Впрочем, уже через несколько секунд люди поняли, что накрыта платформа не чёрным куполом, а прозрачным пузырём, выходящим в космос за стенами Улья.
Движение оборвалось.
Удар неподвижности совпал с ударом тишины, отозвалось сердце, и Флора невольно схватила Терентия за руку.
– Бог ты мой! Где мы?!
– Территориально? В той области Вселенной, – хрипло ответил Терентий, – где когда-то существовала Земля и Солнечная система. Мы в будущем, где могут обитать только такие большие разумные системы, как Улей.
– Я имела в виду, где находится этот отсек Улья?
– На его периферии, я думаю, на самом краю, и мы видим окружающий его космос. По сути – великую сверхпустоту, где больше никого нет.
Флора вздрогнула, и он встал и обнял её за плечи, вдруг осознав величие момента…
Локация 22
Солнце. Улей
На эту несимпатичную «полосатую» компанию Лаврентий Павлович нарвался случайно, решив начать поиски соратников с «кафе». До этого он прогулялся по «городу», заполненному «туристами», и попытался выяснить принадлежность некоторых к человеческому роду.
Сначала он по совету Григория выбрал «светлую личность», играющую оттенками жёлтого и голубого цвета, но получил грубый совет «катиться куда подальше». Вопреки ожиданию встретить «сородича», «призрак» оказался не то британцем, не то американцем; говорил он на «мысленном английском».
Второй фантом, и тоже светлых тонов вплоть до бежевого, оказался чужаком, не имеющим определённых признаков пола и вообще привычных «гуманоидных» очертаний. На жест Климука: «Остановитесь, сэр!» – этот «светлый» абориген просиял фиолетовым, буквально зашипев в ментальном диапазоне, и скрылся в толпе фосфоресцирующих праздношатающихся «фейерверков».
Тогда Лаврентий Павлович и поменял план, направившись обратно к мавзолеевидному «кафе», где действительно чаще других собирались земляне, то есть, разумеется, сознания людей, опирающихся на память прежнего образа жизни. Вытравить из них привычки проводить время в развлекательных центрах, ресторанах и отелях оказалось невозможно. Привыкнув к смене диспозиции, они потянулись в эти заведения как мотыльки на огонь, не понимая, что хозяин просто даёт им разгрузку, заставляя, когда нужно, выполнять необходимую для него работу.
Григорий не отставал, найдя в лице полковника благодарного слушателя, хотя и не стремился предложить посильную помощь.
Войдя в «кафе», Лаврентий Павлович столкнулся с крупным «призраком», оценил его массу, ощутил негативный окрас мыслей и попытался извиниться, заметив, что тип принадлежит к разряду «полосатых», о которых предупреждал Григорий.
«Извини, друг, я нечаянно».
В ответ он услышал странный возглас, полурёв-полу-визг: «Суррх!» – и увидел, как от «призрака» отделяется «лапа» – сгусток света знакомых очертаний. Удар в «плечо» отбросил мнимое тело полковника в глубь зала.
Боль от удара была странная: она огненным мячиком метнулась от плеча к «шее» и взорвалась в «голове», смешивая в одну кучу мысли, чувства и линии памяти. В душе поднялся гнев, а вслед за ним и вспышка страха, хотя никогда прежде Климук ничего не боялся. Движением «головы» он стряхнул струйки ментального пламени, собираясь, вопреки желанию, дипломатически предложить мир и дружбу, но «полосатый призрак» вдруг оказался рядом и ударил снова, целя в «голову». Хотя на этот раз Лаврентий Павлович защитился, подставив «кулак», его опять отнесло на пару метров в глубь зала, где на него набросились ещё три «полосатика».
Григорий отпрыгнул в сторону, явно не желая связываться с агрессивно настроенными посетителями «кафе», и Лаврентию Павловичу пришлось бы туго, если бы в действие не вступила другая «диаспора сознаний».
Раздались сиплые вскрики – в ментальном диапазоне, конечно, – щелчки, лязг, – и «полосатые» задиры полетели в разные стороны, теряя и без того нечёткие очертания светящихся тел, что говорило об их «нетрезвости». Последним улетел к стене зачинщик драки, сплющившись в блин. Стали видны пришедшие на помощь «фантомы», причём не очень-то светлых оттенков. Один из них подошёл к Лаврентию Павловичу, протянул «руку» – отросток синего света.
«Илья. А вы кто?»
«Полковник Климук… э-э… Лаврентий».
«Лаврентий Павлович?! Офигеть! Я майор Остроумов, спецгруппа Коскона. Мы с вами встречались в Плесецке. Вы-то как здесь оказались?!»
Климук расслабился. С Остроумовым он действительно пересекался на совещаниях ЦЭОК, Илья входил в группу спецназа Коскона под командованием майора Дрёмовой, и теперь стала понятной судьба группы, пропавшей в недрах лимбы после бегства солнцехода.
«Где Флора?»
«Не знаю, – угрюмо ответил фантом Ильи. – Нас разбросало во время контакта с Ульем. Но здесь её нет».
Раздался тихий шум: «полосатики» опомнились, кинулись было на обидчиков, но были выброшены за пределы «кафе». Выглядело это необычно: при ударе «полосатые» плющились и исчезали в стенах заведения огненными кляксами.
Наступила тишина.
Посетители «кафе», повскакавшие с мест, начали усаживаться обратно. В зале повис «говорок» мыслеобщения.
К беседующим Илье и Климуку подошли три «фонтана», играющие переливами оранжевого, лилового и паутинками красного света.
«Капитан Звягинцев, лейтенанты Балуев и Умутов, – представил их Илья. – Парни, это полковник Климук».
«Призраки» спецназовцев отреагировали, вытягиваясь свечами в высоту, словно вставали по стойке смирно.
«Сядем?» – предложил бывший майор.
Подбежал Григорий.
«Привет, орёлики. Лихо вы их!»
«Кто это был?» – полюбопытствовал Лаврентий Павлович.
«Какие-то уроды из нашей ветви галактики. Наверно, Улей подобрал их во время обследования Млечного Пути».
«Так они из нашего времени или из будущего?»
«Из нашего, как я понял. В будущем Улья никого в живых не осталось, только сам Улей. Проходите, тут в углу освободился столик».
Илья направился вслед за Григорием.
Бойцы подождали реакции Климука и последовали за ним.
«Алкоголь употребляете?» – спросил Остроумов.
«Не фанат, – почему-то смутился Лаврентий Павлович. – Пиво не часто».
На столе появились «кружки» из светящейся субстанции.
Не отказался никто.
«Давайте мы введём вас в курс событий, – предложил Илья, отпив полкружки. – Потом вы расскажете, что произошло на Солнце за пределами лимб и на Земле за те две недели, что мы тут путешествуем».
«Как – за две недели?! – не поверил ошеломлённый Лаврентий Павлович. – С момента вашего… исчезновения прошло всего несколько дней!»
Сидящие за «столом» «переглянулись».
«Не может быть!» – хмыкнул Илья.
«Может, – расплылся в ухмылке Григорий. – Система лимб соединена с Великим Ульем в будущем, но сфокусировать канал и удержать его из таких временных далей до наших времён невероятно сложно. Вот и сказываются эффекты… м-м… отщепления временных линий, так сказать, боковые флуктуации».
«Ладно, это сейчас не главное, – сказал Лаврентий Павлович. – Слушаю вас».
* * *
Течения времени в этом «городе» не ощущалось, но психика человека, «упакованная» в подобие светового тела-кокона, помнила ритм прежней жизни, и спустя двенадцать-четырнадцать часов у людей возникала потребность поспать. Это Лаврентию Павловичу объяснил Григорий, когда полковник начал чувствовать странную усталость.
Сколько времени прошло с момента падения солнцехода на лимбу, он точно не знал, однако показалось – не менее полусуток, то есть наступил «вечер», и пришлось задуматься о местечке для отдыха.
После обсуждения с Ильёй Остроумовым всех проблем и планов им удалось найти в «городе» трёх бойцов Климука, с которыми он находился на борту «Победителя огня», и шестерых пограничников, но среди них не оказалось ни одного руководителя, не считая комиссара Баринова, с которым не хотелось ни общаться, ни вообще встречаться. Не удалось пока отыскать и учёных с борта солнцехода, и где они шатались либо отдыхали в призрачном мозге Улья, было неизвестно.
Григорий посоветовал подключиться к самому Улью, который наверняка знал относительное местоположение каждой «макроклетки» своей разумной ипостаси, но Лаврентий Павлович отмёл предложение. Улей не должен был знать, что затевают попавшие в его сети индивидуальные сознания.
Однако найти убежище, где можно было бы прикорнуть на часок, не удалось. Все «строения» «города», представляющего собой композиции призрачных геометрических фигур, были заселены, судя по толкотне «жителей», а гостиницы или дома отдыха, такие как на Земле, здесь не существовали вовсе. Навестив самые крупные световые образования, Лаврентий Павлович нашёл своего проводника и попросил помочь. Когда же он сообщил ему о посещении «зданий», похожих на абстрактные инсталляции, бывший турист с яхты «Синтрейл» рассмеялся.
«Это вообще не здания, а рои разумной пыли. Я уже говорил, что Улей вмещает в свою суперсистему все разумы, которые могли бы обрабатывать информацию и помогать мыслить. Ему без разницы, как они выглядят. Тебе по морде дала «зебра» с окраины нашей галактики, где её сородичи выглядят быками. Улей уничтожает материальную оболочку разума и оставляет себе только квантовые облака, совокупности интеллекта».
«Может быть, души?»
«Оставь эти человеческие предрассудки о душах».
Ошеломлённый Лаврентий Павлович почесал «макушку».
«Жесть! Как же он с ними общается?»
«Ну ты и склеротик! Сто раз говорил, что мы все повязаны аксонами».
«Я имею в виду знание языков, достижение взаимопонимания».
«Муж сей велик есть, – отмахнулся Григорий. – Мысленно общаться можно с любым его пленником. По сути, Улей – это мощнейший компьютер, обладающий набором эмоций, по большей части нечеловеческих».
«А тебе он как отдавал команду идти парламентёром?»
«Я получил неслабую оплеуху наподобие электрического разряда, которая объяснила, что нужно делать».
«По аксону?»
«Ну да, этот хвостик всегда со мной».
«Отсоединить его или отрезать не пробовал?»
«Не пробовал, да и зачем?»
Делиться намерениями с земляком, чувствующим себя вполне комфортно даже в этом состоянии, не хотелось, и Лаврентий Павлович ограничился короткой фразой:
«Просто пришло в голову. Так где тут можно завалиться на диванчик?»
«Нигде, – хохотнул турист. – Мы не спим. Мне тоже первое время хотелось прилечь, потом привык. Если хочешь побыть один, взбирайся на „китайскую стену“».
«Куда?»
«Пограничный ограничитель периметра вокруг зоны ожидания».
«Поясни».
«Весь этот кратер – отстойник сознаний, резервация запасного контента, которым Улей пользуется для решения нестандартных проблем. Я и это тебе говорил».
Лаврентий Павлович покачал «головой».
«Отстойник сознаний? Резервация? Весьма похоже. И часто хозяин вас собирает?»
«Он не хозяин, почти друг. Было дважды. Ещё раз советую: отбрось свою человеческую гордыню, свяжись с ним напрямую и всё узнаешь. Я сделал это, и не пожалел».
«Подумаю», – пообещал Климук.
Но до пограничного ограничителя, названного Григорием «китайской стеной», добраться в этот раз не удалось. Не успел Лаврентий Павлович выйти за пределы «города», или «зоны ожидания», в сопровождении гида, как их настиг «электрический разряд», простреливший «тело» полковнику от «копчика» до «макушки». Сознание на несколько мгновений превратилось в зыбкое световое желе с плавающими в нём узелками чувств, затем последовал второй разряд, и Лаврентий Павлович ощутил себя встроенным в гигантский кристалл, в котором, как атомы в кристаллической решётке, собрались «объёмы» других мыслящих созданий, образуя подобие нейросети невероятно сложного интерфейса.
Какое-то время ничего не происходило.
«Город» за спиной застыл неподвижно, мерцая «струнами» аксонов, связывающих «атомы» сознаний в единое целое.
Потом пришла команда – тихий мыслеголос, исполненный невероятной силы, от которого не было защиты. В реальной жизни Лаврентий Павлович, как все нормальные сотрудники силовых структур, носил «вшинник», защищавший мозг от гипнолучей. Но в состоянии «квантового облака» он был лишён защиты и сопротивляться внушению не мог. Все его усилия отфильтровать чужую волю ни к чему не привели. А ещё через непродолжительное время пришло осознание внушённой команды: вместе с миллионами других интеллектов он должен был рассчитать последствия ускоренного скачивания солнечной энергии. Требовалось установить количество необходимых лимб, темп поглощения отрицательной энтропии, что, естественно, вызывало рост энтропии в данном космическом регионе, и сроки усиления квантовых осцилляций на срезе комплекса «дойки». Что такое «отрицательная энтропия», Лаврентий Павлович не понял, но ему было не до выяснения физических принципов работы «доильных аппаратов». Его воля оказалась подавлена, и под щекочущим покалыванием «электрических разрядов», вызывающих даже нечто вроде удовольствия, он подключился к процессу расчёта, став одним из «нервных узлов» Улья и прогоняя через «мозг» терабайты информации.
Кончилось всё «ударом пустоты»: в «голову» перестали поступать вводные для расчётов и сложных манипуляций с ними.
Лаврентий Павлович очнулся, пережив сожаление и порыв догнать уходящее понимание происходящего.
За «спиной» Григория начинали шевелиться, приходя в себя, коллеги по «нейросети», а сам он, просияв зелёной аурой, заметил с восторгом:
«Балдёж, однако! Не хуже наркотика! Мне очень нравится эта работа! А тебе?»
«Угу, чистый кчмар, – пробормотал Климук, пытаясь восстановить в памяти результаты проделанной работы. – Ты всё понял?»
«Конечно, Улей изучал последствия ускоренного отсоса».
«И ты ничего не заподозрил?»
«А что я должен был заподозрить?»
«Если Улей увеличит отсос солнечной энергии, Солнце погаснет на порядок быстрее! А это означает, что и человечество погибнет намного быстрее. Тебе этого хочется?»
«А чего переживать-то? Человечество по-любому через миллиарды лет исчезнет. К тому же мы никак не сможем помешать Улью. Ты умер как индивидуал, полковник, так что успокойся и принимай то, что есть. Пусть судьбой цивилизации занимаются специально обученные люди. Может, что-нибудь и придумают дельное».
Лаврентий Павлович сдержал ругательство. Григорий был прав. Хотя и не видел возможности помочь «специально обученным» людям. А она была.
* * *
И всё же в какой-то мере отдохнуть ему удалось. Мысль, что нужно проверить «китайскую стену» на предмет её преодоления, вернулась, и Лаврентий Павлович направился за пределы «города», затем ещё дальше. Поднялся на столбчатый вал «кратера» и с высоты примерно в сто метров оглядел «зону ожидания», простиравшуюся чуть ли не до горизонта. Повернулся к ней спиной и так же внимательно ощупал «глазами» «ограничитель» в виде настоящей крепостной стены, сложенной из почти чёрных, светящихся изнутри ниточками красного свечения «гранитных» блоков.
Бесшумно взобрался за ним и Григорий.
«Что ты хочешь найти?»
«Выход».
«Выход? – удивился турист. – Мы же внутри Улья! А он сам торчит внутри лимбы. А лимба вбита в солнечную плазму!»
Лаврентий Павлович не ответил, продолжая изучать стену, напоминающую рядами пластин длинную челюсть апокалиптического крокодила.
На всём её протяжении в ней были видны щели и проломы, и Лаврентий Павлович решил попытать счастья: если и не вырваться за пределы «зоны ожидания», то хотя бы найти пещерку для расслабления.
«Не ходи», – посоветовал Григорий.
«Почему?»
«Уже были прецеденты, ходили некоторые».
«Кто?»
«Наши, земляне, – с осуждением ответил турист. – Трое пытались сбежать. Да куда тут сбежишь».
«Наши? Ты имеешь в виду россиян?»
«В общем-то да, пограничники бывшие».
«А что другие пленники, не с Земли?»
«Смельчаков не нашлось. Все ведут себя как бараны в стаде, куда их направят, туда и идут. Даже негуманы и нанопыльные облака. Нет у них инстинкта свободы».
«У тебя, что ли, есть?» – подумал Лаврентий Павлович брезгливо, хотя тут же «прикусил язык». В этом мире любая мысль могла быть доступна собеседнику. Но Григорий не отреагировал на мысленную реплику Лаврентия Павловича: то ли не расслышал, то ли не обратил внимания.
«Что с ними сделал Улей?»
«Наказал, – пожал «плечами» турист. – Один вообще исчез, я его больше не видел, остальные двое сидят в каком-то подвале, чистые овощи».
Лаврентий Павлович вспомнил свои ощущения при столкновении с «полосатым» инопланетянином.
«Почему я чувствую боль? Когда тот „бык“ меня стукнул по плечу, мячиком прокатилась боль. Да и потом, когда нас подключил Улей, я ощущал электрические разряды».
«Чёрт его знает, – равнодушно ответил Григорий. – Наверно, Улей забирает у человека не только интеллект, но и всю его эмоциональную хрень, вот нам и кажется, что мы чувствуем то, чего нет».
«Понятно».
Лаврентий Павлович выбрал щель между соседними «зубами», углубился в тёмный проход, но вскоре уткнулся в сужение и вернулся. Прогулявшись вдоль стены, нашёл нишу, похожую на вход в пещеру, дошёл до тупика, образованного свалившимися с потолка блоками, хотел отодвинуть несколько, чтобы пролезть дальше, но интуиция его остановила. Становиться овощем не хотелось. Надо было связаться с бойцами, обсудить положение, наметить план, но прежде всего – освободиться от аксона связи с Ульем. А как это сделать, он не знал.
Вернувшись к устью пещерки, устроился таким образом, чтобы видеть «город» за валом кратера, сел и попытался уснуть, не отвечая на болтовню спутника. На душу спустилось умиротворение, будто выбранная поза и в самом деле подавала необходимое расслабление. Он «закрыл глаза», то есть отключил сознание, мешающее сну. Пейзаж перед ним потерял плотность, и хотя не исчез совсем, всё же покрылся дымкой тумана.
Сколько он просидел в одной позе, осталось неизвестно, однако релаксация удалась. Из «тела» ушла странная неловкость, порождённая психологической усталостью, мысли побежали живее. Захотелось есть, хотя Лаврентий Павлович понимал, что это пробудились в душе отголоски прежней материальной зависимости.
Он встал, ища глазами туриста, но тот, очевидно, ушёл, чтобы не мешать спутнику отдыхать.
Взгляд упал на слабо светящийся хвостик аксона, выходящий откуда-то из «копчика» и скрывающийся в «каменных» россыпях по направлению к «городу». Дьявольщина! Как от тебя избавиться? Отрубить топором? Или мечом? Отрезать ножницами? Да и есть ли такие ножницы, а тем более топор? И где их искать в призрачной «зоне ожидания», созданной Ульем для пленников?
Обходя «скалы», Лаврентий Павлович спустился к первым «домам» «города» и почти сразу наткнулся на Григория, плывущего навстречу в сопровождении массивной фигуры с аурой холодного голубого свечения.
«Ага, на ловца и зверь бежит, – обрадовался турист. – А мы к тебе направляемся. Вот товарищ хочет познакомиться».
Лаврентий Павлович внимательно осмотрел крупную фигуру «призрака».
«Привет, кто вы?»
«Олег Соловьёв, капитан солнцехода».
«В этом образе вас не узнать. Я вас искал».
«Знаю, мне сообщили».
«О чём пойдёт разговор?»
«Есть предложение».
Лаврентий Павлович посмотрел на Григория.
«Будь другом, оставь нас на полчаса».
Турист вскинул вверх две струйки света.
«Ради бога, беседуйте, я тут пока в „кафе“ посижу».
Турист исчез.
«Где остановимся?» – спросил Лаврентий Павлович.
«Нас ждут».
«Вот как? Я ни с кем не договаривался».
«Илья Остроумов».
«Ведите».
Призрак капитана Соловьёва двинулся к периферии «города», лавируя между группками гуляющих. Особенно осторожно он обходил фигуры с медовым свечением. Лаврентий Павлович обратил на это внимание:
«Вы их сторонитесь?»
«Соглядатаи Улья».
«Вы серьёзно? – удивился Климук. – Здесь, на лимбе? Я имею в виду – далеко от Земли?»
«Люди остаются людьми везде, – усмехнулся капитан. – Что в худшем смысле, что в лучшем. Сюда попали и китайцы, и американцы, и туристы из разных стран, и наши пограничники, и экипаж солнцехода – весьма пёстрая смесь. Нашлись и те, кто ради лучшего положения готов продать всех и каждого».
Лаврентий Павлович подумал о Григории.
«Есть и те, кому просто всё равно, где быть».
Проводник не ответил.
Дошли до «здания», конической формой и количеством окошек и обитателей напоминающего муравейник. Призрак капитана продавил прозрачную мембрану входа, и они оказались в коридоре, спиралью охватывающем центральную ось «муравейника» до самого верха. Вдоль стен коридора плотно сидели «призраки», безучастно «глядящие в пространство». Что они делали, Лаврентий Павлович не понял, но его отвлекли, открыв дверь в кажущейся сплошной «каменной» стене. Он ожидал увидеть нечто вроде внутренностей собора или церкви, но оказался внутри тесного помещения наподобие монашеской кельи где-нибудь в обители на Земле.
Келья была заполнена призраками до отказа. Лаврентий Павлович насчитал их не меньше двух десятков и подивился, как они тут уместились.
«Прошу», – уступил дорогу псевдокапитан.
«Доброе утро, товарищ полковник», – сказал фантом, играющий красными переливами ауры.
Лаврентий Павлович узнал майора Остроумова.
«Что за сход секты?»
«Надо кое-что решить».
«Там в коридоре сидят люди…»
«Это пси-защита, слабенькая, конечно, но всё же гарантия от прослушивания. Вообще-то мы можем говорить свободно, но вы ещё остаётесь подключённым к интерфейсу Улья, и это придётся исправить».
Лаврентий Павлович с любопытством оглядел толпу «фейерверков».
«Кто с вами?»
«Товарищ полковник, тут все наши», – отозвался призрак с золотистыми полосами в спектре свечения.
«Берестов?»
«Так точно. Тут ещё Ивашов, Семеренко и Квашнин. Плюс ребята майора Дрёмовой и члены экипажа. Нет троих, но мы их найдём».
«Что вы затеяли?»
«Есть идея перепрограммировать Улей, – сказал Илья. – Когда мы соберём команду, можно будет пойти на перехват власти. Однако нам нужен командир повыше рангом, чем я. Если вы согласитесь…»
«Я уже думал над этим», – признался Лаврентий Павлович.
«И?»
«Согласен!»
«Не сомневался. – Илья «глянул» на хвостик аксона полковника. – Осталось для начала вас освободить. Мы давно свободны».
Лаврентий Павлович только теперь заметил, что все собравшиеся в келье не имеют светящихся хвостов.
«Каким образом?»
«Нашёлся спец по физике мембран. Каждый аксон – это, по сути, канал полуразвёрнутого десятого измерения, воспринимаемый как видимая струна. Он связывает каждую мыслящую особь с главным девайсом. Кстати, этот девайс находится в центре “зоны”, такой светящийся гриб, если вы заметили. Но предупреждаю, будет больно».
«Потерплю!» – сжал «зубы» Климук.
Локация 23
Над Солнцем
На фоне чёрной звёздной бездны и разноцветной паутины, сотканной кванком фрегата «Крым» траекториями сотен аппаратов вокруг – космолётов разного класса и тоннажа, станций и беспилотных модулей, – Солнце выглядело гигантской сферой расплавленного металла, и Поддубный невольно вспомнил земное светило, провожавшее их корабль. «Крым» с делегацией Коскона стартовал в полдень, но был март, и зимнее солнце, висящее низко над горизонтом, казалось уставшим и похудевшим от голода.
В принципе, похудело оно ненамного, но тем не менее люди знали причину, и она действовала на всех угнетающе. К тому же на Земле начались серьёзные климатические изменения, грозящие обернуться катастрофой. Думать об этом было тяжело.
Ещё тяжелее было организовать раздробленную в политико-психологическом плане структуру цивилизации для отпора неведомому врагу, по-прежнему не желавшему контактировать с людьми. Его комплекс «дойки» Солнца продолжал работать, поглощая миллионы тонн плазмы и тераватты энергии, но как остановить этот процесс, не знали ни службы безопасности, ни учёные.
Температура атмосферы Земли к этому времени упала всего на десятую долю градуса, однако и этого хватило для изменения климата и возникновения катастрофических природных явлений – ураганов, тайфунов и смерчей. Служба погодного регулирования Земли не справлялась.
Двенадцатого марта Совет Безопасности ООН после бурных дебатов принял решение нанести боевой удар по солнечным пятнам всеми имеющимися в распоряжении человечества средствами.
Тринадцатого у Солнца начали концентрироваться боевые флоты Китая, Индии, Африканского Союза, Арабских эмиратских концессий и экономических объединений, США, Европы и Бразилии. Не отстала от них и Россия. По распоряжению Верховного главнокомандующего страны к Солнцу был послан пограничный флот вместе с десятком кораблей Федеральной службы безопасности, в состав которого вошли мощные линкоры и крейсера «Волга», «Урал», «Крым», «Одесса», «Аврора» и «Варяг». Эскадра насчитывала двадцать восемь боевых платформ и больше тысячи беспилотных модулей, нёсших на борту не только позитронные бомбы, но и «нульхлопы» – генераторы свёртки пространства, способные уничтожать астероиды и спутники планет.
Всего же объединённый флот цивилизации, собравшийся вместе впервые за всё время существования человечества, насчитывал более трёхсот кораблей и более тридцати тысяч беспилотников.
Когда фрегат «Крым», на борту которого должны были разместиться руководители российской космической контрразведки, прибыл к Меркурию, вокруг Солнца образовалась своеобразная паутина, которую пытался подчинить единому центру генсек ООН Пинкисевич. Но он отдавал такие противоречивые распоряжения, что то и дело возникали стычки между командующими флотами, доходившие едва ли не до столкновений. План кампании был разработан в Совбезе ООН, его председатель Моргмайер тоже присутствовал среди руководителей коалиции, и по этому плану те или иные корабли должны были занять места над заранее определёнными целями и приготовиться к стрельбе. Однако некоторые военачальники хотели занять места «поудобнее», выбрав пятна самостоятельно, и в эфире разгорались нешуточные словесные баталии, также грозившие перерасти в обмен ударами.
Первыми вскоре поссорились китайцы с японцами, потом китайцы с индийцами, а также иранцы с израильтянами и англичане с немцами. Но все инциденты пока обходились без боксёрских поединков.
Не конфликтовали ни с кем только руководители российских силовых ведомств, бразильских и корейских. После объединения двух Корей – Северной и Южной – в две тысячи тридцать седьмом году это государство смогло с помощью России и Китая добиться самостоятельности, освободившись от патроната бывшего земного гегемона – США, и заняло собственную позицию на мировой арене. Флот у неё был немалый, что позволяло корейцам чувствовать себя уверенно как в экономическом, так и в военном плане.
Егор Иванович Поддубный прибыл на борт «Крыма» на два часа раньше директора Коскона, ставшего председателем ВЧК, и встретил его с маской озабоченности на лице.
– Что случилось, чего я не знаю? – осведомился Махоничев, проходя вслед за заместителем в пост управления фрегатом.
Они устроились в отдельном наблюдательном модуле рубки с креслом для важных персон, нередко появлявшихся на кораблях этого класса. На обоих были не официальные уники, а «кокосы», и лишь шеврончики на рукавах указывали на их ВИП-допуски.
– Баринов…
– Баринов на солнцеходе, конкретнее. Кстати, китайцы на своём «солнечном кроте» намеревались дойти до пятна и найти «Победителя».
– Их «крот» тоже пропал, только что сообщили из CIA
[11].
– Чёрт!
– Так вот, наши парни установили, что перед отлётом Баринов имел три встречи: с Пинкисевичем, Моргмайером и… угадайте, с кем ещё?
– Я не экстрасенс.
– Со своим замом Кольцовым.
Махоничев пожевал губами, как бы повторяя фамилию, и уставился на операционный виом, в котором вишнёвым накалом горело Солнце, окружённое цветной сеткой флотов. Перевёл посветлевшие глаза на Поддубного.
– Ты хочешь сказать – он тоже?
– Так точно! Нам удалось перлюстрировать переговоры Баринова, загнав насмерть интеллект его кванка. Речь шла о сбросе на какую-то лимбу «расходного материала», под которым подразумеваются люди.
Лицо директора Коскона затвердело до плотности камня.
– То есть хозяин комплекса дойки…
– Улей, как они его называют.
– …захватывает людей специально и…
– Зомбирует! Ну, или использует в каких-то своих целях.
– В таком случае мы, подогнав флот прямиком к Солнцу…
– Сами отдаём в руки этому Улью «расходный материал».
Махоничев провёл ладонью по лбу.
– Срочно объявляем ВВУ-К! И все кораблям немедленно отодвинуться на безопасное расстояние!
Поддубный скривил губы.
– Ещё неизвестно, какое расстояние можно считать безопасным.
– С какого перестали подавать сигналы «Победитель огня» и пограничный корвет?
– До тысячи.
– Вот и надо уйти дальше, а для перестраховки – на миллион километров!
– Если мы объявим ВВУ в одиночестве, нас никто не послушает, тем более что командуют парадом «шестёрки» Улья – Пинкисевич и Моргмайер.
– Будем действовать самостоятельно. Я объясню ситуацию Мазину…
Егор Иванович кивнул: речь шла о директоре ФСБ.
– …а ты бери Кольцова! Где он?
– На крейсере «Варяг», прибыл ещё утром с десятью телохранами.
– Кибермехи?
– С живыми он не дружит, – усмехнулся Поддубный.
– Это облегчает задачу захвата.
– Справимся.
– Работаем, Егор!
Поддубный кивнул и подошёл к находившемуся в своём кресле капитану фрегата, чтобы объяснить ему нюансы предстоящего задания.
* * *
Операция по захвату зама комиссара прошла без сучка и задоринки. Никто из постороннего контингента из числа находящихся на кораблях специалистов разного рода не догадался, что произошло. Не считая разве что посвящённых в дело капитанов крейсера и фрегата.
Объяснив смену траектории движения необходимостью взять на борт ещё партию дронов, «Крым» состыковался с «Варягом», предварительно обсудив с его капитаном смысл происходящего, и на борт крейсера сошла группа особого назначения Коскона – семь спецназовцев и семь боевых фозмов под командованием майора Твердохлёбова, плюс Поддубный со своим телохраном.
Крейсер как раз в этот момент начал менять позицию, приближаясь к Солнцу по приказу Кольцова, и группа Твердохлёбова смогла скрытно переместиться к посту управления кораблём.
Так как рубка крейсера являлась особо охраняемым объектом, Кольцов не мог взять с собой всех клевретов и находился там всего с одним кибом, закамуфлированным под живого человека. Остальные – «псевдолюди» и «псевдокенгуру» – расположились в жилой зоне. Сам пост управления охраняли снаружи всего два «человека», вооружённые «универсалами» на плечах.
Первым в пост пошёл Поддубный, взявший на себя руководство операцией. Он спокойно прошёл мимо фозмов, не обладавших человеческой мимикой (она, в общем-то, была и не нужна этим здоровякам), потом как бы случайно поскользнулся и ухватил ближайшего киба за руку, заставив обоих отвлечься. Тотчас же два нанодрона, следовавшие за Егором Ивановичем, вонзились в спины телохранителей, безошибочно находя их «мозги». Дроны взорвались, но не как гранаты, а парализуя квантовые системы защитников мощнейшим ментальным ударом. Они застыли истуканами, и Поддубный вошёл в овальную дверь поста управления.
Капитан крейсера Джордан Суровик покосился на него со своего места, но остался сидеть.
Поддубный помахал ему рукой и в сопровождении «кенгуру» направился к углублению в стене рубки, которое занимали сейчас заместитель комиссара Погранслужбы России Родион Кольцов и его фозмех.
Кольцов был широк, массивен, с мощными плечами и неожиданно небольшой головкой, украшенной к тому же фиолетово-огненным «петушиным» гребнем. Глаза у него были посажены слишком близко к переносице, и на собеседников он смотрел как снулая рыба, вытащенная на берег.
Поддубный остановился за его креслом, мысленно подав команду:
«Следите за мной!»
– Родион Мартович, один вопрос можно?
Кольцов повернул к нему голову. На нём был «кокос», и он мог в любой момент зарастить его, что существенно осложнило бы операцию.
– Важный?
– Так точно.
– У вас минута.
– Скажите, какое задание вам выдал Баринов перед тем, как завести солнцеход под удар Улья?
Глаза Кольцова взлетели на узкий лоб чуть ли не под волосы гребня.
– Что вы имеете…
«Начали!» – скомандовал Егор Иванович, включая механизм закрытия шлема.
Выстрел из суггестора «удав» не парализовал охранника, но замедлил его реакцию. Выпущенный в упор нанодрон завершил атаку, проткнув киберу грудь. Он застыл.
Ещё один разряд – его нанёс защитник Поддубного – невидимой струёй воткнулся в лицо Кольцова. Генерал вздрогнул, однако не впал в беспамятство, имея мощный «вшинник». Пришлось бить его ещё дважды – нанодронами и просто кулаком по голове, что и продемонстрировал Егор Иванович. Последний «апперкот» нокаутировал Кольцова, едва не проломив ему череп.
Поддубный оглянулся на капитана.
– Джордан?
– Рубка накрыта «зеркалом», – сообщил Суровик бесстрастно. – Отсюда ни с кем связаться, помимо нас, невозможно.
– Спасибо, дружище. – Поддубный посмотрел на ворвавшихся в пост управления спецназовцев. – Забирайте его и в его каюту для допроса.
Под взглядами членов экипажа, умело скрывающими свои чувства, генерала вывезли из рубки на гравиплатформе. Через минуту он был доставлен в жилую зону крейсера, и в предоставленной ему каюте остались медики, двое бойцов Поддубного и майор Твердохлёбов.
– Дайте линию на «Крым», – попросил Егор Иванович капитана, и когда в ухе прозвенел тройной звоночек, доложил директору: – Витас Васильевич, он у нас. Всё тихо.
– Допросите? – спросил Махоничев.
– Ждите доклада.
Поддубный повернулся к медикам.
– Как он?
Оба парня, белобрысый и чернявый, начали снимать с головы Кольцова лапки системы реанимации.
– Через минуту очнётся. Он был запрограммирован.
– Был?
– Всё, что лежало в памяти, переписано. – Блондин показал на тележку с приборами. – Можем воспроизвести.
– Позже. Останьтесь пока.
Медики отошли в сторонку.
Кольцов начал подавать признаки жизни.
Твердохлёбов посадил его на койку, пошлёпал ладонью по щекам.
– Пора просыпаться.
Кольцов вскинул голову, затравленно оглянулся.