Ди долго рассматривала их, каждого по отдельности. Всем судьбам назло в выжженной пустыне ее сознания зародилась мысль:

Нет.

Нет, нельзя дать им победить. Нельзя сдаваться без борьбы.

Она крепко зажмурилась.

– Дайте мне полчаса, – сказала она.

* * *

Когда подъехала карета скорой помощи, уже сгущались сумерки. Из нее выскочили двое врачей в желто-зеленой форме и покатили к дому носилки. Вскоре они вышли снова. Под свисающим до самой земли одеялом на носилках лежала женщина, с двух сторон от нее шли мужчина и девочка, взволнованно жестикулируя. Все запрыгнули в машину, и «скорая» уехала. Щелка в соседских жалюзи сомкнулась.

Врачи сели на длинную скамью и сняли куртки. Женщина на носилках отодвинула желтое одеяло и села, мужчина с девочкой устроились рядом с ней на носилках. Она обняла их и прижала к себе.

За всю дорогу никто не произнес ни слова. Все уже было сказано.

Прежние «врачи скорой помощи» сидели теперь в кожаных куртках, заметно уплотненных на груди. Один из них держал планшет, показывающий дорогу позади машины. Камера, очевидно, расположенная над задними дверцами, считывала и сохраняла номера всех немногочисленных машин, следующих за ними. Не похоже было, чтобы их кто-то преследовал.

Карета скорой помощи была тщательно проверена на предмет маячков, и семья Русенквист основательно покопалась в своем гардеробе, чтобы убедиться в том, что маячков нет и на одежде. Связь осуществлялась исключительно из самого пустого уголка чердака, со старого проводного телефона, откопанного в ящике комода и сразу же после переговоров уничтоженного. Если люди Блока не дежурили у дома круглосуточно и не ехали теперь за ними, то вероятность преследования сводилась к нулю. Вряд ли за ними велось спутниковое наблюдение.

Машина скорой помощи ехала очень долго, время от времени сворачивая на проселочные дороги. Никакой слежки за ней не было. Она находилась уже далеко за городом, на севере, когда дороги сделались совсем узкими и наконец уперлись в сельский дом на окраине деревни.

Сначала из машины вышли «медработники» и проверили окрестности. Ведущая к дому гравиевая дорожка вдруг осветилась, и на крыльцо вышли два человека. Семье подали знак, что можно покинуть машину. Йонни протянул руку под носилки, под свисающее одеяло, выудил оттуда пару новеньких, проверенных на предмет подслушивающих устройств костылей, протянул их Ди, а потом достал из машины два чемодана и пластиковый пакет.

Семья сделала несколько шагов по направлению к дому. Вокруг них кружили телохранители в расстегнутых кожаных куртках, с отчетливо виднеющимися полицейскими значками на поясе. Ди обняла Йонни, их губы слились в долгом поцелуе – настолько долгом, что Люкке занервничала. Но Ди тут же заключила ее в объятия и крепко прижала к себе.

По дороге к дому – дом принадлежал бывшему коллеге Йонни, ныне фермеру, и найти его было практически невозможно – Ди заметила, как Йонни протянул пакет с DVD-фильмами Люкке.

– Все матчи «Ливерпуля» после завоевания кубка в девяносто втором, – сказал он.

– Они ведь есть в Интернете, – удивилась Люкке.

– Только Интернета тут нет.

Люкке резко остановилась. Ди обернулась, вытерла слезы в уголках глаз и услышала голос Йонни:

– Попалась!

Засмеявшись, Ди поблагодарила коллег, провожающих ее семью к дому. Самый темненький из них задержался. Ди погладила его по руке и искренне произнесла:

– Спасибо.

Смуглый полицейский улыбнулся и направился вслед за Йонни и Люкке, которых пока охранял его коллега.

Ди запрыгнула в машину и устроилась рядом с коллегой Йонни, сидящей за рулем. Они кивнули друг другу.

– Ты ведь знаешь, куда ехать, София?

– Не совсем, – ответила София, заводя двигатель.

– Не совсем? – удивилась Ди.

– У Главного полицейского управления столько входов, – сказала София, протягивая Ди мобильный телефон. Ди взяла мобильник. Набирая номер, она видела в зеркало заднего вида, что смуглый полицейский остановился на дорожке. Он смотрел ей вслед.

И звали его Самир.

53

Четверг, 8 июня

Молли Блум пыталась вытеснить тоску по дочери, Мирине – слегка замерзшая, в четвертый раз просматривала видеозапись беседы в Стэкете. Облака рассеялись, обнажив темно-оранжевое заходящее солнце, слабо освещающее мерзнущего рядом с Молли Бергера. К сожалению, освещение это было лишь наружным. Сэм никак не мог сдвинуться с мертвой точки. Он пытался понять, как так вышло, что семья Дальбергов не имела шведской регистрации. Их имена попадались в различных документах, но если они граждане Швеции, они должны быть официально зарегистрированы. Такое ощущение, что с переездом в США они исчезли. Но как? И почему?

– А они действительно граждане Швеции? – задала Блум риторический вопрос.

– По крайней мере, в качестве граждан США они не находятся. Сплошная бюрократия.

– Это должно было произойти еще при переезде. В девяносто седьмом. Уолтер как будто пытался стереть отовсюду свое шведское прошлое.

– Но цистерны с его замороженными жертвами остались в стране, – констатировала Блум. – Только вот где? И кто за ними следил?

– Посмотри еще раз эту сцену, – сказал Бергер, придвинувшись ближе.

Блум сразу поняла, о каком эпизоде он говорит. Ей удалось довольно точно найти нужный фрагмент. И вот на экране она сидит в гостиной в Стэкете и спрашивает: «А какие-нибудь филиалы у „ATСG“ были? Дополнительные помещения?» И ответ: «Насколько я знаю, нет. Мне кажется, за границы своего участка они не выходили».

Блум поставила запись на паузу и тряхнула головой.

– Тебе не кажется, что она ответила слишком поспешно?

– Включи снова, – попросил Бергер.

Они посмотрели фрагмент еще раз. Определить точно все равно было трудно.

– Не знаю, – сказал Бергер. – Довольно быстрый ответ. Как будто эта реплика, в отличие от остальных, была у нее уже наготове.

– Это же очевидно, у них есть филиал, возможно, не один, – воскликнула Блум. – Помещения, где они занимались менее официальной деятельностью. И где предположительно остались такие вещи, как криокапсулы с замороженными людьми.

– Может быть, – вздохнул Бергер.

– Вообще, весь этот разговор – образец двусмысленности, – продолжала Блум. – Что же они за люди?

– Да, похоже на театр абсурда, – согласился Бергер. – Мне это напомнило пьесу Гарольда Пинтера.

– Взглянем на них поближе? Я тут уже попыталась выяснить, кто они такие. На первый взгляд, компания снобов из высшего общества с помешанной на омоложении мамашей во главе. Но что они за типы? Начнем с самой Матильды. Вот, посмотри на ее лицо. Это я поймала ее, когда говорил один из сыновей. Трудно сказать, что читается в ее взгляде. Восхищение? Презрение? Страх? Кто она такая?

– Женщина, которой наплевать на то, что пропал ее супруг, – ответил Бергер. – Она разделяла его слабость к омолаживающим процедурам, но не сильно расстроилась, когда он исчез. Пока деньги никуда не делись.

– Но ведь странно, что они не заявили в полицию?

– Может, они стали такими американцами, которые не доверяют официальным органам власти, – сказал Бергер. – Трамп. Вторая поправка к Конституции. Надо брать закон в свои руки. Никогда ни о чем не заявлять. С властями контактировать по минимуму. Особенно со шведскими. Здесь все сплошные коммунисты. Постоянное недоверие. Поэтому они и согласились с нами побеседовать. Независимые предприниматели. Настоящие частные сыщики. В лучших американских традициях.

– Но мы ведь сказали, что выступаем представителями властей, хоть и американских, – сказала Блум. – Думаешь, они нам поверили?

– Либо после нашего ухода у них состоялись небольшие дебаты, – сказал Бергер, – либо…

– Мне кажется, мы с тобой думаем в одном направлении, – произнесла Блум. – Давай, договаривай.

– Либо они просто хотели выведать, какой информацией мы владеем.

– Для чего?

– Потому что кто-то из них убийца.

Повисла пауза. Полная тишина. Даже залива не слышно.

Наконец, Блум заговорила:

– В таком случае, каков мотив? Все четверо должны быть скорее благодарны Уолтеру за свою привилегированную жизнь?

– Возможно, он их тоже как-то использовал, – предположил Бергер. – И они работали в его фирме. Мы же так и говорили об убийце раньше: он и жертва, и исполнитель. Он просит за что-то прощения – расчесывает бороду – и в то же время его тоже чему-то подвергали.

– И что, все они замешаны в заговоре?

– Вряд ли. А вот покрывать убийцу они могут. Возможно, они поняли, что произошло, и не хотят его выдавать.

– В таком случае, кто из них? – спросила Блум. – Старший брат Юхан вежлив и взвешен, охотно идет на компромисс, настроен философски. У него цепкий взгляд – так и кажется, что он видит тебя насквозь. Похоже, у него искренние и близкие отношения с матерью, и с братьями он держится на равных, не задается. Средний брат, Фредрик, более резкий, не такой обаятельный, довольно напряженный. Он заметно нервничает, не знает, куда деть руки, почти не улыбается. Отношения с матерью у него более сложные. В целом, у него, похоже, сильнее выражена потребность все контролировать, чем у брата. Младший, Микаэль, производит впечатление человека творческого, несколько отстраненного от остальной семьи, но я не уверена, что это его естественное состояние. Симпатичен, как любой мальчик из богатой семьи, но не такой ухоженный, как братья. Возможно, виной тому беспорядочный образ жизни в Нью-Йорке. При этом он гораздо сильнее контролирует ситуацию, чем может показаться.

– Да, он вспомнил название бизнес-парка в Вестеросе, – кивнул Бергер. – Исчерпывающее резюме. Мне, пожалуй, нечего добавить. Кроме одного маленького вопроса: никто из них правда не работает?

– Похоже, каждый из них проживает накопления, – сказала Блум. – Никакой информации о найме я не нашла. Хотя в Штатах такие сведения раздобыть непросто. Но они сами утверждали, что все трое в определенный период работали в фирме отца.

– И кто из них с большей вероятностью может быть убийцей?

Бергер и Блум принялись еще раз внимательно разглядывать портреты, которые Блум вывела на экран. Матильда, Юхан, Фредрик, Микаэль.

– Не знаю, – сказала Молли. – Все они довольно неприятные, но не могу сказать, чтобы кто-то из них выглядел откровенным убийцей или психопатом. А тебе как кажется?

– Не супруга, – произнес Бергер. – А из остальных может быть любой.

– Может бы кто-то из них быть связан с НОУ и Конни Ландином? Почему он так старательно избавлялся от этих расследований? Почему не захотел объединить их в одно дело?

– Скорее всего, шантаж, – сказал Бергер. – Кто из них имеет что-то на Ландина? Все это очень зыбко.

– Придется пока оставить их в покое. Как продвигается охота на «Вольво»?

– Самир прислал список белых «Вольво V70» из города и окрестностей. Он думал, там есть что-то ценное, но, похоже, ничего многообещающего. Возможно, убийца не так часто пользовался машиной, или у него есть еще как минимум одна…

– Думаешь, пора оставить эту затею с «Вольво»?

– Вероятно, – неохотно согласился Бергер. – Похоже, убийца перехитрил и нас, и камеры. И все-таки у меня такое чувство, будто я что-то упустил…

– У нас сейчас нет времени на чувства, – резко прервала его Блум. – Надо досконально проработать эту семью. В Швеции должны быть какие-то их следы.

– Слушай, я тут подумал, – воскликнул вдруг Бергер. – Гиперион. Древнегреческий бог солнца. Во многих отношениях противоположность Абаддону и Аполлиону, ангелам преисподней, воплощению тьмы и бескрайнего ада. ООО «Аполлион» могло быть создано как противовес ООО «Hyperion Biotechnia». Тот, кто основал ООО «Аполлион» в Делавэре, сделал это в знак протеста против «Гипериона». А потом этот человек воспользовался «Аполлионом» и его иудейским соответствием «Абаддоном», чтобы снять квартиры в Стокгольме, необходимые ему для воплощения плана по двойной серии убийств. Мог ли бы это быть кто-то другой, нежели один из братьев Дальбери? У кого еще достаточно знаний и финансов, чтобы создать ООО и руководить им?

– А почему ты подумал об этом именно сейчас?

– Время, – ответил Бергер. – Он обещал позвонить, как только проснется. И, как это ни странно, указал точное время. В час.

– В час?

– По Лос-Анджелесу. У нас будет десять. Десять вечера. То есть через минуту.

– Он же был практически без сознания, – возразила Блум. – Не думаешь же ты, что…

Ее прервал громкий сигнал на телефоне Бергера.

– Talk to me[12], Кейт, – произнес Сэм в трубку.

Блум не стала слушать разговор Бергера с биржевой акулой, а вместо этого принялась листать фотографии Уолтера Дальберга. Уже не в первый раз. Снимки были сделаны в разные периоды, и казалось, что на них представлены разные люди. На более поздних фотографиях, без сомнений, проявились омолаживающие эффекты. Мужчина, который сорок лет назад женился на Матильде, имел мало общего с мужчиной, стоящим между двумя экс-президентами Соединенных Штатов – удивительная разница. Мужчина с ослепительной улыбкой был искусственно созданным продуктом, ненатуральным человеком. Трудно было объяснить, что именно не так, но казалось, что это скорее робот, нежели человек. Киборг. А вот светящийся счастьем новоиспеченный муж выглядел совершенно естественно. И был похож на своих сыновей.

Не было никаких сомнений в том, что в качестве первого подопытного кролика в своих экспериментах Уолтер Дальберг использовал себя самого.

Только ли себя?

– Вот дьявол! – прервал Бергер ход ее мыслей. – Кейт не только проснулся, но и выполнил свое домашнее задание. ООО «Hyperion Biotechnia» было выставлено на продажу в самом начале года. Уолт подписал нечто вроде обещания продать фирму. Такие бумаги подписывают в случае, если покупателю необходимо пройти процедуру проверки. То есть Уолт не продал компанию, а лишь пообещал ее продать.

– Процедуру проверки?

– У властей что-то было на этого покупателя. Видимо, даже в такой серой зоне есть свои минимальные требования.

– Ага, – произнесла Блум. – Значит, что-то не так с покупателем?

– Что-то было не так, – поправил ее Бергер. – Проверка завершилась неделю назад. Покупатель одобрен. Теперь все ждут, чтобы Уолт подписал договор продажи.

– А кто покупатель?

– Этого Кейт не выяснил, похоже, это полностью закрытая информация. Зато он узнал, кто наследует за Уолтом: его сыновья.

– Не вдова?

– Если Кейт прав, то только сыновья. Вроде бы он сказал четверо, но я, должно быть, ослышался. Как только тело пожилого мужчины с множественными ножевыми ранениями будет опознано, сыновья должны будут подписать договор продажи.

Какое-то время Блум и Бергер переваривали информацию.

– А вчера, – нарушила молчание Блум, – Радослав Блок и его банда повылезали из углов, чтобы не дать Ди подобраться к убийце. Почему?

– Потому что он нужен им живым, – на одном дыхании произнес Бергер. – Может ведь так быть? Чтобы он подписал контракт на продажу фирмы.

– Звучит довольно надуманно, – вздохнула Блум. – Но если ты прав, то убийца, вне всяких сомнений, один из сыновей. А юридическое лицо, которое пришлось проверять, это обновленная версия «Ньорда», бывшей Витенькиной империи, с Радославом Блоком в главной роли. Грязные, кровавые деньги в огромных количествах. Видимо, им удалось подкупить или запугать нужное лицо в Делавэре.

– А еще Кейт смог разузнать, что за грандиозные планы у «Гипериона».

– Думаю, что-то жуткое, – содрогнулась Блум.

– Это связано с нанороботами, – сказал Бергер. – Крошечных роботов, размером чуть больше молекулы, можно будет запрограммировать – чтобы в лучшем из миров исцелять рак. Нанороботы вводятся в организм посредством инъекции, они способны идентифицировать и уничтожать раковые клетки. Это просто потрясающе – и влечет за собой большой куш.

– В таком случае, скоро панацея от рака окажется в руках у русской мафии.

– Но нанороботы от «Гипериона», говорят, в скором времени будут способны и не на такое. Не пройдет и десяти лет, и мы сможем подключить всю биологическую нервную систему человека к облаку.

– Это же означает…

– Да, – сказал Бергер. – Что мы подключим наш мозг к Интернету.

54

Пятница, 9 июня

Бергера буквально выдернули из глубокого сна. Заспанными глазами он таращился на Блум, пока спальный мешок соскальзывал с него, как змеиная кожа.

– Ты слышал, что я сказала? – прокричала Блум прямо ему в лицо.

– Не совсем, – признался он.

– Майк, Микаэль, младший брат, он есть в полицейской базе.

– Вот черт.

Следующие минуты прошли как в тумане. Но Бергер, во всяком случае, осознал, что времени уже гораздо больше, чем он думал – почти девять. Неудивительно, учитывая, что уснул он ближе к пяти утра. По дороге к стоящей на парковке машине он, видимо, как-то умудрился одеться, сам того не заметив – по крайней мере, теперь, когда они с Блум проезжали по Центральному мосту Стокгольма, он сидел в одежде, пытаясь впервые за утро сосредоточиться. Бергер заметил, что даже прихватил с собой пистолет.

– В полицейской базе, говоришь? – спросил он.

– Оказалось не так легко откопать, – ответила Блум. – Информация была хорошо запрятана, потому что он зарегистрирован как гражданин США. Пару лет назад, будучи Майком Дальбери, он задерживался за наркотики и побои. Каким-то удивительным образом он отделался штрафом.

– Иными словами, насилие ему не чуждо, – кивнул Бергер. – Что именно он сделал?

– Во время одного из эпизодов он угрожал наркодилеру топором, – сказала Блум, прибавляя скорости на въезде в туннель в районе Сёдер.

– Вот черт, – снова произнес Бергер. – Но мы ведь не в Уппсалу едем?

– Как и следовало ожидать, Уппсала оказалась фейком. Но я запеленговала мобильный номер, который мы проверяли на месте в Стэкете. Он сейчас находится на Даларё.

– Убийца у нас в руках? – спросил напрямую Бергер.

– Шанс довольно велик. К тому же это участок с выходом к морю. С нашей теорией насчет Больсты чисто географически не совпадает, но он столько хитрил с автомобильными номерами. Он мог приехать с юга, с Даларё, добраться до Больсты, поменять номера, повернуть обратно, попасть на камеру, а затем отправиться в дом своего детства в Стэкет, чтобы убить отца.

– Но тогда сыпется наша теория о том, что он допустил ошибку перед первым убийством, – сказал Бергер. – Перед убийством отца.

– Ну, это была лишь гипотеза, – ответила Блум, еще сильнее давя на газ. – В отсутствие лучших идей.

Помолчав, она продолжала:

– Возможно, мы сейчас едем туда. На место убийства.

– К убийце. К Майку Дальбери.

Шведские пейзажи радовали глаз всей своей летней красотой. Вдоль дороги поблескивало море, островки светились светлой зеленью первых листьев. Солнце окунуло лучи в зеркальную поверхность воды, как в волшебный котел.

А они ехали на встречу со смертью.

Проехав главный населенный пункт на острове Даларё, Бергер и Блум оказались вдали от цивилизации. Навигатор вел их по узкой проселочной дороге вдоль самого моря. Через некоторое время они увидели впереди шлагбаум, рядом с которым висела табличка, подчеркивающая – здесь начинается частная территория. Шлагбаум оказался открыт. Блум с Бергером проехали еще пару сотен метров, прежде чем дорога резко оборвалась.

Они осмотрелись, вышли из машины, заметили высокий забор чуть поодаль, направились туда. На заборе красовалась еще одна табличка, возвещающая, что «посторонним вход строго воспрещен». Однако калитка была открыта, оставалось только войти.

Дом стоял в сотне метров от калитки. Было в нем что-то изысканно-благородное: панорамное окно, большая, открытая всем ветрам площадка с видом на воду.

Пока они шли к дому, Бергер взглянул на море. Пейзаж был удивительно похож на все четыре места обнаружения трупов. Песчаный берег, выступающие из воды камни, контур леса на противоположном берегу. Сэм снял пистолет с предохранителя.

Блум тоже держала оружие наизготовку. Она шла в десяти метрах впереди. Слишком далеко. Быстро оглядевшись по сторонам, Бергер догнал ее, как раз когда она поднималась на веранду.

У двери они заняли свою классическую позицию. Стоя прижавшись к стене, Блум вытянула руку и постучала прикладом пистолета. По дому пронеслось глухое эхо. Она постучала вновь.

Вся веранда утопала в солнечном свете. И поверхность моря, и гладкие камни отражали яркие лучи, посылая их прямо в лицо Бергеру и Блум. Переложив пистолет в левую руку, Бергер вытер капельку пота, медленно, но верно стекающую по щеке.

Стояла полная тишина.

От резкого солнечного света камни у моря, казалось, подрагивали, как в пустыне.

Они слышали лишь дыхание друг друга.

Больше ничего. Царящая в доме тишина достигла апогея. Оставалось решить, пора ли действовать.

Блум постучала еще раз. То же глухое эхо.

Еще минута ожидания.

Ожидания близости к смерти.

Выдохнув, Бергер и Блум перешли к действиям. Прострелили замок. Распахнули дверь. Вломились в дом.

Время вело себя очень странно. Несколько искаженно. Солнечный свет внутри казался оглушительным, воздух – спертым. Медленно кружились пылинки.

Дом оказался обставлен со вкусом, внутри он был совсем не таким, каким выглядел снаружи: истинное благородство в интерьере, все светлое, свежее, современное и добротное.

Блум и Бергер кинулись осматривать комнату за комнатой. Защищая друг друга, не оставляя друг друга в одиночестве.

Комнат оказалось много.

Наконец, стало понятно – внизу никого нет. И все же легкий беспорядок указывал на то, что в доме живут. Здесь явно кто-то недавно был.

Перед телевизором в гостиной стояла кружка с чаем. Еще теплая.

А вот и лестница. Подниматься всегда рискованно. Они преодолевали метр за метром, по очереди прикрывая друг друга.

Бергер вспотел насквозь.

Блум тоже. Он видел, как потемнела ее футболка.

Они добрались до второго этажа. Открытый светлый холл, кожаный диван с креслами, еще один телевизор, декоративные потолочные балки, выкрашенные в черный цвет. Четыре двери. И все закрыты.

Они выбрали дверь, ведущую, судя по всему, в самую большую комнату. Встали с двух сторон, выбили дверь.

На письменном столе рядом с мужчиной стоял его iPad, демонстрирующий изображение с камеры на веранде. Там же лежала электронная сигарета – левая рука тянулась к ней. Он сидел к ним спиной, не шевелясь.

Первое, что заметил Бергер, зайдя немного со стороны, это ручка в другой руке мужчины. Как будто Микаэль Дальберг, он же Майк Дальбери, вовсю что-то писал. А второе, что увидел Бергер – красное пятно на белой рубашке.

Половина рубашки была такой же белой, какой они с Блум видели ее в родовом гнезде Микаэля в Стэкете. А вот вторая половина выглядела совсем иначе. Внизу огромное пятно уже начало засыхать.

Микаэль Дальберг сидел, слегка подавшись вперед, с перерезанным горлом. Удивительно, как он не упал со стула.

Блум обошла мужчину с правой стороны, присела на корточки и принялась рассматривать ручку в руке покойного. Надев одноразовую перчатку, она аккуратно дотронулась до нее. Ручка была крепко зажата в руке Микаэля. Как приклеенная.

Только без «как».

– Рука тоже прикреплена, – хрипло произнесла Блум. – К столу.

– Осматриваем остальные помещения на втором этаже, – скомандовал Бергер и приступил к осмотру.

Блум последовала за ним. Они проверили комнату за комнатой. Нигде ничего.

Постояв в холле второго этажа, они бросили взгляд в кабинет, где сидел мертвый Майк.

– Ручка приклеена к руке, – произнесла Блум.

– Чтобы показать, что он только что подписал контракт? – добавил Бергер.

– Он ли наш убийца? – спросила Блум и подошла к дивану в углу.

Пока она садилась, затрудняя работу криминалистов, Бергер произнес:

– Поскольку это не тот дом, вероятнее всего, он не наш убийца. Но они нас опередили, Радослав Блок и люди, отпилившие Ди ногу.

Он сел на диван рядом с Блум, положил пистолет на журнальный столик и обнял ее за плечи. Она не сопротивлялась.

– В глубине души я надеюсь, что убийца спрятался как следует, – сказал он.

– Я вот о чем подумала, – сказала она. – Если им хватило ума проследить за нашим убийцей до ателье в подвале – и установить там в коридоре камеру – неужели им не хватит ума поставить камеры рядом с виллой в Стэкете? Тогда, получается, они видели всех, включая нас?

Бергер тяжело вздохнул.

– Не знаю, – сказал он. – Решился бы наш убийца появиться на вилле, если бы это было по-настоящему рискованно? Он любит рисковать, да, но только на своих условиях, и вряд ли он станет играть в такие игры с Радославом Блоком и его монстрами. Наверное, он был уверен, что это безопасно?

– Это не было безопасно, – возразила Блум. – Погиб Микаэль. Сидит там с перерезанным горлом. Вопрос в том, успел ли он подписать контракт. По крайней мере, они приклеили ручку к его руке, а руку к столу. Чтобы показать другим братьям всю серьезность своих намерений?

С первого этажа послышался слабый, неопределенный звук. Бергер тут же схватил со столика пистолет и кинулся к лестнице. Он знал, что Блум где-то в пяти шагах позади него.

Он медленно проскользнул вниз по лестнице, Блум шла за ним по пятам с оружием наизготовку. Больше никаких звуков слышно не было.

Выставив вперед пистолет, Бергер окинул взглядом первую половину нижнего этажа: холл, кухню и часть гостиной.

Там кто-то сидел.

Быстро взглянув по сторонам, Бергер и Блум бросились туда.

Она сидела на диване, подняв руки вверх. В тот миг, когда они ее узнали, воздух изменился. Он стал синим.

Синим от синего маячка. Крутящегося синего проблескового маячка.

Не опуская рук, Ди произнесла:

– Господа, с вами желает поговорить полиция.

V

55

Это происходит сейчас.

Повязка сдернута. Шаги на песке звучат отчетливо. Резиновая лодка уже у берега. Это то, что он видит и слышит по-настоящему, а не внутри себя. Он видит пляж, выступающие из воды камни, лесок на противоположном берегу.

Дыра во времени приоткрыта, он видит в ней себя, свое взрослое я. Каким большим мужчиной он стал. Когда их взгляды пересекаются, время вздрагивает. Всерьез.

Он стал кем-то по другую сторону. По ту сторону закона.

Он видит стулья. Остальные три стула. Видит мужчин в кожаных жилетах, трех мужчин, скользящих по песку. Он слышит их тяжелые шаги, как они переносят вещи, расставляют все как надо, обустраивают. Он помнит их имена. Стефан. Рютгер. Руфус. И еще тот, в резиновой лодке, что приближается к берегу, четвертый мужчина, чьего имени он не может вспомнить. Все в одинаковых кожаных жилетах.

Они ждали рассвета. Им нужен не только направленный свет операционных ламп, но и правильный фоновый свет. Природа идеально подстроилась под происходящее – так ему объяснили. Это оправданный риск.

Он по-прежнему не видит мужчину, снявшего повязку с его глаз. Видит лишь саму повязку, которая слегка колыхается на самом краю поля зрения. Пока он еще может вертеть головой, но скоро это станет невозможно, он знает. Он видит сидящих на стульях братьев, разного роста, но в то же время удивительно похожих друг на друга. Справа они уже установили конструкцию, слева – нет. Конструкция будет удерживать головы на месте.

Он ощущает прикосновение холодной стали к шее, щекам, затылку. Он слышит, как затягиваются болты, и голос, пытающийся звучать спокойно, шепчет:

– Ну вот, сынок, ты же знаешь, это для твоего же блага. Будет немного больно, зато потом ты сможешь думать гораздо лучше, чем раньше, как новый человек. Теперь ты станешь другим.

Внутри него все бурлит от гнева и страха. От ненависти и ужаса. Он не хочет. Совсем не хочет. Ему хочется лишь одного – сбежать отсюда.

Но он зафиксирован. Он пытается взглянуть вправо, одними глазами, но посмотреть в глаза таким же зафиксированным братьям не удается. А вот слева мелькает еще один брат, не зафиксированный.

Он-то думал, что его собственный взгляд полон ненависти. Но это ничто по сравнению со взглядом брата.

Когда-то они окажутся по разные стороны.

Он надеется, что жизнь сможет продолжиться и после этого, что братья смогут вновь плавать под водой в поисках разноцветных камешков и скатываться вместе со скользких камней, как с горки.

Резиновая лодка уже у валунов. Последние метры до берега. Рослый мужчина в кожаном жилете снимает мотор, вылезает из лодки, выходит на берег и поднимает руку с емкостью. В ней – раствор для капельницы.

– Отлично, Конни, этого-то нам и не хватало, – произносит отец. – Тогда приступим.

Дыра во времени вздрагивает. Как будто по песчаному пляжу прошла волна землетрясения. Но замечает это лишь он один. И понимает: это существо из будущего. Внезапно наконец-то понимает.

Видит, как мужчина спрыгивает на берег, видит пышные усы.

А затем мальчик замечает женщину – поодаль, у самой воды. Молниеносно короткое видение. Но она там. Она, которая никогда там не бывает.

Они там оба. И отец, и мать. И Конни.

А потом приходит боль. Как ад земной.

56

Пятница, 9 июня

Бергер сидел на заднем сидении. Блум за рулем.

Рядом с ней на пассажирском месте сидела Ди.

– Коллеги останутся охранять место преступления, – сказала она. – На гражданском автомобиле, чтобы не привлекать внимание соседей теперь, когда маячок выключен.

В голове Бергера опять крутилось столько вопросов, что он никак не мог их сформулировать.

– Владелица дома – Амелия Граафе, – продолжала Ди. – Она сейчас в отъезде, отдыхает на французской Ривьере. Думаю, с ней проблем не будет.

– Черт возьми, Ди, – вырвалось наконец у Бергера. – Что, вообще, происходит? Это Радослав Блок?

– Тридцать шесть часов подряд я сидела и жалела себя, – ответила Ди. – А потом поняла, что с меня хватит. Самир и его коллега помогли мне спрятать Йонни и Люкке, и я отправилась в полицию. Они сейчас в секретном месте и останутся там, пока не закончится весь этот кошмар.

– Самир! – воскликнула Блум, чуть не съехав в канаву. – Самир позаботился о твоей семье?

– Да, он согласился помочь. А что?

– Но с Йонни и Люкке все хорошо?

– Он отчитывается мне каждый час, – ответила Ди, нахмурившись. – Что с вами? Совсем паранойя разыгралась? Самир мой старейший друг среди полицейских, мы общаемся семьями.

– Так ты, говоришь, отправилась в полицию? – встрял Бергер.

– Ты догадываешься, в какой я поехала отдел, Сэм, – сказала Ди, все еще слегка обиженным тоном. – В отдел внутренних расследований. Или, как он теперь называется, отдел особых расследований.

– И?..

– Я ведь уже несколько лет работаю под руководством Конни Ландина. Он всегда казался мне пассивным и туповатым, но когда я в очередной раз прокручивала все это в голове, то поняла, что его действия за последние несколько месяцев не назовешь ни пассивными, ни тупыми. Напротив, он сознательно и целенаправленно препятствовал следствию. Я поставила все на одну карту, обратилась в отдел внутренних расследований, попала на прием к своему бывшему сопернику Лейфу Эскильссону, рассказала все как есть – правда, вас, конечно, не упоминала.

– Уж не знаю, как и благодарить, – пробурчал Бергер. – Но как ты нас нашла? Как вышла на тот дом? На этот чертов остров Даларё?

– Я не знала, вдруг вас Радослав Блок тоже держит на мушке, – сказала Ди. – Я не решилась с вами связываться, даже с надежного телефона. Но я поговорила с Кейтом, он сказал, что вы что-то раскопали, какие-то там братья Дальбери. Мне дали команду, мы сидели на парковке недалеко от эллинга, пока вы не отправились в путь сегодня утром. Мне кажется, Сэм, ты был не одет, когда садился в машину.

– Вполне возможно, – подтвердила Блум, совершенно нейтральным тоном.

Ди продолжала:

– Когда я пришла в отдел внутренних расследований, оказалось, что я попала в разгар операции. Там уже все закрутилось. Талантливый молодой следователь из отдела заметил, что Конни Ландин из НОУ специально разделил несколько дел, которые, очевидно, должны расследоваться вместе – так называемые пляжные убийства. Лейф Эскильссон поддался на его уговоры и отправил сотрудника своего отдела, Эрьяна Брууна, внедриться в команду Ландина. Конни решил, что он может вертеть Эрьяном как захочет, и поставил его во главе расследования убийств топором, чтобы контролировать и это дело тоже.

– Погоди, – перебил ее Бергер. – Этот тот самый Эрьян, на которого ты жаловалась? Который занял твой кабинет? Тридцатилетка?

– Да. Эскильссон подослал Эрьяна, чтобы следить за Ландином. И поначалу ему это удавалось. Он, например, быстро понял, что за игру ведет Конни, и дал мне возможность вести расследование параллельно с намеренно гнилой следственной линией Ландина. Но со временем Эксильссон засомневался. Чем там, собственно, занимался Эрьян? Что-то было странное в его отчетах. Может, у Эрьяна какой-то свой интерес? Расследование убийств топором также застопорилось, при этом Эрьян ни на шаг не приблизился к Ландину. Отдел внутренних расследований зашел в тупик – нелегко шпионить за собственным шпионом. Если, конечно, не подключить внешние ресурсы.

– Но ты не внешний ресурс, Ди, – возразил Бергер. – Как бы ты ни была отстранена, но внешним ресурсом ты не являешься.

– Ты прав, – сказала Ди. – Но я знаю двух таких человек…

– Что, черт возьми…

– Если ты сейчас начнешь ворчать, мы больше не друзья, – весело произнесла Ди. – Я открыла для вас двери прямо к Конни Ландину и Эрьяну Брууну.

– Что значит открыла двери?

– Они сейчас сидят каждый в своей допросной в самом отдаленном уголке Главного управления. Вы будете их допрашивать или нет?

– Господи, – вздохнул Бергер.

– Кстати, я больше не отстранена, – сообщила Ди, откидываясь на спинку сидения.

* * *

Бергер и Блум сидели в помещении для наблюдения. Они смотрели в окошко, скрывающее их, но позволяющее видеть, что происходит в допросной. Там сидел крупный мужчина лет шестидесяти в джинсах и джинсовой рубашке, с огромными пышными усами. Сидел он совершенно неподвижно.

В помещении для наблюдения вместе с Бергером и Блум сидел мужчина тех же лет, что и усач, только значительно стройнее и тщательно выбритый. Он сидел за компьютером, в полицейской форме.

– Вы уверены, что все поняли? – сухо спросил Лейф Эскильссон.

– Да, – ответили Бергер и Блум в унисон.

– Надеюсь, вы понимаете, насколько это исключительный случай, – продолжал Эскильссон. – Нашим юристам удалось найти лазейку в законах для привлечения внешних ресурсов при допросе следователя из отдела внутренних расследований и его подозреваемого. Любое злоупотребление данными вам на время полномочиями будет строго наказано. Это понятно?

Оба кивнули. Добавить было нечего. Они не станут злоупотреблять подарком от человека, стоящего в дверях. Ди открыла – показавшись Конни, но в то же время не демонстрируя своего превосходства.

Бергер и Блум вошли. Ландин даже глаз не поднял. Продолжал сидеть в той же позе. От него сильно воняло псиной.

Они присели.

Записывающие устройства были уже включены. Ландин все время смотрел в стол прямо перед собой, однако и Бергер, и Блум заметили, как он на мгновение бросил взгляд наверх и нахмурился. А потом снова принялся разглядывать стол.

– Думаю, нам нет нужды представляться, – сказала Блум.

– Лучше бы я вас не знал, – пробурчал Ландин. – Тогда бы я мог хотя бы надеяться, что вы полицейские.

– Вы знаете, почему мы здесь, – произнес Бергер. – Ведь так, Конни?

– Идите к черту.

– Если бы у нас было больше времени, мы бы с удовольствием попререкались с вами, как раньше, – сказал Бергер. – Словно ничего не изменилось. Однако изменилось все, не так ли? Как вы понимаете, вероятность того, что вы снова встретитесь с Ноу, ничтожно мала. В худшем – и самом вероятном случае – вашего пса усыпят.

На мгновение Ландин поднял взгляд, словно не ожидал такой стратегии. На самом деле, ожидал, конечно, но справиться с чувствами все равно было трудно.

– Почему вы саботировали два расследования? – спросила Блум напрямую.

– Только давайте без сказок, – добавил Бергер.

Ландин медленно поднял глаза. Во взгляде его читалось отчаяние, плохо замаскированное под презрение. Очевидно, ему не часто доводилось сидеть на скамье обвиняемых. Он лишь покачал головой.

– Возьмем любую деталь наугад, – сказал Бергер. – Вам знакомо такое имя – Улла Миллрюд?

– О чем это вы? – угрюмо спросил Ландин.

– Она живет у заповедника прямо напротив Мёркё, недалеко от Сёдертелье. Она рассказала вам об электрическом моторе и резиновой лодке, правда ведь? Почему вы решили похоронить эту информацию в мусорной корзине посредственности Улле Шёблума?

– Черт возьми, – воскликнул Ландин. – Я думал, мы здесь, чтобы говорить о важных вещах.

– Что вы имеете в виду? – спросил Бергер.

Ландин замолчал, опустил глаза и покачал головой.

– Конечно, мы готовы говорить о важном, – подключилась Блум. – Например: почему вы прилагали все усилия, чтобы разделить дела об убитых на пляже пятого числа каждого месяца? Почему вы с самого начала дали указание рассматривать убийства топором как наркоманские разборки?

– Я требую адвоката, – пробормотал Ландин.

– Значит, придется заводить уголовное дело, – сказала Блум. – Мы надеялись этого избежать.