Миссис Каснофф посмотрела на меня так, будто напрочь забыла о моем присутствии.

— Ни один демон не может выбраться из этого пруда, — сообщила она своим бархатным голосом. — Там установлены защитные чары. Они… удерживают любое существо, в котором не опознают ведьму, фею или оборотня.

Я вспомнила череп и кивнула. Сейчас бы того заколдованного чаю, каким меня здесь угощали в прошлый раз…

— Примерно так я и думала. Значит, Ванди хотела меня убить?

Миссис Каснофф поджала губы.

— Не говори глупостей! Кларисса не знала о защитных чарах.

Я бы, может, даже поверила, если бы директриса не прятала глаза. Расспрашивать дальше не получилось — папа бросил стопку бумаг на стол перед миссис Каснофф и сказал:

— Внушительный материал здесь на тебя собрали, София. — Он откинулся назад, опираясь руками о край стола, и прибавил: — Если бы в учебной программе Геката-Холла присутствовал такой предмет, как «тотальное разрушение», ты, несомненно, была бы отличницей.

Приятно узнать, в кого я уродилась такая ехидная. Кажется, больше ничего мне от папы не досталось. Я раньше видела его фотографию, но в жизни встретилась с ним впервые и очень старалась не слишком заметно на него таращиться. Папа оказался совсем не таким, как я его себе представляла. Красивый, конечно, только… Не знаю даже. Слегка пижонистый. Похож на человека, у которого одних ботинок целый шкаф.

Мама в отличие от меня смотрела куда угодно, только не на папу.

— Да-а, — протянула я, снова обернувшись к нему. — Прошлый семестр выдался довольно-таки насыщенный.

Папа поднял брови. Интересно, он это нарочно или просто не умеет поднимать одну бровь?

— «Насыщенный»? — Он снова взял в руки папку с моим личным делом и принялся ее разглядывать поверх очков. — В первый же учебный день на тебя бросился оборотень…

— Да не то чтобы прямо бросился, — промямлила я, но никто не обратил внимания.

— Разумеется, это сущие пустяки по сравнению с тем, что было после. — Папа перелистал страницы. — Ты оскорбила учительницу и за это целый семестр отрабатывала в хранилище вместе с неким Арчером Кроссом. Судя по примечаниям миссис Каснофф, вы с ним «сблизились». — Он помолчал. — Верно ли такое описание твоих отношений с мистером Кроссом?

— Еще бы, — ответила я сквозь зубы.

Папа перевернул следующую страницу.

— Что ж, насколько я могу судить, сблизились вы достаточно, чтобы ты в какой-то момент увидела метку «Ока Божьего» у него на груди.

У меня запылали щеки, а мама крепче обняла меня. За прошедшие полгода я многое рассказала ей об Арчере, хотя и не все.

Конкретно — я ничего не говорила о том, как мы с ним целовались в подвале.

— Среднему человеку вполне хватило бы и того, что его едва не убил чародей, состоящий на службе «Ока». Ты же вдобавок еще и связалась с ковеном темных ведьм во главе… — Он провел пальцем по странице. — Да, во главе с Элоди Паррис. Мисс Паррис вместе со своими подругами, Анной Гилрой и Честон Бернетт, убили еще одну участницу ковена, Холли Митчелл, и вызвали демона, которым оказалась твоя прабабушка, Алиса Барроу.

У меня в животе скрутился тугой узел. Я полгода старалась забыть обо всем, что случилось прошлой осенью, и вдруг услышать, как папа перечисляет те события ровным, ничего не выражающим голосом… В общем, скажем так: мне вдруг страшно захотелось опять очутиться в пруду.

— Совершив нападения на Честон и Анну, Алиса убила Элоди, после чего ты убила ее саму.

Папа на мгновение оторвался от бумаг и взглянул на мою правую руку. Ладонь пересекал шрам — напоминание о той ночи. Следы от демонического стекла остаются надолго.

Папа прокашлялся, вернув бумаги на стол.

— Итак, София, я готов согласиться с тем, что у тебя в самом деле семестр выдался насыщенный. А я-то отправил тебя сюда ради безопасности… Какая ирония судьбы!

В мозгу у меня всколыхнулись вопросы и упреки, накопившиеся за шестнадцать лет, и я не сдержалась.

— Может, я и была бы в безопасности, если бы кое-кто меня просветил, что я демон!

Миссис Каснофф нахмурилась. Я ожидала услышать лекцию об уважении к старшим, но папа только посмотрел на меня синими — моими! — глазами и чуть заметно улыбнулся.

— И то верно!

От его улыбки мой боевой запал куда-то подевался, и я уставилась в пол.

— Значит, ты приехал забрать меня в Лондон? Я тебя ждала с самого ноября.

— Это мы еще обсудим, но прежде я хотел бы услышать от тебя о событиях прошлого семестра. Особенно о молодом человеке по фамилии Кросс.

Во мне снова вспыхнула обида. Я помотала головой.

— Нет уж! Если интересно, можешь почитать отчет, который я писала для Совета. Или поговори с миссис Каснофф, с мамой и с кем угодно еще из тех, кому я рассказывала эту историю за прошедшие полгода.

— Я понимаю, София, почему ты сердишься…

— Мое имя — Софи! Никто не называет меня Софией.

Он сжал губы.

— Очень хорошо. Софи, твое негодование вполне правомерно, однако в данный момент оно неуместно. Я хотел бы поговорить с тобой и с мамой, — он мимолетно глянул на нее, — по-семейному, между своими, прежде чем перейти к вопросу о процедуре Отрешения.

— Ну, извини! — огрызнулась я, сбрасывая одеяло и отталкивая мамину руку. — За шестнадцать лет у тебя была масса возможностей поговорить с нами по-семейному! Я просила тебя приехать не потому, что ты мой отец, и незачем сопли разводить! Я просила тебя как главу Совета, чтобы у меня наконец забрали эти дурацкие магические способности!

Папа не сводил с меня внимательного взгляда. Глаза у него стали холодными, и голос посуровел.

— В таком случае я как глава Совета отклоняю твою просьбу.

Я уставилась на него в полном остолбенении.

— Ты не можешь!

— Вообще-то, может, Софи, — вмешалась миссис Каснофф. — И в качестве главы Совета, и в качестве твоего отца он вправе воспрепятствовать — по крайней мере, пока тебе не исполнится восемнадцать.

— До этого еще целый год!

— Вот и успеешь всесторонне осмыслить возможные последствия своего решения, — сказал папа.

Я рывком обернулась к нему.

— Слушай, во-первых, в наше время так никто не разговаривает! А во-вторых, я и так понимаю возможные последствия. Лишившись магических способностей, я уже никого не смогу убить!

— Софи, мы же много раз говорили об этом. — Мама подала голос впервые с тех пор, как мы вошли в кабинет. — Совсем необязательно ты станешь кого-нибудь убивать. Твой отец ни разу не терял контроль над своими способностями. — Она со вздохом потерла глаза. — Солнышко, нельзя же так категорично! Не стоит рисковать жизнью из-за какого-то призрачного «а что, если вдруг?».

— Твоя мама права, — подхватила миссис Каснофф. — К тому же не следует забывать, что ты приняла решение на другой день после того, как у тебя на глазах погибла подруга. Нужно время, чтобы все хорошенько взвесить.

Я снова рухнула на диван.

— Все, что вы говорите, очень хорошо и правильно, только… — я обвела взрослых взглядом и остановилась на отце. Может быть, он один способен понять то, что я скажу. — Я видела Алису! Какая она была, что она делала и на что была способна… — Я рассматривала выцветший ковер на полу, но вместо пышных роз видела Элоди — бледную, залитую кровью. — Не хочу стать такой, как Алиса. Ни за что! Лучше умереть, правда.

Мама поперхнулась, а миссис Каснофф неожиданно обнаружила что-то очень интересное на письменном столе.

Зато папа кивнул.

Он сказал:

— Хорошо. Давай заключим договор.

— Джеймс! — резко произнесла мама.

Они что-то сказали друг другу взглядами. Потом папа продолжил:

— Скоро конец семестра, в Геката-Холле начнутся каникулы. Поедем со мной, и если к осени ты по-прежнему будешь настаивать на том, чтобы пройти процедуру Отрешения, я дам согласие.

У меня брови сами собой поползли вверх.

— Поехать с тобой? К тебе домой? В Англию?

Сердце отчаянно заколотилось. Арчера трижды видели в Англии.

Папа молчал. На какое-то ужасное мгновение мне почудилось, что он умеет читать мысли, но тут он сказал:

— Да, в Англию. Не ко мне домой, это лето я проведу… у друзей.

— А они не будут против, если ты приедешь с дочерью?

Отец улыбнулся, как будто какой-то шутке, понятной только ему.

— Можешь мне поверить, места хватит.

— И чего ты этим хочешь добиться?

Я старалась говорить высокомерно, а получилось, боюсь, просто сварливо.

Папа стал шарить по карманам, вытащил тонкую темно-коричневую сигарету. Миссис Каснофф неодобрительно прищелкнула языком. Папа вздохнул и сигарету убрал.

— Софи, — сказал он, явно теряя терпение. — Я хочу познакомиться с тобой поближе и чтобы ты получше меня узнала, прежде чем выбрасывать на ветер свои магические способности, а возможно, и жизнь. Ты еще даже толком не понимаешь, что это значит — быть демоном.

Я задумалась. С одной стороны, у меня на папу накопилась большая обида и не очень-то хотелось ехать с ним аж на другой континент.

А если не поеду, еще дольше останусь демоном. И мама уже отказалась от дома, который снимала в Вермонте, так что мне, скорее всего, придется провести лето в Геката-Холле, с мамой и учителями. Бр-р!

А там — Англия. Арчер.

— Мам? — спросила я в надежде получить материнский совет.

Вид у мамы был взволнованный, да оно и неудивительно: сначала я чуть не погибла у нее на глазах, а тут еще необходимость общаться с папой…

— Конечно, я буду безумно по тебе скучать, но папа во многом прав. — Она сморгнула слезы и решительно кивнула. — Думаю, нужно ехать.

Папа сказал негромко:

— Спасибо, Грейс.

Я глубоко вздохнула.

— Ну ладно, поеду. Только я хочу взять с собой Дженну.

Ей тоже некуда было деваться этим летом, а мне хотелось видеть рядом с собой хоть одно дружеское лицо, раз уж придется все каникулы заниматься осмыслением своей демонической сущности, или как там это называется.

— Хорошо, — ответил папа, не задумываясь.

Я постаралась скрыть удивление.

— Класс!

Папа обернулся к миссис Каснофф.

— Кстати, это мне напомнило: я хотел спросить, возможно ли, чтобы Александер Кэллахан тоже поехал с нами?

— Что еще за Александер Кэллахан? — удивилась я. — Ах да, понятно. Кэл.

Странно было думать о нем «Александер». Такое пафосное имя… Кэл ему куда больше подходит.

— Конечно, — ответила миссис Каснофф, снова приняв деловитый вид. — Я думаю, мы обойдемся без него два-три месяца, хотя, разумеется, без его целительских способностей расходы на перевязочные материалы значительно возрастут.

Я спросила:

— А зачем ты хочешь взять Кэла с собой?

Папина рука снова потянулась к карману.

— Главным образом, по делам Совета. У Александера уникальные способности. Хотелось бы с ним побеседовать… Может быть, провести кое-какие исследования.

Мне это совсем не понравилось, и что-то подсказывало, что Кэл тоже не будет в восторге.

— К тому же для вас это хороший случай получше узнать друг друга, — продолжал папа.

У меня по хребту поползли мурашки.

— Мы и так неплохо знакомы! Зачем мне еще ближе его узнавать?

Папа наконец-то посмотрел мне в глаза.

— Затем, что вы с ним помолвлены.

ГЛАВА 3

Прошло, наверное, полчаса, пока я нашла Кэла. Да оно и к лучшему — я, по крайней мере, успела придумать, что ему скажу, чтобы не было совсем уж нецензурно.

Естественно, ведьмы и колдуны занимаются разными стремными делами, но самая жуткая гадость — женитьба по сговору. Когда ведьме исполняется тринадцать лет, родители подбирают ей подходящего жениха-волшебника на основе родственных связей, совместимости магических способностей и прочей ерунды в том же духе. Средневековье какое-то.

Я в бешенстве шагала, не разбирая дороги, а перед глазами стояла картинка: папочка и Кэл в строго обставленном кабинете с кожаными креслами и рогами убитых оленей по стенам, покуривая сигары, официально решают мою судьбу. Небось, еще и по рукам ударили!

Ладно, допустим, сигары и битье по рукам — не их стиль, но все-таки.

Кэл нашелся в сарае за теплицами, где у нас обычно проходили занятия по самообороне. Целительские таланты Кэла действовали и на растения. Когда я распахнула дверь, он как раз водил руками над побуревшей и поникшей азалией.

Кэл прищурился, стараясь разглядеть меня в лучах заходящего солнца.

Я спросила с порога:

— Ты знал, что я твоя невеста?

Кэл что-то буркнул себе под нос и вернулся к прерванному занятию.

— Знал? — повторила я, хотя ответ был ясен.

— Да.

Я ждала, что Кэл еще что-нибудь скажет, но продолжения не последовало.

— Так вот, я за тебя не выйду! По-моему, брак по сговору — это гадость и варварство!

— Ладно.

У двери стоял мешок с почвой для растений. Я зачерпнула горсть и швырнула Кэлу в спину. Он, не оглядываясь, поднял руку. Земля зависла в воздухе, повисела немного и неторопливо спланировала обратно в мешок.

— Поверить не могу, что ты знал и ничего мне не сказал! — выпалила я, усаживаясь на другой мешок, еще не открытый.

— А какой смысл?

— Что значит — какой смысл?!

Кэл отряхнул руки о джинсы и повернулся ко мне. Пот с него тек ручьями, влажная футболка облепила тело. Смотреть на это было бы очень увлекательно, не будь я так зла. Как обычно, Кэл с виду больше напоминал не волшебника, а полузащитника из юниорской сборной Соединенных Штатов.

Лицо его ничего не выражало — ну, да он и вообще себе на уме.

— Ты же выросла не в волшебной семье. Ясно, что с твоей точки зрения браки по сговору — как ты их назвала?

— Гадость и варварство!

— Вот-вот. И какой смысл зря тебя пугать и злить?

— Я не злюсь! — Кэл многозначительно указал глазами на мешок с почвой, и я поморщилась. — Ну, допустим, злюсь, но только из-за того, что ты молчал, а не из-за того, что мы… помолвлены. Черт, даже выговорить язык не поворачивается! Звучит по-идиотски.

— Софи, все это ничего не значит. — Кэл сгорбился, опираясь локтями о колени. — Просто нечто вроде делового контракта. Неужели тебе никто не объяснил?

Как же, Арчер объяснял. Он был помолвлен с Холли — той, что потом умерла, бывшей соседкой Дженны по комнате. Конечно, зная, что он состоит в «Оке Божьем», я сильно сомневаюсь, что та помолвка была настоящей. Не хочу об этом думать!

Я сказала:

— Угу, мне объяснили. И потом, ее ведь можно и разорвать, правда? Это же не окончательно и бесповоротно?

— Вот именно. Ну что, мир?

Я принялась рисовать узоры в пыли носком кроссовки.

— Мир.

— Отлично! — сказал Кэл. — И смущаться тут совсем незачем.

Я ответила:

— Конечно.

Какое-то время после этого мы сидели и смущенно молчали.

Потом я спохватилась:

— О, совсем забыла: папа хочет, чтобы ты поехал с нами на лето в Англию.

Я в двух словах пересказала, что произошло в кабинете миссис Каснофф. Когда речь пошла о Ванди, Кэл заметно удивился, а когда я упомянула, что для него на каникулы запланированы какие-то «исследования», нахмурился — правда, не перебивал, пока я не закончила. Потом сказал:

— Н-да, кисло.

— Не то слово, — поддержала я.

Он встал и вернулся к азалии — явный намек, что мне пора уходить. Но я не ушла, а сказала:

— Извини, что бросала в тебя землей.

— Все нормально.

Я подождала — вдруг он скажет что-нибудь еще. Не сказал.

Тогда я встала с мешка и отправилась восвояси. В дверях буркнула:

— Увидимся дома, милый.

Он издал какой-то непонятный звук — можно было принять за смех, но это же Кэл, так что вряд ли.

Солнце уже клонилось к закату, когда я поднялась по ступеням парадного входа в безумное здание Геката-Холла — наполовину бревенчатые стены, наполовину официозного вида штукатурка. Стрекотали сверчки, у пруда квакали лягушки. Легкий ветерок, пахнущий жимолостью и морем, шевелил листья плюща, оплетавшего стены школы. Я остановилась, глядя на раскинувшуюся передо мной лужайку. Поначалу я возненавидела школу, а вот поди ж ты — в каникулы мне будет ее не хватать. Столько всего случилось с тех пор, как мы с мамой приехали сюда на взятой напрокат машине… Геката-Холл почти стал мне родным домом, хоть это и казалось невозможным.

Мою руку задело что-то мохнатое. Это была Бет — девочка-оборотень, мы с ней познакомились в мой первый вечер в «Гекате».

— Полнолуние, — прорычала она, задрав морду к темнеющему небу.

— Угу.

В полнолуние оборы становились полновластными хозяевами школы и ее окрестностей. Оглянувшись, я увидела, что они уже собираются кучками в вестибюле.

— Скоро учебному году конец… Даже не верится.

Голос Бет звучал, как будто она наелась битого стекла, перемешанного с гайками и шурупами.

— И не говори, — согласилась я.

Ее желтые глаза горели, и все-таки выражение у них было дружелюбное.

— Софи, в каникулы я буду по тебе скучать.

Я улыбнулась. Всего несколько месяцев назад Бет относилась ко мне с недоверием — думала, я шпионю для Совета или что-нибудь в таком духе. К счастью, когда я чуть не погибла, все подобные подозрения отпали.

Я погладила Бет по плечу.

— Я тоже буду по тебе скучать.

Она потянулась ко мне и лизнула в щеку.

Я дождалась, пока Бет потрусит прочь, и вытерла щеку тыльной стороной ладони.

— Бр-р…

Все-таки кое о чем в «Гекате» я скучать не буду.

Я поднялась на третий этаж, где располагались комнаты девочек. Несколько человек сидели в общей гостиной, но в целом вечер выдался тихий.

Еще одна девочка-оборотень, по фамилии Тейлор, заметила меня и помахала рукой.

— Привет, Соф! Говорят, ты сегодня искупалась! — Она осмотрела мою все еще насквозь мокрую одежду. — Почему не переоденешься?

Я заправила прядь волос за ухо.

— Да так… Не до того было.

Тейлор засмеялась — неожиданно низким гортанным смехом для такой хрупкой с виду девочки.

— Я хотела сказать — с помощью магии!

А, точно.

— Решила не рисковать, учитывая последние события.

Она сочувственно кивнула.

— Понимаю. Особенно ту историю с кроватью.

История с кроватью случилась два месяца назад. Я захотела передвинуть ее и вздумала применить для этого магию. Кровать, вместо того чтобы отъехать на полметра, вылетела в окно, прихватив с собой хороший кусок стены.

Миссис Каснофф была не очень рада.

Тем более что за историей с кроватью последовал случай с «Доритос». Дженне захотелось чипсов. Я попробовала их сотворить, и весь коридор завалило «Доритос». Щели в полу до сих пор забиты сырной крошкой. Еще раньше произошел эпизод с лосьоном (чем меньше о нем говорить, тем лучше). После Элоди и Алисы магия меня не слушается. В итоге я ею практически не пользуюсь.

Расставшись с Тейлор, я отправилась к себе в комнату. По дороге меня то и дело окликали, многие комментировали мое свидание с прудом. Я все еще не могла привыкнуть к новообретенной популярности. Сначала думала, наши прослышали, что я демон, и подлизываются, потому что боятся, как бы я их не съела. Но Дженна, чемпионка по подслушиванию, уверяла, что все по-прежнему считают, будто бы я просто необычайно сильная темная ведьма. Миссис Каснофф блестяще удалось скрыть правду о смерти Элоди. По школе ходили на этот счет разнообразные слухи. Согласно самой популярной версии, Арчер снова пробрался тайком на остров Греймалкин, а мы с Элоди пытались его одолеть при помощи своих супер-пупер-магических способностей. Элоди погибла в бою.

К сожалению, на самом деле все было намного сложнее. И намного печальнее.

У двери в свою комнату я краем глаза заметила какое-то движение. В «Гекате» полно призраков, на них постоянно натыкаешься, но когда я разглядела, кто это, словно приросла к месту.

Даже в виде призрака Элоди была прекрасна. Рыжие развевающиеся волосы, сияющая кожа. Конечно, жаль, что ей придется провести вечность в школьной форме, но Элоди даже в таком наряде смотрелась великолепно.

Она делала то же, что и все остальные призраки: брела куда-то с растерянным видом. Строго говоря, привидения обитают не в нашем мире, но и не в посмертии… Они просто застряли посередине.

Я часто натыкалась на призрак Элоди, и каждый раз меня охватывала печаль. Элоди сама была виновата в собственной гибели. Их ковен призвал демона, рассчитывая подчинить его себе. Они даже принесли ради этого в жертву Холли. И все-таки Элоди отдала мне последнюю искру своей магической силы. Без нее мне бы ни за что не победить Алису.

И вот теперь Элоди плывет по воздуху мимо меня, не касаясь ногами земли и отыскивая что-то взглядом.

Казалось неправильным, что Элоди, такая полная жизни, блуждает по школе в облике бледного и грустного духа, не в силах покинуть место своей смерти.

— Я бы хотела, чтобы ты могла отправиться туда, где тебе следует быть, — прошептала я в тишине пустого коридора.

Призрак обернулся и посмотрел мне в лицо.

У меня сердце застряло в горле.

Это невозможно! Призраки не видят нас и не слышат. Потому-то я и должна была сразу догадаться, что Алиса вовсе не призрак. И тем не менее Элоди уставилась на меня, и выражение у нее было уже не растерянное, а раздраженное и чуточку презрительное.

Точно так она смотрела на меня при жизни.

— Элоди?

В тишине собственный шепот показался мне оглушительным. Она продолжала меня разглядывать, но ничего не ответила.

Я спросила чуть громче:

— Ты меня слышишь?

Пауза. А потом я не поверила своим глазам — Элоди чуть заметно кивнула.

— Соф?

Дверь нашей комнаты открылась, и оттуда выглянула Дженна.

— С кем ты разговариваешь?

Я быстро обернулась, но Элоди уже исчезла.

— Ни с кем, — сказала я, стараясь не показывать досады.

Дженна ведь не нарочно влезла в мой разговор с призраком, которому, вообще-то, вовсе не полагалось общаться с живыми.

— Где ты была? — спросила Дженна, глядя, как я плюхнулась на кровать. — Я беспокоилась.

— День был ужасно длинный, — ответила я и в очередной раз пустилась рассказывать сагу о директорском кабинете.

В отличие от Кэла, Дженна засыпала меня вопросами, так что рассказ занял гораздо больше времени. Я промолчала о том, что обручена с Кэлом. Дженна и так практически вступила в клуб поклонниц школьного лесничего, незачем давать ей в руки новое оружие. Когда я закончила свою повесть, я почувствовала себя такой усталой, что даже обедать не хотела, а ведь обычно это мое любимое событие за весь день.

— Англия… — выдохнула Дженна. — Потрясающе, правда?

Я прикрыла глаза рукой.

— Если честно, Джен, я в этом сильно сомневаюсь.

Она бросила в меня подушкой.

— Будет просто обалденно! И спасибо тебе!

— За что?

— За то, что берешь меня с собой. Я думала, ты захочешь побыть вдвоем с папой.

— Шутишь? Я ему поставила условие: без Дженны в Англию не поеду!

Она радостно улыбнулась, наклонив голову, так что розовая челка упала на один глаз.

— Не слишком ли мал для нас с тобой тот островок? Ой, а как мы туда отправимся — каким-нибудь роскошным колдовским способом? Скажем, заклинание перемещения или магический портал?

На чистой силе воли я заставила себя встать и начала переодеваться. От моей школьной формы все еще отчетливо попахивало тинистым прудом. Вечером придется не меньше получаса проторчать в душе, прежде чем ложиться спать.

— Извини, я спрашивала папу. Мы полетим на самолете.

Лицо у Дженны вытянулось.

— Ну вот… совсем как люди.

— Нужно во всем искать положительные стороны, — наставительно изрекла я, натягивая чистую юбку уставного синего цвета. — Это будет частный самолет, так что полетим как богатые люди.

Дженна приободрилась. По дороге в столовую мы обсуждали свой гардероб на лето.

Как только мы, набрав еды, уселись за свой обычный столик, Дженна снова стала серьезной.

— Софи…

— Что?

Она возила вилкой по тарелке и, кажется, не знала, как начать. В конце концов решилась говорить напрямик.

— Арчер в Англии.

Ветчина, которую я жевала, внезапно приобрела вкус опилок, но я заставила себя говорить небрежным тоном.

— Слухи, и только. Вряд ли можно полагаться на слова двух волшебников, как я поняла — вусмерть пьяных.

На самом деле, Арчера видели не только они. Один оборотень заметил парня похожей внешности, когда «Око» устроило налет на их логово в Лондоне. А три месяца назад какой-то вампир дрался с молодым темноволосым служителем «Ока» в нескольких кварталах от вокзала «Виктория».

У миссис Каснофф в нижнем ящике стола хранится личное дело Арчера. Директорский стол защищен охранными чарами, но, как выяснилось, они не спасают от грубой силы в сочетании с пилкой для ногтей.

— В общем, ерунда все это, — сказала я, не поднимая глаз от тарелки. — И видели-то его полгода назад.

— В прошлом месяце, — поправила Дженна, явно намекая, что мне это отлично известно. — Говорят, он в Англии с тех пор, как исчез. Я в Саванне слышала, как две ведьмы сплетничали…

— Дженна, Англия — немаленький остров. Даже если Арчер там, вряд ли он сунется к экстраординариям. Это было бы просто глупо. Арчер, конечно, гад редкостный, но не идиот.

Дженна снова обратила все свое внимание на еду. Когда фасоль на ее тарелке совершила третий круг, я оттолкнула свою тарелку и рявкнула:

— Выкладывай!

Дженна положила вилку и посмотрела мне в глаза.

— А если все-таки ты его встретишь, что ты сделаешь?

Я выдерживала ее взгляд, сколько хватало сил. Я знала, чего она добивается. Хочет, чтобы я сказала, что сдам Арчера Совету, на верную смерть, а может, даже сама убью.

Впервые за долгое время я позволила себе вспомнить Арчера. По-настоящему вспомнить. Его карие глаза и неторопливую улыбку. Его смех и все, что я чувствовала рядом с ним. Как звучал его голос, когда он называл меня «Мерсер».

Как он меня целовал.

В конце концов я опустила глаза и сказала:

— Не знаю.

Дженна, вздохнув, промолчала.

Скоро мы снова заговорили о поездке. Я насмешила Дженну рассуждениями о том, существует ли среди вампиров обычай чаепития.

— Попросишь «Эрл Грей» — а тебе и вправду подадут графа Грея, — подытожила я, отчего Дженна вновь принялась безудержно хихикать.

После нашего разговора у меня стало легче на душе, и у Дженны, наверное, тоже, — выходя из столовой, она даже взяла меня под руку.

Но мысль, которую она заронила, упорно отказывалась умирать. Вечером, когда я уже засыпала, мне мерещились глаза Арчера, и я отчаянно надеялась, что его нет в Англии.

Хотя наполовину — и даже больше — я надеялась, что он все-таки там.

ГЛАВА 4

Три недели спустя я отправилась в Англию.

Дело было под вечер, мама и миссис Каснофф проводили нас до парома. Глаза у мамы были красные — значит, плакала, но, помогая нам загружать багаж, она старалась казаться веселой.

— Не забывай фотографировать! — напутствовала меня мама. — А если, вернувшись, будешь называть грузовик «лорри», на английский манер, я очень огорчусь.

Мы стояли на палубе, волосы трепал морской бриз. Дженна уже заняла скамейку в тенечке, а Кэл вполголоса беседовал с миссис Каснофф. Я перехватила ее взгляд и подумала: интересно, а как она относится к моему отъезду? Наверное, с восторгом — насколько миссис Каснофф способна испытывать восторг. Бог свидетель, я принесла в Геката-Холл одни только неприятности.

А еще меня мучили сомнения: может, надо было рассказать миссис Каснофф о призраке Элоди? Вообще-то, я точно знала, что надо. Если бы я сразу рассказала про Алису, возможно, Элоди сейчас не была бы призраком. Эта мысль давно меня грызла, и вот теперь я повторяю ту же самую ошибку.

От раздумий меня отвлекла мама, крепко обняв. Мы с ней почти одного роста, и ее слезы намочили мне висок.

Мама сказала:

— Обидно, что в твой день рождения мы будем врозь. Я еще ни разу не пропускала твой день рождения.

У меня горло перехватило, и я только молча ее обняла.

— Софи, — позвал папа, возникая рядом с нами. — Пора.

Я кивнула и еще раз напоследок стиснула маму в объятиях.

— Я буду часто звонить, честное слово! И скоро вернусь, оглянуться не успеешь!

Мама вытерла слезы тыльной стороной ладони и ослепительно улыбнулась, как умеет только она одна. Папа резко вдохнул. Я оглянулась, но он уже смотрел в другую сторону.

Мама крикнула ему вслед:

— До свидания, Джеймс!

Паром отвалил от пристани. Мы с Дженной и Кэлом стояли у поручней. Миссис Каснофф наблюдала за отплытием с берега, а мама уже шла к лесу. Я была этому рада. И так уже чудо, что я до сих пор не начала хлюпать носом.

Паром, пыхтя, рассекал мутную бурую воду. Над деревьями выглядывала крыша Геката-Холла.

— Я с тринадцати лет не уезжал отсюда, — тихо проговорил Кэл. — Шесть лет.

Я никогда не спрашивала Кэла, за что его сюда отправили. Он был непохож на человека, способного творить опасные для жизни заклинания, за какие обычно подрастающие волшебники попадают в «Гекату». Кэл остался в школе и после восемнадцати — не знаю точно, добровольно или нет. А сейчас, чем дальше мы уезжали, тем более растерянным он казался.