Стрэнгъярд также дрожал:

– Сейчас ужасно холодно по любым меркам. У нас есть толстые стены, за которыми можно укрыться, и огонь – кому повезет. – Он споткнулся, упал на колени в глубокий сугроб, и Тиамак помог ему встать. К сутане священника прилип снег. – Мне очень захотелось выругаться, – признался Стрэнгъярд и невесело рассмеялся; облачко пара повисло над головой священника.

– Обопритесь на меня, – предложил Тиамак. Печальное лицо Стрэнгъярда огорчало вранна. – Когда-нибудь вы должны побывать у меня дома. Не скажу, что все у нас приятно, но холодно не бывает никогда.

– С-сейчас это з-звучит весьма п-привлекательно, – пробормотал Стрэнгъярд.

Грозовые тучи унес ветер, и у них над головами тускло мерцали звезды. Тиамак посмотрел вверх.

– Они кажутся такими близкими.

Стрэнгъярд проследил за его взглядом, споткнулся и снова зашагал вперед. Казалось, Звезда Завоевателя висела прямо над Хейхолтом – горящая дыра в темноте, с хвостом, подобным пятну крови.

– Да, близко, – сказал священник. – Я ее чувствую. Плесиннен писал, что такие звезды направляют на мир плохой воздух. До настоящего м-момента я не знал, стоит ли ему верить, но, если и существует звезда, источающая зло, вот она, перед нами. – Он обхватил себя руками. – Иногда я задаю себе вопрос, не наступили ли наши последние дни, Тиамак.

Болотный житель не хотел об этом думать.

– Здесь все звезды немного странные. Мне кажется, я узнаю Выдру и Песчаного жука, но они выглядят слишком длинными и не совсем такими, как я их знаю.

Стрэнгъярд прищурил единственный глаз:

– Звезды кажутся странными и мне. – Он содрогнулся и опустил взгляд на снег, доходивший до колен. – Мне страшно, Тиамак.

Они продолжали шагать по снегу к лагерю.

– Самое худшее, – сказал Тиамак, поднося руки к огню, – что мы не приблизились к ответу на наши вопросы с того самого момента, как Моргенес отправил первого воробья Ярнауге. План Короля Бурь остается полнейшей загадкой, и мы до сих пор не знаем, как его победить. – Маленькая палатка наполнилась дымом, несмотря на отверстие наверху, но Тиамаку было все равно, к тому же дым немного напоминал ему о доме.

– Не совсем так. – Стрэнгъярд закашлялся и отмахнулся от дыма. – Кое-что нам все-таки удалось узнать – например, что Миннеяр – это Сияющий Коготь.

– Нам рассказал тот эрнистириец, – сердито ответил Тиамак. – Вам не следует огорчаться, Стрэнгъярд. Насколько я слышал, вы много сделали, чтобы помочь отыскать Шип. А вот от меня совсем мало пользы, чтобы я мог считать себя полноценным членом Ордена Манускрипта.

– Ты слишком строг к себе, – ответил архивариус. – Ты принес страницы книги Ниссеса, которые помогли вернуть Камариса.

– А вы смотрели в его глаза, Стрэнгъярд? Я увидел в них лишь проклятие. А теперь складывается впечатление, что он снова теряет разум. Нам следовало оставить его в покое.

Священник встал.

– Прошу менять простить, но дым… – Он сдвинул в сторону клапан палатки и принялся энергично им размахивать. Порыв холодного ветра унес большую часть дыма, но они снова начали дрожать. – Извини, – с несчастным видом добавил Стрэнгъярд.

Тиамак жестом предложил ему присесть.

– Так стало немного лучше, дым меньше ест глаза. – Тиамак вздохнул. – А разговоры о Пятом Доме… вы заметили, как встревожены ситхи? Они утверждают, будто им неизвестно, что означает появление звезды, но я думаю, у них имеются предположения, которые им не нравятся. – Вранн пожал худыми плечами, он уже понял из разговоров с Адиту, что, когда ситхи не хотели что-то обсуждать, они вели себя вежливо, но их ответы неизменно оставались уклончивыми. – Наверное, это не имеет особого значения. Завтра утром начнется осада, а Камарис и отряд воинов попытаются пробраться внутрь замка, и то, что решат Те, Что Наблюдают и Творят… обязательно случится.

Стрэнгъярд посмотрел на Тиамака, его единственный глаз покраснел и слезился.

– Твои боги Вранна не часто дарят тебе утешение, Тиамак, – заметил священник.

– Но они мои, – ответил вранн. – Я сомневаюсь, что ваши боги смогут порадовать меня больше. – Он поднял голову, и его удивило расстроенное выражение, появившееся на лице священника. – О! Извините, Стрэнгъярд. Я не хотел вас оскорбить. Просто меня переполняет гнев… и страх, как, впрочем, и вас.

Пожалуйста, позволь мне сохранить моих друзей. Иначе у меня совсем ничего не останется!

– Конечно, – сказал архивариус и вздохнул. – Я ничем не отличаюсь от тебя. Я не могу избавиться от ощущения, будто прямо у меня под носом находится что-то очень важное – причем совсем простое. Я чувствую присутствие новой идеи, но никак не могу ее ухватить. – Он стиснул руки. – Это выводит из равновесия. Я уверен, что мы совершаем какую-то очевидную ошибку. Как будто я листаю хорошо знакомую книгу и ищу страницу, которую часто перечитывал, но сейчас никак не могу найти. – Он снова вздохнул. – Так что нет ничего удивительного в том, что мы оба несчастны, мой друг.

Тиамаку стало немного легче при слове «друг», но уже в следующее мгновение он почувствовал, что печаль возвращается.

– Меня тревожит кое-что еще, – признался он архивариусу.

– Что? – Стрэнгъярд наклонился и снова сдвинул в сторону клапан палатки, чтобы выпустить наружу дым.

– Я понял, что должен пойти в тоннели вместе с Камарисом и остальными.

– Что? Благословенная Элизия, Тиамак, что ты такое говоришь? Ты не воин.

– Совершенно верно. Но ни Камарис, ни ситхи не читали книгу Моргенеса, не изучали архив Наглимунда, с ними не делились своей мудростью Ярнауга, Диниван и валада Джелой. Вот почему я должен пойти с ними – что произойдет, если они отыщут все мечи, но не смогут понять, что с ними делать? Второго шанса у нас может не быть.

– О! Ну, тогда… да пощадит нас Господь! Тогда и мне следует идти, ведь я из оставшихся членов Ордена едва ли не больше всех изучал манускрипты.

– Да, Стрэнгъярд, мой добрый друг с материка, вы знаете о мечах больше всех нас. Но у вас лишь один глаз, да и он видит не слишком хорошо. И вы намного старше меня, не привыкли лазать по скалам и блуждать по лабиринтам. Будь здесь Бинабик из Иканука, я бы позволил ему пойти вместо меня и пожелал удачи, ведь он гораздо лучше подготовлен для подобных испытаний, чем я, и столь же образован в других вопросах, не говоря уже о том, что не застрянет в узких туннелях. – Тиамак печально покачал головой. – Но Бинабика нет с нами, а мудрая женщина Джелой умерла, как и все старшие члены Ордена Манускрипта. Вот почему я считаю, что должен идти. – Он еще раз вздохнул. – Меня до сих пор посещают жуткие сны о гнезде гантов и картины, которые возникали тогда в голове, и я слышу собственный голос, щелкающий в темноте. Но я боюсь, что это путешествие будет еще страшней.

После долгого молчания священник отошел к своим вещам и вернулся с небольшим кожаным мехом.

– Вот. Здесь крепкая настойка из ягод. Ярнауга принес ее с собой в Наглимунд, сказал, что она защищает от холода. – Стрэнгъярд нервно рассмеялся. – Холода у нас тут хватает, верно? – Он протянул мех Тиамаку.

Напиток оказался сладким и обжигающим. Тиамак сделал глоток, потом еще один и вернул Стрэнгъярду.

– Он хорош. Но у него странный вкус. Я привык к кислому пиву из папоротника, – ответил Тиамак. – Попробуйте и вы.

– О, я думаю, он слишком для меня крепкий, – пробормотал священник. – Я хотел, чтобы ты…

– Пара глотков прогонят холод – быть может, помогут вам поймать ту самую неуловимую мысль, о которой вы говорили.

После некоторых колебаний Стрэнгъярд поднес мех к губам, сделал крошечный глоток, покатал его во рту, потом глотнул еще чуть-чуть. Тиамак с удовлетворением отметил, что священник не поперхнулся.

– Он… горячий, – с удивлением сказал священник.

– Да, возникает такое ощущение, – согласился вранн и прислонился к седельным сумкам священника. – Выпейте еще и передайте мне. Думаю, я сделаю немало глотков, прежде чем наберусь смелости сказать Джошуа, какое решение принял.

Мех уже почти опустел. Тиамак слышал, как снаружи сменились часовые, и понял, что наступила полночь.

– Мне пора, – сказал он, прислушался к словам, которые произнес, и с удовлетворением отметил, что они звучат совершенно нормально. – Мне пора сказать принцу Джошуа, что я пойду с Камарисом.

– Да, ты так и поступишь. – Стрэнгъярд держал мех с вином и смотрел, как его остатки перекатываются на дне. – Хорошая штука.

– И я сейчас встану, – заявил Тиамак.

– Жаль, что с нами нет Джелой, – вдруг сказал священник.

– Джелой? Здесь? – Тиамак нахмурился. – Она бы стала пить вино риммеров?

– Нет. Наверное. – Стрэнгъярд снова приподнял мех с вином. – Но она могла бы с нами поговорить. Она была мудрой. Немного пугающей – Джелой вызывала у тебя страх? Ее глаза… – Он нахмурился, вспоминая взгляд лесной женщины. – Но она была настоящей, уверенной.

– Конечно. Нам ее не хватает. – Тиамак поднялся на ноги и слегка покачнулся. – Ужасная вещь.

– Почему они это сделали?.. – спросил священник.

– Убили Джелой?

– Нет, я про Камариса. – Стрэнгъярд аккуратно поставил мех с вином на одеяло. – Почему они убили Камариса? Нет. – Он смущенно улыбнулся. – Я хотел сказать… почему пытались убить Камариса? Только его. Это не имеет смысла.

– Они хотели забрать меч. Шип.

– Вот оно как, – пробормотал Стрэнгъярд. – Да, может быть.

Тиамак возился с клапаном палатки. В него ударил порыв холодного воздуха, и он посмотрел на священника, который следовал за ним.

– Куда вы собрались? – спросил вранн.

– С тобой, – спокойно ответил Стрэнгъярд. – Скажу Джошуа, что пойду с вами. В туннели.

– Нет, вы не должны, – твердо возразил Тиамак. – Это плохая идея. Я уже говорил.

– Я пойду с тобой в любом случае. Чтобы поговорить с Джошуа. – Зубы священника стучали от холода. – Не могу допустить, чтобы ты один шел по такому морозу. – Он сделал несколько неуверенных шагов, остановился, посмотрел вверх и нахмурился. – Взгляни на красную звезду. Безумная штука. Именно от нее все неприятности. Звезды должны оставить нас в покое. – Он поднял кулак. – Мы не боимся! – крикнул он, обращаясь к далекому красному огоньку. – Не боимся!

– Вы слишком много выпили, – сказал Тиамак и взял архивариуса за локоть.

Стрэнгъярд быстро закивал:

– Да, наверное.

* * *

Джошуа смотрел, как священник и вранн вывалились из его палатки наружу, затем взглянул на Изгримнура.

– Я бы никогда в такое не поверил, – сказал принц.

– Пьяный священник? – Герцог зевнул, несмотря на охватившую его тревогу. – В этом нет ничего странного. – Он ощущал неприятное давление за глазами. Полночь уже миновала, а следующий день не сулил ничего хорошего. Ему требовался сон.

– Возможно, но только не пьяный Стрэнгъярд? – Джошуа задумчиво покачал головой. – Я думаю, Тиамак прав, он действительно должен пойти в подземелья – ты ведь сам говорил, что он может оказаться полезным.

– Жилистый, как собака, – ответил Изгримнур. – И смелый, с удивительно правильной речью – я никак не могу к этому привыкнуть. Если честно, я не думал, что болотные жители бывают такими образованными. Думаю, Тиамак далеко не худший выбор для Камариса, хотя он хромает. Ты знал, что его укусил кокиндрил?

Джошуа думал о других вещах.

– Значит, двух смертных мы уже выбрали. – Он потер висок. – Я не могу придумать никого другого – сейчас мне кажется, что прошло три дня с того момента, как солнце встало сегодня утром. Завтра мы начнем осаду, и завтра вечером примем окончательное решение, кто пойдет с Камарисом. – Он встал и почти с нежностью посмотрел на старого рыцаря, который лежал на матрасе в дальнем конце шатра, периодически дергаясь во сне.

Оруженосец Джеремия, которого всегда влекло к тем, кто страдал, устроился у ног старого рыцаря.

– Ты найдешь дорогу обратно? – спросил Джошуа у герцога. – Возьми лампу.

– Я прекрасно найду дорогу. Изорн наверняка еще не спит и рассказывает истории вместе со Слудигом и остальными. – Он снова зевнул. – Я еще не забыл времена, когда мы могли выпивать всю ночь, утром сражаться, а потом снова пить.

– Ну, возможно, ты мог, дядя Изгримнур, – сказал Джошуа с едва заметной улыбкой. – У меня так никогда не получалось. Надеюсь, Господь дарует тебе хороший сон сегодня ночью.

Изгримнур крякнул, взял лампу и вышел из шатра, оставив Джошуа стоять в центре и смотреть на спавшего Камариса.

Грозовые тучи разошлись, и звезды озаряли тусклым светом безмолвные стены Хейхолта. Казалось, Звезда Завоевателя повисла прямо над Башней Зеленого Ангела, точно пламя над свечой.

Уйди прочь, зловещая сущность, – потребовал герцог, но он знал, что звезда и не подумает выполнить его пожелание.

Дрожа от холода, он медленно побрел по снегу к своей палатке.

* * *

– Джеремия! Мальчик! Проснись!

Молодой оруженосец сел, пытаясь проснуться.

– Что?

Над ним стоял полуодетый Джошуа.

– Он ушел. Ушел слишком далеко. – Принц схватил ремень с мечом и наклонился, чтобы поднять плащ. – Надевай сапоги, пойдешь поможешь мне.

– Что? Кто ушел, принц Джошуа?

– Камарис, проклятье, Камарис! Иди со мной. Нет, разбуди Изгримнура и найди людей нам в помощь. Пусть они принесут факелы.

Принц зажег факел, выскочил из палатки и посмотрел на снег, пытаясь разобраться в следах. Наконец он нашел цепочку, ведущую в сторону Кинслага, и сообразил, что Камарис довольно быстро покинул освещенную часть лагеря. Луна исчезла, но Звезда Завоевателя горела, точно маяк.

Следы странным образом петляли, но уже через половину фарлонга Джошуа понял, что они ведут в сторону гор, на восток от выходившей на море стены Хейхолта. Джошуа посмотрел вперед и увидел бледную фигуру, двигавшуюся вдоль береговой линии, – всего лишь силуэт на фоне черной пустоты Кинслага.

– Камарис! – позвал Джошуа. Рыцарь не остановился, продолжая неуверенно идти в сторону берега, подергиваясь, точно марионетка на веревочках. Принц, проваливаясь в глубоком снегу, перешел на бег, потом, приблизившись к утесам, замедлил шаг. – Камарис, – сказал он, и его голос казался обманчиво спокойным. – Куда вы собрались?

Старик повернулся и посмотрел на принца. Он не надел плащ, и его свободную рубашку трепал ветер. Даже в слабом свете звезд его поза казалась странной.

– Это Джошуа. – Принц поднял руки, словно хотел обнять старого рыцаря. – Вернись ко мне. Мы посидим у огня и поговорим.

Камарис смотрел так, словно слова, произнесенные Джошуа, были шумом прибоя или камнепада. Джошуа бросился к нему.

– Стой! Камарис, куда ты идешь? – Он шел по скользкому склону, стараясь не потерять равновесия. – Вернись.

Старый рыцарь обернулся и вытащил Шип из ножен. Хотя Камарис выглядел смущенным, он держал меч с уверенностью мастера. Внимание Джошуа привлек рог Селлиан, который висел на перевязи.

– Время пришло, – прошептал Камарис.

Его голос был едва слышен на фоне прибоя.

– Ты не можешь так поступить. – Джошуа протянул к нему руку. – Мы не готовы. Ты должен подождать, чтобы с тобой могли пойти другие. – Он сделал несколько неуверенных шагов вниз по склону. – Вернись.

Внезапно Камарис взмахнул мечом, клинок, практически невидимый в темноте, описал широкую дугу, и через мгновение острие уперлось принцу в грудь.

– Клянусь кровью Эйдона, Камарис, ты меня не узнаешь? – Джошуа отступил на шаг.

Старый рыцарь поднял меч, готовясь нанести удар.

– Время пришло! – повторил он и снова атаковал.

Джошуа отскочил назад, поскользнулся, потерял равновесие, начал отчаянно махать руками и покатился вниз по склону, по длинной траве, земле и камням, пока не оказался в грязном сугробе, тихонько постанывая от боли.

– Принц Джошуа?! – Над склоном появилась голова. – Вы там?

Джошуа с трудом поднялся на ноги. Камарис спустился на пляж и теперь походил на призрак, шагавший вдоль утеса.

– Я здесь, – крикнул принц Джеремии. – Вот проклятье, где герцог?!

– Он идет, но я его пока не видел, – взволнованно ответил юноша. – Я позвал его и сразу побежал за вами. Мне спуститься, чтобы вам помочь? Вы ранены?

Джошуа повернулся и увидел, что Камарис колеблется, остановившись возле одного из темных провалов в скале, но через мгновение он в нем скрылся.

– Нет! – закричал Джошуа и повернулся к Джеремии. – Позови Изгримнура, пусть поспешит! Скажи, что Камарис скрылся в одной из пещер – я отмечу ту, в которую он вошел! Мы его потеряем, если будем медлить. Я хочу его вернуть.

– Вы… вы… – Оруженосец был смущен. – Вы собираетесь последовать за ним?

– Будь я проклят, я не могу допустить, чтобы Камарис ушел туда один – он обезумел. Лишь Эйдон знает, что может случиться… а если он упадет, заблудится… Я постараюсь его вернуть, даже если мне придется с ним сразиться, а потом принести обратно на плече. Но, ради бога, скажи Изгримнуру, чтобы он поторопился и взял с собой факелы и людей. Давай, парень, беги!

После недолгих колебаний Джеремия повернулся и исчез из вида. Джошуа немного прополз к еще горевшему факелу, который лежал на земле, подобрал его и стал спускаться на пляж. Он быстро подошел к тому месту, где исчез Камарис, и обнаружил там вход в пещеру, который немного отличался от тех, что находились рядом. Джошуа собрал несколько небольших камней, сложил их перед входом и вошел в пещеру, держа перед собой горящий факел.



Изгримнур посмотрел на солдат.

– Что значит исчез? – спросил он.

Они смущенно смотрели на него, не зная, как оправдаться.

– Все произошло очень быстро, герцог Изгримнур, – сказал один из них. – Сразу после входа туннель раздваивается. Нам показалось, что на стенах были отметки – от конца факела, но нам никого не удалось найти. Мы также искали в других ответвлениях. Но в скале полно червоточин, туннели повсюду.

– Вы кричали? – спросил Изгримнур.

– Мы звали принца по имени так громко, как только могли. Никто не ответил, – устало сказал солдат.

Изгримнур посмотрел на дыру в скале, потом повернулся к Слудигу.

– Да сохранит нас Спаситель, – простонал герцог. – Исчезли оба. – Нам лишь остается отправить вслед за ними ситхи. – Он повернулся к солдату. – Я вернусь до рассвета. А до тех пор продолжайте поиски.

Солдат кивнул:

– Слушаюсь, сэр.

Изгримнур дернул себя за бороду и зашагал по пляжу.

– О Джошуа, – тихо проговорил он. – Ты глупец. Как и я. Мы все глупцы.

54. Забытые тропы

Бинабик коснулся ее руки.

– Мириамель, о чем ты думаешь?

– Пытаюсь понять, что мы можем сделать. – Голова у нее пульсировала от боли, и ей казалось, будто вокруг смыкаются стены темной пещеры. – Нам нужно выбраться наружу. Мы должны. Я не хочу оставаться в ловушке. – У нее перехватило дыхание, и она посмотрела на Кадраха, который сидел у стены в дальнем конце пещеры. – Как он мог совершать такие ужасные поступки, Бинабик? Как мог нас предать?

– Тогда он тебя не знал, – заметил тролль. – А потому не понимал, что предает.

– Но он ничего не рассказал нам потом! За все то время, что мы провели вместе.

Бинабик опустил голову:

– Но это в прошлом. Теперь нам следует думать о других вещах. – Он указал в сторону дварров, которые уселись в круг и тихо пели. – Они думают, что норны скоро придут, – так мне сказал Йис-фидри. Их магическая защита постепенно разрушается. Дверь долго не продержится.

– А они просто сидят и ждут, – с горечью сказала Мириамель. – Я понимаю их ничуть не больше, чем Кадраха. – Она встала и прошла мимо тролля. – Йис-фидри! Почему ты просто стонешь, когда норны находятся у входа в пещеру? Неужели ты не понимаешь, что нас ждет? – Она услышала визгливые нотки в собственном голосе, но ей было все равно.

Дварры, широко разинув рты, с опаской на нее смотрели. Мириамель подумала, что они похожи на сидящих в гнезде птенцов.

– Мы ждем… – начал Йис-фидри.

– Ждете! В этом все дело, вы ждете! – Ее трясло от гнева. Они ждали существ, белых, как рыбье брюхо, ждали, что те придут и заберут их – а также ее и тролля. – Тогда уж лучше открыть им дверь. Зачем терять зря время? Мы с Бинабиком будем сражаться, чтобы прорваться на свободу, скорее всего, нас убьют, потому что вы против нашей воли привели нас в ловушку, – а вы будете сидеть сложа руки, пока вас будут убивать. Так какой смысл ждать?

Йис-фидри вытаращил глаза:

– Но… они могут уйти…

– Ты же сам в это не веришь! Иди открой дверь! – Ее страх набирал силу, поднимаясь, точно волны во время шторма. Мириамель наклонилась, схватила дварра за длинное запястье и потянула за собой, но он оставался неподвижным, как камень. – Вставай, будь ты проклят! – закричала Мириамель и дернула его изо всех сил.

Встревоженные дварры начали тихо переговариваться. От ужаса глаза Йис-фидри широко раскрылись, он взмахнул сильной рукой и высвободил запястье. Задыхаясь, Мириамель упала на пол пещеры.

– Мириамель! – воскликнул Бинабик, поспешно подходя к ней. – С тобой все в порядке?

Она оттолкнула руку тролля и села.

– Вот! – торжествующе сказала она. – Йис-фидри, ты сказал неправду!

Дварр прижал плоские пальцы к груди и смотрел на нее так, словно у нее изо рта пошла пена.

– Да, ты солгал, – сказала Мириамель и встала. – Ты оттолкнул меня, чтобы я не заставила тебя что-то сделать против твоей воли, – так почему ты не готов поступить так же с норнами? Выходит, ты хочешь умереть? Потому что норны, вне всякого сомнения, убьют тебя, меня и всех нас. Впрочем, они могут снова превратить вас в рабов – ты надеешься на это? Почему ты противишься мне, но не можешь оказать сопротивления им?

Йис-фидри быстро повернулся к жене, которая молча и серьезно на него смотрела.

– Но мы ничего не можем сделать. – Казалось, дварр умолял Мириамель его понять.

– Всегда можно что-то сделать, – резко ответила она. – Скорее всего, это ничего не изменит, но ты хотя бы попытаешься. Ты сильный, Йис-фидри – и весь народ дварров, вы многое умеете, я видела, как твоя жена придавала форму камню. Быть может, прежде вы убегали, но сейчас вам негде спрятаться. Проклятье, встаньте рядом с нами и сражайтесь!

Йис-хадра заговорила на языке дварров, и ее соплеменники практически сразу ответили. Йис-фидри тоже что-то сказал, и они довольно долго спорили, а их голоса поднимались и опускались, точно вода, точившая камень.

Наконец Йис-хадра встала.

– Я буду рядом с вами, – решительно заявила она. – Ты говорила правильно. Сейчас нам некуда бежать, и мы почти последние представители нашего народа. Если мы умрем, некому будет собирать урожай камней и находить в земле красивые вещи. И это станет позором. – Она повернулась к мужу и что-то быстро ему сказала.

Йис-фидри прикрыл огромные глаза.

– Я поступлю как моя жена, – сказал он с очевидной неохотой. – Но мы не можем отвечать за остальных тинукеда’я.

– Тогда поговорите с ними еще, – сказала Мириамель. – У нас осталось совсем мало времени!

После коротких колебаний Йис-фидри кивнул. Остальные дварры подняли головы, и на их странных лицах появился страх.

Мириамель, сердце которой отчаянно колотилось в груди, присела на корточки в темноте. Она совсем ничего не видела, однако дваррам вполне хватало света кристаллических жезлов: Мириамель слышала, как они уверенно передвигались по пещере, так она ходила бы по хорошо освещенной комнате.

Она протянула руку, чтобы дотронуться до Бинабика, находившегося рядом, его присутствие действовало на нее успокаивающе.

– Мне страшно, – прошептала она.

– А кому нет? – ответил тролль и легонько погладил ее по руке.

Мириамель открыла рот, собираясь ответить, но неожиданно почувствовала легкое движение у себя за спиной. Сначала она подумала, что это необычное перемещение камня, которое она ощущала прежде – тогда оно сильно напугало Йис-хадру и остальных дварров, но тут появилось слабое голубое сияние в пустом черном пространстве на месте двери. Никогда прежде она не видела такого света, потому что он ничего не освещал – небесно-голубая полоса просто висела в темноте.

– Они идут, – пробормотала Мириамель.

Сердце у нее забилось быстрее, и все смелые слова стали казаться глупыми. Она услышала, как хриплое дыхание Кадраха, доносившееся от дальней стороны пещеры, стало громче. Она боялась, что он закричит, предупреждая норнов. Мириамель не верила, что у него не осталось Искусства, чтобы направить его против врагов, как и сил использовать те немногие умения, которыми он обладал.

Голубая полоса становилась все больше. Теплый ветер проник в пещеру, ощутимый, точно шлепок по напряженным чувствам Мириамель. Наверное, в двенадцатый раз после того, как дварры затемнили пещеру, она подтянула лямки заплечного мешка и вытерла пот с рукояти кинжала. Она сжимала Белую Стрелу Саймона, решив, что, если норны ее схватят, она нанесет удар сразу двумя руками. Мириамель била сильная дрожь. Норны. Белые лисы. До их появления оставались мгновения…

Йис-фидри что-то негромко, но резко сказал на языке дварров, Йис-хадра ответила ему таким же тоном с другой стороны пещеры. Шум перемещавшихся дварров стих, и в пещере воцарилась могильная тишина.

Голубое сияние превратилось в овал, когда края полосы соединились, на несколько мгновений стало очень жарко, потом сияние стало меркнуть, что-то заскрипело, а в следующее мгновение раздался грохот – кто-то упал. В пещеру ворвался холодный воздух, но если дверь и открылась, свет внутрь не проник.

Да будут они прокляты. – Мириамель охватило отчаяние. – Они слишком умны, чтобы войти внутрь с зажженными факелами.

Мириамель сильнее сжала рукоять кинжала, ее так сильно трясло, что она боялась уронить оружие.

Внезапно раздался громкий удар, подобный раскату грома, потом пронзительный крик, который не мог издать человек. Сердце Мириамель замерло. Огромные камни, те, что дварры ослабили над дверью пещеры, покатились вниз – Мириамель слышала злобный вой норнов, новый удар, за ним скрежещущий звук, крики множества голосов, но все языки были незнакомыми. У Мириамель начали слезиться глаза, она сделала вдох и почувствовала, что внутри у нее все горит.

– Вверх! – закричал Бинабик. – Это ядовитый дым!

Мириамель с трудом поднялась на ноги, в темноте она потеряла ориентировку, и у нее возникло ощущение, что у нее горят все внутренности. Сильная рука схватила ее и повела сквозь темноту. Пещера наполнилась хриплыми криками и грохотом падавших камней.

Следующие несколько мгновений превратились в слепое безумие. Мириамель чувствовала, как ее тащат сквозь холодный воздух, и очень скоро поняла, что снова может дышать. Рука, которая ее поддержала, исчезла, она тут же споткнулась и упала.

– Бинабик! – крикнула Мириамель и попыталась подняться, но что-то ей мешало. – Где ты?!

Мириамель снова кто-то схватил и быстро понес сквозь наполненную громким шумом темноту. Она получила скользящий удар. Тот, кто ее держал, на мгновение остановился и положил ее на землю, она слышала последовательность разных звуков, кто-то стонал от боли, а еще через мгновение ее подняли. Потом снова опустили на твердый камень. Темнота была абсолютной.

– Бинабик? – позвала она.

Рядом возникла искра, а за ней вспышка. На мгновение она увидела тролля, стоявшего возле стены пещеры, – его окружал мрак, в руке сияло пламя. Затем он отшвырнул его от себя, оно разлетелось множеством искр, и теперь крошечные огоньки пламени горели всюду. Мириамель разглядела в разных концах большой пещеры с высоким потолком замерших, как на картине, Бинабика, нескольких дварров и почти дюжину темных фигур. Куски каменной двери, что так долго их защищала, лежали у нее за спиной.

Лишь мгновение Мириамель любовалась действием огненного порошка тролля – к ней уже бежал враг с бледным лицом и высоко поднятым длинным ножом. Мириамель подняла собственный клинок, но ее ноги каким-то непонятным образом оказались связанными, и она не смогла подняться. Нож метнулся к лицу Мириамель, но в последний момент остановился на расстоянии ладони от глаз.

Дварр, схвативший существо за руку, дернул ее вверх, раздался треск костей, и через мгновение норн упал лицом вниз.

– Бегите туда, – выдохнул Йис-фидри, указывая в сторону темной дыры у ближайшей стены пещеры.

В слабом мерцавшем свете он выглядел более странным, чем враг, с которым только что расправился. Одна его рука бессильно висела вдоль тела, из плеча торчало сломанное древко стрелы. Дварр вздрогнул, когда другая стрела сломалась, ударившись о стену у них за спиной.

Мириамель наклонилась, чтобы освободить ноги – оказалось, что ей мешал лук норнов. Его владелец лежал прямо у входа в тайную пещеру дварров, из его груди торчал большой осколок скалы.

– Идите быстро, быстро, – сказал Йис-фидри. – Мы сумели застать их врасплох, но скоро могут появиться другие. – Он говорил уверенно, но Мириамель видела, что он в ужасе, и казалось, широко раскрытые глаза вот-вот выскочат из орбит.

Другой дварр швырнул камень в лучника норнов. Движение выглядело неловким, но камень полетел так быстро, что белолицего бессмертного отбросило назад еще прежде, чем рука дварра закончила движение, и норн, как подкошенный, рухнул на пол пещеры.

– Бежим! – крикнул Бинабик. – Пока не появились новые лучники!

Мириамель бросилась за ним в туннель, продолжая сжимать в руке лук и успев на ходу подхватить несколько стрел норнов, одну из них она приготовила для стрельбы, а Белую Стрелу Саймона она засунула за пояс. Обернувшись, она увидела, что Йис-фидри и остальные дварры, не сводя испуганных взглядов с норнов, пятились за ней. Норны их преследовали, стараясь держаться как можно дальше от длинных рук дварров, но явно не собирались дать им сбежать. Несмотря на то что полдюжины бездыханных тел лежало у входа в пещеру, норны оставались спокойными и неспешными, точно вышедшие на охоту насекомые.

Мириамель повернулась и зашагала быстрее. Бинабик зажег факел, и она пошла за его светом по неровному полу туннеля.

– Они все еще нас преследуют, – задыхаясь, сказала она.

– Тогда мы будем бежать до тех пор, пока не найдем подходящее место для схватки. Где Кадрах?

– Не знаю, – ответила Мириамель.

Возможно, для всех будет лучше, если он умер в той пещере. – Эта мысль показалась ей жестокой, но справедливой. – Лучше, для всех.

Мириамель побежала вслед за метавшимся светом факела.

* * *

– Джошуа исчез? – Изорн был ошеломлен. – Но как он мог рискнуть собой, даже ради Камариса?

Изгримнур не знал, как ответить на вопрос сына, и сердито дергал себя за бороду, пытаясь привести в порядок мысли.

– И все же он пропал, – сказал он. – Я послал солдат, и они много часов безуспешно пытались найти Джошуа и Камариса в туннелях. Ситхи готовятся отправиться на поиски, их будет сопровождать Тиамак. Больше мы ничего сделать не можем. – Он выдохнул и принялся поправлять усы. – Будь я проклят, Джошуа поставил нас в ужасное положение; в результате нам еще больше, чем прежде, необходимо отвлечь Элиаса. Мы не можем тратить время на напрасные сожаления.

Слудиг выглянул из палатки.

– Рассвет уже близок, герцог Изгримнур. Снова пошел снег. Люди знают, что произошли какие-то странные события, и начинают испытывать тревогу. Нам следует принять решение, что мы будем делать дальше, милорд.

Герцог кивнул. Внутренне он проклинал судьбу, заставившую его принять на себя командование вместо Джошуа.

– Мы будем делать то, что собирались. После вчерашнего совета изменилось лишь то, что Джошуа нет с нами. Так что нам нужно подготовить не одного фальшивого рыцаря, а двух.

– Я готов, – сказал Изорн. – Мне дали плащ Камариса – и вот, взгляните, – он вытащил меч из ножен: клинок и рукоять стали черными, – немного черной краски, и у меня в руках Шип. – Он перехватил огорченный взгляд Изгримнура. – Отец, ты согласился, теперь уже ничего нельзя изменить. Из всех, кому мы могли доверить эту тайну, только я достаточно высокий, чтобы заменить Камариса.

Герцог нахмурился:

– Так и есть. Но из-за того, что тебе поручено изображать Камариса, не думай, что ты есть Камарис: ты должен оставаться живым и верхом, чтобы все тебя видели. Ты не имеешь права глупо рисковать.

Изорн бросил на него сердитый взгляд, недовольный тем, что отец, несмотря на весь его опыт, по-прежнему относился к нему как к ребенку. Изгримнур едва не пожалел о своих отцовских тревогах – почти, но не до конца.

– С этим понятно, – сказал герцог. – А кто будет изображать Джошуа?

– Среди нас кто-то может сражаться левой рукой? – спросил Слудиг.

– Верно, – согласился Фреосел. – Никто не поверит, если Джошуа будет держать меч в правой руке.

Изгримнур чувствовал, как растет его раздражение. Это было безумие – все равно что выбирать придворных для процессии в День святого Танато.

– Будет достаточно, чтобы его видели, ему необязательно сражаться, – прорычал Изгримнур.

– Но он должен находиться рядом со сражением, – настаивал Слудиг, – или его никто не увидит.

– Я могу, – сказал Хотвиг. Покрытый шрамами тритинг поднял руку, и его браслеты зазвенели. – Я могу сражаться правой и левой руками.

– Но… он не похож на Джошуа, – извиняющимся тоном сказал Стрэнгъярд, – …ведь так? – Он успел протрезветь после того, как герцог видел его ночью, но до сих пор выглядел рассеянным. – Хотвиг, ты… слишком широкий в плечах. И у тебя светлые волосы.

– Он будет в шлеме, – заметил Слудиг.

– Арфист Санфугол больше похож на принца, – предложил Стрэнгъярд. – Он худощавый и темноволосый.

– Ха! – Изгримнур рассмеялся. – Я бы не стал посылать певца, даже если ему не придется сражаться, он должен будет усидеть на коне в разгар кровавой битвы. – Герцог покачал головой. – И я не могу обойтись без тебя, Хотвиг. Нам необходимы твои тритинги, вы наши самые быстрые всадники, и мы должны быть готовы на случай, если королевские рыцари предпримут вылазку от ворот. Кто еще? – Он повернулся к Серридану. Капитаны из Наббана молчали, ошеломленные исчезновением Джошуа. – У вас есть какие-то идеи, барон?

Но Серридана опередил его брат, Бриндаллес.

– Я похож на принца, – сказал он. – И я умею держаться в седле.

– Нет, это глупо, – начал Серридан, но Бриндаллес остановил его, подняв руку.

– Я не такой сильный воин, как ты, брат, но уверен, что справлюсь. Принц Джошуа и его люди многим рисковали ради нас. Им грозило лишение свободы и даже смерть от наших рук, когда они открыли нам правду, а потом они помогли нам изгнать Бенигариса. – Он серьезно посмотрел на собравшихся в палатке людей. – Но какая нам будет польза от трона, если мы не доживем до победы, если Элиас и его союзники лишат наших детей дома? Я все еще в недоумении после разговоров о мечах и необычной магии, но, если таков наш план, это меньшее из того, что я могу сделать.

Изгримнур увидел спокойную уверенность юноши и кивнул.

– Тогда вопрос решен. Благодарю тебя, Бриндаллес, и пусть Эйдон дарует тебе удачу. Изорн, подбери ему подходящую одежду Джошуа, потом возьми доспехи Камариса, которые тебе подойдут. Насколько я понял из слов Джеремии, Камарис не взял шлем. Фреосел?

– Да, герцог Изгримнур?

– Скажи инженерам, чтобы были готовы. И да поможет нам всем Господь.

– Да, – неожиданно заговорил Стрэнгъярд. – Да, конечно, – да благословит нас всех Господь.

* * *

Тот, Кто Всегда Ступает по Песку, – безмолвно молился Тиамак, – я отправляюсь в темное место. Я так далеко от болот, гораздо дальше, чем когда-либо прежде. Пожалуйста, не теряй из вида этого жителя болот.

Солнце скрывалось за грозовыми тучами, но темная синева ночи начала бледнеть. Тиамак перевел взгляд от берега Кинслага на едва заметные тени башен Хейхолта. Они казались невозможно далекими и суровыми, точно горы.

Верни меня живым, и я буду… и… – Он не сумел придумать обещание, которое могло показаться привлекательным богу-защитнику. – Я буду чтить тебя. Буду делать то, что правильно. Приведи меня обратно живым, пожалуйста!

Бешено кружился снег, завывал ветер, по поверхности Кинслага бежали пенные волны.

– Мы идем, Тиамак, – сказала Адиту у него за спиной.

Она оказалась так близко, что он едва не подскочил от неожиданности.

Ее брат исчез в черном входе в пещеру. Тиамак последовал за ним, и шум ветра стал постепенно стихать.

Тиамака удивило, что ситхи отправили в пещеру такой маленький отряд, и поразился еще больше, когда увидел, что в него вошла Ликимейя.

– Разве ваша мать не важна для народа ситхи, чтобы сейчас его покинуть? – шепотом сказал Тиамак Адиту.

Когда он перебрался через высокий камень, крепко сжимая в руке сиявшую сферу, которую ему дал Джирики, он перехватил взгляд Ликимейи и заметил в нем презрение. Тиамак смутился и рассердился на себя за то, что недооценил тонкий слух ситхи.

Адиту шла рядом, ловкая и грациозная, как лань.

– Если кому-то придется говорить от имени Дома Ежегодного танца, это сделает наш дядя Кендрайа’аро. Но остальные будут принимать решения по мере того, как станут развиваться события, и сделают то, что потребуется. – Она остановилась, чтобы поднять что-то с пола, и внимательно посмотрела на предмет, оказавшийся таким маленьким, что Тиамак не смог его разглядеть. – В любом случае есть не менее важные вещи, которыми необходимо заняться здесь, поэтому вниз пошли те, кто лучше сможет с ними справиться.

Они с Адиту оказались в конце небольшого отряда, за Джирики, Ликимейей и Кира’ату, а также маленькой, тихой женщиной-ситхи и еще одной ситхи по имени Чийа, которая почему-то показалась Тиамаку еще более странной, чем ее соплеменники. Последним шел черноволосый ситхи по имени Каройи. Все они двигались с поразительным изяществом, которым отличалась Адиту, и на вранна обращали не больше внимания, чем на собаку, идущую по дороге.

– Я нашла песок, – сказала Адиту остальным ситхи.

Она все утро говорила на вестерлинге, даже с другими ситхи, за что Тиамак был ей благодарен.

– Песок? – Тиамак прищурился, пытаясь разглядеть почти невидимые песчинки между ее указательным и большим пальцами. – Да?

– Мы довольно далеко отошли от берега реки, – сказала Адиту. – А я нашла круглые крупинки, отполированные водой. Я бы сказала, что мы идем по следам Джошуа.

Тиамак думал, что ситхи следуют за принцем, пользуясь магией бессмертных, и сейчас не знал, какой вывод следовало сделать из слов Адиту.

– А вы не можете… просто… узнать, где сейчас находятся Камарис и принц?

На губах Адиту появилась вполне человеческая улыбка:

– Нет. Есть вещи, которые мы иногда можем сделать, чтобы облегчить поиск, но не здесь, – ответила она.

– Не здесь? Почему? – не удержался от нового вопроса Тиамак.

Улыбка исчезла:

– Потому что здесь многое меняется. Разве ты не чувствуешь? Для меня могущественное присутствие столь же ощутимо, как вой ветра снаружи.

Тиамак покачал головой.

– Если нам навстречу попадется что-то опасное, я надеюсь, вы меня предупредите. Я далеко от своих болот и не знаю, где находятся опасные пески.

– Мы идем в место, которое когда-то нам принадлежало, – серьезно ответила Адиту. – Но мы давно утратили над ним власть.

– А вы знаете, куда идти? – Тиамак огляделся по сторонам и увидел множество ответвлений, почти одинаковых перекрестков, где обитала лишь темнота.

Мысль о том, что здесь можно заблудиться, приводила Тиамака в ужас.

– Моя мать знает, во всяком случае, скоро будет знать. Чийа также здесь жила.

– Ваша мать тут жила?

– В Асу’а, – ответила Адиту. – Тысячу лет.

Тиамак содрогнулся.

Отряд шел вперед, Тиамак не видел никакой логики в выборе дороги, но уже давно решил полностью доверять ситхи, хотя многое здесь его пугало. Встреча с Адиту на Сесуад’ре произвела на него достаточно странное впечатление, но там она была единственной ситхи – таким же чуждым, вероятно, Тиамак представлялся обитателям материка. Но когда он видел их вместе: войско на склоне холма к востоку от Хейхолта или здесь, в составе небольшого отряда, – его поражало то, как они принимали решения без обсуждений, находясь в полном согласии друг с другом, – именно в такие моменты он чувствовал, как сильно они отличались от обычных людей. Когда-то ситхи правили Светлым Ардом. История утверждает, что они являлись добрыми хозяевами, но Тиамак не мог не спрашивать себя: а так ли было на самом деле, или они вовсе не обращали внимания на людей, смертных и недостойных? В таком случае они жестоко поплатились за свое высокомерие.

Каройи остановился, остальные последовали его примеру, и он заговорил на текучем языке ситхи.

– Здесь кто-то есть, – тихо сказала Адиту Тиамаку.

– Джошуа? Камарис? – Тиамак не хотел думать, что их ждет нечто опасное.

– Сейчас узнаем.

Каройи свернул в туннель, сделал несколько шагов вниз и через мгновение с шипением отскочил назад. Адиту поспешила к нему.

– Не бегите! – крикнула она в темноту. – Это я, Адиту.

Через несколько мгновений появился Джошуа с обнаженным мечом.

– Принц Джошуа! – Тиамак с облегчением выдохнул. – Вы целы!

Принц долго смотрел на него, моргая в свете кристаллических сфер.

– Эйдон Милосердный, это действительно вы. – Он медленно опустился на пол туннеля. – Мой… факел догорел до конца. Я некоторое время провел в темноте. Мне показалось, что я услышал шаги, но вы шли так тихо, что я не был уверен…