Изумилиус пропустил её замечание мимо ушей.
– Доктор Ложка ищет местонахождение унитаза. А теперь… выпьем чаю.
Он подошёл к чайному шкафу и озлобленно в предвкушении зашевелил искрящимися пальцами. Эрик с громким стуком опустил на стол чашки и неуверенно улыбнулся Девятке.
– Прежде чем уйти, – произнесла Девятка, – я хочу задать вопрос. – На самом деле у неё было много, много вопросов… Но больше всего она хотела получить ответ на один из них. – В чём вы были неправы? – пристально глядя на Изумилиуса, спросила она.
– Ну, у нас… как-то вдруг… разгорелся спор… – пробормотал волшебник.
– Разгорелся спор? – повторила Девятка. – Сестра пыталась вас убить! Признайтесь, в чём же вы были неправы. Что вы сказали ей через щель в почтовом ящике?
Изумилиус неловко переступал с ноги на ногу, потом глубоко вздохнул и сдался.
– Я сказал… Я сказал бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу.
– Громче, – потребовала девочка.
– Я сказал… что мой дар сильнее, чем её способности.
Эрик загоготал одновременно с Девяткой, которую чуть не разорвало от внезапного смеха. Волшебник обиделся, зафыркал на них и с предвкушением лакомства потянулся к ручке чайного шкафа. Коснулся её и…
БАЦ! Изумилиус ещё держался за ручку и открывал дверцу, когда вместо лица у него возник аккордеон с двумя огромными выпученными глазами, хлопающими от удивления. Эрик стал жабой в фартуке с рюшами и в розовом цилиндре. Девятка превратилась в большой пузырь, перехваченный по диагонали лямкой ранца. Она раздувалась больше и больше, пока… – ХЛОП! – снова не стала сама собой.
– Думаю, мы нашли одну из странностей, которые «не будут удовлетворять вашим смехотворно высоким требованиям комфорта».
Изумилиус потянулся в шкаф:
– Что ж, это скромная цена за возможность попить чаю.
Он открыл крышку жестяной банки, восторженно вскрикнул и, вальсируя, приблизился к Эрику, который положил несколько ложек чая в чистый чайник.
– Вы отказались сказать это по своей воле, и она заставила вас наконец признать неправоту перед всеми, – заметила Девятка, не в силах сдержать улыбку.
– Я произнёс нужные слова, только чтобы разрушить проклятие, – ответил Изумилиус, и щёки его слегка порозовели. – Вообще-то это, конечно, не так. Я вовсе не был неправ. На самом деле мой дар сильнее, чем её способности.
В кухню бодро вошёл Ложка, запрыгнул на стол и стал рассматривать свой килт.
– Знаешь, приятель, я снова нашёл туалет. Он теперь в твоей комнате, прикручен к потолку.
– Прикручен? – спросил Изумилиус.
– Да. Вниз головой.
– Как это – вниз головой? – воскликнул волшебник и раскрыл от удивления рот.
– Прямо над твоей кроватью.
– Над моей… Вот ведьма! – заревел Изумилиус на всю кухню.
Девятка снова разразилась смехом.
– Изумилиус, её чары определённо сильнее ваших.
– Видимо, да, – сухо проговорил волшебник, падая на стул.
Эрик налил чаю – три обычные чашки и крошечный напёрсток для доктора Ложки – и неуклюже сел.
– Прежде чем вы уйдёте, мадам, отведайте чаю, – предложил Изумилиус, протягивая ей чашку. – Это самый изысканный напиток во всех королевствах.
Девятка посмотрела в коридор.
– Только один глоток. Мне нужно отнести сапфир ростовщику.
Все уставились на свои чашки, потом одновременно подняли их и поднесли к губам, словно в безмолвном ритуале. И отпили.
Когда приятная тёплая жидкость согрела горло, Девятка почувствовала себя полностью обновлённой. Напиток, кажется, достиг каждой клеточки тела. Девочка больше не опасалась, что её сожгут вонючие шипящие лепёшки, задавит заколдованный диван, удушит злобный плющ или ведьма превратит в Почти Полностью Порой Мёртвую статую, пока она пытается обхитрить злодейку, определённо очень умную.
Девятка пила в тишине чай на самой странной кухне в мире, и на какое-то мгновение ей показалось, что жизнь действительно складывается… самым прекрасным образом.
– Что это за аромат? – поинтересовалась девочка, облизывая губы.
– Клубника, – счастливо вздохнул Изумилиус. – Правда же чудесный вкус?
– Клубника, – повторила Девятка, глядя в чашку. – Да, наверное, это вкусно. – Она пожала плечами, со стуком поставила чашку на блюдце и удержалась от усмешки при виде полнейшего блаженства на лице своего сотрапезника.
– Ещё, – сказал Эрик и долил ей чаю в чашку.
Девочка и не заметила, как самое странное чаепитие в мире растянулось на несколько часов и друзья выпили много чашек чаю. Она не знала, сколько времени, но догадывалась, что лавка ростовщика скоро откроется. И тогда она сможет начать новую жизнь.
Девятка поставила чашку на блюдце и замерла, внезапно вспомнив лицо Карманса. Она почувствовала неприятную смесь ненависти и жалости и посмотрела на своих товарищей. У Карманса никогда в жизни не было такого чаепития…
– Я должна сделать одному человеку подарок, – сказала она. – Можно мне взять немного такого чаю? Это поднимет ему настроение.
Изумилиус кивнул и взглянул на неё.
– Пожалуйста, мадам.
Пока слова висели в воздухе, Девятка чуть поколебалась. Но Изумилиус наполнил чайными листьями фиолетовую жестяную баночку и передал её девочке.
– Ему понравится, – натянуто произнесла она, задержав взгляд на банке. – Что ж, я пойду.
– Мы тоже, мадам, – сказал Изумилиус, потирая глаза. – Больше мы вас не побеспокоим. Как только вы уйдёте, мы двинемся в путь. Нам нравится странствовать по мирам и по пространству между мирами. Дом непредсказуем и сам по себе полон приключений – здесь есть комнаты, о которых даже я ничего не знаю, но ему довольно приятно возить нас в путешествия. Свобода любого заставляет чувствовать всю полноту жизни.
– Да-да, – подтвердил доктор Ложка, подавляя зевок, – и ещё нам надо найти профессора Тарелку.
Изумилиус ткнул пальцем сахарницу и посмотрел на Девятку сквозь зелёный дым. Девочка тоже взглянула на него. Ни жизни, ни свободы, ничего…
– Ну ладно, – сказала она, глядя на жестянку с чаем. – Тогда счастливо.
Девочка сунула баночку в ранец, в двадцатый раз нащупав сапфир, и пошла по коридору к выходу.
– Да, и кстати, – сказала она через плечо, – не мешало бы вытащить скелет из шкафа и стереть с него пыль, особенно с рёбер. Думаю, ему это понравится…
– Мадам… – с неловкостью в голосе произнёс Изумилиус.
Девятка остановилась, глядя в сливовый ковёр.
– Спасибо.
Девятка ничего не ответила и не оглянулась. Идя по коридору, она только ненадолго остановилась перед портретом Маркуса Сварливого (1769–1835) и повернула раму под небольшим углом. Картина повисела так несколько мгновений и снова выровнялась. Девочка слегка улыбнулась.
Пора идти. Медная ручка двери похолодила ей ладонь, как ни странно потную. С чего бы это?
По коридору приближались упругие шаги. Девятка не обратила на них внимания и рывком открыла дверь. Её приветствовал порыв утреннего воздуха. Перед ней открылся переулок. Вся связанная с Домом бессмыслица осталась позади. Скоро эти приключения навсегда уйдут в прошлое.
В левую руку ей осторожно что-то положили, и шаги снова тихонько удалились. Девятка закрыла глаза, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами. Она и так знала, что у неё в руке, но всё равно открыла глаза, взглянула на карамель, и рой мыслей закружился у неё в голове, море чувств переполнило душу. Но она не могла – отказывалась – смотреть назад. Она упёрлась взглядом в конец переулка, выставила вперёд подбородок и опустила руку, так что конфета выскользнула и упала на сливовый ковёр. Девочка получила то, за чем пришла. Теперь можно было идти.
– Прощайте и счастливого пути, – пробормотала она.
Девятка перенесла ногу через порог. Она была свободна. Намеревалась наконец стать свободной.
Девочка захлопнула за собой дверь.
Девятка не оглядываясь удалялась по переулку, но с каждым шагом в голове у неё звучало и звучало одно слово. Оно не умолкало, когда она проходила мимо обветшавшего здания библиотеки, когда пересекала пробуждающуюся рыночную площадь, и громче всего кричало, когда она стояла около лавки ростовщика, – пока наконец игнорировать его было уже невозможно. Изнутри к двери подошёл ростовщик и перевернул табличку надписью «ОТКРЫТО» наружу.
Девятка вынула из ранца овальный сапфир. Слово вопило и вопило у неё в голове, и теперь вместе с ним в душе стала подниматься паника…
– Девятка? – произнёс позади неё знакомый голос. – Что ты здесь делаешь?
Она резко обернулась, напрягшись и широко распахнув глаза, и увидела мистера Даунса. Библиотекарь поправил очки в роговой оправе и удивлённо поднял рыжие брови. Девочка в последний раз взглянула на драгоценный камень – и вдруг схватила руку мужчины и положила в неё украшение.
– Это на библиотеку. Отремонтируйте её, купите новые книги. Особенно о магии.
Глаза мистера Даунса на мгновение вспыхнули, и все морщины разгладились. Он уставился на девочку. Она надеялась, что её глаза скажут то, чего она не могла произнести. Девятка повернулась и пошла по улице, но библиотекарь схватил её за руку.
– Но… подожди… что это такое?
Девочка наконец смогла поймать в голове то слово, которое всё время там звучало.
– Клубника, – проговорила она и побежала, улыбаясь громкому сердитому вздоху мистера Даунса за спиной.
Дом был, без сомнения, самым нелепым, самым невообразимым, самым раздражающим местом из всех, где она побывала в своей жизни, и жили там самые нелепые, самые невообразимые, самые раздражающие существа, которых она когда-либо встречала.
И она полюбила их.
Мимо рыночной площади, библиотеки, по лабиринту улочек девочка бежала к Дому. Облегчение накрыло её волной, когда она увидела, что нескладное вытянутое строение всё ещё там. Девятка постучала в дверь и даже не улыбнулась при виде восторга на лице тролля. У неё для него было только одно слово:
– ПРОПУСТИ.
Девятка вошла в Дом, заметив, что кучу старья уже засосало в шкаф под лестницей.
Бесчернильная ручка… сложенный пергамент… слова, которые она нацарапала, пока они носились у неё в голове… Девочка вынула из ранца перо и пергамент и дописала ещё одно предложение. В последний раз шагнула через порог на улицу и прижала лист к стене Дома, подперев фиолетовой жестянкой с чаем.
– Прощайте, – прошептала она, глядя в сторону переулка, – и счастливого пути.
Захлопнув дверь изнутри, девочка посмотрела на герб, где жаба теперь показывала длинный розовый язык, похожий на цепочку. Она потянула за него, вытащила у жабы изо рта и…
ТА-ДАМ! Девятка почувствовала, как через всё тело прокатился разряд энергии. Но этого было недостаточно, чтобы стряхнуть с её лица улыбку.
Эпилог
Торговка рыбой шла по неровному булыжнику мостовой с корзиной, полной пойманной рыбы, словно от удивления выпучившей глаза. Стягивая на шее свободной рукой края накинутой на голову шали, женщина направлялась к задним воротам в стене. Тут она заметила на булыжнике в конце переулка небольшую фиолетовую жестянку и ещё что-то плоское и бледное. Торговка побрела туда, поставила корзину на землю и подняла сложенный листок пергамента.
Читателю этой записки:
Меня зовут Девятка, и я прошу об одолжении.
Пойдите по галерее Уинни до полуразрушенного дома. Постучите в третью дверь и произнесите: «Клубники сегодня не будет».
Скажите Кармансу, что вас прислала Девятка. Сообщите старому дьяволу с лицом куницы, что больше он никогда меня не увидит. Почему? Потому что он неправ – иногда жизнь всё-таки угощает тебя клубникой. Порой ты находишься на расстоянии шёпота от волшебства и даже не подозреваешь, как оно близко.
Именно это и произошло со мной.
Девятка
P. S. И скажите, чтобы попробовал этот чай. Он просто волшебный.
Торговка рыбой положила жестянку в корзину и потопала назад по переулку, чтобы доставить записку и чай по адресу.
– Последствия, – пробормотала она по пути. И ведьма под алой шалью улыбнулась.
Благодарности
Каждая история начинает жизнь как волшебная искорка, и есть целая команда чудесных и увлечённых людей, которая раздувает из неё красивое пламя. Я безмерно благодарна всем, кто проделал этот долгий путь, поскольку в противном случае эта история состояла бы всего лишь из слов «Дом на краю магии – забавная идея?» в блокноте со звёздочками. (А это несколько коротко для книги).
Итак, в первую очередь, огромное искрящееся спасибо моему замечательному агенту Джулии Черчилль, которая всегда верила в успех этой затеи, даже во времена первого черновика, напоминавшего шкаф под лестницей. Благодарю Вас за Ваше терпение, увлечённость и за то, что смеялись в нужных местах. Я определённо должна напоить Вас самым изысканным чаем во всех королевствах.
Большое сердечное спасибо всем в издательстве «Уолкер» за то, что полностью поняли и полюбили Девятку и захотели поделиться её историей. Особая благодарность Дениз Джонстоун-Бёрт за влюблённость в название, в волшебный Дом и в волшебный мир; моему чрезвычайно талантливому редактору Гранне Клир за феноменальную работу по удержанию в рамках (более или менее) легко возбудимого автора и её ватаги необузданных персонажей; и совершенно безукоризненной Нон Прэтт, которая указала мне, что герои не должны каждую секунду плюхаться на стул. Вы все окропили эту книгу собственной магией. Спасибо вам.
Книги всегда воплощаются в жизнь с иллюстрациями, и я счастлива работать с удивительным Беном Мэнтлом. Большое Вам спасибо, Бен, за то, что так точно ухватили характеры персонажей и подробности придуманного мною мира. Абсолютно потрясающая работа.
Огромная благодарность моей маме – рупору объективной критики – за любовь к персонажам и за способность слышать их голоса так же громко, как я. (Они приходят к ней в голову, когда теряют надежду пробиться в мою). Также спасибо отцу за то, что он поощряет меня писать в первую очередь для детей постарше, и за то, что с любовью сохраняет всё, что я написала в детстве. Это такая радость – знать, что кто-то в тебя верит. Особая признательность вам обоим за то, что отважно развлекали толпу внуков, когда я сбегала в кафе создавать Порой Мёртвых. Я это очень ценю.
Я должна выразить признательность библиотекарям по всему свету, которые открывают так много дверей и возможностей детям, помогают им путешествовать в другие миры. Большинство моих волшебных приключений состоялись благодаря вам. Спасибо.
И наконец, я признательна моему мужу Эллину и нашим шести детям. Не всегда легко иметь жену и мать, которая проводит значительную часть времени в совершенно иной реальности, с балансирующими на плече деревянными ложками и бормоча что-то о злобных унитазах. Спасибо за то, что миритесь с этим (и с оравой персонажей, которые постоянно и неизбежно врываются в нашу жизнь и устраиваются в ней как дома). Пусть у нас с вами будет ещё много волшебных приключений. И желательно без злобных унитазов…
Об авторе
Эми Спаркс изучала английскую литературу и теологию в университете Кента. Она начала писать после переезда в Девон с мужем, шестью детьми и чересчур богатым воображением. Её произведения появлялись на «Си-би-бис сторитайм» и попадали в шорт-листы нескольких книжных премий, включая премию Роальда Даля и «Буктраст бест букс» за книгу «Не входите в зоопарк чудовищ». Эми устраивает авторские мероприятия для детей: она создаёт мастерские для начинающих детских писателей, ведёт раздел «Как писать для детей» в популярном журнале «Райтинг мэгезин» и пишет рассказы для журнала «Аквиля». Эми – сооснователь премии «Райтинг мэгезин пикчер бук» для авторов, пробующих свои силы в создании иллюстрированных книжек для детей.