— Как насчет лопат?

-Я много беседовал  с самыми разными христианами. Среди них были те, кто только начинал свой путь и те, кто вёл других по этому пути много лет. Проведя среди них много месяцев, я так и не пришёл к единому определению. При всём этом мне трудно отрицать очевидную близость наших взглядов. Однако, лишь при глубоком осмыслении основ наших религий. Во всём остальном у христиан есть серьёзное преимущество.

— Есть одна, там, на полу…

Дизель повернулся, чтобы пошарить рукой за креслом.

-О каком преимуществе ты говоришь? – спросил внимательно слушающий император.

— Всего одна?

— Будем копать по очереди.

— Нужна еще одна. И еще мотыга или кирка…

-Большинство людей слишком озабочены ежедневными заботами. У них нет ни возможности, ни желания изучать нашу философию, основанную на познавании, прежде всего, самого себя. Им надоело задабривать Римских Богов приношением жертв. Народу нуждается в иной духовности. В духовности, которая не отягощает. Та, что вселяет надежду на прекрасное будущее, ибо о ней мечтают все без исключения. И христиане дают народу такую надежду, обещая чудеса при жизни и Царство небесное после смерти. Я видел, с каким упоением толпа  слушали одного христианского проповедника. Многие прослезились. Я же испытывал лишь раздражение.

— Все закрыто. Разве что где-нибудь слямзить.

— Ага, и попасться. «Чувствуете, сержант, как у них смердит из багажника?»

-Зависть?

— Как же быть?

— Сейчас соображу. Не хочу ждать до завтрашнего вечера.

— Ясен пень. За сутки он так развоняется, что запах уже никогда не выветрить.

-Нет, мой император, - спокойно ответил Авсоний, - всего лишь наблюдательность. Я слышал эту историю из уст другого христианина, и выглядела она менее красочно и гораздо короче. Все эти истории о чудесах постоянно обрастают новыми подробностями. И это не может не настораживать. Но более всего меня озадачили слова, которые повторяют все христиане без исключения. По их утверждению, все люди равны перед Богом. Однако, при этом, они выстраивают некую лестницу к Богу, где располагаются те, кого они называют «святыми». И здесь у меня возник простой вопрос, который я задал одному из христианских проповедников: «В какой части этой лестницы окажется простой человек после своей смерти? Может ли он считаться равным святым?

— Все равно что кошачья моча.

Впереди появилась эстакада с проносящимися автомобилями и грузовиками. Трой съехал в ряд, ведущий туда. Бешеный Пес последовал за ним.

-И что же? – заинтересовался император.



Центр циклона, залившего Лос-Анджелес водой, переместился в Аризону, но его хвост еще донимал ливнями территорию между Ривер-Сайд и границей штата. Под стать небесной лавине был нескончаемый железный поток на земле, именуемой федеральной автострадой номер десять. Две машины были в нем крохотными песчинками. Легковушки, грузовики и автобусы, выстроившись рядами, двигались сплошной массой. Желающий соблюдать предел скорости — 55 миль в час — был бы сдут на обочину воздушными вихрями от проносящихся «кенилуортов». В городках на востоке округа Лос-Анджелес — Кукамонге, Ковине, Помоне — движение было особенно сильным. Огромные фуры сбивались в караваны, как слоны, цепляющие друг друга хоботами за хвосты; малявки автомобили проносились мимо них, как гончие. Трой вел машину с образцовой аккуратностью, стараясь ничем не привлечь внимание дорожных патрулей. Если его остановят, то зловоние из багажника непременно ударит полицейским в нос, и они будут иметь резонное основание для задержания. Он держал стекла опущенными, хоть и не до конца, чтобы не чувствовать вонь, но и не замерзнуть на скорости: в пустыне холодные ночи.

Разговор в машине перемежался длинными паузами.

-Ничего. Общие слова о том, что я подвергаю сомнению саму веру в Единого Бога, когда я лишь указал на противоречие. Слова о «Вере», наиболее часто используются христианами в случаях, когда они не в состоянии дать внятный ответ. В таких случаях, я обычно отвечал, что готов принять Бога, но не суждение человека не явившего мне ясность своей мысли. Ту же лестницу что ведёт к Богу, они воздвигли меж себя. Порой очень сложно разобраться на какой ступени находится иной христианин.

— Мы его уберем, а у него… Ты же знаешь, у него сто тысяч долларов!

Трой тяжело вздохнул, поджал губы и ответил после минутного молчания:

-Ты Авсоний, как я посмотрю, невысокого мнения о христианах?

— Такие деньги нельзя бросать. Но мне почему-то не хочется к ним прикасаться.

— Да… получится, что мы его убиваем, чтоб ограбить.

— Вот именно. Хотя мы знаем, что это не так.

-Среди них есть весьма просвещённые люди.  Беседа с ними доставляла мне подлинное удовольствие. Но в целом, я скорее готов признать эту религию опасной.

— Совсем не так. Я бы его бесплатно замочил, хе-хе!

Громкий смех Дизеля вызвал у Троя улыбку. Нашли над чем зубоскалить! Сколько человек убил Пес, не считая трех женщин и ребенка? В тюрьме охотно разглагольствуют о мошенничествах, кражах со взломом и ограблениях, но крайне редко упоминают про свои убийства: хотят забыть те, за которые получили приговор, и скрыть остальные.

-Опасной?

— Бешеный Пес напоминает мне Нэша, — сказал Дизель. — Помнишь такого?

— Еще бы, разве это беззубое чудовище забудешь? Я радовался, когда его затащили в газовую камеру. Днем он дрыхнул, а ночами вопил. Я готов был разорвать его на части: целый год из-за него не смыкал ночью глаз!

-Христиане непримиримы к своим противникам и порой с откровенной ненавистью набрасываются на тех, кто решается им возразить. 

— Помнишь его рассказ о том, как он выпотрошил мальчишку под Венецианским причалом, потому что не хотел, чтобы тот вырос и прожил жизнь, которую не довелось прожить самому Нэшу? Вот и Бешеный Пес такой же.

— Это точно.

-Твоё суждение заслуживает внимания, - голос и весь облик императора выдавал задумчивость, - однако я слышал от Евсевия и более мудрые речи.

Трой сомневался, что Бешеного Пса терзают угрызения совести, как Раскольникова в «Преступлении и наказании». Наоборот, убивая, Бешеный Пес утихомиривал донимающих его демонов. Это дарило ему чувство могущества. Трой собрался лишить Бешеного Пса жизни, но знал, что это будет нелегко. Бешеный Пес его боготворил. Трудно убить человека, боготворящего тебя, даже если тот маньяк-убийца. Напрасно он согласился похитить ребенка: слишком многое могло обернуться плохо. Могло — и обернулось. Кокнули курицу, несущую золотые яйца. Господи, кто бы мог предположить, что наркобарон, находящийся в федеральном розыске, рискнет пересечь границу, да еще именно в ту ночь… Ясно было одно: с похищениями покончено! Надо было сразу сообразить, чем это пахнет, как только прозвучало предложение, — но, черт возьми, два миллиона…

— Жрать охота, — доложил Дизель. — Помираю от голода.

-Евсевий? – на губах Авсония показалась едва заметная усмешка. – Как- то раз я слышал рассказ из уст моего императора о том, как перед самой битвой ему пришло видение. Наутро он вызвал ювелиров и художников которые в точности воссоздали это видение. Даже сейчас я вижу плоды этого видения на твоём знамени. Недавно я имел и другую беседу, где меня уверяли в ином. Со слов Евсевия христианам предстаёт картина пылающего креста, который заслонил солнце от тебя и твоей армии.

В следующую секунду они увидели заметную издалека ярко-красную вывеску «Кафе» на высоком шесте.

— Столик для курящих или для некурящих? — спросила их официантка. Дизель указал на кабинку у запотевшего окна, выходящего на стоянку: они не хотели терять из виду свои машины.

Император расхохотался. Авсоний всего лишь улыбнулся.

Один Дизель решил набить желудок: заказал яичницу с ветчиной и кукурузную кашу вместо положенного к яичнице жареного картофеля. У Бешеного Пса, накачавшегося метамфетаминами, аппетита не было, и он ограничился кофе. Трой решил взять молока с пирожком. Молоко было лекарством от пожара, разожженного в желудке тревогой, а пирожок оказался сухой, он едва к нему притронулся.

— Ты уверен, что там, куда мы едем, все чин чинарем? — спросил Бешеный Пес. — Ты же там давно не был.

-Это ли не свидетельство  лицемерия? Разве Евсевий не слышал твой рассказ?

— Что может измениться посреди пустыни? Это сухой каньон в резервации индейцев-кабазонов. Туда никто не суется, кроме самих индейцев. Съезжаешь с дороги — и вокруг ни души на много миль.

— Тогда поехали. Скоро рассвет.

Трой оставил на столе чаевые и расплатился у кассы. Его спутники поспешили на улицу. Когда Трой выходил, Бешеный Пес стоял спиной к двери. Трой посмотрел ему в затылок, чуть ниже левого уха. Сюда войдет пуля… Он отогнал эти мысли. О таких вещах лучше не думать, пока не наступит момент действовать. Решение принято, колебания побоку! Назад пути нет.

-Безусловно, - не мог не согласиться император. И сделал он весьма весёлым голосом, так как всё ещё смеялся. –Но ты забываешь Авсоний о том, как нужна нам порой такая маленькая ложь. И тем не менее, противоречий множество. А они способны разрушить любые начинания. Поэтому я желаю отправить тебя в Никею. Очень скоро там соберутся все известные христианские проповедники. Особо хочу отметить Ария. Его ненавидят многие. Я хочу знать, за что именно. И чем его суждения отличаются от суждений других проповедников. Встреться с ним. Поговори. Я сам приеду в Никею. К тому времени, я должен знать всё, ибо мне предстоит сделать нелёгкий выбор.

— Нам бы заправиться, — сказал Дизель подошедшему Трою. Понизив голос, он добавил: — Он не спускает с меня глаз.

— Я сказал, что все сделаю сам. Пожалуй, я сяду к нему. Поведешь мою машину.

Глава 9

Теперь первым ехал Бешеный Пес. Трой сидел с ним рядом. «Ягуар» следовал за ними. Было уже далеко за полночь, поток машин сильно поредел, темень вспарывали одни грузовики. При встрече с грузовиком Бешеный Пес мигал фарами. По радио звучали сплошь рождественские гимны.

— Что теперь? — спросил Бешеный Пес. — Греко найдет нам новое дельце?

— Найдет, но уже после Нового года. Дизель просится на Рождество домой. Ты ведь знаешь, у него ребенок.

 Сенатор Тит Максим, о котором упоминали императору, в это самое время, а было далеко за полдень, входил в дом своего давнего друга Публия Скапулы. Это был человек шестидесяти лет с мягкими чертами лица и небольшой лысиной на голове. На его лице была заметна отчётливая обеспокоенность. Его проводили в зал для гостей. Устроившись на роскошном ложе, он стал дожидаться друга. Один из рабов поднёс к нему маленький столик. Следом появилась ваза с фруктами. Тит Максим успел отведать кисть винограда когда раздался весёлый голос Скапулы.

— По мне, пусть бы вообще не выползал из берлоги.

— Не злись, Пес. Верзила — парень что надо.

-Рад, что ты верен своим вкусам!

— Для тебя, может, и что надо, а мне он не по нутру. Я терплю его только ради тебя. Этот козел держит себя за крутого. Мотал я всех крутых! По ним могила плачет.

— Это точно. — И Трой похлопал Бешеного Пса по плечу, чувствуя себя Иудой. — Успокойся, брат. Все наладится. — Как ни противно ему было врать, он знал, что иначе нельзя.

Следом за Скапулой, как и обычно, шёл юный раб с опахалом. Скапула занял ложе напротив. Раб же встал у него над головой и не переставал махать опахалом. Почти сразу же появился сын Скапулы, Квинт. Он только и сказал:

Они мчались через пустыню, по местам, где двое из троих еще не бывали. Что-то Трой узнавал, остальным местность была незнакома. Есть ли здесь дорога, ведущая вглубь пустыни? Указатель предупреждал: «ПАЛМ-СПРИНГС — СЛЕДУЮЩИЙ ПОВОРОТ». Внезапно фары высветили другую надпись: «Резервация индейцев-кабазонов».

— Сюда! — скомандовал Трой.

-Приветствую тебя, Тит Максим!

Бешеный Пес ударил по тормозам и свернул под визг резины. Судя по фарам сзади, Дизель совершил поворот аккуратнее. Они оказались на узкой фунтовой дороге. Она тянулась по пересеченной местности, переваливала через русла пересохших речек, поднималась на заросшие кактусами холмики. На фоне ночного неба высились огромные часовые — переусы. Если Троя не обманывала память и если он не ошибся поворотом, до резервации оставалось пять миль, а место их назначения находилось ближе. Мимо, в противоположную сторону, проехал пикап. Индейцы тащились в город. Не вернутся ли они, чтобы узнать, что за две машины едут к ним в резервацию? Дождавшись, пока исчезнут задние габаритные фонари пикапа, Трой перевел дух.

В свете фар появился поворот — двойная колея от колес, уходящая в темноту.

Затем сразу исчез. Скапула повернул голову в сторону друга и мягко произнёс:

— Сворачивай туда.

Машина запрыгала на ухабах, в танцующем свете фар скакали безликие детали мертвого пейзажа. Едущий сзади Дизель затопил их салон светом фар. Все вокруг было черно, без малейшего просвета. Ни луны, ни звезд — непроглядная ночь. Вокруг на много миль простиралась пустыня.

-Не держи на него обиду. Он даже меня перестал видеть. Все его мысли занимает новая рабыня. Он только и делает, что обхаживает её. Приставил к ней несколько слуг для того чтобы они привели её в приемлемый вид. Мне рассказывали, что было сломано целых четыре щётки, прежде чем удалось расчесать ей волосы. Она не похожа на женщин своего племени. Дикая и непокорная. Ума не приложу, как с ней управится Квинт. Он ведь по природе своей слишком мягок и не способен наказать раба как тот того заслуживает.

Примерно через милю дорогу перерезало глубокое русло, по которому быстро журчала вода, — последствие недавнего ливня. Дальше забраться они уже не могли, но местечко выглядело не хуже любого другого в округе. У Троя отчаянно колотилось сердце. Он принудил себя дышать ртом — медленно, размеренно. Спокойно, не позволять воображению забегать вперед. Все просто: всего лишь надавить пальцем на спуск.

Дизель остановился позади них и заглушил двигатель. Из-за громкого журчания воды его шаги не были слышны. Неожиданно он появился рядом с машиной.

Скапула достал из вазы персик и поигрывая им в руке бросил пристальный взгляд в сторону своего друга. У Тита Максима было такое лицо будто он и не слушал речи Скапулы. И эта отрешённость не могла не остаться незамеченной.

— Приехали?

— Хочешь пуститься вплавь?

— Что здесь, что дальше — без разницы.

-Неужели так плохо? – поинтересовался Скапула.

— Начинай. Где лопата?

— Я готов. Копать так копать.

Тит Максим бросил на него непонятный взгляд и сразу же заговорил глубоко обеспокоенным голосом. При этом его пальцы неосознанно отрывали по виноградинке, которые так и оставались в вазе.

— Может, просто бросим эту падаль здесь? — проговорил Бешеный Пес. — Койоты и канюки мигом его обглодают.

— Обглодать-то обглодают, но кто-нибудь может увидеть стаю канюков и приехать взглянуть, не пала ли здесь коровка.

— Здесь разводят бычков, а не коров, — поправил Бешеный Пес.

-Надеюсь, ты мне поможешь разобраться. Родство с императором вызвало у меня чувство гордости. Да иначе и не могло быть. Потом сам Крисп. Я полюбил его не меньше собственной дочери.

— Велика разница!

Освещая себе путь фонарем и вооружившись лопатой, они зашли за холмик, чтобы их не увидели, даже по самой невероятной случайности. Вдруг какой-нибудь индеец вздумает уединиться здесь со своей девушкой или кому-нибудь не в меру любознательному понадобится проверить уровень воды… Машины не спрятать, но, если роешь могилу, лучше оставаться невидимым.

-Крисп – достойнейший из всех молодых людей которые мне известны! – вставил Скапула с совершенно серьёзным лицом.

Дизель начал копать, вернее, попытался начать, потому что смог лишь высечь осколки камня. Попробовал в другом месте — тот же результат.

— Блин! — Дизель отшвырнул лопату. — Так можно застрять дня на три. Без динамита здесь делать нечего.

-Именно. Однако, - продолжал с той же тревогой Тит Максим, - когда я узнал, что моей дочери предпочли дочь Лициния, пришёл страх. Теперь же Лициний повержен. Причина страха ушла, но ничего не изменилось. Скорее наоборот. Страхи возросли многократно.

— Есть идея, — сказал Бешеный Пес. — Давайте найдем навес, какой-нибудь выступающий кусок породы, положим его внизу и обрушим на него землю. Устроим небольшой оползень.

— А что, неплохо! — одобрил Дизель. — Как считаешь? — обратился он к Трою.

-Чего тебе бояться? – удивился Скапула. – Разве Крисп не относится к тебе с почтением? А ведь он носит титул консула, титул Цезаря, титул правителя Галии и командующего флотом. Я не знаю никого другого в истории Рима, кто бы одержал столько блестящих побед в столь юном возрасте.

Трой думал о другом, могила его мало занимала. В душе у него шла борьба из-за того, что ему предстояло сейчас совершить.

— Да, — пробормотал он, — это то, что нужно.

-Вот именно, - Тит Максим понизил голос и оглянувшись по сторонам, продолжил, - тогда к чему эта таинственность? Он присылает Елену со своим сыном с просьбой укрыть их как можно надёжнее. Более того, он просит никому не сообщать о их приезде. Затем, уже после того как он одерживает блестящую победу, приходит ещё одна весть от него. Крисп просит оставить всё как есть. Скоро он сам заберёт Елену с сыном или пришлёт за ней доверенных людей. Я не понимаю его поступков. И оттого меня гложет тревога. Почему он скрывает свою семью? 

Они двинулись вдоль сухого русла, пролегавшего недалеко от ручья, и нашли ярдах в ста от потока земляной навес, грозивший вот-вот обрушиться. Именно такое место они и искали. Они вернулись к машине, открыли багажник — и втроем шарахнулись от чудовищного зловония. Дизеля чуть не вырвало.

— Как же смердит! — простонал он.

-А между тем всё просто, - Скапула положил персик на стол и устремил на друга свой привычный насмешливый взгляд. – Крисп чего- то опасается. А он может опасаться только одного человека.

— Ты через три дня так же провонял бы, — хмыкнул Бешеный Пес.

— Ну может, и вонял бы, зато нюхать бы не пришлось, — парировал Дизель.

— Задержите дыхание, пока мы его не вытащим, — посоветовал Трой, одной рукой зажимая нос и рот носовым платком, а другую руку запуская в багажник, чтобы нащупать сквозь одеяла лодыжку. Плоть разбухла, пальцы погрузились глубоко. «Какая гадость!» — подумал он, вытаскивая труп.

-Император?

Мертвец ударился о задний бампер и плюхнулся на землю.

— Не стой! — обратился Трой к Бешеному Псу. — Ты его замочил, так хоть помоги донести до могилы.

-Именно. Видимо Криспу стало известно нечто, что самым серьёзным образом обеспокоило его, иначе он не стал бы прятать свою семью.

— Не сердись, Большой Трой, — весело отозвался Бешеный Пес.

Внутри у Троя все сжалось: он знал, что через несколько минут прикончит этого несчастного. Согласно картине мира, как рисовал ее себе Трой, Бешеный Пес Маккейн был виноват меньше, чем, например, сотрудники Красного Креста и хранилищ крови, которые пренебрегли тестами на ВИЧ, сэкономив сотню миллионов, и тем обрекли на смерть тысячи больных гемофилией. Вот кто виделся ему истинным исчадием ада. Бешеный Пес умрет, потому что его опасно оставлять в живых, но таким сделала его трагическая жизнь.

-Так как же я должен поступить? Что ты мне посоветуешь?

— Дай-ка я, — вызвался Дизель. — Ты иди вперед и свети фонарем.

Тело лежало в позе зародыша: трупное окоченение только-только стало переходить в разложение. Бешеный Пес и Дизель поволокли его к облюбованному месту. Прикасаться к мертвой плоти никому не хотелось: Дизель нес труп за лодыжку, держа ее, как до него Трой, через одеяло, Бешеный Пес и подавно ухватил только угол одеяла. Идти оказалось дальше и труднее, чем они думали. Трой ушел с фонарем вперед, чтобы найти лопату. Бешеный Пес оступился и выронил одеяло. Дизель один потащил дальше труп, вернее, обезглавленное тело, подпрыгивавшее на камнях.

Скапула раздумчиво пожал плечами.

— Все равно он ничего не чувствует… — бормотал Дизель.

С помощью фонаря Трой определил место, где легче всего будет обрушить землю.

— Кладите здесь! — распорядился он, указывая лучом фонаря, и первым нанес удар лопатой снизу вверх по земляному навесу.

-Выполнять просьбу Криспа. Это наименьшее из зол. Хотя если у него имеются серьёзные основания для опасений, ты легко можешь потерять свою голову.

— Мы забыли известь! — замер он вдруг.

— Обойдемся! — сказал Бешеный Пес.

-Великие Боги, - Тит Максим побледнел услышав последние слова.

— Нет, известь за несколько месяцев сожрет труп. Пойду принесу.

— Я сам, — вызвался Дизель. — Я здоровее тебя. Давай фонарик.

-Или отправь дочь подальше, тогда ты сможешь избавиться от опасности.

Трой не стал спорить и проводил взглядом прыгающий луч фонаря: Дизель светил во все стороны, чтобы не заблудиться. Потом настала полная темнота и тишина. Непонятно откуда послышалось не то шуршание, не то хлопанье крыльев. После захода испепеляющего солнца в пустыне пробуждаются всякие хищные твари: летучие мыши, койоты, совы, а также их многочисленные жертвы. Поблизости размеренно дышал Бешеный Пес. В отдалении раздался стук упавших камешков: кого-то привлек запах мертвечины. Трой думал только о близящейся расправе с Бешеным Псом. Момент приближался, и у Троя от волнения подкашивались ноги. Что бы ни совершил этот сумасшедший, смерть он примет от руки человека, которого любит.

— Черт, я мерзну, — сказал Бешеный Пес. — А ты?

В то время, когда происходил этот не простой разговор, квинт Скапула нервно прохаживался по аллее большого сада, который примыкал к дому с задней стороны и тянулся почти до самого подножия горы. В саду имелось несколько аллей с красотой которых могли соперничать разве что цветники, фонтаны или скульптуры.

— Я одет теплее тебя.

— Где этот болван?

— Сейчас вернется.

Квинт ждал. И ждал с нетерпением. Он весь был охвачен нетерпением и…волнением. Должна была состояться первая встреча с женщиной которая при первом же взгляде заставила его сердце трепетать так, что у него захватывало дыхание. Квинт и не подозревал в себе столь бурных чувств. От одной мысли о рабыни, его охватывал безудержный восторг. Он чувствовал себя самым счастливым человеком в Риме, однако затруднился бы с ответом о причине своей радости. Ну вот наконец она. Её привёл страж и тут же , оставив одних. Случайно или нет, она остановилась рядом с розами. Квинт не замечал угрюмого лица и гневного взгляда. Он смотрел на красивые сандалии облегавшие изящные пальчики ног. Затем его взгляд поднялся выше, к краю белоснежного одеяния. Оно ничем не уступало нарядам, что носили знатные римлянки. Тонкий золотой пояс стягивающий талию, открытые плечи, руки с удивительной гладкой кожей, волосы уложенные во множество локонов и обрамляющие тонкую шею.  Золотой обруч - подобно венку с лепестками, что увенчивает головы лесных нимф.  Лицо где каждая линия поражает своим изяществом. Тёмные глаза, полные…гнева…

Луч фонаря появился как по волшебству. Дизель сыпал проклятиями.

— Ботиночки от «Феррагамо», мать их, за семьсот баксов… Все в царапинах! Перемазался, как свинья!

— Ничего, купишь себе новые штиблеты, — утешил его Бешеный Пес.

Наткнувшись на взгляд фессалийки, Квинт вздрогнул и в одночасье очнулся от своих грёз. Помедлив ещё одно мгновение, Квинт шагнул ей навстречу, сокращая расстояние до двух шагов. Словно ожидая этого, фессалийка попятилась назад, при этом не её взгляд стал выражать решимость и…ярость. Квинт остановился и сказал так мягко, как только мог.

— Это конечно… — Дизель поравнялся с ними, тяжело дыша. — Куда девать эту хреновину?

— Вываливай на труп.

-Моё имя, Квинт Скапула.

Дизель осветил фонарем тело и бросил на него мешок с известью. Бешеный Пес вспорол лопатой мешок, и гниющая плоть скрылась под слоем белесой дряни.

— Я полез наверх, — сказал Дизель, отдавая Трою фонарь. — Вы, ребята, копайте снизу, а я подналягу оттуда. Так пойдет шустрее, верно?

- Я знаю, кто ты, но не советую подходить ближе, - злым голосом предостерегла его фессалийка. 

— Полезай, — согласился Трой. С той минуты, как Дизель отправился за известью, Трой сжимал в брючном кармане пистолет, дожидаясь удобного момента, чтобы его выхватить и нажать на спуск. Ему хотелось выстрелить только в затылок, в упор. Ладонь уже была мокрой от пота. Глядя на восток, куда удалился Дизель, он угадывал его смутный силуэт. Это была ложная заря, предшествующая настоящей. Чувство слабости в желудке становилось невыносимым. Если бы они были с Бешеным Псом вдвоем, он бы оставил его в живых, а Дизелю чего-нибудь наплел бы. Надо было поручить убийство Дизелю… Трой жалел, что не злится: выстрелить со зла, наверное, легче, чем сделать это хладнокровно…

— Ладно, начали, — сказал Дизель, стоя на выступе.

-Когда ни- будь, мне придётся приблизиться к тебе, - Квинт старался говорить спокойно, хотя близость фессалийки его волновало всё сильней и сильней.

— Иду, — сказал Бешеный Пес.

Скинув на плечо лопату, он прошел совсем рядом с Троем и подошел к выступу. Он принялся долбить его лопатой снизу вверх, к каждым ударом издавая натужный звук. На фоне неба рисовался силуэт Дизеля — он подпрыгивал на выступе, расшатывая его. Трой подошел к Бешеному Псу и встал у него за спиной справа. Он вытащил пистолет из кармана и спрятал его за ногу.

Бешеный Пес перестал орудовать лопатой и обернулся.

-Тогда ты умрёшь! – последовал непримиримый ответ.

— Еще пара минут — и навес обрушится. Держи лопату. У меня уже все руки в мозолях. Давай фонарь.

Трой послушался. Бешеный Пес зажег фонарь и стал рассматривать свою натертую ладонь. Трой знал, что тянуть нельзя, такой удобный момент больше не повторится: настала его очередь копать. Он подошел, словно заинтересовавшись мозолями, и оказался у Бешеного Пса за спиной. Вынув пистолет, он поднес его к голове обреченного на расстояние трех дюймов и, сжав рукоятку пистолета, одновременно надавил на спуск. Пистолет подпрыгнул, громыхнул выстрел, язык пламени обжег голову Бешеного Пса точно под правым ухом. Пуля прошла сквозь череп и вышла у левого глаза, оставив дыру размером с полдоллара. Бешеный Пес рухнул как подкошенный прямо на Майка Бреннана. Фонарь упал на землю и покатился в сторону, отбрасывая в разные стороны длинные лучи. Вспоротый мешок извести оказался зажат между двумя трупами. Через несколько месяцев они слипнутся в одну массу.

-Ты ненавидишь меня?

Трой приставил пистолет к затылку Бешеного Пса и выстрелил еще раз. Тело дернулось. Выстрелы эхом разнеслись по пустыне, откуда-то из кустов на них отозвался ржанием дикий осел.

Трой подобрал фонарь и навел луч на дело своих рук. Дизель съехал с высокого берега вниз.

-Я ненавижу всех римлян. Они убили всех кого я любила.

— Я перешел рубикон, — пробормотал Трой.

— Это как? — спросил Дизель, тоже глядя на трупы.

-Мне жаль…- начал было говорить Квинт, но она резко и с прежней злостью перебила его.

— Говорю, надо побыстрее их забросать, — проговорил Трой вслух, мысленно спрашивая себя, как он дошел до жизни такой. Ответа на этот вопрос у Бога не было.

— Все равно как гаубица бабахнула, — поделился впечатлением Дизель.

-Не лги римлянин. Всё что вам нужно – это золото и рабы.

— Вряд ли кто-нибудь слышал мою артиллерию, кроме рогатых жаб. Полезай обратно.

— Пошарь по его карманам, возьми ксивы и ключи от машины. Сто тысяч баксов наверняка киснут в багажнике.

-Это нужно всем. Судя по твоему воспитанию, всё это имелось и у тебя. Или я ошибаюсь?

— Черт, а ты начинаешь ворочать мозгами! Я бы вспомнил про это только у машины.

— Я же говорю, ты без меня никуда. До чего же я рад, что ты грохнул этого козла! У меня от него душа уходила в пятки.

— Больше он никого не напугает.

В ответ полное молчание. Квинт на мгновение почувствовал разочарование. Он иначе представлял себе этот разговор. Женщина стоявшая перед ним, была полна ненависти. А ненависть это яд, от которого порой невозможно избавиться. Мало понемногу, улыбка на губах Квинта померкла.

От облегчения кружилась голова. Они одновременно выбросили вверх руки и хлопнули друг друга ладонь о ладонь. После пережитого, как ни странно, хотелось дурачиться. Чтобы вызвать мини-лавину, похоронившую оба трупа, потребовалось двадцать минут. К этому времени из-за горизонта на востоке уже показалось солнечное зарево, предвещавшее безоблачный день. Ливни отодвигались все дальше.

Трой уставился на груду земли, заменившей могилу. Теперь тела покоились под доброй тонной камней и породы. Они останутся там навеки, но даже если их извлекут на свет через два-три месяца, то опознать покойников будет уже невозможно — об этом позаботится известь. Помочь могли бы слепки зубов, но для этого нужно знать, кого именно искать. Обнаружив два слипшихся тела, полиция начнет искать двоих одновременно исчезнувших людей. В любом случае все останется на уровне догадок. Оба убийства наверняка останутся нераскрытыми, более того, о них, скорее всего, вообще не узнают.

-Моё присутствие тебе неприятно? – негромко спросил он у неё.

Они вернулись к машинам, забрав с собой лопату, и отперли багажник Бешеного Пса. Дизель оказался прав: сто тысяч ждали хозяина в спортивной сумке «Найки».

— Позже пересчитаем, — решил Трой. — Положим в «ягуар».

— Не оставлять же его машину здесь?

-Ты знаешь ответ на этот вопрос!

— Нет, лучше в другом месте.

— Где?

-Хорошо. Тогда тебе придётся…- он не договорил, так как в этот миг фессалийка резко вскинула голову и бросив на него презрительный взгляд, с вызовом произнесла:

— Где угодно. Можно на стоянке у того казино, что мы проезжали. На нее обратят внимание только через несколько дней.

— Она зарегистрирована на вымышленное имя.

-Я не боюсь ни наказания ни смерти. Можешь делать, что хочешь римлянин.

— Будет одной брошенной машиной больше. Держи! — Трой сунул Дизелю ключи и перенес спортивную сумку в багажник «ягуара». Теперь там лежало двести тысяч, и три четверти этих денег принадлежали ему, Трою. К тому же Алекс Арис еще не расплатился с ними до конца. Все складывалось неплохо.

Выезжая на узкую дорогу, Дизель мысленно прочитал покаянную молитву. Вслух он поносил «поповские байки», но в душе крепко засели остатки католического воспитания. Шепча слова молитвы, он одновременно проклинал монахинь. В кого они его превратили? Неужели он никогда не избавится от этого наваждения?

-Гулять по саду одной, - Квинт наконец закончил своё предложение. – Я пригласил тебя в сад только по одной причине. Мне казалось, тебе будет приятна такая прогулка. Я видел, как ты смотрела фонтан в доме. Но раз я тебе неприятен, ты можешь побыть одна. Оставайся здесь столько, сколько пожелаешь. Тебе отведены отдельные покои. Ты и ими можешь распоряжаться по собственному усмотрению. В доме Скапулы, никто не станет тебя принуждать к тому, чего ты сама не захочешь.  

Он выехал следом за Троем на главную трассу. Вскоре они свернули на парковку возле казино, где уже собралась добрая сотня машин. Трой просигналил Дизелю фарами, чтобы он остановился на другой стороне.

Они вошли в помещение врозь, не обратив на себя ничьего внимания, потом, выйдя вместе, сели в «ягуар».

Квинт оставил её и направился в сторону дома. Фессалийка Виталия обернулась и проводила его взглядом. И в этом взгляде светилась глубокая растерянность.

Когда они выехали на автостраду, было восемь утра.

— К полудню будем в Лос-Анджелесе, — пообещал Трой.

Глава 10

— Позвони Греко, спроси про наши деньги. Я хочу немного поспать и вечером вернуться домой.

— Сможешь уснуть?

— После такой встряски самый сон!

Лагерь Флавия Криспа    



15

Шатёр огласил болезненный рёв Демиуса. Он бегал вокруг Криспа и тряс обожжёнными руками. А тот смотрел на него и посмеивался, правда, это действие больше походило на гримасы.  У Криспа была  обожжена правая часть лица. В особенности пострадало ухо и часть шеи. Обожжённые места покраснели и вздулись. Почти любое движение причиняло Криспу боль, которую он старался не показывать. Ожог он получил уже в конце сражения когда отдал приказ взять на абордаж судно противника. Во время боя, его едва не придавила горящая мачта, рухнувшая на палубу. Его спасло лишь самоотверженность людей которые сражались с ним плечом к плечу. Они приняли удар на себя. Некоторые успели выставить щиты, другие подобно Демиусу, действовали руками. В итоге, в той или иной степени, обгорели почти все. У Демиуса руки обгорели почти по локоть. Он испытывал сильные боли, но это не помешало ему броситься на помощь, когда Крисп стал одеваться. Несмотря на предостережение Криспа, он взялся застегнуть ремни наплечников. Это попытка закончилась так, как и предсказывал Крисп. И пока Демиус пытался унять боль в руках многочисленными и быстрыми   взмахами, Крисп сделал то, что и собирался сделать – вызвал одного из стражей, постоянно дежуривших перед входом. Тот застегнул наплечники, а потом помог пристегнуть и плащ. Пока происходило это действие, Крисп с насмешливостью разговаривал адресуя свои слова несчастному Демиусу:

Лос-Анджелес сиял после дождя. Воздух, тротуары, листва были промыты, горизонт предлагал нечастое зрелище — снежные вершины гор Сан-Габриэль. Чудесный зимний день напомнил Трою детство, когда Лос-Анджелес более любого другого города Америки походил на рай. Но, несмотря на окружающую красоту, Троя не покидало уныние, на душе было гадко. Что это, реакция на убийство или его дурной характер? Он покосился на Дизеля. Тот тоже, наверное, думал об этом; возможно, никакие другие мысли его и не посещали, хотя выглядел верзила вполне безмятежным. Что творится у него внутри? Какой отпечаток наложило на него католичество? Наверняка он верит в вечное проклятие. Сознание самого Троя было избавлено от этого бремени. Его беспокоил не Божий и даже не людской суд, ибо первого для него не существовало, а второго никогда не случится. Ему другое не давало покоя: что жизнь его свелась к пуле, всаженной в башку отморозка. Как чудесно было бы проснуться как-нибудь утром с мыслью, что впереди совсем другая жизнь!

Несколько секунд он жалел себя, потом презрительно хмыкнул. Нечего разводить антимонии! Тасуй карты и ходи, уповая на удачу!

-А не говорил ли я, что ты сможешь приступить к своим обязанностям не раньше, чем Салюс вернёт свою благосклонность. Но ты меня не послушал и за это сейчас расплачиваешься.

Они находились к востоку от центральных кварталов. Впереди топорщился частокол небоскребов. Когда Трой садился в тюрьму, еще только начинал расти первый из них. Ни один город не давал так почувствовать все невероятные перемены, случившиеся в двадцатом веке, как Лос-Анджелес. В начале столетия в Южной Калифорнии жило девяносто тысяч человек, в конце — девять миллионов. Лос-Анджелес — первый огромный город, построенный для автомобиля, но не для миллионов автомобилей! Здесь не кажется дикой мысль о том, чтобы попробовать преодолеть миль шестьдесят, прыгая по автомобильным крышам и ни разу не касаясь земли. В тюрьме он сильно по всему этому скучал, но сейчас с радостью убрался бы подальше. Вот только куда? Нет, сперва надо сорвать куш побольше, вроде того, на который он надеялся в последний раз, пока все не пошло вразнос… На свои сто семьдесят тысяч он мог бы пировать не один месяц, но для эмиграции этого маловато.

Сейчас Трой никуда не скакал. Впереди то и дело вспыхивали тормозные огни, автомобильное стадо ползло с черепашьей скоростью. Автострады хороши, когда по ним едешь, стоять же на них — кромешный ад. Теперь приходилось все чаще стоять. Левый ряд двигался чуть быстрее остальных — и на том спасибо. Трой взял сотовый телефон и позвонил Алексу. Тот ответил лаконичным «да?»

— Это я, слышишь, рак за руку Греку цап?

-Варвар!

— Ха-ха-ха! Где ты, балда?

— Почти в центре. Как оно у тебя? Виделся с парнем?

Демиус сказал это слово очень тихо, но не настолько чтобы его не услышал Крисп. Крисп отпустил стража движением руки и с откровенным удивлением спросил у Демиуса:

— Да, все при мне.

— Где увидимся?

-Ты назвал меня «варваром»?

— Я тоже в дороге. В «Пи-Ди-Си»?

— Да, минут через пятнадцать — двадцать.

— Идет. Закажи для меня «Дельмонико».

-Не я один. Многие считают тебя варваром. Ты принёс жертву Богам не соблюдая обычаи…будь проклята бессердечная Салюс, - вскричал в ярости Демиус и бросившись к тазу с водой, опустил в него руки, - я готов отрезать их лишь бы не испытывать эту ужасную боль.

— Ладно. Средне прожаренный.

Трой выключил телефон. Алекс отдаст недостающие тридцать тысяч в ресторане «Пасифик Дайнинг Кар» — если Трой сумеет пробиться через центр.

-Пожалуй, я смогу тебе помочь, Демиус, - Крисп стал вынимать меч из ножен при этом не сводя угрожающего взгляда с Демиуса. Тот увидев это действие, замер и не мигая уставился на Криспа.

— Давай-ка съедем с автострады, — предложил Трой.

Дизель опустил стекло и стал махать рукой, свирепо глядя другим водителям прямо в глаза. Те послушно пропускали «ягуар». Они въехали на эстакаду, миновали Стейт-стрит в тени огромной Клинической больницы и выскочили на Пятую стрит, прозванную «Пять центов». В юности Троя здесь преобладали дешевые гостиницы и открытые бары. Тогда здесь кишели черные и белые пьяницы и наркоманы, теперь — одни черные, сидящие на крэке, по сравнению с которым героин — снадобье от простуды. Героиновым наркоманам подавай быстрого кайфа, ради которого им море по колено, но они в подметки не годятся крэковым — перед этими попятятся даже техасские забияки. «Ягуар» провожали дикие, безумные глаза.

-В который раз убеждаюсь в том, что страх сильнее боли. Пожалуй, я всё оставлю как есть. Мне доставляет удовольствие наблюдать за твоими страданиями.

На одном из светофоров чумазый негр с бутылкой воды и тряпкой принялся протирать ветровое стекло соседней машины. Женщина внутри закрыла на дверях замки, постучала по стеклу и отрицательно покачала головой, на что мойщик ответил непристойным жестом. Дизель засмеялся и встретил ухмылкой двинувшегося к ним бродягу. Прежде чем тот начал мусолить тряпкой их стекло, Дизель достал из-под пассажирского сиденья и показал ему здоровенный пистолет. Бродяга шутливо вскинул руки, показав в улыбке беззубый рот:

— Ладно, амбал, я тебя боюсь.

-Я тебе жизнь спас, - закричал Демиус. Он вытащил из воды руки и показал их Криспу. Они на самом деле находились в ужасающем состоянии. Кожа место лопнула и из неё постоянно сочилась жидкость. В других местах она была натянута и стала ярко красного оттенка.

Зажегся зеленый сигнал, и они тронулись с места.

— Это ты напрасно, — бросил Трой Дизелю.

— Знаю. — Дизель пожал плечами. — У каждого бывают заскоки.

Крисп расхохотался, услышав эти слова. Правда, смех тут же перешёл в гримасу. Он повертел головой и направился к выходу. И уже оттуда бросил Демиусу:

У путепровода, ведущего на Портовое шоссе, Пятая стрит сливалась с односторонней Шестой, ведшей на запад. В полумиле оттуда, на углу Уитмер-стрит, находился знаменитый ресторан. Трой свернул на его стоянку. Впереди они увидели машину Алекса, за рулем которой уже сидел служитель стоянки. Сам Алекс шагал к ресторанной двери с плоским чемоданчиком в руке.

Трой затормозил и погудел. Греко обернулся и дождался Троя и Дизеля, чтобы войти в ресторан вместе с ними.

-  Потерпи Демиус. Скоро прибудет лекарь. По слухам он весьма сведущ во врачевании. От тех что с нами пользы никакой.

— Как я погляжу, с вами нет третьего.

— С ним покончено.

— Правда? У Чепе улучшится настроение. Куда вы его дели?

Наблюдая за уходом Криспа, Демиус почувствовал угрызения совести. Он жалел о словах сказанных сгоряча. К тому же они были не совсем правдивы. Он не один помог Криспу избежать опасности. В который раз его поражало поведение самого Криспа. Он не меньше десятка раз спасал жизнь самого Демиуса, но даже сейчас в ответ ничего не сказал. А ведь мог бы. И это бы оказалось сущей правдой.

— Туда, где сам Господь его не отыщет, — ответил Дизель. — Зарыли посреди пустыни. Я сам вряд ли найду это место.

— Все здесь? — осведомился Трой, указывая на чемоданчик Греко.

— Здесь. Забирай! Неси сам.

Выйдя, Крисп сразу же остановился и полной грудью вздохнул свежий воздух. Лёгкий ветер с моря обдал его приятной прохладой. Вид ночного лагеря всегда приносил ему особую радость. Это чувство многократно усиливалось, когда он смотрел на ночной лагерь после битвы. В такие мгновения полностью исчезало напряжение. Все выглядели расслабленными и с удовольствием подолгу разговаривали сидя в кругу за костром на котором всегда висел кипящий котёл. Именно такую картину наблюдал Крисп. Недалеко от берега, в заливе, мерцали множество огоньков. Флот дожидался приказа. Крисп, впервые участвовал в морском сражении. И тем не менее, не мог не испытывать гордость, глядя на корабли.  Ему удалось сохранить более шестидесяти судов. И не только, но и захватить более ста судов. Правда, часть из них серьёзно пострадала. Но разве это имеет значение когда враг полностью повержен? Ему удалось не только разбить один из самых сильных флотов, но и сохранить свои суда. Отец должен быть доволен. Очень скоро они увидятся. Размышляя о своём отце, Крисп направился в сторону палатки Квирина. Ему необходимо было с ним поговорить по поводу послания, которое он получил. Завидев его, легионеры тут же вскакивали и вскидывая руку, восклицали:  

Метрдотель, знавший Алекса, взял меню и отвел их в один из отдельных залов с тремя незанятыми кабинками и двумя столиками. Здесь можно было спокойно беседовать, а Алекс мог курить, хотя новым городским законом это запрещалось.

Алекс дождался, пока официант принесет им кофе и примет заказ, а потом перешел к делу.

-Слава Цезарю!

— Я сказал Чепе, что во всем виноват тот тип. Чепе так бесновался! Никогда его таким не видел: обычно он ласков, как овечка.

— Знаю, — кивнул Трой, — обычно с ним приятно иметь дело.

— В общем, я все свалил на Бешеного Пса. Чепе обрадуется, когда я ему скажу, что этого психа больше нет на свете. Одно его беспокоит: чтобы все не выплыло наружу. Так что смотрите не болтайте.

— За кого ты меня принимаешь? — проговорил Дизель с обидой в голосе. — Меня не надо предупреждать о таких вещах.

Часто эти слова звучали болезненно. Среди легионеров находилось много раненных. Большая часть из них обожглась, когда поджигали суда противника. Обычно на такие приветствия, Крисп отвечал лёгким жестом, показывая всем, что не стоит на него обращать внимания. Вид раненных легионеров заставил его изменить решение. Он двинулся мимо многочисленных костров, приветливо здороваясь почти со всеми, кто попадался на его пути. Тех, кого он знал, Крисп называл по имени, что означало особую честь. Возле одного костра он задержался дольше обычного. Среди тридцати легионеров он заметил того, кто первым бросился его спасать. Это был Тулус. Ветеран двенадцатого легиона. Панцирь на груди был расстёгнут. Вся левая сторона, включая грудь, живот и плечо были перетянуты кусками шерсти и материи. По гримасе на лице было заметно, что он испытывает сильные боли, но при этом Тулус умудрялся разговаривать так, словно не получил тяжёлый ожог. Крисп остановился возле него. А затем, помедлив, вытащил меч из ножен и вручил его Тулусу со словами:

— Знаю, знаю, но все мы люди. Иногда хочется пооткровенничать…

Видя, что Дизель недовольно крутит головой, Алекс не стал продолжать.

-Я у тебя в долгу.

— Что теперь? Вы готовы к новым подвигам?

Трой посмотрел на Дизеля. Тот глядел нерешительно.

Принимая меч тот поднялся и с чувством ответил:

— Я еду на Рождество домой. У меня ребенок.

— Слыхал, — кивнул Алекс. — Сынишка?

— Да. Ужас как его люблю! В общем, мне хочется провести праздники с ним. А после первого числа…

-Такой чести я не прежде не удостаивался. Ты не только велик но и великодушен.

— После первого, значит, время найдется?

— Конечно! Да что там, у меня еще никогда не водилось таких денег! Теперь, без этого урода…

— А ты? — повернулся Алекс к Трою.

-Пора тебе отдохнуть, - Крисп улыбнулся и оглядев всех за костром продолжил, - я принял решение отправить часть своей армии домой. Из шести легионов останутся только три. Отправятся все кто получил ранение и те кто долго не отдыхал. Впереди зима. Отдохнёте как следует, а весной отправимся в новый поход если на то будет воля императора. Это не всё. Я распорядился, чтобы треть всей захваченной добычи отдали вам. Отправитесь через три дня. 

— Пожалуй, я отправлюсь с моим клиентом в Фриско. Пока он будет отдыхать с семьей, я проведу время на озере Тахо. Днем лыжи, вечером картишки…

— Звучит заманчиво.

— Может, составишь мне компанию?

После этих слов за костром воцарилось мёртвое молчание. Все как один  с глубочайшим изумлением смотрели на Криспа. То что он говорил было неслыханно. Они получали отдых и золото. Впервые за всю службу к ним отнеслись с заботой и пониманием. Ещё до того как Крисп вошёл в палатку к Квирину, ночной лагерь взорвался тысячами криков:

— Не исключено, но после Рождества. У меня ведь тоже семья.

— Ну конечно! Сколько твоей дочери?

-Слава Флавию Криспу! Слава Цезарю! – раз за раз кричали легионеры.

— Шестнадцать.

— Боже, как летит время…