Харад, который даже не пошевелился во время лечения, без промедления открыл глаза. Они совершенно прояснились, и нездорового лихорадочного блеска в них Эовин больше не видела.

– Да, – ответил он так, словно сам не верил, будто способен это сделать, и медленно сел. Осторожно ощупал раненое плечо и даже рискнул немного поводить рукой. – Мне почти не больно, – с удивлением отметил он, перевел взгляд на Ниму и почтительно склонил голову. – Кто бы вы ни были, добрая женщина, благодарю вас от чистого сердца.

– Не стоит, не стоит. – Старуха похлопала его по колену и выпрямилась. – Вы можете переночевать у меня, завтра я хочу в последний раз осмотреть вашу рану. Если все будет хорошо, сможете продолжить путь.

Гвидион в изумлении шагнул ближе.

– Смотри аккуратнее, – предупредил он, когда Харад встал и наклонился за сумкой.

Тот только рассмеялся.

– Да все отлично, я будто заново родился!

– Это все дурман, побочный эффект исцеляющей магии, – серьезно пояснила Нима. – Как только он развеется, пропадает ощущение неуязвимости и огромной силы. Вам действительно стоит поберечься.

– Нима! – немного обиженно крикнула Эллин, а потом подбежала к женщине и крепко обняла.

Слегка растерявшись, Нима погладила малышку по голове.

– Ну-ну, дитя мое…

– Как мы можем вас отблагодарить? – обратился Гвидион к целительнице. – Вы спасли жизнь моему другу, я в долгу перед вами, – проговорил он, слегка постукивая пальцами по висевшему на поясе кошелю.

– Оставьте себе свое золото, мне оно ни к чему, – заявила старуха, сверкнув глазами. – Я еще подумаю, чем вы сможете мне отплатить.





Глава 11



– Можно я немного поиграю на свежем воздухе? – попросилась Эллин, после того, как все подкрепились.

– Только не уходи далеко от дома, – предупредила Нима. – Скоро стемнеет.

Обрадованная Эллин вскочила. Она явно наслаждалась этим днем и, судя по всему, вообще не думала о том, что будет дальше.

– Подожди-ка минутку, – остановила ее Эовин. – Что это с твоими волосами?

Сейчас на плечи малышке падали блестящие шелковистые локоны. Не верилось, что буквально несколько часов назад небрежно откромсанные пряди выглядели тусклыми и безжизненными.

Девчушка остановилась и посмотрела на свои волосы так, будто видела их впервые.

– Мне казалось, так очень красиво, – запинаясь, объяснила она. – Но Тон все время хватал меня за волосы, когда пыталась увернуться, поэтому я решила сделать их такими, чтобы мне самой не было жалко.

Эовин жутко захотелось, чтобы на прощание девочка оставила хозяину хотя бы синяк под глазом, однако речь сейчас шла не об этом.

– И как же ты это сделала?

Малышка пожала плечами.

– Просто захотела, чтобы мои волосы стали такими же красивыми, как у вас. Вы похожи на прекрасную принцессу из сказки. У которой к тому же есть оружие! – восторженно добавила она после небольшой паузы.

Несмотря на столь лестное сравнение, способности Эллин не на шутку обеспокоили охотницу. Она еще помнила, какую жуткую гримасу чудовища малышка на миг показала хозяину ночлежки. Постаравшись сохранять спокойствие, Эовин осторожно заметила:

– Только вот мои волосы не меняются просто потому, что я хочу их как-то поменять…

Глаза малышки испуганно расширились, и она поспешно опустила голову.

– Мне очень жаль! – воскликнула Эллин. – Я больше не буду, обещаю. Я плохо поступила, да? Так нельзя было делать?

– Будет, будет! – успокоила ее Нима. – Ничего плохого не случилось. Иди-ка, деточка, поиграй на воздухе.

Эллин вопросительно посмотрела на охотницу, и та с трудом выдавила улыбку в знак согласия.

– Так что творится тут на самом деле? – спросил Гвидион, как только за девочкой закрылась дверь.

– Как я уже объяснила охотнице, среди предков Эллин, по всей видимости, затесался выходец из Ульфарата. Таковы последствия этого наследия.

Принц и телохранитель встревоженно переглянулись.

– Она опасна? – напряженно осведомился Харад. – Она может что-то знать об ульфаратцах и их планах?

– Нет, полностью исключено, – решительно возразила Нима. – Малютка никогда не покидала ночлежки в долине. Она не опаснее вас или, скажем, меня.

– Тогда что именно с ней не так? – продолжил допытываться Харад.

Нима бросила на него неодобрительный взгляд.

– С ней все в порядке. Просто она такой родилась.

– Она… превращается в зверя, когда рассердится, да? – нерешительно предположил Гвидион. – Хозяин ночлежки называл ее перевертышем. И я сам видел, как изменилось ее лицо.

Нима некоторое время молчала, как будто обдумывала, о чем именно стоит рассказать гостям.

– Уж не знаю, как дальше будут развиваться способности девочки, когда она немного подрастет. Видимо, пока она может контролировать, например, рост своих волос…

– А как же гримаса? Почти звериная? – не унимался Гвидион.

– Я думаю, это была просто случайность. Насколько я могу судить, по-настоящему менять свой внешний облик она не способна.

– А настоящие ульфаратцы могли? – с ужасом в голосе спросила Эовин.

– Ходили слухи, будто они способны и на такое, – уклончиво ответила Нима, и Эовин показалось, что старуха намеренно пытается преуменьшить их способности.

– Что за слухи?

– Это не имеет значения.

– А мне так не кажется. – Эовин наклонилась и пристально посмотрела на целительницу. – Ульфаратец может превратиться в животное? Скажем, в огромную хищную кошку или гигантскую птицу?

– Почему именно такие примеры? Как они пришли вам в голову?

– Потому что я своими глазами видела этих существ. А еще слышала о происшествиях в этих горах.

Нима вздохнула.

– Похоже, вы и без меня знаете ответ на этот вопрос…

– Так, значит, это правда. – Гвидион тяжело откинулся на спинку кресла. – Ульфаратцы не только живы и находятся среди нас, но и умеют превращаться в огромных чудовищ?

Нима поджала губы.

– Уф-ф, – фыркнул Харад. – Ну и сколько их всего? Как их можно победить?

Эовин снова вспомнила атаку на свой родной край. Вспомнила гигантскую хищную кошку с бирюзово-голубыми глазами, которую убила стрелой. Как выяснилось, это был вовсе даже не хищник, а один из ульфаратцев. Внезапно слова жестокого воина обрели смысл. Очевидно, она прикончила его брата в зверином обличии. Вот почему тот жаждет ей отомстить.

Эовин тяжело сглотнула и заставила себя вернуться в настоящее.

– Ульфаратцы покинули Алрион много лет назад, – проговорила Нима так, словно пыталась убедить сама себя.

– Возможно, это так, но теперь они вернулись, – отозвалась Эовин.

– Исключено, – покачала головой Нима. – Барьер богов невозможно преодолеть.

– То есть вы хотите сказать, будто понятия не имели, что творится в горах? – удивилась Эовин. – А об атаке на Винтор пять лет назад вы тоже ничего не слышали?

– Я живу как отшельница, почти нигде не бываю, – подчеркнула старуха. – Что же касается происшествий за последние нескольких недель – это в лучшем случае очень дальние потомки ульфаратцев. С трудом верится, что кто-то решил в корыстных целях использовать старые легенды. А если и так, что ж, это далеко не первый случай, когда люди искажают правду в своих интересах.

Эовин собиралась возразить, когда снаружи раздался резкий крик. Выглянув в окно, она обнаружила застывшую Эллин. В ужасе прижав руку ко рту, малышка уставилась в небо.

Эовин и ее спутники тут же вскочили.

– Нет! Назад! – резко крикнула Нима.

Не обращая на внимания на ее окрик, Эовин вытащила меч и распахнула дверь. Снаружи было тихо, ей не удалось уловить никакой угрозы.

Дрожащая Эллин повернулась к ней и указала на небо. И тут снова раздался пронзительный крик.

Где-то высоко над головой кружила гигантская птица. Вероятно, этим криком она хотела напугать кого-то.

– Иди сюда очень медленно, – велела Эовин девочке.

Она не знала, насколько острым было зрение этой птицы. Возможно, та уже заметила Эллин и хижину Нимы. А может, пока нет. На всякий случай не стоило привлекать ее внимание и совершать резкие движения.

Девчушка осторожно сделала первый шаг, двинулась дальше на негнущихся ногах. Эовин не спускала глаз с птицы. Если крылатая тварь бросится в атаку, она сама заберет ребенка из опасной зоны.

– У тебя очень хорошо получается, – подбадривала она малышку, которая двигалась неестественно медленно. К счастью, Эллин очень быстро поняла, что от нее требуется, и инстинктивно действовала именно так, как требовалось. Если бы она бегом бросилась к дому, птица, скорее всего, тоже рванулась бы к ним.

Щеки Эллин стали белее мела, а в глазах блестели слезы. Наконец девочка добралась до порога, и Эовин с облегчением втащила ее внутрь.

– Умница, маленькая, ты все сделала правильно. – Она с улыбкой погладила девочку по голове, прежде чем подтолкнуть ее вглубь дома.

Мужчины с одинаково недоверчивыми лицами отступили, а рука Харада потянулась к мечу. Они напряженно смотрели на малышку, как будто та могла наброситься на них в любой момент.

– Охотница, – резко и с недвусмысленным вызовом в голосе произнесла Нима.

Пусть сама Эовин не представляла, что думать о происхождении Эллин и ее способностях, но все равно встала позади девчушки и положила руки ей на плечи.

– Судить человека нужно по его поступкам, а не по происхождению. – Она посмотрела сначала на Гвидиона, а затем на Харада. – Она привела нас к Ниме и тем самым спасла тебе жизнь. Она не заслужила такого недоверия.

На лице Харада появилось виноватое выражение, и он убрал руку с оружия. Однако в его взгляде сохранялась настороженность, и тут Эовин не могла его винить. Они слишком мало знали о девочке и о том, что таилось под невинной внешностью.

Эовин тут же невольно подумала о людях, которые относились к ней с таким же недоверием, завистью и страхом, хотя ей лишь хотелось найти свое место в обществе. Охотнице стало стыдно за свои мысли. Не имело ровным счетом никакого значения, какими способностями обладала Эллин, все зависело от того, как она собиралась их использовать.

– Ладно, – Нима поднялась со своего места, – раз с этим мы разобрались, можно заняться и более насущными делами. Вам следует немедленно убираться отсюда.

– А как же птица? – нервно поинтересовался Гвидион. – Она ищет нас.

– Поэтому вам и нужно убираться. – Нима забралась на табурет и сняла с потолка несколько пучков травы.

– Вряд ли птица нас видела, – возразила Эовин. Она не могла понять, зачем тогда старуха спасала Хараду жизнь? Неужели только для того, чтобы вскоре после этого снова прогнать их? Только вот Нима не производила негативного впечатления и ничуть ее не пугала.

– Видела, еще как! Просто на Эллин не обратила особого внимания. Но все изменится, когда она доберется сюда по вашим следам.

– Как она найдет наши следы? – спросил Гвидион.

Нима горестно вздохнула.

– Ваш друг был серьезно ранен, нетрудно догадаться, где вы укрылись. В этой долине всего одна ночлежка, затем дорога приведет ко мне. У нас мало времени. – Старуха бросила пучки трав в котелок и поставила его на плиту. По дому тут же поплыл пряный аромат. Нима оглянулась. – Итак, теперь поговорим о том, как вы отплатите мне за оказанную услугу.

Эовин сначала ушам своим не поверила. Гвидион в изумлении схватился за кошелек.

– Да нет же, мне не это нужно, – неприветливо отмахнулась старуха. – Я ведь обещала придумать что-нибудь другое. Я хочу, чтобы вы взяли с собой эту девочку.

Эллин вздрогнула и широко раскрытыми глазами посмотрела на взрослых.

– Что? – одновременно ахнули Харад и принц.

Эовин готовилась к чему-то подобному, но все равно просьба Нимы поразила ее. Особенно если учитывать факт, что им снова грозила смертельная опасность.

– Нет, это исключено! – решительно возразила она.

Большие ярко-голубые глаза Эллин наполнились слезами. Она отошла от Эовин и от старухи-травницы тоже почему-то отстранилась. Шелковистые локоны мгновенно потеряли блеск. Детские губы дрожали, но она вызывающе сжала их, решив не показывать слабости.

Эовин прекрасно понимала ее эмоции. Помнила, каково чувствовать себя нежеланной и никому не нужной.

– Пойми же, с нами небезопасно идти, – добавила она чуть мягче.

Нима скрестила руки на груди.

– Возьмете девочку с собой, и я покажу вам безопасный путь. Или можете оставить ее здесь и попытать удачу.

– Но почему? – настойчиво потребовала ответа Эовин. – Ведь с вами ей было бы куда лучше. Такая девочка, как она, не найдет понимания и сочувствия в жестоком мире. Ей придется постоянно быть начеку, чтобы случайно не выдать себя. Разве это жизнь!

– Возможно, эту проблему можно решить, – задумчиво кивнула Нима, направляясь к задней двери. – Подождите здесь.

Когда старуха скрылась из вида, Эллин обняла себя за плечики.

– И что теперь со мной будет? – жалобно поинтересовалась она.

– Мы пытаемся решить, как для тебя будет лучше, – объяснила Эовин. Тут ей пришло в голову, что никто не спросил у девочки, чего хочет она сама. – Ты бы согласилась остаться с Нимой?

Эллин неуверенно пожала плечами.

– Если мне не понадобится вернуться к Тону… – Она нерешительно посмотрела на Эовин. – Почему вы не хотите взять меня с собой?

Охотница не сразу нашлась с ответом.

– Я… – она прочистила горло, – тебе нужен настоящий дом, место, где ты сможешь спокойно жить, где тебе будет комфортно. У меня самой нет такого дома. Я постоянно в разъездах. Вряд ли такое пойдет тебе на пользу.

Эллин очень серьезно посмотрела на нее.

– А почему вы это не измените? Вы ведь взрослая, значит, можете делать все, что захотите.

В поисках помощи Эовин покосилась на Гвидиона и Харада, но мужчины в это время о чем-то шепотом спорили. Она вздохнула.

– Я просто не видела причин что-либо менять. Моя жизнь нравилась мне такой, какая она есть. – Охотница сама удивилась, насколько мягко прозвучали эти слова.

– Думаю, этого хватит.

Появление Нимы избавило Эовин от дальнейших объяснений. В руках старухи обнаружился небольшой камень на тонком кожаном ремешке.

– Что это? – Эовин с любопытством взглянула на камень. Увидев высеченные на нем несколько точек, ахнула. Узор показался ей очень знакомым. Взволнованная, она подняла глаза и ждала, что ответит Нима.

Глаза старухи с любопытством сузились, очевидно, ее впечатлила столь бурная реакция Эовин.

– Это рунический камень, – объяснила она, испытующе уставясь на охотницу.

– И каково его действие? – Голос Эовин сорвался, и она несколько раз кашлянула.

– Пока Эллин его носит, он будет блокировать ее способности. Это позволит избежать нежелательных превращений и ненужного внимания.

Эовин сглотнула. Наверняка тут какая-то ошибка. Этого просто не могло быть. Она рванулась к Ниме.

– Так вы создали рунический камень?

– Да.

Гвидиона это, похоже, тоже заинтересовало, и он подошел ближе.

– Ваши способности просто невероятны, – благоговейно прошептал он. – Я и не знал, что кто-то кроме гильдии магов обладает столь мощной силой.

Нима презрительно фыркнула.

– Гильдия магов! Ха! Кучка глупцов, вообразивших о себе невесть что. Многие люди по уважительным причинам стараются держаться подальше от этого сообщества.

– Как, например, вы?

Вместо ответа она лукаво подмигнула принцу.

– А долго этот камень будет сохранять свою силу? – спросил всерьез заинтригованный Гвидион.

Нима пожала плечами.

– Несколько лет. Этого вполне достаточно для того, чтобы девочка научилась контролировать свои способности. – Она протянула шнурок Эовин и неожиданно сжала ее руки. – Следите, пожалуйста, чтобы Эллин почаще снимала камень, ей нужно тренироваться и развивать способности. Иначе вы будете постоянно откладывать эту проблему.

Эовин разжала пальцы старой целительницы.

– Но я по-прежнему считаю, что брать малышку с собой не очень хорошая идея.

– А я так не считаю, – внезапно возразил Гвидион. Он нервно покосился на девочку, явно чувствуя себя неловко в ее присутствии, но, несмотря на это, его голос звучал твердо. – Она поедет с нами в Беллентор.

Лицо Нимы просияло, и Эллин почувствовала огромное облегчение.

Охотница поискала признаки лукавства в лице своих спутников. Оба выглядели напряженными, но, похоже, приняли решение и отступать не собирались. Тогда Эовин неохотно кивнула. В конце концов заказчиками здесь были эти двое, а она сама – лишь исполнителем.

– При одном условии, – добавила она, снова обращаясь к Ниме. – Если путь, которым вы предлагаете воспользоваться, действительно так безопасен, как вы утверждаете.

Старуха кивнула.

– Об этом не волнуйтесь. Преследовать вас никто не будет.

* * *

– Так где этот безопасный путь? – поинтересовалась Эовин, взваливая на плечи рюкзак.

Нима снабдила их всем необходимым на следующие пару дней, даже дала с собой приличный запас лечебной мази и бинтов. Эллин получила от нее теплое пальто, которое оказалось слишком велико и доходило почти до щиколоток.

На лице малышки застыли волнение и изрядная доля страха. Неудивительно, ведь ей вот-вот предстояло оставить позади все, что знала, и отправиться с незнакомцами в туманное будущее.

В стремлении приободрить девочку Эовин положила руку ей на плечо, показывая, что она не одна.

Нима достала сложенный лист бумаги и разгладила его на столе. Это оказалась какая-то карта без каких-либо ориентиров, только с обозначением дорог.

– Я не зря обосновалась именно в этом месте, – объяснила Нима. – Горная цепь насквозь пронизана пещерами, проходящими глубоко в скалах. Лишь немногие из них ведут на поверхность. – Она ткнула пальцем в место на карте, где проход, судя по виду, вел в никуда. – Это выход. Здесь еще один, – указала она на другое место.

Эовин склонилась над картой, настороженно ее изучая.

– А насколько большая территория здесь изображена?

Нима провела пальцем линию.

– Примерно здесь проходит граница с Хориганом. Но беспокоиться не стоит. Даже если вы, стараясь сберечь силы своих спутников, пойдете очень медленно, до границы доберетесь примерно через два дня. – Она обозначила соответствующий выход. – А там, полагаю, будет не сложно добраться до равнины, тем более что там вас точно искать не будут.

– Спасибо. – Эовин почтительно склонила голову. Все звучало как-то слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Можно нам взять с собой эту карту?

Нима мгновение колебалась.

– Да, думаю, так будет безопаснее для всех нас.

– Вы действительно считаете, что наш преследователь идет сюда? – встревоженно спросила Эовин, на сей раз беспокоясь за их спасительницу.

– Если вы правы в своих предположениях, если ульфаратец действительно вас преследовал – откуда бы он ни был, – в этом нет ни малейшего сомнения. Поэтому убирайтесь отсюда как можно скорее, чтобы у меня осталось достаточно времени сбить его со следа. – Нима кивнула на пучки ароматных трав, что лежали у плиты.

– А это зачем? – скептически спросил Харад.

– Если это действительно потомок ульфаратца, он учует ваш запах.

От Эовин не укрылось, что Харад попытался незаметно ее понюхать, и быстро отвернулась, чтобы он не заметил ее усмешки.

– Нам, наверное, понадобятся еще факелы, – вспомнила охотница, когда Нима уже провела их через заднюю дверь. – И побольше.

Даже она не смогла бы ничего разглядеть во мраке подземных пещер.

– Не понадобятся.

Старуха приблизилась к твердой и прочной скалистой с виду задней стене своей хижины, положила руки на камень и надавила. Сначала ничего не происходило, но затем скала начала медленно сдвигаться в сторону, открывая путь в пещеру.

В лицо ударил затхлый воздух, но дышать это не мешало.

– Невероятно! – Эовин в изумлении провела рукой по скале. Ничто не указывало, что в этом месте скрывается тайный проход. Во всяком случае, она бы никогда его не нашла.

– Потребовалось приложить немало усилий, чтобы это так работало, – прокомментировала Нима, выходя в коридор. А затем вытянула руку, направила ладонь вверх и приказала: – Лумар!

В этот же миг волоски на руках Эовин встали дыбом, словно от порыва ветра. Чуть ниже потолка завис светящийся шар, увидев который, Эллин ахнула от восторга, Гвидион одобрительно присвистнул, а Харад неловко закашлялся.

– Света должно хватить, чтобы вы добрались до ближайшего выхода, – объяснила старуха.

– А как же Гингстер? – внезапно вспомнила девочка.

– О ней не беспокойся, – улыбнулась старуха. – Здесь ей будет хорошо. Я давно уже подумывала о том, чтобы обзавестись лошадью. Все-таки я не молодею, – тихо усмехнулась она.

– А исчезновение Эллин не будет слишком бросаться в глаза? – забеспокоилась Эовин. – Если птица действительно успела ее заметить…

– Уж об этом я позабочусь, не извольте беспокоиться, – решительно прервала ее Нима. – Просто поверьте мне на слово, что здесь, на этом самом месте, он ваш след потеряет.

– Но мы не хотим, чтобы по нашей вине у вас были неприятности, – сказал Харад. – Вы нам помогаете, а мы вас подставляем – не слишком честно.

Ее улыбка стала еще шире.

– Я в состоянии о себе позаботиться. А вам уже пора, – настойчиво поторопила старуха. – Желаю удачи.

– Как нам вас за это отблагодарить? – спросил Гвидион.

– Позаботьтесь о девочке. Сделайте так, чтобы Эллин не пришлось расплачиваться за то, кем она родилась.

– Непременно обо всем позаботимся, – серьезно пообещал Гвидион, и Эовин с удивлением посмотрела на него.

Нима и Эллин едва ли могли понять, что значило подобное обещание из уст Гвидиона, а вот Эовин сразу обо всем догадалась. Сам наследный принц Тимсдаля взял малютку под свою защиту.

Понять бы еще, почему он так внезапно изменил мнение о девочке.

Нима напоследок погладила Эллин по голове и едва заметно кивнула остальным.

– Прощайте!

Не сказав больше ни слова, она отступила обратно в дом, и скала снова пришла в движение.

Со странным трепетом внутри Эовин наблюдала, как щель постепенно уменьшается, а дневной свет тускнеет. С глухим стуком потайная дверь захлопнулась, и уже ничто не указывало на имевшийся здесь недавно проход.

– Ну что ж, в путь!

Эовин решительно двинулась вперед. Им предстояло добраться до выхода до того, как погаснет свет магического шара.

* * *

Чувство времени быстро терялось в постоянной темноте. По крайней мере, карта оказалась максимально точной. Они останавливались на каждой развилке, проверить, в правильном ли идут направлении. Порой для этого приходилось преодолевать большие переходы, которые наверняка можно было сократить, но Эовин предпочитала двигаться напрямик, а не рисковать. Если они случайно свернут не туда и заблудятся, скорее всего, уже не смогут выбраться вообще.

Вскоре Эллин начала отставать и то и дело тереть глаза.

– Я хочу есть, – пожаловалась она. – И ножки устали.

Эовин оглянулась на спутников. Харад вытирал пот со лба, а Гвидион тяжело прислонился к скале. Да, не стоило забывать, что оба только-только оправились от ран. Она указала на полукруглую нишу, расположенную в противоположной стене пещеры. Почва выглядела довольно-таки сухой, и получилось бы опереться спиной на стену, не боясь испачкаться.

– Можем передохнуть здесь.

– Сейчас бы еще развести костерок, – с тоской пробормотал Гвидион, потирая руки. Под землей было неприятно зябко.

– К сожалению, пару дней придется обходиться без него, – ответил Харад, с кряхтением опускаясь на пол рядом с ним. – Хорошо, что у нас с собой достаточно пищи. – Он нашел хлеб, который им дала Нима, и разломил его на четыре равные части.

Охотница достала одеяло, сложила его и бросила на землю, чтобы Эллин не сидела на холодных камнях.

– Как думаете, у Нимы теперь будут проблемы? – робко спросила девчушка. – Вдруг злой человек, который вас преследует, сделает ей больно?

– О Ниме беспокоиться не стоит, – ответил Гвидион. – Мне кажется, она вполне способна позаботиться о себе и в случае необходимости дать отпор. Она – нечто особенное.

Эллин серьезно кивнула.

– Это да, это правда. Она всегда была очень добра ко мне. Даже когда другие от меня отворачивались.

– А расскажи-ка мне о себе, – любезно попросил Гвидион. – Твоя мама тоже умела менять внешность?

Девочка наклонила голову и слегка покрутила висевший на шее рунический камень.

– Нет, моя мама была хорошей, не такой, как я. Она всем желала добра. Я совсем на нее не похожа. Тон говорил, что я плохая. Что боги непременно накажут меня за непослушание и лень.

Эовин снова захотелось вернуться в прошлое, чтобы сломать нос хозяину ночлежки, прежде чем уйти. Это было бы справедливым наказанием богов.

– Тон просто ничего не понимает, – мрачно пробормотала она. – Ты вовсе не плохая. Ты просто… другая.

Конечно, нужно будет выяснить, является ли эта инаковость проклятием или благословением. Во всяком случае, от худшего в ближайшие несколько лет ее убережет камень Нимы.

По сути, внешне Эллин ничем не отличалась от обычной восьмилетней девочки. Лишь глаза выглядели немного ярче, чем у обычных людей, но они не светились в темноте, да и цвет имели вполне естественный. Что же касалось остального – выносливости и острого зрения, – эти очень даже полезные навыки позволят девочке выжить в этом мире.

– А ты что-нибудь знаешь о своем отце? – продолжил ненавязчивый допрос Гвидион.

Эллин покачала головой.

– Мама сказала, что у меня его нет. Что всегда были только мы двое. – Малышка шмыгнула носом, и ее глаза наполнились слезами. – Я очень по ней скучаю.

Робко протянув руку, Харад коснулся ее плеча. Эллин мгновение поколебалась, а затем бросилась ему на грудь и зарылась носом в рубашку.

– Все хорошо. – Он погладил дрожащую девочку по спине. – Все хорошо. Ты больше не одна, и никто тебя не обидит.

Эовин с удивлением посмотрела на воина, держащего на руках рыдающего ребенка. Похоже, слезы Эллин очень растрогали его.

– У меня ведь у самого младшая сестренка, – слегка охрипшим голосом пояснил он.

Эовин снова обратилась к карте.

– Судя по всему, еще через две развилки нам встретится подземное озеро. – В последний раз она принимала ванну целую вечность назад. Вода в озере наверняка просто ледяная, но зато в любом случае чистая, можно будет хотя бы освежиться. Так что определенно оно того стоило.

– Думаешь, разумно сейчас разделяться? – вмешался Харад, когда она встала.

Эовин насмешливо приподняла бровь.

– А ты хочешь составить мне компанию, пока я купаюсь?

Харад поднял голову, и в его глазах вспыхнули искры вызова.

Многозначительно кашлянув, охотница почувствовала, как покраснели ее щеки. Ни к чему хорошему это не привело.

Харад слабо улыбнулся, с восхищением оглядывая ее фигуру. И Эовин не могла сказать, будто ей это не нравится… Внезапно смутившись, она резко отвернулась.

– Оставайтесь здесь и никуда не уходите, пока я не вернусь, – велела охотница мужчинам, доставая из рюкзака кусок мыла и чистое полотенце.

– А как же свет? – поднял бровь Гвидион.

– Можете оставить себе.

Очень злясь на себя, Эовин решительно направилась к выходу из пещеры. Как она могла проявить такую неосмотрительность? Не следовало поддаваться на провокации Харада. Видимо, теперь, когда ему снова стало лучше, он решил во что бы то ни стало сблизиться с ней. Если она начнет отвечать на ухаживания, телохранитель не перестанет надеяться на дальнейшее развитие отношений.

Наконец свет остался позади. Когда она, чуть пригнувшись, вошла в узкий туннель в конце пещеры, вокруг сгустилась чернота.

Эовин вздохнула. Поверхность под ногами оказалась слишком неровной, то и дело осыпалась, так что идти вслепую было небезопасно. Однако она не собиралась ни оставлять спутников без источника света, ни отказываться от ванны. Кроме того, не могло быть и речи о возвращении. В конце концов, она никогда не причисляла себя к слабым женщинам, которые постоянно нуждались в поддержке сильного мужчины.

Охотница подняла руку и постаралась сосредоточиться.

– Лумар! – пробормотала она, представив перед собой маленький светящийся шарик. Крошечная искорка, напоминающая светлячка, заплясала во тьме. Всеми фибрами души Эовин ощущала каждое мерцание этой искры и наблюдала за ее блеском, как завороженная. Теперь их связывала тоненькая ниточка концентрации и энергии. Просто удивительно, сколько требовалось сил, чтобы поддерживать лишь этот маленький огонек.

Она снова подумала о Ниме. Насколько же могущественной была эта старуха, если создала довольно крупную светящуюся сферу, которой им хватило бы на два дня и на несколько километров вперед. Неудивительно, что старуху ничуть не пугал преследовавший их незнакомый воин. Наверняка она могла уничтожить его одним щелчком пальцев.

Вместо светящейся сферы стоило взять с собой саму травницу.

Эовин продолжала двигаться. Понятия не имея, как долго сумеет поддерживать искорку, она решила не тратить зря время. Поспешно пересекла низкий свод и направилась дальше, на звук, туда, где слабо журчала вода. Действительно, в углублении размером примерно два на два метра образовалось небольшое озеро. Эовин присела на корточки и понюхала воду. Сама она имела молочный оттенок – по всей видимости, такой эффект дали насыщавшие ее минералы, – но все же казалась достаточно чистой. Никакого подозрительного запаха не улавливалось, но едва заметная рябь нет-нет да пробегала по поверхности. Похоже, где-то здесь же, просто немного глубже, били ключи и имелись отверстия для слива, поэтому вода не застаивалась. Эовин осторожно погрузила руку и тут же, вздрогнув, отдернула. Вода была ледяная. Несмотря на это, охотница сняла сапоги и опустила в озерцо ноги.

Прохлада окутала потную и частично израненную кожу, и Эовин блаженно выдохнула, пошевелив пальцами ног. Расстегнула застежки жилета, и теперь лишь тонкая эластичная тканевая повязка закрывала и одновременно поддерживала грудь. Кинжал звякнул о камень, когда охотница наклонилась. Сняв его с пояса, она вдруг остановилась. Медленно вытащила клинок из ножен и поднесла к глазам блестящее лезвие. Оно оказалось отполировано так, что в него можно было смотреться как в зеркало. Эовин дотронулась до плеча. Лучшей возможности в ближайшее время не представится. Несмотря на страстное желание знать, увериться окончательно, она медлила. Сердце бешено колотилось. Эовин прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

«Не будь трусихой! – строго приказала себе. – Истина не исчезнет только потому, что ты на нее не посмотришь!»

Она убрала волосы с лица и, используя лезвие как зеркало, посмотрела на отметину у себя на лопатке, чуть ниже плеча.

До сих пор охотница почти не обращала на нее внимания. Отметина располагалась в незаметном месте, и всю свою жизнь Эовин считала, будто это просто причудливое родимое пятно.

Теперь она внимательнее рассмотрела образованный точками узор, и ее горло сжалось. Значит, не ошиблась. Точки располагались точно так же, как и на руническом камне, который Нима дала Эллин. Разница была лишь в том, что Эовин носила руну на коже. Носила ее с собой всегда, куда бы ни шла.

Поколебавшись, она опустила лезвие. Где-то в глубине души охотница не теряла надежды, что это просто совпадение, случайная пигментация кожи. К сожалению, она прекрасно понимала, насколько это маловероятно.

Но если это действительно была руна, если Эовин появилась на свет без этой отметины, значит, кто-то поставил ей эту руну вскоре после рождения.

Эовин подумала об отце. Он получил отличное для простого ловца змей образование, и круг его интересов был достаточно широк. Однако его жажда знаний носила скорее прагматический характер. Отец изучал боевые стратегии и судостроение, чтобы сделать жизнь в Хельмсвире более комфортной для всех. Ни рунами, ни магией он всерьез не интересовался. Все это он считал псевдонаучным бредом, с которым не должны мириться честные люди. Хотя и испытывал определенное почтение к гильдии магов, он при этом не горел желанием когда-либо встречаться с кем-либо из ее представителей. Да ему это и не требовалось. Следовательно, отец к появлению руны точно не имел отношения.

Оставалась только неизвестная мать, которую Эовин совсем не помнила. Когда она впервые спросила об этом отца, он сказал, что ее мать умерла при родах. А однажды в деревне Эовин услышала, что это вовсе не так. Никто никогда не видел ее родительницу. Поговаривали, будто Эовин младенцем нашли в лодке, которую прибило к берегу, и Вулфрик решил взять малышку себе, просто потому что пожалел ее.

Ух и разозлился же отец, когда она рассказала ему об этом!

– Ты моя дочь! Моя плоть и кровь! – взволнованно кричал он. – Никогда не сомневайся в этом. Ты слышишь? Никогда!

Она редко видела его в таком гневе. А отец прижал ее к своей груди и обнял так крепко, что ей не хватало воздуха.

– Я любил твою маму больше всего на свете! И тебя я люблю так же сильно!

И Эовин ему поверила. Продолжала цепляться за него и повторяла себе, что лишь это имеет значение. Тот факт, что он являлся ее отцом. Она это чувствовала.

К сожалению, папа категорически отказывался поведать чуть больше о ее матери. Только старая сказка на ночь о богине, которая спасла терпящего кораблекрушение моряка и подарила ему дочь, оказалась единственной зацепкой за все эти годы.

Но вдруг эта история была правдой?

Только вместо богини была ульфаратка, которая каким-то непостижимым образом смогла вырваться из заточения? Стала ли она первой из многих? Любила ли ульфаратка ее отца искренне или спланировала все с самого начала? Была ли это просто неудачная игра? Первый шаг к захвату Алриона? Может, поэтому она и не хотела Эовин? И поэтому в утлой лодочке отправила ее через океан? Вероятно, ребенок в планы ульфаратки не входил. А еще для этой расчетливой женщины не имело никакого значения, выдержит ли дочка долгое и непростое путешествие.

Ведь именно поэтому она нанесла руну на кожу новорожденной девочки, чтобы план по захвату Алриона не раскрылся раньше времени? Чтобы у людей не возникло никаких подозрений, если вдруг позднее у девочки раскроются необычные способности?

А знала ли ее мать о нападении на Хельмсвир? Возможно, она сама была в этом замешана? Осознавала ли ульфаратка, что это приведет к смерти Эовин и ее отца?

* * *

– Эовин! – послышался крик Харада, вырывая ее из размышлений.

Она испуганно заметалась. Трудно сказать, сколько уже прошло времени. Искорка погасла, и она сидела в полной темноте. Щеки пылали от высохших слез, а в сердце осталась лишь пустота. Она слышала, как Харад медленно продвигается вперед, то и дело на что-то натыкаясь и ругаясь.

– Эовин! – В его тоне безошибочно слышалось беспокойство.

Она поспешно вытерла лицо и вытащила из воды заледеневшие ноги.

– Я здесь. – Голос дрогнул, и она попыталась прочистить горло.

– Все в порядке? – Похоже, он остановился.

«Нет».

– Да, в порядке! Подожди минутку.

Эовин нащупала рубашку и накинула ее на себя. Она ни в коем случае не хотела рисковать тем, что Харад увидит ее метку и поймет ее значение. Сложить одно с другим не составит для него труда. К тому же Харад и так уже знал о ней слишком много. И лишь вопрос времени, когда он сложит воедино все факты. Плюс ко всему с ними теперь путешествовала Эллин, тоже весьма необычная и загадочная. Ее присутствие значительно упростит задачу. Эовин очень не хотелось, чтобы они с Гвидионом смотрели на нее с тем же плохо скрываемым недоверием, с каким смотрят на девчушку.

Пальцы дрожали, и застегнуть пуговицы никак не получалось. Между тем снова послышались шаги, к ней осторожно пробирался Харад. Не хватало еще, чтобы он в очередной раз поранился. Вытянув руку, Эовин вызвала новую световую искру. Она странно себя чувствовала, голова ощущалась чересчур легкой и пустой, что могло быть вызвано как недавними ошеломляющими открытиями, так и применением заклинания.

– Спасибо, так гораздо лучше, – вздохнул с облегчением Харад и зашагал быстрее. – Что ты делаешь здесь в темноте?

– Да вот, купалась.

Он остановился рядом с Эовин, посмотрел на ее сухое полотенце и нахмурился.

– Что происходит?

Эовин опустила голову, хотя догадывалась, что от него не ускользнут ни ее покрасневшие глаза, ни дорожки от слез на щеках.