— Наверное, папина речь. Он раскрылся в ней целиком, но без слезливой сентиментальности. Он говорил с такой эмоциональной ясностью. Он ведь знает меня всю жизнь, и сейчас, когда мы оба стали старше, наше общение наполнилось чем-то большим. Я знаю, что для него это был очень важный момент. И он очень хотел, чтобы все получилось как надо. Он был такой… как бы это сказать… нежный. Да, правильно, нежный. Я никогда не думала, что можно передать ощущение огромной любви, отпуская человека от себя. И я его речь никогда не забуду.
Грейс сняла крышки с тарелок и принялась за свой первый завтрак замужней дамы, спихнув грибы в тарелку Эндрю, а у него забрав картофельные оладьи.
Вдруг она повернулась к нему:
— Давай все это съедим, а потом опять нырнем в постель. Идет?
Эндрю чокнулся с ней яблочным соком и полил медком свою предкоитальную овсянку.
Хелен сидела у себя в номере перед старинным бюро с деревянной шторкой, пила кофе и смотрела в окно на туманное утро. Питер еще спал, опять прохрапев всю ночь из-за усилившейся аллергии на пшеничное пиво, которое пил на свадьбе. Он все сделал прекрасно. Хелен всегда знала, что он замечательно проводит презентации на работе, но сама она последний раз слышала его выступление много лет назад на их собственной свадьбе. Как искренне он говорил об их семье, о том, что она для него значит! Как он говорил о Хелен! «Единственная истинная любовь моей жизни», — сказал он. И это слова экономиста!
Вчера был особенный день. И значит, не зря в предыдущие недели велись бесконечные телефонные разговоры с Грейс — все обговоренные мелочи сложились в великолепный, лишенный суеты праздник. Хелен знала, что ей будет не хватать этих разговоров. Грейс скоро надолго уедет в свадебное путешествие, а из Японии звонить недешево. И кто знает, что будет потом? Грейс немного задержалась с замужеством, поэтому они захотят поскорее завести детей. «Самое приятное — это попытки», — когда-то сказал ей отец в аналогичной ситуации.
После того как Голодный Пол накануне вечером поведал ей о своей новой работе и возможности иметь отдельную комнату, положенную ему как администратору, Хелен не могла не признать зарождающееся в ней ощущение нового этапа в жизни, понимание, что ей скоро придется стоять перед важными решениями и делать определенный выбор, хотя пока можно и подождать. Странно, что, столько лет стараясь вырастить самостоятельных детей, она теперь испытывает боязнь вновь обрести независимую жизнь. Но такова родительская природа. Жизнь детей не принадлежит родителям. С первого же дня ты постепенно, шаг за шагом, отдаешь им ее обратно, пока они не начинают сами двигаться дальше.
Хелен посмотрела на спящего Питера. Человека, которому она отдала свою жизнь и которого очень любила. Столько воды утекло, с тех пор как у них были свободные, ничем не обремененные отношения. Они часто говорили об этом: строили планы путешествий, романтических ужинов без детей, порой даже сокращали расходы и выкраивали какие-то деньжата. Она с трудом признавалась себе, что внутри у нее холодеет при мысли, что теперь они остались вдвоем, только вдвоем.
Допив кофе, она опять улеглась в постель. У нее немного замерзли ноги, и, когда она стала их греть о ноги Питера, он чуть-чуть шевельнулся, тихонько привлек ее к себе, и они лежали, словно два сложившихся кусочка пазла. И так было всегда на протяжении всех совместно прожитых лет.
Глава 27
Сэндвичи в мертвом зоопарке
Дела на работе у Леонарда шли медленно. Иллюстраторы, работавшие дома, занимались своими детьми, потому что были каникулы и новые эскизы на проверку Леонарду не присылали. Макет книги о римлянах находился в стадии подготовки и ожидался только через две недели, не раньше. Было сказано, что на подходе еще пара проектов, но пока ничего определенного ему не поручали — предполагавшаяся, по слухам, книга о мировых религиях была отложена в долгий ящик как «слишком специальная». Его админ держался на уровне современных требований, и Леонард убил двадцать минут времени, меняя обои на экране своего стационарного компьютера и экспериментируя с запутанными настройками. Все шло настолько плохо, что он решил переговорить с «компьютерным гением» Грегом.
— Привет, Грег! Занят?
Грег разрезал у себя на столе тридцатисантиметровый багет, начинка для которого из разнообразных перемешанных ингредиентов уже ждала своего часа. В общем, это были обычные ингредиенты для сэндвича с салатом, но Грег измельчил их в блендере до такой степени, что начинка стала похожа на заразную гнойную массу.
— Делаю заключительные штрихи к этому шедевру. Тело мое — храм, Леонард, мой желудок — его алтарь. Путь к сердцу мужчины точно лежит через желудок, — сказал он, повысив голос и явно обращаясь к Маргарет, бывшей коллеге Шелли, которая разговаривала по телефону с каким-то несчастным клиентом. Маргарет, не глядя, запустила в Грега ручкой.
— Что привело тебя в мою исповедальню, Леонард? Говорят, цветы любви увяли в твоих штанах. Как печально это слышать! Видимо, такие люди, как мы с тобой, просто не могут поймать за хвост удачу. Загруженность работой — предтеча одиночества, — сказал он, вновь направив свой голос в сторону Маргарет.
— Ну, не все так плохо. Не знаешь, скоро придут новые цветные картриджи для принтеров? Мне надо кое-что распечатать, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть.
— Незачем тебе распечатывать порно из интернета, Леонард. Для таких любителей непристойных картинок, вроде тебя, есть специальные мужские журналы. И порнографические книги.
Грег разинул рот, готовясь наброситься на багет. На лице посмотревшей на него Маргарет застыла гримаса отвращения. Леонард вынужден был признаться, что ему и самому стало любопытно, съест Грег всю эту гору еды или нет.
«Компьютерный гений» не разочаровал.
Он издал победоносный вопль, показал им поднятые большие пальцы обеих рук и, дожевывая последние крошки багета с открытым ртом, затрясся, как стиральная машина на заключительном этапе стирки.
— Ладно, я лучше пойду, — сказал Леонард.
— Молодой соперник удаляется, — заговорил Грег голосом диктора фильма о животных, — побежденный альфа-самцом, который сейчас отпразднует удачную охоту со своим гаремом.
Запущенный в него степлер на этот раз ударил больнее.
Вернувшись на свое место, Леонард обнаружил имейл от Марка Бакстера, бакалавра образования:
От кого: himark@markbaxterbed.com
Привет, Ленни!
Был на замечательном совещании с ребятами из Издательства научно-популярной литературы. Есть по-настоящему толковые люди — собираются поднять издание энциклопедий на новый уровень. Истинные революционеры! Им понравилась твоя книга. Действительно очень понравилась. Но проблема в том, что, как им кажется, она не для них. Говорят, что это не совсем научно-популярная книга. Скорее художественная. Я им сказал: «Ничего подобного! Это абсолютно революционная научно-популярная книга — она меняет все правила игры!» Они сказали, что это круто, но у них нет для нее места в разделе «Публикации справочной литературы», они не издают художественные произведения, так что, выходит, она попадает как бы между двух стульев. Еще они сказали, что намерены и дальше печатать традиционные справочники и в этом заключается их революционность.
Так что мне очень жаль, дружище. Спасибо, что ко мне обратился. Если захочешь обсудить со мной что-нибудь еще, только сделай подачу, а я уж поработаю добрым старым кортом.
Не переживай (разве только самую малость)!
Возможно, ты захочешь обратить внимание на вышесказанное.
Марк Бакстер, бакалавр образования
Леонард отправил ему быстрый ответ, поблагодарив за попытку помочь, пожелав удачи в работе над новым проектом и выразив надежду, что когда-нибудь они снова вместе поработают. Само собой разумеется, он предположил, что Марк Бакстер, бакалавр образования, захочет обратить внимание на вышесказанное.
Естественно, он был слегка разочарован. В эту книгу он вложил все, но и многое благодаря ей получил. Хотя, если быть до конца честным, когда он решил писать книгу для Патрика, ему уже было неважно, прочитает ли ее кто-то еще. Иногда такое случается, думал он, мотив становится ясен после совершившегося факта.
Ленивое утро медленно подползло к обеду. Леонард взял куртку и пошел встречать Шелли. Для совместного обеда она выбрала Музей естественной истории, и Леонарду было приятно думать, что в ее выборе прозвучали негромкие нотки компромисса. Она даже пообещала угостить его вегетарианским блюдом, хотя ему подумалось, что это жест, в общем, бессмысленный, учитывая, что фактически они будут обедать в помещении, забитом охотничьими трофеями.
Когда он подошел к музею, из него цепочкой выходили школьники начальных классов — все в светоотражающих жилетках — и молоденькая учительница считала их по головам. Леонард поднялся по старинным деревянным ступеням, при каждом его шаге скрипевшим, как корабль, и вошел в зал мамонтов, где они с Шелли договорились встретиться. Он миновал первые несколько рядов застекленных витрин, в которых экспонировались чучела диких зверей королевской породы — львов, тигров, белых медведей и шимпанзе. В просвете в центре зала у скелета горбатого кита, уже сотню лет повернутого головой не в ту сторону, он увидел Шелли, которая расположилась с блокнотом перед огромным гиппопотамом, а рядом с ней, моментально узнанный по ее рассказам, сидел Патрик.
— Привет, ребята! — сказал Леонард. — Надеюсь, не помешал.
— Привет! Ты как раз вовремя. Мы уже заканчиваем рисовать. Патрик, поздоровайся с Леонардом. Помнишь, я тебе говорила, что мы с ним сегодня встречаемся. Он хотел знать, что ты думаешь о его книге про римского мальчика.
Патрик оторвал взгляд от рисунка.
— Привет, Леонард, — сказал он. — Подожди, я сейчас заканчиваю, доделаю вот этот кусочек, и еще вот тут, и тут, и немножко там. Все! Финиш!
Он показал свою картинку Леонарду.
— О, мне нравится, — сказал Леонард, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с Патриком.
— Это такой обычный бегемот, но у него много прибамбасов, — объяснил Патрик. — Вот это два турбоускорителя, чтобы спасаться от хищников. А здесь лев плачет и говорит: «Ох, почему я так медленно бегаю и даже не могу поймать неуклюжего, ленивого бегемота!» А вот там, на ногах у бегемота, колеса. Они спрятаны внутри, но когда бегемот оказывается рядом с рельсами, он их выпускает. А рельсы вылетают из его клыков и стелются перед ним, куда бы он ни пошел, поэтому он всегда может использовать колеса — и на грязных тропинках, и на обычных дорогах.
— А что это за пятнышко? — спросил Леонард.
— Это след от пули, куда выстрелили французы.
— Почему французы?
— Очень давно французы владели Африкой, и там было много войн, но когда я буду повелевать миром, ничего подобного не случится. Если какая-нибудь страна начнет войну — я им всем сразу вж-ж-жик! — голову с плеч! — сказал Патрик, проведя карандашом по горлу.
— И как же они стреляли в животных, не разбивая стеклянные витрины?
Патрик откинул назад голову и издал раздраженный стон:
— Они в них не здесь стреляли. Их убивали в Африке и в разных других странах, а потом засовывали в витрины. Ты должен это знать, если пишешь книги.
— Кстати, вот твой сэндвич, — сказала Шелли с улыбкой. Она вынула несколько помятый кусок булки, завернутый в пищевую пленку, и протянула ее Леонарду.
— О, спасибо. Можно спросить, с чем он?
— С яйцом.
— С яйцом?
— Да, с яйцом, — подтвердила Шелли. — Я слежу, чтобы тебе хватало белка. Подумай о своем здоровье.
— Обязательно. Но дело в том, что от яйца у меня живот пучит, а в офисе… э-э-э… мы окна не открываем.
— Ты что-нибудь придумаешь. Патрик, подойди сюда и съешь сэндвич.
— Сэндвич мне подходит. А вкусняшки будут? Если не будет вкусняшек, можно купить мне что-нибудь в сувенирном магазине? Ну пожа-а-а-а-а-луйста!
Патрик повис у Шелли на рукаве.
— Посмотрим, — ответила она и посмотрела на Леонарда. — Посмотрим.
Глава 28
Клуб тишины
В Национальной ассоциации пантомимы Голодный Пол и Ламберт украсили зал для первого заседания Клуба тишины. Стулья стояли по кругу, а внизу сцены, по краю, горели рождественские огни — это придумал Ламберт, показав себя неплохим дизайнером. Живые статуи заняли свои места через определенные промежутки по всему помещению: Призрак Джейкоба Марли встал у входа, Человек, Обдуваемый Ветром, — у стойки регистрации, а разнообразные Трубочисты и Моцарты расположились в зрительном зале. Фоновой музыкой, по предложению Голодного Пола, послужила «Пьеса 4′33″» Джона Кейджа — исключительно для того, чтобы присутствующие расслабились.
Конечно, в клуб пришли Хелен и Питер. Хелен особенно интересовалась предложенной Голодному Полу комнатой, хотя он объяснил ей, что пока нет ясности, когда съедет подружка Арно. Вопрос был деликатный и со временем должен разрешиться.
Хотя у Грейс уже начался медовый месяц, она заявила, что тоже хочет участвовать. Тем более что Киото со всеми его храмами и святилищами это, вероятно, главный город тишины. В указанное время они с Эндрю посидят в тишине у какого-нибудь дзен-буддистского храма, чтобы разделить этот опыт с членами клуба, хоть и за тысячу миль от них.
В числе присутствующих, безусловно, был и Леонард, с радостью готовый помочь. Именно он придумал устроить потом чаепитие и пошел еще дальше, попросив в магазине самое «тихое» печенье, каковым, конечно, оказалось бисквитное с джемом, да еще в шоколаде.
Шелли, к сожалению, прийти не смогла. В этот воскресный вечер заседание Клуба совпало с установочной лекцией, на которой ей надо было присутствовать, так как она поступила на очно-заочный бакалавриат по изобразительному искусству, на что ее вдохновил Леонард. И это ее решение поддержал отец. Сестра Шелли тоже внесла свою лепту, выписав ей многоразовое гарантированное обязательство присматривать за Патриком, если понадобится помощь. Патрик тоже потребовал гарантий — ложиться спать позже и есть сладкие хлопья на завтрак, если его оставляют с теткой. Шелли сказала, что с удовольствием посетит Клуб тишины в следующем месяце.
Хелен поделилась новостью с Барбарой, которая, выписавшись из больницы, хотела новых впечатлений. Хотя она призналась, что никогда в жизни не молчала целый час, идея показалась ей полезной и умиротворяющей. К тому же таким образом можно познакомиться с новыми людьми. Барбара пришла пораньше, захватив с собой собственное диабетическое печенье.
В начале недели Голодный Пол заходил в больницу навестить миссис Готорн. Она спала несколько дней, и лучше ей не становилось. Он посидел с ней больше часа, держа за руку и наслаждаясь тишиной за обоих.
На тренировке по дзюдо Голодный Пол, все еще ощущавший ломоту в мышцах после своего разудалого свинга на свадьбе, рассказал о клубе сенсею и Лазло. И тот, и другой не были от природы болтунами, так что обоим идея понравилась, и они тоже пришли в клуб перед тем, как отправиться охранять склад в вечернюю смену. Голодный Пол был тронут, увидев их за пределами татами, и почувствовал, что они стали относиться к нему дружелюбнее.
Ламберт попросил разрешения повесить афишу на доске объявлений в супермаркете и разговорился с тем самым дежурным менеджером, который когда-то открывал Голодному Полу коробку из-под конфет «Розы». Проблем с размещением афиши не возникло, и менеджер даже сказал, что, если им когда-нибудь понадобится помощь в сборе средств, он может в любую субботу предоставить время для их упаковки. Ламберт искренне его поблагодарил и пригласил в клуб, но тот ответил, что это не для него: он, как акула, должен все время двигаться.
Пришли даже несколько незнакомых людей: женщина в спортивной форме со скрученным ковриком для йоги под мышкой, два итальянских студента и человек в рабочем комбинезоне, который сказал только, что он старинный приятель Арно, и при этом постучал себе сбоку по носу.
Когда подошло время, Голодный Пол поставил на табуретку в центре круга горшок с подсолнухом. Если бы тишина уже не царила в зале, то в этот момент, несомненно, охватила бы собравшихся.
— Итак, друзья, — начал Голодный Пол, — спасибо, что пришли на первое воскресное заседание Клуба тишины. С того момента, как я займу свое место, начнется час тишины. Нет никаких специальных указаний, кроме одного — мы должны постараться быть такими же тихими, как этот цветок.
Каждый из сидящих получил в этот час собственный опыт, показавший бесконечное разнообразие жизни: даже ничего не делая, люди делают это по-разному. Сенсей и Лазло сидели как каменные, сосредоточившись на тишине, ибо глубоко укоренившаяся самодисциплина дзюдоиста не позволяла им вести себя иначе. Барбара, наоборот, отвлекалась на все подряд, оглядывая зал, чтобы встретиться с кем-нибудь глазами в надежде передать свое ощущение новизны. Ламберт, приложивший столько усилий для организации вечера, сидел и восхищался возникающей близостью между людьми, которые сознательно вместе слушают тишину. «Живые статуи» превзошли сами себя. Пребывание в одном не очень просторном зале пробудило в них соревновательный дух, и каждый старался быть самым неподвижным. Друг Арно принял картинную позу мыслителя, подавая сигнал родственной душе — привлекательной девушке с ковриком для йоги. Итальянские студенты сидели тихо, не понимая, туда ли они попали.
Питер довольно быстро начал клевать носом, а Хелен все это время думала о произошедших в семье переменах и о новой жизни, которая постепенно открывалась перед ней. На другом конце света у дзен-буддистского храма сидела, скрестив ноги по-турецки, Грейс, и рядом мучился от ранней утренней жары Эндрю. Леонард, которому в тишине было так же хорошо, как в постели, сидел и наслаждался моментом, и его вселенная снова начала расширяться.
Среди всех этих людей сидел Голодный Пол, и один бог знает, что творилось у него в голове.
За многие столетия столько всего было написано или сказано о цветах, и ведь только такой необычный человек, как Голодный Пол, заметил, какие они тихие.
Благодарности
Я всем обязан моей жене Шинейд. Эта книга никогда не была бы написана без твоей любви и поддержки.
Спасибо моим двум замечательным сыновьям, Томасу и Джейкобу. Эта книга писалась за столом в окружении ваших энциклопедий, настольных игр и энтузиазма, который я неизменно чувствовал.
Я буду вечно благодарен Кевину и Хете Даффи и всем сотрудникам издательства Bluemoose Books за судьбоносное решение напечатать роман «Леонард и Голодный Пол», а также за ваш тяжелый труд, творчество и увлеченность.
Особая благодарность моему редактору Лин Уэбб за всю заботу, внимание и проницательность, которые она проявила при редактуре этой книги. В результате я стал лучше и как читатель, и как писатель.
Спасибо Фиакру Маккарти за прекрасный дизайн обложки.
Спасибо Майклу Стивенсу, вдохновившему меня на написание книги и поддерживавшему меня в процессе ее создания.
Спасибо Анне Кэри за ее неизменную готовность дать совет.
Спасибо Конору и Джиллиан Рэппл за то, что одними из первых прочитали мою книгу и поддержали меня.
Спасибо всем сотрудникам Библиотеки Болдойл в Дублине за помощь и предоставление мне запаса интересных книг, которого хватит на всю жизнь.
Моя искренняя благодарность всем тем, кто слушал мои разговоры о написании этой книги и кто говорил приятные вещи, когда мне это было необходимо: вы знаете, кого я имею в виду, и я вам вечно благодарен.
Всей моей семье, друзьям и коллегам: вы потрясающие люди, но в книге вас нет, так что расслабьтесь.
Спасибо вам, Honest Ulsterman, The Bohemyth, Brilliant Flash Fiction и Flash Fiction Magazine, за то, что напечатали мои ранние рассказы, и всем тем, кто их читает.