– Оглушить. Нужно что-то очень громкое.

– Что? – Пот струями скатывается по лицу женщины. Она смахивает его со лба, а он вновь появляется и капает вниз. – Мэтт, думай скорее. Чем дольше он спит, тем больше вдыхает углекислый газ. Он может больше вообще никогда не проснуться.

– Я хорошо знаю биологию.

– Может, попытаться еще раз? Дотянуться до дивана?

Нет. Такими попытками мы лишь подкидываем бревна в костер.

Надо найти другой выход. Логичный. Правильный. Единственный.

Я расширяю глаза и быстрым движением касаюсь металла за своей спиной.

– Точно, – в моих глазах проскальзывает нечто безумное, – «браунинг».

– «Браунинг»? Откуда у тебя…

Я выхватываю пистолет, поднимаю его над головой и делаю несколько выстрелов.

Оглушительный звон прокатывается по комнате, у меня закладывает уши. Черт! Я моргаю, словно человек, потерявшийся в реальности, а потом стреляю еще раз. И еще.

Мэри зажимает ладонями уши, нагибается, распахнув глаза от ужаса, а я одержимо пялюсь на потолок, наивно полагая, что он развалится на части. Давай же, давай!

Я стреляю, пальцы сводит. Никогда прежде я не делал ничего подобного! Отдача от выстрелов норовит повалить меня на спину, но я держусь ровно, пусть от жары уже не вижу комнаты, не различаю цветов. Все плавает, кренится и горит, не только снаружи, но и внутри. Мои легкие бурлят от напряжения. А я продолжаю стрелять, не отдавая себе отчета, что патроны давно закончились и пуляю я в воздух холостыми выстрелами.

– Мэтт, черт возьми, Мэтт!

Кто-то хватает меня за плечи холодными руками.

– Мэтт, посмотри на меня!

Растерянно поворачиваюсь. Моргаю. Моргаю еще раз и понимаю, что передо мной Хэрри в своих идиотских очках и мятой пижаме.

– Хэйдан, – хриплю я.

– Что тут творится? Святые угодники, ты горишь! – Брат хватает подушку с дивана и начинает молотить ею по моей ноге, а я не чувствую боли. Ничего не чувствую. – Почему вы не убегаете? Почему стоите истуканами? Надо уносить ноги!

– Но мы не можем, – отвечает Мэри-Линетт и разражается сухим едким кашлем. Она покачивается в сторону и хватается вспотевшими ладонями за лицо. – Ничего не можем.

– Что за фигня! Черт, черт!

Хэрри прикрывает нос рукой и безумным взглядом осматривает пылающие шторы.

– Выбирайся из дома. Живо!

– Я вас не оставлю.

– Хэрри…

– Замолчи, Мэтт. Просто замолчи.

Он пронзает меня свирепым взглядом, а затем вдруг срывается с места. Я собираюсь кинуться за ним, но не могу сдвинуться с места. Лишь хватаюсь пальцами за горло, царапая его, натирая до красноты. Опираюсь ладонями о колени и смотрю на плавающий ковер, сипло вдыхая и выдыхая горячий воздух.

Нельзя падать. Нельзя падать.

– Я вытащу Ари и останусь в живых, – шепчу я, от злости стиснув зубы, – я не умру.

Никогда прежде я не цеплялся так за жизнь.

Неожиданно сквозь черную дымчатую завесу я замечаю Хэйдана. Он прорывается в гостиную, держа в пальцах шланг, подпрыгивает к камину и заливает его ледяной водой.

Какое-то мгновение мне кажется, что у меня галлюцинации. Откуда у Хэрри шланг? Где он его отыскал? Но потом я слышу, как от капель воды шипит раскаленная мраморная панель, ощущаю, как прохладный пар ползет по ногам, забираясь под одежду. Я мотаю головой, пытаясь разглядеть в серых плотных облаках лицо брата или младшей Монфор. Но не вижу ничего, кроме собственных рук, покрытых каплями холодной воды.

В следующий миг пожар утихает, и я вдруг понимаю, что могу шевелить ногами.

Принуждение больше не работает.

– Идем, – приказывает брат, оказавшийся рядом, – ну же, быстрее!

Мы выбегаем на улицу и втягиваем свежий воздух так глубоко, что сводит легкие.

– Черт возьми, – разъяренно кричу я, – ненавижу этот дом!

Я смотрю в голубое небо и хватаюсь руками за затылок. Хорошо, что папку с фотографиями я оставил на кухне. Туда пожар не добрался. Я должен показать снимки Монфор.

«Норин», – вспоминаю я и перевожу взгляд на Мэри-Линетт. Женщина кашляет, не в силах ровно держать спину. Ее бледная кожа покрыта красными пятнами и сажей. Я почти уверен, что Мэри сейчас мечтает свалиться замертво и закрыть пылающие от боли глаза.

– Надо найти Норин, – сиплым голосом говорит она и выпрямляется, – сейчас же.

– Они давно уехали, – я не хочу расстраивать женщину, просто констатирую факт.

– Я справлюсь, я услышу.

Что ж, если Мэри и правда сможет найти их – я согласен. Когда опасность нависает над Хэйданом, у меня сносит крышу, поэтому я прекрасно понимаю, что сейчас чувствует Мэри-Линетт. Останавливать ее или спорить с ней – глупо и неуважительно.

– Как скажете.

– Эй, там копы, – неожиданно шепчет брат.

– Что?

Мы с Мэри-Линетт одновременно резко оборачиваемся и столбенеем от недоумения. Черт подери, неужели именно сейчас правоохранительные органы решили взяться за ум и прибыли на помощь своим дорогим жителям Астерии? Невероятно.

Полицейская машина лихо сворачивает к коттеджу Монфор, я смотрю на дом и дым, выплывающий из открытой двери.

– Нужно выпроводить их, – едва слышно бросаю я.

– Каким образом? – так же тихо отвечает Мэри-Линетт. – Никто из нас не умеет управлять разумом и не варит зелья, отбивающие память.

– Значит, нужно придумать что-то другое. Мы должны ехать, иначе упустим Норин.

С этим женщина не спорит. Да со мной вообще спорить бессмысленно.

– Уходите, – вдруг говорит Хэрри. – Что стоите? Живее. Я справлюсь. Забалтывать людей у меня всегда хорошо получалось.

– Хэйдан…

– Мне не придется сражаться с ведьмами, не придется плясать перед Люцифером.

– Я не хочу оставлять тебя одного.

– Эй, ты можешь пойти с Мэри-Линетт. Ты можешь, правда. – Брат моргает пару раз и кивает: – Идите быстрее.

– Но что ты им скажешь? – взволнованно спрашиваю я, глядя на копов. На их лицах отражается недовольство, а еще страх, что приходится парковаться рядом с домом неуравновешенных сатанистов.

– Я придумаю, что сказать, Мэтт, я всегда соображаю в этом плане лучше тебя.

– Да что ты…

– Идем, – вмешивается Мэри-Линетт, схватив меня за локоть, – живее, умник.

– Возьмите пикап, – советует Хэрри, двигаясь к полицейским машинам. – Он…

– Я знаю, где он.

Мне не хочется оставлять Хэйдана одного, но у меня нет выхода. Я сжимаю кулаки и срываюсь с места. Надеюсь, ничего не случится, пока меня не будет рядом. В противном случае найду этих кретинов в форме и познакомлю их с Ари.

Счастливы они будут ровно несколько минут, потом их жизнь покатится к черту, как и жизнь всех, кто имел радость встретиться с этой рыжей бестией.

Мы вылетаем на трассу с заднего двора. Объезжаем коттедж с другой стороны, дабы не столкнуться с ищейками нос к носу, и несемся вперед, перегоняя даже взбушевавшийся ветер. Мэри-Линетт сидит на пассажирском сиденье, а я переключаю передачи. Женщина распахивает окно и прислушивается к городу, заправив за уши волосы.

– Сейчас направо. – Послушно выворачиваю руль. Интересно, как долго Монфор может игнорировать посторонние звуки и концентрироваться на тех, что ведут ее к желаемой цели? Наверное, это сложно и больно. Мэри морщится, а я интересуюсь:

– Все в порядке?

– Да, не обращай внимания.

– Вы выглядите измотанной.

– Пару минут назад мы жарились в адском огне, забыл? – Она усмехается, а потом с силой стискивает тонкие пальцы и прижимается лбом к наполовину опущенному стеклу.

– Что вы слышите?

Мэри нервно поводит плечами и шепчет:

– Я слышу всех. Это не приносит удовольствия, Мэтт. Шум в голове давит на мозги.

– И как вы среди этого шума находите Норин?

– Ее я всегда найду.

– Ну да, голос сестры. Разумеется!

– Не только голос – стук ее сердца, движение крови по ее венам… Я росла с Норин, она – моя музыка. Если я перестану ее слышать…

– Не перестанете.

– Конечно.

Выжимаю сильнее газ и слежу за тем, как Астерийская школа остается позади.

– Вы понимаете, где Норин с Ари?

– Не очень отчетливо. Я слышу скрип качелей и… и шелест деревьев… – Мэри нервно моргает, а затем неестественно быстро передергивает плечами. – Сложно. Звук воды. Но я не уверена, что это озеро или водоем. Нечто другое: отрывистый звук – тихий, громкий.

– В смысле?

– Я не могу… не могу понять. Тихий, громкий, тихий, громкий…

Она хватается ладонями за лицо, а я спрашиваю:

– Фонтан?

Мэри-Линетт оборачивается и широко улыбается:

– Верно! Фонтан. Наверное, они в…

– …парке.

Женщина кивает, а я выдыхаю. Что ж, класс! Устроим прогулку по красивым местам Астерии, которые, вполне возможно, после нашего визита перестанут таковыми быть.

Мы останавливаемся перед воротами в городской парк через несколько минут. Мэри сразу же бежит ко входу, а я достаю комплект стрел и спортивный лук. Не хочу вновь стоять и чувствовать себя уязвимым кретином.

– Это вместо «браунинга», – поясняю я, подходя к женщине, а она хмыкает:

– Откуда у тебя пистолет, гений?

– Мне его отдала Бетани перед отъездом. Она уехала вместе с семьей из Астерии.

– Бетани уехала? – удивляется Мэри-Линетт. – Но когда?

– Сегодня рано утром. Я рассказал бы, нам с вами есть что обсудить. Но не успел.

– Обсудим, когда вернемся домой.

Я коротко киваю, завидуя бессмертному оптимизму женщины, поправляю качающиеся из стороны в сторону стрелы и иду за Монфор.

Фонтан находится в центре парка. Это скульптура огромного орла с распростертыми крыльями, к которому ежедневно приходят слабоверующие мамаши и романтики, стойко убежденные в том, что, если кинуть в фонтан монету и загадать желание, оно непременно сбудется. Идиоты, другими словами. Уверен, что сегодня там будет пусто.

Если Мэри-Линетт не ошиблась, мы выйдем на Монфор через пару минут: парк этот небольшой, поэтому мне и не нравилось сюда приходить. Я не мог потеряться. Не мог просто брести куда-либо, рассуждая о том, что меня волновало. Едва я погружался в собственные мысли, как тут же ноги приводили меня к одному из выходов.

Неожиданно Мэри-Линетт хватает меня за плечо и останавливается.

– Что вы…

– Тише, – просит она, приложив палец к губам, – не двигайся.

– Вы их услышали?

– Нет, увидела.

Мэри кивает вперед, а я оборачиваюсь и замечаю за скульптурой орла Ариадну. Она стоит, скрестив на груди руки. Мне плохо видно ее лицо – половина тела скрыта фонтаном, но зато я вижу нечто другое. Нечто, что меня действительно удивляет.

На скамье в полусознательном состоянии сидит Меган фон Страттен, ведьма утопает в собственной крови, которая стремительно льется по ее испещренному ранами телу. Я растерянно округляю глаза.

– Что тут происходит?

– Понятия не имею.

– Она умирает, – озадаченно шепчу я и придвигаюсь немного ближе, чтобы разглядеть корчащуюся от боли главную ведьму, правую руку Люцифера.

Ариадна подталкивает вперед Норин Монфор и приказывает:

– Лечи!

Конечно. Вот зачем она приходила домой. Мэри-Линетт шумно выдыхает:

– Слава богу, она цела.

– Слава богу, что мы целы.

Скептицизм в моем голосе ничуть не задевает женщину. Она продолжает глядеть на сестру, а я прищуриваюсь. Кто мог ранить фон Страттен? Союзники нам не помешали бы.

– Я не собираюсь помогать ей, – ровным голосом сообщает Норин Монфор. Убеждения этой женщины еще сыграют с ней злую шутку, даже не сомневаюсь. Но я не осуждаю Норин, понимаю ее: иногда умереть лучше, чем потерять себя.

– Лечи ее, – повторяет Ариадна, приблизившись к тете, и скалит зубы, – живо.

К сожалению, сил сопротивляться у Норин нет. Она усаживается перед пребывающей в агонии фон Страттен и прикладывает ладони к ее глубоким уродливым ранам. Я представляю, как сильно Норин ненавидит Меган. И как же сильно она ненавидит теперь себя за то, что спасает ей жизнь.

Набрав в руку мокрой земли, Монфор прижимает грязь к груди Меган и крепко зажмуривается, ссутулив от напряжения спину.

Как только старшая Монфор вылечит фон Страттен, в ее присутствии больше не будет надобности. Этот факт сильно волнует меня.

– У нас пара минут, – чеканю я, взглянув на Мэри-Линетт.

– Если раскроем себя сейчас, рискуем навредить Норин.

– Мы в любом случае рискуем. Ари считает, что мы мертвы. Это наше преимущество.

– Эффект неожиданности.

– Именно. Но этот эффект укорачивается в несколько раз, так как мы имеем дело не с обычными людьми, а с ведьмами. Нужно действовать очень быстро.

– Как можно действовать быстро, если наш противник – Дьявол в юбке?

– Ариадна… она… – мне хочется сказать, что Ари борется и она не причинит нам вреда. Но потом я вспоминаю, как она повернулась к нам спиной и ушла, оставила нас умирать, не поведя бровью. – Она еще не потеряна.

– Я и не говорила, что с ней покончено, Мэтт. Но рассчитывать на ее милость глупо.

Мэри-Линетт права. Нельзя доверять Ари, нельзя верить, что она позволит нам уйти.

Я прячусь за деревом. Удивительно, в голове только сейчас мелькает мысль, что Ариадна Монфор хочет меня убить.

– Нам нужен план, – говорю я. – Мы должны отвлечь Ари и не дать Норин до конца вылечить Меган фон Страттен.

– Но Норин находится под принуждением, Мэтт, и она не прекратит лечить Меган до тех пор, пока кто-то силой не оттащит ее в сторону.

– Вот и отлично.

– Что именно? – не понимает женщина.

– Я отвлеку Ариадну, а вы поможете сестре.

– Что? Но как ты…

– Обойдите фонтан с другой стороны. Когда я выстрелю, кидайтесь к Норин.

– Мэтт, – Мэри-Линетт явно взволнованна, – она может навредить тебе. Ари уже другая, ты же это понимаешь. Ты можешь не просто пострадать.

– Я знаю, чем рискую.

– И все равно хочешь стать приманкой?

Со стороны наверняка кажется, что я спятил. Но, возможно, нет ничего разумного в том, чтобы страдать и умереть ради кого-то. Умный человек держится в стороне от всего, что связано с чувствами, потому что чувства делают из нас глупцов. Да, наверное, ни одно из чувств не делает человека умнее, но они делают человека человеком.

– Понятия не имею, что творится в голове у девушки, которой стала Ари. Но я знаю, чего хотела бы прежняя Ари. И она хотела бы защитить вас. – Я решительно киваю Мэри. – У нас нет времени. Идите за сестрой, а все остальное оставьте мне.

Я еще не придумал, как буду бороться с Ариадной. Но, как мне кажется, валяться в грязи и давиться сухими листьями, пока она издевается и болтает о жизни, – неплохой способ отвлечь ее от действительно важных вещей.

Мэри-Линетт в последний раз прожигает меня взглядом и срывается с места.

Я достаю из-за спины металлическую стрелу, нервно сжимаю в пальцах лук и делаю несколько шагов вперед, надеясь, что ни Ари, ни Меган меня не заметят. К счастью, они в мою сторону даже не смотрят. Ариадна неотрывно наблюдает за тетушкой, которая до сих пор стоит на коленях перед фон Страттен и покачивается от завывающего ветра.

С каждой секундой кожа Меган становится ярче и румянее, дыхание выравнивается, судороги перестают сковывать ее тело. Меган улыбается, обнажая окровавленные зубы, а я настороженно хмурюсь.

– Жалкая, – сиплым голосом говорит фон Страттен.

Норин приподнимает голову.

– Твой пес был бы весьма расстроен, узнай он, что именно ты спасла меня.

– Что?

Меган смеется, давясь кровью, а я стискиваю зубы. О чем она говорит?

– Джейсон? – не своим голосом спрашивает Норин, сгорбив плечи.

– «Джейсон», – передразнивает Меган фон Страттен, – жаль, что жить ему осталось совсем недолго.

Старшая Монфор замирает, а я слышу, как в голове у меня что-то щелкает.

Почему она так сказала? Что она имела в виду? Я понимаю, что сейчас глупо рваться вперед, привлекая к себе внимание, ведь нужно услышать больше, узнать больше, но уже в следующее мгновение фон Страттен выпрямляется, что обозначает, что она в порядке, и выбора у меня не остается. Я поднимаю лук и натягиваю тетиву – я делал это столько раз, что выпускаю стрелу на автомате. Все происходит слишком быстро.

Я никогда не промахиваюсь, всегда бью точно в цель, словно вижу мишень гораздо ближе, чем она находится на самом деле, и стрела несется ровно в лоб фон Страттен: она пронзила бы ее череп, расколола на две части, будто грецкий орех. Да, стрела убила бы Меган, если бы прыткие пальцы Ариадны не перехватили ее в воздухе.

– Черт!

Ари стремительно оборачивается, встречается со мной взглядом и сообщает:

– Как же ты мне надоел!

Она машет рукой, и я подлетаю в воздух, зацепив кучу желтых листьев.

Стрелы валятся вниз, кислород застревает где-то в глотке! Я округляю глаза и уже в следующее мгновение несусь навстречу земле. Я не успеваю сгруппироваться и прикрыть руками лицо, лечу вниз и со всей силы падаю на спину, услышав, как согнутая под неестественным углом рука хрустит от удара. Мои глаза распахиваются еще шире, и я испускаю стон, ощутив дикую боль в ключице.

Чьи-то ледяные пальцы хватают меня за подбородок, дергают на себя – Ариадна.

– Не стой на моем пути, Мэттью! – предупреждает она, в ее голосе звенит металл. Она впивается пальцами в мое плечо – меня пронзает такая адская боль, от неожиданности я кричу. – Ты сломаешься, поверь мне.

– Посмотрим.

– Не стоит бросать мне вызов.

– Я не боюсь тебя.

– Посмотри на меня, взгляни мне в глаза, Мэтт. Взгляни!

– Нет. – Я стискиваю зубы и громко сглатываю. – Не взгляну.

– Ты будешь смотреть на меня! – восклицает Ари. – Ты будешь смотреть на меня, пока я буду убивать твоих друзей и знакомых. Будешь смотреть на меня, когда я сровняю Астерию с землей. Ты будешь смотреть на меня, когда я уничтожу тебя, Мэттью Нортон. И ты будешь любить меня.

Она улыбается, а у меня внутри все переворачивается. Чувствую себя паршиво, в голове с новой силой вспыхивает боль, но я не подаю вида. Я все-таки гляжу ей в глаза.

– Я не допущу этого, Ари! – Я через силу подаюсь вперед и замечаю растерянность в малахитовом взгляде девушки. – Я спасу тебя.

– Попробуй спасти чудовище.

– Ты не чудовище.

– Правда? – Она хватается за мою ключицу. Звучит хруст. Звезды перед глазами взрываются ярчайшими искрами, красками, я падаю, загребая пальцами влажную землю.

– Черт возьми, Ари!

– Что теперь ты скажешь? Что?

Я рычу, она нависает надо мной, словно пантера, а затем происходит нечто странное и обескураживающее. Ариадна подлетает в воздух и падает на землю в нескольких метрах от меня, будто бы незримая сила отпихнула ее.

Я растерянно морщусь, неуклюже перекатываюсь на бок и замечаю, как изумрудные глаза Ариадны темнеют от злости. Она недоуменно встает и кривит губы.

– Малышка, ты не заблудилась?

Малышка? Что она несет? Кто умудрился оттолкнуть Ари с такой силой? Очередная ведьма, которая способна управлять воздухом? Или ее дар – телекинез?

Я оборачиваюсь и столбенею.

Ариадну подняла в воздух девочка лет одиннадцати. Волосы у нее светлые, а тельце худощавое, словно она болеет. Глаза огромные, голубые, а еще невероятно умные. Ари не колеблется ни минуты. Она бросается в сторону девочки, и я резко вскакиваю, намереваясь закрыть девочку собой, чтобы продлить ей жизнь.

Однако моя помощь оказывается бессмысленной: незнакомка поднимает руку, и Ари вновь отрывается от земли, вновь пролетает несколько метров и ударяется спиной о ствол дерева. Ариадна падает, ломая ветки, а я перевожу ошеломленный взгляд на гостью: кто она? Незнакомка прикасается руками к вискам, надавливает на них, и в ту же секунду скульптура орла на фонтане распадается на сотни кусков, которые разлетаются в стороны и валят с ног Меган фон Страттен.

– Идем, – говорит девочка, протягивая мне ладонь, – скорее.

Я оглядываюсь в поисках сестер Монфор, но рядом их нет.

– Все в порядке, они в безопасности.

– В безопасности?

– Пожалуйста, Мэттью, нам надо торопиться. – Незнакомка берет меня за руку. – Мы должны уходить.

– Да, но… – Ничего не понимаю. Что происходит? Кто это? Я трогаю больное плечо и шумно вздыхаю: не думаю, что у меня есть выбор. – Конечно. Идем!

Я крепче сжимаю теплые пальцы девочки и иду за ней. Понятия не имею, кто она и почему оказалась здесь, но она спасла меня. Спасла Монфор! Я смотрю на коротышку и неожиданно усмехаюсь. А я-то думал, что уже разучился удивляться.

Глава 11

Семья Роттер

Я держусь за руль одной рукой. Вторую прижимаю к груди: она безумно болит. Мне почему-то кажется, что я не просто вывихнул плечо, а раздробил кость на сотни частей. И, признаться, я не удивился бы. Стоит вспомнить бешеные глаза Ариадны, и такой расклад на самом-то деле покажется хорошим. Она собиралась сломать не только мою руку.

Девочка молчит всю дорогу, сидит рядом пристегнутая и задумчивая, водит тонкими пальцами по запотевшему стеклу, рисуя волнистые узоры. У нее невероятно доброе лицо, лицо эльфа с острым подбородком и неестественно большими глазами. Руки тощие, плечи такие костлявые, что выпирают из-под теплой жилетки. Уверен, коснись ее пальцем, и она рассыплется на молекулы. Но потом я вспоминаю, что, несмотря на болезненный цвет кожи, торчащие кости и миловидное личико, этот человек спас мне жизнь.

– И как тебя зовут? – наконец спрашиваю я, искоса глядя на незнакомку.

– Эбигейл. – Она радостно улыбается. Ей наверняка наскучила тишина.

– И ты ведьма, – констатирую я, сжав в пальцах руль.

– Она самая.

– Давно ты об этом знаешь?

– С детства.

Хмыкаю. Как будто сейчас она вышла из этого периода.

– Тебе ведь лет девять… да? Восемь?

– Мне почти одиннадцать, – деловито сообщает Эбигейл.

– Это все меняет.

– Конечно, я уже взрослая.

Ну, разумеется.

Я никогда не умел общаться с детьми, понятия не имею, как вести себя.

Откашливаюсь и в очередной раз спрашиваю:

– Сестры Монфор точно в порядке?

– Я же говорила: папа отвез их домой. Не волнуйтесь, Мэтт. Вы всегда волнуетесь.

– Всегда? – Я удивленно вскидываю брови. – Ты знаешь меня?

Девочка кивает и отворачивается. Интересно! Когда же мы с ней виделись? Странно, я запомнил бы внешность этой незнакомки. Когда она подрастет, станет красивой… если, конечно, начнет есть.

– Ого, что это? – Она тянет руки к открытому бардачку, намереваясь достать барахло Хэрри, а я недовольно качаю головой.

– Не трогай! – Бросаю взгляд на девочку: – Прекрати!

– Это же нунчаки!

Я мысленно проклинаю брата за его любовь ко всякой дряни. И что, интересно, нунчаки делают у него в бардачке? Господи, Хэйдан неисправим.

– Круто! – восклицает Эби, конечно же, ослушавшись меня и размахивая палками.

Она резко растягивает их и выкрикивает что-то вроде боевого клича, а я цежу:

– Лучше не надо.

– Почему? Вы так умеете?

– Нет.

– А хотите научиться?

– Нет.

– Почему?

– Потому что.

– А я хочу. – Девочка вертит нунчаки, поджав губы. – Кстати, правильно говорить не нунчаки, а нунчаку или даже шуан-цзе-гун. Вы знали об этом? А я знала – прочитала в одной из книжек. Вы любите читать?

– Я люблю тишину.

– Читать в тишине?

– Нет. Просто тишину.

– Знаете, я тоже.

– Неужели?

– Ага. Иногда голова раскалывается от шума. – Эбигейл кивает, и уже в следующую секунду одна из палок с размаху врезается в окно.

Я прищуриваюсь, а Эби виновато приподнимает плечи.

– Простите. – Она прячет палки на место и откидывается назад, потонув в кресле. – Я не хотела вас злить. У меня случайно получается действовать всем на нервы.

– Что ты, – успокаиваю я, стискивая в пальцах руль, – я не злюсь.

– Честно?

– Конечно.

Девочка смущенно улыбается и складывает в замок бледные пальцы.

Я паркуюсь напротив коттеджа Монфор и глушу двигатель. Рука жутко болит, горит и скрипит от повреждений, я выползаю из машины, как кретин, едва способный держать равновесие. Эбигейл выходит следом. Поправляет толстую жилетку и сообщает:

– Папа думал, мы не доберемся до Астерии.

– Почему?

– Потому что умрем.

Я подхожу к девочке:

– Почему ты так говоришь?

– Та женщина… – Эби смотрит на меня мужественно и спокойно. – Ее еще называют правой рукой Дьявола. Она нашла нас в Дилосе, когда ваш друг пришел за помощью.

– Наш друг?

– Оборотень.

Я в очередной раз изумленно гляжу на девочку. Откуда она так много знает? Почему Джейсон привез ее в Астерию? Как вышел на ее след? От вопросов гудит голова.

– Пойдем. Наверняка нас ждут.

– Да, ваш брат сильно волнуется.

– Ты уже с ним виделась?

– Нет! – Эбигейл вприпрыжку бежит к дому, а я задумываюсь. Я не должен удивляться, но это скачущее костлявое существо сбивает с толку.

Что еще скрывается за ангельским личиком? Не уверен, что хочу узнать это.

По коттеджу плавает стойкий запах гари. Пепел путешествует по полу, подгоняемый сквозняком, и я решаю не снимать куртку. Теперь внутри так же холодно, как и на улице. Скептически осматриваю деревянные стены, покрытые черной сажей, будто коркой, и мне становится паршиво, ведь я мог выглядеть идентично, если бы не брат и его сумасшедшие идеи. Эбигейл идет впереди. Создается такое впечатление, что это она ведет меня, а не я ее. Она решительно идет на кухню, по пути схватившись за мою руку, и переступает через порог, растянув губы в довольной улыбке:

– Мы вернулись!

На кухне много людей: сестры Монфор, Джейсон, Хэрри и незнакомый мужчина, видимо, отец Эби. Они одновременно поднимают голову, и я чувствую себя загнанной в вольер обезьяной. Можно еще скорчить рожу и помахать рукой.

– Где тебя носило? – сетует незнакомец. – Слишком долго.

– Прости.

– В следующий раз действуй четко, Эбигейл. Услышала меня?

– Да, отец.

Девочка опускает голову, а мужчина пристально смотрит на нее. Лицо у него осунувшееся, покрытое тонкими морщинами. На плечах широкая куртка с порванным воротом, а носки ботинок и вовсе стерты. Волосы короткие, грязно-русого цвета.

Я почти уверен, что между Эби и этим человеком нет ничего общего… и ошибаюсь.

– Это Дюк Роттер, – сообщает Джейсон и собирается достать сигареты, но я подхожу к нему и пожимаю руку. Пожалуй, мы оба удивляемся такому порыву, но, как и всегда, держим эмоции при себе. Не хочется признавать, но я рад, что Джейсон вернулся в Астерию. Рядом наконец-то появился человек, который способен принимать решения и нести за них ответственность. Кроме меня самого, разумеется.

– Рад тебя видеть, – признаюсь я.

Джейсон устало похлопывает меня ладонью по здоровому плечу.

– Аналогично, мальчик.

Он стискивает в зубах сигарету, глубоко затягивается, а я перевожу взгляд на Норин. Выглядит она немного уставшей, но стоит прямо. Кивает мне, что, наверное, обозначает «спасибо» или «я рада тебя видеть».

– Оказывается, Джейсон не просто добыл информацию о нужных нам семьях, – Мэри сидит за столом и как ни в чем не бывало жует яблоко, – он нашел сами семьи.