофе и уселась рядом с отцом.
Дальше их разговор велся вполголоса, и Стелла то ли не понимала, что Симе все будет слышно, то ли делала это намеренно.
— Пап, ты с ней жить, что ли, хочешь? — негромко, но возмущенно начала Стелла.
— А тебя что-то не устраивает?
— Да все! Во-первых, she’s not in our league.
— Что? — поморщился Алексей — Говори, пожалуйста, по-русски.
— Она вообще не нашего круга! — прошипела Стелла.
— А какой у тебя круг? — спокойно осведомился отец.
Вопрос поставил девушку в тупик, но только в первую секунду.
— Пап, не прикидывайся, — засопела она. — Ты понимаешь, о чем я. Ты как с ней в люди выйдешь?
Он поперхнулся смехом:
— Да, дочь, мы точно давно не виделись! Я и раньше-то в эти «люди» не очень… А в «люди» принимают только с волосами зеленого цвета и пирсингом в носу?!
— Ты хочешь сказать, что ты ее любишь, что ли? — пропустив шпильку, не сдавалась Стелла, которую эта ситуация возмущала все больше, а еще больше бесила невозмутимость отца.
— Именно это я и хочу сказать, — серьезно кивнул отец, но в прищуре его глаз прыгали чертенята.
— То есть тебе нравятся такие тетки?!
— «Такие» — это какие?
— Пап, ну хватит уже! Мама уехала, а мне теперь что? С ней, что ли, жить?!
— А ты не хочешь? — спокойно спросил отец.
— Еще чего! Нет, конечно! — фыркнула Стелла, яростно приканчивая сэндвич.
— Хорошо, найдем решение, — кивнул он.
Стелла немного повеселела. Неизвестно, что она себе нафантазировала, думала Сима, но, видимо, девочка решила — раз отец был так спокоен и уверен, значит, действительно что-то придумает и этой тетки здесь больше не будет. Он встал и отошел сварить еще кофе, а Стелла исподтишка наблюдала, как Сима заканчивает сооружать перекус.
— Так, я тоже чавкать, — весело сказал отец, тем временем сварив еще две чашки кофе. — М-м, сказочная вкуснотища!
И он тоже принялся уплетать первый из горы аппетитных многослойных бутербродов. Они, надо сказать, получились вкусные — ветчина, сыр, ломтики помидоров и огурцов на большом листе салата.
— Пап, у меня кофе кончился, — объявила Стелла.
— Поздравляю, — с энтузиазмом откликнулся отец.
— Сварить тебе? — встала Сима.
Стелла сделала гримаску, но милостиво кивнула. Сима пошла делать кофе, краем глаза увидев, как Стелла бросила торжествующий взгляд на отца, мол: «Видишь? Это просто прислуга». Отец на ее взгляд никак не отреагировал.
— Расскажи хоть, что ты поделываешь там, в Дакоте, — предложил он.
— Если ты про колледж, то там все отлично, а вообще ничего хорошего, — вяло отозвалась дочь. — Мне там не нравится. Природа красивая, и все такое, но…
— «Но» — что?
— Чужая страна — чужая и есть, — неожиданно горько и серьезно отозвалась девушка. — Там даже воздух чужой. А тут — дома.
— Да, это аргумент, — признал отец, тоже посерьезневший. — Ты маме говорила об этом?
— Говорила, и что? Ты что, маму не знаешь?! Вот если бы ты к нам приехал…
— Со мной там будет то же самое, что и с тобой, — спокойно ответил отец. — Мы в конце концов одной крови и чувствуем одинаково.
Стелла замолчала и пригорюнилась.
— Надо подумать, — снова сказал отец. — Если подумать, то решение находится всегда.
В это время подошла Сима, неся Стелле кофе.
— Спасибо, — буркнула та. Ей ничего не оставалось.
В это время у Алексея зазвонил мобильник.
— О, любимая племянница, — кивнул он и принял вызов. — Привет, Лизок. Какие новости? Да ничего, сидим кофе пьем. Да, в мастерской. Сима вкусных сэндвичей наготовила. Да, Стелла здесь. А! Ну, прекрасно! Давай.
Он положил телефон:
— Сейчас обещала примчаться.
— Лизон! — просияла Стелла. — Толком и не поговорили еще с ней. Клево, что приедет. Я пока киношку посмотрю, на кровати поваляюсь.
Она вскочила и направилась было наверх.
— Нет, туда не надо, — спокойно остановил ее отец.
— Почему это? — недовольно остановилась дочь.
— Потому это. Не надо валяться на нашей кровати.
— На ва… — Стелла задохнулась от возмущения.
Сима отлично понимала чувства девушки. Все, решительно все шло не так, как Стелла задумывала! Хотела провести время с отцом, уломать его переехать к ним с мамой в эту невыносимую Дакоту — с ним, по крайней мере, там было бы веселее, — а тут эта… Какая-то чужая тетка! Да зачем она вообще?!
— Хочешь, тут киношку включим? — примирительно предложил отец. — Тут ведь тоже есть.
— Тут дивиди, а там проектор, — нахмурилась Стелла. — Я в твоем кабинете тогда посижу.
И с недовольным видом, демонстративно выпрямившись, гордо прошла мимо отца и этой…
— Детский сад, — извиняющимся тоном обратился Алексей к Симе, когда Стелла ушла на второй этаж.
— Ну, что ты хочешь, — спокойно ответила Сима. — Я и в самом деле ей чужая и как снег на голову.
— Ей надо учиться, что мир создан не только для нее одной, — посерьезнел художник. — Увы, меня не было рядом эти почти три года, и я вижу, что в ней начали проявляться те черты, которых я видеть бы в ней не хотел, — вседозволенность, беспрекословность, снобизм этот дурацкий…
— Тш-ш, — погладила его по руке Сима.
Она прекрасно поняла, что он хотел сказать — дочь на его глазах превращалась в мать, с которой он предпочел развестись, вместо того чтобы плясать под ее дудку.
— Кто-то же должен ее остановить, — снизил тон Алексей. — Жанна сказала, что не справляется с дочерью. Это не спарринг-партнер, чтобы с ней справляться.
— Девочка достаточно умна, как мне кажется, — заметила Сима. — Раз сказала, что в колледже у нее все отлично. Она смелая и креативная, судя по ее прическе. А… прости, почему она такая полненькая? Вроде бы у всей вашей семьи худощавые фигуры.
— Гормоны и фастфуд, — сумрачно сказал Алексей. — Жанна ненавидит готовить, вот Стелла и питается всеми этими бургерами, пиццами и что там еще можно заказать. Она всегда была домашним человечком, а тут такой стресс — переезд в другую страну. Да еще первые года полтора Жанна вообще запрещала ей со мной общаться. А когда дочка мне решила позвонить, я был в клинике — не в этот раз… Приятного и полезного мало в отце-неврастенике. В общем, вот так все, кувырком.
— Ничего, — прошептала Сима, продолжая гладить его руку. — Это жизнь, и она не кончилась. Справимся.
В это время радостно затренькал входной звонок. Это была Лиза.
— Ну, чо-как? — спросила она вместо приветствия, обнимая дядюшку и дружески кивая Симе, а потом добавила вполголоса: — Как, не покусала она еще вас?
Сима улыбнулась и пожала плечами.
— Кусается, но держимся, — отмахнулся Алексей.
Тут Стелла, видимо, услышав голоса в прихожей, ссыпалась со второго этажа, как шквал, и повисла на сестре.
— Задушишь! — смеялась Лиза. — Слушайте, я голодная, как черт, нигде поесть не успела… А чем это у вас так пахнет вкусно?
— Это я куриный суп варю, — сказала Сима. — Он как раз сейчас доходит.
— Когда ты успела? — изумился Алексей.
— Да сразу, как пришли, — засмеялась она. — Долго ли курицу разделать. Пену снимала, пока с бутербродами возилась. Пару картофелин, морковка… Укропчик и паутинка в конце… Это ведь все очень быстро.
— А чего у тебя мордан такой кислый, Звездулька, эй? — потрясла ее Лиза, когда сестры вволю потискались.
— Почему Звездулька? — улыбнулась, поворачиваясь от плиты, Сима.
— Ну, Звездочка. Домашнее прозвище, — пояснила Лиза.
— «Стелла» в переводе звезда, — добавил Алексей негромко Симе.
— Да что вы всем подряд рассказываете, какое там у меня домашнее прозвище! — ощетинилась Стелла.
— Сестрен, не порти аппетит, потом поболтаем!
Против всяких ожиданий пообедали дружно. Стелла хотела было демонстративно отнекаться от тарелки супа, но он выглядел так аппетитно, что голод взял свое. И спустя минуту девушка наворачивала его так, что за ушами трещало. При этом она умудрялась сохранять надменный вид. Это было уморительно.
— Дядь Леш, — в конце обеда объявила Лиза, — мама предложила, чтобы Стелла у нас пожила, пока Жанна в Питере. Звездулька, ты как?
— Сама звездулька… Я норм. Даже клево, — отозвалась было надувшаяся девушка.
— Тогда мы это… как винни-пухи, поели и сваливаем, — сказала Лиза. — Звездуль, шевелись, ходу. Сейчас еще в одно место заскочим… Дядь Леш, Сима, пока!
Веселая кутерьма в прихожей. Ложкой дегтя в бочке меда была фраза Стеллы, негромко обращенная в адрес Симы, хотя девушка на нее в тот момент и не смотрела:
— Ну, я тебе устрою…
— Не ожидал от нее такого инфантилизма, — хмуро покачал головой Алексей, когда дверь за девушками наконец закрылась.
— Не помню, я говорила тебе, что Полина Андреевна психолог по образованию? — спросила Сима. — Она сказала бы так: это протест, а не инфантилизм. Который выражается как раз в таком вызывающем поведении. «Я еще маленькая, и мне нужен папа». Ей просто плохо, и она это показывает вот таким образом.
— Да ты сама психолог, — удивился Алексей. — Знаешь, такой поворот мне бы в голову не пришел.
— Да это же сразу видно… Девочка очень растеряна, вот и творит невесть что.
— Какая же ты удивительная, — любуясь ею, сказал Алексей.
— Спасибо, — улыбнулась она.
Подошла к нему, прильнула, закрыла глаза. Она так давно не прикасалась к нему, не обнимала. Вот только теперь она почувствовала настоящий покой, несмотря на жеребячьи взбрыки и выходки Стеллы. Покой и желание. Он тоже обнял ее.
Конечно, они изголодались друг без друга. Сейчас, когда им уже точно никто не смог бы помешать — двери заперты, ключей ни у кого, кроме них самих, нет, — они словно отпустили себя на волю. Они лакомились друг другом, словно в первые дни их сближения, но в этот раз это было совершенно по-другому — сейчас они по-настоящему принадлежали друг другу. Так хорошо им, пожалуй, еще не было…
Глава 13
Учитесь принимать заслуженную похвалу
А наутро Сима наконец добралась до своего пакета. Поразительно, но он так и стоял у торца кухонного стола, не замеченный и не тронутый никем.
«Может, и впрямь потому, что это все никому не нужно?» — подумала Сима, но строго цыкнула сама на себя и словно в холодную воду прыгнула:
— Леша. Отдаю на твой суд.
— Это что?
— Уйду, и посмотришь. Сильно не смейся и очень меня не топчи, я старалась. Ну… Это я вот так баловалась. Посмотри, как будет время, а я побежала наводить дамам красоту, сегодня у меня их три. Нет-нет, я сама доберусь, тут ведь близко, не провожай… И не встречай, а то я пешком ходить разучусь!
— Яволь, майн дженераль, — пошутил живописец. — Тогда приходи после работы в «Сферу» и позвони загодя, ладно? Я закажу что-нибудь, чтобы к твоему приходу как раз принесли. А что ты будешь?
— Том ям, конечно!
— Ты шутишь?..
— Кто же таким шутит. Увидишь, как лихо я его теперь уписываю…
И Сима упорхнула. Позвонила по дороге Полине Андреевне сказать, что наконец сподобилась отдать Леше пакет со своими работами.
— Умница, — тихо и умиротворенно сказала лиловая дама. — Мне кажется, что у тебя именно сейчас начинается в жизни самая хорошая полоса. Жанны эти, Стеллы — оно конечно, куда от них деться. Но держись, моя девочка. Ты хороший человек. Побудь сегодня с Лешей, я найду чем заняться. У меня теперь картина есть…
— Полина Андреевна. Золотая вы моя.
— «Только контакты платиновые», — пошутила лиловая дама.
Перед выходом с работы Сима, как и обещала, позвонила Леше и сообщила, что направляется в «Сферу», так что к ее приходу на столе красовались дымящийся том ям и тигровые креветки в кляре — Сима решительно пристрастилась к азиатской кухне и морепродуктам.
— Леша, почему у тебя такой торжественный вид? — поинтересовалась она, в самом деле довольно сносно управляясь с острым вкусом супа.
— Потому что я наконец-то посмотрел твои работы!
Сима все-таки немного закашлялась.
— Да уж… — только и сказала она. — Так, все едино пропадать. Что скажешь?
И покорно приготовилась к качественному разгрому типа «Лучше бы ты просто готовила, у тебя это отлично получается… Но краски и кисти — это явно не твое!»
Но Леша сказал совершенно другое.
— Я бы твои работы разделил на несколько категорий, — начал он серьезно. — Есть копии, то есть работы ученические. Все ведь начинают с копий. И это даже полезно и нужно — делать копии, изучая само мастерство, перенимая опыт. Есть попытки отойти от копий — похоже, что срисовано с фотографий.
Сима, внимательно слушая, кивнула. Пока что громить ее не собирались, а вполне серьезно отнеслись к тому, что она делала. Интересно…
— А есть, — продолжал Леша, — то, что уже можно назвать авторским стилем. Это твои живые домики, кошки-люди, собаки с крыльями, рыбы-пароходы…
— Сказочные которые? — не удержалась Сима. — Этих я почему-то люблю больше всех, хотя не воспринимаю особо всерьез.
— А вот и напрасно, — заметил художник. — Сюрность твоих работ как раз и говорит об авторском подходе, уже вполне зрелом.
— Они как раз последние из написанных, — заметила она. — Их всего восемь пока.
— Ну, вот видишь, — кивнул Леша. — Восемь — но какие! Мастерство нарабатывается копиями, а количество переходит в качество. Ну, или не переходит.
Сима настороженно взглянула на него.
— У тебя — перешло, — улыбнулся он.
— Ты так это сказал, словно у кого-то не переходит, — осторожно предположила Сима.
Леша помолчал.
— У Жанны, — нехотя сказал он наконец. — У нее этого так и не случилось. Не люблю говорить о людях в их отсутствие… но это тот самый случай, когда человек занимается не своим делом, долго и упорно занимается. Потом она поняла, что ее сила совсем в другом. В коммерции. Она бизнесмен, а не художник. А твои работы…
Его глаза потеплели.
— Твои работы — это искусство. — Он понизил голос: — Говорю так не потому, что ты мне близка. Вернее, нет, не так. Ты близка мне еще и по духу, вот в чем штука. Говорю совершенно искренне. И… пожалуйста, учись принимать заслуженную похвалу. Если будешь продолжать в этом же духе и в этом стиле, у тебя впереди выставки.
Сима прикрыла глаза и тихонько перевела дух. Разве она когда-нибудь могла помыслить, что услышит такое? И от кого?! От мастера, который по уровню своему был для нее практически небожителем.
«Не сотвори себе кумира», — раздался внутри ее назидательный и ехидный голос лиловой дамы. Удивительная штука — жизнь…
Да еще какая.
Неподалеку вдруг возникло какое-то движение, и они увидели, что к их столику быстро приближается человек. Двух секунд хватило, чтобы они узнали Александра.
— Привет, братушка, — пожимая Леше руку, сказал он. — Сима, доброго тебе.
Вид у него был необыкновенно деловитый и собранный.
— Привет, Сашка, — сказал Леша. — Чертовски рад тебя видеть. Какие новости дома?
— Это вот, брат, ты прав — новости, — с энтузиазмом кивнул Орлов-старший. — Новость главная — я в этом бабьем царстве подохну, так и знай! Нет, ну прикинь! Татьяна, Лизок да еще Стелла с ее брульянтами в носу.
Александр шумно опустился на стул и начал лениво перелистывать меню. Затем снова заказал себе стейк. Посмотрел на то, что ест Сима, и тоже заказал себе том ям.
— Пить не буду, за рулем, — объявил Александр. — Итак, дела такие. Стелла, или, как ее уже давно окрестила дочь, Звездулька, окончательно озвездела. Всю дорогу пыталась настроить кузину против нашей Симы.
«Нашей», — конечно же, отметила та. Все-таки неприятно, когда родные твоего любимого человека принимают тебя в штыки. Удивительно, что Орлов-старший встал на ее сторону… Хотя… Для брата он готов был на многое.
— Лиза уже не ребенок, — продолжал Александр, — так что Звездулька в своих планах «поизводить тетку» поддержки не нашла. Лиза прекрасно понимает, что любимому дядюшке нужна Сима, и заняла позицию «миротворческого нейтралитета». Девчонки даже немного повздорили, но тут подключилась моя благоверная и принялась воспитывать обеих. В общем, голова у меня сразу пошла кругом, и я понял — бежать от этой бабской армады! Хорошо хоть Жанка самоликвидировалась в Питер. Но тут же меня осенило парадоксальное решение — бежать всем вместе!
Сима с Алексеем переглянулись.
— Куда бежать? — переспросил художник.
— А в отпуск всей шарагой! — рубанул Орлов-старший и свирепо принялся за только что принесенный стейк. — И не куда-нибудь на Мальдивы, а просто в Крым. Я дома это объявил, и ох, что тут началось! «Фу», да «не прикольно», «не стильно» и «да что там делать»… В общем, обсуждения были бурными, но закончились быстро — этот бабий бунт я подавил. Тем более напомнил Танюшке дни молодости — гульки в Крыму, наши с ней — тс-с! — жаркие ночки в поселке Курортный. И вот тут родная моя половина меня поддержала — ее накрыло ностальжи. А когда Танюшку накрывает ностальжи, это только держись. Все улочки-закоулочки Курортного вспомнила, и начались сплошные «А помнишь это?», «А помнишь то?», «А кусочки рыбки копчененькой на шпажках!». Ну, и все такие дела. Стелла с Лизоном попытались нас продавить нытьем, но мое слово было крепче: «Не дам денег, и все». Тут-то они и прикусили языки, против силы не попрешь. Правда, Стелла что-то там пробурчала про месть… Как говорится, «и мстя ее была страшна». Короче, вот как-то так. Сима, нужны данные твоего паспорта. Покупаю три СВ на послезавтра в Крым, собирайте вещички.
Сима с Алексеем вновь переглянулись.
— Да я что-то из отпусков не вылезаю, — засмеялась Сима и достала из сумочки паспорт.
— Поди плохо, — подмигнул Александр, между делом оформляя электронные билеты и продолжая расправляться с мясом, как заправский людоед. — Сейчас еще Танюша подъедет сюда. На шопинг ее пробило. А когда мою Танечку пробивает на шопинг… О, вот и она!
— Здравствуйте все-е-ем! — улыбчиво пропела миловидная ухоженная и стильно одетая шатенка — точь-в-точь такая, как на фото, которое Сима видела, когда занималась детективными поисками в соцсетях. — Ой, Сима, это вы! Ка-а-ак мы вас искали, вы просто не представляете!
Орлов-старший выразительно закатил глаза, показывая всем, что жену любит, но этот щебет с утра до ночи для него невыносим.
— Здравствуйте, Татьяна… — начала Сима.
— Ой, да просто Таня, — отмахнулась та. — И давай на ты уже. Я так рада! Всему-всему, что случилось! Все уже знаю… Сима, я так переживала за вашу с Лешей историю — ну просто изумительно, что все разрешилось! А я просто сейчас так загружена была — фантастика. Работаю, работаю как оглашенная, а потом — вжик! — на денек-другой Сашка куда-нибудь свозит, и опять работа… Поэтому никак не удавалось тебя увидеть, только на фото. К Лешке вон и то всего раз удалось вырваться… Слушайте, я в Крыму сто лет не была. А вы когда последний раз были?
— Женулька, уймись, — негромко попросил Орлов-старший. — У меня уже глаза в кучку от твоего милого щебета.
— А? — спохватилась Татьяна. — Ладно-ладно, все!
Ее отличала необыкновенная легкость, беспечность и общительность — она весело задавала вопросы, тут же сама на них отвечала, а других ответов почти не слушала.
— Ты есть-то будешь? — проворчал ее муж.
— Да, — улыбнулась она. — Яблочный фреш.
— На диете, — кивнув на жену с важной гримасой, бросил Александр, подмигнул собравшимся и подозвал официанта.
— А зачем вам диета, у вас отличная фигура! — даже не польстила, а сказала чистую правду Сима.
— У тебя! — весело поправила та. — Она такая отличная именно потому, что я не разжираюсь. Ем часто и понемногу. Фрукты, овощи… Мясо, конечно, тоже. Во-первых, вкусно, во‐вторых, полезно. Водичку пью… Сима, а ты сама-то как такую фигуру сохранила?!
Сима улыбнулась и пожала плечами:
— Да я как-то не думала… Наверное, тоже… не разжираюсь потому что.
Женщины облегченно засмеялись.
— Ну вот, нашли общую тему для беседы, — неизвестно, больше с облегчением или с досадой, воркотнул Александр, но морщины на его лбу с появлением жены разгладились. — Женулька у меня не просто болтушка, она у меня диетолог-трудоголик и… ну как там это, словечко модное такое…
— Нутрициолог, — улыбаясь, подсказала Таня.
— Почитал я про твою нутрициологию — говорят, шарлатанство, — пошутил Леша.
— Пусть говорят, — беспечно отмахнулась она. — Люди после нее и шлаки сбрасывают, и лишний вес, и чувствуют себя отлично — чего еще надо-то. Все налицо. На лице. И на фигуре!
Она засмеялась и потом спохватилась:
— Что я сижу! Я же не фреш пришла пить. Сима! Мне нужен советчик на сегодняшний поход по магазинам. На отдых без обновок — это неправильно!
— Хорошо, — немного растерянно произнесла та. — Пожалуйста… Но что я там насоветую?!
— Ну, как что. Мы друг другу и насоветуем. Как сидит, идет ли фасон, цвет, и… да мало ли! Так что сейчас пойдем резвиться.
«Ох, не знаю, как мне на мою сумму на карте нарезвиться», — подумала с некоторой тревогой Сима, но почувствовала, что Леша тронул ее руку. Она опустила глаза и увидела, что он не просто решил дотронуться — он вложил в ее ладонь кредитную карточку. Щеки Симы мгновенно залил жар, и она чуть не отдернула руку, так растерялась. Но через секунду взяла себя в руки.
— Спасибо, — беззвучно шевельнулись ее губы.
— Купи все что нужно, что понравится, — кивнул он. — Код — нынешний год наоборот. Мы с Сашкой с вами уж не пойдем…
— Да боже упаси, — в комичном ужасе замахал руками Орлов-старший. — Мне еще с женой за тряпками не хватало.
— Я тебе дома покажу все, что накуплю, — радостно пообещала ему жена.
— Особенно купальники.
— Особенно!
Сима даже не могла припомнить, когда это она ходила по магазинам, не высчитывая, хватит или не хватит на понравившуюся вещь. Но сегодня она наблюдала за Таней и училась просто радоваться жизни.
Позвонила, конечно, домой.
— Полина Андреевна, милая, я приеду чуть позже, и, так получается, что за чемоданом. Потому что скоро опять уеду, и я показала Леше работы, и он даже их проанализировал, и…
— Чего ты так частишь? — проворчала лиловая дама. — Ухо отвалилось.
— Ой, я у Тани этого набралась, у Сашиной жены, — смущенно засмеялась Сима. — Я приеду скоро… А Леша сказал, чтобы я училась принимать заслуженную похвалу!
— Давай-давай. Начинай осваивать этот процесс…
Глава 14
И мстя ее была страшна
Путешествие в СВ Сима восприняла как поездку, не выходя из гостиничного номера. Этакий комфортабельный отель на колесах с постоянно меняющимся видом за окном.
— Привези мне красивых ракушек, — наказала тетя Полли. — И непременно посети Ласточкино гнездо и Воронцовский дворец. Привези фотографии, мне тоже хочется предаться ностальгии. Мы с Мишенькой несколько раз были в Крыму. Сейчас, конечно, там все другое. Но ракушки те же самые!
— Будет сделано, — засмеялась Сима.
— Однажды вдохнув запах моря, ты никогда его не забудешь… Когда вернешься-то?
— Брат Леши сказал, что больше семи-восьми дней девочки не выдержат, а взрослым вполне хватит…
— Ну, для полноценного отдыха на море восьми дней недостаточно, — прикинула Полина. — Ничего. Вы еще со своим художником наездитесь по всяким морям…
— Откуда вы знаете, — улыбаясь, махнула рукой Сима.
Лиловая дама пристально посмотрела на нее.
— Девочка моя, во‐первых, я не один год уже живу на свете. И многое понимаю. И вижу, как светятся сейчас твои глаза. А во‐вторых, карты не врут, и об этом я тебе не раз уже говорила. Ты встала на дорогу, ведущую к счастью.
— Почему это… с чего вы взяли? — растерялась Сима.
Вместо ответа тетя Полли сделала ей знак подождать и скрылась в своей комнате. Вернулась через пару минут с небольшим листком бумаги.
— Присядь-ка ненадолго. Я, видишь ли, расклад на тебя вчера сделала. Не хочешь полюбопытствовать?
Сима кивнула.
— Расклады, как я уже говорила, я люблю небольшие, поэтому всего три вопроса. Первый: «Где я сейчас?» Ты то есть, моя дорогая. Туз Кубков. Во-первых, это сама по себе карта радостная, мажорная, предрекает изменения в судьбе к лучшему. Во-вторых, она чаще всего указывает на дела любовные. И говорит, что у тебя начинаются отношения настоящие, глубокие, не просто… интрижка, — лиловая дама неопределенно помахала в воздухе растопыренными пальцами, — а истинное чувство. И будет оно долгим и, скорее всего, счастливым. Не исключено, что со своими плодами, — Полина Андреевна пристально и с намеком посмотрела на Полину, и та покраснела, потупилась. — Тебя любят, и любишь ты — а это выпадает не каждому.
Она вздохнула.
— Дальше. «К чему я иду?» Ты, конечно, а не я. Тройка Кубков. Все туда же и с тем же: союз, единение, слияние. Но только имей в виду, что у взрослых людей это указывает не только на парные отношения, но и на расширение связей. Не исключено, что к вашему союзу кто-то присоединится, и дружба с ними — или с ним — будет прочной и надежной.
«Орловы, — подумала Сима. — Кому же еще?»
— Ну, и наконец, третий вопрос: «Куда приведет меня дорога?» Солнце. Ну, это вообще лучшая карта во всей колоде, если она выпадает — считай, ухватил бога за бороду. Расцвет жизни, счастье, неминуемый успех. Если спрашиваешь про какую-то сложную ситуацию — все будет отлично.
«Может, Стелла? — с робкой надеждой подумала Сима. — Вот бы с ней все решилось! Единственная капля дегтя во всей бочке меда… неужели правда кончится хорошо?»
— Ну, а уж если в личных отношениях Солнце выпадает, то лучшего и желать нельзя. Это не просто союз, это связь на всю жизнь, прочная, крепкая и надежная.
По губам старой дамы скользнула грустная улыбка, и Сима поняла, что вспомнила Полина Андреевна сейчас своего Мишеньку. Она поднялась, подошла к тетушке Полли, обняла ее. Погладила по руке:
— Спасибо вам, Полина Андреевна! Какое же вам спасибо!
— Стало быть, на том и порешили, — заключила лиловая дама и поцеловала ее в щеку. — Ну, а насчет готовки даже и не думай. Леша твой мне напритаскивал всякой еды, да и у нас с тобой чего душа пожелает в закромах… Не морочься на этот счет.
— Хорошо… Да! — вспомнила Сима. — В дороге, скорее всего, будет связь плохая, а ехать около полутора суток. Я позвоню, как в Крым приедем.
— Хорошо, девочка. А теперь покачу я к себе, пожалуй, спать.
И она укатила.
А Сима покатила в новую жизнь. Пока что просто к Леше в лофт с чемоданом, потом в его однушку, где он тоже торопливо собрал вещи, а потом в мягком вагоне к морю.
Море! «Это сказка», — думала Сима, глядя в окно, как постепенно меняется за ним пейзаж — вытягиваются вверх деревья, как пирамидки, и небо приобретает ни с чем не сравнимый оттенок синевы. Она никогда не была на море и видела его только на экране.
— У моря совершенно особый запах, — сказал ей Леша, видя, как она смотрит в окно в ожидании. — Оно пахнет не просто солью и йодом. Оно пахнет ветром. Свободой. Безбрежностью. Прошлым и будущим. Надеждой. Однажды вдохнув этот запах, ты никогда его не забудешь.
Сима встрепенулась:
— Полина Андреевна сказала мне то же самое, слово в слово!
— Она знает, что говорит. Удивительная женщина. Глубокая и спокойная, как… ну, как море!
— Знаешь, у меня сердце сжимается, когда я думаю, что вот уже второй раз я бросаю ее на неделю, — сказала Сима. — Как она без меня? А я как без нее?
— У тебя есть я.
Алексей бережно обнял ее.
— А у тетушки Полли — портрет? — горько усмехнулась Сима.
— У меня мелькнула идея, не лишенная здравого смысла, — сказал Алексей. — Когда мы вернемся, почему бы мне тоже не попроситься к тете Полли под крыло?
— Как это?
— Ну, как. В примаки, к тебе под бочок, — хмыкнул художник. — Я сначала подумывал предложить ей переехать ко мне — не в лофт, конечно, а в мою однокомнатную квартиру. Там мы вместе могли бы приглядывать за ней. Но потом я прикинул, что в такую тесноту пожилую женщину приглашать по меньшей мере неприлично. В лофт — тем более, там весь комфорт на втором этаже, а кухня на первом. Это все же мастерская, довольно спартанское жилье. Да и в таком возрасте вряд ли она в принципе куда-либо захочет переезжать с насиженного места. А мало ли что, все-таки возраст… Так что если ни ты, ни она не станете возражать против мелькающего туда-сюда по квартире небритого мужика, то…
— Ты просто побреешься! — засмеялась Сима. — Идея замечательная. Полина, конечно, скажет: «Без меня меня женили» — и будет ворчать. Но мне кажется, она не будет против.
— Мы с ней скорешились, — важно сказал Леша. — Я горжусь знакомством с ней. И с ее мужем. Благодаря Полине Андреевне я почувствовал, что это был за человек.
— Да, — покивала Сима. — Не зря же она назвала свой портрет «Мишей». Да, на картине она сама, но всеми своими клеточками устремлена к нему. И это так видно и понятно…
Тут в дверь купе деликатно, но весело постучали — словно горошек рассыпался.
— Наверное, это Таня, — предположил Алексей и не ошибся.
— К вам можно? — раздалось из коридора приглушенное.
— Да, конечно, — отозвался художник, и та бочком протиснулась внутрь.
— Я от скуки сейчас умру, — пожаловалась она. — Сашка спит, девчонки секретничают, а я уже вся измаялась. Все кроссворды перерешала, а электронки раскрашивать уже устала. Давайте болтать. На худой конец играть в подкидного дурака.
— Давай ты тогда расскажешь про нутрициологию поподробнее, — попросила Сима. — Я не для того, чтобы похудеть. Но ты говорила, что это полезно для здоровья!
— Ага. Ну, слушай…
Тут и Алексей подобно своему брату закатил глаза. Но глаза его смеялись…
От Феодосии до Курортного взяли два такси.
— Наш табор в одну машину не поместится, — сказал Александр и был, конечно, прав. — Как обустроимся, надо будет арендовать что-нибудь вместительное типа минивэна.
Он заранее созвонился с двумя уже знакомыми ему владельцами пансионатов Курортного. В бархатный сезон все везде было битком, но один из них сказал, что придумает что-нибудь. И теперь их ждали три комфортабельных номера со всеми удобствами и кондиционером.
— Хозяин нам с Таней свою мансарду уступит на неделю, — подмигнул Александр. — У нас и у девчонок будет вид на Карадаг, а у Леши с Симой просто во двор, на заросли винограда.
— Сказка, — мечтательно произнесла Сима.
— Еще какая, — улыбнулась Таня и вдруг изменилась в лице: — ОЙ!!!!
— Что?!
— Я крем для загара не взяла, — простонала она. — Сгорю к чертовой матери!
— Я тоже не додумалась, — пролепетала Сима, понятия не имевшая, что этот крем на юге просто необходим.
— Да ну вас на фиг, — отмахнулся Орлов-старший. — Из-за такой фигни…
— Ничего себе «фигня»! — возмущенно воскликнула Татьяна и схватила Симу за руку: — Побежали!
— Ой, куда?!
— Туда!
И Татьяна рванула к магазинчику «Крымская косметика», волоча за руку Симу.
Леша и Лиза хохотали, Стелла бурчала, Александр смотрел им вслед с гримасой: «Вот и начался долгожданный отпуск».
— Та не обращайте ж вы внимания, — благодушно сказал водитель. — Моя такая же. Купят и вернутся.
— Девочки — такие девочки, — засмеялся второй.