Я буду тянуться к друзьям, потому что я слабая. Я буду ревновать Мэтта, потому что я терпеть не могу, когда он обнимает Джил. И все это выглядит удивительным абсурдом на фоне происходящего в моей жизни ужаса.

Надо уходить, становится холодно. А я не хочу шевелиться. Я знаю, мне не удастся сбежать от правды, мне придется столкнуться с реальностью, в которой моим отцом является не Лукас Блэк, а Ноа Морт. Еще я знаю, что разочаруюсь в маме из-за ее предательства. А также я разочаруюсь в себе. Я ведь сама пожелала себе иной жизни.

Ужаснейшее проклятье в исполнении мимолетных желаний, возникнувших в голове спонтанно и необдуманно. Томясь на заднем сиденье машины, я хотела оказаться в другом месте, с другими людьми, в другом времени. И я оказалась.

Оказалась с огромным количеством вопросов, на которые не найти ответы.

Оказалась в ином мире со своими законами и правилами.

Оказалась один на один со своим характером, сомнениями, страхами. Но я ведь сама пыталась убежать от той жизни. Я сама напросилась.

– Соберись, – командую я себе, – ты должна взять себя в руки.

Джейсон сказал, что только я сама смогу защитить себя. Разве с ним поспоришь?

Решительно поднимаюсь со скамьи и поправляю куртку. Какая разница, кто мой отец, главное, кто я.

Дождь немного успокоился, и ветер перестал налетать ледяными порывами. Шлепая по лужам, я направляюсь к Хэйдану. Когда я добегаю до дома Нортонов, с неба уже сыпется мелкая морось..

Дрожа от холода, вытираю кроссовки о коврик и звоню.

Переминаюсь с ноги на ногу и вдруг вспоминаю, что бросила Логана одного в кинотеатре! Ну, он-то меня простит. А нет – я заставлю его простить. Все же неприятный осадок остается. В последнее время я слишком уж часто злоупотребляю неожиданно открывшимся даром.

На пороге появляется невысокая женщина с копной медных волос. Она смотрит на меня растерянно, будто увидела привидение.

– Здравствуйте! – хрипло произношу я. Женщина хмурится.

– Добрый вечер.

– А Хэрри дома?

Лицо у незнакомки вдруг разглаживается, а взгляд светлеет. Она втаскивает меня в дом:

– Что же ты сразу не сказала, что ты та самая Ариадна?

– Простите, я не… – удивленно наблюдаю за тем, как мама Нортонов стягивает с меня мокрую куртку.

– Будет тебе! Хэйдан все мне рассказал. Как тебе Астерия? Как школа?

Миссис Нортон суетится возле меня, а я стою как вкопанная, не понимая, как себя вести и что говорить. С какой стати Хэрри разболтал обо мне матери? Надеюсь, он не сболтнул ничего лишнего. Я правда искренне на это надеюсь.

– Ну, тут здорово… – вежливо улыбаюсь я. Да уж, тут так здорово, что просто сил уже нет радоваться. Женщина наконец останавливается, оглядев меня ореховыми глазами.

– Ты – Монфор, верно? Наверняка в школе тебя приняли не очень.

– Да нет. Все в порядке.

– Ну, прямо «в порядке»… Как в школе вообще что-то может быть в порядке? – Миссис Нортон усмехается и пожимает мою руку так же крепко, как и Хэрри когда-то. – Я – Долорес.

– Ари.

Мы улыбаемся друг другу, и я вижу ямочки на ее щеках. Долорес вовсе не похожа на домохозяйку, которая только и делает, что целыми днями полирует полы в гостиной.

Наверняка Нортоны – обычная семья с обычными проблемами, в которой принято делиться впечатлениями за обеденным столом. А по вечерам они вместе сидят перед телевизором. Родители ругают сыновей за плохие оценки, а за хорошие – водят в парк. Волнуются за Хэйдана, потому что у него мало друзей. А за Мэттью волнуются, потому что у него друзей полно, а он мало с кем по-настоящему близок.

– Приятно с вами познакомиться, миссис Нортон.

– Мы с Рэном гадали: как же ты выглядишь?

Рэн – это, наверное, отец Мэтта.

– Правда?

– Конечно! Мы с ним даже поспорили. – Долорес похлопывает меня по спине и ведет в гостиную, где громко работает телевизор. – По словам Хэрри, волосы у тебя огненные, а глаза, как у настоящей ведьмы.

Она смеется, а я растягиваю губы в злой ухмылке. Очень смешная шутка, просто адски смешная.

– Но потом в разговор вступил Мэтт, – продолжает женщина, покачивая головой, – и сказал, что ты рыжая и надоедливая. И что поговорить можно о чем-то более интересном.

Слава богу. Хоть кто-то хранит мои секреты.

– Так и есть.

– Знаешь, когда Мэтт говорит так, ну, прерывает разговор или что-то в этом духе, это означает, что Хэйдан прав. Но я ничего тебе не говорила.

Она заговорщически кивает и снова беспечно смеется. А я не знаю, куда мне деваться. Оказывается, в этом доме обо мне так много говорят! И при этом миссис Нортон еще не выставила меня за порог.

– Рэн! – зовет женщина, вытянув шею. – Иди сюда, у нас гости!

О боже! Я устала, я стесняюсь, в конце концов.

– А Хэрри дома? Мне нужно с ним поговорить.

Она открывает рот, но не успевает ответить.

– Что за гости, Дол? – слышится низкий голос, принадлежащий, по всей видимости, мистеру Нортону. В комнату входит высокий черноволосый мужчина с острым подбородком. На нем клетчатая, не по размеру широкая рубашка. И мне почему-то кажется, что я прервала его воскресный вечер с традиционным просмотром бейсбольного матча.

– Это Ари Монфор, – серьезным тоном протягивает миссис Нортон, а я помахиваю рукой. Такое чувство, что так просто меня из гостиной не выпустят. Мужчина меняется в лице, усмехается и решительно направляется ко мне, вытянув руку.

– Подружка Хэрри?

– Можно и так сказать, – я готова сквозь землю провалиться!

Я неловко топчусь возле дивана, а мистер и миссис Нортон стоят напротив, и все это похоже на сцену из мелодрамы, когда парень знакомит свою девушку с родителями. Чертовски глупо.

– Ты вовремя приехала, – очень серьезно говорит мистер Нортон.

– Ну, наверное… В каком смысле?

– Ребята стали больше общаться, ходят куда-то вместе. Мы все ломали голову, как наладить их отношения. А с твоим появлением все вышло само собой.

– Вы и на танцы вместе пойдете? – не скрывая любопытства, интересуется Долорес.

– На какие еще танцы?

– На осенние, конечно!

Странно… Она ведь не родная мать Мэтта, а мимика у них похожая. У меня в груди больно екает, когда я вспоминаю о том, что Люк – не мой родной отец.

– Не знаю, – хрипло отвечаю я и вымученно улыбаюсь, – я и не слышала о танцах, миссис Нортон. Может, их отменили?

– Это вряд ли. Обязательно заскочите к нам перед началом! Я вас сфотографирую.

– Дол, опять ты со своим альбомом!

– А что? У детей должны остаться воспоминания.

– Да… мы заедем. Конечно.

– Надеюсь, ты уже познакомилась с Джил? Мэтт с ума по ней сходит.

Да-да, я в курсе. Мэтт ее любит, пастор ее любит. Бог ее любит, да благословит он ее чудесные золотистые волосы. Аминь.

– И что тут такое? – я слышу знакомый голос и готова разрыдаться от облегчения. – Ари? – Хэрри меняется в лице и хватает мою руку. – Что ты тут делаешь?

– К тебе пришла.

– К тебе пришла, – эхом повторяет миссис Нортон и гордо улыбается. – Ты и думать не думал, что она придет, а она здесь. Может, выпьем чаю? Как вы?

– О, нет, нет! – я как могу подаю Хэйдану сигнал SOS. Слава богу, он верно истолковывает мои ужимки. – Не стоит.

– Да мам, мы пойдем на задний двор, – подыгрывает парень. – Дело есть.

– Что это за дело такое, которое подождать не может? – спрашивает мистер Нортон и хмурится. – Пять минут с нами посидите, а потом…

– Но это важно. Пап, чертовски, важно. Откладывать – ну никак. Честно.

– Прямо-таки никак?

– Нет, слово даю. Мы, может, попозже подойдем. Договорились?

Хэйдан лыбится, поправляет очки и подталкивает меня к задней двери, а я вежливо киваю родителям. Надеюсь, они не поняли, что очень смутили меня своими расспросами.

Мы выходим на задний двор, и я удивленно замираю на ступеньках.

Деревья украшены светящимися гирляндами; между веток огромного дуба натянуты самодельные гамаки из простыней, а под ними на сухой траве разбросаны книги.

На улице свежо. Погода успокоилась, вечер окунул Астерию в сумерки.

– Хэрри…

– Да-да, тут очень красиво. Я знаю. – Парень с самодовольным видом тащит меня к гамакам, на которых нет ни капельки. Приподнимаю голову и замечаю навес, сооруженный из толстой металлической пластины. Проследив за моим взглядом, Хэйдан кивает. – Ох, мы с Мэттом целое лето пыхтели. Папа дал задание. Я почти уверен, что он специально придумал эту чепуху, и поначалу мы ворчали, но теперь…

– Сами здесь торчите, – заканчиваю я и усаживаюсь на гамак. – Чудесное место.

Мечтательно улыбаюсь. Хэрри выглядит счастливым! Руки сложил на груди и явно ждет, что я его похвалю. А я вдруг забываю и про гамак, и про гирлянды.

Я встаю и обнимаю друга.

– Я очень испугалась за тебя, Хэрри, когда ты потерял сознание.

Парень расслабляется, опустив плечи, и тоже обнимает меня, будто боится, что я исчезну. Почему он еще ноги не унес? Почему не сбежал? Рядом со мной такая чертовщина творится, а он еще рядом.

– Все обошлось, к счастью.

– Эй, ты должен пообещать мне, – я пристально гляжу в ореховые глаза парня. – В первую очередь думай о себе, Хэйдан. За меня не бойся.

– Странная просьба.

– Почему странная?

– Потому что я твой друг. А друзья иначе не могут.

– Могут. Так нужно.

– Я ведь в порядке, верно? – усмехается Хэрри. – Мне не нужно ни ногу ампутировать, ни яму рыть. Все целы и невредимы.

– Пока что, – ворчу я сквозь зубы. – Я, кстати, могу тебя заставить.

– Заставь, ради бога! Думаешь, мне умирать охота?

Он смеется, а я ничего смешного в его словах не нахожу. Это чистая правда. Никто не должен умирать из-за меня. Но заставить Хэйдана забыть обо мне?

Да, на такое силенок у меня не хватит.

Парень падает на гамак, я сажусь с ним рядом. Мы молчим некоторое время, слушая, как шелестит листва.

– Ты маме обо мне рассказывал…

– Ну да.

– Ну да? Так себе оправдание.

– А я должен оправдываться? – не понимает Хэрри. – Ари, я не мог не сказать родителям о том, что мы общаемся. Это глупо.

– А не глупо говорить, что глаза у меня, как у настоящей ведьмы?

– Это шу-у-утка.

– Прекрасная шутка.

– Успокойся, хорошо? Я правда пошутил, никто ничего не понял.

– Смотрю, ты любишь всем все рассказывать, – подначиваю я, – ты и Мэтту рассказал, почему я сюда приехала, верно? Про аварию, и все такое.

– Естественно.

– Хэрри…

– Что? – Парень приподнимается на локте и серьезно смотрит мне в глаза. – Я не собираюсь совершать самую тупую ошибку из всех. Ясно?

– Это какую же?

– Скрывать все друг от друга. Не рассказывать правду. Ждать чего-то, но чего? Когда хуже станет? Подходящего момента обычно не бывает, понятно? А желание утаить что-то важное обычно оборачивается огромными неприятностями.

– Да, но…

– Нет тут никаких «но», Ари. Если есть что-то, что я должен знать, – рассказывай, так ведь можно многого избежать! Например, да, я рассказал Мэтту о том, почему ты здесь. А он, если ты не заметила, словом об этом не обмолвился. Он просто знает, и поэтому хорошо тебя понимает. Раньше до него не доходило, чего ты вообще за это место держишься? Но теперь он в курсе: идти тебе некуда.

– Пожалей меня еще…

– И пожалею, – парень приобнимает меня за плечи. – Я как тебя увидел, сразу подумал о котятах. Рыженьких таких…

– Ох, заткнись. – Он хохочет, а я криво улыбаюсь. – Хотя, может, ты и прав.

– Я прав. Никто не говорил тебе, на что ты способна и что мы имеем? – Хэйдан округляет глаза и громко щелкает пальцами. – Верно! Мы имеем проблемы.

– Что ж, ты готов выслушать меня? Разговор будет длинным, поверь.

– Естественно. Только…

Он замолкает, поджав губы.

– Только – что?

– Сначала я напишу Мэтту, что ты здесь.

Закатываю глаза, с видом девицы, замученной проповедями святого Мэтта. Но на самом деле внутри у меня все переворачивается от волнения. Пожимаю плечами: мол, делай что хочешь, а сама думаю: почему Хэрри решил написать?

– Он волновался, – прочитав мои мысли, объясняет парень, – написал, что вы с ним нехорошо поговорили, и ты ушла.

– Что-то вроде того, – едва слышно шепчу я.

– И что на этот раз вы не поделили?

– Не знаю. Мне с Мэттом вообще трудно.

– Как и ему с тобой, – таинственно улыбаясь, Хэйдан стучит по экрану телефона.

– И ты знаешь об этом, потому что…

– …он сказал.

– Мэтт? – скептически уточняю я.

– Ну а кто еще? – допечатав сообщение, восклицает Хэрри. – Он, конечно! Помимо того, что Мэтт постоянно называет тебя надоедливой занозой в заднице – это я цитирую, если что, – он, кажется, упоминал, что ты упрямая и невыносимая.

– Вот как! Отличная у тебя теория: всегда говорить правду, – ворчу я. – Сейчас Мэтт вернется, и я накинусь на него с кулаками.

– Я бы заплатил за это зрелище.

– Кстати, я ведь Мэтту не сказала, что видела его маму, – внутри у меня холодеет. Друг тут же меняется в лице и перестает улыбаться. Он нервно ворочает шеей и смотрит в сторону.

– Это слишком… больно. Он опять сломается.

– Но почему? Она ведь только мне является. И я давно ее не видела…

– Любое упоминание о матери меняет в нем что-то. Башку ему сносит напрочь, Ари.

– Звучит устрашающе.

– Знаешь… – Хэрри потирает пальцами переносицу, – это закрытая тема. В школе один парень как-то обмолвился о ней, так Мэтт ему ногу сломал.

– Мэтт? Он умеет драться?

– Что значит – умеет? Молотить кулаками в разные стороны все могут. И в прошлом он много чего натворил. Поверь мне, вспоминать об этом – не лучшая идея.

Хэрри бледнеет, снимает очки и крутит их в пальцах. Он переживает, а значит, причины волноваться действительно есть.

– Хорошо, – соглашаюсь я, – Мэтт об этом не узнает.

– Обещаешь? Я за то, чтобы всегда говорить правду, но в этой ситуации…

– Все в порядке, Хэрри. Есть темы, которые не стоит поднимать.

Парень тяжело вздыхает. Мне вдруг становится грустно. Что же такое натворил Мэтт, что при воспоминаниях об этом Хэйдан бледнеет?

Мы замолкаем. Сидим, прислонившись друг к другу, и думаем каждый о своем. Свежесть в воздухе стоит такая, что голова кружится. Но я, наконец, чувствую себя хорошо. Я пишу сообщение Мэри-Линетт, чтобы тетушки не волновались о том, где я пропадаю и с кем. Довольно с них переживаний.

Невольно мое внимание привлекает движение на ступеньках. Поднимаю голову и вижу Мэтта с двумя широкими чашками, над которыми плавает пар. Парень с серьезным видом направляется к нам, ставит кружки на мокрый столик.

– Это мама передала, – объясняет Мэттью, не глядя мне в глаза. – Еще она приготовила какие-то сэндвичи…

Парень почесывает шею.

– Я принесу, – Хэрри поднимается с гамака. – Пройдусь.

Мэттью присаживается рядом, и я ощущаю его ровное спокойное дыхание. Не могу похвастаться тем же. Чувствую себя странно. Хочу посмотреть на парня, но в то же время приказываю себе не шевелиться. Так и пялюсь в одну точку, на какой-то старый треснувший горшок, брошенный около забора.

– Послушай, – начинает Мэтт, – я, наверное, сказал что-то не то. В смысле, да. Я был груб.

– Мэтт…

– Просто я знаю Логана. Мне показалось, я должен предупредить тебя. Вот и все.

Он подцепляет носком ботинка мокрую землю.

– Ты не сделал ничего такого, из-за чего стоит оправдываться.

– Думаешь? – Мы встречаемся взглядами, и парень ухмыляется. – С тобой мне всегда кажется, что я делаю что-то не то. Мне показалось, я тебя обидел.

– Не выдумывай. Я должна была тебе позвонить, как мы и договаривались.

– Да. Но ты не позвонила. Уверен, что у тебя были веские причины.

– Я узнала правду о своей семье и на этой почве поссорилась с тетушками. Сбежала, бродила одна по Дилосу. Потом едва не угодила в лапы кретинов из бара.

Мэтт задумчиво кивает:

– Я и не сомневался, что ты весело провела время.

Усмехаюсь и вдруг замечаю, как уголки его губ тоже предательски вздрагивают.

– Ага! – восклицаю я. – Мэтт Нортон умеет улыбаться!

Парень закатывает глаза, я заливаюсь еще громче, а он вдруг притягивает меня к себе и, издеваясь, взъерошивает волосы.

– Я улыбаюсь только по праздникам!

– Ну, значит, сегодня у нас праздник! – вскочив с гамака, заявляю я.

– Вы долго там? – спрашивает из-за двери Хэрри. Мы с Мэттом меняемся в лице. – Я уже устал держать чашку. Мир? Я могу войти?

– Никто и не ссорился, – ворчит Мэтт.

– Так я вам и поверил. – Хэйдан ставит на стол кружку и тарелку с сэндвичами. – Отпразднуем первое извинение Мэтта за всю его жизнь.

– Заткнись, ладно?

– Отпразднуем твое выздоровление, – встреваю я.

– И твое счастливое возвращение из Дилоса, – добавляет Мэтт, искоса глядя на меня.

– Аминь! – восклицает Хэйдан.

Мы разбираем с тарелки сэндвичи, чокаемся ими и смеемся до колик в животе.

Глава 17

Застать врасплох

Норин заваривает мне чай с мятой, а я сонно хлопаю ресницами, вспоминая ночь или, точнее, бессонницу, мучившую меня до самого утра. Тетя садится напротив, и я благодарно улыбаюсь. На ней опять мешковатый свитер с высоким горлом, который она то и дело поправляет. Мне становится как-то обидно.

– Почему ты носишь такие вещи?

– Какие вещи?

– Такие… – я передергиваю плечами. – Словно пытаешься спрятаться.

– Я одеваюсь обычно, – отрезает она, обхватив тонкими пальцами кружку. – Пей чай и беги в школу. Проблемы проблемами, но занятия никто не отменял.

– Что полный абсурд, – злобно скулю я. – Если бы они только знали, что у меня творится в жизни! Посмотрела бы я на них.

– Хорошо, что они не знают, Ари. И не узнают. Помнишь наши правила?

– Да-да, рот на замок. Кстати, когда Джейсон ушел?

– Ты про пса? Он говорил что-то про друзей. Останется на пару дней в Астерии.

– Ладно тебе, он хороший парень. – Отпиваю чай и невинно хлопаю ресницами. – Ты ведь не думаешь, что он опасный, верно?

– Нет. Я думаю, что он безответственный, неотесанный чужак, которому ни при каких обстоятельствах нельзя доверять. Как ты вообще додумалась взять и привести его домой? Оборотни встречаются редко, но если встретишь – будь начеку.

– Что в них такого опасного? – не понимаю я. – Джейсон спас меня.

– Возможно, у него была цель.

– Какая же?

– Добраться до ведьмы.

– И зачем бы я ему понадобилась? Наколдовать дождь из шницелей? – Я смеюсь, а по лицу Норин проскальзывает раздражение. – Что? Нельзя же видеть в людях только плохое.

– Он – не человек, Ари. И никогда им не станет.

Ох, ее не переубедить.

Я согласно киваю и поднимаюсь из-за стола. Пусть считает, как хочет, а я уверена: у Джейсона есть тайны. Но вредить мне он не собирается. Иначе бы уже навредил.

– Я пойду.

– После школы – сразу домой. Договорились?

– Хорошо. У меня тренировка в группе поддержки. Не думаю, что вернусь к обеду.

– А твои друзья, эти мальчики – Хэрри и Мэтт, верно? Они будут рядом?

– Ого, – довольно улыбаюсь и покачиваю головой, – кажется, им ты доверяешь. Так ведь и не скажешь, что ты вообще умеешь доверять, Норин. А как же наши правила?

Тетушка тоже поднимается и складывает на груди худые руки.

– Доверять я не умею, в этом ты права. Но тебе нельзя оставаться в одиночестве.

– Все будет в порядке, не волнуйся, ладно? После тренировки сразу домой.

Что-то мне подсказывает, была бы ее воля, Норин пристегнула бы меня наручниками к батарее и вообще из дома не выпускала. Но, к счастью, не ей решать, и я спокойно плетусь вдоль улицы, наслаждаясь солнечными лучами. Астерия – красивый городок. По утрам в нем царит особая магия, нависшая над дорогой белой дымкой. Воздух еще совсем свежий, прохладный. Небо чистое и такое голубое, что в нем хочется утонуть.

Если жизнь и преподносит мне испытания, то она щедро делится и яркими мгновениями: красотой утренних улиц и смехом друзей. Главное, не упускать эти моменты, успеть насладиться каждым из них.

Рядом с оглушительным ревом тормозит пикап. Из открытого окна, довольно улыбаясь, на меня смотрит Хэйдан. Наверное, он гордится, что водит такую колымагу.

– Сколько можно травить людей, братец?

– Мне людей не жалко, сестренка! – подмигивает он. – Давай запрыгивай. Не хочу я опоздать к этой мегере по французскому.

Усаживаюсь на заднее сиденье:

– Почему у кого-то французский, а у кого-то биология? Ненавижу этот идиотский предмет! Может, сбежим?

Мэтт показывается с переднего сидения. Глядит на меня пару секунд так, словно я не школу прогулять предложила, а ограбить магазин.

– Ох, ну замечательно! Я уже успела тебя взбесить, – протягиваю я, наблюдая за тем, как Мэттью взъерошивает волосы. – И тебе привет.

– Мы не будем пропускать занятия, Ариадна, – отрезает он. – Доброе утро.

– А оно доброе?

– Мы живы после маминых сэндвичей! – присвистывает Хэйдан. – А это, чтобы ты знала, просто благословение. Как у тебя дома?

– Как обычно. Все ведут себя так, будто над нами нависла смертельная угроза, но при этом «занятия никто не отменял; иди в школу; веди себя как обычно».

– Верно. И не стоит больше убегать. Ты должна взять под контроль свои эмоции. Сейчас главное – холодный рассудок.

Гляжу на Мэтта, но вместо того, чтобы треснуть его по голове, улыбаюсь. Ничего в нем нет, кроме правил. Такое ощущение, что он соткан из обязательств! Но неожиданно я понимаю, что в этом нет ничего плохого. Я привыкла? Привыкла к его серьезному взгляду, к тому, как он смотрит на меня и хмурит брови. Привыкла, что просто так Мэтт не улыбнется и не обнимет, не наговорит какой-нибудь ерунды, лишь бы мне стало проще.

Хэрри снова паркуется подальше от главного входа, и нам приходится минут пять идти до главного корпуса, но я даже рада пройтись с ребятами. Хэйдан восторженно обсуждает мое родство с Ноа Мортом, а Мэтт выглядит рассеянным. Меня не покидает ощущение, что ему не хочется всего этого слышать. Он лишь изредка кивает, когда Хэйдан останавливается, чтобы набрать в грудь воздуха для очередной тирады.

– Нужно больше об этом узнать, – наконец задумчиво проговаривает Мэтт.

Я с интересом смотрю на него.

– В смысле?

– У тебя есть способность управлять разумом, но она досталась тебе от матери. А что тебе досталось от отца? Вдруг есть что-то помимо… ну… – он вертит руками в воздухе, пытаясь изобразить привидение или еще что-то, – ну, ты меня поняла.

– Ты о призраках?

– Да, как бы странно это ни звучало.

– Чтобы узнать больше, нужно еще раз сходить на прием к Морту, – бурчу я, сжав в пальцах ремень сумки. – А я не хочу. То есть хочу, но мне не по себе.

– Так нужно. – Хэрри пожимает плечами. – Кто еще объяснит, что происходит?

– Только он, – соглашается Мэттью.

Они правы, и я действительно должна встретиться со Смертью. Со своим настоящим отцом. От одной этой мысли меня передергивает. Неужели я и правда смирюсь с этим?

Мы входим в школу. Хэрри собирается сказать что-то, но не успевает.

– Ариадна Блэк? – у меня за спиной появляется женщина в строгом костюме. Кажется, именно она в самый первый день выдала мне расписание. – Вас вызывают к директору.

Что, к директору? Но с какой стати? Вот черт. Уже в следующее мгновение я вспоминаю о том, как поругалась с учителем по биологии.

Женщина провожает меня до кабинета и уходит. Надо бы придумать причину, почему я погрызлась с учителем. Поссорилась с парнем? Не поделила что-то с подругой? Какая же это дикая глупость.

Именно таким я и запомнила директора Барнетта: седовласым, в костюме и с блестящими запонками на рукавах рубашки. Морщинистое лицо, широкие скулы.

На столе папки и какие-то документы. Творческий беспорядок. Барнетт пристально смотрит на меня и складывает перед собой ладони.

– Ну, вот мы и встретились вновь, мисс Блэк.

– Да уж, – хриплю я.

– Вы расстроены?

– А вы?

Мужчина усмехается и подается вперед, едва не свалив на пол груду папок.

– Я знал, что рано или поздно нам придется поговорить.

– Значит, я вас не разочаровала. – Не дожидаясь приглашения, сажусь на стул около стены и гляжу на директора. – Вы ведь не случайно позвали меня?

– На днях вы спасли жизнь одной из наших учениц. – Он щурит глаза.

Что ж, значит, я зря переживала. Речь пойдет вовсе не о биологии.

– Вы про Бетани Пэмроу?

– А кто-то еще пытался выпрыгнуть из окна?

– Нет, – отвечаю я слишком поспешно, – точнее, я уверена, что никто.

– Вы оказались рядом так вовремя, мисс Блэк! – восклицает директор Барнетт. – Даже не верится, что бывают такие совпадения.

– Вообще-то ее спас другой человек.

– Хм, пожалуй, главный вопрос в этой истории – почему Бетани Пэмроу вообще решила покончить с собой, верно? Что вы молчите, мисс Блэк?

– Я… не знаю. Возможно…

– Я говорил с Бетани. – Директор откидывается в кресле. – Знаете, что она мне сказала?

Чувствую, как пересохло у меня во рту. Я машинально выпрямляю спину.

– Нет.

– Странно, потому что Бетани заявила, будто это вы заставили ее выпрыгнуть из окна.

Так. Кажется, у меня большие неприятности! Нужно действовать решительно… И ни в коем случае не поддаваться панике.

Надо изобразить улыбку.

– Что? Это же смешно, директор Барнетт.

– Смешно? – удивленно переспрашивает он. – Я не вижу в этом ничего смешного, я вижу в этом угрозу, моя дорогая! На днях пропала ученица. Каролина Саттор исчезла, а Бетани Пэмроу едва не погибла! И все это случается спустя несколько недель после вашего приезда.

– Но, мистер Барнетт, при чем тут я?

– Я вижу вас насквозь! – Неожиданно мужчина вскакивает и перегибается через стол. В его глазах загорается нечто, что пугает меня. – Если Бетани сказала правду, вы, моя дорогая, должны…

Во мне взрывается адреналин! Вот он, подходящий момент для использования моей силы!

Я уверенно поднимаюсь, подхожу к столу и смотрю директору прямо в глаза. Мужчина от неожиданности падает обратно в кресло, а я шепчу твердым голосом:

– Вы сейчас же забудете о том, что вам рассказала Бетани Пэмроу. – Директор глядит на меня очарованно и послушно. – Вы забудете о нашем разговоре. Вы не переживаете по поводу Бетани. Как и по поводу Каролины Саттор. Вы считаете, что я хорошо прижилась в школе, и вам незачем волноваться.

Мужчина не шевелится, а я выпрямляюсь и нервно сглатываю.

Надеюсь, сработает.

Директор часто моргает, а я пулей выбегаю из кабинета. Сердце грохочет прямо в горле, виски так и пылают. Понятия не имею, что только что произошло, даже думать об этом не хочу! Неужели солдат Бетти сдала меня? Неужели она все помнит?

Только на меня навалились одни неприятности, как с другой стороны принеслись другие.

Кто бы мог подумать?

Я врываюсь в кабинет биологии и, будто торнадо, несусь мимо учителя.