Все затихли. Из оружейного зала доносился голос аукциониста.

Первой нарушила молчание Элспет. Посмотрев на Фергюса, она поинтересовалась:

– Что теперь будет со свадьбой?

Из-за бурных событий последних дней про предстоящую свадьбу никто и не вспоминал. В том числе Фергюс. Ему стало стыдно. Он взглянул на Еву, подумав, что она выбрала себе в мужья не самого заботливого человека. Впредь он должен быть к ней более внимателен.

– Думаю, свадьбу сыграем в Лондоне. Разумеется, гораздо скромнее, чем предполагалось, – наконец ответил Фергюс. – Как ты считаешь, дорогая?

Ева отвернулась от окна и посмотрела на него, но промолчала. Вид у нее был озабоченный.

– Как они могут пожениться? – Все принялись озираться по сторонам, пытаясь понять, кто подал голос. Это был Огюст. – Разве… как это по-английски… Bigamie[36]… здесь не запрещена?

– Бигамия? – Элспет повернулась к сыну, думая, что он ошибся словом. – О чем ты, дорогой?

– Леди Ева уже замужем. – Огюст снова сосредоточил внимание на шахматной доске, не заботясь о том, что все, включая его отца, смотрят на него в полнейшем недоумении.

– Ева, почему он решил, что ты замужем? – Фергюс с трудом справлялся с охватившей его паникой.

Ева боялась встретиться с ним взглядом.

– Понятия не имею. Дети любят сочинять. – Ее голос звучал на октаву выше.

Огюст, нахмурившись, обернулся к ней:

– Я сам видел. Вы с дядей Сесилом на прошлой неделе обвенчались в часовне. Я сидел на хорах, рисовал… как это у вас… Gargouilles[37]. Ха! L’ Échec et mat![38] – Он торжествующе посмотрел на отца.

Фергюс озадаченно взглянул на Сесила, потом на Еву. Остальные переводили взгляды с Евы на Фергюса, тоже ничего не понимая. А Ева смотрела то на Фергюса, то на Сесила, прекрасно все понимая.

– Ева, это правда? – едва слышно спросил Фергюс. – Дядя Сесил?

Сесил в ответ лишь досадливо поморщился.

– Позвольте уточнить, – начала леди Джорджина напевным тягучим голосом. – Просто чтобы иметь точное представление. Мало того, что ты женился на женщине почти вдвое моложе тебя, так ты еще сочетался с ней тайным браком в тяжелое для семьи время, когда над нами нависла угроза остаться без денег и крыши над головой, и самое интересное – ты увел ее у своего племянника. Сесил, я все верно изложила?

– Я… я… – залепетал Сесил.

Леди Джорджина походила на раненую тигрицу, которая вот-вот выпустит когти. Сесил медленно попятился, не отрывая глаз от матери.

Фергюс дрожал всем телом. Айрис видела, как он силится сохранить контроль над собой.

– Вон отсюда. – Это было произнесено так тихо, что она с трудом расслышала. А потом Фергюс встал, сжимая кулаки, изо всех сил стараясь не утратить самообладание.

– Я сказал: вон отсюда. Оба. Немедленно покиньте дом, и чтоб никогда больше духу вашего здесь не было. Впрочем, никого из нас здесь тоже скоро не будет, потому что теперь это не наш дом! Отныне у него другие хозяева! – Фергюс побагровел; его била сильная дрожь. Таким взбешенным его никто еще не видел. Ангус предусмотрительно спрятал от него кочергу.

– Послушай, я знал, что ты рассердишься, но рассчитывал, что мы сумеем как-то договориться, ведь ты сам флиртуешь с той секретаршей, – произнес Сесил, пустив в ход все свое обаяние. Обычно, он знал по опыту, ему это помогало разрядить напряженность в щекотливых положениях.

Но на этот раз Сесил перешел черту дозволенного, нарушив все приличия, существовавшие в семье Инверкилленов. Фергюс бросился на него, повалил на пол и принялся трясти за плечи. Ангус с Хью подскочили к ним и, пытаясь стащить Фергюса с Сесила, задели стол и уронили стоявшую на нем вазу с цветами. Филипп с Огюстом схватили Сесила и поволокли его в другой конец комнаты, но тот отчаянно брыкался и умудрился опрокинуть стул и столик с лампой.

Женщины повели себя не лучше. Белла накинулась на Еву, осыпая ее оскорблениями. Констанция что-то кричала о фамильных драгоценностях и пыталась стянуть с пальца Евы кольцо, подаренное Фергюсом по случаю помолвки. Леди Джорджина лупила Еву подушкой по голове. По комнате летали предметы убранства, а на ногу Констанции упал бронзовый голубь. Она взвыла от боли.

И только удар гонга, в который стукнул Хадсон, положил конец драке. Айрис казалось, будто на ее глазах разворачивается некий фарс. В довершение ко всему, весь аукцион собрался у открытой двери, изумленно наблюдая за происходящим.

– Что здесь происходит? – в ужасе вскрикнула миссис Макбейн. Никто никогда не слышал, чтобы она повышала голос, и этого было достаточно: разъяренное семейство от неожиданности замерло. – Сядьте. Все. Немедленно!

В сопровождении Лолиса, Имоджен и мистера Кеттеринга она быстро вошла в комнату и принялась разводить враждующие стороны по разным углам. И вернула на место декоративную подушку, выхватив ее из рук леди Джорджины.

Пристыженные и притихшие, Инверкиллены повиновались. Айрис осторожно выступила из оконной ниши, где она пряталась, и остановилась, глядя на погром. Малая столовая была усеяна перьями и осколками стекла.

Имоджен выпроводила из комнаты аукциониста и собравшуюся публику, затем тихо закрыла дверь. Повернувшись, она кивнула миссис Макбейн. Та сурово смотрела на членов семейства.

– Даже не знаю, с чего начать. – Она оглядела комнату, ища хоть одно спокойное вменяемое лицо. – Так… Айрис, из-за чего весь крик? – Несколько унылых голосов, перебивая друг друга, стали что-то объяснять, но миссис Макбейн взмахнула рукой, и они мгновенно стихли. – Я спросила Айрис.

– М-м… Сесил только что сообщил, что на минувшей неделе он сочетался браком… с Евой.

– Что-о? – поразилась миссис Макбейн, в изумлении уставившись на Сесила. Такого она никак не ожидала.

– И это известие, как вы понимаете, было воспринято не с восторгом. – Айрис села, не зная, что еще добавить.

Миссис Макбейн переводила взгляд с Сесила на Еву и Фергюса.

– Нет, не может быть. – Она покачала головой.

– Может. – Ева встала, пытаясь выглядеть достойно в этом беспорядке; в волосах у нее торчали перья из подушки. – На минувшей неделе викарий обвенчал нас. Теперь я маркиза Драйздейл, – провозгласила она звенящим голосом. Лицо ее светилось торжеством.

Заявление Евы было встречено ошеломленным молчанием, а потом Хью расхохотался.

– Ха! – фыркнул Ангус. – Это будет занятно.

– О боже… – прошептала Белла, качая головой.

– Тут какая-то ошибка. – В лице мистера Кеттеринга отразилось замешательство. Или беспокойство. Айрис затруднялась определить.

Победоносная улыбка на губах Евы дрогнула.

– Никакой ошибки нет. Сесил – маркиз Драйздейл, и теперь, когда мы поженились…

– Ох, дорогая, – вздохнула Элспет, с жалостью глядя на девушку. – Этот титул не так передается.

Ева уставилась на нее, судорожно соображая.

– Как это? – она повернулась к Сесилу. Тот выглядел еще более удрученным.

– Моя покойная супруга была маркизой по рождению, – просто объяснил он. Ева тупо смотрела на него. – Если женщина – титулованная особа сама по себе, на мужа ее титул не распространяется. Ты разве не знала?

– Так ты не маркиз? – Кровь отлила от лица Евы.

– Нет. Как это ни прискорбно, титул маркиза теперь носит некий жалкий лавочник из Лондона.

– Я бы вас попросил! – оскорбленным тоном воскликнул мистер Кеттеринг.

– Этого не может быть! – Голос Евы дрожал, а лицо было мертвенно-бледным. Хью подошел к ней, чтобы подхватить, если она упадет в обморок. – Пожалуйста, скажите, что это ошибка.

– Я правда думал, что ты знаешь, – произнес Сесил со всей благожелательностью, на какую был способен.

– Что я наделала?! – Ева рухнула на кресло у окна. Айрис едва успела отскочить в сторону.

– Ты вышла за него ради титула? – с горечью вскрикнул Фергюс, глядя на Еву так, будто видел ее впервые. – Только поэтому? Если б ты любила его, я мог бы еще тебя простить. Но ради титула? Ну и ну. А ведь я чуть не попал. Мне надо на воздух. – Фергюс быстро вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь. Толпа расступилась, пропуская его через оружейный зал.

– Я не жалкий лавочник, – заявил мистер Кеттеринг, глядя в лицо Сесилу. Было видно, что он уязвлен.

– Что? Конечно, нет. Простите, мистер Кеттеринг. – И Сесил принялся извиняться, сам не зная за что. – Разумеется, я не вас имел в виду…

– Вы – дипломированный специалист, мистер Кеттеринг, а это не одно и то же… – вмешалась Элспет, пытаясь сгладить неловкость.

– Нет, дело не в этом, – сказал Кеттеринг. – Маркиз Драйздейл – это я, и я не жалкий лавочник! – Все онемели. У Айрис закружилась голова. – Титул перешел ко мне несколько месяцев назад, что для меня стало полной неожиданностью. Я еще к нему не привык. – Кеттеринг смущенно посмотрел на Айрис, будто чувствовал себя виноватым перед ней.

– Вы! – Сесил покрылся безобразными пунцовыми пятнами и сделал несколько шагов в сторону Кеттеринга. Под его ногами захрустели осколки разбитой лампы. – Вы завладели моим состоянием. Моими домами. Что еще вы намерены у меня отнять?

Огюст и Ангус выступили вперед, чтобы в случае чего защитить Кеттеринга. Тот не двигался с места, настороженно следя за каждым движением Сесила. Ева, чуть приоткрыв рот, озадаченно смотрела на искусствоведа. Ангус и Хью разразились хохотом, и Белла подхватила их смех.

– Дорогая, когда имеешь дело с аристократами, всегда нужно точно знать, какой семье принадлежит титул. – Леди Джорджина встала и обернулась к Сесилу: – Ты со своей молодой женой сегодня переночуешь в Драммонд-Хаусе, но, я надеюсь, утренним поездом вы отсюда уедете. И кстати, Сесил, все серебро учтено. – Не оглядываясь, она быстро вышла из комнаты.

Элспет встала и последовала за матерью, подав пример остальным. Те, покидая малую столовую, обменивались язвительными комментариями.

Школьная ошибка, дорогая, зато как эффектно! Может, подарить ей на свадьбу «книгу пэров Берка»?[39] Я же говорила, что она авантюристка. Да, но вообще-то умные люди прежде делают домашнюю работу. Обязательно включу это в свой следующий роман – великолепный материал. Не повезло, mon сherie.

Последней вышла миссис Макбейн. Она закрыла за собой дверь, предоставив Еве с Сесилом выяснять отношения. Это была их первая супружеская ссора.



На следующее утро Лолис и Имоджен приехали в Лок-Даун, чтобы обсудить с Инверкилленами результаты аукциона. Не зная, кто соизволит их принять, они просто представились и осведомились у Хадсона, кто из господ находится в доме. К их удивлению, он сообщил, что Фергюс в библиотеке беседует с лордом Драйздейлом.

– С лордом Драйздейлом? А-а, вы про Кеттеринга. – Лолис на секунду опешил, поразившись тому, как быстро Хадсон приспособился к новым обстоятельствам. Впрочем, рассудил он, любому дворецкому должно быть присуще такое качество, как «невозмутимость». Особенно если служишь в доме такой семейки.

Войдя в библиотеку, Лолис обнаружил там также Айрис и леди Джорджину. Ангуса не было. И чем только он занимается целыми днями?

– Добрый день. Боюсь, я к вам не с самыми добрыми известиями, – начал адвокат.

– Почему-то к нам с добрыми известиями не приходят, – заметила леди Джорджина.

– Думаю, все согласятся, – продолжал Лолис, бросив на нее хмурый взгляд, – что вчерашний аукцион был полнейшей катастрофой. Начнем с того, что из-за болезни покупателей собралось немного, а те, кто явились, за лоты не боролись. В числе собравшихся оказалось немало местных жителей, которые пришли из любопытства. Ну и, конечно, драка в малой столовой, по сути сорвавшая аукцион.

Фергюс выглядел пристыженным. Леди Джорджина сняла с платья невидимую нитку.

– До продажи дома, разумеется, дело не дошло. У нас осталось всего три недели, а перспектив никаких.

– Не понимаю, почему пришло так мало участников. – Мистер Кеттеринг, казалось, провал аукциона воспринял как личное поражение. – Ваша коллекция и без подлинников сама по себе потрясающая. Однако не было ни одного агента из соседних поместий. Никого из Эдинбурга, Лондона. А я ведь весьма лестно описал ее своим коллегам.

– Может быть, просочились слухи о подделках? Отпугнули потенциальных покупателей? Наверно, надо принять меры? – предложила Имоджен.

Леди Джорджина резко вскинула голову.

– Об этом никто не мог знать. Даже семья не была в курсе. И позвольте напомнить, это обычная практика во всех больших поместьях. Хадсон, в городке ходят какие-то слухи? – обратилась она к дворецкому. – Я знаю, что слуги сплетничают о нас, и если они проболтались о чем-то в городе, сплетни быстро распространились.

– Вряд ли кто-то был так неосторожен, миледи. Если учесть, что здоровых слуг в доме осталось мало, ни у кого из них просто нет времени гулять по городку, а если кто и ходил, то там все закрыто. Не с кем сплетничать.

Имоджен показалось, будто на лице Хадсона под маской появилось неприязненное выражение, хотя с уверенностью она утверждать это не могла. Впрочем, она не осуждала дворецкого: это было оскорбительное обвинение.

– Пусть так. Но кто-то мог бы запросто и в письме написать, – указала леди Джорджина. – Поэтому моя мама еженедельно читала переписку прислуги. Когда Хэмиш унаследовал поместье, я посоветовала ему делать то же самое, но он меня не послушал.

– Бабушка, нельзя читать чужие письма, – ужаснулся Фергюс. – Это вторжение в личную жизнь!

Леди Джорджина тяжко вздохнула. До чего же щепетильна современная молодежь!

– По-твоему, я не вправе? В своем собственном доме? И обыскивать их комнаты я тоже не могу? М-м?

Хадсон и Олли переглянулись. В глазах обоих застыл страх. Тревогу вызывала уже одна мысль, что леди Джорджина читает их письма, но чтобы еще и рыться в вещах… это уж слишком.

– Давайте вернемся к главному вопросу, – вмешался Лолис, испугавшись, что разговор с легкостью может вылиться в очередную перепалку на повышенных тонах. – Сейчас не причину нужно искать. Важно одно: на аукционе мы собрали недостаточно средств, и дом не продан.

– Нужен другой план, – сказал Фергюс, – причем срочно. Три недели пролетят быстро. Мы уже потеряли два предложения, и я сомневаюсь, что «Кливерингз» согласится на еще один аукцион. Лолис, нет ли кого-то еще, с кем можно обсудить продажу дома напрямую, без аукциона?

– Если только расширить поиски, включив в круг потенциальных покупателей американцев… – Он на мгновение умолк и взглянул на леди Джорджину. Та поджала губы. – Боюсь, я исчерпал весь список в своей адресной книге. Нам нужно всего лишь одно приличное предложение.

– А если обратиться к тем, кто купил винокурню? – спросил Фергюс. – Может, они передумали?

– Попытаться, конечно, можно. Но это поставит нас в невыгодное положение. К тому же у меня создалось впечатление, что они приобрели ее в качестве долгосрочного вложения. Но как знать? Я позвоню им завтра утром, если угодно.

Фергюс и леди Джорджина кивнули.

– Что ж, на сегодня все. Мистер Кеттеринг… лорд Драйздейл… вы здесь закончили? – Лолис поднялся, собираясь уходить.

– Да, у меня куплен билет на поезд. Уезжаю сегодня после обеда. – Он мельком посмотрел на Айрис. – Отчет я занесу вам перед отъездом, если это удобно.

Лолис кивнул и ушел вместе с Имоджен. Айрис заметила, как Фергюс смотрит вслед секретарше, и улыбнулась.

– Лорд Драйздейл, – произнес Фергюс, усилием воли заставляя себя отвлечься от собственных мыслей, – вы так долго здесь пробыли, что стали для нас почти членом семьи. Хотя, учитывая экстравагантность нашего семейства, возможно, вам это вовсе не льстит. В любом случае мы очень признательны вам за помощь.

– Не стоит благодарности. – Кеттеринг чуть покраснел, смутившись от такой любезности. – Искренне желаю вам удачи.

Леди Джорджина неспешно поднялась с кресла.

– Счастливого пути. Большое спасибо за вашу квалифицированную помощь. – Она неуверенно протянула ему руку, словно никогда не обменивалась рукопожатием с мужчиной. Мистер Кеттеринг встал и склонил голову, избавив ее от неловкости.

– Возможно, из вас все же получится достойный маркиз, – сказала она, явно делая ему комплимент, и быстро вышла из комнаты.



Перед самым отъездом мистер Кеттеринг предложил Айрис составить ему компанию во время короткой прогулки. Ему требовалось кое-что с ней обсудить. Покраснев, Айрис согласилась. Они вышли из дома и направились к лесу. Под ногами шуршал гравий. Здорово хотя бы на время улизнуть от этого сумасшествия, думала Айрис. Может, поэтому Элспет каждый вечер совершает прогулки. Пожалуй, ей тоже следует включить их в свой ежедневный распорядок дня. Хотя долго она здесь не задержится: девушка уже разместила в газетах объявления о том, что ищет место гувернантки. Правда, теперь она сомневалась в этом решении.

Несколько минут они неторопливо брели в молчании. День обещал быть чудесным. Айрис остановилась, наблюдая, как над озером стелется туман. Мистер Кеттеринг откашлялся, прочищая горло, и она повернулась к нему.

– Со дня моего приезда здесь столько всего произошло.

– Да. Теперь это совершенно другой мир, – отозвалась Айрис.

– Айрис, общение с вами доставляет мне большое удовольствие. Огромное. – Мистер Кеттеринг, краснея, уткнулся взглядом в землю у ее ног. – Вы удивительная девушка, и я… мне будет вас не хватать.

Айрис тихо вздохнула.

– Мне тоже будет вас не хватать! Без вас здесь будет пусто. До вашего появления я не осознавала, насколько мне одиноко. – У Айрис кружилась голова. Ничего такого говорить ему она не собиралась и оттого сильного покраснела. Что он о ней подумает?!

– Мне приятно это слышать. – Мистер Кеттеринг остановился и поморщился. – Нет, не то, что вы одиноки… не это… Нет, м-м-м… – Кривясь, он покачал головой. – Я хотел сказать… – Смущенный, но полный решимости, мистер Кеттеринг повернулся к ней: – Я хотел поговорить с вами о будущем. О вашем будущем.

Айрис удивленно уставилась на него:

– О моем будущем?

– Да. За последнее время произошло много разных событий. Была ли у вас возможность подумать о том, что вы будете делать после того, как дом продадут? А его продадут. – Мистер Кеттеринг смотрел на девушку с искренним участием. Он был очень добрый человек. Немного постояв, Айрис вновь пошла по направлению к лесу, и Кеттеринг поспешил за ней. – С тех пор как я приехал в Лок-Даун, вы не перестаете меня восхищать, – продолжал он. Айрис покраснела, опустив взгляд. – Ваше знание коллекции, ваши наблюдения, подробные записи, что вы вели… все это поразительно, тем более для девушки вашего возраста.

Айрис чувствовала, как ее глаза наполняются слезами, и, пытаясь их скрыть, она отвернулась. Ей не хотелось, чтобы он счел ее ребенком – плаксивой девчонкой, которую следует утешить, погладить по головке и отослать прочь. А судя по его речи, именно так он ее и воспринимал. Она судорожно соображала, пытаясь подобрать слова, которые изменили бы его мнение о ней, но ничего толкового на ум не приходило.

– И это притом, что у вас ни опыта, ни специального образования в области искусствоведения. Я просто потрясен. Скажите, Айрис, у вас нет желания… э-э… поехать в Лондон и работать там со мной?

Девушка остановилась как вкопанная и посмотрела на него, не зная, что ответить. Сердце наполнилось радостью.

– Конечно, вам необходимо получить диплом, – торопливо добавил он, – но это можно устроить. Я просто хотел знать, интересно ли вам такое предложение.

– Еще как интересно! – воскликнула Айрис. – Я так переживала, что вы уедете и я вас больше не увижу. Что мы не будем с вами беседовать об истории и искусстве. Честное слово, это были самые лучшие недели в моей жизни. Мне невыносима сама мысль, что до конца своих дней я буду служить гувернанткой. Пожалуйста, позвольте мне работать с вами! – Айрис чуть в ладоши не хлопала от восторга.

Мистер Кеттеринг внимательно посмотрел на девушку, чей энтузиазм пробил его английскую сдержанность, и он расплылся в улыбке. Взяв ее за руки, он медленно наклонился к ее лицу и поцеловал в губы.

Айрис никогда еще не целовалась, и если б сейчас она была в состоянии мыслить здраво, то подумала бы, что целоваться ужасно приятно, особенно с мистером Кеттерингом. Когда девушка открыла глаза, он смотрел на нее, причем очень серьезно. Айрис внутренне сжалась. Она что-то сделала не так?

Молчание затягивалось, так что нервы ее уже не выдерживали, и вдруг лицо мистера Кеттеринга вновь озарила ослепительная улыбка.

– Я хочу, чтобы вы стали моей женой.



– Значит, теперь она будет маркизой? – уточнил Олли.

– Я как-то об этом не подумала. Наверно, – ответила миссис Макбейн, передавая по кругу поднос с кексами.

После того как Айрис сообщила ей радостную новость, миссис Макбейн собрала всю прислугу – всех, кто еще остался. Будь у них шампанское, они не преминули бы открыть его и выпить за счастливых влюбленных. Но мистер Кеттеринг торопился на поезд, и миссис Макбейн рассудила, совершенно справедливо, что им вместе необходимо как можно скорее встретиться с мистером Лолисом и уладить вопрос опекунства над Айрис. Инверкиллены были непредсказуемы, и она хотела, чтобы девушка освободилась из их зависимости и сама решала свою судьбу. Сейчас беспечность непозволительна, решила миссис Макбейн. Потому, без лишних церемоний, она посадила молодых в автомобиль, и они уехали.

– Значит, по положению она будет выше, чем все они? Выше даже вдовствующей графини? – Олли улыбался во весь рот.

– Ха! Им это не очень понравится, – рассмеялась миссис Бернсайд. – Хотела бы я посмотреть на их лица, когда до них дойдет эта новость.

– Нет, совсем не понравится. Особенно Белле. Так что ни слова об этом, пока Айрис сама им не скажет, ясно? Ни слова при господах. – Все закивали, продолжая со смехом поедать кексы.

День удался.

Август

Лолис с Имоджен ехали в Лок-Даун, надеясь, что на этот раз везут Инверкилленам хорошие вести. До истечения срока уплаты налога на наследство оставалось десять дней, и Лолис, насколько могла судить Имоджен, был близок к панике.

Дверь открыл Хадсон. Пока они надевали маски, Имоджен огляделась по сторонам, полагая, что это ее последний визит в поместье. Дворецкий проводил адвоката с его секретаршей в географический зал, где их ждал Фергюс. Когда они вошли, он сразу почувствовал, как они взволнованы, и встал с кресла, с надеждой глядя на них.

– Нам поступило еще одно предложение! – торжествующе объявил Лолис. – И предложение отличное!

– Спасибо, Хадсон, вы пока свободны. – Фергюс отпустил дворецкого и согнал с дивана собак. Затем, передумав, отошел к столу у противоположной стены. – Предложение? В самом деле? От американцев?

– М-м… Не знаю. Это та же компания, что купила винокурню.

– Постойте, нам неизвестно, кто эти люди? То есть мы продали винокурню и даже не поинтересовались, кто ее приобрел? Как такое возможно?

У Имоджен возник тот же вопрос. Но кто она такая, чтобы задавать вопросы? Обычная секретарша.

– Ко мне обратился некий поверенный, который и оформил сделку от имени своего клиента. Нам неизвестно, кто эти люди, но они готовы приобрести поместье со всем его содержимым. – Лолис раскачивался на каблуках, наслаждаясь своим триумфом. – Вырученных денег хватит на то, чтобы заплатить налог на наследство и содержать леди Джорджину в относительном комфорте. Правда, они выставили одно условие.

– Условие? – Фергюс почувствовал, как у него свело живот. Неужели опять? Ведь они были так близки к успеху. – Чего же они хотят?

– Чтобы вы заняли место управляющего.

Фергюс был озадачен.

– Они хотят, чтобы я был дворецким? – наконец спросил он.

– Нет, – рассмеялся Лолис. – Приобретатели – думаю, это группа инвесторов – хотят устроить здесь отель. И хотят, чтобы вы остались здесь в качестве руководителя всего предприятия.

Фергюс согнулся в три погибели, будто получив удар под дых. Именно это он предлагал отцу и Ангусу, а те высмеяли его план. И вот теперь новые хозяева пожелали, чтобы он управлял отелем в их интересах. Работал не на семью, а на некую группу инвесторов – совершенно чужих людей, возможно-иностранцев. У Фергюса шумело в голове от гнева, горечи и негодования.

– Разве не этого вы хотели? – поинтересовалась Имоджен, коснувшись его колена.

– Нет. Я хотел не этого. Я хотел создать здесь отель, чтобы он приносил доход моей семье. Хотел избежать унижения и скандалов, что преследовали нас последние месяцы. Хотел растить своих детей в том же доме, в котором вырос сам. А не управлять отелем, принадлежащим чужим людям, потому что мой отец и его окружение оказались идиотами! – Фергюс смахнул со стола груду бумаг и отошел к окну.

Лолис и Имоджен молчали, глядя на спину Фергюса. Они не знали, как им быть, поскольку ожидали более радостной реакции.

– Прошу меня простить, – тихо произнес Фергюс через пару минут. – Я искренне думал, что обрадуюсь приличному предложению, когда оно наконец-то поступит. Но это – горькая пилюля, которую нужно проглотить. Мало того что мы теряем наше родовое поместье, мы теряем его именно тем способом, которым я рассчитывал все спасти. Горькая и обидная насмешка судьбы. Иначе и не скажешь.

Он повернулся к ним:

– Эндрю, прошу вас, примите мои извинения. Я повел себя грубо и бестактно. Вы очень много сделали для нашей семьи, боролись до последнего, чтобы удержать нас на плаву, и я безмерно благодарен вам за труды. Я не считаю вас идиотом. Просто не стоило надеяться, что известие о продаже принесет облегчение, и я вел себя неподобающе. Прошу меня извинить.

Лолис сменил позу, не зная, как дальше вести разговор. Необходимо было срочно обсудить детали предложения, чтобы дать ответ покупателям, но Фергюс явно был в неподходящем настроении. Долго ли согласится ждать покупатель? И сколько времени потребуется Фергюсу, чтобы прийти в себя. А ведь осталось всего десять дней.

– Позвольте я приведу бабушку, и мы обсудим предложение. – Фергюс направился к дверям.

– Вовсе не обязательно обсуждать прямо сейчас, – быстро сказала вслед Имоджен. – Обдумайте все, а завтра поговорим. – Он выглядел очень несчастным, и ей отчаянно хотелось ему помочь.

– Нет, мисс Маклауд. Благодарю за чуткость, но лучше не откладывать. Как говорится, куй железо, пока горячо. Мы слишком часто пренебрегали благоразумием в угоду собственной гордости. Я сейчас.

Он вышел из комнаты. Лолис с Имоджен какое-то время смотрели на закрывшуюся за ним дверь.

– Могло быть и хуже, – заметил Лолис, принимаясь тихонько насвистывать. Имоджен смотрела на него, медленно качая головой.

Через несколько минут Фергюс вернулся в сопровождении леди Джорджины. Имоджен отметила ее усталый вид. Изможденный. Последние месяцы для Инверкилленов выдались, мягко выражаясь, неспокойными. Неужели еще совсем недавно они были счастливы и уверены в завтрашнем дне? Счастливы? Уместно ли такое определение в отношении этой семьи? Имоджен сомневалась.

– Эндрю, насколько я понимаю, у вас есть для нас предложение. Пока мы будем его обсуждать, я велю Хадсону подать чай. – Леди Джорджина оглядела комнату, ища подходящее место. – Может, сядем там? – Они устроились в небольшом уголке для чтения под винтовой лестницей. – Итак, каковы условия?

Лолис изложил им все пункты предложения. Изложил дважды. Оно было довольно щедрое. Вырученная сумма покрыла бы налог на наследство, долги винокурни и семьи. И еще остались бы деньги, на которые леди Джорджина смогла бы вполне безбедно существовать.

– Но они претендуют на дом со всем убранством? В полном объеме? Неужели мы не можем оставить себе хоть что-то? Это очень жестоко.

– Думаю, это можно обсудить. Ведь это будет отель, а не частный дом, поэтому не все предметы представляют для них интерес.

– И они хотят, чтобы Фергюс стал – как это называется? – управляющим? То есть управляющим поместьем? А где он будет жить? – уточнила леди Джорджина.

– Управляющий поместьем останется жить здесь, останутся егерь и слуги, если пожелают. Все слуги, которые сейчас живут в особняке, останутся здесь и будут жить как жили. Для них, по сути, ничего не изменится.

– И они на это согласились? – осведомился Фергюс, пребывая в полнейшем восхищении. Надо же, какое великодушие!

– Их в известность пока никто не ставил. Сначала слово за вами: принимаете вы предложение или нет. И, как только новые хозяева вступят во владение, слуги сами решат, остаться или нет. Предложение довольно великодушное.

– Да, великодушное, – раздраженно сказала леди Джорджина. – В отношении слуг. А что будет с нами? С семьей? Куда нам деваться?

– Это несколько сложнее. Фергюсу они предлагают домик привратника, что весьма благородно с их стороны, и жалованье. Вам готовы предложить небольшой домик на территории поместья, на самом краю владений, либо покои в Драммонд-Хаусе, если это вам предпочтительнее. Что касается остальных, боюсь, им рассчитывать не на что. – Он постарался озвучить это как можно деликатнее, но о какой деликатности может идти речь, когда тебе сообщают, что твоих родных выселяют из дома? Из родового поместья, которое принадлежало семье на протяжении шести столетий.

– Мы, разумеется, обсудим это с семьей, и прежде всего с Ангусом…

– Нет, бабушка. Мы не будем обсуждать это с семьей. – Фергюс всем телом подался вперед в кресле. – Мы с тобой, вместе, примем решение и затем сообщим его семье. По вине дедушки мы оказались на грани банкротства, а отец с Ангусом не сделали ничего для того, чтобы выправить положение, и теперь мы имеем то, что имеем. Либо мы соглашаемся на сделку, либо отдаемся в руки судебных исполнителей. Выбор за тобой. Но с семьей это обсуждать мы не станем. – Он снова откинулся в кресле, но глаз с бабушки не сводил. Та пристально смотрела на него. Имоджен затаила дыхание.

– Шестьсот лет, и лучшее, на что мы можем рассчитывать, домик привратника и пара комнат в особняке? – Вдовствующая графиня вздохнула.

– Или отдельный домик, – напомнила Имоджен. – Очень симпатичный.

Леди Джорджина уставилась на нее долгим взглядом:

– Какой домик? Я не могу расстаться со своими розами!



– Они приняли предложение, – сообщил Хадсон, ставя на стол поднос с грязными чашками.

Кухня наполнилась вздохами – вся работа прекратилась.

– Они приняли предложение, и Лок-Даун станет отелем. Управлять им будет Фергюс, а все слуги, которые не захотят уходить, могут остаться. – Это была хорошая новость, и послышались радостные возгласы.

– Это точно? Они действительно согласились на сделку? Подписали документы? – уточнил Маккей.

– Да, я видел своими глазами. Сделка оформлена в установленном порядке. Сегодня вечером за ужином они поставят в известность семью. Лок-Даун продан.

Миссис Макбейн рухнула на скамью в коридоре.

– Никогда не думала, что доживу до этого дня, – произнесла она, вдыхая полной грудью.

Она в шоке, решила кухонная служанка Дейзи, недавно приступившая к работе после болезни. Принесу-ка я ей стакан воды.



Леди Джорджина объявила, что сегодня вечером семья должна присутствовать на ужине в полном составе, как это было заведено. В последний раз, как сентиментально, подумал Фергюс. На самом деле вдовствующая графиня рассчитывала, что за ужином семья спокойнее воспримет печальную новость: формальная обстановка воспрепятствует громкой ссоре, подобной той, что произошла в день аукциона. Или когда обнаружили мастерскую Хэмиша. Или когда было оглашено завещание. Они постоянно скандалили, внезапно осознала леди Джорджина. Может, это и к лучшему, что им придется разъехаться. Будет меньше сплетен в городке. Все как-нибудь образуется.

Леди Джорджина велела Хадсону сервировать стол в строгом соответствии с этикетом. Каждое место было отмечено именной карточкой, что было необычно для семейного ужина. Когда все расселись, то, к своему удивлению, поняли, что по центру сидят не Ангус с Констанцией, а леди Джорджина и Фергюс. Вдовствующая графиня окружила себя своими детьми и постаралась разделить основных скандалистов. Айрис с Огюстом сидели на одном конце стола, а его родители – на противоположном. Подали консоме, и леди Джорджина приготовилась выступить с речью.

Но с чего начать? И что сказать? В последние месяцы легких разговоров не велось, но к этому она была готова меньше всего. Лучше одним рывком содрать пластырь, рассудила леди Джорджина. Она вилкой постучала по бокалу с вином.

– Минуточку внимания. Как многие из вас, наверно, уже слышали, сегодня днем в Лок-Даун приезжал Лолис с очередным предложением о покупке поместья. И мы его приняли.

Стол загудел. Вдовствующая графиня призвала всех к спокойствию и продолжила:

– Однако это не решение всех наших проблем. Да, налоги на наследство и все наши долги будут уплачены, так что от позора мы избавлены. Фамильные драгоценности будут проданы через аукционный дом «Бонэмс», а вырученные деньги поровну поделены между детьми Хэмиша. Включая тебя, Айрис. – Ангус начал возражать, но леди Джорджина просто вскинула руку. – Ангус, прошу тебя. Не надо устраивать скандал, мне и без того трудно говорить. Да, Констанция, я знаю, ты теперь графиня, а именно ей принадлежат драгоценности, но все уже устроено, так что, пожалуйста, не начинай. Элспет, все подарки Хэмиша останутся у тебя, но, боюсь, это все, на что ты можешь рассчитывать. Все остальное в доме отныне принадлежит новым владельцам. – Она отпила из бокала большой глоток вина. – Хадсон, сегодня, возможно, я выпью гораздо больше вина.

– Слушаюсь, миледи. – Дворецкий заново наполнил ее бокал.

– Все? – переспросил Ангус.

– Да, за исключением личных вещей, – объяснил Фергюс. – Мебель, предметы искусства, даже коллекция алебард все это теперь принадлежит новым владельцам. Мы должны освободить дом к концу недели.

Все присутствующие вздрогнули, потрясенные до глубины души. Даже Олли. Он понимал, что упаковывать вещи придется ему. Лакей взглянул на Хадсона: тот кивнул.

– К концу недели? И куда, позвольте спросить, нам деваться? – рассердился Ангус.

– Не знаю, – устало отвечал Фергюс. – Вы с Констанцией, наверно, поселитесь у ее родителей в Эдинбурге. Родители Хью, я уверен, будут счастливы, что в доме опять появятся дети, по крайней мере какое-то время. Бабушке предоставляется коттедж на территории поместья. Я остаюсь управляющим.

– Управляющим? И что это значит? – уточнила Белла.

– Лок-Даун станет гостиницей.

Все в один голос ахнули. Это не американцы, это гораздо хуже.

Ангус вскочил на ноги, опрокинув стул, который Хадсон незаметно поднял.

– Это все ты. Твоя идея! Никто не верил, что из этого выйдет толк. Значит, за всем этим стоишь ты! По твоей милости семья теперь лишилась дома.

– Ангус, сядь, – раздраженно вздохнула леди Джорджина. – Не надо делать из Фергюса злого гения, коварно подстроившего наше разорение. Напротив, если б ты и твой отец прислушались к нему, у нас теперь было бы более светлое будущее. Но нет, вы же оба знали лучше. Все, кроме Фергюса. Однако позвольте вам напомнить, именно Фергюс – можно сказать, единственный в нашем роду – зарабатывал деньги для семьи. Но нет, тебя и твоего отца переубедить было невозможно. А теперь мы все расплачиваемся за это. Что за мужчины в этой семье! Помяните мое слово: если через пятьдесят лет женщины не станут править миром, это будет большое упущение! – Она осушила свой бокал и жестом велела налить ей еще. Айрис никогда не видела, чтобы леди Джорджина так много пила.

Ангус сел. Надутый, он был похож на избалованного ребенка, которому запретили капризничать. За столом повисло молчание. Хадсон с Олли переглядывались, не зная, следует ли убирать тарелки с консоме. Вроде бы первое блюдо уже никто не ел, но как знать?

– А что будет с Айрис? – вдруг спросил Огюст.

Вот черт, подумала девушка. Она надеялась остаться незамеченной. Все взгляды обратились на нее. Хадсон ободряюще кивнул ей.

– Ну… – нерешительно начала она, теребя кружево на салфетке. – М-м-м… я решила переехать в Лондон.

– Что? Ты это серьезно? И что же ты там будешь делать? – встревожился Фергюс, равно как и леди Джорджина.

– Юной девушке одной ехать в Лондон нельзя. Это опасно. Где ты там будешь жить? Нет, ты останешься здесь. Лок-Даун – твой дом. Нужно, чтобы кто-то присматривал за тобой.

– Леди Джорджина, я всегда планировала, как только мне исполнится двадцать один год, покинуть поместье и устроиться гувернанткой, – просто объяснила она.

– Ах, ну да, – смущенно пробормотала вдовствующая графиня. – Совсем забыла. Но…

– А здесь больше дома нет. Поместье продано. Фергюс получил работу. Вы – коттедж. Всем остальным тоже есть куда податься. А мне остается только это. Я должна как-то строить свою жизнь и хочу, чтобы это был мой собственный выбор. – Айрис сделала глубокий вдох и, набравшись смелости, добавила: – Я поеду в Лондон. Буду там учиться на искусствоведа и работать вместе с мистером Кеттерингом. – Она отпила вино. Когда девушка поставила бокал обратно на стол, то увидела, что весь стол молча таращится на нее.

– В духе современности! Молодец, Айрис! – Элспет приподняла свой бокал, поддерживая девушку, и обвела взглядом родных. – Я тобой восхищаюсь. Ой, ну что все онемели? У девочки есть голова на плечах, и в наше время она может использовать свой ум для куда более достойных целей, нежели сервировка стола. Мир меняется, и мы должны меняться вместе с ним.

– Да, – поддержал тетю Фергюс, – ты молодец, Айрис. – Он тоже приподнял свой бокал.

Айрис густо покраснела и, отпив глоток вина, пробормотала «спасибо».

– Айрис, – обратилась к ней Элспет, – мы заберем тебя с собой, когда будем возвращаться во Францию, довезем до Лондона. Утром я напишу друзьям, спрошу, кто готов приютить тебя на время, пока ты сама не устроишься. В Лондоне без поддержки и покровительства никак нельзя. Этот город не щадит никого. – Она возбужденно заговорила о магазинах: Айрис необходим абсолютно новый гардероб, и, разумеется, о том, что ее следует представить нужным людям. Айрис не верила своим ушам. Леди Элспет – ее тетя – предлагала ей свою помощь!

– Хадсон, подавайте следующее блюдо. – Леди Джорджина почувствовала: буря миновала. Ангус вроде бы перестал дуться. Радостным он, конечно, не выглядел, но и не было похоже, что он вот-вот вспылит. На такой исход она даже не надеялась.

Странный у него вид, отметила Констанция. О чем думает ее муж? До конца ужина он хранил молчание, но спокойствие его было каким-то подозрительным. Она видела, как он о чем-то усиленно размышляет, постоянно поглядывая то на Айрис, то на Хью. Или, может, на Беллу. Трудно сказать. Но что-то определенно происходило в его голове, и ее это настораживало.

Фергюса почти весь ужин раздирали противоречивые чувства. Сегодня, возможно, они в последний раз собрались все вместе в одной комнате и пока обходились без скандалов. Ангус был подавлен, но у Фергюса создалось впечатление, что в кои-то веки его брат серьезно задумался о чем-то важном. Когда Хадсон наклонился к нему, чтобы подлить вина, тот отказался. Его едва заметный жест не укрылся от внимания Фергюса. Возможно, для них всех это начало новой – более благополучной – жизни.

Декабрь

Приближалось Рождество. Под ногами у Фергюса скрипел снег. По подъездной аллее он шел к особняку на встречу с новыми владельцами поместья, его работодателями, с которыми сегодня ему предстояло познакомиться. Они пригласили его на чай. Он так и не знал, кто эти люди. Чудно́, наверно, работать на людей, которых ты в глаза не видел. Впрочем, Фергюсу сравнивать было не с чем, поскольку он никогда не работал на кого-то.

Четыре месяца болезнь свирепствовала в Горной Шотландии и лишь недавно начала отступать. Наконец-то жизнь – хоть и медленно – возвращалась в нормальное русло. Фергюс, правда, и не знал, что такое нормальная жизнь. Все это время он обживался в домике привратника, постепенно привыкая обходиться без слуг, ста двадцати пяти комнат и родственников. Первые месяцы он блаженствовал. Правда, только после того, как Имоджен научила его заваривать чай и жарить яичницу. Но время шло, и он, не видя никого, кроме Имоджен и бабушки, в конце концов заскучал, по-настоящему заскучал по большому обществу. На период эпидемии городок словно вымер. Но вот на днях вновь открылся рынок, работавший в Лок-Дауне раз в неделю, о чем Фергюс прежде вообще не знал. Постепенно открывались и другие заведения. Накануне вечером в пабе под радостные возгласы посетителей налили первую пинту пива.

Проходя мимо старой часовни, Фергюс поприветствовал взмахом руки викария Дугласа. Бедняга тоже не умел готовить и совсем исхудал. Интересно, когда он возобновит свои «визиты к обеду»? Священник нуждался в хорошей еде.

Фергюс прошел между двумя старыми тисами. Фигурно постриженные деревья обрамляли вход в главный двор усадьбы. Он посмотрел на особняк, еще недавно принадлежавший его семье. Чистый и опрятный. А что там над входом – флаг? Он различил на нем надпись золотом на черном фоне: «Отель «Лок-Даун». Как элегантно!

Разумеется, все работы проводились под надзором миссис Макбейн. Ей бы фельдмаршалом быть! Сначала она позаботилась об Инверкилленах, организовав их переезд из особняка, в том числе переселение леди Джорджины в коттедж, а это была задача не из легких. После занялась переоборудованием Лок-Дауна и Драммонд-Хауса в отель. Фергюс издалека наблюдал, как по подъездной аллее взад-вперед сновали грузовики и мастеровые: в особняке и вокруг что-то убирали, ремонтировали, меняли. Узнает ли он теперь родной дом?

Проходя под каменной аркой, как и много раз до этого, он не обратил внимания ни на вывеску, ни на новый фонарь над головой. Не заметил ни мраморную вазу с цветами, ни новый коврик под ногами. Он смотрел на швейцара в щегольской черной ливрее, который распахнул перед ним огромную деревянную дверь и в знак приветствия приложил руку к шляпе, приглашая его войти. Фергюс остановился и сделал глубокий вдох.

С опаской он ступил в оружейный зал и с порога огляделся по сторонам. Здесь все изменилось, но во многом осталось прежним. Тот же сводчатый потолок, алебарды, на полу – ковер с фамильным тартаном. Но теперь в этом зале стояли столики и кресла, где могли отдыхать гости. А у подножия гостевой лестницы была установлена регистрационная стойка. Из-за нее к Фергюсу вышел мужчина, которого он не узнал.

– Добрый день, сэр. Добро пожаловать в Лок-Даун. Вас ждут в библиотеке. Следуйте за мной. – И он подвел Фергюса к двойным дверям библиотеки, как будто тот сам не знал дороги. Переступив порог, Фергюс окинул взглядом комнату, подмечая произошедшие в ней перемены. Потом заметил приветствовавших его миссис Макбейн и Хадсона.

– Здравствуйте, Фергюс.

Он отметил, что экономка теперь выглядела иначе. И Хадсон тоже. Конечно, раньше Фергюс видел их только в униформе Лок-Дауна. И в ужасных масках из тартана. А ведь он уже успел про них забыть. Эта мысль вывела его из раздумий.

– Здравствуйте! Как я рад видеть знакомые лица! Надо же, здесь все изменилось, но как будто осталось прежним.

– Да, наверное, это очень непривычно для вас.

– Чаю, сэр? – Хадсон жестом указал на серебряный чайный поднос, стоявший на обычном месте.

– Нет, спасибо, Хадсон. Я пришел на встречу с новыми владельцами.

– Они перед вами, – раздался за его спиной чей-то голос. Фергюс обернулся. На него с улыбкой смотрел Маккей.

Фергюс почувствовал, как в ушах зашумело.

– Простите, что?

– Мы и есть новые владельцы, Фергюс, – тепло улыбаясь, миссис Макбейн села и предложила ему занять место напротив.

– Ничего не понимаю, – он медленно опустился на диван, не сводя с нее изумленного взгляда. Хадсон дал ему в руки чашку чая и сел рядом с миссис Макбейн.

– Это довольно длинная история, так что устраивайтесь поудобнее. – И миссис Макбейн начала свой рассказ.



Времена менялись. Менялись и возможности трудоустройства. Они понимали, что не будут до конца своих дней служить. Но лишь когда тетю миссис Бернсайд уволили (а ей было шестьдесят восемь лет) и она чуть не попала в работный дом, они осознали, насколько неопределенно их будущее. Миссис Макбейн не желала оказаться в таком же положении.

Они хотели быть уверены в завтрашнем дне и разработали план.

Миссис Макбейн предложила старшим слугам объединиться в кооператив. Они решили вкладывать свое жалованье в общий фонд, понимая, что более солидная сумма накопленного – своего рода гарантия более благоприятных возможностей для всех в грядущем. О каком грядущем идет речь, они пока не знали. Просто стремились создать некий механизм, который обеспечил бы им надежное будущее.

Несколько лет они просто копили деньги, но в 1920 году миссис Макбейн узнала из газет, что в Америке вводят «сухой закон». Она сразу поняла: именно такого шанса они и ждали.

– Ничего не понимаю, – Фергюс в смятении покачал головой, переводя взгляд с экономки на дворецкого.

Миссис Макбейн сочувственно кивнула, а Хадсон налил Фергюсу виски.

Все такой же озадаченный, Фергюс взял бокал и посмотрел на жидкость бледно-медового цвета. Хадсон ободряюще кивнул. Фергюс сделал маленький глоток. Послевкусие оказалось приятное, и он с удивлением понюхал напиток.

– Это не «Плейд». – Он глотнул еще. – Это то, что всегда пил отец. Из своих собственных запасов.

– Это и был наш шанс. Виски у вас в бокале изготовил Росс, – сообщила миссис Макбейн с довольной улыбкой на лице.

– Росс? Макбейн? Наш егерь? – Фергюс с недоверием покачал головой. Видимо, сегодня его ждет немало сюрпризов. – Конечно, в Горной Шотландии все делают виски. Но это – отменное.

Хадсон с гордостью добавил:

– Двадцать лет выдержки, в бочке из французского дуба.

– Двадцать лет? – Фергюс переводил ошеломленный взгляд с миссис Макбейн на Хадсона и обратно. – Это виски гораздо лучше, чем «Плейд»! Почему я только теперь узнаю об этом?

Миссис Макбейн глубоко вздохнула.

– Когда Росс вернулся из университета, старик Мактавиш научил его делать виски, используя самый маленький перегонный куб на винокурне. Надеялся, что со временем тот займет его место. Многие годы Росс экспериментировал с технологией, чтобы получить виски, которое, на его взгляд, стоило бы выдерживать. В итоге он нашел оптимальный вариант и с тех пор производит виски по своему рецепту.

– Понятно, – ответил Фергюс. На самом деле он ничего не понимал. – Простите, но почему вы сказали, что это был ваш шанс? И при чем тут Америка?

– За это надо поблагодарить майора.

– Дядю Сесила? – вскинул брови Фергюс. Он был удивлен и встревожен. – Он тоже в этом участвует? – Фергюс затаил дыхание, молясь про себя, чтобы это было не так.

– Нет! Он ничего не знает. Но вы помните его особый бренди от «Берри бразерс»? – Фергюс кивнул. – Так вот, как-то вечером в разговоре с вашим отцом он упомянул, что эта фирма закупает виски для отправки в Америку, негласно, и зарабатывает на этом огромные деньги. Сесил предложил, чтобы они с вашим отцом продавали «Плейд» «Берри бразерс». Помнится, из-за этого они сильно поругались. В ту пору майор постоянно влезал во всякие махинации, это было до его женитьбы на маркизе, но ваш отец в том, что касается бизнеса, с Сесилом дел никогда не имел.

– Откуда вам все это известно? – изумился Фергюс.

Миссис Макбейн посмотрела на него с печалью в глазах:

– Слуги много чего слышат. Если мы молчим, это не значит, что мы глухие.

Фергюс покраснел.

– Да, конечно. Но подслушивать… – в его голосе сквозило возмущение.

– Когда в доме случался скандал, слугам приходилось принимать необходимые меры, – чопорно отчеканила миссис Макбейн. – Кого-то будили чуть позже, кому-то ванну готовили с небольшой задержкой, лишь бы развести повздоривших, не допустить, чтобы они надолго оказались вместе в одном помещении. То, что мы невольно слышали, помогало нам сохранять мир в семье.

Фергюс был потрясен. Ему сразу вспомнились бесчисленные ссоры в семье, случавшиеся из года в год, но он даже не догадывался, что стараниями миссис Макбейн участники конфликтов какое-то время не попадались друг другу на глаза, пока страсти не утихали. Эта женщина – поистине чудо.

Она переменила позу и пригладила юбку, совсем как его бабушка.

– В общем, когда лакей рассказал нам про их ссору, я вспомнила, что у Мактавиша в Америке живет сын, и подумала, нельзя ли продавать виски Росса через него. Мы написали ему письмо, и оказалось, что он работает охранником в одном из ночных клубов Нью-Йорка, где нелегально торгуют спиртным. Он и организовал продажи в Америке.

Фергюс пораженно слушал миссис Макбейн. Совсем не так представлял он себе эту встречу. Тайное изготовление и подпольная продажа виски, сын в Америке – это еще куда ни шло, – но ночные клубы, незаконно торгующие спиртным? Он протянул бокал за добавкой. Хадсон с радостью налил ему двойную порцию, прекрасно понимая Фергюса.

– То есть вы занимаетесь этим – сколько? – лет десять? – уточнил Фергюс. – И из семьи никто об этом не знал?

– Вообще-то, ваш отец знал, что Росс использует малый перегонный куб, только не представлял, для каких целей. А Ангуса, когда он стал курировать производство виски, разумеется, вообще не интересовало, что происходит на винокурне, так что Мактавиш пользовался полной свободой. – Миссис Макбейн открыто посмотрела на Фергюса: – Но затем ваш отец решил продать винокурню, и мы поняли: надо действовать. Без нее мы лишились бы наших доходов. Вы были совершенно правы: именно винокурня всегда являлась источником дохода для поместья.

Поморщившись, Фергюс отпил большой глоток виски.