Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Татьяна Игоревна Луганцева

Как не слететь с катушек

© Т.И. Луганцева, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава 1

Яна была просто вне себя от злости.

«Вот этого я от тебя не ожидала!» – написала она в эсэмэске своей подруге Асе Юрьевне Кудиной.

Дело в том, что она второй час сидела в длиннющей очереди к кабинету, в котором обещали исследовать ее психическое здоровье и научить составлять резюме. Ее подружка Ася объяснила Яне, что та не может заполнить правильно анкету, что у нее «рассеянный мозг» и что нужна помощь специалиста с хорошо развитой логикой. Это-то и задело Яну. Когда ей говорили, что она на что-то неспособна, то Яна сразу же бросалась в бой. Говоря простым языком, ее легко можно было взять на понт.

Наконец подошла очередь Яны.

Она вошла в кабинет, где за письменным столом сидела строгая молодая женщина в деловом костюме. Увидев Яну, она приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте! – Психолог окинула внимательным взглядом посетительницу и не удержалась от восклицания: – Какая вы!..

И действительно, Яна всегда производила на окружающих ошеломляющее впечатление. Очень высокая и очень худая, с прямой, как у балерины, спиной, она носила туфли на высоченных каблуках, распущенные густые волосы падали у нее до самой талии, на изящных запястьях ее звенели многочисленные браслеты, в ушах покачивались яркие крупные серьги. На тонком лице со впалыми щеками лежала тонна пудры, сияли голубые глаза с густыми ресницами, на которых покоился килограмм сиреневой туши, пухлогубый рот был обведён ярко-красной помадой. Впечатление было такое, что дама явно увлекается театральным гримом и привыкла привлекать к себе взоры изумлённых прохожих.

– Какая? – не поняла Яна, хотя прекрасно понимала, какое она производит впечатление на окружающих.

– Необычная. Яркая. Проходите, присаживайтесь. – Хозяйка кабинета указала на стул рядом со столом. – Вы по какому вопросу?

Яна непринужденно села и скрестила длинные ноги.

– Всё очень просто, – сказала она и взмахнула тяжелыми ресницами. – Мне подруга подарила это приключение, если честно, сама не знаю для чего. Наверное, для того, чтобы я разобралась в себе, – ответила Яна и отвела со лба прядь волос рукой с длинными малиновыми ногтями.

Женщина-психолог понимающе улыбнулась.

– Тогда позвольте небольшое вступление. Меня зовут Ольга Аркадьевна. Я – дипломированный психолог, и мне в помощь дан этот универсальный, единственный в своём роде, чудо-аппарат. Только у нас есть такая уникальная технология: глубинное и очень детальное исследование человеческой личности. Этот аппарат не для исследования психики детей, знаете, когда им помогают определиться с пристрастиями и определением профессии. У взрослых к определённому возрасту накапливается определённый жизненный багаж, люди порой разочаровываются в профессии, в личной жизни, в отношениях с родными. Ссоры, обиды… Человеческое мышление – это процесс, протекающий скрыто от глаз внешнего наблюдателя. Вы знаете, порой этот процесс непонятен и нам самим. Выяснилось, что люди не в состоянии объяснить, как они решили даже не самую сложную жизненную задачу, не говоря уже о проблемах. Я задам вам некоторые вопросы, вы ответите, машина проанализирует. Она оценит ваш внешний вид и тоже задаст нужные ей для психологического портрета вопросы. Аппарат – разработка блестящих российских учёных, такого нет нигде в мире. Сейчас я произведу очень точное и тонкое исследование. В конце обзора аппарат даст вам рекомендации по коррекции вашего поведения, профессиональному росту, отношениям.

Яна внимательно слушала Ольгу Аркадьевну и не совсем понимала, для чего такое исследование нужно именно ей. Наверное, ее подруге Асе было виднее, возможно, она видела свою подругу как человека, стоящего на перепутье и вопрошающую: «Что мне делать? Помогите мне! Я потеряла веру в людей! Мне поможет только искусственный интеллект!» Но отказываться было уже неудобно.

Ольга Аркадьевна продолжала ее убеждать.

– Это исследование пригодится для правильного составления резюме и, конечно, больше всего для вас лично.

– Хорошо, давайте, – махнула Яна, понимая, что проводит время зря.

Ольга Аркадьевна присоединила ее к аппарату с многочисленными проводами, пощёлкала тумблерами и села напротив. На мониторе появилось что-то, напоминающее человеческое квадратное лицо с мигающими глазами, и это рассмешило Яну. Она невольно прыснула.

Ольга Аркадьевна строго посмотрела на Яну и спросила:

– Ваше имя?

– Яна Карловна Цветкова.

По монитору пробежала кривая дёрганая линия и послышался металлический голос:

– Набор звуков. Трудно определить правильность и соответствие имени и фамилии.

– Ваше имя, отчество и фамилия несколько не подходят друг к другу, – пояснила Ольга Аркадьевна.

– Я поняла, что имеется в виду, но тут какие претензии ко мне? Тут свою роль сыграли родители, – ответила Яна, улыбаясь.

– Ваш рост?

– Сто семьдесят четыре… вроде.

– Присутствует комплекс высокого роста? – спросила машина.

Яна пугалась внезапного включения механизма и не знала, кому первому ей отвечать.

Она покосилась на свои высокие каблуки.

– Думаю, что комплексов нет.

– Ваш вес? – спросила психолог.

– Около пятидесяти, – робко ответила Яна, впервые радуясь, что имеет небольшой вес. Иначе этот ящик начал бы сразу же орать, что надо меньше жрать.

– Астения… астения… угроза жизни… стресс… – замигал красным цветом монитор.

– А вы уверены, что ваш агрегат помогает пациентам составить правильное представление о себе, а не вгоняет их в новые комплексы? – уточнила Цветкова.

– Настройки аппарата очень чувствительны к ответам клиентов, я немного изменю параметры настроек. Вопросы будут менее эмоциональны, – сказала психолог. – Кем работала ваша мама? Как она воспитывала вас?

– Мама? Она служила и служит в театре. Она ведущая актриса в Театре юного зрителя в провинциальном городе…

– Несерьезная профессия, – прокомментировал агрегат. – Но творческая, гуманитарная.

– Насчёт серьёзности можно поспорить. Это для кого как. Что-то ваш механизм очень категоричен, не находите? – покосилась на монитор Яна и неожиданно показала ему язык.

– Некрасиво, некрасиво, – проскрипела машина.

– Надо же! – удивилась Яна. – Понимает, что я дразнюсь!

– А кем был ваш отец? Режиссёром? Или, может быть, он был далёк от творческой богемы? Он простой инженер? Поэтому в семье был конфликт? – проявила чудеса психоанализа Ольга Аркадьевна.

– Скандалов не было, они не жили вместе, – ответила Цветкова.

– А по специальности он кто? – не унималась психолог.

– Специальность – рабочий, – суховато бросила Цветкова.

– Неточный ответ, – встряла машина.

– Плотник, – призналась Яна, чувствуя себя словно на телевизионной передаче, где людей испытывают на детекторе лжи.

– Совпадение! Совпадение! Карловна… Карло. Шарманщик! Сказка про Буратино! Папа Карло… – выдал агрегат. – Буратино, в виде полена, подарил Карло его друг столяр Джузеппе.

Яна от удивления распахнула голубые глаза.

– Вот это да… Буратино меня еще никто не называл.

Ольга Аркадьевна слегка вспотела.

– Извините, не знаю, что сегодня с программой. Машина не совсем тактична, – сказала она громко.

– Не тактична… Совпадение… Извините…

– Как ваши родители познакомились? Здесь прочитывается просто явный конфликт. Актриса и плотник. Как они сошлись?

– Не вижу ничего сногсшибательного в их романе. Актёры часто женятся на гримёршах и костюмершах. Вот, например, Харрисон Форд – популярный киноактёр, в семидесятых годах прошлого века в кризисный период своей карьеры зарабатывал на жизнь, работая плотником. И это по жизни, а не по новейшим технологиям, – ответила Цветкова. – Моя мамочка – совершеннейшая фея, мыслями постоянно витает в облаках, но ногами твёрдо стоит на земле. Я хотела сказать – на театральных подмостках. А они, как вы знаете, деревянные, а значит, не очень долговечные. И чтобы это небесное создание не упало и не сломало себе ногу, кто-то должен был следить за состоянием сцены. Правда, отец следил плохо, он пил. Потеряв терпение, его выгнали из театра, и он устроился работать на кладбище. Он был гробовщик. А что, тоже профессия нужная…

– Гробы… Смерть… Астения… Стресс… Совпадение… – включился монотонно агрегат.

– Интересные он ищет совпадения, – не смогла не отметить Яна.

– Не знаю… – явно начала нервничать психолог, снова щёлкая тумблерами. – Ваши родители живы?

– Мама, тьфу-тьфу-тьфу, – да. Отец погиб. И сразу же отвечаю: напился, поскользнулся в сильный ливень, упал в вырытую могилу и захлебнулся. Всё ясно? Только пусть ваш механизм не говорит, что есть совпадения с «Титаником». Это будет не смешно.

– «Титаник» построен в… – начал было механизм, но Ольга Аркадьевна резко пнула что-то внизу ногой, и он заткнулся.

– Это кошмар, такой стресс, такая жуткая смерть, – покачала головой психологиня. – Вы воспитывались за кулисами? С детства мечтали стать актрисой, моделью? Ничего не ели, берегли фигуру, неустанно шли к своей цели? Что-то пошло не так?

Яна заёрзала на стуле.

– Я не понимаю, в каком месте моего тела вы могли прочесть, что что-то пошло не так? Я никогда не хотела стать актрисой, меня начинало просто физически тошнить от запаха кулис. Да, я похожа на топ-модель, но быть моделью я никогда не стремилась. Я хотела стать врачом, и я им стала. Я – врач-стоматолог, много лет работаю с детьми, – сказала Яна, которой на нервной почве стало казаться, что от провода, подключённого к пальцу, уже идет подача напряжения, потому что палец начало ощутимо покалывать.

– Вы врач?! – оторопела Ольга Аркадьевна. – Детский?!

Яна напряглась еще больше. У психологини был такой вид, будто ее – Цветкову – просто близко нельзя подпускать к пациентам. Уморит всех до одного. Яна разозлилась.

– Что вас так удивило? Моя профессия? Да, я детский стоматолог. Говорят, неплохой. У меня своя небольшая частная клиника, очень уютная, и, самое главное, укомплектованная очень профессиональными и добрыми людьми. Хотите, приходите к нам? У меня не сеть клиник, только одно заведение – «Белоснежка». Я не стала гнаться за количеством только за качеством.

– Я? О, нет… В смысле, у меня всё в порядке с зубами. Но спасибо за приглашение, – поёжилась дама и уставилась в свои записи.

– Вы замужем? – подняла она голову.

– О, перешли к самому интересному разделу, – улыбнулась Яна. – На данный момент – нет.

– А были замужем? – уточнила Ольга Аркадьевна.

– Сколько раз? – проскрипел ящик.

Яна вздрогнула.

– Ваше устройство зрит в корень. Я была замужем четыре раза, – чётко ответила Яна. – Хотя считаю, что три…

– Не умеет считать… – пояснил прибор.

Яна начала терять самообладание и нервно дёргнула ногой.

– Расскажите, почему – три? Что с четвёртым браком? – оживилась психолог.

– Первый раз я вышла замуж в семнадцать лет, вообще мало что понимая о совместной жизни. Муж Юрий был весёлым, бесшабашным, на десять лет старше и очень хорошо танцевал брейк. Пожалуй, это было его главное достоинство. А еще Юрий постоянно шантажировал меня, утверждая, что покончит с собой, если я уйду…

– Шантаж, статья…

Психологиня снова врезала по какой-то детали ногой под столом, но Яна сделала вид, что ничего не заметила.

– В нашей семейной жизни никакого интереса, кроме брейка, не было. Я не стремилась научиться танцевать и так и не научилась. Через некоторое время я влюбилась в другого парня. Гора мускулов, первый культурист, рокер. Я просто потеряла голову. По удивительному стечению обстоятельств его тоже звали Юрой. Везло мне тогда на это имя. Когда поняла, что не в силах бороться с возникшим чувством, я во всём честно призналась мужу, собрала вещи и ушла. Муж пытался покончить с собой, но его откачали. Его попытка самоубийства меня не остановила. Я так привыкла, что он постоянно говорил, что не сможет жить без меня, по поводу и без повода, что я отнеслась к его попытке совершенно хладнокровно. Он мне надоел, я была охвачена новым чувством и не хотела никаких препятствий на своём пути к новому счастью.

– И вы обрели это новое счастье? – уточнила Ольга Аркадьевна.

– Не совсем. Юра был тупой как пробка. Конечно, как мужчина Юрка – первый класс. Но ведь только сексом сыт не будешь, иногда ведь тянет и поговорить, и решить какую-нибудь житейскую проблему нужно. У Юры в голове были только тренажёры и его обожаемая качалка. Сидел в спортзале с утра и до ночи. А потом у него появилась идея. Одна, но навязчивая. Он решил уехать из страны, так как считал, что его ждут не дождутся за рубежом. И выбить эту мысль у него из башки было нереально. Я не собиралась никуда уезжать, у меня здесь мама, подруги, но Юра уехал. Бросил и не оглянулся.

– Стресс… стресс… – пискнула машина.

– Было больно, но я справилась, – добавила Цветкова. – Молодая была.

– Сейчас вы общаетесь со вторым мужем?

– Я? Нет.

– Позвольте узнать почему?

– Его посадили. На восемнадцать лет.

– Вот как? Интересно…

– Я с ним развелась и не обязана была ему передачи носить. Ведь он и меня хотел убить! Меня только хотел, а несколько человек всё-таки погубил. За это и срок получил.

– А вас за что? – заинтересовалась психологиня.

– Понимаете, я неожиданно получила наследство, весьма впечатляющее. Вот Юрий и впечатлился…

Ольга Аркадьевна поменяла позу и расстегнула пуговку воротничка на кофточке цвета слоновой кости. На самом деле в комнате было очень душно. Воздух откуда-то сверху дул неприятной струёй, но прохладу не приносил. Не иначе железный агрегат поглощал весь кислород.

«Ненасытная тварь, – подумала Яна, не понимая, почему она так заводится. Человек она была добрый и совсем не злобный. – Хорошо, что эта гнида не умеет читать мысли», – мелькнула у нее мысль, и она улыбнулась психологу.

– Но были еще третий и четвёртый браки? Я что-то запуталась… – несколько виновато посмотрела на нее Ольга Аркадьевна.

– Дело в том, что и третий, и четвертый раз я выходила замуж за одного и того же человека. Поэтому считаю эти свои походы замуж одним браком. Ричард Тимурович Алисов – миллионер, крупный бизнесмен. Красивый, безупречный, верный, порядочный, надежный. Вдовец, – добавила Яна и, чтобы добить Ольгу Аркадьевну, пояснила: – Мы познакомились с ним в морге. Взяла его «тёпленьким», – сказала Яна и посмотрела на аппарат.

Реакция устройства не заставила себя ждать:

– Меркантильный расчёт… Нет любви… Нет эмоций…

– Ну, сейчас да. Эмоций уже нет. Мы давно расстались. Я ушла от него, несмотря на общего и любимого сына.

– А почему ушли? Пил? Бил? Гулял? – не поняла психологиня.

– Безалаберность… – прокомментировала машина.

– Я могу и ударить, – обратилась к ящику Яна.

– Хулиганка! Бандиты! Вред имуществу! Статья! – прокаркал агрегат.

– Тяжело идёт исследование, – согласилась психологиня. – Но вы, конечно, тоже…

– Что? – спросила Яна.

– Не совсем обычный человек…

– Я совершенно обычная! – не согласилась с ней Цветкова.

– И что же вас сподвигло уйти от идеального миллионера?

– Так его идеальность! – хлопнула в ладони Цветкова. – Я же ветер, а он – земля. Всё так хорошо, что в его объятиях я задыхаться начала. Влюбилась снова… Молодой, красивый, свободный! К тому же – чешский князь. Живёт в замке… романтика!

Яна не сразу заметила, что цвет лица Ольги Аркадьевны изменился не в лучшую сторону.

– Князь? – чуть не поперхнулась исследовательница.

– Самый настоящий. Вы не были в Чехии? Страна двух тысяч средневековых замков! Например, готический замок Карлштейн, построен в четырнадцатом веке. Какая там Часовня Святого Креста! Стены из позолоты и украшены драгоценными камнями и стеклянным орнаментом, купол, как небесный звёздный свод с Луной. А мрачный и неприступный замок-крепость Локет! Его возвели в двенадцатом веке. Там воспроизведена древняя камера пыток. Видели бы вы замок Мельник! В нём доживали свои годы надоевшие монархам жёны. Когда рождался наследник, королева была уже не нужна. Но жизнь в замке всегда была весёлой и беззаботной…

– Я поняла, прервала рассказ Яны Ольга Аркадьевна. – Значит, ваш возлюбленный тоже владеет замком?

– Да. Он унаследовал свой родовой замок. В него можно записаться на экскурсию.

– Экскурсия – это, конечно, замечательно, – вздохнула психологиня. – И вы вместе?

– Несколько лет страсти и любви. То я у Карла, то он у меня…

– Не женился? – поняла Ольга Аркадьевна.

– Как вам сказать… Замучил предложением любви и брака. Я не готова снова замуж, – вздохнула Яна.

– Несоответствие, не должно так быть, правда… – странно щёлкнул агрегат.

– Конечно, правда! – обрадовалась Яна, понимая, что она впервые на одной волне с этим железными чудовищем. – Я стараюсь вообще не врать.

– А почему не выйти-то замуж за владельца замка? – не поняла Ольга Аркадьевна. – Или вы царя ждёте?

– Всё не так просто. Есть множество нюансов. Мне обязательно надо было родить Карлу наследника, ведь иначе прервётся его род! Этот ребёнок никогда бы не покинул Чехию и был обязан жить в этом замке до конца дней своих. Можете смеяться, но я – патриотка. Я не хочу жить на чужбине, и мне не двадцать лет – я не хотела еще рожать. Жить в замке надо по строго заведённым правилам – этикет и всё такое. Я к этому не готова.

– Вы влюбились в другого? – высказала догадку Ольга Аркадьевна.

– Похоть… Разврат… Современные нравы… – протрещало чудовище.

– Вовсе нет. Я рассталась с Карлом, потому что не готова взять на себя столь обременительные обязательства и, в частности, по продолжению рода.

Яна увидела как высоко взлетели брови психологини.

– Вы ушли… от князя?

– Да.

– А он как принял ваш уход?

– Спокойно… – пожала плечами Яна. – С европейским хладнокровием. Шло время, он навещал меня, дарил подарки, добивался. А я – кремень. И он женился на молодой девушке, родил наследника и быстро развёлся. Он опять появился в моей жизни и предложил быть вместе, но теперь без условия родить сына.

– А вы?

– Я?! – поправила прическу Яна. – Скажите, как можно относиться к человеку, который так обращается с женщинами? Женился, добился своего – ему родили наследника – и отвалил. Как говорится – все свободны! Это нормально? Он же предал женщину, которая доверилась ему и родила от него. Карл – предатель.

– Бог велит прощать, – встрял металлический ящик.

– Я не могу. Нет, я простила, я готова была по дружески, но Карл не согласился. Ему требовалось большее, а я уже не могла. Не могу я ложиться в постель после других женщин. Такой вот минус характера.

– И вы были одна? Страдали? – догадалась психолог.

– Страдала? Чего ради? – удивилась Цветкова. – Я могу страдать от ревности, но это пока я в отношениях с мужчиной… Если я его отпускаю, то и из сердца, и из души отпускаю, и мне уже всё равно. Не люблю – не ревную. Даже рада, если бывшие мои мужчины счастливы. Вот и Ричард всё же нашел себе добрую, домашнюю Людмилу и радостно живёт с ней. Моя вина за его разбитое сердце отступает, ведь сердце продолжает любить, значит, оно не совсем погибло?

– Вас задевает, что мужчины, которые вас любили, находят других женщин? – Ольга Аркадьевна посмотрела на Яну.

– Нет.

– Правда… Кошмар… – скрипнул агрегат.

– Заткнись!

– Грубость!.. Хамство!.. – не сдавалась машина.

– А знаете почему? – прищурилась Яна.

– Хотелось бы…

– Они по-прежнему любят меня, но им тоже надо как-то жить, – ответила Цветкова.

– И сколько у вас было мужчин? – спросила машина.

– Не сильно ли вы зациклились на моей личной жизни? Это каким образом поможет моему резюме, которое я не собираюсь составлять? Я словно в театре абсурда, – поджала губы Цветкова. – Да, мужчины у меня были… Я же живая женщина… Пока…

– Почему «пока»? – поинтересовался агрегат.

– А ты, парниша, умнеешь на глазах. Оговорка по Фрейду. Да, я сейчас влюблена. Моё чувство – это не как поездка в сказочном кабриолете к тёплому морю, а как дикая езда на байке с чувством, что вот-вот вмажешься в каменную стену… Моего любимого зовут Мартин Романович Вейкин. И я хочу за него замуж. Странно, что ты железяка, не отмечаешь, что снова слышишь не имя, а набор звуков. Мартин – самый лучший мужчина на свете. Он, словно ветер, поднял меня на сильных крыльях к небесам. Он – моё солнце, моя улыбка, моя жизнь.

– Он ветер? Ураган? – уточнила Ольга Аркадьевна.

Яна смерила ее странным взглядом.

– Он – воздушная стихия, он – огонь. Мартин живёт так, словно каждый день – последний, и меня без остатка сжёг до последней молекулы. В нём сошлось всё, что я, как в мозаике, собирала в других мужчинах. Я не думала даже, что такое возможно, ведь я не молоденькая девчонка. Он добр, остроумен, сексуален, умён. Он надёжен, как крепость, и умеет рисковать. У него самые лучистые и темные глаза на свете, густые, вьющиеся локоны темно-каштанового цвета и родное лицо с высокими скулами и родинками… Он – чудо, он поцелован богом солнца и мной…

– Вы были вместе? – прервала психолог панагирик.

– О, да…

– И что опять не так?

– Мой характер. Я никогда не связалась бы с женатым мужчиной и не стала бы разрушать семью.

– Он оказался женат? – ахнула Ольга Аркадьевна.

– Он не знал этого… когда мы были вместе. Его жена Настя погибла шесть лет назад до нашей встречи. А оказалось, что она все эти годы провела в руках маньяка. Бедную женщину с моей помощью спасли, конечно, в жутком физическом и психическом расстройстве. Семья воссоединилась. Мартин был раздавлен, он не знал, что делать, как поступить. Я избавила его от этого мучительного выбора. Я ушла. Соперничать с женщиной, которая прошла ад и выжила, благодаря мыслям о муже? Я, конечно, та еще штучка, но я не монстр.

– И вы любите Мартина до сих пор?

– Я люблю впервые в жизни и буду любить его всегда, – заявила Цветкова совершенно твёрдо. Ну же… подтверди, железяка. А почему устройство молчит? – возбуждённо спросила Цветкова, взглянув на застывший квадратный ящик.

Ольга Аркадьевна метнулась к машине.

– Дьявол! Что это… – Она принялась нажимать на какие-то кнопки, включать и выключать тумблеры, стучать по машине рукой. – Он отключился. Нет, всё серьёзнее… Чёрт! Вы сломали наш прибор!

– Я? Сломала? – вытаращила глаза Яна. – Не вы ли лупили машину всё время под столом ногой?

– Господи, впервые такое! Извините, но заключение вы сегодня не получите! Сейчас я вызову специалиста, а заключение мы вышлем по почте, – побледнела психолог.

– Очень буду ждать. А то без вашей бумажки ни резюме написать, ни анкету заполнить. А еще я позвоню подруге и, конечно, выскажу ей всё, что думаю о вашем бесполезном сеансе выворачивания души наизнанку, – сказала ей Яна, встала и с гордо поднятой головой вышла из этого странного кабинета.

Глава 2

Перед майскими праздниками Яна встретилась со своей подругой Асей в кафе, где они частенько встречались во время обеда.

Ася вздохнула:

– Смотрю я на нас… Работа, работа… А ведь знаменателем надо ставить «жизнь проходит… жизнь проходит…»

– Нет! – сразу же прервала ее Яна. – Трудоголик у нас – это ты! Я отношусь к служебным обязанностям явно не с таким рвением.

– Можно ли быть хозяйкой стоматологической клиники, отвечать за здоровье пациентов и не быть при этом трудоголиком? – удивилась Ася. – Я боюсь за доверившихся тебе пациентов.

– Представь себе – можно! Если у тебя отменный коллектив, все врачи – профессионалы высокого класса и ты можешь доверять своим сотрудникам больше, чем себе, то всё будет хорошо. У нас дружный коллектив, почти семья. Никто не ворует, нет никакой текучки. Я могу быть спокойна, даже если сама на работу не выхожу. Приём больных я давно не веду, а административные и бухгалтерские дела вместе со мной очень хорошо решает бухгалтер клиники; так что если меня нет, то… ничего не остановится.

– Хорошо тебе, сама себе хозяйка, а я человек системы. Назначен суд у твоего клиента ровно в одиннадцать такого-то числа – будьте любезны не опоздать. И никто взамен меня – адвоката – не придёт. Я гонорар получила, и, будь любезна, отработай его, – пожаловалась на свою судьбу Ася.

Ася Юрьевна Кудина была очень хорошим адвокатом. Выглядела она обычно на все сто. Деловой стиль в одежде подчёркивали строгое каре, светлые шёлковые блузки, фирменные костюмы и изящные туфельки. Она пользовалась повышенным вниманием мужчин и не пренебрегала любовными связями как с солидными мужчинами, так и с пылкими юношами, среди которых попадались и альфонсы.

В компанию подруг затесался и дружил с ними один неординарный человек, майор, сотрудник полиции. Звали его Виталий Николаевич Лебедев. Был он не женат и не очень презентабелен внешне – очень тщательно следить за собой у него просто не хватало времени. Ася над ним частенько подтрунивала: «сыщика ноги кормят», а он огрызался, называя ее «адвокатурой, которая вредит обществу» и отпускает преступников на свободу. Отношения между ними были странные.

А вот к Яне Цветковой Виталий Николаевич давно и безуспешно питал очень сильные чувства. Сначала он тоже думал, что Цветкова для него своеобразная «чёрная метка» – где бы она ни появлялась, всё время что-то случается криминальное. Или того круче – Цветкова обязательно самым неожиданным образом проходила свидетельницей. Лебедев краснел, бледнел, злился, у него поднималось давление. Следователю казалось, что в следующий раз, когда он увидит Яну, его просто хватит удар. Но постепенно, то ли он попривык, то ли закалился, но все сдвиги вегетативной системы Виталий Николаевич для себя объяснил любовными чувствами, в которых он сам себе боялся признаться.

Яна – женщина красивая, очень эмоциональная, яркая, самодостаточная. Себя же Виталий Николаевич высоко не оценивал. Мать с детства внушала ему, что в жены надо брать женщину спокойную, без особых затей, чтобы сидела жена дома и варила борщ. Представить себе именно в такой ипостаси Яну было, конечно, невозможно. Но взгляд от нее отвести тоже было невозможно, вот следователь и нафантазировал себе пылкую любовь.

Был даже момент, когда Яна решила спрятаться от своей страсти к Мартину, который был надёжно женат, и выйти замуж за Виталия Николаевича, чтобы зажить с ним по-человечески. Без взаимных страстей, но с обоюдным уважением. Будучи замужем, Яна изменять супругу не станет, совесть не позволит, так она постепенно и забудет Мартина. Ну, это она так думала. Они с Виталием Николаевичем даже отметили помолвку, которая создала, как водится, кучу проблем. Во-первых, следователь очень сильно обрадовался и воспылал к Яне такими чувствами, которых она от него в спокойном, тихом браке не ожидала. Казалось, ему всё равно, что невеста-то его не особо привечает, вернее, совсем не любит. Во-вторых, Яна поняла, что ее любовь к Мартину никуда не девается и не денется. А присутствие нелюбимого мужчины рядом доводит ее до нервного стресса и делает ситуацию абсурдной донельзя. И было еще одно обстоятельство, которое накалило и без того взрывоопасную ситуацию, – дорогая подруга Ася приревновала Лебедева к Яне! Оказывается, она всё это время сохла по нему. Яна просто не знала, что ей делать в такой ситуации.

– Извини, Ася, я не знала, что ты влюблена в него… Я бы не стала тебе плохо делать, – говорила Яна Асе.

– Я и сама не знала, что я влюбилась, как дура. Теперь понимаю, что это уже давно произошло. А вот как так получилось, не понимаю. Всё подкалывала его, а тут представила, что он женится, и плохо стало. Это ты меня извини. Сорвала вам всё, – извинилась Ася. – Женитесь, я слова не скажу! Что толку, если ты откажешься? На мне-то он не женится всё равно. Он тебя любит, и, похоже, уже давно. А так снова останется один и будет несчастлив. Говорят, если любишь, то надо желать любимому счастья. А счастье Виталия – это ты, вот я ему тебя и желаю.

– Ты сама себя слышишь? Ты должна бороться за любимого! Я думаю, что Виталий сильно заблуждается на мой счёт. Он когда-то влюбился в красивую картинку, чем-то вот поразила я его. Да, я женщина неординарная, могу разнообразить сильными эмоциями серые милицейские будни и дать фору женщинам-полицейским в форме. Вот он и возомнил себе, что у него ко мне любовь! А по большому счёту, что между нами общего? Какая из нас семья? А вот ты и он – идеальная пара: и работаете в правоохранительной системе, и поговорить будет дома о чём. Ты – дама серьёзная, обстоятельная. Виталий за тобой будет сыт-пьян и обут-одет, и ты будешь как за каменной стеной! – горячилась Яна.

– Жалко, что Виталий этого не понимает, – вздохнула Ася.

– Так он уже закоренелый холостяк! Дундук! Его надо в ежовые рукавицы брать, чтобы не вывернулся.

– Я же, дурёха, призналась ему, что влюблена! Такого позора я давно не переживала. Он покраснел, потом побледнел, посмотрел на меня округлившимися глазами, а сказать ничего не смог – слов у него не было.

– Потому что не ожидал! Ты тоже, прямо в лоб! Кто же так делает? Надо же женскую хитрость проявлять! Потихоньку-полегоньку соблазнять, пирожками домашними подкармливать… Помогать советами, участие проявлять, его делами интересоваться так, как будто у тебя своих проблем нет. Ты должна быть в его жизни незаменимой! Точно! Он же такой моралист! Ну, а если тебе удастся затащить Лебедева в постель – финита ля комедия! Он обязательно на тебе женится, можешь не сомневаться. Это же всё, Аська, азбучная истина.

– Твоими бы устами, да мёд пить… А я не знаю, как мне к нему приступиться. Он только на тебя и смотрит, – вздохнула Ася.

– Всё в наших руках. Давай вместе за него возьмёмся. Он должен чётко себе уяснить, что я ему не подхожу ни по каким статьям. А ещё что он – настоящий осёл, раз всё это время не замечал, какое с ним сокровище рядом! Я же тебе помогу, я тебя не брошу, и ты можешь быть уверена, что я обязательно что-нибудь придумаю. Он обо мне и думать забудет, честное слово. Так что не печалься, подруга дорогая. Виталий будет или твой, или ничей! Аминь!



На праздничные весенние дни Ася предложила Яне поехать к ней на дачу, чтобы там весело провести время.

– Пригласи и Виталия Николаевича! Он же всегда с нами отмечал! – тут же посоветовала Яна.

– В последнее время он как-то меня избегает… Я звоню, приглашаю его на разные мероприятия, а он ссылается на тотальную занятость.

– Это из-за меня! Не бери на свой счет! Переживает, что наша с ним помолвка так и не переросла в свадьбу. Ему как-то неловко в моем присутствии, я заметила, – ответила Яна и сама вызвалась: – Хочешь, я приглашу его на дачу?

– Да, давай ты, – обрадовалась Ася.

Яна быстро набрала номер и замерла.

– Абонент временно недоступен. Странно…

Она в течение часа набирала номер Виталия, но тщетно.

– Нет, ты посмотри на него! Он звонок сбрасывает! От меня?! Может, мне помощь нужна! Как так можно? Друг называется!..

– Не хочет он больше с нами видеться. Обиделся, – вздохнула Ася.

– Я это дело так просто не оставлю! – не на шутку разобиделась Цветкова и принялась звонить на работу Виталия, в следственный комитет.

– Могу я поговорить с майором Лебедевым? – ледяным тоном спросила она.

– Виталием Николаевичем – следователем по особо важным делам? – уточнил суровый мужской голос.

– Именно! – подтвердила Яна.

– А кто его спрашивает?

– Яна Карловна Цветкова, он меня хорошо знает.

– Минуточку.

В аппарате что-то защёлкало, затикало, прошло время и голос вернулся:

– Гражданка Цветкова, следователя нет на месте. Когда он будет, пока неизвестно. И у вас устаревшие сведения – Виталию Николаевичу Лебедеву было присвоено звание подполковника.

– Когда?! – оторопела Яна.

– Два месяца назад. Всего хорошего.

Яна смотрела на телефон так, словно он только что плюнул ей в лицо.

– Что? Что тебе сказали? – встревожилась Ася.

– Он мой звонок скидывает, и на работе ответили, когда я назвала своё имя, что его нет. Врут, наверное. Он что, с ума спрыгнул? Мы столько лет дружим!

– Это ты дружишь, а он любил тебя всё это время! Вот и не выдержал больше.

– Хватит паниковать! Ты-то ему чем помешала? Он мог хотя бы поговорить с нами, а не сбрасывать звонки как подросток? Думаю, что ситуация еще хуже, чем мы себе представляем, – вздохнула Яна.

– Ты что имеешь в виду? – У Аси от волнения даже голос дрогнул.

– Он давно на нас плюнул, Асенька! Лебедев уже несколько месяцев как подполковник, а с нами не отметил, не проставился! Даже нам не сообщил! Обидно-то как! – воскликнула Яна, стуча кулачком по столу, чуть не разбрызгивая кофе из чашки.

– Подполковник? Я так рада за него! – Ася умиленно сложила руки. – Он так долго ждал повышения…

– И он его заслужил! Знаешь, ты тут еще посиди, доешь наши любимые эклеры, а я сгоняю в одно место! – взяла свою сумочку Яна.

– Может, и я с тобой? – привстала со своего места Ася.

– Не надо! Я виновата, я и поеду! Пожелай мне удачи!

Яна выпорхнула из кафе и направилась к своему красному «Пежо». С этой машиной чудесно гармонировали её яркая губная помада и алые туфли на высоких каблуках. На Яне была короткая узкая юбочка цвета крем-брюле и просторная блузка из натурального шёлка в чёрный горошек. Некоторые горошинки были прошиты стразами. На руках у неё звякали кольца-браслеты, на шее красовался крупный кулон, а пальцы отягощали массивные перстни. В этом наряде была вся суть Яны. Красный «Пежо» был не первым ее автомобилем, но она никогда не меняла ни марку, ни цвет машины. Общественным транспортом Яна не пользовалась, так как неизменно вызывала повышенный интерес пассажиров к своей персоне, чем была очень недовольна. Первый «Пежо» погиб, но спас ей жизнь, и Яна хранила этой марке верность, хотя могла позволить себе автомобиль более высокого класса. «Тебе бы такое же постоянство с мужчинами, – как-то даже отметила Ася. – Цены бы тебе не было. И Карл, и Мартин по одному только твоему щелчку подарили бы какую хочешь машину: “Мерседес” с бантиком или “Порше”». – «Не надо мне ничего. Меня всё устраивает», – отмахивалась Цветкова.

– Ну что, малышка, едем в следственный комитет поговорить с одним нехорошим дядей? – Яна села за руль, включила зажигание и тронула машину с места.

Ездила она, несмотря на всю свою взбалмошность и темперамент, достаточно аккуратно и внимательно, потому что знала себя. Правила хорошего вождения преподал Яне ее бывший муж Ричард, который тоже был аккуратистом за рулем. В отличие от Мартина, который ездил всегда с какой-то запредельной скоростью, просто летал, но это у него получалось очень элегантно. Он никому не мешал, никого «не подрезал». Яна видела его права и удивилась: у Мартина был допуск к управлению всеми видами транспорта, начиная от мотоцикла и заканчивая пассажирским автобусом. «Зачем тебе это надо?» – спросила она. – «Для меня это важно… – туманно ответил Мартин, улыбаясь. – Ты должна быть уверена во мне, если что, я спасу тебя и под водой, и в воздухе, и на земле». – «Ты и самолётом сможешь управлять?» – решила уточнить Яна. – «Не буду врать. “Аэробусом” вряд ли. Но некоторыми видами смогу. А вот на вертолет есть профессиональный сертификат на управление», – улыбнулся Мартин.

Яна со вздохом вспомнила темноглазого красавца Мартина, всегда слегка небритого, с ямочкой на щеке и веснушками.

Около следственного управления Яна заметила припаркованную «Ауди» Виталия Николаевича. «Вот ведь паразит! Ну что же, как говорится – на ловца и зверь бежит! Не хотел по-хорошему – “получи фашист гранату”», – подумала Яна и аккуратно въехала в зад несчастной «Ауди».

Машина залилась сигнализацией. Яна вышла из «Пежо» и встала в ожидании своего друга, который так явно и нагло ее игнорировал. Неожиданно незнакомые мужчины в штатском обступили Яну с двух сторон.

– Что же вы, девушка, такая невнимательная? – спросил один. – Управляете красной машиной, чтобы вас было видно издалека, а другие машины не замечаете? Вызывайте ДПС.

– Я хочу поговорить с хозяином автомобиля. Вы кто, вообще? Может, я с ним договорюсь! – подбоченилась Яна.

– Вы бы, может, и договорились бы с этим старым волком, но боюсь, сегодня не получится, – ответил ей второй. Он подошел к машине Лебедева, неуловимым движением открыл капот его машины и что-то сделал.

Машина перестала тюлюлюкать.

– Вы что творите? – подлетела к нему Яна.

– А что, мы должны эти вопли слушать, пока не разрядится аккумулятор?

– Так хозяин вышел бы и отключил, – хлопнула ресницами Яна.

– Что здесь происходит? – подбежал к ним третий молодой человек и замер. – Яна Карловна? А вы тут что делаете?

Это был Иван Стеблов, следователь из отдела подполковника Лебедева, и, конечно, Яну за многолетнюю дружбу с Виталием Николаевичем он очень хорошо знал.

– Вот неудачно пришвартовалась, Ваня, – вздохнула, опуская глаза, Цветкова.

– Ты ее знаешь? – спросил один из штатских. – Тут ДТП…

– Да какое ДТП? Мужики, вы что? Царапинка небольшая… Это очень хорошая знакомая Виталия Николаевича.

– Правда? Надо же какое совпадение! И машина его!

– Ребята, всё нормально, я всё улажу. Клянусь, Виталий Николаевич, если бы был здесь, сказал бы то же самое. Только машину его надо будет отогнать во внутренний двор. Но это я тоже организую, – пообещал Иван.

Мужчины неохотно отступили и скрылись за дверями следственного управления.

– Спасибо, Ванечка. Надо бы мне сказать, что я «поцеловала» машину Лебедева случайно, но не скажу. Я это сделала сознательно, – призналась Яна.

– Зачем? – удивился Иван.

– Так он на мои звонки не отвечает…

– Вам?! – вскинул брови Стеблов. – Да он даже в голосе меняется, когда с вами разговаривает.

– Вот и хочу спросить, – вздохнула Цветкова, – что изменилось-то?

– Так нет его в управлении.

– Правда, нет?

– Яна Карловна, я бы не стал… – заверил ее Стеблов. – Проблемка тут нарисовалась… Вам я, думаю, доверить можно.

– Да я ради Виталика!.. Что случилось?! – Яна схватила Ивана за руку. – Пожалуйста! Он же мой друг, ты знаешь!

– Знаю я, Яна Карловна…

– Да можно просто Яна и на «ты»! Ну?

– Запил он, – понизил голос Иван. – Прямо на работе и начал… Его отправили домой от греха подальше. Без машины.

– И сколько уже?

– Неделя…

– И никто не сообщил!

– Кому? Он – одинокий человек, – возразил Стеблов. – Мы с ребятами приезжали к нему, он дверь не открыл.

– «Мы с ребятами…» – передразнила Яна. – Человек, может, умирает. Его спасать надо, а вам всё равно! – Она легонько оттолкнула Ивана, села за руль своего автомобиля и дала по газам.

Глава 3

В этот день сантехник Григорий приступил к своим обязанностям с очень больной головой. Руки дрожали, в затылке пульсировало. Он понимал, что здоровье у него с годами не прибывает, а вот количество принятого на грудь, наоборот, увеличивается. Откуда быть отличному здоровью?

Людмила Павловна, начальница Григория, постоянно делала ему замечания, но Григорий чувствовал себя уверенно. Работать на таком большом участке всё равно было некому. Был у Григория напарник, но он мог только выполнять незначительные поручения и правильно подавать инструмент, так как плохо знал русский язык и делал всё ужасно медленно.

Вот и сегодня Людмила Павловна скорчила недовольную мину.

– Гриша, побойся бога! Что за запах? В подсобку не зайдешь! Ты что, похмелялся?

– Ну что вы такое говорите, Людмила Павловна? Утро же! Полно работы!

– Запах откуда?! – напирала грудью начальница.

– Так вчера чуток принял. А что? Вечером я, после трудовой вахты, имею право на заслуженный культурный отдых. И хватит уже на меня шипеть, словно на сковородку плюнули! Голова раскалывается! Дома жена пилит, здесь – вы! Мне куда деваться-то? Что у нас сегодня?