– Шикардос! И мы с вами! – разом вскинулись оба студиозуса.
– Хлопчики, так вам оно при князе быть надобно, мало ли?..
Возникший было спор погасил черный пес, протянувший лапку девушке:
– Ты это, красафица, скажи кунакам, што я сапах чую, недалеко ушли абреки!
Собственно, вот эта самая информация решила все вопросы. Через десять минут наши герои, по-быстрому переодевшись в походное, прыгнули в седла и отправились в погоню…
…Госпожа возлежала на мягком пуфике, вольготно разместив хвост, и никак не могла взять в толк происходящее:
– Так, не спеши. Ты говоришь, что дочерей и солдат было по четыре штуки? Также четыре замка и четыре сторожа. Перемешивались произвольно? Тогда каким образом они выпали в такой гармоничный расклад?
Высшая, которая еще час назад задавала те же самые вопросы Низшей, прибывшей с места полевых наблюдений, так же честно пыталась объяснить смысл карточного фокуса.
– Стоп, зайка моя, не надо считать меня дурой…
Низшая икнула, чувствуя дурноту в желудке и вату в ногах.
– Если просто разложить карты в нужной последовательности и раскрыть их согласно сюжету истории, то возможно, все и совпадет. Но ведь мы три раза произвольно сдвигаем колоду. Я права?
– Вы… в… – У несчастной перехватило дыхание, а сердце упало в холодные пятки.
– Не поняла?
– Вы… в… всегда в… правы!!!
– Тогда почему? – Тот расклад совпадает как со сдвинутым один раз, так и два раза, и три, и совсем не сдвигаясь? В чем подвох?!
– Я не знаю, о Верховная-я… – взмолилась Низшая, падая на колени. – Что доложили мне, именно это, то самое, слово в слово, я честно докладываю вам!
Госпожа небрежным жестом отбросила колоду. Похоже, эти дикари не так просты и владеют тайнами магии. Или же секретными технологиями, что почти одно и то же.
Нужно было сразу понять, что если они сумели справиться с анунаками, то победа над таким противником не будет легкой. Хорошо, когда ты с первого шага понимаешь врага, трезво оценивая его сильные и слабые стороны. Тогда, образно выражаясь, все козыри на твоей стороне, все тузы у тебя в рукаве и ты держишь полный флеш-рояль!
Вот только этот карточный фокус не был игрой. Его стоило воспринимать как предупреждение. И Госпожа медленно кивнула. Пусть так, этот раунд остается за ними. Но мы нанесем ответный удар тогда и в то место, где никто не будет ждать. А пока…
– Дай сюда, я сама! Итак, в одном доме жил старик и было у него четыре дочери, так вот к нему на ночлег попросились четыре солдата, а чтобы ночью… по замку и поставил… Наутро смотрит, в двух комнатах по две дочери и два солдата… Я сейчас же своими руками убью всех, если мне не объяснят, как у проклятых людишек это получается-я!!!
…Первым шел дед Ерошка, ведя за собой пританцовывающего кабардинца в поводу. Горячему коню были явно скучны все эти долгие переходы по колючим куширям, узкими тропками, неизвестно зачем и без всякой надежды найти хоть что-нибудь интересное.
Нервный ахалтекинец Татьяны вполне разделял это мнение. Он тоже предпочел бы уже нестись неизвестно куда, преследуя убегающего врага, а догнав – бить копытами и стаскивать с седла зубами. Потому что для ахалтекинцев любой противник существует только с одной целью – чтобы быть уничтоженным! В противном случае даже как-то и смысла нет…
Зато вороной Заурбека и буланый Василия, добродушно толкаясь крупами, шли едва ли не бок о бок, давно притеревшись друг к другу. Кони, как стадные животные, имеют гораздо меньше комплексов, чем люди. Возможно, поэтому человеку с ними проще, ведь они не истерят, ничего не требуют, не выносят мозг, но готовы в каждый момент подставить плечо или спину усталому хозяину, неизменно, даже на избытке сил, спасая его жизнь, а не свою…
Поскольку оба студиозуса шли в арьергарде, то им было позволительно переговариваться вполголоса. Тема для разговора подобралась самая серьезная:
– Дорогой друг Вася, а чего, собственно, вы до меня докопались с системой размножения инопланетян? Почему я вообще должен хоть что-то об этом знать? Мы с мальчишками в детстве ни одной летающей тарелки из рогатки не сбили, они почему-то предпочитают облетать Владикавказ за три галактики. Зеленые человечки у нас есть, но обычно они синие, то есть в никакую…
– Да понял я, понял. Просто жутко интересно, вот если анунаки были все мужики, а эти нунгалиане сплошь бабы, то как и те и другие размножаются-то? Как и все ящерицы, яйцекладкой? Но по-любому там должны оба пола участвовать.
– Есть такой научный термин – партеногенез.
– Самооплодотворение?
– Приблизительно. Хотя вполне возможно, что особи противоположного пола просто ждут участников экспедиции дома, на своей планете. Да и вам-то что с того?
– Если мы найдем яйца, то сможем их шантажировать и заставить уйти! Я такое в мультфильме видел про Рики-Тики-Тави…
Заурбек вновь уронил лоб в ладони, но Барлогу уже понесло. Его пытливый ум и буйная фантазия вкупе с начитанностью и насмотренностью «Секретных материалов» глушила все доводы разума. Он уже прямо на ходу изобрел еще восемнадцать способов определения инопланетянина как оборотня, гарантийного изгнания их с нашей Земли, реформацию космической разведки, выход с жалобой на возможные вышестоящие цивилизационные системы Вселенной, но в конце концов был остановлен сердитым взглядом красавицы-казачки, в упор, еще и с пистолетом на взводе.
– Чегось? – одним вскидыванием бровей, спросил он.
Кочесоков также напрягся, уже привычным жестом хватаясь за кинжал, гены брали свое. Оставив лошадей у одинокой старой сосны, парни пригнувшись проследовали за девушкой, к скрывающемуся в кустах на пригорке деду Ерошке. Старик кивком головы указал на вьющуюся по склону тропинку, из-за деревьев виднелись струйки дыма.
– Как бы от не аул, хлопчики. Две-три сакли махонькие. Но ежели абреки свои, местные, так нипочем к нам не выйдут. А даже и коли чужие они, мимоходом заглянули, так все одно, на Кавказе гостя выдавать не принято.
– Наверное, нам нужно вернуться за подкреплением?
– Верно говоришь, татарин, – похвалил дед Ерошка. – А тока вдруг утекут разбойники, покуда наши придут? Да и кого звать будем? Казаки с конвойцами от князя и на шаг не отойдут, перед ними поди другая задача поставлена.
– Я могу в разведку сходить, – вызвался ретивый второкурсник. – У меня мундир зеленый, никто и не заметит.
– Отчего ж нет? Иди с богом, офицерик. Мы тя тут обождем.
Честно говоря, Василий не рассчитывал, что ему позволят провернуть такое важное мероприятие, как разведка. Поэтому сначала даже не поверил, прочистил левым мизинцем ухо и, убедившись, что все понял правильно, решительно пошел вперед, придерживая саблю, чтоб не звенела. Опомнился, отстегнул ее вообще, передал Зауру и двинулся налегке.
Тропинка была рассчитана на одного всадника, кусты и обломки скал, наверное, даже двум пешим людям не позволяли разойтись без спора. Барлога легко и, как ему казалось, бесшумно, крался вверх по склону, используя природные укрытия и старательно изображая индейского разведчика. Вроде бы ничего особенно интересного сначала он не обнаружил.
Но вскоре тропинка расширилась, и впереди действительно показались очертания двух, трех или даже четырех невысоких домишек за низким забором из необработанного камня. Не аул, а просто местная бандитская база. Тут вроде и штурма-то на пять минут.
Однако проблема заключалась в том, что в единственные ворота могла протиснуться лишь очень стройная лошадь, да и то без поклажи. А в каменных домах, более похожих на бункеры, из каждого окна, как из бойницы, почему-то торчало по ружью. Идти в прямую атаку было бы чистой воды самоубийством.
И не то чтобы наши испугались! Просто включили логику.
– В лоб не возьмем, с флангов не обойти, в тыл не пробиться, сверху на парашютах не десантируемся. Типа тупо. Мы приплыли.
– Дело говорит офицерик, – уныло вздохнул дед Ерошка. – Нас четверых на ту крепостишку нипочем не хватит. Пощелкают всех, и до ворот не доскачем. А отступить нельзя…
– И чо от делать-то, дедуль?
– А я что ж? От вы теперича конвойцы, вы и думайте.
– Предлагаю тактическое отступление, а там уже… – Заур сбился, поймав себя на мысли о том, что после отступления он категорически не представляет себе, чем они должны заняться.
По идее, вариантов было не так много. Во-первых, вернуться к отряду, доложить полковнику Бессонову и далее действовать по его приказу, переложив на его плечи всю ответственность. Ну и во-вторых… а во-вторых, если подумать, то… во-вторых можно было бы… другого решения не находилось. Кроме как просто забить и уйти. Но тут уж отступить горячему первокурснику не позволяла черкесская гордость!
Меж тем и те, кто были в ауле, все-таки заметили незваных гостей и прекрасно поняли, зачем они пришли. Ох, то есть они-то поняли, а вот наши до сих пор истинной причины своего похода так и не знали. Догоняют абреков, которые проникли в русский лагерь и что-то там украли, отнимают и возвращают. Всё.
Я, честно говоря, тоже до последнего момента не мог понять, с чего это старый казак так загорелся нестись в погоню? Других желающих не было? Так были. Ему не хватало чести и славы? Пластуны за таким не гоняются. У них другие понятия по жизни.
Но прежде чем все наши герои хоть как-то определились с последующим планом действий, на сцену выступил другой персонаж. На первый взгляд это был человек, но очень уж странный, таких студенты-историки еще не встречали, а вот маленький лопоухий пес зарычал и оскалил зубы:
– Дерфиш!
– Кто? – не понял Василий.
– Дервиш, – без радости в голосе охотно объяснила Татьяна, широко перекрестившись от плеча до плеча.
Разумеется, это не значит, что оба парня из будущего сразу во все въехали. Стоящий на каменном заборе человек был одет в нечто среднее между халатом и балахоном. Но половина ткани была выкрашена в черный, а половина в красный цвет.
На голове папаха из шкуры рыжего козла, обернутая голубой тканью. Борода длинная и выкрашенная в зеленый цвет, усы сбриты, нос крючком, а глаза разноцветные. Но самое странное, что он не стоял на месте, а кружился, воздев руки к небесам. Вроде бы ничего особенного, но…
– Прячьтесь, кунаки! Сейщас оно фсех наклобучит…
Старый казак с внучкой мгновенно упали пластом, Ахметка уполз задом в кусты, а ребята замешкались, и вот тут их накрыло таким ударом воздушной волны, что верхушки вековых сосен и дубов начали гнуться. Никто не знает, какой древней магией обладают дервиши, но их могущественное влияние на всем Востоке было как необъяснимым, так же и несомненным!
Заур пытался вспомнить все бабушкины сказки, но они учили, как герои побеждали всякую разную нечисть, а дервиши все-таки считались почти святыми людьми. Идти против них – равно противиться воле Аллаха. Благо еще, что в маленьком отряде условным мусульманином мог считаться разве что первокурсник из Владикавказа. Да и он, по совести говоря, не был таким уж уперто верующим…
Ветер продолжал гнуть деревья, ломались ветки, сыпались иголки хвои и листья, по земле катились мелкие камешки, почти ничего не было видно из-за туч желтой пыли. Татьяна, зажмурившись, пыталась взять прицел, но старый казак хлопнул ее по руке – выстрел в крутящегося дервиша был практически безнадежен. И в эту минуту вдруг с невероятным грохотом что-то очень маленькое упало на камни…
– Ты меня звать, Никто-Вася, который гадал загадка? – огромный дэв встал перед Барлогой, поднимая первый зуб. – Чем помогать, э?
– Шикардос, он реально явился! – от всей души восхитился тот. – Бро, вон там нам один хмырина с зеленой бороденкой всю погоду портит. Можно его как-то утомить? Ну или угомонить, припахать к разумному труду, снег на Казбеке убирать, я не знаю…
– Вах, хорошо сказал! Почему нельзя, для тебя все можно!
Дэв выпрямился во весь свой и без того немаленький рост, заорал что-то на армянском или персидском и, грозно сдвинув брови, кинулся вперед. Один удар его низкого лба о ворота аула разнес в щебень едва ли не половину крепостного забора. Противного дервиша унесло вверх тормашками куда-то за облака! Он сверкал грязными босыми пятками и белыми подштанниками, матерясь на чистом русском…
– Бро, уважаю!
– А женщин нет? – с надеждой обернулся дэв. – Любовь хочу…
– По факту есть, – второкурсник поймал горящий взгляд Татьяны и честно добавил: – Но у нее кинжал и, как я понимаю, неслабый опыт в кастрации. Не рекомендую.
– Один раз позвал. Два будет всё, – вздохнув, ответил армянин, и голос его прозвучал словно из-под земли. На том месте, где только что стоял трехметровый дэв, чуть взметнулась пыль. Дорога на аул была открыта…
– Огнище-е, – подбоченившись, выпрямился Барлога. – Ну что ж, господа-товарищи, конвойные офицеры, братья казаки, сестры казачки и всякие прочие. Пошли в аул?
По факту, как оказалось, говорил он исключительно с самим собой. Остальные уже бежали, прыгая по камням и штурмуя безмолвные от шока стены. Собственно, после явления могучего дэва тут вообще вряд ли кто всерьез намеревался оказывать сопротивление.
– Ура-а! – в один голос орали оба студента, в то время как дед с внучкой шли на два шага впереди совершенно беззвучно.
Три выстрела прозвучали с их стороны и, видимо, нашли цель. Вася с Зауром пошли чуть в стороне, тоже изо всех сил пытаясь выглядеть героями, и дружно замерли на пороге в полутемной сакле, где шестеро абреков держали на прицеле мешок. Просто мешок, из обычной рогожи, но в нем явно кто-то был.
– Мужики? – осторожно начал второкурсник, пытаясь отвлечься от четырех дамасских стволов, смотрящих ему прямо в лицо. – Давайте выпьем пивка, перетрещим по теме, поговорим тудэмо-сюдэмо, как серьезные люди, и все такое…
Первый же нервный выстрел снял с него офицерскую фуражку. Пройди кусок свинца на пару сантиметров ниже, и мы могли бы не продолжать нашу историю или читать ее продолжение только от одного лица. Но мы уже знаем, что было дальше…
Василий побледнел, но не потерял самоуверенности. Он строго посмотрел в физиономию стрелявшего и сокрушенно покачал головой:
– Правду не заткнешь. Чтоб ты знал, Аллах все видит! Заурка, подтверди.
Естественно, господин Кочесоков где матом, где по-черкесски, где на русском так ловко и умело послал всех на такой гей-парад, лично объяснив каждому, куда они друг другу засунут свои винтовки, что после его слов перепуганные абреки, находившиеся в комнате, бросили оружие на пол.
Кстати, даже я, как автор, не могу донести до любимого читателя всей колоннады сложно составленных эпистол, которыми молодой первокурсник из Владикавказа обложил матерых абреков. Но если судить по тому, как дружно разбойники подняли лапки вверх, чисто психологический удар был серьезным…
Также не менее четырех абреков, с бледными физиями и перекошенными мордами, сдались, как лапушки, сложив турецкие винтовки и чеченские кинжалы под ноги казакам. И пусть их было едва вдвое больше, чем наших, но один вид внезапно возникшего дэва на стороне твоего противника враз вправлял мозги кому угодно!
В данном случае никто не препятствовал господину Кочесокову (уж так повелось…) обойти своего старшего товарища, пока тот показывал фигу всем желающим, пробежаться вперед и поймать подпрыгивающий мешок. В котором был…
– Как выражается мой друг Василий, это огнище просто! Или нет?
Барлога присоединился к осмотру содержимого. Хотя на первый взгляд, что интересного могло быть в грязном мешке из рогожи? Ничего особенного. Например, барашек на шашлык или украденная коза, а иногда даже невеста. Но ведь не…
– Михаил Николаевич?
Оба студента не верили своим глазам, а вот я бы на их месте очень даже поверил, почему нет? Оба парня выглядели вполне себе вменяемыми, о чем говорилось еще в первой части. То есть, если вы вдруг начинаете записывать чей-то рассказ, то либо приняв все происходящее как реальность, либо не записывайте вообще…
Короче, в мешке оказался мальчишка, запуганный ребенок лет двенадцати, в драной ночной рубашке с кружевами. Волосы русые, глаза карие, лицо грязное, в саже и пыли, на шее золотой крестик, на левой скуле синяк, нижняя губа разбита в кровь. В остальном мальчик как мальчик, обычный.
Не знаю, как вы, но я в это поверил. Я автор, мне можно.
Верховная была довольна. В целом не самой сложной многоходовкой был решен целый ряд вопросов. Как бытовых, так и тактических. А значит, стратегия, избранная Госпожой, была единственно верной, и любая из сестер, дерзнувшая хотя бы помыслить о конструктивной критике, моментально была бы переведена в ранг «зайка моя…».
Подведем итоги. Во-первых, противник окончательно выдал себя.
Эти два самца из условно обозначаемого будущего не представляли собой ровным счетом ничего знаменательного. Они не были гигантами ума, обладателями внеземной силы и пользовались исключительно технологическими достижениями данного отрезка времени. Но как ни парадоксально, это совсем не мешало им выживать в жесткой игре с несопоставимо высокими противниками.
Верховная задумчиво облизнула нос. Да, сопутствующие потери имели место быть, но где их нет? На данный момент убиты несколько сестер. Разумеется, можно было бы назвать точную цифру, но размытое «несколько» снижало ответственность за каждую конкретную членку. Пусть остается так, тем более что экипаж имеет возможности для восполнения личного состава. А у противника такого шанса нет.
Во-вторых, их можно уничтожить практически в любой момент. Но стоит ли так спешить? Гораздо интереснее, когда ты можешь дергать за ниточки, заставляя, по выражению местных, кого угодно плясать под твою дудку. Допустим.
Цивилизованные нунгалиане сказали бы: водить, закрыв глаза, вокруг собственного хвоста по кольцам Сатурна. И вот уже враг сам делает за тебя всю грязную работу по собственному уничтожению. Это ли не прелесть?
В-третьих… Верховная со свистом втянула язык сквозь тонкие губы. Кажется, она забыла, что в-третьих? Наверное, что-то несущественное, иначе она бы запомнила.
– Кто сейчас контролирует ситуацию?
– В лагере самцов две сестры, Низшая и никакая.
– Они достаточно опытны?
– Низшая младшая помощница штурманки. Никакая (с маленькой буквы) вышла в первый раз, но она очень старается, Госпожа.
Верховная откровенно зевнула. В случае неудачи такими сестрами принято жертвовать не задумываясь. Как правило, они туповаты и не могут подняться по карьерной лестнице. Но как ни странно, у них вкусное мясо. Так что в любом случае маленькая никакая принесет свою пользу обществу…
– Что с мальчиком?
Ответа не последовало. Докладчица из высших исчезла прежде, чем дослушала вопрос. Есть ситуации, когда собственная жизнь дороже успеха всей экспедиции.
– А вот тут я не поняла?!..
…Ну если по чести, то и наши герои в тот момент столкнулись с похожей проблемой. Да, пленник был похож на великого князя, общие приметы совпадали, но на имя-отчество и фамилию Романовых он не реагировал абсолютно. А строить на пустом месте теории заговора с целью самообмана война отучала быстро. Пришлось отступить.
Итак, кто бы это ни был, выглядел он явно не по-кавказски, скорее славянин. Именно таких гордые абреки воровали где могли, с целью продажи в рабство. Если кто забыл, то наши нынешние друзья-турки успешно осуществляли работорговлю по одну сторону Кавказского хребта и Крыма, а хивинцы и персы забирали людей от второй половины. А мальчики всегда ценились в гаремах…
Барлога упорно домогался у пацана, кто он, откуда взялся, чьего рода-племени, ну хоть что-то? А бесполезно, по щекам мальчика текли слезы, он молчал, не в силах вымолвить ни слова, видимо, вследствие шока и стресса. Такое бывает.
– Отпустите его, не в себе малец, дрожит аж, – Татьяна обняла пленника за плечи, разворачивая на выход, и он пошел за ней, послушно, как ягненок.
Дед Ерошка пожал плечами, подмигнул Зауру, чтоб тот собрал все брошенное оружие, после чего загнал огрызающихся разбойников в уцелевший сарай и припер дверь поленом. Убивать сдавшегося врага никто собирался, хотя все также отдавали себе отчет, что с кривой дорожки абреки не сойдут, переход в монастырь и ангельские крылышки не в их стиле.
Когда вышли из аула и вернулись к терпеливым лошадкам, Василий таки вымолил себе, как герою, специальное разрешение завладеть трофейной шашкой. Старый казак пожал плечами, хмыкнув в бороду, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.
По совету девушки Барлога из шести клинков выбрал самый богатый, в серебряном приборе, черными ножнами и костяной рукоятью, украшенной маленьким полумесяцем. На клинке было символическое изображение рыбы с четырьмя тонкими лапками.
– Я знаю, знаю, это «волк». Такой у Заурки есть, «волчок» называется.
– Это чеченский «терс-маймун», – сухо поправила Татьяна. – Сиречь вроде как «ревущая обезьяна». Похож на волчка, да не он.
– И откуда у вас в горах взялись обезьяны?
Вместо ответа Татьяна дважды широким махом рубанула сплеча – звук разрезаемого воздуха был похож не на свист, а скорее на гудение крупного насекомого или предупредительное ворчание зверя. Василий с уважением забрал свою шашку, осторожно опуская ее в ножны по самый клюв и вешая перевязь на плечо.
Его младший товарищ тем временем присел на корточки рядом с запуганным мальчиком и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. Он попытался заговорить с ним на русском, на чеченском, на английском, даже пару фраз на немецком вспомнил, но увы…
Вид молодого черкеса все равно заставлял ребенка вспомнить недавно пережитое, и он лишь ниже наклонял голову, ни на что не реагируя. Даже на протянутый старым казаком кусок хлеба. Единственно, когда из кустов, виляя хвостом, выскочил большущий черный пес и начал прыгать вокруг с веселым лаем, мальчик попробовал его погладить. Ахметка озорно подмигнул остальным и в полминуты вылизал лицо маленького пленника до здоровой белизны. Вот тут уже присели все, даже лошади…
– Ну точно же великий князь Михаил Николаевич? Копия!
– Эхма, Заурка, не можешь ты потянуть интригу, испортил сюрприз, – завистливо выдохнул второкурсник, просто потому что не успел сказать те же слова первым. – Конечно, может быть, это его брат-близнец, как в «Железной маске». И от него тоже хотели избавиться, но не убивая, а сдав в рабство на Кавказе, с переправкой в Турцию, в гарем султана!
Татьяна молча покрутила пальцем у виска. Вася обиделся, потому что он что-то похожее точно в кино видел, или где-то читал, или слышал и вообще в девятнадцатом веке такие вещи вполне себе могли иметь место быть. Да почему сразу нет-то?
– О, или это его двойник! У Сталина, например, были двойники, и не один, это исторически доказано! И Наполеона были, и у Николая Второго, и у Пут… то есть я хотел сказать у Распутина! Были же, ну?!
С ним никто не спорил. Дед Ерошка, перекинувшись парой фраз с внучкой, сел в седло, приказав укутать мальчика в бурку и посадить на своего коня сзади.
Горячий кабардинец, конечно, пофыркал на двойную ношу, но особо и не брыкался. Теперь во главе отряда встала красавица казачка на тонконогом ахалтекинце, буланый конь второкурсника из Калуги шел в строю третьим, а арьергард замыкал Заурбек Кочесоков на непредсказуемом вороном.
Ахметка, высунув язык, бегал взад-вперед, лаял, подпрыгивал и веселился, распевая вполголоса, на мотив популярной лезгинки. Куда только дефект речи девался, а?
Жиль в ауле бэдный джигит,Часта голодэн был, часта бит.Но копал аднажды он кладИ купил сэбэ все падряд!Газыйи, папаха, бешмет,Весь одэжд какой толька нэт!Он чейкеска новый надэльИ женитца вдйюг захотэль.Стал искать в ауле жэны,Но купить забил он штаны.А чейкеска лишь до колен,Сйяазу видна, что малэнький…Ауф-ф!
…Солнце над горными вершинами неумолимо клонилось к закату. Учитывая, что обратная дорога была им известна всем, все понимали – добраться до русского лагеря до темноты вряд ли удастся. Придется ночевать в лесу, и хорошо бы найти для этого более-менее подходящее местечко. Разумных предложений по этому поводу набралось немного.
Возвращаться в разбойничий аул было бы рискованно, невзирая на то, что невооруженные абреки заперты в сарае. Но можно попробовать найти большую пещеру или заброшенную хижину. Такие по сей день укрывают заблудившихся туристов и случайных путников в Кавказских горах.
Черный пес был отправлен на разведку, вроде как маленький шайтан был обязан знать эту местность. Он и не отказывался, хотя, конечно, вряд ли являлся таким уж крутым специалистом по всей огромной территории Кавказа и Закавказья.
Дело в том, что любая нечисть, как правило, имеет свой ограниченный ареал обитания. Ихнего брата тоже везде много, всякого и разного, каждый отвечает за свое и чаще всего старается не пересекаться с соседом. Если закон никому не писан, это не значит, что его можно не соблюдать. Наказание будет неотвратимым.
Ну, для примера, русский леший не заходит на территорию русалок Дании, ирландский лепрекон не встречается в пустыне Наса, барона Субботу не найдешь на Аляске, ожившие мумии не захватывают вересковые пустоши Британии, а толкиеновские эльфы не эмигрируют в Крым. Каждый знает свое место и влево-вправо так уж особо не рыпается.
Ахметка держал под контролем относительно небольшой участок вдоль бывшей Линии, гостил в Мертвом ауле, но, допустим, тот же Тифлис не посещал ни разу, ни по Военно-Грузинской дороге, ни через Ереван. Так сказать, не его зона ответственности, а гостевой туризм у нечисти не слишком популярен.
Но своим кунакам помочь старался очень, на это у него были свои шайтанские интересы. Поэтому шарился везде, принюхивался, прислушивался, приглядывался и в конце концов нашел-таки подходящее местечко до того, как лошади наших героев уже притомились.
Кстати, не то чтобы устали, просто кони живут по природным часам. Наступает ночь, надо спать, а не блукать по горам в темноте, рискуя подвернуть копыто или сломать шею. Быстро осмотрев разнюханную черным псом невысокую, сухую пещеру в замшелых скалах, с тонким горным ручьем в двадцати шагах, старый казак объявил привал:
– Танюшка, ты от давай-ка об мальчонке позаботься. Хлопчики наши воды да хворосту натаскают, а я покуда лошадок поставлю.
Все дружно взялись за дело, и вскоре маленький медный котелок уже побулькивал над костром. Казачка умудрилась каким-то чудом заставить своего маленького подопечного сгрызть сухарь, после чего мальчик мгновенно уснул на попоне, сжавшись калачиком и словно вырубившись после всего пережитого. Дед Ерошка накрыл его своей черкеской, оставшись в старом бешмете, и присел на камушек рядом с остальными…
– Стало быть, эвон как судьба нас завернула. От еще и дитя невинное спасать надо. А у него хоть язык и не келечит ни слова, однако уж больно внешность знакомая, а и рубашка ночная хоть и драная, а в кружевах. Князь не князь, да видать, по-любому из благородных будет. Давай, офицерик, лепи уж чего наболело!
Василий, надувшись от важности (ему предоставили слово первым), долго тянуть не стал. Хлопнул себя по коленям и безапелляционно заявил, переобуваясь в воздухе и кардинально меняя недавнюю точку зрения:
– Думаю, это точно князь! Его украли абреки с целью выкупа и уж на этот раз дорогой наш генерал Ермолов на угрозах бы не остановился, за такое дело бы вся Россия поднялась! А мы, герои, завтра вернем Мишеньку в Конвой, получим по второму кресту на грудь и почетную отставку со службы и по домам! В прошлый раз мы в Москве как-то не задержались, а я соскучился по цивилизации.
– Очень похож, признаю. Хотя и не уверен, – в свою очередь поднял руку Заур, так же неожиданно противореча сам себе. – Может, просто другой мальчик, но из обеспеченного семейства, это факт. Разбойники в горах всегда воровали людей. Странно, что никому из нас не пришла в голову мысль спросить их самих?
– От ты жжешь, татарин, – хмыкнула девушка. – Нешто, когда аул штурмом берут, дак есть время кому вопросы задавать? Без потерь ушли, уже благодари бога…
– А я тумаю, што если фот это у нас княсь, то фторой, который с конфойцами и полкофником Пессонофым, он кто?
Старый казак выслушал всех, даже шайтана Ахметку, ничего не сказал, покивал и лишь распределил часовых на ночь. Татьяну от дежурств осво бодили, в ее задачу входила неустанная охрана мальчика, так похожего на великого князя.
Сам дед Ерошка еще раз проверил расседланных и напоенных лошадей, оставив маленький табунок под контролем высокого ахалтекинца, и, положив седло под голову, прилег прямо у костра, так чтоб угли грели ноги. Остальные расположились, где могли. Заур переложил стального сокола себе за пазуху, а Вася изо всех сил изображал, как он умело управляется с добытой в бою шашкой. Получалось не очень, но парень старался как мог…
Первым дежурить до часу ночи выпало все тому же болтливому Барлоге. Второкурсник, однако, ни разу не парился, пошел на указанное место, между двух больших дубов, и, держа ружье наизготовку, честно стоял навытяжку, до тех пор пока…
– Прифет, дорогой кунак! – лопоухий черный пес завертел хвостом.
– Ахметка, ты чего не спишь-то?
– Фижу, тебе скушно одному, и мне скушно, погофорим, а?
Василий пожал плечами, в принципе стоять на часах занятие малоинтересное, так что почему бы и не скоротать время. Шайтан все понял правильно, присел у ног парня, положил морду на косматые лапы и начал издалека:
– Я знаю тфое горе. Она, конешна, красифая. Тут не поспоришь, тураком надо пыть, чтоб спорить. Но она фся странная. Отета как джигит, шашкой рупит, из пистолетоф стреляет, дерется кулаками ище. Это нормально фообще, как считаешь?
– Не задумывался.
– Сачем непрафду говойишь? Я тебе друг или хвост собасий?!
– Ладно, я вру, – признался Барлога, опуская ружье прикладом на землю. – Татьяна мне нравится, при всех ее закидонах. Она смелая, независимая, говорит в лицо то, что думает. Еще она заботливая, честная, всегда поможет. Ну и… фигура у нее… когда в первый раз увидел, так…
– И?..
– Чего? Просто, по-моему, я тоже ей нравлюсь.
– Мой дорогой товарищ со второго курса, – тихо раздалось у них за спинами, – я как раз собирался подойти и сказать вам, что, стоя на посту, обычно не орут на весь смешанный лес, но разобравшись в причине спора, не мог не заслушаться.
– Шикардос! Заурка, иди спи уже!
– Не припомню, чтобы хоть раз называл вас Васькой? Так что давайте будем взаимно вежливы, это не так трудно, – горячий студент из Владикавказа встал перед другом лицом к лицу. – Итак, во-первых, вы слишком много на себя берете. Девушку принято спрашивать, а не самостоятельно определять, к кому или чему она тяготеет. Во-вторых, даже этому блохастому песелю ясно, что вы не единственный претендент, и мои шансы несравнимо выше.
– Кунак Заурбек, я на тфоей стороне, ты чего зря обзыфаешься?
– Минуточку, – оборвал обоих обалдевший от такого напора Барлога. – Какие у тебя шансы, первоклашка? Ты меня младше на год, тощий, озабоченный, по чину ниже плинтуса, и все, что ты можешь ей предложить – это жить в горном ауле, носить чадру и ходить в туалет за саклю. Про услуги маникюра или поход к гинекологу вообще забудь, женщина, э-э?!
Дальше спор ушел в совершеннейшие дебри из серии классических перебранок в стиле «ты кто такой, давай до свиданья!». Гости из будущего на полном серьезе выясняли, кого любит молодая казачка и кто из них может обеспечить ей нормальную жизнь. Не в горах, не под чеченскими пулями, не в горящих терских станицах, не в полевой медицине девятнадцатого века, а в нашем с вами времени…
Спор был прекращен, когда оба оппонента перешли на личности. Татьяна, подкравшись бесшумно, словно рысь, от всей широты души отвесила по тяжелому подзатыльнику обоим студентам-историкам. Василий от обиды добавил пинка Зауру и получил ответку.
Девушка зарычала и повторила экзекуцию, еще на два леща. Звук был такой, что даже дед Ерошка невольно проснулся. Причем сначала отметил всех троих нагайкой поперек спины, а уже потом поинтересовался, а чего случилось-то, добрые люди?
Татьяна указала на ребят. Те посмотрели друг на друга, вспомнили, что с чего началось, обернулись в поисках шайтана, но лохматого пса и след простыл. Он свое черное дело сделал, не смог удержаться, и, видимо, побежал куда-нибудь праздновать, обмыть, так сказать, очередную победу над наивными людишками. Старый казак сокрушенно покачал головой…
Барлога первым протянул руку Кочесокову. Парни по-братски обнялись, осознав проблему, но до времени оставив ее нерешенной. Девушка, высокомерно задрав голову, поочередно расцеловала каждого в щеки, тоже как братьев, что ни того, ни другого не обрадовало, но хотя бы уравняло в позициях на старте. Ахметка высунул нос из кустов буквально через минуту:
– Дорогие кунаки, уфажаемый детушка Ерошка и фнучка его, которая красафица! Я, конешно, плохой друг и меня нада наказать, но по-моему, у фас куда-то жифой мальчик пропал, нет?
Вот тут-то все и началось…
– Чего она хочет на этот раз?
– Она Госпожа, поэтому хочет всего и сразу. Арбуз, желуди, сало, мед, смешанный с черноземом, красное сухое вино с сахаром, пчелиный воск с муравьями, если сладкое, то белое, а если полусладкое, то непременно закусывая не промытой овечьей шерстью. И еще ржавую подкову полизать.
– Меня тошнит от одного описания.
– Меня тоже, может, у нее диатез на почве беременности?
– Не уверена, последняя кладка была полгода назад.
– Ну, хоть она никому больше не говорит «зайка моя…».
– Пока не говорит.
– Тоже верно.
– Похоже, эти самцы ее бесят?
– Три самца и самочка.
– Ну да, я бы даже сказала, выбешивают. Мы из-за них стольких сестер потеряли. Причем в полном смысле этого слова, теперь и куска мяса не вернуть. Все сжигают! Представляешь?
– Чудовищно…
– Они варвары.
– Никакой цивилизованности.
– Где будем брать вино?
– Подожди, Верховная еще десять раз изменит свое мнение. Это тот случай, когда быстрое исполнение приказа – не самая лучшая идея.
– Ну хоть что-нибудь подготовить надо, на всякий случай.
– На всякий случай лучше спрятаться.
…Две сестры из Высших облизнули глазные яблоки друг другу и, опустившись, разбежались в разные стороны, ловко перебирая лапками. На межгалактическом корабле всегда есть с десяток мест, о которых не знает начальство, но прекрасно осведомлены подчиненные. И да, есть ситуации, когда это, несомненно, в плюс…
…Ахметка не соврал. Пока все четверо наших, с позволения сказать, конвойцев занимались внутренними разборками, мальчик умудрился исчезнуть. Сам или не сам, по собственной воле или насильно, уже не столь принципиально. Главное, что вот он был в пещере, а теперь его нет.
Кстати, черкески старого казака тоже. Хотя какое уж тут «кстати»…
На этот раз дед Ерошка даже не ругался на внучку, которой и была поручена охрана ребенка. Он прекрасно понимал, что сам допустил непростительную ошибку, выйдя из пещеры. Орать сейчас можно было на кого угодно, махать хоть нагайкой, хоть шашкой, хоть чем еще, но толку-то…
– Дедуль, прости. Дура я. Сорвалась на энтих оглоедов, а зря. Службу попустила.
– Чего ж, всяко бывает…
– Нет, виноватая я! – по ходу дела и Татьяну неслабо переклинило на эмоциях. – Сама от его найду, у всех отобью, да и возверну!
Барлога выразительно посмотрел на Заура, тот с пониманием кивнул, и они оба, в четыре руки поймали любопытного пса на химок.
– Фы чего тфорите, кунаки?
– А ну нюхай след, сволочь провокаторская! Нюхай и говори, кто сюда заходил, как пропал Михаил Николаевич, куда его потащили?
– Я же шайтан, а не охотнисья собак-к-к… Хфост отфинчифать на надо, я фсе понял и уше фесь готоф помось! Раз, дфа, три…
Ахметка честно принюхался к остывшей попоне, потом поймал след до выхода из пещеры, оттуда к ближайшим кустам и уверенно доложил:
– Это федьма Кушкафтар!
– Повтори, – потребовал Василий.
– Отногласая федьма Кушкафтай, пофторяю.
– Я почему-то плохо запоминаю ваши имена. Заурчик, душечка, а это кто?
Первокурсник выхватил кинжал прежде, чем понял, что, собственно, делает. При желании, да и без оного, Барлога мог легко затроллить любого, исходя из самых добрых побуждений. И не потому, что у него дурное воспитание, нет. Просто вежливость на Кавказе и вежливость в Калуге это, мягко говоря, не самые сопоставимые вещи. Учитывайте, господа-читатели…
– Василий, – буквально пересиливая самого себя, после короткого выдоха, на всякий случай еще и досчитав до десяти, напомнил господин Кочесоков. – Это та самая ведьма, которую вы своими эротическими фантазиями выгнали из леса. Видимо, она вернулась, и вот…
– Месть отвергнутой женщины, – краснея, пробормотал студент-второкурсник, ероша кудрявые волосы. – Я ничего такого уж и не думал себе, право. Но ладно. Ахметка, кунак ты наш лопоухий, где теперь искать старушку? Веди нас!
– Прям фот счас, што ли? – откровенно зевнул пес, с наслаждением укладываясь на освобожденной попоне. – А дафайте приляжем, отдохнем, расслапимся, но с утра мы фсе, друшно, как…
Ему в нос уставились стволы двух пистолетов, одного ружья и острие противокольчужного кинжала.
– Ой, ой, ой, фсглятите тока, какие мы фсе сердитые! Проблем-то…
В общем, после короткого расследования оказалось, что коварная одноглазая ведьма поджидала своего часа в засаде, мигом украла то, что плохо лежит, но можно вкусно приготовить, а потом дала деру через лес до ближайшей столетней сосны. Где и ушла с добычей в большущее дупло. Типа, вот как-то так.
– Я ему не верю, – заранее предупредил студент Кочесоков, прекрасно отдавая себе отчет, что маленькому шайтану вообще больше никто не верит, просто других вариантов нет. – Что значит ушли в дупло? Как туда вообще можно уйти? Он нам врет.
– Дак и проверить недолго, – казачка не задумываясь подхватила пса на руки и одним мощным, едва ли не баскетбольным броском запустила им в дупло. Ахметка исчез.
– Наши следующие действия? – лихорадочно потер ладони Василий. – Будем туда Зауркой кидаться?
Старый казак вопросительно выгнул бровь в сторону побледневшего первокурсника, но тут из дупла показалась довольная собачья морда:
– Лезем фсе наферх, тут проход. Федьма даже не скрыфается, не ферит, што ее найдут.
– А лошади как же, дедуль? Нешто мы их на ночь в лесу бросим?
– Есть идея, – вскинулся молодой человек, вытащил из-за пазухи черкески шмат осиновой коры и попробовал прожевать кусочек. – Шурале, шурале, за тобой первый долг! Мамочки, дрянь-то какая-я… горько…
– Это он нам? – с надеждой вскинулся Барлога, фривольно подмигивая Татьяне, но валявшаяся в стороне мохнатая коряга вдруг выпрямилась во весь рост.
– Никто, ты звал меня?
– Звал, – отплевываясь подтвердил первокурсник, пока все остальные вжались спинами в ствол той же сосны, на всякий случай ощетинившись острыми шашками. – Есть дело, нам нужно отлучиться, так вот не присмотришь ли за лошадьми?
– Мы лесные духи, э, – подумав, кивнул шурале. – Умеем заботиться о животных. Я знаю, э, где ваши остались кони. Идите смело, и да сопутствует вам удача, э!
Татарский леший углубился в чащу, а наши герои, даже не дав самим себе времени на вдох-выдох-опомниться-перекреститься, друг за другом полезли в дупло. И фактически сразу же провалились в другой, волшебный мир. Не сказать, чтобы сказочно-прекрасный, скорее наоборот, но тем не менее. Это Кавказ, тут возможно всё и всякое…
Меня разве что сбивали с панталыку некоторые детали. Например, Заурбек Кочесоков говорил, что за дуплом был розовый лес, зеленое небо, оранжевые облака, а под ногами дорога, вымощенная желтым кирпичом. Практически как в той же стране Оз, ну или в край что-то очень похожее.
Его старший товарищ, прямо наоборот, уверял меня, что неба не было вообще, потому что вышли они в пещере, пол был стеклянный, отполированный до блеска, а стены вокруг словно бы жили своей жизнью, подобно движущимся картинам Джорджа Полака. Интересно было бы послушать точку зрения деда Ерошки и его внучки, но не с ними мне довелось ехать в купе…
– Это дрефний лес, прародитель всех лесоф на Кавказе! Мы назыфаем его Мамбери!
– Чего «бери»?
– Мамбери, – пояснил другу первокурсник, и Вася понятливо заискрился синей аурой.
– Что ж, – старый казак посмотрел на лопоухого кабана-секача с впечатляющими бивнями и прежним собачьим хвостом, – Давай ужо, свинина сутулая, веди нас до той ведьмы. Как ее бишь кличут-то?
– Кушкафтар, – напомнил всем Заур, поправляя огромнейшую, метр на метр, папаху на затылке. – Запомнили?
– Я запомню, – сдвинула брови Татьяна, и они срослись у нее над переносицей в одну синюю линию. – Буду знать, что на могилке написать.
– Хочу и себе такой травы, – объявил Барлога, горстями ссыпая в карманы фиолетовый с серебряными проблесками песок. – Этот ж надо, как нас всех тут плющит…
На самом деле, скорее всего, никто из них ничего не выкурил, не вдохнул и не проглотил, просто волшебные миры редко бывают предсказуемы, и каждый рассказчик вольно или невольно, от всей широты души, на свой собственный вкус добавляет красок, ароматов, историй.
А уж откуда и как кто черпает вдохновение, вопрос дискуссионный. Тут уж каждому свое, и лично я никого не осуждаю. Эдгар По – пил по-черному, Льюис Кэрролл – курил разные смеси, Кафка – уходил внутрь себя, а Гоголь просто был сказочник от бога…
Видимо, придется немножечко объяснить, хотя обычно все читатели и так все знают. Так вот Мамбери (у него есть с десяток других имен) – это лесное божество, покровитель волков и других хищников в горах Кавказа. На одном месте не сидит, вольно перемещается лесными массивами от Чечни до Грузии или от Дагестана до Причерноморья.
Многие считают, что при встрече с человеком Мамбери принимает облик огромного волка, но есть и авторитетное мнение, что любые места, где ступала лапа горного божества, становятся чародейными, потому твориться там может всякое. Богам, вообще, закон не писан. А уж древним тем более.
Ну и где там правда, где вымысел, и под воздействием чего оно все создавалось в народной фантазии, решайте сами. Я тут даже советовать не берусь. Хотя опыт есть. И нет, не тот, что вы подумали! Просто много читал.
Ахметка самодовольно хрюкнул, вновь принюхался направо налево и уверенно поцокал неровной рысью по тонкому веревочному мосту через бездонную пропасть. Василий переложил на плечо длиннющее алюминиевое весло, которое минуту назад еще было кавказской шашкой, деловито прокашлялся и ступил на мост первым. По пути дважды едва не навернулся вниз, потому что дул холодный ветер с хлопьями снега прямо в лицо, но успел поймать кабана за хвост, а дальше уже дело техники.
Остальные двигались следом, может быть менее грациозно, с шутками-прибаутками неприличного содержания, но по-любому добрались все. Хотя с Заура едва не сдуло мексиканское сомбреро, а дед Ерошка успел отпустить себе длиннющие африканские дреды.
– Фсе за мной, детектифы! Надерем садницу этой афганской террористке, отомстим фрагу за смерть наших братьеф ф Ираке! – чисто по-голливудски проорал Ахметка, вновь принял собачий вид, встал на задние лапы и запрыгал вперед, как зайчик.
Смешанный отряд из казаков прошлого и студентов будущего догонял его в ритме ламбады. Музыка звучала из невидимых динамиков, под землей воздух казался сладковатым на вкус, щекоча поджелудочную железу, на потолке или днище, разливался свет двух голубых лун, маразм крепчал в поступательном режиме, то есть по полной…
Ситуация коренным образом изменилась, лишь когда впереди показалась прилепившаяся к склону горы, словно ласточкино гнездо, черная сакля ведьмы Кушкафтар. Светилось оранжевым лишь одно узкое окно, из небольшой трубы тянулся зеленоватый дымок, вверх к дверям вела узкая, извилистая тропинка, а подножие горы было усыпано выбеленными человеческими костями, ну и запах от них тоже стоял соответственный.
– Тут нахрапом переть нельзя, – остановил всех старый казак, его дреды исчезли, словно бы и не было. – Не дай-то бог, от прирежет мальца раньше времени. Надо бы по уму подойти. Выманить ее из хаты, да вот беда, она вас двоих видала и злость затаила.
– Так, может, я пойду?
– Ты, внученька, у меня одна, а случись что, офицерику с татарином до кого свататься?
– А хоть бы и друг до дружки! Пойду я, дедуль?
– Есть компромисс, – молодые люди дружно сделали шаг вперед. – Можем одновременно вызвать и армянского дэва и шурале, пусть они разбираются.
– Фот это не получится, – виновато завилял хвостом черный пес. – Здесь сфоя магия, сфои прафила, никто кроме сфоих колдофать не смеет.
– Почему?
– Место такое, фолшебное, простите уж, кунаки…
Теперь призадумались все. В принципе, никто не боялся пойти в атаку, их много, а ведьма одна, но рисковать жизнью ребенка тоже казалось немыслимым. И совершенно не важно, кстати, князь он или не князь. В этом плане позиция у всех была одна, даже у шайтана Ахметки. Но и как выкрутиться из сложившейся ситуевины, тоже пока не представлялось ясным ни разу.
Будь там я на месте наших героев, возможно, мне бы удалось вспомнить какой-нибудь спецназовский способ освобождения заложников. Но увы, они все решали сами, не сообразовываясь с требованиями тактики, стратегии или хотя бы элементарной логики. Кто бы им запретил, когда они там, а я тут? В общем, по их словам, дело было так…
Видимо, ведьма их заметила или услышала, или что еще там, но в единственном окне показалась жуткая морда Кушкафтар, более похожая на седую мочалку с одним глазом. Старуха злобно расхохоталась:
– Сами пришли? Будет сегодня много мяса в моем котле!
– На слом, – по-казачьи рявкнул Барлога, и все сразу схватились за оружие.
Заур, как самый уравновешенный (что парадокс, верно?), попытался воззвать к общему благоразумию, неосторожно взмахнув руками. Именно это случайное движение и развернуло нашу историю в другую сторону. Короче, повинуясь взмаху руки и гарантированно случайному щелчку пальцев, стальной сокол рванулся из-за пазухи и на третьей космической состыковался со старой ведьмой лоб в лоб!
Надо отдать должное казакам – дед и внучка, не задавая вопросов и не уточняя диспозиций, одномоментно просто бросились вперед. Василий с заминкой в пару секунд рванул следом, господин Кочесоков остался стоять там же, где и стоял.
Он никак не мог осознать, что натворил и как теперь с этим жить. Поэтому к дубовым дверям сакли старухи Кушкафтар приспел последним, с виноватым лицом, кинжалом в ножнах и папахой на бровях. Верный механический сокол приземлился на его плечо, наверное, через минуту или две после успешной атаки.
– От и что, дедуль? Пусти меня, я энтой шляндре
[5] с двух стволов мозги-то насковзняк проветрю…
– Стой, куда начипурилася?
[6] Скока раз повторять, на дело энто хлопчики сохотились, так от им и ответ держать.
– Давайте я пройду? В конце концов, русский офицер, это не только мундир, но и манеры, порядок, интеллигенция и вообще, Заурка, куда ты-то прешь?
А вот как раз таки молодой владикавказец в данный момент никого не слушал и шел, куда ему подсказывали честь и совесть. В отличие от всех остальных, он читал чеченские сказки и знал, что Кушкафтар далеко не самая простая ведьма во всех смыслах – то есть по привычкам, характеру и поведенческим принципам. Да, что я говорю, ее сути вообще не знал никто!
– Нет, нет, нет, – едва ли не в голос простонал первокурсник, протискиваясь в узкий дверной проем сакли. – Это не может быть правдой, хотя бы потому, что в сказках этого… не могло… потому что… это же сказки и… о боже, с кем и о ком я говорю?!
Прямо пред ним, на глинобитном полу, прикрытом старым грузинским ковром, лежала охренительная красавица брюнетка, рослая, чернобровая, румяная, с пухлыми губами, длинными, вздрагивающими ресницами и самой обалденной фигурой, которую невозможно было скрыть даже под длинным, свободным платьем. Да и глаза у нее было два!
Если бы ее увидел первым тот же Вася, то восторженный свист был бы слышен даже в столь далекой Москве девятнадцатого века. Но Заурбек, как черкес, естественно, реагировал несколько иначе. В смысле совсем не так, как могло бы ожидаться. Он выхватил кинжал, вновь посадил стальную птицу себе на плечо и грозно сверкнул глазами:
– Я никому не позволю ее тронуть даже пальцем!
Два щелчка взведенных курков были вполне красноречивым ответом, но тут же у ног студента-историка возник черный пес:
– Прафильно сказал, красифо сказал! Поддержифаю кунака! Фася, друг, ты с нами?
Старый пластун положил руку на плечо внучке. Та раздраженно притопнула сапожком, но опустила пистолеты. В конце концов, главное, это мальчик…