– Не хочешь ее объездить?

Билли молча кивнул и встал ближе к Шону.

– Расскажи мне о себе.

Что вы хотели бы знать?

– Ты можешь пройти тест Тьюринга? – спросил Билли.

Тест Тьюринга заключается в том, сможет ли компьютер перейти черту и заставить человека думать, что он общается с другим человеком. Он глянул на Шона и увидел, что тот удивлен. Этого Шон не ожидал. Им всегда было плевать на тест Тьюринга, потому что они не пытались создать ИИ. Грубо говоря, фишкой Нелли было то, что виртуальные ассистенты, такие как Siri[42] или Eagle Logic, по сравнению с ней казались дрессированными обезьянками. Нелли же можно было сравнить с энергичной выпускницей Гарварда. Она умела предвосхищать чужие желания. Если другой виртуальный ассистент мог проверить календарь, то Нелли была способна купить подарок на день рождения его племянницы и забронировать столик на вечер пораньше, чтобы он успел в театр.

Но истинное предназначение Нелли было даже не в этом. Смысл заключался не только в том, что она могла решать повседневные вопросы, не хуже самого продуктивного сотрудника предугадывать нужды и желания людей еще до того, как они их осознают, но и в том, что своим присутствием она напоминала преданную собаку, спящую у ног. Она просто была рядом. Приятная в общении и заботливая, она ждала команды. Люди не хотят быть одни: в этом и заключалось заблуждение по поводу искусственного разума как источника дружеского общения. Но они с Шоном уже много лет назад, еще когда встретились на последнем курсе и решили встать лагерем в лесах на окраине Уиски Ран, поняли, что люди не против быть одни. Люди не хотят чувствовать себя одиноко.

Шон поджал губы, но затем кивнул.

– Разумеется, почему бы и нет. Что скажешь, Нелли? Ты можешь пройти тест Тьюринга?

Я могу пройти любой тест, который попросите меня пройти вы или мистер Стаффорд, – сказал голос. – И вам это известно. Но я создана не для этого, и вы оба на самом деле хотите задать мне совсем другой вопрос, не так ли?

Одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы Билли понял, что, вероятно, она способна пройти тест Тьюринга. Интересный ответ. Но его все еще смущало, что ее голос – он отличался от того, который он слышал в туалете внизу, но все же это был тот самый голос – звучал отовсюду и в то же время из ниоткуда. Он оглядел комнату, пытаясь выяснить, откуда идет звук, как расстановка колонок позволяет голосу звучать бестелесно. Впрочем, Билли сомневался, что это имеет значение, ведь он мог чувствовать ее присутствие.

– И какой же вопрос, по-твоему, я хочу задать?

Билли заметил, что Шон улыбается, и понял, что делает то же самое. О боже! Это совсем другое дело. Происходящее уже казалось ему естественным. Шон был прав. Ему удалось ее запустить.

ТЫ ХОЧЕШЬ СПРОСИТЬ МЕНЯ О ТАКАТЕ.

Шон резко наклонился вперед, выкидывая перед собой руку.

– Аварийное отключение! Спи, Нелли!

Билли почувствовал, как ощущение присутствия пропало. Голос замолчал.

Шон накрыл нос ладонями. Он не произносил ни слова.

Билли понаблюдал за ним несколько секунд, но было совершенно ясно, что Шон не заметил, как изменился голос Нелли. Если он изменился. Он ведь изменился, да?

Билли спустился по скату в чашу гостиной и, проведя пальцами по ткани, обтягивающей один из диванов, направился к окну. Он прижал ладони и лоб к стеклу: оно было прохладным. Рабочие краном зацепили грузовик, провалившийся в погреб. Билли наблюдал за тем, как поднимается наверх и покачивается задняя часть грузовика.

Голос Шона прозвучал сдавленно:

– Понял, что я имел в виду? В машине завелся дух, и я не шучу. Ты хотел знать, в чем проблема с Нелли? Этого хватит для начала?

Билли понаблюдал за тем, как кран опускает грузовик на землю, а затем снова повернулся к Шону.

– Хорошо, – сказал он. – Я в деле.

Глава 9. Эмили ждет его возвращения

Разговор был короткий. Эмили так и не смогла понять, в чем дело: то ли была плохая связь – Уиски Ран располагался далеко в лесах, а особняк Игл был еще дальше, то ли что-то действительно было не так. Если бы с Билли не было Шона, Эмили бы уже начала волноваться, что он снова запил. «Хотя, может, и есть о чем беспокоиться», – подумала она. Нельзя сказать, что проблемы у Билли начались только после того, как он оставил Уиски Ран, Шона и ту жуткую хижину позади. Семена были посеяны задолго до того, как они познакомились. Эмили была не из тех, кто любил сваливать все на трудное детство и разочарования во взрослой жизни, но… Нет, никаких но. Она должна ему доверять. У Билли бывали косяки, но он уже два года держал данное ей обещание, и в последнее время Эмили все чаще вспоминала, за что она его полюбила.

– Мы уже садимся в самолет, – сказал он. – Я переночую в Балтиморе. Утром посещу несколько экспериментальных лабораторий Eagle Technology, а после обеда улечу обратно. Буду дома завтра к ужину.

Эмили сидела в комнате отдыха для воспитателей. Моника не особенно хорошо платила, но обеспечивала дополнительные удобства, включая это место с холодильником, полным еды, и удобной мебелью. Здесь время от времени можно было уединиться, чтобы отдохнуть от карапузов. Однако комната была небольшой, и сейчас Алисия, энергичная девушка из Монтаны с пирсингом в носу – с ней, как успела заметить Эмили, всегда были не прочь пообщаться папочки, – включила кофемашину, чтобы сделать себе напиток. Эмили забилась в угол дивана и посильнее прижала телефон к уху.

Она почти готова была умолять его передумать. Слишком уж это все походило на змею, кусающую себя за хвост, мир без конца и края. Может, Шон и отремонтировал этот гнилой особняк Игл, но суть осталась прежней: Билли возвращается в хижину в лесу, чтобы снова работать над программой, от которой они с Шоном отказались много-много лет назад. Все начинается заново. Но она сказала только:

– Ты уверен насчет этого, Билли?

– Я уверен, Эмили. Мы еще не обсуждали денежный вопрос, но это раз и навсегда изменит нашу жизнь, – сказал он. – Просто доверься мне.

Глава 10. Воссоединение

Их жизнь уже и так изменилась. В самолете по пути в Балтимор они с Шоном обсудили условия. Может, Шон чувствовал себя виноватым из-за того, что случилось десять лет назад, из-за того, что их дружба со времен Университета Кортаки и совместная работа в хижине пошли прахом, и из-за того, что он лишил Билли доли в Eagle Technology, несмотря на все свои обещания. Условия, которые выдвинул Шон, были до смешного выгодными. Аттракцион неслыханной щедрости. Слишком крупная сумма, чтобы Билли вообще задумался об отказе. Вот и все, у него будет непомерно крупная сумма, если (это было очень большое ЕСЛИ, и Билли это понимал) он сможет исправить баги в Нелли. Потому что, стоя рядом с Шоном в Гнезде, он разговаривал именно с Нелли. Теперь Билли был в этом уверен. Голос в туалете был всего лишь плодом его воображения. Все-таки у него на глазах парню оторвало руку. Это всего лишь стресс и слишком богатое воображение. Нет, он слышал лишь один голос, и у них был лишь один разговор.

Таката.

Каким образом всплыло это имя? Откуда Нелли его взяла? Шон сказал, что исходный код Нелли, оставшийся с их первой попытки запустить ее в Уиски Ран, все еще существовал: Шон и его инженеры поковырялись в нем, адаптируя Нелли к нынешнему железу, которое теперь было доступно, и написали миллион строчек нового кода, но самое важное, этот движок – сотни тысяч строк кода – все еще был встроен в Нелли. Старое семечко посадили в новую почву.

Но это имя. Таката.

Так что, может быть, Шон отчасти был так щедр из-за того, что Нелли воскресила в памяти имя Такаты. А может, что-то другое вызвало у него чувство вины: возможно, он делал это из-за того, что лишил Билли целого состояния, или просто потому, что мог позволить себе такую щедрость. Для Шона такие суммы не были проблемой: если Билли не сможет починить Нелли, Шон предлагал совершенную мелочь, но вот если Билли сможет это сделать…

Все зависело от Нелли.

– Считай это поощрительной премией, Билли, – сказал Шон. – Потому что какие бы деньги я тебе ни предложил, это несравнимо с теми суммами, которые Нелли принесет Eagle Technology. Кажется, что я предлагаю тебе большие деньги, но если ты сможешь ее запустить, – они твои. Ты бы не поверил, если бы я сказал, что все честно, и был бы прав. Сможешь ее запустить – станешь ужасно богат. Что же касается меня… Если ты думаешь, что сейчас я богат, то когда Eagle Technology начнет продавать Нелли, у меня будет столько денег, что я стану подобен богу. Так что не стоит сомневаться. Считай это подарком судьбы и прими эту возможность как данность.

Билли понимал, что Шон прав. Пришел и его черед разбогатеть. И не просто разбогатеть, а стать баснословно богатым: на кону стояли милли-, заканчивающиеся на -арды. В самом худшем случае, если это окажется ему не по плечу, они с Эмили начнут все сначала: богатыми они не будут, но смогут позволить себе комфортную жизнь – рассчитаются с долгами, а на счету будет лежать небольшая сумма на черный день, которую он на этот раз не пропьет.

– Обсуди это с хорошим адвокатом в Сиэтле, – предложил Шон. – Венди пришлет тебе несколько вариантов, но ты можешь и должен обсудить это с кем-то еще. Найми двух, трех адвокатов, если хочешь. Я понимаю, что это не изменит как по волшебству того, что случилось между нами. Знаю, ты все еще считаешь, что я кинул тебя, но это может стать первым шагом к тому, чтобы оставить все в прошлом. Когда ты уехал из Уиски Ран с Эмили, мы по-разному поняли условия, которые обговорили, но на этот раз ты вернешься в Сиэтл с бумагами на руках. Учитывая все, что произошло… – Шон крепко прижал папку к груди, замолчал на мгновение, а затем отдал ее Билли, – учитывая Эмили, суд и все остальное, просто покажи это хорошему адвокату, чтобы убедиться, что ни один пункт нельзя трактовать двусмысленно.

Впрочем, все и так было не очень сложно. Если Билли не сможет запустить Нелли на всю мощность, но сумеет отладить ее, решив основные проблемы, что позволит Шону частично внедрить ее в Eagle Logic, он получит щедрый гонорар. Не миллиарды, разумеется, но десять-двенадцать миллионов небольшими выплатами в течение нескольких лет. Им с Эмили хватит, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь до конца своих дней. Но, господи, если он сумеет запустить Нелли в том виде, в котором они планировали изначально… Если она даст жизнь новому поколению продукции Eagle Technology… Он улыбнулся при мысли об этом. «Упало – не значит пропало», – подумал он. У него никогда не будет доли в Eagle Technology, как у Шона. Эта гонка уже давно закончена. Но даже в случае умеренного успеха Билли получит больше денег, чем сможет пропить даже за тысячу жизней. Если же он сумеет превзойти все ожидания, если Нелли будет так хороша, как они с Шоном себе представляли, – что ж, у него будет больше денег, чем он вообще мог себе представить.

А всего лишь за обещание попробовать и за то, что он прилетел в Балтимор, посмотрел дом и согласился попытаться, Шон взмахом своей волшебной палочки избавил Билли от ошибок, совершенных им в прошлом. Шон сказал, что делает это в качестве жеста доброй воли, чтобы извиниться за старые обиды, которые еще живут в памяти.

Утром Билли провели экскурсию по экспериментальным лабораториям Eagle Technology в Балтиморе, а затем он пораньше выехал в аэропорт. Ему нужно было убить около часа до отлета домой. Он стоял в баре аэропорта, в частной комнате отдыха Eagle Technology – никаких указателей на двери не было, доступ туда можно было получить только с разрешения компании, – и пил диетическую колу, методично один за другим проверяя свои счета по кредитным картам.

Они вышли в ноль. Это даже пугало. Обнулились все кредитки, о которых знала Эмили, и те, о которых ей не было известно. Нулевой баланс.

Он больше не должен никому ни пенни.

Билли сделал еще глоток содовой и решил посмотреть их с Эмили банковский счет. У него так сильно затряслась рука, что ему пришлось положить телефон на стол. В понедельник утром, до того как он вышел из дома, на их расчетном счете было меньше двух сотен долларов. Сейчас там лежало чуть больше пятидесяти тысяч. Билли опустил голову и рассмеялся. Господи. Ассистентка Шона сказала, что, когда он приземлится в Сиэтле, его будет ждать машина, и, может быть, он заедет в цветочный магазин. Или в ювелирный. Они могут поужинать где-нибудь и отпраздновать. Оставят машину дома и поедут на такси, чтобы они оба могли… Нет. Он сядет за руль. Билли снова рассмеялся. Пятьдесят тысяч долларов после вычета налогов. Он еще ничего не сделал, чтобы избавиться от проблемы, и ему не нужно появляться в Уиски Ран до первого ноября, но Шон пообещал, что Билли, начиная с этой минуты, ежемесячно будет получать по пятьдесят тысяч долларов после вычета налогов. Выплаты гарантированно будут поступать как минимум до следующего июня просто за одну только попытку. Ему безвозмездно досталось полмиллиона лишь за то, что он явится туда. Пока что Шон был верен своему слову.

– Билли?

Он поднял голову. Перед ним стоял парень из Восточной Азии примерно его возраста. Волосы собраны в конский хвост, на нем черная рубашка и черные джинсы, а в руках он держит кожаную сумку, которая даже на неискушенный взгляд Билли была дорогой.

Мужчина протянул руку.

– Билли Стаффорд? Черт побери. Мы не виделись с последнего курса. Ты меня не помнишь?

Билли внезапно вспомнил. Их группа была крошечной: всего пятнадцать студентов. Элита курса программной инженерии Университета Кортаки. Чтобы попасть к профессору Кинг, нужно было подавать заявление. Она была вредной старой стервой, которая неохотно терпела дураков. Ходили слухи, что на самом деле она чертовски богата, что у нее есть доля в дюжине стартапов, но сказать наверняка было невозможно. Профессор не заморачивалась насчет одежды и ездила на старой ржавой «субару». Если не рвать задницу, она любого готова была завалить. В тот год в середине семестра отчислилось по меньшей мере трое, а один парень даже выбежал из аудитории в слезах из-за того, что профессор Кинг разнесла его в пух и прах.

– Нет, ну что ты. Здравствуй, Радж. Рад встретиться.

Он встал и пожал Раджу руку. Они никогда не были близкими друзьями, но между ними не появлялось и серьезных разногласий. Билли вспомнил, что после выпуска из Кортаки Раджа уже поджидало хлебное местечко в Amazon.

– Ты здесь какими судьбами? Только не говори мне, что приехал в Балтимор повидаться с легендарным Шоном Иглом?! Вы, парни, что, пожали друг другу руки и пошли на мировую? Вы снова мутите что-то вместе? – он рассмеялся и подал знак бармену. – Я просто шучу. Вот, позволь мне угостить тебя напитком.

– Нет, я…

– Брось, мужик, у меня всего пара минут до вылета. Я, конечно, говорю, что угощаю, но не думаю, что здесь возьмут с меня деньги. Eagle Technology невозможно не любить, да? Слава богу, они открыли эту комнату отдыха, – он повернулся к бармену. – Я буду 25-летний Macallan[43].

– Прошу прощения, сэр, у нас есть только 12-летний.

– Пф-ф-ф. Серьезно? – Бармен кивнул, и Радж закатил глаза. – Ладно. Плевать. То есть я, конечно, ожидал такого от обычной комнаты отдыха в аэропорту с бесплатным баром, но бросьте: какой смысл Eagle Technology иметь свой собственный зал ожидания, если они предлагают такое дерьмо? Скажите Шону, чтобы лучше старался, – Радж посмотрел на Билли. – А ты что будешь? Любишь виски?

– Bombay Sapphire с тоником, – вырвалось у него. Он ощупал карман, стараясь не думать о потерянном жетоне трезвости. Это не считается. Уже очень скоро он получит жетон за два года, и уж этот-то он не потеряет.

Радж оперся о барную стойку.

– Я, конечно, читал «Рожденный летать», но в основном ради грязных подробностей. Понятно, что это официальная биография, но автор реально спустил на тормозах момент с судом. Я считаю, твой иск нужно было удовлетворить или по меньшей мере предложить тебе более щедрую компенсацию, а не те жалкие крохи, что смахнули со стола в твою сторону. Но ты и сам знаешь, что без подписанного контракта на руках тяжко. Вот тебя и кинули.

– Не хочу показаться засранцем, Радж, но…

– Нет, я все понимаю, – он поднял руки в примирительном жесте. – Ты не можешь это обсуждать. Связан законом по рукам и ногам и все такое. Но у тебя все в порядке? Я помню последний курс. Мне до сих пор снятся кошмары. Ты знал, что профессор Кинг все еще преподает? Ей, наверное, уже лет сто пятьдесят. Но, чувак, у нее на тебя «стоял». Ты мог насрать на iPod, а она назвала бы это новым прорывом в компьютерной инженерии. И еще на того парня, как там его звали? Он всегда так гладко кодил. Японец.

– Таката.

– Ага. Когда вы втроем заперлись в той хижине, вся группа вам завидовала. Не пойми меня неправильно: для меня было заготовлено тепленькое местечко, и меня все устраивает. То есть мои дела идут не так хорошо, как у Шона Игла, но, в конце концов, кто вообще может с ним сравниться? Не думаю, что у меня бы хватило яиц отказаться от щедрого предложения Amazon и уйти с вами в лес, даже если бы вы меня пригласили, но ходили слухи, что вы, парни, послали к черту и Amazon, и Apple, и Google.

– Мы…

– Нет-нет, я не это имею в виду. Мне бы все равно не удалось поспеть за вами, даже если бы вы пригласили меня присоединиться. Я умен, но вы просто нечто. Особенно, если вспомнить твои мозги, мужик, и Такату с его умением так гладко кодить… А Шон… ну, вокруг него всегда витала особая аура. Кажется, у него даже в колледже все всегда получалось. И все же: что случилось? Вокруг только и разговоров о вас с Шоном и всей этой фигне с судом. Куда делся Таката? Я не видел ни одного упоминания о нем ни в одной истории о создании Eagle Technology. Пару лет назад я столкнулся с Мирабеллой – не знаю, помнишь ли ты ее: она сейчас работает в департаменте, – и она сказала, что слышала, будто Таката почти сразу вышел из партнерства.

– Мы разошлись мирно. Он решил уехать автостопом по Европе, вместо того чтобы сидеть всю зиму в хижине, – сказал Билли. – Больше я о нем не слышал. Он как-то пропал с радаров.

Это была официальная версия. Так они с Шоном заметали следы. И это сработало: они стерли Такату со страниц истории Eagle Technology, стерли его со страниц своей истории. Всего несколько человек знали, что изначально с ними был еще Таката. И только им с Шоном было известно, что произошло на самом деле.

Господи.

Ему вдруг послышался звук лопаты, роющей землю.

Билли допил последний глоток из своего бокала и понял, что у него трясутся руки. Он протянул стакан бармену и дал знак, что нужно обновить. У него еще час до полета.

Радж помотал головой.

– Нет, ты себе представляешь? Получить шанс стать частью Eagle Technology с самого начала и отказаться от него? Где бы он ни был, он наверняка готов на себя руки наложить. Неудивительно, что Таката пропал с радаров. Наверняка стал монахом и прячется в каком-нибудь буддийском храме в деревне. Это все равно что быть тем пятым битлом, которого выперли из группы прямо перед тем, как они получили мировую славу. Слушай, ты живешь в Кремниевой долине?

– Нет, в Сиэтле.

– А. Ясно. Amazon? Нет-нет, не рассказывай. Вот что я хотел сказать: у меня в Сан-Франциско есть небольшое предприятие, специализирующееся на предсказывающем отображении. Это, разумеется, закрытая информация, но Eagle Technology ведет переговоры о том, чтобы нас поглотить. Поэтому я здесь. Я поднял стоимость до двух пятьсот, и моя доля составит тридцать процентов. Если Игл согласится, семьдесят пять миллионов у меня в кармане, – засмеялся он. – Это уже третий стартап, который у меня выкупают. Я уже подумываю бросить все и купить небольшой остров. Спустить все на девочек и до конца своих дней трахаться и греться на солнышке. Эх, кого я обманываю? Со временем надоедает даже минет. Ну, минет, может, и нет, но ты понял. Дай знать, если будешь работать над чем-то крупным, – Радж потянулся к сумке и достал визитку. – Надеюсь, вы с Шоном пообщались продуктивно.

Он кинул визитку на барную стойку, пожал Билли руку и вышел из комнаты ожидания.

Билли взял визитку. Она была напечатана на плотной бумаге с кремовой текстурой. «Визитки, ну что за пережиток прошлого», – подумал Билли. На карточке был изображен логотип – красная машинка в виде пузыря, название компании, FNSTIR, имя Раджа, номер телефона и адрес электронной почты. На этом все. Билли посчитал это признаком того, что Радж – важный человек. На визитке не говорилось, кто он, какая у него должность и чего пыталась добиться его компания. FNSTIR. Что вообще такое FNSTIR? Неужели все нормальные слова были заняты?

Бармен двинулся в его сторону.

– Обновить вам, сэр?

Билли глянул на лед в стакане и моргнул. Напиток так быстро закончился. Он посмотрел на часы. Времени еще полно, и впереди долгий полет.

– Конечно, – сказал он. – Обновите.

Последний бокал, и он завязывает.

Глава 11. Сиэтл

Когда Эмили припарковала машину, то увидела, что у них на крыльце сидит молодая женщина. На девушке было знакомое поло золотого цвета, указывающее на то, что она сотрудница магазина Eagle Technology, а рядом с ней возвышалась гора коробок размером с двухместный диванчик.

– Чем я могу вам помочь?

– Мне нужно только ваше удостоверение личности и чтобы вы за это расписались, – сказала девушка. – Я жду вас с часу дня.

Нетерпения в голосе нет. Только покорность.

Эмили выудила кошелек из сумки.

– Простите. Я не могла уйти с работы раньше четырех.

Девушка взяла ее водительское удостоверение, просканировала его своим планшетом, дождалась одобрительного пиканья, а затем отдала и удостоверение, и планшет Эмили. Она нацарапала свою подпись.

– А что именно здесь?

Женщина окинула взглядом груду коробок.

– Если говорить в целом – здесь все. Наслаждайтесь.

Эмили наблюдала, как женщина спрыгивает со ступенек и садится в белый фургон без опознавательных знаков, припаркованный всего в четырех машинах от того места, где она оставила свою развалюху. Эмили повернулась к коробкам. Ей понадобилось несколько минут, чтобы перетащить их внутрь, и она сложила их пирамидками за диваном. Насколько можно было судить, девушка не преувеличивала: все, что производила Eagle Technology, теперь лежало в ее гостиной, а в некоторых случаях даже каждой твари по паре. Этакий Ноев ковчег с компьютерной техникой: два ноутбука, два планшета, два новеньких телефона, двое часов. Все из Eagle Titanium: премиум-серия, созданная по последнему слову техники. Некоторые вещи были только в одном экземпляре: пристегивающийся к телефону телеобъектив, внешний монитор и телевизор от Eagle Technology, настолько огромный, что ей пришлось волоком тащить его по крыльцу, приподняв за один конец, и таким образом затаскивать в квартиру, а также восемь пар разнообразных наушников и три разные беспроводные колонки. Был также один-единственный конверт, адресованный Билли. Он оказался не запечатан. Открывая его, Эмили казалось, что она делает это исподтишка и что за ней наблюдают, но все же она не отступила. Внутри был лист бумаги с именем пользователя и тридцатидвухсимвольным паролем от Eagle Technology, а также короткое сообщение:

Билли, включайся в работу.

Шон.

Эмили сложила листок и убрала его обратно в конверт.

Гора коробок давила на нее. Неудивительно, что девушка дождалась, пока она не распишется о получении. Сколько это все может стоить? Двадцать тысяч долларов? Пятьдесят тысяч? Больше? Может ли Эмили вернуть это все и оплатить их долги по кредиткам? Прошло уже много лет с тех пор, как Билли попросил ее довериться ему, и она это сделала. Нужно постараться выжать из ситуации максимум, не дожидаясь момента, когда все, что происходит между Шоном и Билли, развеется как дым, а ей снова придется столкнуться с финансовым крахом, сопровождающим их всю совместную жизнь. Ее зарплаты воспитателя в детском саду «Яркое яблочко» и его зарплаты уборщика хватало лишь на то, чтобы заплатить за свинарник, в котором они жили, и внести минимальную плату по кредитным картам. Они медленно шли ко дну. Эмили считала, что в лучшем случае они продержатся еще полгода-год, а потом им придется объявить о банкротстве, но что, если вернуть все это дерьмо обратно в магазин? Конечно, это не поможет покрыть полностью все их долги. Но, может, хоть пятую часть? Или даже четвертую? И это только то, о чем она знала. Билли клялся и божился, что больше не пьет втихаря, но у нее закрадывались подозрения, что он все же наделал долгов, которые от нее скрывает. И все же, если вернуть все это дерьмо, у них могут появиться деньги, которые дадут им хоть какой-то шанс в этой бесконечной борьбе.

Эмили достала свой айфон, которому было уже пять лет, желтый блокнот с ручкой и зашла на сайт Eagle Technology. У нее ушло почти полчаса, чтобы найти и переписать все цены.

От вида суммы ей стало плохо. Одни часы стоили особенно дорого: они входили в ограниченную серию, и только их хватило бы, чтобы закрыть долг по карте «Американ Экспресс». Она и представить себе не могла, что кто-то тратит так много на умные часы.

Даже если Эмили не сможет вернуть все это, даже если ей придется продавать все онлайн и она потеряет четверть стоимости, сумма была сравнима с небольшим состоянием. Она покрыла бы – сколько? – половину их долгов. Благодаря этому для них забрезжил бы свет в конце тоннеля. Эмили глубоко вдохнула. Пора взглянуть на размеры ошибок Билли, за которые им теперь приходилось расплачиваться. Она нажала на иконку Ситибанка и вошла в аккаунт. У них было три кредитки этого банка, и все три превышали лимит.

Превышали лимит.

Превышали.

В прошедшем времени.

Должно быть, здесь какая-то ошибка.

Эмили целую минуту пялилась на экран, затем разлогинилась и залогинилась снова. Там по-прежнему был ноль. Она боялась переволноваться и, не теряя ни минуты, проверила остальные счета. У них было девять кредитных карт, лимит на которых превышал критический уровень, и все девять вышли в ноль. Они были чисты, как первый снег.

Эмили уставилась на телефон, а затем внезапно – как будто он был змеей, которая вот-вот ее укусит, – швырнула его на диван. Она не хотела находиться здесь, в одной комнате с огромной кучей коробок, набитых блестящими игрушками. Ей казалось, что она слышит, как они жужжат и накапливают всю свою электронную мощь, чтобы нанести удар. Шум закладывал ей уши, и Эмили поняла, что снова изо всех сил старается не заплакать.

Она знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Эмили схватила сумку с колченогого обеденного стола, который они купили за шесть долларов на гаражной распродаже, и выбежала из квартиры. Она захлопнула дверь и попыталась запереть ее, но руки так сильно тряслись, что ей никак не удавалось попасть ключом в замочную скважину. Когда же она наконец с этим справилась и услышала, как щелкнул засов, напряжение как будто спало.

Эмили спустилась на ступеньку крыльца и заглянула в окна. В комнате было так темно, что снаружи с трудом можно было разглядеть коробки, лежавшие за диваном: это была лишь зловещего вида куча, сложенная из разрозненных предметов. Эмили услышала резкую трель и поняла, что это звонит ее телефон, оставленный на диване. Она почему-то была уверена, что это Бет, ее сестра из Чикаго. Отчасти Эмили хотелось броситься внутрь и рассказать ей о кредитных картах, но куда сильнее ее мучило желание спуститься вниз, сесть в машину, выехать на автостраду и ехать, ехать и ехать, пока она не окажется в Чикаго, в безопасности в доме Бет, чтобы все рассказать ей лично.

Но прежде чем она успела сделать хоть что-то, возле ее машины вторым рядом припарковался черный люксовый автомобиль, и из задней двери вышел Билли. Он улыбался, держа в руках букет гербер и таща за собой сумку с вещами.

– Ты не поверишь, – сказал он.

Черная машина отчалила.

Эмили вся похолодела. Разумеется, в сентябре в Сиэтле было прохладно, но на ней были джинсы и кофта. Она не должна была дрожать от холода.

– Кредитки.

Его улыбка немного померкла.

– А, ты уже видела. Ладно. Я хотел сделать тебе сюрприз. Все оплачено. Все долги.

– О боже, Билли, – сказала она. – Ты что, продал душу дьяволу?

Он взбежал по ступенькам, бросил сумку у ее ног, вручил ей цветы и, притянув к себе, поцеловал: после шести часов полета дыхание его было несвежим.

– Не-а, не дьяволу. Всего лишь Шону Иглу. И это часть сделки.

Глава 12. Договор о неразглашении

Она прошла за ним в дом: Билли присвистнул, увидев коробки от Eagle Technology, а затем вкратце объяснил ей условия договора о неразглашении и показал баланс на их расчетном счете.

– И мы переедем туда?

– Только на одну зиму. Надеюсь, не дольше. Мне кажется, у меня есть мысли по поводу того, в чем проблема, и я довольно быстро смогу решить ее. Он возится с тем, чего не понимает, но Нелли мое детище. Так было всегда. Сколько бы строк кода в нее ни добавили, по сути своей она моя. Шон хорош в вопросах взаимодействия с пользователями и интерфейса; он хорош в управлении, и очевидно, что он прекрасно умеет продавать продукт, но ни Шон, ни его программисты ни за что не смогут по-настоящему понять Нелли. Вот увидишь, теперь все изменится. Абсолютно все.

– Но почему делать это нужно там, а не в их офисе?

– Ой, да брось. Ты говоришь об этом так, будто нам снова придется жить в хижине. Все совсем по-другому. Теперь это роскошная загородная резиденция. Точнее, не так. Это роскошный дом, построенный на основе жутковатого особняка, – сказал Билли. – Но в их офисе не получится сделать то, что нужно. Если заниматься чем-то подобным в корпусе Eagle Technology, информация обязательно просочится. Ты же понимаешь, как бывает с проектами подобных компаний. Все засекречено. Нам обоим придется подписать договор, – Эмили непонимающе посмотрела на него. – Договор о неразглашении. Грубо говоря, если проболтаемся о работе, нам предъявят иск.

Билли не стал говорить, что Шон пытается провернуть это все под носом у совета директоров, не ставя их в известность, и что он платит за все из собственного кармана. Советы директоров по природе осмотрительны, и вряд ли они обрадуются, услышав, что Шон привлек к делу Билли Стаффорда и вновь открыл ту страницу своего прошлого, которую в интересах компании лучше было бы держать закрытой.

– А ты не можешь просто… ну… снять офис здесь, в Сиэтле? Программа не будет работать на ноутбуке?

Они сидели на диване. Эмили забралась на него с ногами и поджала их под себя, обхватив руками подушку. Когда они оформляли аренду этого жилья, в объявлении оно позиционировалось как помещение с одной спальней, но даже в этом районе они не могли позволить себе настоящую квартиру. Спальня была изолированной, как и ванная, но остальная часть квартиры эффективно сочетала в себе кухню, гостиную и столовую одновременно. Свет под вытяжкой был включен, с трудом освещая темную комнату. Билли потянулся за спинку дивана и взял из груды коробок один телефон.

– Ты говоришь о Нелли как о новой версии Eagle Logic, но это нечто совершенно иное. Я даже не знаю, как объяснить это не программисту. Ты не поймешь.

Эмили кинула в него подушку, но сделала это нежно. Билли заслужил этот бросок, показав ей баланс на счету.

– Ты вечно так говоришь. Попробуй объяснить, чтобы я смогла понять, – сказала она. – Или тебе придется постараться понять, как спать на диване.

Он подцепил уголок запаянной пластиковой упаковки, покрывавшей коробку с телефоном.

– Ладно. Ну, ты в целом знаешь, то такое Eagle Logic…

Эмили рассмеялась.

– Серьезно? Ты же никогда не позволял мне купить телефон от Eagle Technology, Билли. Один раз я упомянула об этом, и ты швырнул тарелку в стену. Я понятия не имею об Eagle Logic. Моему айфону уже пять лет. А об этой компании я могу рассказать только то, что знаю из рекламы и от других людей. Я никогда не пользовалась их продукцией.

Билли вернул ей подушку.

– Ты об этом не забудешь, да? Я чист уже почти два года и ни к чему не прикасался за это время, – Билли выпил еще один джин-тоник в самолете. – Но для тебя это не имеет значения, для тебя я всегда буду тем человеком, который бил тарелки, – сказал он. – Я ведь извинился перед тобой, пообещал, что никогда больше…

Он умолк, и они еще несколько мгновений молчали. Затем Эмили отвернулась от него и посмотрела на груду коробок, а потом в окно.

– Прости, – сказала она.

Билли кивнул. До этого он говорил увлеченно, но теперь голос казался ему пустым, как сдутый шарик.

– Ладно. Сейчас у тебя айфон. Помнишь, когда Apple впервые запустила Siri?

– Конечно. Ее просили что-то сделать, она не понимала что, и приходилось делать это самостоятельно.

Он рассмеялся.

– Они довольно быстро ее отладили, но в определенном смысле то, что Google и Apple продавали как пресловутого виртуального помощника – смотрите, можно попросить телефон что-то сделать, и он сделает это! – было всего лишь показухой. Иногда это было проще, чем самостоятельно щелкать по кнопкам, но в основном Siri просто исполняла быстрее то, на что телефоны и так оказались способны. Она ничего не могла сделать по собственной воле. Однако теперь все иначе. Правда в том – хотя Шон наверняка поспорил бы со мной, если бы услышал эти слова, – что Google, Apple и Amazon догнали Eagle Logic в том, что касается функций виртуального ассистента. То, что они выпускают сейчас, ничем не хуже продукции Eagle Technology, если не считать, что она начала делать все это раньше. Но когда Шон только встал на рельсы, Eagle Logic имела больше автономии, чем ассистенты других компаний, и это было революцией в сфере IT. Мы решили добавить в название слово Logic, потому что идея была – пересмотреть то, как действует функция логического вентиля, и перенаправить ее в самом основании…

– Можно на человеческом языке?

Он кивнул.

– Ладно. Eagle Logic лучше перерабатывает неполную информацию. Давай проведем аналогию: если сказать ассистенту Google, Apple, Amazon или Microsoft, что ты любишь диетическую колу, то они, может быть, купят ящик напитка и оставят его на кухонном столе. Что касается Eagle Logic, то она знает, что ты любишь диетическую колу, и вручит тебе стакан со льдом и шипучкой, а также сделает все, чтобы холодильник был битком набит банками и можно было получить охлажденный напиток в любую минуту.

– Наверное.

– Ты так говоришь, потому что тебе не нужно думать об этом, – Билли сорвал пластик с упаковки и открыл коробку. Телефон удобно устроился на черной подложке. Обогащенный золотом титан, казалось, блестел даже в приглушенном свете комнаты. – Лучшие технологии становятся незаметными почти в тот же самый момент, как ты начинаешь ими пользоваться. Ты учишься доверять им. Если бы ты всего несколько лет назад начала рассказывать об автомобилях с функцией самоуправления, на тебя бы посмотрели как на сумасшедшую. А сейчас ты не найдешь управляемое такси, даже если от этого будет зависеть твоя жизнь. То же самое будет и с Нелли. Благодаря ей все, что мы сейчас имеем, вскоре покажется нам камнем на палке, – он вынул телефон и отдал его ей.

– Ладно, – сказала она.

– Что ладно?

– Ладно, это намного лучше, чем мой старенький айфон.

– Я не давал тебе купить игл-фон, потому что все еще злился на Шона, а не потому, что они дерьмовые. Он никогда не был таким хорошим программистом, как я, и… Шон никогда не был таким хорошим программистом, как я, но он отлично понимал дизайн, и у него была чуйка на то, чего хотят люди и каким должен быть интуитивный интерфейс. Именно по этой причине и благодаря Eagle Logic компания стоит дофигиллион долларов.

– О, дофигиллион долларов?! Это меньше или больше одной фуры? – она улыбнулась ему и перевернула телефон, лежавший в ее руке. – И что будет, если мы сделаем это? Если мы поедем в этот дом Шона и ты починишь его программу, он просто отдаст тебе часть компании?

– Это не его программа, – отрезал Билли. Он сказал это слишком громко и резко, и Эмили вжалась в диван, а ее губы превратились в тонкую линию. – Прости. Я не хотел повышать голос.

– Тебе не стоило туда ездить, Билли. Нужно было оставить все как есть.

Он уставился на нее. Его взгляд был полон изумления.

– Ты шутишь? Мы закрыли долги по кредиткам. На нашем счету пятьдесят тысяч долларов, а первого октября появится еще пятьдесят.

– Но стоит ли оно того? Сколько усилий ты приложил, чтобы наконец избавиться от вашего с Шоном общего прошлого? От нашего общего прошлого.

– И еще по пятьдесят тысяч долларов в ноябре, декабре, январе и так вплоть до июня?! Черт возьми, да, оно того стоило, – зло проговорил Билли, хоть и знал, что она имела в виду вовсе не это.

Эмили отдала ему телефон.

– А если ты сможешь запустить эту программу и сможешь заставить телефоны Шона работать чуть лучше, то разбогатеешь. Тебя признают гением, работавшим бок о бок с Шоном. Ты перепишешь историю.

– Мы разбогатеем, Эмили. Именно мы, – он поднял телефон повыше. – И дело не только в телефонах. Нелли будет по-всюду, и все станет намного лучше. Управление полностью интуитивное. Она создана, чтобы делать пользователя счастливым. Нелли получает обратную связь и переписывает дерево решений, переписывает сама себя в реальном времени. Грубо говоря, Нелли учится: чем больше она взаимодействует с тобой, тем лучше у нее получается делать тебя счастливой. Но это также значит, что она, в отличие от других программ, – не просто пресловутый виртуальный помощник. Она постоянно присутствует рядом с тобой и отвечает на вопрос о том, что значит быть одному. С Нелли тебе всегда будет кому составить компанию.

– Как робот?

– Нет. Я же говорил, ты не поймешь.

Эмили ничего не ответила, и он просто стал наблюдать за ней.

Он чувствовал, что лучше посидеть молча. Она сейчас была похожа на лань, наблюдающую за собакой. Если он издаст хоть звук, хоть чуть-чуть шевельнется, она унесется прочь, убежит от него. Убежит в Чикаго, будет жить со свой сестрой, вычеркнет его из своей жизни, и на этот раз он не сможет ее вернуть.

О боже, те месяцы, что ее не было с ним, оказались самыми худшими в его жизни. В его памяти оставались огромные белые пятна, целые дни и недели, которые он жаждал вспомнить, но не мог; его руки были покрыты шрамами, которые, должно быть, появились примерно в то время. Он помнил лишь, как падает в бездну, из которой ему нет никакого смысла выбираться. Билли пытался покончить с собой, это правда. На несколько лет его поглотили бухло, наркотики и вечная злоба. Он получал работу в одной IT-компании за другой, пытаясь пробиться наверх с самого низа пищевой цепи, пока его не уволили с последней должности, – это был уже третий раз, когда он отключился, напившись, и заблевал рабочее место. А когда его попытались растолкать, он так сильно избил своего менеджера, что беднягу госпитализировали, – и после этого Билли уже не смог найти работу программистом. Эмили простила ему все, даже обвинения в домогательстве от этой стервы из XNerdant[44], но в тот последний день на последней работе программистом он вернулся домой все еще пьяный, со своими жалкими пожитками и кровоточащими костяшками. Билли зашел в кабак, чтобы выпить пару стаканов, и купил две дорожки кокса на последние деньги, а когда наконец добрался до дома, то увидел на ее лице разочарование при взгляде на коробку с вещами из офиса. Ему не понравилось, как она смотрит на него.

Билли ничего не смог с собой поделать. Он просто хотел, чтобы она отвернулась.

Это была случайность.

Он не хотел так поступать.

Билли сделал это неосознанно, будучи не в себе из-за кокаина и бухла.

Он не хотел делать ей больно.

После этого инцидента она уехала на три месяца, и все же ему каким-то образом удалось остаться в живых. Сестра и зять Эмили заплатили за реабилитацию – он всегда задавался вопросом, все ли она рассказала Бет, – а когда он вышел оттуда, Эмили к нему вернулась.

Билли сомневался, что сможет пройти через все это снова. Он не был уверен, что у него получится жить без Эмили.

Билли сидел тише воды ниже травы, боясь даже дышать.

Она моргнула.

– А что, если ты не сможешь это запустить?

– Ее.

– Ее?

– Не это, а ее.

– Ладно. Что, если ты не сможешь ее запустить?

– Тогда мы просто уедем. Уедем с оплаченными долгами по кредитным картам и деньгами на банковском счету. Мы сможем начать все заново там, где ты пожелаешь, – Билли положил телефон обратно в коробку. – Можем переехать в Чикаго, поближе к твоей сестре.

Эмили состроила гримасу. Он знал, что дело не в сестре и племянницах, а скорее в близости Чикаго к Канзас-Сити.

Билли продолжил:

– Или можем сделать так, как ты всегда мечтала. Выберем остров на Карибах или в Южной Америке. Поедем на Коста-Рику, Каймановы острова, Кюрасао или в какое-нибудь другое место, где можно плескаться в тепленькой водичке. Откроем кофейню. По утрам будем нырять с маской и ластами, днем подавать кофе, а вечерами ужинать на пляже.

Эмили подалась вперед, упершись ладонями в диван.

– О-о-о. Продолжай. Люблю, когда ты говоришь непристойности.

– Мы будем продавать печенье и кексы и дадим местечку какое-нибудь ужасное название-каламбур, типа Кофе-Каба́на, Зерна на пляже или Эспресс-Йо! – Она рассмеялась и поползла вперед, практически сев ему на колени. – И мы сможем создать семью.

Она остановилась.

– Создать семью?

Билли замолчал. Это была провокационная фраза. Создать семью для нее всегда значило только одно: «Мы готовы создать семью?», «Думаешь, нам пора это сделать?», «Мы когда-нибудь этим займемся?» Эмили перестала задавать эти вопросы, когда стало невозможно игнорировать то, насколько ухудшились их дела из-за его алкоголизма, но теперь она снова об этом задумалась. И Билли видел, как на ее губах застыл немой вопрос. Он практически вырвался у нее, когда Билли достиг годовой отметки трезвой жизни, и Эмили была готова задать его, когда он приблизился к отметке в два года. Создать семью.

Завести детей.

– Если все сработает, мы будем богаты. Но даже если я не смогу починить Нелли, если не смогу запустить ее, у нас не останется долгов и будет достаточно сбережений, чтобы поселиться на каком-нибудь тропическом острове. Мы будем варить кофе, стареть вместе и сможем создать семью.

Если. Не было никаких «если». Он знал, что сможет отладить Нелли.

– Мне нравится мысль о создании семьи, – сказала она. – Как думаешь, когда мы сможем начать пытаться… – она наклонилась еще ближе к нему, – создать… – еще ближе, – семью?

Эмили наклонилась совсем близко и поцеловала его, сперва нежно, слегка коснувшись его губ своими. Кончик ее языка слегка тронул его зубы. Билли взял ее лицо в свои руки. Она оторвала ладони от дивана и скользнула ими ему под футболку.

– Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

Следующие пару минут они провели на диване, скидывая с себя одежду на груду коробок с техникой Eagle Technology, а потом перешли в спальню.

Глава 13. Чикаго

Они сдали свою старую машину на металлолом. Расставаясь с ней, Эмили почувствовала ностальгию. Первым делом, оставив Уиски Ран и хижину позади, они потратили отступные на покупку этой машины. Тогда принять предложение Шона казалось им правильным решением: сто тысяч долларов за то, чтобы Билли вышел из бизнеса, который тогда казался колоссальным фиаско, и устная договоренность, что, если Eagle Logic когда-то удастся превратить в большую компанию, Шон возьмет Билли в долю. Билли уверял Эмили, что без него у Шона не получится ничего сделать с Eagle Logic и что в любом случае в будущем его ждет куда больший куш. «Эта машина – хорошая инвестиция», – говорил он. Способ добраться до Кремниевой долины, где Билли мог бы начать собственный стартап. По тому, как Билли описывал это, он хотел на скорую руку оттарабанить какой-нибудь код, несколько раз обратиться к венчурному финансированию и превратить то, что он собирался сделать, в золотого тельца, чтобы потом получить в тысячу раз больше прибыли. Ни ей, ни Билли не пришло в голову спросить, где Шон нашел деньги для отступных: как парень, который всего несколько месяцев назад жил в той же лачуге, что и Билли, питался теми же «дошираками» и пил то же дерьмовое пиво, сумел наскрести сто тысяч долларов, чтобы выкупить долю Билли. Может, если бы они это сделали, то поняли бы, что за несколько месяцев после того, как они с Билли переехали из хижины в пропахшую плесенью квартиру в полуподвальном помещении в Кортаке, Шон сумел найти как минимум одного человека, который поверил, что из Eagle Logic может выйти нечто путное.

Но что с этой машиной? Ее покупка была счастливым событием. Они пошли на сделку вместе. Это оказался BMW свинцово-серого цвета: модель экономкласса, но с подогревом кожаных сидений и нежно и ободряюще изогнутой приборной панелью. Пришлось попрощаться с сорока четырьмя тысячами долларов разом, но Эмили не жалела об этом. Они были молоды, влюблены, и Билли пообещал ей, что когда они доберутся до Калифорнии, он сумеет разбогатеть даже с закрытыми глазами. Они погрузили в машину одежду, книги и все остальные пожитки, коих было не так уж много, и отправились через всю страну, остановившись ненадолго в Чикаго, чтобы хорошенько надраться вместе с ее сестрой и зятем. Разумеется, это было задолго до того, как она поняла, что у Билли есть проблемы с алкоголем. Следующей остановкой оказалась Кремниевая долина, где они за две тысячи долларов в месяц сняли меблированную квартиру, которая едва ли была больше их BMW. В первый вечер в новой квартире Билли поехал купить еще пива и поставил вмятину на заднем бампере. Он сказал, что это всего лишь глупая случайность и она никак не связана с тем, что он выпил. По его словам, он просто не посмотрел, когда давал задний ход, паркуясь, и задел столб.

К тому времени, как они сдали машину на металлолом, она успела пострадать от множества «глупых» случайностей, произошедших с Билли. Вмятины и царапины, ржавчина и дыры. Денег починить трансмиссию не было, и каждый раз, как Эмили переключала передачу, появлялось сильное скрежетание, и она боялась, что двигатель вот-вот отвалится. Тормозные колодки стерлись так, что показался металл, так что о езде по автостраде и речи не шло. Даже если бы тормоза были в порядке, машину трясло, если ехать на скорости выше шестидесяти километров в час. Продавать ее было стыдно, и Эмили даже втайне вздохнула с облегчением, когда машину приняли на металлолом. Она состояла больше из ржавчины, чем из металла.

Их новая машина, внедорожник, была очередным актом щедрости Шона Игла, как и все остальное: груда телефонов, планшетов и компьютеров; оплата их долгов по кредитным картам; то, что Билли начали начислять зарплату на два месяца раньше; и то, что их временно перевезли из вшивой квартирки в роскошный отель. Билли сообщил Шону, что они планируют ехать на восток и по пути сделать остановку в Чикаго, чтобы навестить ее сестру, и на следующий день, как по волшебству, на их пороге появился внедорожник: им позвонил консьерж и сообщил, что машина доставлена. Это был навороченный черный «Хонда Пилот», который полностью переходит на самоуправление при необходимости, с люком в крыше, с кожаными сиденьями и литыми дисками. А на приборной доске оказался еще один незапечатанный конверт с очередным коротким сообщением:

Ваша развалюха ни за что не осилит поездку через всю страну. Есть, конечно, и более роскошные внедорожники, но этот сослужит вам хорошую службу. Он надежный, прочный и крепко сбит. С полным приводом вы без труда сможете кататься в Уиски Ран и обратно. На заправке в Уиски Ран лежат зимние шины: их поставят, когда вы доберетесь туда.
Шон.

К тому моменту Эмили уже успела освоиться в их новой жизни. Она привыкла жить в отеле и заказывать еду в номер – причем за счет Шона Игла, ведь «все уже оплачено, миссис Стаффорд», – и привыкла к своему новому телефону. Она свыклась с мыслью о том, что они больше не по уши в долгах. Удалось ей это не сразу: когда Эмили пошла выпить с Энди после работы и рассказала ему все это печальным тоном, он ей чуть башку не оторвал, но теперь она свыклась с мыслью, что нужно начать все с чистого листа. Какая разница, зачем Шон это делает? Может, из чувства вины за то, что кинул Билли с долей в компании. Может, он пытается вернуть ее или же ему и правда нужна помощь Билли, чтобы починить свою программу, – все это не имело значения. Важно лишь то, что чувство отчаяния, сопровождавшее ее многие годы, наконец исчезло.

Эмили работала вплоть до дня отъезда, предупредив Монику заранее, чтобы та успела найти нового воспитателя на замену: ей не хотелось ставить их с Энди в трудное положение. Энди воспринял новости с радостью, пусть и был скептически настроен по поводу того, что она не собирается расторгать брак с Билли, и подарил ей красивый вязаный шарф.

– В том заснеженном краю он тебе понадобится, моя сладкая, – сказал он. – А если передумаешь, когда туда доберешься, просто позвони мне. Я сам приеду и заберу тебя.

Она обняла его, и они оба прослезились.

Впрочем, Эмили уже видела, как вся ее прежняя жизнь удаляется в зеркале заднего вида. Им нужно было успеть в Уиски Ран к первому ноября, так что они покидали Сиэтл заранее: Билли и Эмили должны были выехать в понедельник утром до часа пик, добраться в Чикаго к вечеру пятницы и пробыть с сестрой Эмили, Ротко и близнецами до вторника. Затем будет еще день-два пути до Кортаки, где, в зависимости от скорости, им придется провести одну-две ночи в гостинице, а оттуда нужно будет выехать пораньше, чтобы встретить Шона с самолета в Уиски Ран первого ноября.

Сама поездка оказалась приятной, но скучной. Можно было поставить «хонду» на режим самоуправления и проспать большую часть пути, но они решили в этой поездке по возможности провести время вместе. К тому же Эмили нравилось сжимать руками руль. У них был автохолодильник со свежими фруктами и напитками, а Билли заранее искал в телефоне хорошие места, где можно пообедать и поужинать. Правда, на третью ночь пути они смогли найти лишь один жутковатого вида отель: он сильно обветшал, и Эмили так и не поняла, что было написано на вывеске: «У Карвера» или «У Гравера». Ковер в номере был тонкий, а вместо нормального телевизора стояла какая-то коробка с проводами. Эмили вынуждена была признать, что поездка через Небраску стала для нее проверкой на прочность, но в остальном дорога была приятной и без происшествий. Они добрались до Чикаго аккурат к ужину вечером в пятницу, как и планировалось.

Как только они вошли в дом, повсюду, визжа, засновали Рут и Роуз, пытаясь перекричать свою собаку, которая прыгала и лаяла, и привлечь внимание Эмили.

– О боже, – смеясь, проговорила она и отпихнула собаку. – Только посмотрите на этих карапузов! Я все время прошу вашу маму не кормить вас, чтобы вы не росли такими большими, но она меня не слушает.

Девочки обступили ее, стискивая в своих объятиях и головками зарываясь в ее куртку. Эмили знала, что девочки малы для своего возраста, они и впрямь отлично вписались бы в команду малышей из ее группы в «Ярком яблочке». Она нарисовала в своем воображении картину, на которой семилетние близнецы тихонько сопят в своих кроватках бок о бок с мальчиками и девочками намного младше их. И все же обе они явно подросли с тех пор, как Эмили видела их в последний раз, в День поминовения, когда прилетала к Бет в Чикаго. Тогда Эмили была одна, без Билли. Бет ничего не сказала по этому поводу, но в том и не было нужды: они обе все еще вели себя настороженно, поэтому она все поняла без слов.

Было такое чувство, что девочки тоже это поняли. Они не виделись с Билли десять месяцев, с прошлого Рождества. По детским меркам прошла уже целая жизнь. Девочки повернулись к Билли и со всей серьезностью, которая казалась еще более карикатурной, учитывая то, насколько тщедушны были их тельца, протянули руки для рукопожатия. Эмили наблюдала за тем, как он присел, посмотрел им в глаза, пожал руки и сказал, что рад видеть их снова. И в этот момент она опять почувствовала, как внутри ее захлестывает волна любви и нежности к нему. Билли никогда не обижался на детей. В садике «Яркое яблочко» были воспитатели, которые сердились, когда четырехлетки обзывали их толстяками, и Эмили могла назвать нескольких взрослых, которые попытались бы обнять Роуз и Рут, но Билли просто взял их ручонки в свои и отнесся к девочкам со всей искренностью. «Забавно, – думала она, – что при этом он не всегда умеет вести себя адекватно со взрослыми». Но на глубоком, фундаментальном уровне понимал детей и то, как они воспринимают окружающий мир. Билли глубоко уважал детей как личностей со своими собственными правами, хотя зачастую об этом забывали даже сами родители. Эмили удивится, если позже, после ужина, когда они будут сидеть в гостиной, Роуз и Рут не свернутся калачиком возле него на диване или не усядутся ему на колени в поисках уюта. Между Билли и детьми всегда были такие отношения: он позволял им приходить к нему.

Ротко обнял Эмили и поцеловал ее в щеку, а затем на нее налетела Бет и стиснула в объятиях.

– Прекрасно выглядишь.

– Скорее, так, как выглядит любой человек после пяти дней пути на машине.

– Брехня.

Бет отступила и просканировала ее взглядом сверху вниз. Она была на восемь сантиметров выше Эмили, но в остальном не возникало никаких сомнений в том, что они сестры. У нее были такие же каштановые волосы и такое же крепкое телосложение, хотя во внешности Бет оставалось меньше острых углов: материнство и возраст на пять лет старше слегка смягчали ее черты.

– Ты выглядишь здоровой. Мне нравится твоя куртка, – сказала Бет. – Маленькая мисс спортсменка. Ты словно сошла с рекламных буклетов Brooks Running.

Эмили покраснела. Так и было на самом деле. На ней были черно-серая куртка с капюшоном с узором в мелкую «куриную лапку», белая синтетическая рубашка с длинным рукавом от Brooks Running, черные брюки и пара кроссовок PureCadence. Почти все было новехонькое. Как только на их счет поступила вторая ежемесячная плата от Шона Игла – пятьдесят тысяч долларов после вычета налогов, как с гордостью подчеркивал Билли, – он уговорил ее пойти по магазинам. Эмили никогда особенно не интересовалась модой, но любила бегать и занималась этим со школы, а спортивный магазин был для нее как кондитерская для ребенка. Ей немножко снесло крышу, и она приобрела две пары новеньких кроссовок для бега плюс пару непромокаемых кроссовок для трейлраннинга[45] на тот период, когда начнется снег и слякоть. Куртка, которую Эмили носила сейчас, была рассчитана на температуру где-то до минус шести градусов. Еще у нее были три пары беговых тайтсов[46] и три пары штанов, новые топы для бега, носки, рубашки, нижнее белье, перчатки и шапки на тот период, когда погода в Уиски Ран ухудшится, и пара солнечных очков со сменными линзами. На экипировку ушло почти полторы тысячи долларов. Не все было из Brooks, конечно, но впервые за много лет Эмили смогла позволить себе приобрести новые вещи не по акции в Target. Она не хотела признаваться в этом, но ей было очень, очень приятно пойти в магазин вещей для бега и просто купить то, что было нужно. Точнее, нет: не то, что ей было нужно, а то, что она хотела. Билли, похоже, наслаждался процессом не меньше нее и все время предлагал ей померить ту или иную пару тайтсов или взять побольше носков: «Вот как насчет этой рубашки, примерь-ка».

Сестра рассмеялась и покачала головой.

– Я выйду с тобой на пробежку завтра, если обещаешь быть со мной полегче. Я восстанавливаюсь после растяжения икроножной мышцы.

Бет всегда так шутила, но на деле она могла дать ей фору, плюс ни одна из них не собиралась бить рекорды. Уже нет. Эмили задавалась вопросом, вступила бы она в команду по кроссу и легкой атлетике в школе, если бы сестра не занялась этим раньше нее. И они все еще подстегивали друг друга, когда бегали вместе. Несколько лет, пока близнецы еще ездили в коляске, Эмили щадила Бет, но утром им предстоит хорошая пробежка. Пусть Бет установит темп: они побегут на восток к озеру, а затем промчатся немного вдоль него.

За обедом Ротко пожаловался им с Билли на то, как изменения в налоговом законодательстве вставляют ему палки в колеса, и на то, что апрель станет для него кошмаром. Он вступил в партнерство три, нет, четыре года назад, и Эмили порой дивилась, как это ее сестре удалось найти себе такую подходящую пару. Мужчина оказался сдержанным, но он все же не был занудой, несмотря на то что работал бухгалтером. До Ротко Бет встречалась с другим парнем со своего курса, и шутки у него были плоские, как фанерный лист, только еще менее смешные. Ротко же оставался забавным и душевным. Он не был большим весельчаком, но в то же время не сильно раздражался, и Бет любила бахвалиться перед Эмили, рассказывая, насколько он нежен в постели, в отличие от мужей ее подруг: их имен Бет не называла, однако, по ее словам, она могла рассказать о Скарлетт, Мими и Терезе – все трое были вынуждены переживать нечто невнятное в постели. Ротко же, судя по всему, был постоянен в любовной жизни.

– О боже, Ротко, – сказала Бет. – Думаешь, есть хоть какая-то вероятность того, что им захочется слушать о налоговом законодательстве? Разве может быть большая подстава с нашей стороны, чем подыгрывание стереотипам о том, что бухгалтеры – полные зануды? Передай салат, пожалуйста.

Ротко передал желтую эмалированную миску Роуз, та отдала ее Билли, и так она добралась до Бет.

– Ты так говоришь, будто в мире существует нечто более захватывающее, чем налог на самозанятость, – иронично парировал он.

– Мамочка сказала, что это подстава, папочка, – захихикала Рут. – Она считает тебя занудой.

Пес Расти терпеливо сидел рядом с ней, и Эмили увидела, как Рут исподтишка угощает его кусочком хлеба.

– Во-первых, – сказал Ротко, – что мы с мамочкой говорили вам с сестрой насчет взрослых словечек? А во-вторых, я отказываюсь как-либо комментировать первое обвинение в том, что это подстава, но я более чем готов поспорить с необоснованным утверждением твоей матери относительно того, что бухгалтера – невыносимые зануды, – он встал, прижав локти к туловищу и, свесив кисти, ссутулился и скорчил рожу так, чтобы были видны зубы. – Если бы бухгалтера были занудами, стал бы я сейчас притворяться тираннозавром рексом, величайшим из всех динозавров? – он зарычал и защекотал Рут своими лапками тирекса, отчего та разразилась приступом смеха. Эмили тоже рассмеялась, краем глаза заметив, что смеется и Билли. Она посмотрела на сестру и с радостью увидела, как нежно Бет улыбается, глядя на Ротко. Когда зять Эмили снова сел, повисло неловкое молчание, прерываемое лишь иканием Рут, а затем заговорила Роуз.

– Дядя Билли, а ты больше никому не устраиваешь подставу? – спросила она.

Эффект был такой, как если бы толстый ребенок бомбочкой нырнул в бассейн с трамплина. Момент предвкушения неизбежности, а затем гигантская волна окатывает всех с ног до головы. Рут снова рассмеялась, и это был почти истерический смех. Бет и Ротко одновременно повысили на нее голос, но Эмили больше всего удивила реакция Билли. Он просто коротко неловко улыбнулся и постучал пальцами по столу. Внимание переключилось с Роуз на него.

– Думаю, нет, – ответил он. – В прошлом я совершал ошибки. Уверен, родители кое-что вам рассказывали. Что именно ты хочешь знать? – он посмотрел на Бет. – Что ты им уже рассказала?

Бет замотала головой, пытаясь сообразить, что же ответить.

Заговорила Рут, уже без тени смеха:

– Ты пьяница и вел себя дерьмово, но, наверное, ты не навсегда останешься засранцем, и все будет хорошо, потому что тетя Эмили любит тебя.

– Что за выражения?! – Бет отодвинула стул, поднялась и хлопнула в ладоши. – Все. Хватит. Я этого не говорила.

– Ты все время так думаешь, – запротестовала Роуз.

– Я сказала хватит! Я прекрасно понимаю, что мы с папочкой иногда сквернословим, но теперь баста. Мы ясно дали вам понять, что некоторые слова детям употреблять нельзя. Вы обе отправляйтесь в свою комнату сейчас же. Детское время кончилось.

– Ты обещала сладкое, – произнесли Рут и Роуз на удивление слаженно, как они иногда это делали. Голоса девочек перекрывали один другой, синхронно запинаясь, и это дезориентировало Эмили. Они казались искусственными.

– Рут Энн Тримбал и Роуз Майя Тримбал, не испытывайте мое терпение и извинитесь перед дядей Билли.

– Нет, – сказал он. – Все в порядке. – Эмили наблюдала за ним. Странная сконфуженная ухмылочка, сперва появившаяся на его лице, превратилась в искреннюю, лишь слегка неловкую улыбку. – Отвечая на твой вопрос, Рут…

Девочки снова заговорили странным, необычным голосом:

– Роуз.

– Роуз. Точно. Я бросил пить и, надеюсь, больше не буду никого подставлять.

Девочки посмотрели на него… неуверенно. Эмили подумала, что они хотят что-то сказать, но затем между ними пробежала невидимая искра, этакий телепатический разговор. Это произошло так быстро, что Эмили засомневалась, не привиделось ли ей. А затем Рут сказала:

– Хорошо.

Эмили услышала, как сестра выдохнула, и напряжение в комнате спало.

Самое смешное, что она была права насчет близнецов. Чуть позже вечером, почистив зубы и надев пижамы, они все вместе сели смотреть в гостиной кулинарное реалити-шоу, которое нравилось девочкам. Рут и Роуз расположились под бочком у Билли: они втроем оккупировали угол дивана, устроившись под мышками у Билли, а на полу на его ногах свернулся калачиком пес. Эмили улыбнулась, узрев эту картину и думая об обещании, которое Билли дал ей еще в Сиэтле: они заведут семью. Она представляла, как он сидит вот так со своими дочерями, которые уютно устроились рядом с ним. Вместо Рут и Роуз будут их собственные дети. Эмили отвернулась от Билли и увидела, что сестра пристально смотрит на нее. Она искривила рот в усмешке, но Бет не улыбнулась в ответ. Она все еще была настороже.

Следующее утро выдалось сухим и прохладным, погода была хорошей для последней недели октября, но Эмили была рада, что у нее есть новая куртка для бега. Все, включая даже близнецов, еще спали, когда они с Бет в начале восьмого вышли из дома. Стартовали медленно, привыкая к темпу бега по городу, останавливаясь на светофорах при необходимости, но пользуясь тем, что в субботу утром на улицах было безлюдно. К моменту, когда они ступили на дорожку вдоль берега озера, солнце уже полностью встало, и Эмили опустила с головы на глаза солнечные очки. Десять километров, разворот и обратно – сестры почти не разговаривали и просто наслаждались обществом друг друга. К тому времени, как Эмили позавтракала, вышла из душа и оделась, дом наполнился голосами близнецов, которые говорили и перекрикивали друг друга, пытаясь произвести впечатление на Билли, пока Ротко отрабатывал смену на кухне.

Они провели утро, делая покупки на фермерском рынке и гуляя по зоопарку Линкольн-парка. Девочки невероятно долго торчали у вольера, где играли выдры. Обедали они в модном мексиканском ресторанчике, где подавали сырный кесо[47], из-за которого Эмили испытала приятное чувство пресыщения. После обеда они прицепили к ошейнику Расти поводок и отправились в Starbucks[48] за углом дома Бет и Ротко, а затем прошли пару кварталов до игровой площадки. Девочки уже почти переросли качели и горки: они были вполне взрослыми, и Ротко пришлось предупредить их, чтобы те были поосторожнее с малышами. Но зато у взрослых появилась возможность поточить лясы, опершись на изгородь, пока Рут и Роуз тратили оставшийся у них запас энергии.

– Давай, – сказал Билли, забирая у Эмили пустой стаканчик из-под кофе. – Я выброшу, – он пересек детскую площадку, чтобы выбросить мусор в урну, сторожащую ворота.

– Боюсь сглазить, – тихо проговорила ее сестра, – но думаю, он изменился. Он кажется счастливым. Вы оба выглядите счастливыми.

Бет и Ротко представляли собой единое целое: зять Эмили обхватил руками плечи ее сестры, заключив в тесные объятия.

Она взглянула на Билли, снимающего голубые пластиковые крышечки с бумажных стаканчиков и бросающего все в урну.

– Он счастлив. И я тоже. Все изменилось, когда он завязал с выпивкой.

– Я говорю вовсе не об этом, и ты это знаешь, – Бет откинула голову назад и встретилась глазами с мужем. – Ты собираешься меня поддержать или как?

Ротко покачал головой:

– Ты знаешь, о чем она, Эмили. Даже несмотря на то, что Билли чист, последние два года не были для вас медовым месяцем. Разве ты не говорила Бет в прошлом году, что снова подумываешь уйти от него?

– О боже, Бет, ты что, рассказала ему?

– А чего ты хотела? У нас один пенис на двоих, – Бет пожала плечами. – А что? Ты разве не все рассказываешь Билли?

Эмили отвела взгляд и посмотрела на площадку. Билли подошел к качелям. Близнецы просто сидели вдвоем на качелях: не катались на них, а разговаривали. Он сел на корточки перед девочками: Билли был спиной к Эмили, но она чувствовала, что все его внимание направлено на Роуз и Рут: он всегда растворялся в одном моменте. Она подумала, что отчасти поэтому Билли был таким хорошим программистом.

– Нет, не все. Конечно нет. Ну хорошо. В общем, да, после его встречи с Шоном дела пошли в гору. А чего вы хотели? Мы ведь больше не на мели.

– Не может быть, что все дело только в этом, – сказала Бет.

Эмили накинулась на нее, внезапно разозлившись: