– Точно. Паршивец все это время смеялся над нами.

Уголок рта Ричи дернулся:

– Ночью мне так не показалось.

– Ну, когда он увидит эту фотографию, ему будет не до смеха. Но покажем мы ее, только когда как следует подготовимся. Пока не проработаем все факты, к Конору и близко не подойдем. Ты хотел мотив? Готов поставить немалые деньги на то, что искать его нужно здесь.

– Похоже, тут старая история, – Ричи постучал по экрану, – карточке шесть лет. Если тогда Конор и Спейны были лучшими друзьями, к тому времени они давно друг друга знали – с колледжа, а то и со школы. И мотив мог возникнуть когда угодно. Что-то произошло, все забыли, а потом жизнь Конора идет прахом, и внезапно событие пятнадцатилетней давности снова кажется офигительно важным…

Он рассуждал так, словно наконец поверил, что Конор – наш парень. Я пониже наклонился над телефоном, чтобы скрыть улыбку.

– А может, мотив появился относительно недавно. Где-то за последние шесть лет отношения настолько испортились, что теперь Конор мог увидеть крестницу только в бинокль. Вот бы узнать, что у них стряслось.

– Мы это выясним. Поговорим с Фионой, с их старыми друзьями…

– Обязательно. Теперь ублюдок от нас никуда не денется. – Мне хотелось взять Ричи в шейный захват, словно мы с ним идиоты-подростки, которые по-дружески колотят друг друга. – Ричи, друг мой, ты только что отработал свое годовое жалованье.

Ричи улыбнулся и покраснел:

– Да нет. Рано или поздно это все равно бы всплыло.

– Верно. Но рано гораздо лучше, чем поздно. Теперь полудюжине летунов не придется выяснять, не заправляли ли Конор и Дженни машины на одной бензоколонке год назад, а это дает нам на полдюжины больше шансов найти одежду в баках, пока ее не увезет мусоровоз… Ты герой матча, друг мой. Можешь похлопать себя по спине.

Он пожал плечами, потирая нос, чтобы скрыть румянец.

– Просто повезло.

– Чепуха. Никакого везения не бывает. Удача приходит в результате хорошей следственной работы, а это именно твой случай. Теперь скажи мне: что ты хочешь делать дальше?

– Поговорить с Фионой Рафферти. Как можно быстрее.

– О да, черт побери. Позвони ей сам – ты понравился ей больше, чем я. – Мне даже не было обидно это признавать. – Постарайся затащить ее в контору как можно раньше. Если приедет в течение двух часов, обед за мой счет.

Фиона была в больнице – на заднем плане ритмично пищал какой-то прибор. “Алло?” – произнесла девушка, и по голосу стало ясно, что она вымоталась до предела.

– Мисс Рафферти, это детектив Курран, – сказал Ричи. – У вас найдется минутка?

Секундная пауза.

– Подождите, – ответила Фиона и, прикрыв трубку ладонью, обратилась к кому-то еще: – Это важно. Я выйду, хорошо? Буду рядом, если что, звони.

Раздался щелчок закрывающейся двери, и писк смолк.

– Алло?

– Простите, что отрываю вас от сестры. Как она?

Снова небольшое промедление.

– Не очень. Так же, как вчера. Вы же тогда с ней разговаривали, да? Еще до того, как впустили нас.

В голосе Фионы появились резкие нотки.

– Да, разговаривали, но всего несколько минут, – спокойно ответил Ричи. – Не хотели ее утомлять.

– Собираетесь снова приехать, чтобы ее расспрашивать? Не надо. Ей нечего вам сообщить. Она ничего не помнит. Она даже разговаривать почти не может, только плачет. Мы все плачем. – Голос Фионы задрожал. – Вы не могли бы просто… оставить ее в покое? Пожалуйста!

Ричи быстро учился: на этот вопрос он не ответил.

– Я звоню, потому что у нас есть новость. Скоро об этом расскажут по ТВ, но мы подумали, что будет лучше, если вы услышите от нас. Мы кое-кого арестовали.

Молчание.

– Это не Пэт. Я же говорила вам. Я же говорила.

Ричи на секунду встретился со мной взглядом.

– Да, говорили.

– Кто… Боже… Кто он? Почему он это сделал? Почему?

– Мы это выясняем, и нам кажется, что вы могли бы нам помочь. Может, приедете в Дублинский замок и мы побеседуем? Там и расскажем все подробности.

Еще одна секундная пауза: Фиона пыталась усвоить услышанное.

– Да. Да, конечно. Только я… Это может немного подождать? Мама уехала домой поспать, и я не хочу оставлять Дженни одну. Мама вернется в шесть, и я смогу быть у вас, скажем, к семи. Это не слишком поздно?

Ричи поднял брови, глядя на меня. Я кивнул.

– Отлично, – ответил он. – И послушайте, мисс Рафферти, сделайте одолжение, не говорите пока ничего сестре. И матери тоже, ладно? Как только мы предъявим обвинения и все такое, сразу ей сообщим, но сейчас еще слишком рано, не хочется, чтобы она расстроилась, если что-то пойдет не так. Обещаете?

– Да. Я ничего не скажу. – Она быстро вздохнула. – Этот парень. Пожалуйста… Кто он?

– Поговорим об этом позже, – мягко ответил Ричи. – Берегите сестру, ладно? И себя тоже. До скорого. – Он нажал на отбой, прежде чем Фиона смогла задать ему очередной вопрос.

Я взглянул на часы: почти три. Ждать четыре часа.

– Не видать тебе бесплатного обеда, солнышко.

Ричи убрал телефон и быстро улыбнулся.

– А я-то уже собрался заказать лобстера.

– Салат с тунцом устроит? Хочу заехать в Брайанстаун, проверить, как дела у поисковиков, и напустить тебя на пацана Гоганов, но по пути надо перехватить что-нибудь поесть. Начальник меня по головке не погладит, если ты замертво рухнешь от голода.

– Салат сойдет. Не хочу погубить вашу репутацию. – Ричи по-прежнему ухмылялся. Скромность скромностью, а все-таки он был счастлив.

– Спасибо за заботу, – сказал я. – Заканчивай здесь, а я пока наберу Ларри, чтоб прислал своих ребят. Потом выдвигаемся.

Ричи слетел по лестнице, прыгая через две ступеньки.

* * *

– Снайпер! – радостно вскричал Ларри. – Признавался ли я тебе в любви в последнее время?

– Никогда не устану это слушать. Что я сделал на сей раз?

– Машина. Большего и желать нельзя, а ведь сегодня даже не день моего рождения.

– Выкладывай. Если я прислал тебе подарок, то имею право знать, что в коробке.

– Ну, первый подарочек был не в самой машине. Когда парни стали ее буксировать, из ниши колеса выпала связка ключей. У нас есть ключи от машины, у нас, похоже, есть ключи от дома – один “чабб” и один “йель” – и (барабанная дробь!) у нас есть ключ от задней двери дома Спейнов.

– Великолепно, – сказал я.

Сигнализация, а теперь еще и это; нам оставалось только узнать, где Конор разжился ключом (один из очевидных источников через несколько часов заедет к нам для беседы), и тогда заковыристый вопрос о доступе в дом чудесным образом разрешится. Надежный и уютный домик Спейнов был защищен не лучше, чем палатка, установленная посреди променада.

– Так и думал, что тебе понравится. А уж когда мы влезли в саму машину… ох. Как же я обожаю тачки. Мне доводилось видеть парней, которые после дела буквально принимали ванну с моющим средством, но заботились ли они о том, чтобы отмыть свои машины? Ничуть не бывало. В этой – прямо-таки гнездо из волос, волокон, грязи и прочих прелестей, и, будь я человеком азартным, я бы поставил уйму денег на то, что мы найдем хотя бы одно совпадение между машиной и местом преступления. Притом на коврике со стороны водителя грязный отпечаток подошвы – над ним еще придется потрудиться, но я уже сейчас могу сказать, что это след мужской кроссовки десятого или одиннадцатого размера.

– Еще более славно.

– И конечно же, – невозмутимо присовокупил Ларри, – там есть кровь.

Это меня уже не удивило. Изредка в работе бывают такие дни, когда на костях из раза в раз выпадает шестерка дубль, когда стоит всего лишь протянуть руку, как в нее падает сочная спелая улика.

– Сколько?

– Пятна повсюду. На дверной ручке и руле только пара смазанных отпечатков – вернувшись в машину, он снял перчатки, – зато водительское сиденье залито кровью. Мы отправим все на анализ ДНК, но рискну предположить, что она, возможно, принадлежит твоим жертвам. А теперь скажи, что я тебя порадовал.

– Я самый счастливый человек в мире и в благодарность приготовил для тебя еще один подарочек. Мы с Ричи сейчас по-быстрому оглядываем квартиру подозреваемого. Когда найдется свободная минутка, будь добр, заскочи сюда и прочеши тут все как следует. Кровь мы пока не обнаружили, ты уж извини, зато для Кирана есть еще один компьютер и телефон, да и вы наверняка найдете чем себя развлечь.

– Да ты прямо рог изобилия. Скачу во весь опор. А вас с твоим новым другом я застану?

– Скорее всего, нет. Вернемся на место преступления. Твой бобролов уже там?

– А как же. Скажу ему, чтобы вас подождал. А жаркие объятия приберегу на потом. Чао. – Ларри повесил трубку.

Дело начинало обретать очертания. Я чувствовал это почти на физическом уровне, словно мои позвонки негромко щелкали, уверенно вставая на место, и впервые за много дней я смог выпрямиться и вдохнуть полной грудью. Киллестер рядом с морем, и на секунду я уловил дуновение соленого ветра, свежего и дикого, который прорезал все городские запахи, чтобы найти меня. Убрав телефон в карман и начав спускаться по лестнице, я внезапно поймал себя на том, что улыбаюсь серому небу и кружащим птицам.

Ричи складывал хлам обратно на диван.

– Ларри балдеет от машины Конора: волосы, волокна, отпечаток ноги и – представь себе – ключ от задней двери Спейнов. Ричи, друг мой, нам сегодня везет.

– Зашибись. Угу, зашибись. – Ричи даже не поднял глаза.

– В чем дело?

Он обернулся, словно вырываясь из объятий сна.

– Ни в чем. У меня все супер.

Его лицо замкнулось, осунулось, стало сосредоточенным. Что-то случилось.

– Ричи.

– Просто мне нужен этот сэндвич, вот и все. Я вдруг хреново себя почувствовал, понимаете? Наверное, сахар в крови упал. Да еще здешний воздух и все такое…

– Ричи, если что-то произошло, ты должен мне сказать.

Ричи посмотрел мне в глаза. Он выглядел юным и совершенно потерянным, и когда его губы шевельнулись, я знал, что он хочет попросить о помощи. Но потом его лицо застыло, и он ответил:

– Все нормально. Серьезно. Идем, да?

Теперь, когда бесконечными глубокими ночами я думаю о деле Спейнов, то вспоминаю именно это мгновение. Все остальные ошибки и промахи можно было исправить, но эта ранит так глубоко, что я сжимаюсь от боли. Холодный неподвижный воздух, тусклое пятно солнца на стене за окном, запах черствого хлеба и яблок.

Я знал, что Ричи мне врет. Он что-то увидел, услышал, наткнулся на новый кусочек головоломки, и в голове у него сложилась совершенно иная картина. Мне надо было давить на него, пока он не расколется. Я понимаю это, понимал и тогда, в квартире с низким потолком, где пыль покалывала ладони и мешала дышать. Я понимал – или понял бы, если бы собрался, вопреки усталости и другим пустым отговоркам, – что за Ричи отвечаю я.

Я подумал, что он что-то заметил, окончательно убедился в том, что Конор – тот, кто нам нужен, и теперь хочет в одиночестве зализать раны, нанесенные его самолюбию. Я подумал, что он набрел на какую-то зацепку и хочет с ее помощью отыскать мотив, прежде чем делиться ею со мной. Я вспомнил другие пары детективов, которые продержались дольше, чем большинство браков, их слаженную работу, обоюдное доверие, надежное и практичное, словно пальто или кружка; о нем никогда не говорили, но всегда на него рассчитывали.

– Да. Наверное, тебе и кофе не помешал бы, – сказал я. – Лично мне – точно. Пошли отсюда.

Ричи швырнул остальное барахло Конора на диван, взял большой мешок для улик, в котором лежал ящик из-под апельсинов, и протиснулся мимо меня, стаскивая зубами перчатку. Я услышал, как он тащит ящик вверх по лестнице.

Прежде чем выключить свет, я в последний раз оглядел каждый дюйм квартиры в поисках загадочной вещи, которая неожиданно возбудила внимание Ричи. Квартира была безмолвной, унылой, она снова замыкалась в себе, снова выглядела брошенной. В ней ничего не было.

12

По дороге в Брокен-Харбор Ричи из кожи вон лез, чтобы поддержать разговор. Рассказал мне длинную печальную историю о том, как ему, тогда еще рядовому сотруднику полиции, пришлось разбираться с двумя братьями – древними стариками горцами, которые отметелили друг друга до полусмерти. Причина раздора была как-то связана с овцами, однако оба брата были глухими и говорили с настолько невразумительным горским акцентом, что ни Ричи, ни кто-либо другой так и не понял, о чем шла речь. История закончилась тем, что братья сплотились против городского молокососа, и Ричи покинул дом, подгоняемый посохом, который тыкал его в задницу. Он паясничал, старался держаться безопасных тем. Я ему подыграл: рассказал о собственных мелких провалах на службе, о наших с другом выходках в академии, травил байки. Это была бы веселая, приятная поездка, если бы не тонкая тень, что пролегла между нами, затемняла ветровое стекло и уплотнялась всякий раз, когда повисало молчание.

Водолазы обнаружили рыбацкую лодку, долго пролежавшую на дне залива, и ясно дали понять, что это самая интересная вещь, которую они рассчитывали там найти. С ними – безликими людьми в гладких гидрокостюмах – гавань превращалась в зловещий военный объект. Мы их поблагодарили, пожали руки в скользких перчатках и отправили по домам. Поисковики, прочесывавшие поселок, были грязными, усталыми и злыми: все, что они нашли, – восемь ножей всевозможных форм и размеров, явно подброшенные за ночь шутниками-подростками, которым показалось, будто это гениальный способ бунта против власти. Все ножи экспертам предстояло проверить. Я велел поисковой группе переместиться на холм, где Конор спрятал машину. По его версии, оружие кануло в море, однако Ричи был прав по крайней мере в одном: парень с нами играл. И пока мы не разобрались, какую игру он ведет и почему, каждое его слово нуждалось в проверке.

На садовой изгороди Спейнов сидел поджарый парень со светлыми дредами, одетый в запыленную парку. Он курил самокрутку, и вид у него был подозрительный.

– Чем можем помочь? – спросил я.

– Здорово, – откликнулся он и раздавил окурок о подошву. – Детективы, да? Я Том. Ларри сказал вас подождать.

Криминалисты – люди в комбинезонах и белых халатах – с общественностью дела не имеют, а потому и стандарты дресс-кода у них ниже, чем у нас, но этот парень выглядел нестандартно даже по их меркам.

– Детектив Кеннеди и детектив Курран, – сказал я. – Ты занимаешься животным на чердаке?

– Ага. Хотите, зайдем посмотрим, что да как?

Он казался обкуренным вусмерть, однако Ларри с кем попало не работает, так что я решил пока не ставить на пацане крест.

– Хорошо, – ответил я. – Ваши ребята нашли в саду мертвую малиновку. Ты ее уже осмотрел?

Том засунул окурок в кисет, нырнул под оградительную ленту и поплелся по подъездной дорожке.

– Да, конечно, но смотреть там особо не на что. Ларри сказал, вы хотите знать, кто ее убил, зверь или человек, но рану уже попортили насекомые. Одно могу сказать: края у нее были рваные, сечете? То есть нанесли ее не острым ножом – может, тупым, зазубренным, а то и зубами. Определить невозможно.

– Какими зубами? – спросил Ричи.

Том ухмыльнулся:

– Не человеческими. Думаете, ваш парень был вроде Оззи?

Ричи улыбнулся в ответ:

– Точно. “Веселого Хэллоуина! Для летучих мышей я уже стар, но вот вам малиновка”.

– Жесткач! – радостно откликнулся Том.

Кто-то кое-как подлатал дверь Спейнов и повесил на нее амбарный замок – от любителей острых ощущений и журналистов. Том выудил из кармана ключ.

– Не, это был зверь. Может, крыса, а может, и лиса, только вот обе сожрали бы птицу с потрохами, а не одну голову. Если это и впрямь животное, то, скорее всего, кто-то из куньих. Типа горностая или норки, сечете? Из того же семейства. Куницы любят убивать про запас.

– Детектив Курран тоже так предположил, – сказал я. – А версия с куницей соответствует тому, что происходило на чердаке?

Замок щелкнул, и Том толкнул дверь. В доме было холодно – кто-то отключил отопление, – и слабый аромат лимона пропал, теперь здесь пахло потом, пластиковыми комбинезонами криминалистов и застарелой кровью. Уборка на месте преступления в наши должностные обязанности не входит, мы оставляем весь мусор, и свой, и чужой, до тех пор, пока выжившие не вызовут команду профессионалов либо не приберутся сами.

Том направился к лестнице.

– Да, я читал ту тему на форуме Wildwatcher. Скорее всего, ваш убитый правильно исключил мышей, крыс и белок – они бы точно слопали арахисовое масло. Сначала я подумал – может, у соседей есть кошка. Правда, тут кое-что не сходится. Кошка не стала бы просто отгрызать голову малиновке и быстро выдала бы себя, гуляя по чердаку: мяукала бы, чтобы ей открыли люк, или еще что. Они не так осторожничают перед людьми, как дикие животные. Плюс ваш убитый сказал, что чувствовал мускусный запах, так? Мускусный или дымный. На кошек это не похоже, а вот у большинства куньих запах и в самом деле мускусный.

Он откопал где-то стремянку и поставил ее на площадке под люком. Я достал фонарик. Двери в спальни по-прежнему были приоткрыты, и я мельком увидел голую кровать Джека.

– Осторожно, – сказал Том, пролезая в люк. Над нами загорелся его фонарик. – Двигайтесь влево, понятно? В эту штуку лучше не попадаться.

Капкан стоял на полу чердака, всего в нескольких дюймах справа от люка. Раньше я такие видел только на фотографиях. В жизни он выглядел еще более мощным и жестоким. Свет фонарика описывал плавные дуги вдоль жутких распахнутых челюстей. Одного взгляда достаточно, чтобы представить себе лютый свист и хруст, с которым ломаются кости. Никто из нас не приблизился к капкану ни на шаг.

По полу тянулась длинная цепь, прикреплявшая капкан к металлической трубе в углу, заваленном пыльными подсвечниками и наскучившими детям пластиковыми игрушками. Том, держась на расстоянии, поддел ее носком ботинка.

– Вот это, – сказал он, – ногозахватывающий капкан. Жуткая штука. Если добавить пару фунтов, можно взять капкан, у которого челюсти не смыкаются или проложены мягкими прокладками, – такие ловушки более гуманны. Однако этот – старая модель, без всяких новомодных наворотов. Животное лезет за приманкой, нажимает на пластину, и челюсти захлопываются наглухо. Через какое-то время животное погибает от потери крови, стресса или утомления – разве только вы вернетесь и его вытащите. Зверь может отгрызть себе лапу, но, скорее всего, истечет при этом кровью. У этого капкана размах челюстей семь дюймов, с таким можно хоть волков ловить. Ваш убитый не знал, на кого охотится, однако, черт побери, настроен был серьезно.

– Ну а сам ты что думаешь? – спросил я, жалея, что Пэту не хватило ума установить на чердаке освещение. Мне не хотелось отводить луч фонарика от капкана – казалось, он только и ждет, пока вы сделаете неверный шаг, чтобы подкрасться к вам в темноте. Впрочем, я не был в восторге и от кромешной тьмы по углам. Сквозь тонкий слой кровельной черепицы и теплоизоляции слышался шум прибоя. – На кого он, по-твоему, охотился?

– Так. Первый вопрос – это проникновение. Тут никаких проблем. – Том указал подбородком: в верхней части задней стены – над спальней Джека, насколько я мог судить, – виднелось пятно тусклого серого света.

Увидев эту неровную брешь, я понял, что имел в виду строительный инспектор, – выглядело все так, словно стену попросту оторвали от крыши. Ричи невесело фыркнул, что, очевидно, должно было означать смех.

– Нифига себе, – сказал он. – Неудивительно, что строители не отвечают на звонки Гоганов. Дайте мне побольше кирпичиков “лего”, и я вам построю поселок крепче.

– Большинство куньих – ловкие твари, – сказал Том. – Они запросто перелезут через изгородь и заберутся сюда, если их привлечет тепло или запах готовки. Зверь вряд ли проделал такую дыру, но расширить ее мог. Видите? Верхний край дыры рваный и крошащийся, изоляция обгрызена. Может, это сделали зубы и когти, а может – просто погода. Наверняка не скажешь. И вот здесь та же картина.

Луч фонаря скользнул вниз, мне за спину. Я едва не подскочил от страха, однако Том всего лишь указал на кровельную балку в дальнем углу.

– Круто, да?

Дерево в беспорядке пересекали глубокие борозды, идущие параллельно друг другу группами по три-четыре в каждой. Некоторые были длиной не меньше фута. Балку словно атаковал ягуар.

– Это могли сделать когти, какой-нибудь прибор, нож или доска, утыканная гвоздями, – сказал Том. – Выбирайте.

Этот сопляк раздражал меня своим расслабленным отношением к тому, что лично мне казалось очень серьезным. Впрочем, возможно, меня просто бесило, что всем моим подчиненным, похоже, лет по четырнадцать, а я прохлопал уведомление о том, что мы теперь набираем сотрудников в скейт-парках.

– Сынок, это ж ты тут эксперт, – сказал я. – Ты здесь для того, чтобы сообщить нам свое мнение. Давай-ка ты сам выберешь.

Том пожал плечами:

– Если биться об заклад, то я бы поставил на зверя. Правда, я не уверен, забирался ли он на сам чердак. Возможно, царапины появились еще на этапе строительства, когда балка была голой или просто лежала на улице. Это логично, учитывая, что царапины только на одной балке, так? Но если кто-то поцарапал балку здесь, тогда ой. Видите промежутки между отметинами? – Он снова направил фонарик на борозды. – Между ними, типа, целый дюйм, так что это сделал не горностай и не норка, а мощный зверюга со здоровенными лапами. Если убитый охотился за этой тварью, тогда такой капкан в самый раз.

Наш разговор напрягал меня сильнее, чем следовало бы. Невидимые углы чердака казались загроможденными, мне слышалось едва различимое пощелкивание, мерещились красные булавочные глазки. Все мои инстинкты ощетинились, оскалились, свернулись в клубок, готовясь к бою.

– Тут есть еще на что посмотреть? – спросил я. – Или закончим беседу там, где мой счет за химчистку не удваивается с каждой минутой?

Том слегка удивленно осмотрел свою парку, которая выглядела так, словно он катался в пыли.

– Ой. Точно. Не, больше ничего интересного. Я поискал помет, шерсть, следы гнездования, но не нашел. Идем вниз?

Я спустился последним, не отводя луча фонарика от капкана. Выбираясь через люк, мы с Ричи невольно отклонялись подальше от железных челюстей.

На лестничной площадке я достал салфетку и принялся чистить пальто. Пыль была мерзкой – коричневой и липкой, словно состояла из токсичных промышленных отходов.

– Итак, – сказал я, – объясни мне, с чем мы имеем дело.

Том удобно устроился на стремянке и начал загибать пальцы.

– Ладно, значит, мы сошлись на куньих, да? Ласки в Ирландии не водятся. Горностаи есть, но крошечные, весом от силы полфунта. Не уверен, что они могли шуметь так, как описывал ваш парень. Лесные куницы потяжелее, и они обожают лазить, но ближайшая лесистая месность аж на холме в конце залива, так что зверь оказался бы далековато от своего ареала. И вообще, я не слышал, чтобы кто-то встречал здесь лесных куниц. А вот норка… норка, пожалуй, подойдет. Они любят жить у воды, так что, – он повел подбородком в сторону моря, – тут им самое раздолье, да? Норки убивают про запас, отлично лазают, не боятся никого, в том числе людей, и вдобавок они воняют.

– И еще они злобные твари, – добавил я. – Запросто могут напасть на ребенка. Если бы у тебя в доме завелась норка, ты бы на многое пошел, чтобы от нее избавиться, верно?

Том неопределенно шевельнул головой.

– Ну да, наверное. Они агрессивные; я слышал, что одна напала на пятидесятифунтового ягненка, выела глаз до самого мозга, потом перешла к следующей овечке. За ночь убила пару дюжин. А если загнать норку в угол, она кинется на кого угодно. Так что да, я бы не обрадовался, если бы ко мне подселилась такая зверушка. Хотя я не совсем уверен, что мы имеем дело с норкой. Они ведь размером с кошку, а то и меньше. Норке незачем расширять дыру, она ни за что не смогла бы оставить эти царапины, и такой капкан для нее не нужен.

– Все это второстепенно, – возразил я. – По твоим словам, мы не можем утверждать, что именно животное проделало дыру на чердаке или расцарапало балку. Что же касается капкана, то погибший не знал, на кого охотится, поэтому и решил перестраховаться. Норку тоже исключать нельзя.

Том взглянул на меня с легким удивлением, и я осознал, что в моем голосе появились металлические нотки.

– Ну да. То есть я же не могу поклясться, что тут вообще побывал какой-то зверь, так что все это домыслы и гипотезы, да? Я просто говорю, какие детали чему соответствуют.

– Отлично. И куча из них соответствуют норке. Другие варианты есть?

– Другой вариант – выдра. До моря рукой подать, территории у них огромные, так что одна из них могла жить на берегу и считать дом частью своего участка. А еще они здоровенные – два-три фута в длину и весом фунтов двадцать. Выдра могла оставить такие отметины, и ей, возможно, понадобилось бы увеличить дыру. К тому же они довольно игривые, так что это бы объяснило и “катающиеся” звуки на чердаке – если бы она нашла, например, подсвечник или детскую игрушку и гоняла ее по полу…

– Три фута, двадцать фунтов, – сказал я Ричи. – Бегает по дому, прямо над головой у детей. Такое любого нормального, адекватного парня обеспокоит. Я прав?

– Эй, полегче! – безмятежно воскликнул Том, подняв руки. – Притормозите. Это же не идеальное совпадение. Выдры метят территорию, да, но экскрементами, а ваш парень их не нашел. Я тоже порыскал и ничего не увидел – ни на чердаке, ни под полом чердака, ни в саду.

Хоть мы и спустились с чердака, дом по-прежнему казался неспокойным, зараженным. При мысли о том, каким тонким слоем штукатурки покрыта стена за моей спиной, я почувствовал неприятный зуд.

– И никакого запаха я тоже не уловил, а вы? (Ричи и Том покачали головами.) Значит, возможно, Пэт унюхал не экскременты, а саму выдру, а ее давно уже нет, поэтому запах пропал.

– Возможно. Они, конечно, воняют, но… Не знаю… – Том с сомнением прищурился, почесывая пальцем голову под дредами. – Дело не только в запахе. Выдры так себя не ведут, и точка. Честно, они не любят лазать, – ну то есть я слышал про лазающих выдр, но это же прямо сенсация, понимаете? Даже если бы такая здоровая тварюга лазила в дом и обратно, ее бы по-любому заметили. И они дикие. Это вам не крысы, не лисицы, не городская живность, которая спокойно живет бок о бок с людьми. Выдры держатся от нас подальше. Если выдра была здесь, значит, она психованная – к таким, как она, другие выдры своих щенков не подпускают.

Ричи показал подбородком на дыру над плинтусом.

– Ты их видел?

Том кивнул:

– Очуметь, да? Шикарный интерьер, все барахло сочетается, а хозяев не напрягают такие дырищи в стенах? Бывают же люди с заскоками.

– Дыры могла проделать выдра или норка?

Том присел на корточки и, склонив голову набок, изучил дыру со всех возможных ракурсов, словно в его распоряжении целая неделя.

– Трудно сказать, – заключил он наконец. – Если бы остался мусор, тогда было бы понятно, пробили их снаружи или изнутри, но у ваших жертв с уборкой было строго. Кто-то даже зашкурил края наждачкой – вот, видите? Если тут и были царапины или следы зубов, то их уже нет. Я ж говорю – странно.

– В следующий раз попрошу наших жертв поселиться в лачуге, – сказал я. – А пока работай с тем, что есть.

– Без проблем, – радостно отозвался Том. – Норка… Думаю, что она бы такое не сделала. Норки копают только при крайней необходимости, и лапки у них малюсенькие… – Он взмахнул руками. – Штукатурка довольно тонкая, но им все равно бы потребовалась бы целая вечность, чтобы такое натворить. А выдры копают, и они сильные, так что да, выдра запросто могла это сделать. Только вот в процессе она бы застряла в стене или перекусила провод, и – бззз! – барбекю из выдры. В общем, может, и выдра, но, скорее всего, нет. Такой ответ вас устроит?

– Ты нам очень помог, – сказал я. – Спасибо. Если поступит новая информация, мы тебе сообщим.

– О да. – Том с широкой ухмылкой выпрямился и показал мне большие пальцы. – Жесткач какой-то, да? Жду не дождусь продолжения.

– Рад, что смогли поднять тебе настроение. Если ключ тебе не нужен, я его заберу.

Я протянул руку. Том вытащил из кармана комок какого-то мусора, разыскал в нем ключ от амбарного замка и уронил мне на ладонь.

– А я-то как рад, – с энтузиазмом сказал он и поскакал вниз по лестнице, помахивая дредами.

Когда мы дошли до ворот, Ричи спросил:

– Вроде полицейские оставили для нас в конторе дубликаты ключей, нет?

Мы наблюдали, как Том вразвалочку тащится к своей машине, – это, разумеется, оказался зеленый трейлер “фольксваген”, который срочно нуждался в покраске.

– Скорее всего. Не хочу, чтобы этот сопляк устраивал экскурсии по дому для своих корешей – знатоков норок. “Типа, чувак, неслабо, да?” Это, черт побери, не развлечение.

– Криминалисты… – рассеянно заметил Ричи. – Вы же их знаете. Ларри такой же.

– Ларри – другое дело. А этот парень похож на подростка. Ему нужно набраться ума и повзрослеть. Хотя, возможно, я просто не понимаю нынешнюю молодежь.

– Значит, дыры – это не осадка, так? – сказал Ричи, засунув руки в карманы и не глядя на меня. – И ни одно животное проделать их не могло.

– Том так не говорил.

– Смысл был примерно такой.

– “Примерно” в нашем деле не считается. По словам нашего доктора Дулиттла, ни норку, ни выдру вычеркивать нельзя.

– Вы правда думаете, что это сделал кто-то из них? Типа, начистоту. Вы так думаете?

В воздухе чувствовался первый запах зимы; дети, которые пытались насмерть угробиться, играя в недостроенных домах через дорогу, были в теплых куртках и вязаных шапках.

– Не знаю, – ответил я. – И, если честно, мне плевать. Даже если дыры пробил Пэт, это еще не делает его маньяком-убийцей. Повторяю: допустим, в твоем доме на чердаке бегает загадочное животное весом двадцать фунтов. Или прямо над кроватью твоего сына обосновался один из самых жутко агрессивных хищников в Ирландии. Ты готов пробить пару дыр в стенах, если, по-твоему, это лучший способ избавиться от зверя? Если да, то означает ли это, что у тебя непорядок с головой?

– Но это же не лучший способ. Яд…

– Допустим, ты уже раскладывал яд, но животное оказалось смышленым и не съело приманку. Или, что еще более вероятно, допустим, что яд сработал, но животное сдохло где-то в стенах и ты не можешь понять где. Достанешь ли ты тогда кувалду? И будет ли это значить, что ты окончательно свихнулся и готов порешить собственную семью?

Том завел фургон – машина кашлянула облаком неблагоприятного для фауны газа – и помахал нам из окна на прощанье. Ричи машинально махнул в ответ, и я увидел, как его тощие плечи поднялись в глубоком вздохе и снова опустились.

– У нас же еще есть время потолковать с Гоганами? – спросил он, взглянув на часы.

* * *

На окне Гоганов появился выводок пластиковых летучих мышей и – как я и предполагал, эстетическим вкусом это семейство не отличалось – пластиковый скелет в натуральную величину. Дверь открыли быстро: кто-то за нами наблюдал.

Гоган оказался здоровяком с обритой головой и свисающим над синими тренировочными штанами брюхом. Свой безжизненный взгляд Джейден унаследовал от него.

– Чего? – спросил он.

– Я детектив-сержант Кеннеди, а это детектив Курран. Мистер…

– Мистер Гоган. Чего надо?

Мистер Гоган оказался Найллом Гоганом. Тридцать два года, восемь лет назад осужден за то, что швырнул бутылку в окно местного паба. Большую часть своей взрослой жизни он провел за рулем складского вилочного погрузчика, однако сейчас сидел без работы – во всяком случае, по официальным данным.

– Мы расследуем смерти ваших соседей, – сказал я. – Можно зайти на несколько минут?

– Поговорить можно и здесь.

– Я обещал миссис Гоган, что мы будем держать ее в курсе событий. Она переживала, понимаете? У нас новости, – сказал Ричи.

Помедлив, Гоган посторонился, чтобы дать нам пройти.

– Только быстро, – сказал он. – Мы заняты.

На сей раз мы застали всю семью. Они смотрели какую-то мыльную оперу и, судя по запаху и тарелкам на кофейном столике, ели нечто, состоявшее из яиц вкрутую и кетчупа. Джейден растянулся на одном диване, Шинейд устроилась на другом, а в углу, посасывая бутылочку, сидел малыш – живое доказательство целомудрия Шинейд и точная копия своего папаши, вплоть до лысой головы и водянистых глаз.

Я отошел в сторонку и уступил сцену Ричи.

– Миссис Гоган, – наклонился он, чтобы пожать ей руку. – О нет, пожалуйста, не вставайте. Простите за беспокойство, но я же обещал держать вас в курсе дела, верно?

Шинейд едва не падала с дивана от любопытства.

– Вы взяли убийцу?

Я сел в кресло в углу и достал блокнот: если тихонько делать пометки, присутствующие перестают тебя замечать. Ричи занял другое кресло, и Гогану ничего не оставалось, кроме как скинуть с дивана ноги Джейдена.

– Мы арестовали подозреваемого, – ответил Ричи.

– Иисусе… – выдохнула Шинейд. Глаза у нее жадно горели. – Он психопат?

Ричи покачал головой:

– Я мало что могу про него сказать. Следствие еще продолжается.

Шинейд разинула рот и с отвращением уставилась на Ричи. “И из-за этого я приглушила телик?” – явно читалось на ее лице.

– Я подумал, вы имеете право знать, что преступник больше не разгуливает на свободе. Как только я смогу сообщить вам больше, я непременно это сделаю. А пока что мы пытаемся позаботиться, чтобы он остался за решеткой, и поэтому не хотим раскрывать карты.

– Спасибо, – сказал Гоган. – Это все, да?

Ричи скорчил гримасу и потер затылок, словно стеснительный подросток.

– Слушайте… В общем, тут такое дело. Я на этой работе недавно, понимаете? Но одно я знаю наверняка: лучший свидетель – это смышленый пацан. Они всюду лезут, все видят. Дети, в отличие от взрослых, очень внимательны, они замечают все, что происходит. И когда я встретил вашего Джейдена, то прямо в восторг пришел.

– Джейден не видел… – вскинулась Шинейд, тыча пальцем в моего напарника, но Ричи поднял руки, чтобы ее прервать.

– Погодите секунду, ладно? А то как бы не сбиться с мысли. Знаю, Джейден думал, что ничего не видел, иначе рассказал бы нам все в прошлый раз. Однако я рассудил так: может, за последние пару дней у него в памяти что-нибудь всплыло. Еще одно качество смышленого пацана – у него все остается вот здесь. – Ричи постучал пальцем по виску. – Я подумал – вдруг мне повезет?

Все посмотрели на Джейдена.

– Чё? – спросил он.

– Вспомнил что-нибудь ценное для нас?

Джейден пожал плечами – на секунду позже, чем следовало бы. Ричи был прав: мальчишка что-то знал.

– Вот вам и ответ, – сказал Гоган.

– Джейден, у меня куча младших братьев, – сказал Ричи. – Я знаю, когда пацан что-то недоговаривает.

Взгляд Джейдена вопросительно скользнул в сторону и вверх – на отца.

– А награда объявлена? – осведомился Гоган.

Сейчас был неподходящий момент, чтобы произносить речь о том, что помощь обществу – лучшая награда.

– Пока нет, но, если ее назначат, я вам сообщу. Понимаю, вы не хотите, чтобы вашего паренька впутали в это дело, я бы на вашем месте отреагировал так же. Могу сказать вам только, что преступник действовал в одиночку – никаких дружков, которые могли бы заняться свидетелями. Пока он за решеткой, вашей семье ничто не угрожает.

Гоган поскреб щетину под двойным подбородком, обдумывая слова Ричи и их скрытый смысл.

– Он псих, да?

В очередной раз проявился талант Ричи – мало-помалу он стирал грань между опросом свидетелей и непринужденной беседой.

– Про него говорить не могу. – Ричи развел руками. – Но скажу вот что: вечно дома не просидишь, так? Надо ходить на работу, на собеседования, на встречи… На вашем месте мне было бы спокойнее за семью, если бы я был уверен, что парень надежно упрятан за решетку.

Гоган смерил его взглядом, продолжая невозмутимо почесываться. Шинейд взорвалась:

– Заруби себе на носу, если по округе бегает маньяк-убийца, про паб можешь забыть. Я не собираюсь сидеть тут одна и ждать, пока какой-то псих…

Гоган перевел взгляд на Джейдена, который наполовину сполз с дивана и разинув рот следил за происходящим.

– Давай рассказывай, – велел Гоган сыну.

– Чё рассказывать?

– Тупого не строй. Про все, что спросит.

Джейден соскользнул еще ниже по дивану, внимательно наблюдая за тем, как его пальцы зарываются в ковер.

– Был тут один мужик. Сто лет назад, – сказал он.

– Да? Когда? – спросил Ричи.

– До каникул. В конце школьного года.

– Видишь, вот об этом я и толкую. Мелкие подробности. Так и знал, что ты смышленый. В июне, да?

Пацан пожал плечами:

– Скорее всего.

– Где он был?

Джейден снова покосился на отца.

– Парень, ты делаешь доброе дело, – успокоил его Ричи. – Никто тебя не накажет.

– Говори, – сказал Гоган.

– Я был в одиннадцатом доме. Ну, типа, который пристроен к тому, где убийство? Я…

– Какого хрена ты там делал? Да я тебя, паскудника…

Увидев поднятый палец Ричи, Шинейд затихла. Судя по ее задранному подбородку, нас всех ждали крупные неприятности.

– Как ты попал в одиннадцатый дом? – спросил Ричи.

Джейден заерзал по дивану, и его спортивный костюм, скользнув по кожзаменителю, издал неприличный звук. Мальчишка хихикнул, но умолк, когда никто не присоединился к его веселью.

– Я просто страдал фигней, – сказал он наконец. – У меня были ключи, и… Я просто развлекался, так? Просто хотел проверить, не подойдут ли они.

– Ты пытался открыть своими ключами двери других домов? – спросил Ричи.

Джейден пожал плечами:

– Типа того.

– Вот это да. Очень умно. Мы о таком даже не подумали. (А следовало бы: от этих строителей можно было ожидать, что они установят по всему поселку грошовые негодные замки, которые открываются одним ключом.) Ключи подходят ко всем замкам?

Джейден сел попрямее – начал наслаждаться собственной смышленостью.

– Не-а. Ключи от парадных дверей бесполезны, наши ни к одной не подошли, я пытался кучу раз, зато от задних… Этот открывает, типа, половину…

– Хватит. Заткнись! – рявкнул Гоган.

– Мистер Гоган, я серьезно: ему ничто не угрожает, – возразил Ричи.

– Думаете, я тупой? Если он побывал в других домах – а он туда не заходил, – то это незаконное проникновение.

– Про это я даже не думал. И никто не подумает. Вы хоть представляете себе, какую огромную услугу только что оказал нам Джейден? Он помогает нам посадить убийцу. Я на седьмом небе от счастья, что он баловался с ключом.

Гоган недоверчиво уставился на него:

– Если потом попытаетесь ему что-то припаять, он откажется от каждого своего слова.

Ричи и глазом не моргнул:

– Поверьте, я не собираюсь этого делать. И никому не позволю. Дело слишком важное.

Гоган хмыкнул и кивнул сыну.

– Что, в натуре? Вы об этом даже не подумали? – спросил Джейден.

Ричи покачал головой.

– Дебилы, – пробурчал Джейден себе под нос.

– Об чем и речь: нам свезло, что мы встретили тебя. Так что за история с ключом?

– Он открывает, типа, половину задних дверей в поселке. То есть я, походу, не пробовал открывать дома, где живут люди, – Джейден всем видом пытался изобразить благонравие, однако никто на это не купился, – зато входил в кучу домов и на нашей улице, и на променаде Оушен-Вью. Запросто. Даже не верится, что никто, кроме меня, до этого не додумался.