Глава восьмая

Семейная тайна

Порвал книгу?! Казнить нельзя кастрировать. (Изречение Люцериуса Великолепного Первого и Единственного!)
Король сказал – король сделал.

Этим утром Люц проснулся куда позднее, чем обычно – к девяти утра. Он планировал поспать подольше, но не валяться же под ногами пришедших с пляжа игроков, вздумавших устраивать прыжки в воду со стены. Пришлось вставать.

На пляж полуорк выбрался не с пустыми руками – прошелся по дну лагуны, собрал улиток и крабов вперемешку, придирчиво отбирая лучших. Собрал стеклянных шариков штук сорок. И только потом покинул ласковые соленые волны.

Куон Жаровня ждал будущего короля у края навеса, натянув на лицо ласковую улыбку. Кивая через слово, сыпля комплиментами, он принял у игрока всех улиток и мелких крабов, заплатил сколько требуется и принял заказ на завтрак. Щедро плеснув на решетку жаровни масла, Куон в мгновение ока зажарил большущую рыбину, выложил ее на овальное блюдо, окружил нарезанными ломтиками свежих плодов Любеа Маристикус, красиво разместил пять большущих моллюсков Гастропода, добавил пару щепоток петрушки и с лихим стуком поместил гастрономическое чудо пред Люцем. Будущий король пытливо втянул воздух, обозрел рыбину и прочие деликатесы, после чего с едва слышным одобрением хмыкнул:

– Неплохо для такого как ты….

– Золотой каранг – поспешно доложил Куон, комкая передник и указывая глазами на рыбу – Молодой и жирный. Умер с восторгом, когда узнал кому предназначен на завтрак. Перед смертью намекнул, что к его нежному мясу лучше всего подойдет бутылочка юного белого вина Треббиано Амброзио.

С новым двойным стуком пред королем появилась чуть запотевшая бутылка охлажденного белого вина, а рядышком высокий бокал, малоподходящий для подобного напитка, зато начищенный до блеска.

– А ты молодец – не мог не признать Люц, с легким кивком принимая подношение и откупоривая бутылку – Рассказывай, Куон. Так уж и быть, выслушаю вашу семейную историю. Намекну четко и ясно – меня в первую очередь интересует Луон и произошедшая с ним история. Врать не вздумай, скрывать и недоговаривать не смей, увиливать не пытайся, сглаживать и обелять остерегайся. А вот и сумма….

На этот раз послышался не стук, а несколько иной звук – весомое звяканье опустившегося на столешницу мешочка.

– Пятьдесят… – захлебнулся Куон….

– Пятьдесят золотых монет – подтвердил Люц и открыв горловину мешочка, показал блеснувшие желтым кругляши – Если история мне на самом деле понравится – я от щедрот своих добавлю еще. Но ты уж расстарайся. Ну, приятного мне аппетита. А ты начинай, не стесняйся…

Полуорк взялся за золотого каранга, обильно полив его соком из пары четвертушек зеленого плода. Мясо оказалось белым и нежным, слегка солоноватым, ничуть не сухим. Прекрасный образчик, просто прекрасный. И без того отличное утро заиграло новыми красками. А когда перед Люцем легла раскрытая на первой странице «Одиссея капитана Блада», то он почувствовал себя на втором небе. Только на втором, само собой. Чтобы будущий король поднялся аж до неба седьмого… тут нужно нечто куда большее…. Книга и рыба никак не помешали Люцу вслушиваться в торопливую речь Куона Жаровни, поведшего рассказ о своей семье, издавна живущей в окраинном городском квартале Великого города Акальроума.

Куон использовал слово «жить», но тут больше подошло бы «обитать» или же «выживать». Семейка со странным фамильным именем Жаровня не всегда владела здесь бизнесом. Они были рыбаками, владеющими одной лодкой, да и ты была столь старой, что как не конопать ее и не смоли, все одно заполнялась водой через час ловли. Однако затем Буону, отцу трех вечно голодных сыновей, случилось сделать пусть небольшую, но находку – его залатанная сеть зачерпнула со дна вместе с мелкой рыбешкой и водорослями небольшую каменную шкатулку, внутри коей отыскалось… отыскалось нечто столь дорогое в денежном плане, что больше Буон рыбачить в море не выходил. В тот же день глава семьи приобрел свежего мяса и накормил домочадцев досыта. А на следующий день он купил у одного старика едва приносящий прибыль навес со старой жаровней. Сам навес ерунда, но он достался вместе с лицензией от Трактирной Гильдии, курирующей все подобные забегаловки, таверны и трактиры вплоть до ресторанов – а они уже находились в ведении немыслимо гордой и чванливой Гильдии Рестораторов, работающей в теснейшем сотрудничестве с Гильдией Поваров. Но это к делу не относится.

В этот миг рассказа Люц впервые перебил разошедшегося Куона:

– Что было в шкатулке?

Куон развел руками – Буон никогда не показывал и не рассказывал. Отмалчивался или же сразу начинал реветь как седой медведь, грозно ударяя кулаком по столу.

– А саму шкатулку видеть приходилось? Или она просто выдумка?

Спрашивал Люц не зря – приходилось уже сталкиваться пару раз с чрезмерно раздутой историей о древнем кладе, хотя никакого изукрашенного золотом сундука и в помине не было – всего-то горстка серебряных и золотых монет, превращенная богатым воображением в настоящее сокровище.

Тут Куон возмутился и с жаром возразил – есть шкатулка! Старый Буон частенько выпивает дешевого и крепкого рома – привычка со старых времен, когда он не мог позволить себе выпивку получше. Да и бережлив отец, каждый медяк считает, роскошества разные не одобряет, с серебра кушать не любит, предпочитая простую глиняную посуду. И вот после второй бутылки рома Буон порой достает из тайника тряпичный сверток, разворачивает его и подолгу смотрит на шкатулку из черного блестящего камня, украшенную резьбой. Искусной резьбой – вблизи Куон видал шкатулку вблизи, когда пьяный отец задремал.

– И что за резьба? Листья? Животные? Боевая схватка? Что изображено?

– Пара влюбленных! – выпалил неожиданно Куон, изрядно при этом смутившись – Как пить дать они!

– Так и написано было «влюбленные»? – осведомился лениво полуорк и забросил в рот жареную улитку.

– Нет! Но так вырезано, что и сомнений никаких! А еще там рыбы! И пузыри!

Из описания владельца навеса становилось ясно, что резьба на самом деле искусная, но вот тема выбрана странная – если чуть наклонить голову влево и прищурить при этом правый глаз, то сразу становилось ясно, что на крышке шкатулки изображено морское дно. И там, на дне, стоят на песке двое – девушка и юноша. Стоят и держатся за руки, неотрывно глядя друг другу в глаза. На лицах блуждают счастливые улыбки, волосы девушки вздымаются вверх от восходящего потока воды, вниз падают лучи солнца, вокруг пары плавает множество разных рыб. А еще в донном песке лежит множество поблескивающих пузырьков воздуха, а может то и не пузырьки, а какая-то очень крупная рыбная икра.

В этот миг Люц застыл и едва не выронил из руки бокал с вином. Была б катастрофа – все же это Треббиано Амброзио, пусть не лучший сорт, но весьма недурственный.

– Как выглядели те двое? – с нескрываемым интересом спросил будущий островной властелин, вперившись синими глазами в Куона – Как?

– Да обычно – пожал плечами тот – Она вроде как очень красива. Длинноволоса, стройна, в тех местах, где нужно все очень даже в наличии! Платье на ней странно скроенное, но девок ведь и не понять – порой такой напялят дурехи, что не знаешь, что и делать – восхищаться, аль пальцем у виска крутить. Сами ведь понимаете, уважаемый – женщины ведь. А они такие…

– А парень?

– А что парень? Парень как парень. Я его особо и не разглядел – признался Куон – В последнюю очередь на него глазеть начал. Все на рыб и на девушку любовался. Рыбы вкусные. А она хоть и странно одета, но красивая – я бы такую в жены взять не отказался. А переодеть ее труда не составит, поди. А как я на юношу взгляд перевел, так тут отец мой Буон зашевелился, всхрапнул и бросился я бежать что есть духу – а то бы мне перепало за любопытство непрошенное.

– Вообще ничего не заметил? Из парня обличья? Хоть что-то?

– Ну… одет вроде по-нашему. Волосы у него длинные! Уж такие длинные, что иная девушка позавидует. Лица не помню… но, кажись, хитрое у него лицо. Как у зверька какого – хитрое и любопытное. Но улыбался он по-настоящему, видать сильно ту девку любил. Да к чему вам это, уважаемый? Вырезали и вырезали на шкатулке – мастерам ведь без разницы, им лишь бы изобразить чего позаковыристей.

– Хитрое лицо и лежащие на дне поблескивающие пузырьки – прищурившись, пробормотал Люц и медленно осушил бокал.

– Верно! Так и есть. А может то и не пузыри, а просто икра рыбья. Аль камешки круглые. Море ведь любой камень огладит. В голыш превратит.

– Пузыри воздушные, икра рыбья, камешки круглые или же… шарики – едва слышно произнес полуорк – Куон, еще одну бутылочку вина сыщешь? Такого же. Заплачу отдельно.

– Сыщу! Как знал и нарочно взял три! – признался Куон Жаровня – Позвольте спросить, достопочтенный, а вы спьяну щедрее аль жаднее становитесь? А?

– Ты вино неси уже…

– Несу-несу…

Пока Куон метался туда-обратно, Люц подъел улиток и вернулся к рыбе, подумывая, что неплохо будет после завтрака съесть пару спелых яблок. Но именно что спелых, а не переспелых – это хоть и тонкая, но весьма важная деталь, зачастую не принимаемая во внимание едоками во всем мире.

Вернувшийся Куон поставил бутылку на стол – неуклюже до жути – и продолжил рассказ.

Едва Буон купил навес, над ним сразу же начали насмехаться многие – стоило ли мол покупать древнюю жаровню, коли на нее спроса нет. Кто здесь в окраинном квартале будет регулярно покупать жареные морепродукты – тем более море рядом, удочка и сеть есть у каждого, равно как и сковорода на кухне. Ладно бы поваром Буон был знатным, тогда можно потратить на его кулинарию пару медяков, но ведь бывший рыбак готовил ничуть не лучше любого обычного мужика, только и умеющего отличить кастрюлю от сковородки, но понятия не имеющего о разных тонкостях. В общем – глупость совершил Буон. И с тех пор к нему и его сыновьям навсегда привыкло прозвище «Жаровня», со временем ставшее родовым именем.

А тут во время очередного всеобщего собрания подвыпивший господин Вопаймугнуций вздумал насмешничать над и без того мрачным Буоном – как и следовало ожидать, жаровня хоть и дымила с утра до вечера, но дохода купленный навес не приносил. Скорее одни убытки. И прекрасно осведомленный об этом Вопаймугнуций с ехидцей все спрашивал и спрашивал о успехах в новом деле. Со смехом уточнял все ли идет хорошо и велик ли денежный прибыток. А если уж выгода так и прет, быть может умник Буон приобретет еще один навес с жаровней – точной такой же старый, только уже заброшенный и стоящий на другом конце пляжа. Принадлежал навес самому квартальному Вопаймугнуцию, который его и закрыл давненько уж.

Буон терпел долго. А затем все же не сдержал характер, не стерпел насмешек. И врезав в излюбленной своей манере кулаком по столу громогласно заявил: «А покупаю! Тащи бумаги!». Здесь бы всем и остановиться, перевести все в шутку глупую. Выпить по мировой и сменить тему беседы. Но жадность обуяла старого Вопаймугнуция – как-никак появился шанс сбыть с рук висящий мертвым грузом навес и ненужную лицензию. Поэтому за бумагами на самом деле послали быстро. А оформили еще быстрее – Буону гордость не позволяла пойти на попятный. Популярности в народе такая пьяная сделка квартальному не прибавила. А тому и плевать – он свою выгоду получил.

И на следующий день бывший рыбак Буон стал владельцем уже двух никому ненадобных навесов. Вот смеху то! Даже друзья тихонько посмеивались в кулак, избегая встречаться взглядом с Буоном, чтобы не ранить его гордость еще сильнее. Смех трудно скрыть. Равно как и пересуды различного толка – ведь кроме сыновей никто не знал откуда Буон взял деньги для сделки. Все думали, что он влез в долги, взял деньги под проценты кабальные. Что вот-вот придет стража и отправит Буона на каторжную каменоломню, аль в долговую тюрьму бросит – где он и будет прозябать во тьме и сырости до тех пор, пока сыновья не сумеют заработать денег и не выкупят непутевого отца.

Так местные жители смеялись, переживали и судачили о будущей судьбе Буона еще с недельку. Все это время обе жаровни курились дымом, шкворчали на решетках улитки и ракушки, поджаривались рыбьи бока. Сыновья вошли в семейное дело. За жаровни встали два сына – Луон и Суон. Младший Куон пока был на побегушках – угли там принести, мусор вынести, подмести под навесами, притащить сетку со свежими дарами моря и пару кувшинов вина. И все это под прицелом взглядов местных обитателей.

Через неделю навесы по-прежнему не приносили выгоды. Чистый убыток. Но о них больше никто не судачил – появилась новая тема. Дело в том, что однажды ночью, местная лагуна оказалась отгорожена от открытого океана непонятно откуда взявшейся мощной каменной стеной! Просто раз – и появилась! А в самой лагуне пропали крупные рыбы, кусачие и бьющие ядовитым хвостом скаты, морские ежи и осьминоги – пропало множество подводных обитателей. Осталась лишь мелкая рыбешка, улитки, крабы, прочая мелочь.

Вот это тема! Еще неделю жители охали и качали головами, смотря на непонятно откуда появившуюся стену. Строили домыслы. Предположения. А навесы по-прежнему не приносили выгоды.

Но еще через неделю все вдруг резко изменилось.

На краю квартала появились два мощных каменных столба, а между ними полыхнуло магическое сияние с радужными переливами. С треском раскрылась ткань самого мира и сквозь магическую пелену прошли первые из тех, кого отныне будут называть «чужеземцами» – любознательные представители всех рас, мало что знающие об этом мире, ибо явились из мира другого.

В мир Вальдиры пришли игроки….

И в первый же день навесы Буона дали столько денег, что рты поразевали все без исключения, а квартальный Вопаймугнуций держась за голову прибежал к бывшему рыбаку и потребовал расторгнуть недавнюю сделку. Буон послал вопящего Вопая так далеко и в столь нехорошее место, что с тех пор между ними вражда. Те, кто недавно говорили о Буоне такие слова как «недалекий», «дурной», «глупый» и прочие, теперь снимали пред ним шапки и склоняли головы. Появилось уважение. Появился почет. Каждый норовил угостить уважаемого Буона Жаровню бокалом вина или рома. Отчего Буон с тех пор и не просыхал считай…. Все дела легли на плечи трех его сыновей.

Величественным жестом руки Люц прервал Куона и указал ему на подошедших к жаровне игроков, возжелавших передохнуть. Все они как один указали на блюдо полуорка, но Куон лишь развел руками и пояснил – больше мол не осталось, при этом, ничуть не погрешив против истины. Игрокам пришлось довольствоваться улитками и крабами, чему они нисколько не огорчились. Но Люц не видел их лиц, не слышал их слов – он прижал указательные пальцы к вискам и напряженно смотрел на остатки плотного завтрака. В его лобастой голове роилось множество мыслей.

Все действительно так банально и одномерно как вырисовывается из рассказа?

Вовлеченные в историю дополнительные персонажи почти не добавляют в нее новых граней и уж точно не приводят к крутому повороту в сюжете. Этакая простенькая история начинающаяся с разбитого корыта и ворчливой бабки и кончающаяся золотым унитазом и алкоголизмом третьей степени. Есть несколько важных пунктов, но нет ощущения, что впереди поджидает какая-нибудь интересная загадка.

Если принять каменную шкатулку за изюминку, за особый предмет, то, возможно, удастся размотать ниточку, ведущую все дальше и дальше, вплоть до бесконечности. Люц никогда не жаловался на воображение и уже сейчас мог запросто набросать несколько дальнейших сюжетов – как простеньких, так и сложных. Все начнется с мирного солнечного пляжа в игровой детской песочнице и закончится где-нибудь на глубине в полкилометра, где под гнетом чудовищного давления армия закованных в несокрушимую броню игроков будут медленно шагать навстречу армии подводных чудищ и ахилотов, возглавляемой царем похитителем и разрушителем. Но даже если и так – что с того?

– Мелкий бонус и не более – со вздохом пробормотал Люц – Придется мне нарушить закон этим утром. Но почему бы не отметить мой последний день и ночь в Яслях по-королевски, на широкую ногу?

– Ась? – удивленно воззрился на будущего короля успевший обслужить игроков Куон, торопливо прячущий в карман горсть медяков.

– Шкатулка до сих пор у вас? – спросил Люц.

– Навроде да…

– А Вопаймугнуций разговаривал потом с твоим отцом? Насчет возвращения навеса?

– Было пару раз! Но отец не соглашался. Не приму мол твои деньги. А если и захочу вернуть навес, то в обмен лишь на то, что дал когда-то!

Упорство квартального Люца не удивило – нельзя было выстроить в Яслях кучу ресторанов и кафе. Есть жесткий лимит. Трактирная Гильдия не даст лицензии на открытие еще одной забегаловки на крохотном пляже. Большая часть игроков проходит мимо курящихся дымом жаровен – им не хочется кушать, они желают окунуться либо в океан, либо в приключения, а не ждать, пока мрачный повар поджарит упирающегося краба.

Но чуткие уши Люца зацепились за иные слова:

– Повтори-ка, какие там слова твой отец говорил Вопаймугнуцию?

– Не приму мол твои деньги…

– А дальше?

– В обмен лишь на то, что дал когда-то!

– Вот… а на что именно?

– Ну… на шкатулку наверное…

– Так ведь она осталась у твоего отца в тайнике. Верно?

– Ну…

– А где говоришь тайник?

– Да вроде бы в сарае в углу закопан… ой! А я не говорил, где тайник!

– Ну-да – отмахнулся Люц – Кому он нужен этот второй справа сарай.

– Так у нас сарай только один и есть…

– Ну-да… Так почему твой старший брат Луон оказался выгнан прочь из отчего дома? Почему не жалует его отец? Ведь раньше он неплохо жарил улиток, верно?

– Куда лучше меня! – согласился Куон, медленно мрачнея – Жаль его. Но сам виноват! Ух голова дурная! Нищая поросль! И не скажешь, что у нас один отец! Это же надо было так опозориться…. А ведь до этого уважали мы его! Да, книги он почитывать любил зело, но работе это не мешало. Но потом… Вот как дело было….

Проблема была из-за подарка на день рождения Буона. Случилось это не так уж и давно, но происшествие круто изменило жизнь Луона, превратив его из уважаемого старшего брата в медленно богатеющей семье во владельца крохотного книжного ларька в местном парке.

А все из-за желания особо порадовать отца Буона – за день до его рождения, сговорились братья скинуться деньгами, а затем отправить старшего брата Луона на большой рынок в двух кварталах отсюда. Чтобы он там, по своему разумению выбрал достойный подарок для Буона.

Так и порешили. Луон спрятал за пазуху немалую сумму и отправился на рынок. И вот там-то и встретился он со смутно почему-то знакомым мужчиной в высокой шляпе, с длинной черной бородой и усищами, одетого странно и ярко. Тот, завидев Луона бросился обниматься, начал хлопать его по плечам, называть по имени, спрашивать про драгоценное здоровье добросердечного Буона и прочих его сыновей богатырей. Луон хоть и не узнал бородача, но как было вид показать? Тот ведь знал их по именам, желал здоровья отцу. Посему Луон никак не показал вида и предложил угостить доброго знакомого его отца бокалом выпивки. Тот с радостью согласился, отмахнулся от денег Луона, твердо заявив, что оплатит все сам и сам же закажет. И на самом деле бородач быстро сбегал к стойке трактирщика, вернулся с двумя большими кружками. Они чокнулись, выпили чуть разбавленного рома… и тут Луона понесло…. Нет, он не стал буйствовать, да и не опьянел вроде бы. Но все стало будто бы в тумане, а на каждый вопрос чернобородого он давал абсолютно честный вопрос.

Бородача интересовало только одно – где тайник Буона? Куда он прячет свои главные сокровища?

Понятно дело речь о шла о накопленных за последнее время деньгах и покорный воле незнакомца Луон назвал то место, где находился семейный тайник с деньгами. А также сообщил, когда в доме никого не останется. После чего Луон отрубился, уронив голову на стол и громко захрапев. Слава богам его не убили и не ограбили – попросту уложили в тень на заднем дворе и дали выспаться. Даже деньги за пазухой не пропали – с ними, но без подарка, он и вернулся домой. А там его встретил вопящий от ярости и горя отец, стоящий около вскрытого и опустошенного тайника. Они копили деньги долгое время, отец хотел купить новый дом, а затем и сыграть свадьбу старшего сына – который и навел как оказалось грабителя на тайник.

Откуда отец узнал? Так Луон скрывать не стал. Сам все рассказал без утайки. Повинился. Однако взбешенный Буон слушать не стал и сына прогнал. А его навес передал Куону. Вот так…

С тех пор Луон торгует книгами, медленно превращаясь в пьяницу. Отец знать о нем не хочет. Да и братья теперь его недолюбливают – благодаря этому простофиле семья снова стала посмешищем для всего квартала и громче всех хохотал Вопаймугнуций. Морщился, но хохотал, потирая покрасневшие от воспаления щеки и шею, ставшие красными как от ожога. Видать обгорел на солнце.

– Примити-и-ив – выдохнул Люц, вставая – Это все?

– Ну… да….

– Вот твои монеты, Куон. Здесь ровно сто золотых монет – перед опешившим продавцом съестного легли два увесистых мешочка – История твоя банальна как банановая кожура. Детский детектив…. Но главное я все же узнал. Так что награду я заслужил. Сегодня вечером желаю такой же ужин, как и вчера. Но без цветов и тазика с фруктами. Вино у меня будет с собой. А вот золотого каранга приготовь. Заплачу щедро.

– Будет сделано, достопочтенный!

Куон жадно схватил оба мешочка и низко поклонился.

– Все будет сделано, господин Люцериус!

Поздравляем!

+1 доброжелательности к отношениям с Куоном Жаровней, хозяином навеса «Лопай быстро!»

– Вы мне почти как брат! – поведал Куон утирая слезу.

– Не дай Боже! – потемнел в лице полуорк, одергивая плащ – Не дай Боже… Вечером буду!

– Пусть светлые боги помогают во всем!

– Это вряд ли – хмыкнул Люц – Это вряд ли…. Так… мне нужно два горшка с горючим маслом и один факел. И один спелый апельсин – для вдохновения.



Глава девятая

Веселый полдень

Могу ли я? Я – могу. Я все могу. Но не хочу. Казнить! (Изречение Люцериуса Великолепного Первого и Единственного!)
Схема должна быть максимально простой, но максимальной действенной.

Стоит слишком усложнить и дело рассыпется как карточный домик.

Так же следует особо убедиться в том, что имеющиеся навыки соответствуют заявленным задачам.

Если не следовать этим правилам, то любая затея чаще всего будет обречена на провал.

Люцу требовалось проникнуть в дом квартального Вопаймугнуция. Но пытаться красться, прошмыгивать или же прорываться силой он не собирался. И неохота, и ниже его достоинства и чересчур сложно. Поэтому Люц попросту поджег заброшенный дом, два дерева по соседству, три копны на пустом лужку, четыре куста у пляжа и пустующую деревянную будку. Его никто не заметил. Хотя Люц не бежал, а размеренно шел, совершая все поджоги средь бела дня. Начал он с пляжа, а завершил прогулку маньяка поджигателя у дома квартального. Там он ничего трогать не стал. Уселся за углом стены и принялся очищать спелый апельсин. На полученное достижение «Поджигатель» он не обратил ни малейшего внимания.

Когда половина кожуры была снята раздался первый дикий вопль:

– Пожа-а-а-ар! Пожа-а-а-ар! Пожа-а-а-ар!

Когда весь апельсин был очищен, прерывисто зазвенел набат и послышались новые крики.

В момент, когда распахнулась калитка и на улицу выскочил довольно толстый и чрезмерно губастый индивидуум, преследуемый по пятам седеньким слугой, Люц наслаждался первой долькой апельсина.

Не став особо спешить, он медленно докушал цитрусовую сладость, затем поднялся на ноги и неспешно вошел в распахнутую настежь калитку. Убедился, что двор пуст, после чего разбил два кувшина с маслом прямо у ворот и поджог его. Полыхнувшее пламя быстро превратилось в ревущую огненную стену, перекрывшую вход в дом – если только через стену лезть, но лучше все же сначала потушить пожар.

Вытащив из корзины большущий тесак, Люц пошел к небольшим хозяйственным строениям, мурлыкая под нос простенькую мелодию. Он ничего не опасался. Дело в том, что в светлое время суток в доме остается мало народу – кто-то на рынке, кто-то на рыбалке, кто-то просто гуляет. А вот ночью в доме собираются все, спят чутко, настораживают разные ловушки, прочие неприятные сюрпризы подготавливают. К чему это?

Лучше взять и красиво зайти днем….

Флигель был сразу узнаваем – тяжелой дверью, запертой на два навесных замка. Как это по-деревенски мило… От нескольких сильных ударов замки упали на землю, оставшись при этом закрытыми – тесак перерубил не дужки замков, а простенькие железные петли. Окажись петли прочнее, Люц занялся бы дверными петлями. Или косяком. Или окном. Но не самой дверью и замками – они почти всегда наиболее крепкие.

Войдя внутрь, Люц настолько широко улыбнулся, что стал похож на Чеширского Кота.

Книги…. Много разных книг. Около сотни самое малое. Судя по названиям, большая часть являлась дамскими любовными романами. На их обложках полуобнаженные женщины лежали в объятиях тоже почему-то раздевшихся мужчин с мужественными лицами и волосатым торсом. Названия впечатляли: «Роковое прощание страсти и порока», «Месть Лизанны», «Восхваление похоти», «Жаркие ночи Пеплумбы», «Порыв любви слепой», «Не он, а я толкну на ложе» и прочие подобные. Но попадались и куда более достойные книги. Люц не стал особо раздумывать, впервые проявив расторопность и быстро собрав книги. Приподняв крышку стоящего у стены небольшого сундука, он задумчиво воззрился на лежащие внутри предметы – черная густая борода, высокая шляпка, странный костюм, бутылочка заткнутая стеклянной пробкой, объемистый мешок из толстой потрепанной ткани. И маленький сверток шелка.

Полуорк подхватил сундук и вышел прочь. В дверях приостановился и подпалил штору во флигеле. После дошагал до стены, перебросил сундук, легко нашел способ забраться самому и спустя пару секунд оказался снаружи. Подобрал сундук и накинув на него полу плаща, он поспешил к другому дому, внимательно глядя на карту Яслей. Черт… он ее так и не улучшил особо, не нашел скрытых мест. А все занятость виновата… не дают покоя королю…

Шагая по улице, Люц спешил так, как не спешили бегущие на пожар местные обитатели, проносящие мимо с ведрами и ломами в руках. Они окрикивали Люца, звали его на помощь, но он был глух к воззваниям. Пару раз упала личная доброжелательность нескольких жителей, но игроку было плевать. А вот другие «чужеземцы» спешили на помочь во всю прыть. Для них это еще одно веселое времяпровождение.

Люц же задерживаться не мог – он прекрасно понимал, что не любящий Вопаймугнуция старый рыбак Буон не выдержит и обязательно побежит посмотреть на прекрасное зрелище горящего дома недруга. Там правда лишь ворота и флигелек занялись пожаром, но тоже приятно для старого сердца…



На пляж Люц вернулся спустя час после начало огненной катавасии. Все прошло как всегда. Настолько привычно, что даже пульс не участился. Скука смертная…

Плюхнувшись на песок, он скрестил ноги, промокнул лоб белым платком, после чего поднял взгляд на усевшегося напротив Бромьера.

– Вновь хочешь ты сыграть? – вопросил человечек с хитрым лисьим лицом.

– Я хочу лишь ответов – качнул головой Люц, выуживая из корзины бутылку вина.

– Я не особо люблю отвечать…

– В этот раз ты ответишь – уверенно заявил игрок – Тэк-с… Мы поступим так. Я помещаю на песок один предмет. Задаю два вопроса. Когда ты отвечаешь – предмет становится твоим. Затем еще один предмет и два вопроса. После этого я ухожу. Хотя если честно, меня интересует только один вопрос… да и на него ответ скорей всего будет банален.

– Я повторю – не люблю отвечать на вопросы – помрачнел Бромьер и в этот миг его глаза расширились, он замер неподвижно, неотрывно глядя на лежащую на песке обычную черную шкатулку с крышкой покрытой резьбой.

Спустя миг, Бромьер хрипло прошептал:

– Я искал ее так долго,… хотя в порыве бешеного гнева сам выбросил ее в лагуну…. Но как…

– Не смей стенать – поморщился Люц – Вопрос первый – почему призванные из твоих карт монстры не умирают здесь? Ведь ты знаешь про наложенное на эти земли заклинание.

– Мои монстры пойманы еще до стены – ответил Бромьер, по-прежнему глядя на шкатулку – Пойманы здесь, на этом пляже и в этой лагуне. Они столь же местные, как и вон тот краб бегущий у кромки воды.

– Так я и думал – вздохнул резко заскучавший полуорк – Все банально. Держи.

На песок упал маленький сверток из белого шелка. Часть материи развернулась и показалась верхняя часть богато изукрашенной миниатюры исполненной на внутренней стороне перламутровой ракушки. На миниатюре было изображено лицо прелестной девушки с ангельски невинным лицом и улыбкой способной за секунду растопить вековой айсберг.

– О Боги! – вскричал Бромьер, падая на колени и хватая сверток. Из его глаз брызнули слезы.

– Удачи тебе – буркнул Люц и пошел прочь.

– Спасибо! Спасибо тебе, о друг мой! Спасибо! Спасибо!

Поздравляем!

+3 доброжелательности к отношениям с Бромьером, загадочным обитателем Яслей Акальроума.

– Пф – отозвался полуорк, продолжая удаляться.

– Чем я могу отплатить тебе? Картами? У меня есть много поразительных карт! Я буду рад…

– Не, не хочу – отмахнулся Люц – Оставь себе.

– У меня есть немного золота.

– Не надо.

– Жемчуг и красивые кораллы!

– Не надо, сказал же.

– Я могу научить тебя особому умению для ловли монстров и…

– Не надо!

– Спасибо! Спасибо тебе, мой добрый друг Люц! Я никогда не забуду твою доброту!

– Да на здоровье. Совсем забыл – не стоит ждать чего-то или кого-то. Не мужское это дело. Подними зад, собери сумку – и отправляйся ее искать. А как найдешь – за шкирку и под венец. Ну ты понял…

– Мы были с ней помолвлены судьбою! И дали обещанье при свете звезд! Коль хочешь ты услышать историю мою, то я….

– Не-не-не! Удачи тебе, Бромьер. И не забудь выяснить у старого рыбака Буона у кого именно он купил первый навес с жаровней и куда потом продавец подевался – так ты выйдешь на след второй половины перламутрового медальона. Но не показывай Буону шкатулку! И боле не смей тревожить своими воплями мои монаршьи уши…

Засим попрощавшись, Люц покинул пляж и углубился в лабиринт улиц и переулков Яслей. Он уже не видел, как человек с лисьим лицом поспешно собрал в мешок несколько вещей из-под навеса, после чего помчался к дому Буона.

Люц шел в гости к Луону. Надо же помочь человеку выбраться из беды – ведь у него было хоть одно, но неоспоримое достоинство – он любил книги. Любил по-настоящему. Хотя его выбор меню на ужин просто ужасен, а пение отвратительно.

Через час Люц вернулся на пляж. Полуорк снова был спокоен и даже расслаблен, благостно щурился на солнце, медленно шагая к торгующему бамбуковыми клетками старику. Над Яслями больше не вздымалось ни дымка – последний очажок пламени Люц потушил самолично, сбив огонь с жухлой травы, чтобы он не перекинулся на растянутые между пальмами парусиновые гамаки. Многие игроки получили благодарность от «местных» за помощь в тушении пожара, стражники сновали по улицам как растревоженные гудящие шмели, останавливая каждого встречного и задавая опасные вопросы. Их интересовало время, когда полыхнул первый пожар – не видел ли кто кого-нибудь? Но Люц был безмятежен – он прекрасно умел выбирать нужный момент. И был уверен, что его не увидел никто – даже несущие дозор стражники на вершинах стенных сторожевых башен по периметру Яслей.

Где-то в центре квартала безутешно рыдал упавший на колени грузный седовласый мужчина Вопаймугнуций, смотрящий на залитое водой пепелище – все, что осталось от любимого флигелька с книгами и спрятанным в сундуке сокровищем. Вопаймугнуций влюбился в изображенную на перламутре красавицу с первого взгляда. Он мечтал найти девушку, но не знал откуда начать и долгие вечера проводил в полутемном флигеле, смотря на перламутровую миниатюру с прелестницей и запоем читая романтические книги.

Саму миниатюру Вопаймугнуций получил от пьяного Буона в уплату за навес. На следующий день старый рыбак опомнился, прибежал было обратно, но было поздно. И вспыхнула вражда… Да и сам влюбившийся квартальный пару раз подступал к Буону, пытался вызнать откуда у него появилась вещица, но рыбак сыпал лишь проклятьями и ничего добиться не удалось. И вот тогда обезумевший квартальный пошел на преступление – замаскировался под незнакомца с пышной черной бородой, опоил бедолагу Луона и вызнал у него место семейного тайника. Вопаймугнуцию были нужны не деньги – он жаждал найти вещи или документы связанные с перламутровой вещицей чудом попавшей в его руки и сведшей его с ума. Но в тайнике обнаружились лишь монеты. Бесполезные деньги. А теперь в огне пожара пропало вообще все…



В паре улиц от центра на коленях стоял еще один седовласый мужчина. Широкоплечий, с грубыми ладонями баюкающими почти пустую бутылку рома. Перед ним лежал пустой платок – в него еще недавно была завернута черная каменная шкатулка, внезапно пропавшая всего пару часов назад. Во время пожара, когда он, старый дурак Буон, не удержался от темного соблазна и побежал посмотреть, как горит дом недруга Вопаймугнуция. А когда вернулся, увидел распахнутую дверь в сарай и лежащий на пороге платок. Тайник обнаружили и опустошили – это стало ясно сразу, а увиденная в углу сарая глубокая яма подтвердила – здесь побывал вор. И вор умный, безошибочно и быстро нашедший нужный угол. И теперь Буон заливал горе крепким ромом, а его мысли крутились вокруг старшего сына, изгнанного давным-давно из отчего дома за большую оплошность – сын Луон растрепал слишком многое и их ограбили, а затем выставили посмешищем. Но Луон давно уж не переступал порог отчего дома, но их снова ограбили… Так может не стоило судить Луона слишком уж строго? Может зря он так плохо обошелся со старшим сыном?

Когда старый Буон с бульканьем допивал остатки рома, скрипнула калитка, и во двор робко шагнула знакомая фигура.

Луон…

Старый рыбак взглянул на сына без прежней вражды во взоре, хотел что-то сказать, но тут увидел в руках сына несколько вещей и у него отнялся язык – черная борода, высокая мятая шляпа, странной формы бутылочка и пронзительно знакомый мешок из толстой потрепанной ткани. Мешок! Тот самый, что пропал из тайника давным-давно – именно в нем хранились все семейные сбережения.

– Отец… – робко и хрипло произнес Луон.

– Ты проходи – столь же хрипло произнес старый Буон – Чего на пороге стоять. Проходи,… сынок…



В это же время к дому Буона спешил худой человек с лисьим лицом, держащий в руке красиво завернутые предметы – подарки для старого рыбака. Бромьер спешил расспросить Буона – ему было нужно имя. Имя того, кто продал бывшему рыбаку первый навес с жаровней. Бромьер не поскупился на подарки, а еще он собирался рассказать свою пронзительную историю разрушенной любви, которая правдива до последнего слова и может тронуть самое черствое сердце. Он молчал долгие годы, просто живя на пляже под стареньким тентом и бросая в воду камешки и шарики…. Он молчал и надеялся. Но теперь пришло время действий. Он больше не будет молчать – он станет рассказывать и расспрашивать. А затем отправится в путь на поиски второй половины перламутрового медальона. Бромьер не отказался бы взять с собою в путь того умного и загадочного полуорка с синими глазами и пышным именем. Но Люцериус Великолепный и выслушать не пожелал Бромьера… воистину поразительный полуорк! Видать его ждет интересное будущее… очень интересное будущее…



Прикупив у старика две новые клетки, Люц зашел в воду по плечи и принялся ловить улиток и крабов. Сегодня ему надо добраться до достижения «Краболов» второго ранга. А также поймать тысчонку улиток. Прогресс не должен замирать никогда. Он позволил себе прерваться из-за накатившего приступа скуки, но теперь был рад возвращению к монотонным занятиям.

Старушка… старая гнома Кулиена. Лишь ее имя задержалось в королевском мозгу полуорка. К ней он изволит заглянуть к полднику. Часам к четырем. На картошку по семейному рецепту и за книгами. И вернет старой гноме одну семейную реликвию – немного смешную, но, несомненно, ценную. Ах Вопаймугнуций, ах ты ж старый и жадный хмырь. Все беды одного квартала сосредоточились на тебе. Как же ты жил и проклятий не боялся? Но, как думается, уже сегодня к вечеру власть в Яслях сменится….



– Ну здравствуй, бабуля – прогремел входящий во двор полуорк, что с досадой покосился на калитку – никто не поспешил отворить ее перед будущим королем, а она сама и не подумала распахнуться. Все приходится делать самому….

– Здравствуй, здравствуй – всплеснула руками старая гнома – Проходи, проходи, милок. Думала, ты уж и не заглянешь.

– Заглянуть? Нет. Я не заглядываю, а бросаю исполненный ленивой презрительности взгляд – ответил Люц, подходя к грубо отесанному камню-столу.

– Опять тебе солнышко голову зеленую нагрело – сокрушенно вздохнула старушка – Полить водичкой ледяной головушку?

– Не надо, бабуля! Обойдемся без деревенских непочтительных омовений. Вот, держи, бабуля Кулиена. Оно?

Взглянув на зажатый в зеленой лапище полуорка продолговатый предмет Кулиена так и охнула, без сил опустившись на каменный табурет. Люц показывал старой гноме искусно выполненную книжную закладку. Тоненькую, пятицветную, с тонко сделанными надписями на гномьем языке. Каждый цвет – один металл. Золото, серебро, красная медь, галлий и мифрил. Все пять металлов идут поочередно. А вместе все выглядит как тонюсенькая металлическая пластинка с круглым отверстием в верхнем углу, сквозь которое продет красный шнурок оканчивающийся пышной метелкой.

– Оно – закачала головой гнома – Оно! Уж и не думала, что вновь увижу.

– Так забирай – едва заметно улыбнулся полуорк и тут же стал весьма серьезным – Бабуля! А теперь продашь книги? А рецептик картошки печеной начертаешь? Вот и листок тебе я приготовил….

– Продам, продам – закивала бабушка – И рецепт напишу. Ох…

– И я тебе книжек подкину – обрадовался Люц, не скрывая довольнейшей улыбки – Любовных романов…. В подарок.

– Ох… куды ж мне романы читать? Любовные… мне почитай сто годков уже!

– Ну вот! Почти и возраст подошел к пословице – в сто писят гнома ягодка опять! Так что вот тебе книги.

Полуорк выложил на стол три стопки потрепанных любовных романов, с радостью избавляясь от тяжелого груза, к которому его душа питала двойственное чувство – вроде и книги, но вот какие-то не такие…

Бережно оглаживающая ладонями закладку Кулиена поспешила к дому, но вопрос Люца ее остановил:

– А другие родичи кроме сына у тебя есть, бабушка Кулиена?

– Есть, как не быть! – ответила старая – Вроде как в самом Храдальроуме проживают! Не последние гномы там! Но адреса их точного не знаю, письма не послать. А сама в путь отправиться не решусь.

– А если деньги появятся на свиток магического переноса? Тогда отправишься, бабуля?

– Что ты! Куда? Кто ж меня там ждет? Прибуду непрошенная, нежданная.

– М-да… ладно, с этим разберемся – вздохнул Люц – Мне все равно на север. И про сына твоего узнать постараюсь. А вот это тебе на проживание.

Со стуком Люц выложил на стол объемистый мешочек с монетами.

– Ох… да не надо, милок!

– Надо, надо, бабуля. Не в деньгах счастье, а в их наличии.

– Не приму! – отрезала гнома – Что ты! Так нельзя!

– Ладно. Тогда неси книги – снова улыбнулся Люц – Заберу все. Кроме тех фолиантов, что пропитаны приторным запахом любви. Но цены на книги я чур сам назначу!

– Да я тебе их бесплатно отдам! Со всей душою! Ох и порадовал же ты меня, сегодня, ох порадовал!

– Нет уж, бабуля, бесплатно принять не могу. Королевское достоинство не позволяет… Нести, неси книжицы…

Старую гному Кулиену полуорк покинул через час.

Они посидели, выпили чаю с вареньем, поболтали о том и о сем. А затем душевно распрощались и Люц пошел к пляжу, не обращая ни малейшего внимания на таращящихся новичков, пораженных его уровнем – двенадцатый! И это в Яслях….

До дюжины Люц добрался можно сказать случайно – во время ловли крабов и улиток многие решили воспротивиться его воле и пришлось их покарать. Что грустно – пришлось убивать мобов самому. Но не дубиной же махать… поэтому Люц забил крабов и улиток хворостиной, проводя тем самым воспитательную работу, окончившуюся смертью воспитуемых….

За широкой спиной полуорка, рядом с калиткой, стояла старая гнома, прощально машущая вслед. Расчувствовалась бабуля. Хотя ничего этакого он и не совершил.

Вопаймугнцуций.

Местная власть…

Старая гнома нуждалась. И потихоньку распродавала книги. И квартальный Вопаймугнуций приобрел у ней несколько любовных романов. В одной из книг, по недосмотру Кулиены, оказалась металлическая книжная закладка. Она как вспомнила, как хватилась пропажи – сразу побежала до квартального. Но он ее и на порог не пустил. И закладку не вернул.

А цена вещи не в стоимости денежной – муж Кулиены ее выковал много-много лет назад, когда сватался к совсем юной еще гноме, обожающей читать книги. Девушка с именем Кулиена подарок приняла. А вскоре и свадьбу сыграли. Закладка же стала семейным сокровищем, тем предметом, держа который в руках, сразу вспоминаешь былые славные годы.

Люцу не пришлось долго искать пропажу – она нашлась между страниц одной из любовных книг лежавших во флигеле. Полуорк хорошенько прополоскал находку в трех водах, вытер чистым платком и лишь потом вернул Кулиене.

А Вопаймугнуций….

На ходу Люц повернул голову и взглянул на переулок, по которому два стража вели грузного седого мужчину с закованными в кандалы руками. Вопаймугнуция конвоировали к вратам ведущим в Акальроум. В окраинном квартале нет суда и нет тюрьмы. Провожаемый взглядами местных жителей седой Вопаймугнуций понуро шагал, стараясь глядеть лишь в землю. Только раз он поднял взор и глянул на проходящего поодаль высокого мускулистого чужеземца с зеленой кожей, синими глазами и немыслимо ярким одеянием. Тот смерил бывшего квартального презрительным взглядом и, с хрустом надкусив спелое яблоко, пошагал к пляжу, откуда доносился шелест волн и крики вечно голодных чаек.

Люц намеревался еще раз перекусить… добрые дела может и не утомляют, но требуют целую уйму энергии. А островным властелинам нельзя без энергии. Ведь к трону ведет столько ступенек…



Полночь….

Вернее начало первого ночи.

Ночь настолько звездная, а небо столь чистое, что видимость потрясающая. В воде резвятся светящиеся создания, превращая подводное царство в расцвеченный яркими огнями праздник. Сидящий на краю стены Люц любовался холодным и мокрым подводным фейерверком не в одиночку – рядом стояла клетка, а в ней сидела крупная улитка с толстым красным панцирем, испещренным частыми белыми пятнами. Глаза-лампочки светились ярко красным, бросая в воду снопы света, выглядящие как небольшие прожекторы. Имя улитки соответствовало боевому виду – Решительный Неликс.

Когда к стене неслышно подошла рыбацкая шхуна, Люц поднял голову и прямо перед своим носом увидел покачивающийся на крюке багра новый саквояж. Обмен состоялся без единого слова. Стоящий на носу игрок Голдманит коротко наклонил голову, выражая уважение и одновременно прощаясь. Шхуна с легким плеском пришла в движение и вскоре растаяла в ночной тьме.

Люц убрал полученные деньги в корзину, оставив только бутылочку вина. Затем прыгнул в теплую воду лагуны, перевернулся на спину и словно зеленый дельфин медленно заскользил к пляжу, не отказывая себе в частых глотках вина. Над мокрым лицом полуорка перемигивались миллионы звезд. Под полуорком перемигивались разноцветные огоньки подводных обитателей. Со всех стороны огни… со всех сторон мигание, сверкание и вспыхивание.

Люц не удивлялся такому буйству ночных красок.

Чему тут удивляться?

Просто Ясли Акальроума торжественно прощались с необычным зеленым великаном, прожившим тут несколько дней перед тем, как отправиться в увлекательное путешествие.

И цифровая природа не ошиблась – завтрашним ранним-ранним утром Люц покинет уютную и мирную детскую песочницу Яслей. Он направит стопы в большой мир…

Ну а сегодняшнюю ночь он проведет в покачивающемся между прибрежных пальм гамаке, наслаждаясь ромом, отменной пряной солониной, сыром и чтением превосходной книги о пиратах.