Вольво еле заметно усмехнулся.
- А ты не так уж и неправ! То есть, конкретно никто ничего не говорил? Полслова там услышал, полслова здесь, остальное додумал и сопоставил? Так, что ли?
- Так.
- Здорово… - Вольво потер подбородок. - Просто здорово. Что намеревались сделать с захваченными живыми из восьмого вагона?
Вирг опустил набрякшие веки, и тихо сказал:
- Мы не получали приказа кого-либо брать.
Пард и Гонза невольно поглядели друг другу в глаза.
Я сказал всё ещё настороженно:
– Спасибо. Польщены.
Он сказал доверительно:
– Я пригласил заглянуть к нам, когда ему изволится, а он…
– Послал?
– Принял, – сообщил он. – Человек вольный, нигде не служит, времени много, почему не зайти? Сказал, позвонит и придёт.
Лысенко вздохнул с заметной завистью в голосе:
– Ещё бы, три мильена от Мильнера! Можно жить припеваючи и ни на какого дядю не горбатиться. Я не имею в виду нашего шефа, тьфу-тьфу, я за диктатуру и подавление, вы же знаете!
Я покачал головой.
– Вряд ли придёт, сказал из вежливости. Вежливость – это наше постоянное враньё. Слишком именит. Но то, что нас заметил и отметил, льстит, признаю.
Невдалый спросил с затаённой улыбочкой:
– А если придёт?
Я развёл руками.
– Угостим кофе. Окажем всяческое внимание. Но следите, чтобы не спёр ложки. Кто знает, чего придёт.
Среднего роста и среднего сложения, что значит, какой есть, такой есть, пусть недоразвитые каторжанят себя в тренировочных залах, с модной щетиной на щеках и подбородке, в приличном костюме, но без галстука, чем похож на иранского дипломата, те отвергают эти удавки Иблиса на сынах Адама, вежливая улыбка, но не покровительственная и не панибратская, а как будто зашёл к такому же интеллигентному другу, с которым общаться легко и приятно.
Я торопливо поднялся, указал на кресло слева от стола.
– Господин Худерман, поздравляю с премией Мильнера!
Он лениво отмахнулся.
– Да ладно, премия как премия. В математике сейчас взрыв идей, есть и поинтереснее работы.
– Но всё же, – возразил я, – признание заслуг всегда льстит. И другим стимул… Что вас привело к нам, господин Худерман?
Он светло улыбнулся, это было похоже, словно умилилась горилла, которой попал в объятия хрупкий оленёнок.
– Теодор, – поправил он легко, – если сокращённо. Друзья вообще зовут Тедом. Да, моё полное имя трудно выговорить, не вы один… А зашёл потому, что вы затеяли нечто грандиозное, слух уже пошёл по индустрии игр.
Я развёл руками.
– Ну, слухи бывают всякие…
Он произнёс легко:
– Из того, что слышал, возникло желание… поучаствовать.
Я взглянул с удивлением.
– Зачем это вам? С такой премией можно хоть в правительство!
– Правда? – спросил он с интересом. – Хотя да, были оттуда намёки и намекивания. Но там работа не творческая, нет вызова. А рутина есть рутина. А вы на переднем крае, даже за краем. Такое бодрит!
– Вряд ли у нас отыщется место, – сказал я с сомнением.
Он неотрывно смотрел мне в глаза.
– Вы же объявили набор сотрудников.
– Рядовых, – уточнил я. – У них нет такой премии за плечами.
Он отмахнулся.
– Что премия? Мне предлагают десятки руководящих постов, но зачем это мне? Тешить самолюбие? Не-е-ет, я люблю делать то, что многим не под силу.
– Всем не под силу, – уточнил я. – Премия тому доказательство. Но вы меня ставите в сложное положение…
Он прервал:
– Понимаю прекрасно. Но я не собираюсь перетягивать на себя центр силы. Вы – шеф, я рядовой сотрудник. Что вас не устраивает?
Я запнулся в затруднении. Сказать, что не устраивает именно его высокая слава математика номер один, как-то глупо и прозвучит то ли завистливо, то ли как нежелание принимать в команду человека, который будет известнее и авторитетнее меня.
– Есть сложности, – сказал я осторожно.
Он прервал снова:
– Всё решаемо, сами знаете. Эти сложности вовсе не сложности. Мы оба понимаем, о чём речь.
Я посмотрел ему в глаза очень внимательно.
– И вы готовы возглавить один из отделов по апгрейду движка? Под моим общим руководством?
Он кивнул, тоже не сводя с меня взгляда.
– Да. Руководитель из меня никакой, потому я отклонил предложения занять высокие посты в Министерстве экономики и в Центробанке. Я люблю работать сам, своими руками и головой. Понимаю вас, ваши опасения и ваше неприятие, но в самом деле могу быть полезным.
Я всё ещё колебался, наконец проговорил в затруднении, не люблю отказывать вот так, глядя человеку в глаза, всем нам проще по телефону, а ещё лучше по Вотсапу:
– Можем попробовать, но, думаю, сами уйдёте. У нас коллектив небольшой, не развернуться. А вам, как было в прессе, предлагали возглавить цифровизацию России.
Он покачал головой.
– Говорю же, я не руководитель. Максимум, что могу возглавить, это группу из трёх-пяти человек. Чтобы сам видел, что каждый делает, и мог вмешаться в любой момент.
Я тяжело вздохнул.
– Рискнём. Чувствую, что делаю глупость, но… ладно. Познакомьтесь с нашими наработками…
– С огромным удовольствием!
– Сами выберете место, где сможете применить свои способности.
Вот так. Их всех собирались просто убить. Без затей и выяснения чего бы то ни было. Просто убить. Как докучливых комаров, налетевших в летнюю спальню.
Вольво ненадолго задумался. Пленник оказался просто пешкой, малоинформированной, хотя и неглупой, но все же пешкой. Допрашивать его дальше было бессмысленно.
– Сочту за честь.
- Убери его, Иланд. Под замок, до утра. Утром - отпустим.
Он с готовностью поднялся, как только я встал, давая понять, что разговор окончен, с подчёркнутой уважительностью ответил на моё рукопожатие, дескать, я шеф, всё зависит от меня и он теперь будет выполнять мои указания, как оловянный солдатик.
И добавил, специально для пленника.
«Да, – сказал я себе мрачно, – будешь выполнять, как же. Сам же сказал, что индивидуалист, одиночка, не терпит работу в команде. Чёрт, когда же научусь отказывать, вроде не мальчик».
- Слышишь? Мы тебя отпустим. Передашь хозяину все, что я скажу.
- Я понял, - глухо сказал вирг. Пард заметил на его щеках две ямочки, как раз там, где кончики клыков соприкасались с кожей. Наверное, пленник крепко сжимал челюсти.
Глава 14
- И парнишку из автобуса тоже отпустите. Чуть пораньше…
Дома я постоял перед зеркалом, всматриваясь в обвисшее лицо со спускающимися по бокам брылями, как у старого бульдога. И вообще, вижу старого, измученного жизнью человека, что высот не достиг, плывёт по течению, не стараясь следовать модным диетам, что сегодня одни, завтра другие.
Иланд согласно кивнул и бесцеремонно поднял вирга за шиворот, хотя тот был потяжелее, да и повыше. Роелофсен помог Иланду пристроить пленника; они покинули холл, затворив за собой дверь.
Неужели другие видят что-то большее? Возможно, со стороны смотрюсь значительнее? Но внешность всегда лжива, внутри каждого человека живёт ещё один, совсем-совсем другой.
- Значит, Жерсон, - тихо сказал Гонза, внимательно глядя на Вольво. - Так получается?
Хотя, конечно, амбиции у меня хоть уже не вселенского масштаба, но всё же не хотелось бы закончить жизнь престарелым пенсионером, да ещё в постели, где на прикроватной тумбочке тесно от лекарств.
Вольво медленно обернулся к нему.
И, чувствую, не закончу лишь потому, что не успею. Ускоряющийся хайтек внесёт нас в иной мир так быстро, что не успеем мамкнуть, а уже в чем-то новом и непонятном.
- Жерсон звонил мне сегодня днем. Он не отдавал приказа Шульге, и ручается, что Шульга тоже никому не отдавал приказа. Орк Оришака действовал самостоятельно… Кстати, Жерсон заметил, что в последний раз действовал. И я ему склонен верить - Оришака ведь даже не вирг.
Зачисление Худермана в нашу команду приняли, как мою оглушительную победу. Я помалкивал, а то скажут, зажрался, такого гиганта не хотел брать, своё самолюбие ставит выше интересов коллектива.
- Но ведь Жерсон может играть, - Гонза пожал плечами. - Вся его команда может играть. Как оркестр. Повинуясь только дирижеру.
Но, конечно, приятно. Со стороны как бы виднее, насколько мы гиганты, а то вс1 считаем себя мелкими мышками.
Вольво горько улыбнулся, а потом, чеканя каждое слово, произнес.
Даже вечно тихий Минчин сказал застенчиво:
– Поздравляю, шеф… Такого дракона удалось завлечь.
- Запомните, живые. Крепко запомните. Жерсон никогда - никогда! - не ввяжется в свару с Техником Большого Киева и его подручными. А тут даже не свара. Тут война.
– Он сам пришёл, – буркнул я.
И добавил, уже мягче и задумчивее, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Да ну? – сказал он с недоверием. – Неужто у нас так… перспективно?
А Грандэ сказал многозначительно:
- Это не Жерсон. Но кто же тогда, шахнуш тодд?!
– А если это засланный казачок?
При звуках родного языка Гонза вопросительно шевельнул ушами.
– Такого ранга? – спросил Минчин с сомнением.
– Больше доверия, – пояснил Грандэ. – И скрывать ничего не будем. Как же, такой человечище!.. Это для жены он просто мужик с пенисом, а для нас сама мысль, что и у такого гиганта мысли есть пенис, оскорбительна. В общем, присмотрюсь.
– Смершевец, – сказал Лысенко с отвращением. – Заградотрядом тебе бы командовать!
13. Мерседарио - Тупунгато.
Грандэ зловеще улыбнулся.
Команда затихла мгновенно, потому что за минувшие сутки никому поспать особо не пришлось. Только часовые, Вахмистр и Лазука, продолжали бодрствовать. Эльф бесшумно расхаживал снаружи, да так, что заметить его вряд ли кто сумел бы; Лазука устроился на крыше, у слухового оконца и бдил за прилегающими улицами.
– Уже. Не знал, да?
Дважды за ночь часовые сменялись.
– А что ты за отравленные пули там у себя готовишь? – спросил Лысенко с намёком.
До рассвета все было тихо. Когда тьма стала рассеиваться, а восток заалел, Большой Киев проснулся. Где-то далеко-далеко свистнул локомотив. Донесся шум двигателя раннего автомобиля. Ожило радио; в одной из комнат сам собой включился телевайзер.
Грандэ промолчал с самым загадочным видом, он недавно устроил прямо в уголке машинного зала что-то вроде крохотной лаборатории на двух столах, объяснил извиняющимся тоном, что с этим чёртовым импортозамещением не найти редких лекарств, а здесь можно синтезировать в два счёта, «Алкома» молниеносно высчитывает, что взять, с чем смешать и как долго взбалтывать.
Вольво чертыхнулся, нашарил на столике рядом с кроватью продолговатый, усыпанный кнопками пульт и нажал на единственную красную, под надписью «Operate». Телевайзер моментально умолк, а экран его вновь сделался матово-серым и непроницаемым.
– Не потравит нас? – уточнил я. – Под медицину её не затачивали.
Вольво хорошо знал формулы обращения с телевайзерами.
Он оскорблённо дёрнулся.
Он взглянул на часы, и решил позволить команде еще немного отдохнуть. И сам откинулся на подушку.
– Шеф!.. Она ни на что не заточена! Её мощностей хватает и на побочные, так сказать, шевеления. Лекарства всегда синтезировали перебором ингредиентов, уходили годы, а наша «Алкома» может в секунду…
На восходе внимание Валентина-полуэльфа, стоящего на часах, привлек нарастающий треск моторов. Мотоциклетных моторов. Валентин сразу разбудил Вольво.
– Понял, – прервал я. – Смотри только, чтоб не потравила, когда роботы восстанут и будут насиловать наших женщин.
Ас с крыши вскоре заметил целое стадо мотоциклистов. Они неслись по параллельной улице сплошным потоком, соблюдая равные интервалы и строгое построение. Казалось, что стадо - это разумное существо или сложная хорошо обученная машина.
Он сделал большие глаза.
Вольво поднялся на крышу и долго рассматривал ранних гостей в бинокль; потом отнял бинокль от глаз и тихо выругался.
– Насчёт женщин пусть, у нас же либеральность, а вот насчёт здоровья нашего коллектива кровно заинтересована! Ей важно, чтобы мы были айс и копошились вокруг неё, как муравьи вокруг матки. Я имею в виду, муравьиной, а не то, что вы подумали.
- Какого дьявола им здесь нужно?
– Ну-ну, – сказал я, – всё равно следи. Нам давно уже не хватает двойного эспрессо, без мощных стимуляторов засыпаем. Но не переборщи!
Ас вопросительно глядел на шефа.
– Будем работать не только мощно, – заверил он, – но и как можно дольше!.. Здоровым быть выгодно, у неё это в биосе.
У перекрестка стадо качнулось влево. К дому, где расположилась команда. На следующем - еще раз влево.
– Уже?
- Все, - сказал в рацию Валентин снизу. - Они на нашей улице.
Он ответил смиренно, чуть даже ножкой пришаркнул.
- Поднимай живых, - велел Вольво стоящему за плечом Бюскермолену. - Только тихо.
– Малость поковырялся. Всего одну переменную сдвинул. Шеф, вам необязательно влезать во все детали! Вы же орёл, должны обозревать с высоты планету, мышей высматривать.
Мотоциклистов было много. Не меньше сотни. Они подкатывали к дому, глушили двигатели, но оставались в седлах. Скоро они запрудили всю улицу.
Я буркнул:
Парда разбудил Гонза. Чувство смутной тревоги уже успело вселиться в Парда; вероятно он даже во сне слышал треск мотоциклов и подсознательно забеспокоился.
– Не наглупи. Это тебе не в покер передёргивать. Ты ещё начни на бирже торговать!
- Гости к нам, дружище… Веселье продолжается, чтоб его…
Он посмотрел с интересом:
В голосе Гонзы сквозила неприкрытая досада.
– Можно?
Пард торопливо оделся, отпихнув ногой слесарскую робу, в которой проходил весь вчерашний день. На полу остались лежать уродливая брезентовая сумка, моток проволоки, плоскогубцы и разводной ключ.
– Уволю, – ответил я коротко.
- Это не выбрасывай… - посоветовал Гонза, указывая на ключ. - В случае чего можно кого-нибудь по башке осчастливить.
Он посмотрел обиженно, что-то шеф занепонимал юмор, а я потащился в свой кабинет, стараясь не хвататься за стенку. В груди раскалённые спицы из вольфрама, в глазах потемнело, а в мозгу одна-единственная мысль: только не сегодня, только не сегодня…
Пард мрачно проверил, заряжен ли пистолет. Обойма была полна; после стрельбы у поезда Пард добил ее недостающими патронами.
Добравшись до кресла, рухнул, хватая ртом воздух, как рыба на берегу, в душе безнадёга и тяжёлый липкий страх, а ещё острое чувство несправедливости. Такая высокоразвитая жизнь, такая тончайшая организация должны сгинуть только потому, что в этом мире мрут все, от насекомых и до высших млекопитающих.
Рядом шевелились гномы, уже с ружьями в руках.
Я же не просто млекопитающее, я разум, а для разума нет ничего тягостнее, чем ощущать, что для Вселенной он не больше, чем все остальные насекомые. Возникло, посуетилось, оставило потомство и должно побыстрее сгинуть.
- Выгляни, что ли, - сказал Бюскермолен сородичу. Роел послушно приблизился к окну и осторожно оттянул стволом ружья черную завесу маскировки.
Но когда отошёл и вышел в общий зал, там как будто никто и не знает, что все помрут. Блондинка напискивает песенку так мило и задорно, что работающий рядом Невдалый расчувствовался и тоже начал нахрюкивать нечто бравурное, дескать, мы красавцы, идём с опережением графика, будто вселенной это важно, а Лысенко и Горпина обсуждают трассировку с таким ожесточением, что без этого весь мир рухнет и развалится.
- Е-мое! - шепнул он, не оборачиваясь. - Целая армия!
Остальные тоже выглядят прекрасно, новые инвестиции и некоторое опережение графика настраивают на победный лад.
Только Грандэ сказал в сторону Блондинки и Невдалого самым зловещим голосом:
Мотоциклисты тем временем спешились, десятка полтора из них направились к дому. Все были вооружены, но непохоже, чтоб ждали сюрпризов. Все выглядело так, словно они считали дом пустым.
– Рано пташечки запели, как бы кошечки не съели.
Идущий первым щуплый человек в истертой джинсовой куртке и таких же истертых джинсах прогремел ботинками по деревянному крыльцу. Подергал за ручку двери.
Невдалый дёрнулся, ответил нервно:
- Закрыто, босс! - изумленно бросил он через плечо и потянулся к револьверу за поясом джинсов.
– Не каркай!.. Мир осаблезубел, а мы как были канарейками…
Босс, рослый орк, единственный невооруженный во всей компании, едва заметно повел головой. Трое из его свиты взбежали на крыльцо. Грохнул выстрел, и дверь пинком распахнули. В прихожую заглянуло несколько стволов.
– Выживем, – сказал Грандэ бодро, но, будучи реалистом, уточнил: – шансы у нас есть, хоть и нету. Но умом Россию не понять, аршином общим не измерить… Ты в Бога веришь?
Напротив двери стоял Вольво. Безоружный. Но за спиной у него цепочкой вытянулась премилая компания: гномы с помповыми ружьями, шофера кто с чем, хольфинги и Трыня со штурмовыми металлорезками и Зеппелин с парой «Магнумов».
– Нет, – ответил Невдалый с подозрением. – А что?
- Доброе утро, - невозмутимо поздоровался Вольво и вышел на крыльцо. Передние мотоциклисты попятились, поравнялись с остальными, не выпуская из рук оружия.
– А в шефа?
Свита Вольво тоже выскользнула на крыльцо; только Трыня незаметно ушел к лестнице на верхние этажи.
Невдалый бросил опасливый взгляд в мою сторону.
- Кто вы, черт побери, и что вы делаете в моем доме? - сердито спросил орк, которого назвали боссом.
– Ты это… не раскачивай, не раскачивай!.. Шеф у нас краеугол, дуб, главный столб, хоть и неотёсанный.
Я сказал хмуро:
- Мы - официальная группа правительства Большого Киева. В вашем доме мы заночевали, поскольку нигде не увидели запрещающих знаков или формул. Сейчас мы собираемся покинуть дом; смею заверить, что никакого ущерба не нанесено. Прошу убрать оружие и позволить нам покинуть дом.
– Энпээсы готовы?
Орк несколько секунд мрачно глядел на Вольво.
– В процессе, – ответил он солидно и величаво погладил бороду. – Господь нас целые сутки лепил!.. Нельзя нам быстрее, будет непочтительно.
- Официальная, значит, группа? - сказал он протяжно. - В моем доме? Да имел я вас во всех видах! Платите десять косых - и проваливайте. А иначе - придушу всех, как котят!
– Лично проверю, – пригрозил я.
- Десять? - Вольво нахмурился. - Ночлег в гостинице обошелся бы всем нам всего в триста гривен. Не заставляйте меня злиться, уважаемый.
– Да всё будет путём, – заверил он. – Ученики должны идти по стопам и превзойти!
Орк захохотал. Потом вдруг молниеносно выхватил револьвер у соседа из-за пояса и собрался выстрелить, но Иланд на соседней крыше опередил его. Орк с проклятиями выронил револьвер и прижал простреленную руку к животу.
– Но-но, – сказал я строго.
И тут началась пальба. Мотоциклисты стоящие напротив крыльца полегли в первые же несколько секунд. Вольво и его группа укрылись в доме; но Банник и Лазука, безжизненно глядя в никуда, остались на окровавленных досках.
Он в притворном испуге выставил перед собой ладони с растопыренными пальцами.
Команда понесла первые потери.
– Шеф, я имел в виду не вас превзойти, а всего лишь бога!
Я отмахнулся, шагнул дальше, через раскрытую дверь видно, как Мухортов размахивает руками, я услышал его взвинченный голос:
Трыня из окна второго этажа саданул по толпе на дороге из металлорезки. Четыре раза подряд. Огненный смерч пронесся по улице; с десяток мотоциклов взмыли в воздух и, беспорядочно вертясь, разлетелись в стороны, калеча и убивая всех на своем пути. Раскаленный асфальт встал дыбом и искрошился смертоносным дождем. Уцелевшие двухколесники спешно отлавливали своих двухколесных монстров и спешили прочь; обезумевшие мотоциклы без седоков бесцельно метались в дыму, налетая на живых и друг на друга.
– Это Риголетто какой-то!.. Я вам что, трубадур?.. Я специалист по нейроморфным узлам, а не по вязке чипполинов!..
Пард выскочил в коридор; за ним Гонза. Гонза сразу же поспешил в прихожую, а Пард на миг задержался у двери в комнату Вольво. Ему показалось, что там кто-то тихо вскрикнул. Женским голосом.
Грандэ вошёл за мной следом, по-хозяйски расположился в кресле за столом, повернулся ко мне.
Инси. Больше некому.
– Мы все здесь спецы, – возразил он непривычно мирно, – не по тому, чем занимаемся!.. Вон только шеф ведёт свой род от бабки Ванги, а та напрямую от Пострадамуса, а я, может быть, для балерунства рождён! Стал бы вторым, а то и первым Немировичем-Данченко! Но вот занимаюсь тем, о чём Немировичу и не присобачилось бы!.. Так что не пищи, а чтобы локация к завтрашнему дню без багов!.. Шеф, верно я глаголю?
Он рывком отворил дверь и нырнул в проем, держа пистолет наготове. Но что-то он не рассчитал: мощный удар в лицо не дал ему выпрямиться, за первым последовал второй, третий, четвертый… Пард сбился с темпа и никак не мог обрести опору. Каждый удар отбрасывал его назад, пока его не внесли в сортир и не захлопнули дверь. Пард в®ехал затылком не то в стену, не то в водопроводные трубы, и последнее, что он запомнил перед тем как погрузиться во тьму, это трое в коже и джинсе, заталкивающие Инси в люк посреди комнаты. Инси брыкалась, но это не помогало. Напавшие были сильнее ее.
– Но с мобами, – добавил я сурово.
Хлопнула дверь, перед глазами расцвел пестрый цветок из разноцветных огоньков, и Пард отключился.
Мухортов посмотрел затравленным зверем.
– Мобов и здесь хватает! Вон посмотрите на Лысенко, да и в зеркало, если нервы крепкие… Ладно, сделаю. Если не склею ласты на такой работе.
Я указал пальцем в потолок.
– Вон каркают, хорошо слышно?.. Да не вороны, инвесторы. Надо работать и улыбаться, улыбаться!.. А что, багов больше ненормированной нормы?
14. Тупунгато - Охос-дель-Саладо.
Мухортов обвиняющим жестом указал на Грандэ:
Кто-то упорно хлестал его по щекам, но лицу и груди почему-то было все время холодно. В голове гудело, однако звук этот казался каким-то бестелесным и далеким, и отчего-то Пард был уверен, что к окружающему миру он никак не относится.
– Этот товарищ просто баядер какой-то!.. Я не ожидал от него такого фукса, а он: я не я и лошадь не моя!.. Как такое можно в нашем постцивилизованном обществе?
Грандэ победно усмехнулся.
Потом гул поутих, но совсем не исчез. Отполз куда-то вглубь сознания.
- Сотрясение мозга, - сказал кто-то голосом Иланда. Наверное, это и был Иланд.
– Тунгус. Уже и забыли о таком архаизме, как культура, а ты всё ждёшь соблюдения неких норм, словно Марко Брут какой при Гавгамелах!
- Когда он очнется?
– Но какой я тогда штабс-капитан, если бога нет?
Спрашивал Вольво.
Грандэ злорадно оскалил зубы.
- Может быть, сейчас, а может быть, и завтра. Все зависит от того, как сильно он ударился.
– А вот без костылей, дорогой товарищ! Посмотри на шефа!.. Он тоже в бога не верит…
Пард напрягся и открыл глаза. Мир словно бы вертелся вокруг некоей произвольной точки в пространстве, а эта точка вдобавок плыла куда-то вдаль.
– Он сам бог, – прервал Мухортов. – Ему проще. Хотя ты прав, разумнее верить в шефа. Создадим свой карго-культ, придумаем пару ритуалов… главное – душевное равновесие. А ещё лучше спокойствие. Основное правило йогов: плюй на всё и сохраняй здоровье. Шеф согласен, только взгляни!
Я отмахнулся.
- А-апфф… - Пард силился сказать, что он очнулся, что он все слышит, но тело слушалось неохотно.
– Теперь всё можно. Стенька Разин победил, в мире сплошная пугачёвщина. Но уже всё разграблено, так что работайте, илоты.
Впрочем, уже через минуту мир стал вращаться медленнее, и Пард с помощью Иланда сумел сесть. Голова неприятно ныла, и вдобавок ссадина на затылке болезненно пульсировала. Каждый толчок отдавался в сознании, как удар колокола: «Бумм… Бумм… Бумм…»
– Зачем? – спросил Мухортов потерянно. – Чтоб снова разграбили?
- Он приходит в себя, шеф, - сообщил Иланд.
– В этом и есть прогресс, – пояснил Грандэ. – Ещё не понял суть человека?
- Вижу.
Я повысил голос:
Пард тряхнул головой, отчего боль усилилась, но зато сознание очистилось от значительной части тумана.
– Пойду проверю, что у нас получается. Полчаса меня нет в этом мире!.. Поняли? Даже если пожар, чтоб сами погасили и трупы спрятали.
- Макрель его через пролив! - пробормотал Пард, отчего-то вспомнив непонятное ругательство николаевских приятелей-яхтсменов. - Башка-то как болит!
Умолкли и смотрят озадаченно, косяков в байме много, знают, даже в бета-тесте будет куча, а сейчас только омега, но всё-таки можно посмотреть часть готового платья, а не только чертежи и выкройки.
- Что здесь произошло? - жестко спросил Вольво. - Где Инси?
Я вышел, не дожидаясь, что скажут вслед, и так знаю, а мне пора протестить и эту локацию. Пусть ещё без отработанного баланса, но движок нужно прочувствовать изнутри, как микробиом понимает человека.
Пард огляделся. Там, где недавно зиял черный квадрат открытого люка мирно покоился цветастый ковер; в выбитом окне, головой и плечами наружу замер труп в окровавленной джинсовой куртке и кожаных черных штанах. Похоже, один из мотоциклистов собирался удрать через окно, но его в процессе бегства пристрелили.
Часть II
- Уберите ковер, - сказал Пард, удивляясь слабости собственного голоса.
- Ковер? - брови Вольво удивленно поползли вверх. - Какой ковер? Где Инси, я спрашиваю!
Глава 1
Бюскермолен, не дожидаясь приказа, согнал всех с ковра и потянул за край. Когда обнажился закрытый люк все, кто присутствовал в комнате, разом выдохнули.
При выборе типа баймы был соблазн выстраивать мир полного погружения. Я тоже колебался, но всё-таки решил, что лучше создать лучшую из байм старого поколения. В неё сядут играть миллиарды, а в виртуальных мирах голова начинает трещать уже через пятнадцать минут, и неизвестно, когда технари и медики найдут решение досадной помехе.
- О как!
- Тьфу, зараза!
И вот сейчас я надел наушники, задержал дыхание, а палец легонько коснулся надписи «Вход». С экрана исчезли новости, взамен появился зелёный лес с вековыми деревьями, протоптанная дорожка прямо от ног повела на уютную лужайку, за лесом бескрайнее поле, а вдали в синеватой дымке проступают соплеменные.
- Шахнуш тодд!
– Пока терпимо, – пробормотал я. – В текстурах не застрял, в землю не провалился…
Вольво, наконец, прозрел:
Дорожка побежала под ногами легко и быстро, это я мчусь, как мегасерос, здесь я молод и красив, хотя вообще-то при создании аватара как бы соблюл меру, не стал вытютюливать юного красавца, а создал крепкого самца лет под пятьдесят, уверенного, здорового и мощного. Чтоб и с медведем мог побороться, и оленя догнать, если приспичит.
- Вот оно что…
И так хорошо вот так бежать, когда и по ровному хорошо, и по круче вверх не запыхаешься, завалы не обхожу, а перепрыгиваю, а на отвесную стену могу подняться, цепляясь за едва заметные выступы.
Бюскермолен уже открывал люк.
Пару раз застревал то в дереве, то в скале, которую решил обойти слишком близко, но это понятные баги, в начальной стадии встречаются часто, я сказал на ходу:
- Подвал шеф! - сообщил он, заглянув внутрь.
– «Алкома», бди!.. Ты у нас умница, всё делаешь правильно, а эти существа с человеческим фактором частенько небрежничают, чего даже понять не можешь, да и не надо…
Из люка бил слабенький свет - наверное, где-то далеко светила лампа.
– Принято, – ответила она милым женским голосом, но деловито, без привычного женского кокетства.
- Пард, расскажи все, что видел, - велел Вольво.
– Исправляй, – велел я, – согласно плану. Без этого… человеческого фактора, как уже сказал.
- Я услышал крик Инси, когда выскочил в коридор, - отозвался Пард. - Слабый такой, словно ей рот зажимали. Сунулся сюда, елы-палы, даже пикнуть не успел - дали по роже раз десять и приземлился я в сортире. Головой, кажется, приложился… Дальше не помню. Инси, вроде, в люк заталкивали.
Поле внезапно оборвалось чёрной бездной, где мельтешат, как сорванные бурей осенние листья, куски растрёпанных формул, значков и даже целые блоки формул, в которых угадываются то части зданий, то куски фрагментов тел животных, людей и птиц.
- Понятно, шеф, - вмешался Иланд, указывая на прикорнувшего на подоконнике мотоциклиста. - Этот прикрыл люк ковром и хотел в окно свалить, да не успел.
Я вздохнул, проработанный участок кончился, с неохотой отодвинулся от монитора вместе с креслом. Аватар застыл в ожидании, а я провёл ладонью над сенсорной панелью.
Медлить Вольво не собирался. Не в его правилах было медлить: когда перестаешь успевать за событиями, теряешь над ними контроль.
– Невдалого на ковёр! Что-то задний план плохо прорисовывается, а дальше бездна, но звёзд не полна, как говорится в той песне..
- Шевелись!
– Мощности маловато, – ответил угрюмый голос из пространства. – Но как только введут четвёртый блок, так сразу. У нас всё готово. Ну, почти!..
Вольво вытащил пистолет и исчез в подвале. Иланд, Вахмистр, Бюскермолен, Роелофсен и Зеппелин последовали за ним.
– Проверю, – сказал я с угрозой. – А то с таким сеттингом только с протянутой рукой. И не к инвесторам, а уже на паперть у церкви!
К Парду подошел Гонза. Он был хмур и раздосадован.
– Всё сделаю, – пообещал он. – По отдельности! Осталось только сшить куски в единое платье короля.
- Не везет нам, друже… Аж злость разбирает.
– А его все увидят?
Пард поморщился и осторожно потрогал горячий затылок.
– Кто не увидит, тот дурак и ничего не понимает в искусстве.
- Болит? - сочувственно спросил Гонза.
– Понятно, – сказал я. – Сколько же этих искусствоведов в штатском…
- А ты думал? - грустно ответил Пард. - Как я так лоханулся, сам не пойму…