– Мартин! Дружище! Давно я тебя не видел. Куда пропал, красавчик? Чертяга! – обрадовался Олег.

– Привет! – обнял друга Мартин, хлопая его по плечу. – Спасибо, что подождал, извини.

– Да какие вопросы? Ты же меня знаешь! Проходи! Сейчас весело полетим. Я тут уже принял на грудь. Сам понимаешь, бизнес – дело нервное, иногда «по-сухому» не получается.

Олег провёл Мартина в салон, оборудованный словно дорогущий бар в шикарном ресторане или в холле фешенебельного отеля. Приглушенный свет, дискотечная подсветка. И даже джакузи, в котором сидели двое мужчин.

– Мама дорогая! – осмотрелся Мартин.

– А то! – Олег горделиво приосанился. – Знакомьтесь. Это Мартин – мой кореш! А это Игорь – главный бухгалтер, от которого зависит мое материальное благополучие, и Семён – начальник отдела валютных операций. – Олег и подтолкнул Мартина в спину. – Раздевайся и ныряй к нам, взлёт в джакузи – это улёт! Нормальный каламбур!

– Ну, вы, ребята, даёте! – Мартин понял, что отрываться от коллектива не стоит. Тем более что мужики уже совершили взлёт и посадку. Он разделся до трусов и в буквальном смысле влился в ансамбль.

– Из военных, что ли? – поинтересовался бухгалтер Игорь. – Мамоном еще не обзавёлся. Подтянутый.

– В прошлом, – ответил Мартин.

Олег разнёс всем напитки, вспомнив, что Мартин предпочитает французский коньяк.

– За знакомство! Ну, чтобы мягко сели!

Когда самолёт выровнялся, они выпили ещё по одной.

– А теперь, мальчишки, приятный сюрприз для вас. Девочки, заждались?! – крикнул он кому-то. – Выходите!

Шторки разъехались, и в салон вышли, мило улыбаясь, фактически голые девушки в количестве трех штук.

– Привет! – хихикнула темноволосая с конским хвостом на затылке.

– Вот это да! – приосанился Семён. – Давайте, рыбки, ко мне ныряйте.

Девушки не заставили себя ждать и через секунду джакузи огласили радостные крики и шлепки.

Олег подмигнул Мартину:

– Прости, друг, нас четверо, а девок только три. Но выбирай любую – будет твоя.

Мартин не ожидал такого поворота событий и явно напрягся.

– Спасибо, Олег. Тронут. Но такую жертву я от тебя не приму.

– Всё лучшее – гостям, – не согласился с ним Олег.

– Ты почему такой напряжённый? – прижалась к Мартину пышногрудая брюнетка. – Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься, но я против случайных связей, – отшутился Мартин.

– Значит, не нравлюсь… Не бойся, малыш, я за защищённый секс… – Девушка попыталась поцеловать Мартина.

Тот ловко вывернулся, и брюнетка обиженно надула накаченные губы, похожие на утиный клюв.

«Что за день у меня сегодня? – подумал Мартин, вылезая из джакузи и накидывая белый махровый халат. – Просто фантасмагория какая-то».

Игорь увёл свою партнёршу за раздвижные шторки. Олег распахнул брюнетке свои объятия:

– Иди ко мне, девочка моя. У тебя же почасовая оплата, отдыхай! Денежки получишь, как договорились.

Брюнетка оживилась и прильнула к Олегу.

– Я тебе, котик, нравлюсь? А ты мне очень… Не то, что некоторые… – покосилась она на Мартина.

Мартин сделал вид, что не замечает ее в упор, он налил себе в бокал коньяка и уставился в иллюминатор. Весёлая возня, дикий хохот и визг девушек не отвлекали его от грустных мыслей. Он вспомнил свою женитьбу на Насте – тихой и поначалу разумной девушке, с которой всё же совместная жизнь не получилась. Вспомнил свои многочисленные романы с разными девицами, но все они казались ему пустыми и поверхностными. Он терпеть не мог грудастых кукол, накаченных силиконом, с переделанными – почти всегда неудачно, – глупыми лицами, похожих на аляповатые китайские фигурки. Просыпаясь с такой девицей, он в первую минуту пробуждения боялся увидеть на подушке отклеенные накладные ресницы, клок нарощенных синтетических паклевидных волос или брошенный на пол лохматый кучерявый парик.

Встретив Яну Цветкову, Мартин некоторое время держался напряжённо и отстранённо, так как не мог поверить, что это женщина – его судьба. Она была естественная, весёлая, очень живая и непосредственная. Временами казалась ураганом, дикой кошкой, а порой – нежным ласковым котёнком. С Яной никогда невозможно было находиться в покое – она была непредсказуема и непостоянна, как весенняя погода. Стройная фигурка Яны сводила Мартина с ума, а некоторая, мягко говоря, экстравагантность в одежде вызывала искренний восторг. Яна была роковая женщина, женщина – мечта.

От мыслей о Яне его оторвал возглас Олега:

– Ты, Мартин, наверное, нас осуждаешь! – сказал его друг. – А ведь в молодости куролесил почище нашего.

Брюнетка снова решительно двинулась к Мартину, но Олег ее остановил, придержав за руку.

– Да оставь ты его в покое. Видишь, человек не в настроении. Не стоит быть такой навязчивой, крошка.

– Он мне нравится, – возразила девушка. – Такой красавчик! Как в кино.

– Может, хватит меня обсуждать в третьем лице? Займитесь лучше друг другом, у вас есть двадцать минут, – ответил Мартин.

– А давайте выкинем его из самолета? – внезапно предложил Семён и пьяно хихикнул. – Чтобы не был таким снобом.

Олег широко улыбнулся.

– Ой, не советую тебе, Сеня. Он нас всех разнесёт по кочкам. Спецслужба всё-таки, и спортивное прошлое. Сами вылетим из самолёта, как стрижи.

Мартин снова отвернулся к иллюминатору. Он уже горько жалел, что согласился совершить перелёт в компании своего друга. Лучше бы поехал на «Сапсане».

– Ребята, плохо! Мне плохо! Помогите! – Из кабины пилота вывалился парень в форме и повалился навзничь на пол.

На секунду воцарилась мёртвая тишина, а потом девицы завизжали. Мартин кинулся к лётчику, расстегнул ему ворот и попытался нащупать пульс. Бледный как полотно пилот тихо стонал, покрылся холодным липким потом, лицо его перекосилось. Он закатил глаза.

– А в кабине-то никого! – заголосил Олег.

Девушки впали просто в истерику, сбились, как овцы, в кучу и визжали, не переставая.

– Иди сюда! – приказал Мартин Олегу. – Подними ему голову и положи повыше! Держи, говорю! У человека, похоже, инсульт.

Мартин метнулся в кабину, уже сползая по стенке, потому что самолет резко накренился влево. Он сел в кресло пилота и принял управление самолётом на себя. У Мартина был свой самолёт, и он мог им управлять. Он прекрасно знал, что основной орган управления – это штурвал. Чтобы поднять нос самолёта, необходимо тянуть штурвал на себя, если надавить от себя, то нос будет опускаться и самолёт начнёт пикировать. Педали следует использовать на взлёте и при посадке, при разбеге и при пробеге по взлётно-посадочной полосе. Он связался с землёй и получил разрешение на посадку.

В салоне самолёта царил неописуемый хаос. Вода из джакузи выплеснулась на пол и все вещи намокли. Девицы бились в истерике, а пьяные друзья Олега держались за сердце. Лётчик не шевелился. «Скорая помощь» фактически понадобилась всем.

– Хорошо, что мы не выкинули его из самолета. Хоть и не был Мартин компанейским парнем, но все-таки пригодился, – пошутил Семён – начальник отдела валютных операций, когда его сажали в карету «Скорой помощи!

По лицам работников аэропорта было видно, что им очень надоели «частники» с их вечными происшествиями. Мартин дал объяснение в полиции и отправился искать такси, так как после этого происшествия у него мелко тряслись руки.

Мартин не поехал в отель, он сразу же отправился домой к Яне, так как безумно соскучился по ней, хотел видеть, желал сообщить, что получил развод. Мартин не допускал даже мысли, что Яна могла за это время увлечься кем-то другим, что она его не дождалась.

Агриппина Павловна встретила Мартина, как всегда, с каменным выражением лица. Предложила чай с плюшками. От чая Мартин отказался и спросил, где Яна.

– Яна с друзьями уехала к Асе на дачу. Все-таки майские праздники. Зачем торчать в Москве-то? – туманно объяснила Агриппина Павловна и дала адрес.

Мартин снова вызвал такси и отправился на дачу к Асе. А дальше уже известно, что Мартин учинил драку, получил по голове и решил снять номер в отеле, чтобы переночевать, а утром вернуться в Питер. Он шёл по пустынной дороге, его мутило и качало из стороны в сторону, а силы неумолимо покидали. Неожиданно показалась машина, и Мартин вскинул руку, чтобы остановить ее. Водитель притормозил и согласился отвезти Мартина в Москву. Мартин сел на заднее сиденье и мгновенно поплыл и провалился в тёмное забытьё.

Растормошил его водитель, которому почему-то немедленно понадобилось, чтобы Мартин авансом оплатил всю поездку.

– Эй, уважаемый! – пихал Мартина водитель, открыв заднюю дверцу. Я бы хотел, чтобы ты сначала расплатился, а то, может, я тебя и живого не довезу. У тебя вся голова в крови. Эй, давай, давай, приходи в себя!

Мартин устало открыл глаза.

– Не беспокойтесь, я платежеспособен. Кровь эта – моя, случайно затылок расшиб.

– Ты себя видел? – внимательно пригляделся водитель. – Краше в гроб кладут, – пояснил он свое опасение. – Тебе бы, дорогой, в больничку надо.

– Я против больнички… Мне надо просто отдохнуть. День тяжёлый выдался. До Москвы еще далеко? Мне бы в гостиницу… – И Мартин снова поплыл, теряя ясную мысль.

Водитель резко тряхнул его за плечо.

– Эй, молодец, послушай! Здесь совсем рядом шикарная турбаза, там бы и переночевал. А утром в Москву.

Он хотел как можно скорее избавиться от Мартина, боялся, что тот не доедет до Москвы живым.

Мартин задумчиво посмотрел на тёмную дорогу. В голове гудела чёрная пустота, перед глазами плясали мошки, а во рту чётко ощущался вкус крови. Он мотнул головой и с трудом сказал:

– Прошу вас, отвезите меня на турбазу, мне очень плохо… – и снова беспамятство поглотило его сознание.

Сколько прошло времени – Мартин не знал. Он снова выплыл из дурноты и понял, что машина стоит. Мартин разлепил спёкшиеся губы и спросил:

– Приехали? Сколько с меня?

Водитель повернулся к нему и сказал:

– Да, это турбаза. Сейчас помогу тебе выйти.

Он обошёл машину и открыл заднюю дверцу. Мартин с трудом вылез из машины, сунул руку в карман джинсов, вытащил бумажник и открыл его.

– Так сколько я вам должен?

Водитель кашлянул и назвал несуразную сумму:

– Так это… двести рублей.

Мартин не успел удивиться, как резкий свет фонарика ударил его по глазам и ослепил. Он инстинктивно зажмурился, отвернулся и получил монтировкой по затылку – второй удар за непродолжительное время. Свет фонарика резко переместился в его голову, вспыхнул и потух вместе с сознанием.

Глава 10

Яна вышла во влажную, напоённую волшебными запахами свежей зелени и тёплой земли майскую ночь. Где-то в высокой кроне раскидистого дерева, шелестящего от порывов ветерка тёмной листвой, щелкал-заливался соловей, и Яна остановилась, глубоко вдыхая чистый, прозрачный воздух. Неяркая луна, изредка прикрываемая набегавшими нечёткими ночными тучками, освещала каменистую дорожку, которая вела между дачными домиками в поле и к неглубокой деревенской речке, поросшей осокой и камышом.

Яна поднялась на невысокий бережок и замерла. Вода струилась по каменистому дну журчащим лунным блеском и расходилась у крупных камней кругами.

Мокрая от росы трава намочила ей сапоги и подол несуразного плаща, который тут же начал прилипать к ногам. Яна зябко повела плечом. Мысли о Мартине не давали ей покоя. Она смотрела в тёмную ребристую гладь речной воды, словно пытаясь понять, куда мог уйти её любимый человек, о котором она в последнее время думала почти непрестанно.

Яна присела на корточки и опустила ладонь в холодную воду, вспоминая чудесную ночь, которую они с Мартином вот также провели в деревенской тиши. Она любила его, а он её, и это было незабываемо.

Рядом раздался лёгкий плеск – это шлёпнулась в воду лягушка, притаившаяся в траве. Неумолкаемое лягушачье пение наводило на мысли о давно прошедшем детстве, и сердце Яны сладко заныло от воспоминаний. Этот речной пригорок вызывал в её наболевшей душе состояние глубочайшего мира и вместе с тем удивительное желание, что если ей и приведётся умереть, то только здесь, на этом речном пологом бережке среди высокой влажной осоки.

Время тянулось очень странно, словно в сказке «Алиса в Стране чудес». Иногда Яне казалось, что прошло совсем немного времени, иногда, что она провела здесь, у речки, целую вечность. Ей захотелось плакать, и она решила вернуться.

Яна прошла мимо тихих спящих дач с изредка взлаивающими собаками, которые тут же замолкали, когда её шаги стихали вдали. Вот и соседняя дача, которую снимает человек по имени Михаил Иванович.

Яна увидела, что калитка в сад приоткрыта и, сама не понимая почему, решила войти. Она вошла в мокрый от росы сад и посмотрела на тёмные окна дома. «Спит, наверное», – подумала Яна о соседе и решительно направилась к большому сараю, около которого возвышалась большая поленница дров. Почему-то ей пришло в голову, что Мартин не уехал, а решил переночевать в соседском сарае. А что? Это было вполне разумное решение. Зачем тащиться на ночь глядя в Москву, ведь ночи в мае такие короткие…

«Сейчас он меня согреет, сейчас я почувствую его родной запах. Как же я скучаю по Мартину!» – Яна скрипнула дверью сарая и оказалась в кромешной темноте. Она постояла немного, чтобы глаза привыкли к мраку, потом распахнула пошире обе створки двери, чтобы впустить в сарай лунный свет, и сделала несколько неуверенных шагов вперёд.

– Мартин? – нерешительно позвала она в темноту, но ответом ей была тишина. Только где-то под сеном возились и попискивали мыши.

По спине Яны пробежал холодок страха, она почувствовала себя очень неуютно и даже вздрогнула.

– Мартин, ты здесь? Мне страшно…

Яна шагнула в глубину сарая и тут же наткнулась на какой-то предмет. Она присела и нащупала что-то круглое и… жуткое! Негромко вскрикнув, она вскочила. Сердце, гулко стукнув, заколотилось в груди как сумасшедшее, а в голове пронеслось: «Это человеческая голова! Мамочки-и!»

Обезумев от страха, Яна ринулась из сарая и тут же застыла на месте. В распахнутых дверях высилась чёрная мужская фигура. Луна светила человеку в спину, делая его фигуру зловещей и нереально кошмарной. Почти теряя сознание от ужаса, Яна заорала что было сил.

Мужчина шагнул к ней и остановил её дикий вопль резким взмахом руки.

– Тихо. Не шуми, – негромко произнёс он спокойно. – Хуже будет.

Яна узнала голос соседа, Михаила Ивановича.

– А я, дурак, забыл закрыть калитку на ночь. И вот вам, пожалуйста… тут же нахожу незваную гостью в сарае. Ночная птичка…

– Там, там… там чья-то… голова, – Яна открывала рот, словно задыхаясь. Ее колотила крупная дрожь.

– Тихо-тихо, девочка моя, – Михаил Иванович еще ближе приблизился к ней. – Если есть голова, значит, есть и тело?

Яна непроизвольно отступила.

– Я не знаю, – не помня себя ответила она. – Надо срочно вызвать полицию!

– Конечно-конечно! Обязательно нужно вызвать. Как же без полиции? Только давай сначала порассуждаем…

– О чём?

– О том, нужно ли торопиться.

– У вас в сарае мёртвая голова! Я сама видела!

– А вдруг тебе показалось? А ты орёшь, всех будишь. Приедет полиция и оштрафует тебя за нарушение ночного порядка.

Яна растерялась. Может, действительно, ей всё это показалось? На секунду, только на одну секундочку она расслабилась, но Михаил Иванович тут же крепко схватил её за плечи и прошипел в самое ухо:

– Какая же ты дура! Неужели я могу позволить тебе вызвать полицию? Это мой сарай!

Яна попыталась вырваться, но сосед вцепился в неё словно клещами.

– Это не ваш сарай! Вы его арендовали!

– Вот именно! И теперь несу полную ответственность за всё то, что в этом сарае происходит. Ну-ка, пошли за мной, – подтолкнул он Яну к выходу.

Яна упиралась, как могла, но Михаил Иванович зажал ей рот рукой, заломил руки и поволок в дом. Цветкова попыталась укусить его, но он больно ударил её и она смирилась. Негодяй нашёл в сенях верёвку, скрутил ей руки за спиной, открыл в горнице подпол и пихнул Яну вниз. Яна рухнула в темноту, больно ударившись о земляной пол, и застонала. Михаил Иванович спустился к ней по лестнице, держа в руке зажжённую свечу. Он поставил свечу на полку и схватил Яну за горло.

– Будешь кричать, – я тебя сразу же прикончу. Поняла? Кивни, если поняла! Вот, молодец. Ты вон какая красотка, даже убивать тебя, честное слово, жалко. И зачем ты пошла в этот сарай? Может, меня искала? Точно! Ты же знала, что я здесь живу. Что? Понравился? Я многим нравлюсь. Ты мне тоже приглянулась. Ну, так… Сделай мне приятно, малышка… – Он навалился на неё всем телом.

Яна начала сопротивляться, как тигрица. Она кусалась, царапалась, била его локтями, коленками туда, куда только могла достать. Михаил Иванович явно не ожидал такой яростной реакции.

– Ты что, стерва?! – захрипел он. – Ты что творишь? Да я тебя сейчас уничтожу!

– Попробуй, тварь! – завизжала Яна. – Загрызу!

Михаил Иванович явно выбился из сил. Он бросил Яну, отошёл в угол и сел на пустой ящик.

– Ну ты и гадюка! Завела мужика и сопротивляешься! Ну, ничего. Никуда ты не денешься…

– Ты соображаешь, что делаешь? Тебе это не сойдёт с рук. Зачем ты совершил убийство? Это из-за старинной монеты? – Яна пыталась высвободить руки, скрученные верёвкой.

Мерзавец внимательно посмотрел на Яну.

– А ты соображаешь! Сама догадалась или кто подсказал?

Яна обвела глазами тесный подпол, тускло освещённый оплывающей свечой, и усмехнулась.

– Это было предположение. Я поймала твой взгляд, когда Виталий вытащил изо рта монету. Ты был готов кинуться на него. Дорогая, наверное? Да и потом она куда-то таинственным образом исчезла. Правда, на это никто внимания не обратил.

Михаил Иванович странно посмотрел на неё, помолчал, а потом сказал:

– Хочешь услышать занимательную историю? Изволь, я расскажу. Но знай, что тебе её никому передать уже не удастся. Ты поняла?

Яна похолодела, но промолчала.

– Месяц назад я зашёл в один ломбард. Была небольшая очередь из нескольких человек. Передо мной стоял пожилой мужчина, который принёс оценщику старинную монету. Тот повертел её в руках, как-то странно посмотрел на клиента и предложил какую-то смехотворную сумму. Мужик расстроился, забрал монету, сказал, что посоветуется с женой, и вышел. Я следом за ним. Поздоровался, мы разговорились. Я сказал, что собираю старинные монеты, нумизмат, и его монета меня заинтересовала. Старик полез в карман, вытащил монету. Мы сели на скамейку, и я очень тщательно ее осмотрел. Предложил ему в три раза больше, чем в ломбарде, старик обрадовался и проникся ко мне симпатией. Я рассказал, что сейчас подыскиваю себе дачку на лето, и он предложил мне половину своего дома. Так я попал к нему в дом. Вскоре я выяснил, что эта монета далеко не единственная. Старик и старушка нашли у себя под яблоней в саду сундучок, набитый сокровищами. Старик доверился мне, как близкому человеку, потому что не знал, как поступить с найденным сокровищем и кому продать драгоценности, чтобы не продешевить. Да и государству он отдавать ничего не собирался – старой закалки был мужик. Одну монетку, затёртую и невзрачную на первый взгляд, он подарил своей соседке Марии Алексеевне. Та очень подружилась с его женой и выручала в трудную минуту. Конечно, он не знал истинной цены монеты, а она стоит баснословных денег. Я посоветовал старикам держать рот на замке, но участь их была решена. Да и зачем им такое богатство? Как пример – брошка-муха, осыпанная драгоценными камнями, целое состояние стоит, а там таких вещей целый сундук. Старикам и помидоров с огурцами на грядках хватает. Ну, что ты так смотришь на меня? Два удара топором – и я богат. И сразу отвечу на твой второй немой вопрос: совесть меня не мучает.

– Тела найдут!

– Конечно, найдут! Когда вонь пойдет! – хмыкнул убийца. – Только я уже отсюда далеко буду.

Он не подозревал, что первым в сарай завалился пьяный Григорий и уснул там в душистом сене. Сантехника не разбудили даже истошные вопли Яны. Но приближалось утро, и тела скоро будут найдены.

Яна поинтересовалась:

– Почему ты сразу не скрылся с сокровищем?

– А потому, что старики рассовали его по разным местам. Я еще не всё нашёл.

– Жадность фраера сгубила, – вздохнула Яна. – Меня точно будут искать. Я сказала, что вышла только прогуляться ненадолго.

– Раньше утра не будут. И не надейся. Подружка твоя подумает, что ты своего красавчика нашла и укатила с ним. А я видел, что он на машине уехал. Я следил за ним. Вот скажи мне, зачем ты в сарай полезла? Что ты тут потеряла? Своего Мартина тут искала? Все бабы – дуры! Да у него таких, как ты, в каждом городе целый эскадрон. Сдалась ты ему. А ты что, правда, думаешь, что он тебя будет любить до гробовой доски? И не надейся! Давай-ка, я лучше тебя поцелую…

Убийца встал и двинулся к Яне, приговаривая:

– Ну, ну… Тише, тише… Нам будет хорошо…

Яна завизжала и тут же получила такой удар по голове, что мгновенно отключилась.

* * *

Яне снился жуткий кошмар. Она спасалась от огромной океанской волны, которая накрывала ее с головой. Яна захлёбывалась и тонула. Сама не зная как, она оказалась на шатком узком мосту и попыталась перебраться с одного берега на другой. Мост раскачивало из стороны в сторону, и Яна срывалась с него в ледяную воду. Чтобы прервать мучения, она перестала барахтаться и стала медленно опускаться на дно, решив умереть. Яна почувствовала необыкновенную лёгкость и облегчение. А на самом деле она судорожно вздохнула и открыла глаза.

Несколько минут Яне понадобилось, чтобы понять, где она находится и что произошло. Она лежала на заднем сиденье машины, на вонючем гобеленовом покрывале. Нос у неё чесался, а рот был плотно заклеен. Руки оказались свободны. Машина шла быстро, но дорога была неровной. Каждая рытвина отражалась в теле Цветковой острой болью. Во рту, хоть она и не могла говорить, явственно отмечался кисловатый привкус крови. Она провела языком по нёбным поверхностям зубов, решив их пересчитать. Пустых мест Яна не обнаружила и поняла, что зубы ей пока не выбили, а только повредили слизистые полости рта, дёсен, щеки. Она чихнула. За рулём она увидела ночного убийцу.

– Очнулась? Это хорошо! – обернулся тот к ней. – Хотя, как посмотреть… – Михаил снова уставился на дорогу, крепко держа руль. – Теперь ты узнаешь, что скоро умрёшь. Куда я тебя везу? Наверное, в театр. Нет? Не думаешь так? Подпортила ты мне нервы, конечно. Весь клад я так и не нашёл. Времени до утра мало осталось. Потом бы тебя хватились. Ну, да ладно… Того, что у меня есть, мне до конца жизни хватит. И мне, и моим детям, если они у меня будут. Вот ты хочешь за меня замуж? В шоколаде будешь. Что зыркаешь глазами? – посмотрел он на неё в зеркало. – Не веришь? Да я могу целый гарем содержать. У каждой жены машина, шубы, драгоценности и отдых на экзотических островах. Заманчиво? То-то же… А теперь мне тебя придётся убить. Жалко, конечно, ты не думай, что я зверь какой-то. Но что делать прикажешь? Свидетелей я не оставляю. Решена твоя судьба, девонька, решена. Печально, конечно, мир лишать такой красоты. Слышь? Наверное, это любовь, – Михаил мерзко захихикал.

У Яны от ужаса и омерзения потемнело в глазах. Она застонала.

– Мычи-мычи теперь. Уже приехали.

Она холодными руками оторвала от рта липкую ленту и закричала. Михаил остановил машину, и снова повернулся к Яне.

– Кричи! Кричи! Место тут глухое, бывшая скотобойня со скотомогильником. Хорошее место, чтобы закончить свой путь такой тёлочке, как ты. Ну-ка, давай вылезай! – Михаил грубо потянул ее за руку из машины.

Совершенно обессиленная Яна уже не могла оказывать убийце сопротивление. Силы покинули её, и она покорно шла навстречу своей гибели. Она была словно лёгкий мотылёк, которого накрыли банкой и который без толку бьётся о толстое стекло.

– Не надо! Отпусти! Пожалуйста! Помогите! Сволочь! – молила Яна.

Михаил остановился, перевёл дух и вдруг очень резко прижал её к себе, впившись в губы. Он так яростно её поцеловал, что Яна даже задохнулась. После этого Михаил отстранился и резко толкнул её. Яна вскрикнула и полетела куда-то, словно тряпичная кукла, задыхаясь от ужаса и вони.

Глава 11

Мартину в нос резко ударил едкий запах, словно в лицо плеснули нашатырём. Он сильно ударился головой и плечом. «Это хорошо, что я чувствую боль, значит, я жив», – подумал Мартин и открыл глаза.

Он лежал в густой вонючей жиже. Скрипя зубами, Мартин привстал и осмотрелся, чувствуя, как по шее течёт кровь из вновь разбитого затылка. Рукой он пошевелить почти не мог.

В мутноватом рассветном свете он разглядел, что находится в каком-то бетонном колодце, довольно широком, дно которого залито липкой грязью. Вонь стояла невыносимая. Мартин решил, что это выгребная яма и застонал. Наверняка выбито плечо из сустава. Найти место, где смрадной жижи было поменьше не представлялось возможным. Она ровным слоем покрывала весь этот кратер. Странно, что при падении он не захлебнулся – ему просто повезло.

Надо было что-то решать. Он с силой ударился плечом о бетонную стену и глухо застонал от резкой боли. Плечо встало на место с неприятным хрустом. Онемение в руке сменилось покалыванием и тремором.

Естественно, ни денег, ни телефона, ни дорогих часов при нём не наблюдалось. Водитель оказался банальным грабителем. Он огрел Мартина монтировкой, попал по больному месту, обчистил его и спихнул в этот бетонный колодец.

«Чёрт знает что! – вздохнул Мартин. – Ну мне и везёт! Просто как утопленнику! В один день попасть в авиакатастрофу, два раза получить тяжёлым предметом по голове и угодить в бетонный колодец!» Следовало выбираться из этой вонючей ямы. Но как? Края колодца слишком высоко – с больной рукой не подтянуться. Вот если бы он был олимпийским чемпионом по прыжкам с шестом… Но прыгать надо без разбега, с места… Стены гладкие, без выступов – зацепиться не за что. Мартин плюхнулся в жидкую грязь, сел и посмотрел вверх – его охватила смертельная тоска. «Вот влип! – пронеслось в голове. – В прямом и переносном смысле». Он тяжело вздохнул. Немилосердно болела голова, ныло плечо. Он боялся даже потрогать рану на голове, чтобы не занести грязными руками инфекцию.

Но голова Мартина, хоть и была разбита, работала отлично, сказывался военный опыт в «горячих точках». «Если бы нас в этой яме было двое, – думал он, – один бы встал на плечи другого. Тогда можно было бы дотянуться до края колодца, подтянуться, вылезти на свободу и помочь другу». Но он находился в западне в полном одиночестве и ждать спасения было неоткуда.

Постепенно тишина стала наваливаться на Мартина, словно тяжёлое сырое ватное одеяло. Его подташнивало, темнота качалась и плавала перед его глазами, вызывая головокружение. «Надо успокоиться и попытаться забыться сном хоть на полчаса, – приказал себе Мартин. – Иначе я тут не выживу». Он закрыл глаза и мгновенно провалился в какое-то мутное забытьё. Ему даже приснился сон.

Мартину снилось, что он бежит за Яной, но никак не может её догнать. Он то приближается к ней, то она исчезает из вида, словно тает в туманной дымке. Яна смеётся, длинными светлыми волосами играет ветер, она оборачивается к нему и машет рукой, словно требуя следовать за собой. Мартин бежит быстрее, но Яна пропадает, словно испаряется в воздухе. Мартин останавливается и оглядывается по сторонам, чувствуя невыносимую тяжесть на сердце. «Я без нее пропаду, – проносится у него в голове. – Мне надо во что бы то ни стало найти ее. Яна! Яна!» – кричит он, но в ответ только звенящая тишина. Он медленно идёт, сам не зная куда, но каждый шаг достигается с огромным трудом – ноги вязнут, словно в липком мазуте, и Мартин останавливается, понимая, что Яну ему не догнать.

Неожиданно она сама появляется перед ним и, смеясь, отводит от лица лёгким движением длинные пряди волос, растрёпанные ветром.

Яна нежно проводит ладонью по его лицу, словно лаская.

– Мартин, – говорит она и хмурится. – Думаешь, что ты предел моих мечтаний? Да ты знаешь, каких мужчин я сводила с ума? Я многих любила, и все до одного обожали меня. Мой сын – плод моей беззаветной любви. Способен ли ты на такие чувства, Мартин? Могу ли я надеяться, что ты не оставишь меня в трудную минуту? Мне кажется, что ты отдалился от меня, я не могу на тебя рассчитывать. Нам не быть вместе, теперь я это ясно понимаю…

– Яна, что ты говоришь? – протянул к ней руки Мартин.

– Нет! Не смей! Не надо! Не трогай меня, подонок! Убийца! Да ты захлебнешься в крови! – неожиданно закричала она так, что Мартин с бешеным пульсом вздрогнул и открыл глаза.

Над ним простиралось серое утреннее небо, высокий край его каменной ловушки. Неожиданно он услышал голоса – мужской и женский. Голос женщины он мгновенно узнал – Яна!

Мартин на мгновение решил, что он сошёл с ума – два удара по голове за один день – это не кот начихал. Он задрал голову, пытаясь разглядеть обладательницу знакомого голоса. В этот момент мужчина прижал женщину к себе, поцеловал и – резко оттолкнул от себя.

Женщина громко вскрикнула и… упала на дно бетонного колодца!

Мартин поднялся и бросился к той, кого он принял за Яну, перепутав сон с явью. Он не мог прийти в себя. С одной стороны, он мечтал увидеть Яну, а с другой – оставался незначительный процент надежды, что так жестоко обошлись с кем-то другим. Но светлые длинные волосы, слипшиеся от грязи, тонкие запястья в браслетах убедили Мартина, что это она – Яна.

Он склонился над ней и, не веря своим глазам, попытался помочь ей встать. Яна стонала и не могла сообразить, где она находится. В яме стало почти светло, и она смогла рассмотреть человека, который помог ей подняться. Удивлению её не было предела. Она вытаращила глаза и застыла на месте, как глиняное изваяние.

– Янка, ты как? Жива? – спросил Мартин, глядя на Яну, как на чудо.

– Ты… Ты как здесь?

Мартин улыбнулся.

– Даже обнять тебя не могу. Грязный, как чёрт!

Яна взмахнула ресницами:

– Можно подумать, что я чище. Мы где, в аду? Попали в преисподнюю?

– Похоже на то.

– Если мы вместе, значит – умерли?

Мартин отвёл от её лица прилипшие пряди волос.

– Думаю, что пока нет. Но если мы не придумает, как отсюда выбраться, – наш конец не за горами.

– Слушай, я просто не могу в себя прийти от удивления. Как ты здесь очутился?

– Сейчас расскажу. А вот ты ответь мне на вопрос: как так получилось, что в один день ты целовалась сразу с двумя разными мужиками? И что характерно – прямо у меня на глазах?

– Да не знаю я! Я не виновата. Неудачное стечение обстоятельств. Не повезло мне. Мною воспользовались без всякого на то моего разрешения. Тьфу, вспомнить противно! – Яна намерилась вытереть губы, но вовремя вспомнила, что руки у нее липкие от грязи. – А вот тебя я бы с удовольствием поцеловала…

– Это правда? – На губах Мартина заиграла улыбка.

– Честное пионерское. Можешь мне верить. Но у меня тоже есть что спросить. Скажи, а ты знаешь, где мы находимся? Что это за дыра? Как ты сюда попал? Ты уже ответил себе на эти вопросы или тебя интересуют только мои поцелуи с посторонними мужчинами?

Мартин строго посмотрел на нее.

– Отвечу на то, что знаю или догадываюсь. Меня сбросил сюда сволочной таксист, который оказался грабителем. Обещал отвезти на ночлег на какую-то турбазу. Врезал мне по голове монтировкой. Представляешь? Опять по голове! Они словно сговорились с Марией Алексеевной. Оглушил меня зараза и сбросил в яму. Я просто удивляюсь, честное слово, как голова у меня не треснула! А может, и треснула… Последние мозги вытекут, – ухмыльнулся Мартин. – А ты, как сюда залетела, моя ласточка? Что это за мужик был?

– Мужик? Это кошмар! – Яна зябко повела плечами. – Ты ушёл, бросил меня, сгорая от дурацкой ревности. Разобраться сначала надо было, а не любимую девушку бросать в лапы маньяка.

– Маньяка? – похолодел Мартин.

– Да. Сама не знаю, как осталась жива.

– Ты расскажи толком, что произошло-то?

Яна тяжело вздохнула:

– Михаил Иванович, сосед Аськин, убийцей оказался.

– Кто? – не поверил своим ушам Мартин.

– Да. Михаил Иванович. Или как его там по-настоящему зовут… Небось, по поддельным документам живёт гадёныш. Я вечером, после твоего бегства, вышла погулять. Если честно, думала, что ты еще здесь, в дачном посёлке, и я тебя найду и всё тебе объясню. Случайно зашла в соседский сарай, а там… – Яна всхлипнула. – А там трупы хозяев дачи. Представляешь? Их квартирант убил – головы беднягам отсёк. А тут я… Ну, он меня оглушил, связал, приволок сюда, но почему-то не прикончил, в яму сбросил. А тут ты… И вот мы теперь, мой дорогой, здесь вместе… В этой заднице мира… Всё, как мы мечтали – только ты и я, вдвоём.

Мартин расправил плечи.

– Слушай, давай не будем падать духом. Тебя мне сам ангел-хранитель в эту яму доставил.

Яна удивлённо округлила глаза.

– Это как? Тебе ангел-хранитель девушек доставляет даже в выгребные ямы?

– Ну что-то вроде того…

– У тебя есть план нашего спасения?

Мартин качнул головой.

– Конечно. А ты сама не догадываешься?

– Нет, не догадываюсь. Давай, излагай скорее свой план, а то я замёрзла, как цуцик, и грязь на мне начинает застывать. Скоро превращусь в камень.

Мартин махнул рукой.

– План мой чрезвычайно прост. Ты встанешь мне на плечи, зацепишься за край ямы, я тебя подтолкну, и ты вылезешь наружу. Потом найдёшь какое-нибудь подручное средство – ветку или верёвку – и поможешь выбраться мне.

– Гениально. Но, по-моему, тут всё-таки очень высоко.

– Надо пробовать. Дорогу осилит идущий. Если мы будем только сидеть и рассуждать «выйдет – невыйдет», то у нас ничего и не выйдет.

Яна жалобно посмотрела на Мартина.

– Я очень замёрзла. У меня руки окоченели.

– Ничего, сейчас согреешься. Физические упражнения – они бодрят, – ответил Мартин.

– А если я упаду? Если покалечусь? Кто меня потом замуж возьмёт? – пошутила Яна.

– Да я и возьму.

– Ты принял ислам? Будешь двоеженцем? И когда только успел…

– Я развёлся.

Яна ахнула:

– Да ты что! Вот это новость! Неожиданно…

– Я, между прочим, ехал к тебе на дачу с этим известием. Но всё так по-дурацки получилось…

– Да… Не стану отрицать.

– Вот я тебе и сообщил эту новость.

Яна хихикнула:

– Только, пожалуйста, не делай мне сейчас предложение. В этой грязи. Хотя… Это было бы самое, наверное, оригинальное предложение в мире – в навозной яме!

Мартин тоже засмеялся.

– Я теперь свободный мужчина: где хочу, там и делаю девушкам предложение. Или не делаю…

Яна отмахнулась:

– Ладно, давай закроем прения. Надо выбираться отсюда, а рассуждать будем потом. Ну-ка, становись к стене.

Мартин прислонился к стенке.

Яна посмотрела на него с удивлением.

– Ты думаешь, что я птичка и смогу вспорхнуть к тебе на плечи?

Мартин наклонился, легко, словно пёрышко, поднял Яну и водрузил к себе на плечи. Даже привстал на цыпочки, чтобы она оказалась повыше.

Яна дотянулась до края ямы и даже смогла зацепиться за ребристый край пальцами с длинными ногтями, но чудовищно грязный подол ее платья накрыл Мартина с головой, и он перестал видеть, что происходит.

– Эй, – попросил он, – убери подол.

– Я не могу, – ответила Яна. – Если я нагнусь, то свалюсь с тебя головой вниз. Потерпи.

Она предприняла несколько попыток подтянуться на руках, но это ей не удалось. Она глухо застонала:

– Дьявол! Ничего не выходит! Мартин, я не могу!

Мартин обхватил ее за ноги и поставил на землю.

– Да, так у нас ничего не выйдет, – сказал он. – Надо что-то другое придумать. Ну-ка, снимай своё страшное платье! Я ничего из-за него не вижу.

Яна послушно скинула платье, мгновенно превратившееся в грязный комок, и бросила его в страшную жижу.

– Ну, давай… Попытка номер два, – сказала она.

– Я бы сейчас и два, и три… – осмотрел ее Мартин.

– Сначала свобода! – напомнила ему Яна.

Попытка номер два тоже не увенчалась успехом, и хотя Яна без тяжеленного платья стала в два раза легче, подтянуться на руках ей не удавалось. Она даже заскрипела зубами от злости.

– Янка, подпрыгни, – попросил Мартин. – Если сорвёшься – я тебя поймаю.

Но Яна только злобно фыркнула:

– Что толку в прыжках? Я подтянуться не могу. Руки у меня слабые. Надо было в качалку ходить… Вот ты сколько раз можешь подтянуться на турнике? Давай, сними меня, а то уже голова кружится.

Мартин снял Яну со своих плеч, поставил рядом и обнял ее.

– На турнике я раз сто могу подтянуться. Да ты вся дрожишь…

Яна подняла на него глаза:

– В этой холодной яме, голышом, мне недолго осталось.

Мартин взял ее ледяные руки в свои и подул на них, как в сильный мороз.

– Давай сделаем по-другому, – предложил он.

– Это как? – В голубых глазах Яны стояли слёзы. Ее била крупная дрожь.

– Ты сколько весишь?

– Я? – удивилась Яна. – Что за вопрос? Разве женщин об этом спрашивают?

– Женщин не спрашивают про возраст. А про вес спрашивать можно.

Яна кивнула.

– Хорошо. Думаю килограммов пятьдесят. Я за весом не слежу, мне ни к чему, я всегда в норме. А зачем тебе это знать?

– Я должен встать тебе на плечи. А ты должна выдержать мои сто десять килограммов.

– Сколько?! – от удивления брови Яны взлетели вверх. – Ты что, с ума соскочил? Да ты меня раздавишь, как муху!

– Может, и не раздавлю. Но это единственный способ покинуть эту зловонною темницу. Сама понимаешь, кричать в лесу бесполезно. Ну что, ты готова?

Яна молча подошла к стене, прислонилась к ней спиной, расставила ноги на ширину плеч и в ужасе закрыла глаза.

– Давай, – сказала она. – Или пан или пропал… Прощай на всякий случай… Жаль, завещания не оставила…

Мартин, насколько позволяло пространство колодца, разбежался, оттолкнулся от стены ногами и приземлился на плечи Яны, которая в тот же миг, словно подрубленная рухнула на пол в грязь. Но этого момента хватило на то, чтобы Мартин ухватился за край ямы и подтянулся на руках. Через секунду он оказался на свободе.

Он заглянул в яму и увидел Яну, распростёртую в коричневой жиже, без сознания.

– Яна! – закричал он. – Дорогая, любимая, очнись! Яночка!

Словно услышав его мольбы, Яна открыла глаза и посмотрела вверх на не помнившего себя от ужаса Мартина. Он был в таком состоянии, что Яне показалось, что любимый сейчас снова спрыгнет к ней в яму.

Кряхтя и охая, она села, прислонившись к стене.

– Ты цела?! – закричал Мартин.

– Это вряд ли… – ответила Яна. – Кажется, я рассыпалась, как пазл, – руки, ноги, голова – всё отдельно.

– Продержись, пару минут, я сейчас что-нибудь найду! – снова крикнул Мартин, и его голова исчезла с глаз Яны.

Через несколько минут он снова заглянул в яму, потрясая какой-то ржавой цепью.

– Янка, держи! – окликнул он. – Обвяжи себя за пояс, я тебя вытащу!

Конец цепи закачался перед лицом Яны. Она слабо шевельнулась, но тело больше ей не подчинялось.