– Охотно тебе верю. – Судя по всему, Леандра действительно пребывала в прекрасной форме. – Однако у меня совсем нет на это времени. У нас много дел, а завтра утром нужно уезжать. – По толпе эхом прокатился гул разочарования. – В следующий раз – непременно, – пообещала Эовин.

– Может, хотя бы кто-то из твоих спутников согласится немного потанцевать? – послышался голос Райи, которую ранее было почти не видно, поскольку та стояла у окна. Сейчас она выпрямилась и нагло смотрела на Эовин.

Она изо всех сил пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Райя была родом из Фейаха и обладала потрясающей экзотической красотой. Казалось, за последние годы она стала еще более неотразимой. Миндалевидные зеленые глаза, высокие скулы, полные алые губы… К тому же распущенные темные локоны падали на ее идеально округлые плечи и ниже, на выставленное напоказ пышное декольте.

Эовин услышала, как шагавший позади нее Гвидион споткнулся, Харад судорожно сглотнул, а пульс у обоих тут же участился. Райя оказывала такое влияние почти на всех мужчин. И что удивительно, на очень многих женщин тоже.

– Не устала еще охотиться? – с легкой улыбкой спросила Эовин.

Райю можно было бы считать серьезной соперницей, если бы она сама уделяла боевым навыкам вдвое меньше усилий, чем соблазнению. Однако Райю интересовали вовсе не бои. Другие девушки собирали цветы, а она с таким же энтузиазмом собирала мужчин.

Райя слегка приоткрыла рот, обнажив при этом жемчужно-белые идеальные зубы.

– Ну что ты, разве этим можно насытиться? – Она небрежно оттолкнулась от стены и приблизилась к ним вальяжной походкой. – То есть… взгляни на себя. Сразу два красавчика, – она соблазнительно прикусила нижнюю губу, – а у меня давно не было кавалера. – Райя оказалась вплотную перед Харадом и Гвидионом. – Может, поделишься по-сестрински?

– А что, ребра уже успели зажить? – с медово-сладкой улыбкой осведомилась Эовин. Этим моментом она особенно гордилась. – Вдруг перенапряжешься, будет весьма обидно.

В глубине зеленых глаз Райи вспыхнул гнев, но она быстро взяла себя в руки.

– Это дела давние, дорогая моя, – проворковала она, доверительно наклоняясь к Эовин. – Так что, которого из них ты оставишь себе, а с кем могу попытать удачу я? – Райя внимательно наблюдала за реакцией Эовин, но та даже бровью не повела.

– Они люди самостоятельные, без моей подсказки способны принять решение. Их и спрашивай. А у меня нет времени на эти игры.

Она двинулась прочь и по дороге отозвала Леандру.

– Мне понадобится твоя помощь.

– Да-да, конечно.

Леандра тут же бросилась за ней, а Эовин попыталась не думать о том, что осталось за спиной. Она не могла представить, чтобы Харад или Гвидион поддались заигрываниям Райи. Однако они были мужчинами, а тем порой трудно справиться с инстинктами. К тому же сама Райя не привыкла, чтобы ей отказывали.

– Да не принимай ты так близко к сердцу, – проговорила Леандра, как только они свернули за угол. – Она просто пытается тебя разозлить. Ненавидит быть второй.

– Я знаю, – отмахнулась Эовин.

Тем не менее она чувствовала себя уязвленной. Райя обладала всеми качествами, которых не хватало самой Эовин. Пусть Эовин и была чувственной и уверенной в себе, но ее уверенность несколько отличалась. Райя всегда точно знала, чего хочет, и не стеснялась идти по головам, чтобы заполучить желаемое.

Мысли Эовин вернулись к Хараду, и внезапно какая-то маленькая, трусливая часть ее пожелала, чтобы он действительно провел остаток дня в постели Райи. В таком случае ей самой не придется больше о нем беспокоиться.

Она едва успела додумать эту мысль до конца, когда услышала позади быстрые шаги. Их догоняли мужчины.

– Дикарка сумасшедшая, – покачал головой принц.

– Знаете, а вы первый, кто на нее жалуется, – нахмурилась Эовин.

– Что-то с трудом верится. – Харад одернул рубашку. – Тут и дело-то было не в нас, она тебя пыталась задеть.

– У нас был конфликт в прошлом, – пожала плечами Эовин.

– О, я бы очень хотел услышать эту историю.

Леандра усмехнулась.

– Если вкратце, Райя попала в засаду, завязалась драка, и в итоге у нашей красотки пять сломанных ребер. Как с этим связана Эовин, понятия не имею.

* * *

– Доброй ночи, засыпай спокойно. – Эовин нежно погладила малышку по голове, приглушила свет масляной лампы и покинула комнату.

После полученных утром ужасных новостей и напряженных приготовлений к дальнейшему путешествию она совершенно вымоталась. Но прежде чем ложиться спать, требовалось сделать кое-что важное.

В течение последних нескольких часов Эовин снова и снова размышляла над этим и наконец решилась. Путь, который лежал перед ними, был полон неизвестности и опасностей. Судя по всему, даже в Белленторе будет небезопасно. Понадобятся все имеющиеся в ее распоряжении навыки и способности.

Эовин заперла дверь своей комнаты и приготовила все необходимое для осуществления своего плана. Затем разделась по пояс, встала перед зеркалом и посмотрела на метку на левой лопатке. Настал момент истины.

Взяв готовые полоски ткани, намазанные холодным воском, который охотницы обычно использовали для удаления нежелательных волос на теле, Эовин согрела их между ладонями. Как только воск стал мягким и липким, расположила полоски в форме звезды вокруг своей метки, немного раздвигая кожу, чтобы натянуть ее.

Быстро, чтобы не передумать в самый ответственный момент, Эовин схватила скальпель и приставила его к плечу.

Выступила кровь, и она стиснула зубы, начав срезать с тела кусок кожи размером с монету. И пусть накатила тошнота, но она решительно перевела дыхание, борясь с болью, и продолжила. В груди бешено колотилось сердце.

Наконец все было сделано, и Эовин скорее приложила к кровоточащей ране компресс с лечебной мазью.

После того, как обработала место, Эовин осторожно приклеила кусочек кожи на гладкий деревянный диск примерно такого же размера. Ее взгляд упал на стоявший на прикроватной тумбочке бюст Арии. Пробормотав извинения богине, Эовин завернула диск в чистую тряпицу и подсунула его под статуэтку. Ария должна была понять.

Эовин не знала, как работает магия руны. Понятия не имела, избавилась ли от метки окончательно, просто убрав ее с кожи. Не представляла, будет ли похожий на рунический камень отпечаток иметь такой же эффект, как сам камень, если носить на шее такой самодельный деревянный кулон. Просто решила заранее его изготовить – на случай, если вдруг ее силы выйдут из-под контроля. Вдруг кулон поможет ей не сорваться.

Последнее, чего сейчас хотелось Эовин – это привлекать к себе ненужное внимание как ульфаратцев, так и людей. Она и так впуталась в опасную историю.

Эовин прислушивалась к себе. Наверное, сейчас в ней что-то менялось. Или все же? Она смиренно вздохнула. Может, это и вправду была обычная родинка и ничего необычного в ней не таилось.

Она сняла линзы из цветного стекла и посмотрела на себя в зеркало. Из отражения ей сверкнули большие глаза цвета аметиста с золотыми крапинками, такие фиолетовые, такие удивительные, что на них сложно было не обратить внимания.

Нет, конечно, Эовин ничего не придумала.

Она не являлась человеком.

Только и ульфараткой она не была.

Кто же она тогда?

* * *

Едва проснулась утром, Эовин первым делом она посмотрела на деревянный кулон с отпечатанной руной. Ткань впитала влагу, поэтому кожа высохла за ночь. Результат вполне удовлетворил Эовин, хотя мысль о том, что теперь она будет носить с собой кусок собственной плоти, и вызывала легкое отвращение. Она достала флакон с прозрачным лаком и тщательно намазала им кулон, чтобы обезопасить кожу и защитить от повреждений.

После этого обработала рану, которая постепенно заживала, и снова прислушалась к себе, пытаясь понять, изменилось ли уже что-то.

Внезапный стук в дверь заставил вздрогнуть от удивления, ведь Эовин вообще не слышала до этого шагов по коридору.

– Эовин? Все в порядке? – позвал Харад.

– Я сейчас! – поспешно крикнула она, надевая поверх обтягивающих кожаных брюк темно-серое дорожное платье. Униформа охотницы слишком бросалась бы в глаза во время их предстоящего путешествия. Теплое платье облегало ноги, и это ощущалось немного непривычно. Эовин нащупала потайные пуговицы, которые располагались по обе стороны юбки на высоте бедер и шли дальше вниз по подолу. В случае чего их можно было быстро расстегнуть, чтобы избавиться от платья. Хотя бы что-то. Она представить не могла, как большинство женщин изо дня в день носят подобную одежду.

Харад снова постучал, и, поспешно распахнув дверь, Эовин мельком окинула его взглядом с головы до ног. Он тоже успел переодеться в брюки и рубашку, сшитые из значительно более грубого и теплого материала. Меховой жилет дополнял образ ремесленника, который разбил палатки в приграничном регионе, чтобы начать все сначала со своей семьей в столице. Разве что меч на боку немного не вписывался в общую картину. С другой стороны, времена нынче были опасными, а путешествие предстояло долгое.

Эовин невольно улыбнулась, на мгновение представив, что жизнь сложилась бы иначе, останься она по-прежнему в Хельмсвире. Дочь главы клана и простой ремесленник, однажды постучавшийся в ее дверь. Она открыла бы ему и замерла, не в силах отвести глаз. Потом началось бы беззаботное общение: они бы обедали в гостевом домике, устроили бы пикник в лесу, вместе ходили бы на охоту… И прожили бы простую, спокойную жизнь, как и все честные и работящие люди…

Эовин решительно отбросила пустые мечтания, которые никогда не воплотились бы в реальность. Судьба уже распорядилась по-своему.

– Что такое? – удивленно поинтересовался Харад.

Она тут же потрясла головой.

– Ты выглядишь… хорошо. То есть… настоящий рабочий парень. – Почувствовав, как загорелись щеки, Эовин поспешила откашляться.

– Спасибо. – Харад весело улыбнулся, рассматривая ее. – Очень хотелось увидеть тебя в настоящем платье. Было интересно, как ты в нем будешь выглядеть.

– Ну вот, как-то так и выгляжу. – Эовин тоже оглядела себя, мысленно поблагодарив Харада за смену темы. – Если честно, я не очень люблю платья. – Она повела плечами. – Так мне придется взять лишь половину оружейного арсенала.

– Всего-то половину? – Харад начал присматриваться тщательнее, буквально пожирал глазами, надеясь найти потайные карманы или какие-то выпуклости.

Угадав его намерения, Эовин скрестила руки на груди.

– Я бы очень сглупила, если бы оружие можно было так легко обнаружить, правда же?

– Но мне очень хотелось бы увидеть, где ты их прячешь.

От мужского взгляда по спине у нее пробежала дрожь, и начало покалывать в коленях. Однако Эовин, снова кашлянув, взяла себя в руки и с вызовом посмотрела на Харада.

– Многие мужчины хотели это увидеть, все локти себе искусали.

– Охотно верю, – рассмеялся он. – Но и этот факт не помешает мне надеяться, что у меня все-таки есть шанс.

– В любом случае твое эго выше крыши, – колко заметила Эовин, не желая признаваться, что ей очень даже понравился этот шуточный флирт. Пока Харад над ней подшучивал, общаться с ним было куда проще. Гораздо проще, чем с его более серьезной, глубокой стороной, с теми его качествами, которые пробуждали в Эовин желание прижаться к нему и позволить согреть себя изнутри.

Харад чуть вскинул брови.

– Я ведь уже и так видел то, о чем немногие догадываются.

Эовин в замешательстве уставилась на него.

– Твои глаза, – мягко пояснил он. Казалось, Харада это одновременно восхищало и вызывало благодарность. Как будто факт, что он знает секрет Эовин, действительно имел для него огромное значение.

Эовин поднесла руку к глазам. Она забыла надеть линзы.

Тут же крепкие пальцы легко, словно перышко, сомкнулись вокруг ее запястья.

– Почему бы тебе просто не оставить это как есть? Твои глаза… они прекрасны. Их не нужно прятать.

Эовин отвела взгляд и, решительно высвободившись из хватки, с сожалением покачала головой.

– Это все усложнит.

Слишком много внимания, слишком много объяснений.

Он кивнул. И пусть его не совсем убедили слова Эовин, но все же Харад отнесся с пониманием и уважением к ее решению.

– Как посчитаешь нужным. Мы подождем тебя у входа.

– Да, скоро буду.

Закрыв дверь, она быстро собрала вещи, вставила стеклянные линзы, повесила на шею кулон с руной и спрятала его под одеждой. Сейчас было не самое подходящее время для экспериментов.

Наконец Эовин накинула на плечи теплую дорожную накидку. Осень постепенно подходила к концу, дни стали холоднее, чаще шли дожди. Охотница надвинула на лоб отороченный мехом капюшон и повернулась к зеркалу, проверяя, все ли в порядке. Погода послужила хорошим предлогом для того, чтобы не снимать капюшон. Простое серое платье дополняло все остальное, делая внешность ничем не примечательной, плюс было достаточно сложно определить ее возраст. Пока лицо Эовин оставалось в тени, никому бы и в голову не пришло, что она слишком молода, чтобы быть матерью Эллин. Она в последний раз осмотрела комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла, и направилась к ожидающим в коридоре мужчинам.

Гвидион, одетый так же, как Харад, кивнул ей в знак приветствия.

– А где Эллин? – удивленно спросила Эовин.

– Она уже ушла, – объяснил Гвидион. – Кухарка пообещала ей какое-то особенное угощение. Видимо, считает, что малышка чересчур худа для своего возраста.

Эовин закатила глаза.

– Очень надеюсь, что ей не станет плохо после всего, что она в себя запихнула. Вчера плотно поела, сегодня…

В сопровождении Харада и Гвидиона она направилась к главному дому и с удивлением отметила, что мужчины держатся как-то очень уж близко к ней. Незадолго до того, как достигли большого здания, Гвидион даже небрежно положил ей руку на плечо. Эовин собралась запротестовать, но тут Харад обнял ее за талию и собственнически положил руку ей на бедро.

Эовин резко повернула к нему голову. Прикосновение было очень приятным, все труднее становилось притворяться, что для нее это ничего не значит. Кроме того…

– Подыграй в этот раз, – хрипло прошептал ей на ухо Харад, и Эовин только ошеломленно кивнула.

Тесно обнявшись, они вошли в столовую, и все головы тут же повернулись в их сторону.

Райя недоверчиво прищурилась, увидев, как доверительно обнимают Эовин ее спутники.

Гвидион весело подмигнул охотнице, а на лице Харада появилась немного развязная, но чрезвычайно довольная ухмылка, когда он повернулся к Эовин и его дыхание нежно коснулось женского уха.

Райя поджала губы и тут же завела разговор с сидящей рядом охотницей, делая вид, будто Эовин и ее сопровождающих вообще не существует.

Сердце Эовин переполнилось теплотой и благодарностью. Она неожиданно остановилась, чем вызвала встревоженный взгляд Харада. Эовин едва заметно покачала головой, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. За последние пять лет никто не делал для нее ничего подобного. Да никто в жизни не относился к ней настолько… трепетно. Дело тут даже не в том, какие выводы о ней теперь сделает Райя, в сущности, Эовин это не волновало, но Харад и Гвидион только что за нее заступились, защитили ее от враждебности и черной зависти.

Эовин смотрела на обнимавших ее мужчин так, будто ничего необычного они не делали. А между тем ее сердце сжалось, наконец готовое распахнуться навстречу им. Так долго быть в одиночестве, никому не доверять, всегда действовать осторожно, и вот неприступная броня дала трещину. Неужели ей наконец-то не нужно справляться со всем в одиночку и только своими силами?

Эллин вскочила со своего места и радостно поманила ее к себе. Эовин, улыбаясь, поспешила к ней.

– Смотри, у меня новое платье! – гордо объявила малышка, крутясь на месте. Ее наряд состоял из малиновой юбки и светло-коричневого замшевого лифа с кремового цвета рукавами. Волосы девочки были аккуратно уложены вокруг головы, образуя маленький венок, а ее глаза так и сияли. Просто удивительно, как она изменилась всего за пару дней. Только и требовалось, что сытно покушать, отоспаться и принять ванну.

– Очень-очень красиво, – заверила Эовин.

Малышка слегка наклонила голову и скептически осмотрела ее.

– А твое платье не такое уж красивое, – заявила она.

Эовин села рядом, краем глаза заметив, как Гвидион и Харад прячут улыбки.

– Когда я выбирала платье, для меня было важнее другое, – объяснила она девочке.

– И что же? – Эллин взяла себе сладкую булочку.

– Например, я думала, как именно смогу тебя защитить.

– У нее под юбкой наверняка дюжина пистолетов, – вмешался Харад.

Эовин одарила его веселым взглядом.

– Неплохая попытка, но все равно не угадал.

Обратив внимание, что Гвидион тоже внимательно на нее уставился, Эовин нахмурилась и предостерегающе покачала головой. Однако мужчин это не остановило, и они продолжили шепотом высказывать дикие предположения о том, где и какое оружие она могла спрятать.

Эовин вздохнула. Тут она явно просчиталась.

– А когда я вырасту, я буду сильной и красивой, – решительно сообщила Эллин, и Эовин мрачно откусила булочку.



Глава 14



После завтрака и краткого прощания они отправились в путь верхом на трех лошадях, погрузив вещи на четвертую. Поначалу подумывали взять повозку, но Гвидион настоял, что главное сейчас – поторопиться. Он очень беспокоился о матери и о безопасности королевства. Они решили выбрать один из самых оживленных торговых трактов, которые, словно паутина, тянулись по всему Тимсдалю, и пересекались в Белленторе. Поэтому к столице они двинулись кратчайшим путем, который при этом оказался прекрасно обустроен. Кроме того, здесь мало кто обращал внимание на четверку путников, даже несмотря на то, что ехать они старались как можно быстрее.

На каждом постоялом дворе, в каждом гостевом домике, где останавливались, они пытались узнать что-нибудь о здоровье королевы и обстановке в Белленторе, но выяснилось, что информация, которой поделилась с ними Гейра, до сих пор не распространилась в остальную часть страны.

– Может, она просто ошиблась, – с надеждой проговорил Гвидион, когда они ужинали после напряженного дня. – Или неверно поняла ситуацию.

Эовин не хотела его напрасно обнадеживать.

– Охотницы – лучшие разведчицы. А тот факт, что о происходящем в столице никто больше не знает, как раз и доказывает, что злоумышленники изо всех сил пытаются скрыть это от народа.

Гвидион уронил голову на руки и вцепился себе в волосы.

Харад успокаивающе погладил его по плечу.

– Королева сильна и еще очень молода. Ей обязательно станет гораздо лучше, как только ты окажешься дома.

– Да, верно. – Гвидион поджал губы. – Выезжаем завтра на рассвете.

Эовин кивнула. Одни и те же слова он говорил каждый вечер.

Голова Эллин тяжело клонилась на плечо Эовин. Долгие поездки совсем измучили малышку, хотя она сидела в седле впереди Эовин и даже временами спала.

Гвидион поднялся и оглядел своих спутников.

– Ну, до завтра.

Эовин виновато покосилась на Харада.

– Надо уложить Эллин в кроватку.

Он разочарованно кивнул. За те несколько дней, что они мчались по стране, у них не получалось толком поговорить, обсудить происходящее между ними. Отчасти из-за того, что этого не позволяла дикая скачка, отчасти потому, что они ехали на значительном расстоянии и просто не услышали бы друг друга.

Впрочем, Эовин не сильно и стремилась к этому разговору, понятия не имея, что именно должна сказать. На данный момент они флиртовали и шутили друг с другом, никак не переступая грань. Переходить ее, рисковать, выводя отношения на новый уровень, она чувствовала себя готовой. До сих пор в ее жизни не оставалось места привязанностям или слабостям. И, учитывая нависшую над ними угрозу, Эовин планировала продолжать в том же духе. Да и привыкла она уже так жить.

– Она и так спит. – Харад кивнул в сторону Эллин. – Посиди со мной еще немного. Выпьем чаю.

– Я сама тоже устала, – покачала она головой.

Однако она слегка лукавила. Не только усталость заставляла Эовин как можно раньше уходить в комнату, которую она делила с малышкой. А ее желание сбежать и спрятаться от чувств, которые вызывал в ней Харад. Эовин ощущала, как кулон с отпечатанной на нем руной буквально обжигает кожу, все чаще хотела сорвать его и напомнить самой себе, кем является на самом деле.

Не то чтобы у нее внезапно проявились какие-то сверхспособности, но Эовин ощущала силу. Безграничную, дикую. Предчувствовала, что теперь у нее появилось немало возможностей, о которых она даже представить не могла. Эта сила буквально бурлила под кожей, и хотя Эовин до сих пор не понимала, как ее выпустить, но сомнений в том, что в ней поднимается одновременно захватывающая и пугающая мощь, уже не испытывала.

– Увидимся утром. – Эовин наклонилась и взяла девочку на руки. – Доброй ночи.

– Сладких снов, – вымученно улыбнулся Харад и опорожнил свою кружку.

* * *

Скрестив ноги, откинувшись на спинку и закрыв глаза, Эовин сидела на кровати, на которой спала Эллин. Чуть раньше она убрала кулон с руной в шкатулку из свинца, которую раздобыла специально для этой цели. Когда-то Эовин слышала, будто свинец способен блокировать и сдерживать магию.

Из обеденного зала доносились голоса и смех, но она не обращала на это внимания, сосредоточившись на поднимающемся в груди ощущении. Оно представляло собой удивительную смесь покоя, неудержимой радости и силы. Эовин казалось, что она наконец-то цела, невредима, и ей ничего не угрожает. Это одновременно напоминало возвращение домой и безумный полет сквозь облака. Как будто для нее больше нет ничего невозможного.

Эовин попыталась придать форму этой силе, представила, как ее пальцы искривляются, как у нее вырастают когти, похожие на те, которыми гигантская птица схватила Гвидиона. Нарочно стиснув зубы, чтобы не потерять концентрацию, представила, как кожа покрывается перьями. Пальцы, ладонь, всю руку до плеча начало покалывать. Пришло ощущение, как будто меняется все тело, а когти немного царапают кожу.

Торжествуя, Эовин открыла глаза и уставилась на свою руку, которая, совсем никак не изменившись, так и лежала на колене. Разочарованно выдохнув, она сжала пальцы в кулак.

Только время зря потратила. А на деле все оказалось лишь плодом воображения, не более.

Совершенно обескураженная, Эовин вытерла лицо. Она понятия не имела, что делает: правильно ли действует, должно ли это работать именно таким образом, происходит ли с ней что-то вообще, имеется ли у нее к этому предрасположенность или она себе все нафантазировала.

Эовин вытянула затекшие от долгого сидения ноги. Ей уже пора ложиться спать, полночь давно миновала, а впереди ждал еще один долгий день.

Похоже, толпа в обеденном зале пришла к аналогичному выводу. Эовин услышала шаги в направлении лестницы, ведущей в спальные комнаты.

В следующую секунду она откинула одеяло и застыла, прислушиваясь внимательнее. Сквозь гул голосов различила один, который знала слишком хорошо.

– Я бы на вашем месте этого не делал. – Харад произносил слова вяло и медленно, как будто после ее ухода выпил еще несколько кружек пива. Затем до ее слуха донесся звон вынимаемого из ножен меча.

Эовин встревоженно выпрямилась. Снизу раздался грохот, как будто кого-то ударили табуреткой по голове, человек застонал и с глухим стуком упал на пол.

– Забери у него кошелек и перережь ему глотку! – услышала Эовин приглушенный голос, уже выбегая из своей комнаты.

Одним прыжком она перемахнула через перила, окаймлявшие балюстраду с гостевыми комнатами, и плавно сгруппировавшись, как кошка, приземлилась посреди обеденного зала. Какой-то мужчина склонился над неподвижным телом Харада и ощупывал его карманы в поисках ценных вещей. Еще четверо находились как раз на полпути к лестнице на второй этаж. Судя по лицам, намерения у них имелись отнюдь не добрые.

Эовин машинально потянулась к лодыжке, к ножу, который прятала в сапоге, но тут поняла, что выскочила из комнаты босиком, поскольку до этого сидела на кровати. И сейчас на ней были только обтягивающие брюки и корсаж, а единственным оружием оставался кинжал на бедре. Эовин быстро прикинула варианты и свои шансы на успех.

Со всей силы метнув кинжал в стоявшего рядом с Харадом человека, Эовин побежала прямо на него. Тот явно этого не ожидал и, будучи сбитым с ног, завопил скорее от удивления, чем от боли. Теперь в игру он вернется не скоро.

Все произошло так быстро, что мужчины едва успели среагировать. В следующий момент Эовин уже заняла оборонительную стойку, загораживая собой Харада.

Незнакомцы недоуменно переводили взгляд со своего кричащего благим матом товарища на внезапно появившуюся полуобнаженную девушку. Эовин можно было уже не изображать скромную добродетельную жену, внешний вид говорил совсем об обратном.

Но вот на губах того, кого она признала лидером, расцвела жестокая улыбка.

– Кошечка хочет поиграть. – С этими словами он вытащил длинный изогнутый кинжал и осторожно шагнул вперед. Сообщники, переглянувшись, начали окружать ее, чтобы напасть одновременно с разных сторон. Ждать помощи было неоткуда. Если кто-то еще и оставался внизу, они, видимо, спрятались, как только поняли, что дело пахнет жареным. Даже хозяина нигде не было видно. Эовин сжала кулаки, готовясь к нечестной драке.

– Приятно, что ты заглянула, – медленно продолжал главарь, по-прежнему не отводя от нее глаз. – Не пришлось тащить тебя вниз силком. А когда закончим с тобой, и до девчонки доберемся. Интересно, как малышка будет кричать.

Сердце Эовин пропустило удар, а перед глазами на миг встала кровавая пелена.

Главарь едва заметно кивнул, и его люди ринулись вперед. Эовин пригнулась, обхватила поперек туловища первого из нападавших и перекинула через спину в одного из товарищей, затем ударила третьего ногой в живот, отчего он повалился на пол, жадно ловя ртом воздух. Эовин обернулась как раз в тот момент, когда главарь банды обрушил на нее свой клинок, и инстинктивно вскинула руку. Жаль, парировать удар оказалось нечем – она была абсолютно безоружна, а уклониться не успела бы.

Эовин приготовилась к боли, которая неминуемо последует, как только оружие пронзит ее плоть. Наблюдая неминуемое приближение клинка, она с ужасом поняла, что главарь замахнулся достаточно сильно, чтобы сломать ей кость. Сейчас она потеряет руку. А возможно, даже жизнь.

Казалось, это мгновение тянется бесконечно. Но внутри у нее что-то поднималось, нарастало, крепло. В голове лихорадочно метались мысли о том, что ей рано еще умирать, не здесь, не таким бесславным образом. Она ведь не успела отомстить за смерть отца и освободить Винтор. Не успела понять, кто она такая.

Удар пришелся в предплечье, и руку тут же пронзила боль. Однако это была просто тупая боль от удара, а не палящий огонь лезвия, рассекающего плоть, сухожилия и кости. А затем клинок соскользнул с ее кожи, глаза мужчины удивленно расширились, и он отшатнулся.

Эовин успела увидеть, как с ее руки медленно исчезает чешуя, тонкая, словно бумага, и твердая, как сталь, напоминающая прочную хитиновую броню флиггеров. По всей видимости, отчаянно желая спастись, она совершенно случайно вспомнила именно об этом способе защиты.

Эовин не стала тратить время на осознание произошедшего. Не давая противнику опомниться, она бросилась на него, выбила из рук меч и с такой силой швырнула его о массивный стол, что хрустнул череп.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как его приятели пытаются сбежать. Очевидно, алкогольный туман мгновенно испарился, и теперь важнее им показалось спасти собственные шкуры, о гордости уже никто и не думал. Но Эовин не могла позволить им сбежать. Схватив стул, отломала у него ножки и метнула вслед злоумышленникам. Последнего из мужчин она поймала уже на полпути к двери.

Задыхаясь, Эовин огляделась. Человек, которого она атаковала кинжалом раньше других, вскочил и, зажимая рану на плече, спешил к окну, словно надеялся удрать от нее. Эовин догнала его и грубо рванула назад. Он повалился на пол и не сразу смог вдохнуть. Она приставила колено к его горлу и крепко держала, забирая оружие.

– Что вам от нас нужно? – ледяным тоном поинтересовалась Эовин, прижимая острие меча к его паху, не слишком сильно, чтобы не ранить, но при этом достаточно, чтобы он начал хныкать от страха.

– Кто вы такая? – прохрипел он.

– Та, что задает вопросы. – Эовин надавила чуть сильнее и с отвращением заметила, как под лезвием по брюкам мужчины расползается темное пятно. И это была вовсе не кровь. Он обмочился.

Охотница поморщилась, жалея, что не может сейчас просто взять и отодвинуться от него.

– Что вам от нас нужно? – снова прошипела она.

– Да ничего, ничего не нужно! – растерянно прозаикался мужчина. – Мы не хотели ничего такого!

Позади нее послышались стоны Харада. В следующий момент распахнулась задняя дверь, и вбежал хозяин в сопровождении двух товарищей. Все трое в руках держали дубинки.

Эовин только вздохнула. Как всегда, подкрепление прибыло слишком поздно.

Харад, пошатываясь и потирая ноющий затылок, подошел к ней.

– Все в порядке?

Хозяин с помощниками тоже поспешили подойти поближе.

– Она… у нее… – пробормотал мужчина, которого удерживала Эовин.

Тут она поняла, что через какие-то пару секунд разбойник во всеуслышание расскажет, как она, совершенно безоружная, убила пятерых мужчин. Возможно, он даже видел, как она отразила удар голой рукой. А потом о ней напишут во всех газетах…

Тогда она нарочито громко всхлипнула, упала на колени, с силой давя на трахею мужчины, и разрыдалась в голос.

Харад, который понял ее намерение, тут же принялся утешающе гладить ее по спине и бормотать что-то успокаивающее, мол, опасность миновала и бояться больше нечего.

– Как вы… как это возможно? – озадаченно пробормотал хозяин. – Эта банда уже несколько недель терроризирует наш район.

– Тогда предлагаю связать их и отобрать оружие, иначе они скоро придут в себя, – сухо заметил Харад.

– Да-да, конечно. – Хозяин отступил.

– Я вам помогу. – На верхней площадке лестницы появился Гвидион. Сквозь завесу волос Эовин заметила, что при нем меч. А еще – что он ободряюще кивнул Эллин, и девочка тут же поспешила обратно к себе комнату. В ней проснулась благодарность. Теперь принц был готов защищать маленькую девочку от любой опасности.

Мужчина, которого она душила, в последний раз дернулся, а затем его сопротивление окончательно ослабло. Эовин осторожно отстранилась от него, на случай, если он лишь притворялся. Но ее беспокойство оказалось напрасным, он действительно больше не шевелился.

Словно в поисках опоры и поддержки Эовин наклонилась к Хараду, при этом стараясь закрывать волосами большую часть лица, чтобы хозяин и его помощники не могли видеть гнева или удивления в ее взгляде. Она осторожно провела пальцами по руке в том месте, где нападавший ударил ее клинком, и зашипела от боли. Кость оказалась сломана, кожа чуть потемнела, начиная опухать. При иных обстоятельствах там бы сейчас красовался синяк размером с куриное яйцо, но на деле не осталось даже царапины.

– Да ты ранена, – обеспокоенно заметил Харад.

– Так, ерунда, – отмахнулась она.

Действительно ерунда – особенно по сравнению с тем, что могло бы случиться. Или даже с тем, что произошло на самом деле. Она смогла видоизменить часть своего тела. Сейчас, когда пришло осознание, ей безумно хотелось попробовать сделать это снова. Что-то внутри ее пробудилось от глубокого сна, и Эовин знала, что больше никогда не будет такой, как раньше.

– Прости, – тихо пробормотал Харад.

– За что? – спросила она в замешательстве.

– За то, что не смог тебя защитить. За то, что так долго тут сидел. За то, что наша маскировка вскрылась.

– Ты не виноват, что поблизости оказался этот подонок. Ты бы ничего не мог с этим поделать.

– Зато ты смогла, – с горечью проговорил он.

– Эй, это ведь не соревнование, – мягко упрекнула Эовин. – И вообще мне просто чертовски повезло. Рваться в бой без оружия было не самой лучшей идеей. – Если бы не ее темное наследие, вряд ли эта история закончилась бы благополучно.

– Да-да, – кивнул он. Тем не менее она догадалась, что Харада грызет чувство вины. А еще порадовалась, что не нужно говорить о том, как она в очередной раз спасла ему жизнь.

Эовин потрепала его по колену.

– Проводи-ка свою непутевую супругу наверх, ей не помешает одеться. И я предлагаю сделать это быстро.

– Разумеется. – Харад тут же выпрямился и приобнял ее за талию.

Хозяин бросился к ним, явно желая расспросить обо всем подробнее. Но Эовин тут же уткнулась лицом в плечо Харада, и, видно, что-то в выражении его лица заставило мужчину повременить с вопросами.

Уже наверху, в своей комнате, Эллин, дрожа, бросилась к ней, и Эовин на мгновение прижала малышку к себе.

– Все хорошо, – заверила она.

– Ты убила плохих людей?

– Нет. Но я уверена, что они больше никому не причинят вреда.

– Но ты ведь могла их убить? – Девчушка серьезно посмотрела на нее.

– Да, могла.

– Тогда почему не сделала этого? Они говорили плохие вещи. Они хотели сделать больно нам обеим.

– Откуда ты знаешь?

– Я их слышала, – пожала плечами Эллин.

– Ты испугалась?

– Нет, почти нет. Я знала, что ты меня защитишь. И Гвидион был рядом. – Она благодарно улыбнулась.

Малышка явно очень радовалась нынешнему обилию защитников, ведь больше ничто и никто не сможет причинить ей боль.

Эовин погладила ее по голове.

– Нам надо собираться.

– Но ты еще не ответила на мой вопрос, – настойчиво удержала ее Эллин. – Почему ты пощадила тех негодяев? Тон всегда говорил, что милосердие – это признак слабости, доказательство того, что человек слишком мягкотелый и не способен собраться с духом, когда нужно довести дело до конца. К тому же они заслуживали смерти, они ведь напали на тебя первыми.

– Дело не в том, что они, возможно, заслужили, – тихо повторила Эовин урок, который учитель Майан преподал ей много лет назад. – А в том, чего я заслуживаю, чего заслуживаешь ты, кем мы хотим быть. И я не заслуживаю того, чтобы из-за каких-то подонков становиться убийцей. Ведь это придаст им больше значения, чем они заслуживают.

* * *

– Что вы сказали хозяину? – тихо поинтересовалась Эовин, когда они покинули постоялый двор и выехали на темную проселочную дорогу. Эллин тяжело и вяло лежала у нее на груди, и самой охотнице очень хотелось закрыть глаза. Синяк на ее предплечье пульсировал в ритме ее сердца.

– Что я очнулся, когда мужчины волокли тебя вниз по лестнице, – спокойно объяснил Харад. – И тогда уж разобрался с ними всеми, кроме того, которому ты успела вонзить кинжал в плечо.

– Да, хорошая история, – осторожно проговорила Эовин. – Думаете, он поверит?

Гвидион фыркнул.

– Мы любезно согласились, чтобы он забрал себе награду за поимку опасной банды, так что он воздержался от дальнейших расспросов. Кроме того, – он уставился прямо на Эовин, – звучит это гораздо правдоподобнее, чем правда.

– Да, будем надеяться на это, – промурлыкала Эовин. – Ну что еще? – неловко добавила она, когда заметила, что принц продолжает пристально смотреть на нее.

– Просто никогда не видел, чтобы кто-то сражался так, как вы, будь то мужчина или женщина.

– Возможно, вы просто не там искали. В Ражадане у меня имелся наставник. – Эовин тепло улыбнулась, вспоминая то время. – Он был ниже меня на целую голову, но раз за разом заставлял возвращаться к тренировкам.

– Поразительно, – пробормотал Гвидион. – Может, попросить его потренировать наших солдат. Или может… вы возьмете это на себя? – прямо спросил он. И пристальный взгляд будто доказывал, что принц совсем не случайно заговорил об этом.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Эовин.

– Я тщательно все обдумал, – медленно ответил он. – Я безмерно ценю вашу храбрость, предусмотрительность и боевое мастерство, а также ценю вас как человека – как друга. Я был бы очень признателен, если бы вы согласились остаться в Белленторе.

– И что мне там делать?

Гвидион тихо рассмеялся.

– Ваши способности столь разнообразны, что я даже не знаю, какое предложение лучше сделать. Вы могли бы стать консультантом или инструктором, телохранителем, а то и вовсе специальным агентом по особым поручениям первостепенной важности.

Хотя Эовин и чувствовала себя польщенной, это предложение ее почти не впечатлило. Как бы ни ценила Гвидиона, она не годилась ни для службы при дворе, ни для воинских обязанностей.

– У меня иные планы, – напомнила она.

– Я знаю. – Принц помедлил. – Но подумайте и об этом тоже, пожалуйста.

* * *

Следующие несколько дней прошли без каких-либо происшествий. Во-первых, поскольку путники теперь старались вести себя еще незаметнее, чем раньше. Во-вторых, потому что убийственный темп истощил все силы и после ужина все сразу же удалялись в свои комнаты. И вот, примерно через неделю, вдали наконец-то показался Беллентор.

На крепостной стене развевались черные полотнища, закрывая обе створки больших ворот.

Гвидион вздрогнул при виде этого зрелища. Он пришпорил коня и, не сказав никому ни слова, помчался вверх по холму. В последние дни он очень сильно беспокоился за мать. Эовин и Харад последовали за ним, всегда готовые поддержать и посочувствовать.

– По ком траур? – едва слышно спросил Гвидион стражников у ворот.

– А вы разве не слышали? – вопросом на вопрос ответил мужчина, и в его голосе звучала глубокая печаль. – Принц Гвидион мертв. Его убили, когда в Квессаме начались беспорядки. – Услышав это, Гвидион заметно расслабился, а охранник продолжал, сокрушенно качая головой: – Все эти годы принц провел в чужой стране под чужим именем, поэтому никто не знал, кто он на самом деле. Повстанцы жестоко убили его, когда он хотел помочь одной семье. Так получилось, что он оказался не в том месте не в то время.

– Откуда вы это знаете? – деловито поинтересовался Харад.

Охранник шумно выдохнул.

– Квессам принес официальные извинения. Можно подумать, это как-то поможет горю! – Стражник сжал кулаки. – Не наложи королева вето, мы бы давно выступили против этой горстки грязных предателей.

– А как сейчас королева? – обеспокоенно осведомился Гвидион.

Мужчина пожал плечами.

– Трудно сказать. Она не покидает своих покоев. – Он поджал губы. – Но надеюсь, что на завтрашних похоронах все же сможет присутствовать.

– Значит, тело принца уже привезли? – уточнила Эовин.

– Да. Буквально вчера. – Тут стражник поежился. – Ужасающее зрелище, скажу я вам… не осталось почти ничего, что можно было бы достойно похоронить.

В это Эовин с готовностью поверила. В конце концов, как еще скрыть обман.

– Вы сказали, королева наложила вето на ответный удар. Но почему?

– А вот этого никто не знает. Князь Беррон намеревался собрать войска и вторгнуться в Квессам, но королева не хотела войны. Она сказала, что это унесет еще больше жизней, но сына ей все равно не вернет. – В голосе мужчины слышалось восхищение. – Она лично явилась на заседание совета, чтобы оспорить решение и отложить его на некоторое время, хотя уже сильно болела. Говорят, что князь Беррон остался недоволен ее вмешательством и несколько раз пытался переубедить других членов совета. Однако дворянство уважает желание королевы, по крайней мере, до тех пор, пока не пройдут похороны. Что делать дальше, решать будут уже потом.

– Спасибо. – Гвидион крепче сжал поводья. Видимо, он услышал достаточно и попытался протиснуться мимо стражников.

– Постойте-ка. – Мужчина преградил им путь алебардой. – Теперь я задам вам пару вопросов, – сурово, но не враждебно пояснил он. – Что привело вас в Беллентор, если не похороны его высочества?

Гвидион открыл рот, но Харад заговорил раньше, чтобы не дать ему возможности раскрыть свою личность.

– Мы из гор Ирлград, что на границе с Хориганом, – начал он. Эовин молча согласилась с правильностью его решения. Раскрывать правду прямо у ворот не стоило. Во всяком случае, не тогда, когда они хотели как можно скорее увидеть королеву. – На границе сейчас творятся странные дела, – продолжал Харад мрачным тоном. – Я надеюсь, что здесь смогу обеспечить своей семье более безопасное будущее.

Стражник внимательно осмотрел его.

– А на что вы собираетесь жить?

Харад похлопал по мешочку на поясе.

– Кое-какие сбережения у нас имеются. На первое время должно хватить, а потом я надеюсь найти постоянную работу.

– И кто же вы по профессии?

– Кузнец. – Это заодно объясняло и большое количество оружия, которое имелось у них при себе.

Кивнув, стражник отошел в сторону.

– Что ж, желаю удачи.

– Спасибо.

Харад проехал первым, Эовин и Гвидион последовали за ним. Как только отдалились от городских ворот на значительное расстояние, Гвидион нетерпеливо пришпорил коня, и они едва ли не галопом понеслись по улицам. Путники с трудом узнавали город. Не было слышно ни смеха, ни криков, как будто жизнь внезапно остановилась. Печаль и беспокойство накрыли Беллентор, словно темное покрывало. Повсюду стояли группы людей, которые смущенно перешептывались, низко опустив головы. Судя по лицам, всех очень беспокоило происходящее. Их королева умирала, а ее сын, наследный принц, недавно трагически погиб. Не раз и не два Эовин слышала, как люди спрашивают друг друга, что же теперь будет.

Не останавливаясь, Гвидион пересек большую площадь перед королевским дворцом. Он так резко пришпорил лошадь, что та встала на дыбы, и выпрыгнул из седла. Не оглядываясь больше ни на своего скакуна, ни на кого бы то ни было, принц бросился вверх по лестнице к входу. Харад побежал за ним. Эовин надеялась, что он убережет Гвидиона от глупостей.

Вход во дворец охраняли четверо солдат, а в бойницах над ними поблескивали наконечники арбалетных болтов. Дворец Беллентора мог быть великолепным и отражать мощь его королевского дома, но в то же время он являлся крепостью. Казалось, в свете последних событий эта крепость защищена лучше, чем когда-либо.