Выходные, как выяснила Глория, были самыми худшими. Будни были достаточно загружены, чтобы занять всех троих, но когда наступало субботнее утро, она просыпалась, чтобы встретить два полных дня, заполненных незапланированными часами. Нужно было выполнять работу по дому, ее собственную, плюс работу, которую раньше выполнял Бенджамин и которая теперь была распределена между ними тремя. Но все равно оставалось много свободного времени, и она начала искать мероприятия на выходные, брать мальчиков на бесплатные фестивали, в музеи, на прогулки на природе, на парады и исторические памятные мероприятия. Такое участие в жизни общества не было для нее естественным, и хотя занятия заполняли все часы, тот факт, что ей вообще приходилось участвовать в мероприятиях, по иронии судьбы заставляло чувствовать потерю еще острее.
Оставшись одна в постели в воскресенье вечером, после того как Брэдли и Лукас провели день на выставке воздушных змеев на песке Хантингтон-Бич, Глория пролистала свой телефон и увидела, что Бенджамину назначен прием у стоматолога на завтра. Она связала все концы с концами, которые влечет за собой смерть, завершив всю бумажную работу. Все счета теперь были оформлены только на ее имя, она просмотрела телефон Бенджамина и обратилась к календарю на кухне, чтобы убедиться, что все встречи и приемы отменены. Но она не удалила записи в своем собственном планировщике, и теперь здесь, в десять часов утра завтрашнего дня, значился доктор Лу, дантист Бенджамина. Она отчетливо помнила, как он записался на прием, прямо перед съездом в Фениксе. Он ел мороженое с мальчиками, и у него разболелся один из задних зубов. Инстинкт подсказывал ему, что нужно проверить зуб. Дантист мог бы легко принять его на следующей неделе — в расписании всегда оставались свободные места для экстренных случаев, — но он сказал им, что занят, что это не совсем экстренный случай, и они назначили ему прием более чем на месяц вперед.
Она прекрасно помнила выражение его лица, когда мороженое коснулось его чувствительного зуба, как он вздрогнул от боли.
Зубная боль, поняла она, давно прошла. Ее больше не существовало.
Бенджамин тоже.
Накрыв лицо подушкой, она всхлипывала во сне.
На следующее утро она проснулась поздно, случайно выключив будильник после перезагрузки часов после вчерашнего кратковременного отключения электричества, и ей пришлось спешно собирать Брэдли и Лукаса в школу. В процессе она забыла собрать себе ланч, что поняла только в двенадцать часов, и вскоре после этого обнаружила, что едет на восток по Имперскому шоссе.
После первого посещения Глория больше не возвращалась в \"Фрэш Гарден\", хотя ресторан ей понравился. Правда, обычно она приносила еду из дома, чтобы сэкономить, но пару раз она выходила из дома, чтобы купить обед, и в каждом случае специально ехала в противоположном направлении. Может быть, она боялась снова столкнуться с Бобби Пересом? Это возможно, хотя, возможно, \"боялась\" - не то слово. Тем не менее, ей казалось, что в намеренном стремлении снова встретиться со своим давним возлюбленным есть что-то нелояльное. Случайная встреча — это одно, но если она вернется туда, где, как она знала, он иногда обедает, не покажется ли ей, что она... заинтересована?
Особенно после смерти Бенджамина (ей все еще было тяжело думать об этом в таких откровенных выражениях), мысль о том, чтобы пойти в этот ресторан на обед, казалась ей неправильной. И все же она была здесь, менее чем через два месяца после его похорон, и ехала в сторону Йорба Линда. Глория говорила себе, что пошла поесть только потому, что слишком торопилась и не собрала обед — что было правдой, но она могла бы легко доехать до дома, или пойти в \"Шоколадницу\", или \"Столовую младшего Карлоса\", или еще куда-нибудь поближе к офису.
Вместо этого она сказала себе, что жаждет здорового рулета, и поехала в \"Фрэш Гарден\".
Бобби был там, как часть ее души знала...
...надеялись?
Что тут скрывать? Так оно и было. Был ли это ресторан, который он всегда посещал, или он приходил сюда только после их встречи в надежде увидеть ее снова? Глории захотелось, чтобы было именно так, хотя она знала, что это неправильно. Он сидел один за тем же столиком на двоих, который они делили, и хотя она заметила его сразу же, как только вошла, она сделала вид, что не заметила, и подошла к стойке, чтобы сделать заказ. К тому времени, как она забрала еду, Бобби заметил ее и помахал ей рукой. Делая вид, что это случайная встреча, которая происходит с ней постоянно, Глория отнесла свой поднос к его столику.
— Приятно было встретить тебя здесь, — сказал он, когда она села. Это была словно отрепетированная фраза, и ей стало интересно, как долго он ждал возможности ее использовать.
— Привет, — сказала она просто.
Теперь, когда она была здесь, Глория жалела, что приехала. Бенджамин умер с тех пор, как она в последний раз разговаривала с Бобби, и хотя он ничего об этом не знал, это событие, разбившее жизнь, висело между ними, и она понятия не имела, как даже затронуть такую важную и щекотливую тему.
Зачем она пришла сюда сегодня? Ей не хватает мужского тела?
Это была ошибка, и Глория уже собиралась сказать Бобби, что у нее сегодня только полчаса на обед и ей нужно возвращаться на работу. Она собиралась отнести свою средиземноморскую капусту обратно к стойке и, ведь она зашла только поздороваться. Не более. Затем он улыбнулся ей и тихо сказал:
— Рад снова тебя видеть. Очень.
И Глория поставила свой поднос на стол и села.
Могла ли она действительно думать о том, чтобы жить дальше так скоро после смерти Бенджамина? Нет. По крайней мере, не осознанно. Она никак не могла быть настолько поверхностной. И все же она была здесь, с человеком, в которого была влюблена в старших классах, и они легкомысленно болтали о работе, а она даже не упомянула о смерти своего мужа.
— Я никогда не говорил тебе об этом, — сказал Бобби, закручивая крышку бутылки с водой, — но когда мы учились в школе по экономике, я думал, что нравлюсь тебе. Мне всегда казалось, что ты смотришь на меня в классе, и я подумывал пригласить тебя на бал. — Он засмеялся. — Но я не был достаточно смелым.
Глория почувствовала прилив паники. Паники вперемешку с возбуждением.
— Я не хочу тебя смущать, — быстро сказал он. — Это было давно, и я просто...
Она нервно кивнула, почувствовав что ее щеки пылают.
— Ты ходила на бал? — спросил он.
Она покачала головой.
— Ты?
— Нет. — Он улыбнулся ей. — Так что, возможно, все бы получилось.
Глории не нравилось, к чему все идет, и она встала, собирая свою тарелку, вилку, салфетку и чашку, складывая все на свой поднос, готовясь отнести его к мусорному баку.
— Я лучше пойду, — сказала она. — Мне нужно вернуться. В прошлый раз я опоздала на несколько минут, — солгала она, — и доктор Ли был недоволен.
Бобби кивнул, следуя за ней к мусорному баку. Он выбросил свой мусор в емкость, поставив свой поднос поверх ее на полку сверху.
— Ну..., — сказал он. — Може...
— До свидания, — сказала она ему.
— Может, мы могли бы встретиться снова? На следующей неделе? Я имею в виду, нам обоим нужно есть.
— Я не...
— Мне жаль, — сказал он. — Я не знаю, почему я заговорил об этом, о школе. Я не приставал к тебе. Честно. — Он постучал себя по лбу. — Иногда я просто вспоминаю о вещах и выбалтываю их, вместо того, чтобы думать, прежде чем говорить. Послушай, я счастлив в браке, я люблю свою жену, я не пытался сделать из этого то, чем это не является, я просто... мне нравится обедать с тобой. Как я уже сказал, я не общаюсь ни с кем из прежних дней, и я знаю, что тогда мы не были настоящими друзьями, и, может быть, это просто жалкая попытка вернуть молодость, но, увидев тебя, я... чувствую себя хорошо.
Глория засмеялась.
— Вау. Вот это речь!
— Звучит жалко, я знаю. Но на самом деле, серьезно, у меня нет скрытых мотивов.
Глория задумалась на мгновение, и хотя она знала, что должна сказать \"нет\", она кивнула.
— Хорошо. На следующей неделе. В то же время, в том же месте.
Бобби поднял руки.
— Я не буду говорить \"это свидание\". Я просто скажу... Увидимся. Еще увидимся.
— До встречи.
Глория улыбалась, когда шла к своей машине. Она почти не улыбалась с тех пор, как ей позвонили насчет самолета, и чувствовала себя виноватой за то, что улыбается сейчас. Бенджамин был мертв, ради всего святого. Убит одним из самых ужасных способов. В пустом гробу не было даже тела, только одежда и сувениры. И все же он не был святым. Она поддалась искушению мифологизировать мертвых, но когда она садилась в машину, ей вспомнилось, как Бенджамин читал ей нотации за то, что она позволила бензину опуститься ниже четверти бака, не заправившись. Он отчитывал ее всю дорогу до заправки и не разговаривал с ней, пока бак снова не наполнился. Она уже почти забыла о том Бенджамине, жестком, буквальном и медлительном.
Двое из дневных пациентов позвонили, чтобы перенести свои встречи, что означало, что у Глории было много свободного времени с часу до трех, и хотя обычно она занималась выставлением счетов, бухгалтерией или административной работой в свободные периоды, сегодня она оказалась перед компьютером, набирая в Гугле \"Бобби Перес\". Она не знала, что ожидает найти, сказала себе, что не надеется увидеть его фотографию и проверяет, не солгал ли он ей в чем-то, не является ли он, скажем, осужденным преступником, а не владельцем невинного бизнеса по продаже бассейнов. Но она не была готова к тому, что обнаружила.
\"Бобби Перес умер пять лет назад, погибнув в результате наезда пьяного водителя\".
Глория затаила дыхание.
ОН МЕРТВ!!!
Сначала она подумала, что это может быть другой Бобби Перес — это не такое уж необычное имя здесь, в Южной Калифорнии, но в некрологе из газеты Вестник Йорба Линды была фотография, и это точно был он. Судя по всему, он возвращался с обеда, проезжал перекресток, когда пьяный водитель, преследуемый полицией, проехал на красный свет и врезался в пикап Тайота Бобби. От удара водительская дверь маленького грузовика была помята, и без боковых подушек безопасности смятый металл пронзил тело Бобби и почти отрезал ему руку. Он умер от потери крови, пока один полицейский пытался провести спасательные процедуры, а другой вызывал скорую помощь. Согласно статье, на следующую субботу в церкви Святой Марии была назначена поминальная служба для друзей и родственников, а затем похороны на кладбище Йорба Линда.
Ошеломленная, Глория перечитала статью. Она вчитывалась в строчки, стараясь не пропустить не одной буквы.
Возвращаюсь с обеда.
Ей нужно было время, чтобы все это переварить.
Она никому ничего не сказала. Вечером, придя домой, Глория поблагодарила маму за присмотр за мальчиками и за приготовленный ужин, затем помогла Брэдли с математикой, пока Лукас рисовал картинку и писал короткую запись для еженедельного журнала, который нужно было заполнять каждую пятницу. После того как домашнее задание было сделано, они втроем смотрели телевизор, пока мальчикам не пришло время ложиться спать.
На следующий день, во время обеденного перерыва, Глория поехала прямо к дому матери, в ее мозгу роились вопросы, которые не давали ей покоя всю ночь. Воспользовавшись своим ключом, она обнаружила, что мать сидит одна за кухонным столом, тупо уставившись в стену и поставив перед собой пустую чашку из-под кофе. Глория придвинула стул с противоположной стороны стола и встала лицом к молодой женщине.
— Кто ты? — спросила она. — КТО ТЫ!
Ее мать невинно посмотрела на нее.
— Что ты имеешь в виду? Я твоя мать.
— Ты знаешь, о чем я говорю. — Глория сделала глубокий вдох. — В тот первый день, когда ты вернулась и была моложе чем есть и носила убогую одежду из восьмидесятых...
Ее мать рассмеялась.
— Разве те времена были такими уродливыми?
— Я назвала тебя \"мама\", а ты покачала головой. Ты не хотела, чтобы я кому-то рассказывал, кто ты. И я не сказала! И до сих пор не сказала, хотя Бог знает почему.
Глаза ее матери сузились.
— Переходи уже к сути.
— Что ты скрываешь?! Почему только я знаю, кто ты? Даже Максин и тетя Рут не узнают тебя. — Глория наклонилась вперед. — Отвечай! Кто ты? Что, черт возьми, происходит?
— Я уже говорил тебе.
— Нет, это не так, — Глория покачала головой, — Нет, это все чушь. Мне нужна только правда!
— Правда?
— Да. Отвечай!
— Я не знаю, — Ее мать стояла, явно взволнованная. Она подошла к раковине, выглянула в окно, снова вернулась. — Я же сказала тебе, я — это я. Я просто чувствую себя... немного по-другому. Как будто я не совсем в себе. Конечно, я знаю, что со мной произошло, но я не знаю, как и почему. Я не помню ни белого света, ни какой-либо загробной жизни. Я была старой, а потом закрыла глаза, и меня не было. Я умирала, а потом... снова открыла глаза. Светило солнце, я вдохнула воздух полной грудью, я была жив. Вот и все.
— Это не так, — настаивала Глория. — Потому что иногда ты ошибаешься! Ты делаешь неправильные вещи — качаешь головой, чтобы я никому не сказала, кто ты, или называешь меня \"дорогая\", или спрашиваешь, не хочу ли я бросить своих детей, — которые совсем на тебя не похожи. Иногда ты похожа на себя, а иногда ты похожа на человека, которого послали... послали, я не знаю зачем.
Она провела рукой по волосам. Сделав глубокий вдох, она задала вопросы, которые действительно хотела задать:
— Ты знала заранее, что самолет Бенджамина потерпит крушение? Может ты видела \"знаки\" или планировала эту трагедию? Ты как-то причастна к этому?
Ее мать выглядела искренне оскорбленной.
— Ты так думаешь? Серьезно полагаешь что я могу управлять судьбами других людей?
— Я не знаю! Я уже ничего не знаю.
— Я тоже не знаю. — Ее мать снова села. — Как я уже сказала, иногда я чувствую себя по-другому. И иногда мне кажется, что я знаю больше, чем должна, но это похоже на то, когда ты думаешь об актере и не можешь вспомнить его имя. Ты видишь его лицо, но имя просто недоступно. Вот так и я иногда себя чувствую. Как будто у меня есть знания, но я просто не могу их применить. Отсутствует доступ к этим знаниям.
— Видишь? Вот оно! — сказала Глория. — Отсутствует доступ. Это фраза, которую ты никогда в жизни не использовала!
— Я изменилась. Я признаю это. Но... я все еще я.
— Ты все еще не ответила...
— Я ничего не знала о самолете Бенджамина. Для меня это было таким же сюрпризом, как и для тебя, — Она слегка положила свою руку поверх руки Глории, но Глория отстранилась.
Глория задумалась на мгновение.
— Я встретила еще одного из вас. Парня, который умер и затем вернулся!
— О? — Ее мать казалась подозрительно незаинтересованной.
— Я знала его в школе.
— Как его зовут?
— Бобби Перес.
— Я не помню никакого Бобби Переса.
— Ты его и не знала. Он был... в одном из моих классов. Но однажды я столкнулась с ним за обедом, и когда я погуглила, то узнала, что он умер пять лет назад.
— А зачем ты его искала?
— Да не в этом дело! Сейчас я знаю двух людей, которые умерли и вернулись к жизни. Сколько вас еще? Вы повсюду? Это происходит со всеми кого я знаю?
— Я знаю об этом не больше, чем ты.
— Собачье дерьмо, мама!
Глория тут же пожалела, что назвала ее \"мамой\", но было уже поздно брать свои слова обратно, и она встала, подойдя к раковине. Взяв с полки сухой стакан, она включила кран и наполнила стакан водой. Во рту у нее пересохло, и она выпила всю воду. Повернувшись, она увидела, что ее мать не двигается.
— Почему ты не хочешь, чтобы я рассказала людям, кто ты? Почему ты держишь это в секрете?
— Ты хочешь услышать это снова? Это тот же ответ, что и раньше — я не знаю.
— Ты больше не ладишь с Максин. Ты звонила тете Рут?
— Нет.
— Почему нет? Вы двое были близки.
— А теперь нет.
Глория поставила стакан и вернулась к столу.
— Какого хрена?
Она приблизила свое лицо к лицу матери, ища... что? Какого-то признака того, что она не та, за кого себя выдает? Какой-то признак того, что ее кожа на самом деле не кожа? Что ее черты были искусственно вылеплены?
Она ничего этого не видела.
Она даже узнала маленькую веснушку у нижнего края правого глаза своей матери.
— Мы просто не можем, — сказала ее мать, не объясняя дальше.
— Я ухожу отсюда, — объявила Глория. — Я возвращаюсь на работу.
— Окей. Я заберу детей из школы, — сказала ее мать. Она спокойно улыбнулась, и поскольку Глория не нашлась, что ответить, а за мальчиками действительно нужно было кому-то присмотреть, она ушла, не сказав больше ни слова.
Доверяла ли она своей матери Брэдли и Лукаса? По какой-то причине она доверяла, хотя и не могла сказать почему. Однако позже тем же днем, во время простоя в кабинете врача, она поискала в Интернете варианты детского сада после школы. Нет, Глория не думала, что ее мать причинит вред мальчикам, но, несмотря на то, что у нее было мало лишних денег, и несмотря на то, что ей, возможно, пришлось бы урезать расходы в других позициях, она решила, что будет чувствовать себя более комфортно, если кто-то другой будет присматривать за ее детьми в период между окончанием школы и ее возвращением домой.
Она узнала, что пресвитерианская церковь через дорогу от начальной школы Бен Франклина предлагает за умеренную плату программу продленного дня, которая не только обеспечивает присмотр за детьми до шести часов, но и предоставляет репетиторов для помощи в выполнении домашних заданий. Она пообещала зайти туда после работы, осмотреть место и, если оно покажется ей приличным, записать мальчиков.
Что она и сделала.
Они могли начать учебу только на следующей неделе — квота программы была заполнена, и только потому, что две сестры переезжали в Сан-Хосе, освободились места для Брэдли и Лукаса, — поэтому Глория ничего не сказала ни мальчикам, ни своей матери. Брэдли, возможно, и смог бы сохранить тайну, но Лукас точно не смог бы, и она не хотела предупреждать мать заранее на случай, если...
В случае чего?
Глория не знала, но и не хотела узнавать.
На следующий день любопытство снова привело ее в \"Фрэш Гарден\" во время обеда. Конечно, Бобби был там, и она сразу же подошла к его столику, ничего не заказывая.
— Я все знаю, — сказала она ему.
— Эм-м, прости. Знаешь что? — Его притворное неведение было неискренним. За этими глазами она видела настороженность и расчет.
— Как ты продолжил свой бизнес после смерти? — спросила она. — Я предполагаю, что все ваши клиенты и все ваши сотрудники знали о несчастном случае. Что ты им сказал? Как ты смог это объяснить?
Глория видела, как он размышляет, взвешивает варианты, решая, что или что не стоит ей говорить. В конце концов, он сказал ровным голосом:
— Я не знаю, о чем ты толкуешь. Но звучит все это очень-очень странно.
Это была сдержанная реакция человека, которого только что спросили, как он справился с воскрешением из мертвых. Если бы она задала эти вопросы любому обычному человеку, он бы, вероятно, сказал, что она сумасшедшая, и отошел в сторону. Бобби остался на месте, спокойно глядя на нее.
Глория подумала о том, чтобы сказать ему правду, рассказать, что-то же самое произошло с ее матерью, но решила оставить это при себе.
— Я видела статью о несчастном случае, — сказала она ему. — Автомобильная авария. Тебе оторвало руку, порезало шею и ты умер от потери крови на месте происшествия.
Он сделал глоток чая со льдом. Медленно опустил чашку на стол.
— Этого никогда не было.
Она внимательно посмотрела на него. Бобби вернулся не помолодевшим, как ее мать. Он выглядел хорошо для своего возраста, так что, возможно, ему удалось сбросить несколько лет, но он не был подростком или кем-то в этом роде. Как это получилось? — задалась она вопросом.
— В Интернете много фальшивых материалов, — сказал он. — Я надеюсь это из сети, а не в стеклянном шаре цыганки?
— Это статья из местной газеты Йорба Линда. Она цитирует офицеров, которые были на месте происшествия. Сколько ты хочешь поставить на то, что если я обращусь в полицейское или пожарное управление, у них будет запись об этом несчастном случае, и ты официально числишься погибшим?
Бобби пожал плечами.
— Я не очень азартен. Но наверное, это был кто-то другой.
— Ты собираешься придерживаться этой версии, не так ли? А как же твоя жена? Она должна знать, что произошло пять лет тому назад.
— Ничего не произошло. — Он откусил кусочек салата. — Садись. Закажи что-нибудь.
Она ничего не добилась.
Бобби спокойно ел салат.
— Я знаю, кто ты, — сказала она и, повернувшись, ушла.
Глория не осознавала, пока не села в машину, что у нее дрожат руки. Это был страх? Злость? Она не была уверена, что чувствует, но ее эмоции были на пределе, и она сидела до тех пор, пока не успокоилась, а затем, наконец, поехала обратно в Бреа. По дороге она заехала в \"Ин-Н-Оут\" и купила себе чизбургер, картошку фри и молочный коктейль, а затем съела свой нездоровый обед в машине, прежде чем вернуться на работу.
Когда Глория ехала домой после пяти, она все еще думала о своей матери и Бобби Пересе. Весь день ее мысли были заняты ничем другим, и она поняла, что даже если она расскажет кому-нибудь о том, что происходит, ей никто не поверит. Да и не было у нее никого кому можно подобное рассказать. После похорон Бенджамина Глория ни с кем не виделась. Она объясняла это тем, что была так занята своей новой жизнью матери-одиночки — теперь все лежало на ее плечах — и это, безусловно, было частью проблемы, но ей также не хотелось ни с кем разговаривать. Правда заключалась в том, что она не хотела отвечать на вопросы, не хотела быть объектом жалости, не хотела, чтобы ей напоминали о том, что она потеряла.
Паула была единственной подругой, на которую можно было положиться, чтобы все было ненавязчиво, и именно Пауле она позвонила в тот вечер после того, как уложила мальчиков спать. Она чувствовала себя одинокой и потерянной и хотела восстановить связь, хотела выйти из своей собственной головы и просто поговорить с кем-то, кто мог бы отвлечь ее от... мертвых людей. Было странно и неловко набирать номер подруги, ведь она не делала этого уже так давно (Пола тоже не звонила ей. Неужели она все еще хочет поддерживать связь?), и ладонь ее руки вспотела на телефоне, когда раздался первый звонок. Но потом ее подруга взяла трубку, Глория поздоровалась, и все прошло нормально. Тяжелого разговора не было, и после нескольких общих замечаний с обеих сторон Паула перешла на типичную колею женских разговор не о чем.
— Знаешь, — тараторила она, — сегодня я заправлялась в том месте, которое раньше было ARCO на бульваре Бреа, и я просто начала думать о том, как сильно все изменилось с тех пор, как я была ребенком. Наверное, это потому, что недавно вечером я увидела передачу на кабельном под названием \"Вещи, которых больше нет\". Ее вел Ральф Стори. Помнишь Ральфа Стори? Он вел передачи на втором канале? Так вот, я подумал о том, что когда я был маленькой, когда мы ездили в отпуск, мой папа брал карты на заправках. Мне стало интересно, есть ли еще карты на заправках. Я знаю, что Triple A все еще продает карты, но сейчас, когда все пользуются GPS, MapQuest, GoogleMaps и т.д., я подумал, что, возможно, на заправках их больше нет. Странно, но я не стала заходить, чтобы проверить. Это одна из тех станций, где все еще есть небольшой магазинчик, а не просто один из этих киосков, но я платила у насоса и не зашла внутрь. Теперь я жалею, что не зашла. Мне по—прежнему любопытно. Может послать кого-нибудь?
Глория улыбнулась. Все та же Паула.
— Я начал думать о других вещах, которые изменились, когда я не следила за ними. Например, когда рип-приливы стали рип-течениями? Когда мыс Кеннеди стал мысом Канаверал? Понимаешь, о чем я?
— Думаю, да, — сказала Глория.
Например, когда моя умершая мать превратилась в более молодую Нору?
— Привет, Глория? — продолжила Пола, ее голос внезапно стал более серьезным: — Прости, что не звонила тебе после похорон. Бенджамин был очень хорошим парнем. Но, знаешь, это как-то странно, когда умирает кто-то не очень старый. Трудно понять, как себя вести и что говорить. Я не очень хорошо в этом разбираюсь, если честно.
— Да все в порядке, — успокоила ее Глория, — Я понимаю.
— Ты справляешься?
— Не уверена, но вроде да.
— Хорошо.
Тогда, к счастью, тема была исчерпана. После минутной тишины Паула заговорила вновь:
— Ты знаешь, кого я видела на днях? — спросила Пола. — Помнишь Ту? Та серьезная вьетнамская цыпочка, которая была в нашем книжном клубе?
— Господи! Это было десять лет тому назад.
— Да! Я видел ее в \"Панере\", знаешь, в торговом центре, где раньше был дешевый кинотеатр? Она очень растолстела. Я бы ее даже не узнала, но она узнала меня, и мне стало приятно. Помнишь, она была такой заносчивой, фальшивой и претенциозной, потому что собиралась получить докторскую степень? Ну так вот. Она работает в... маникюрном салоне! Можешь в такое поверить? Она смотрела на меня свысока, потому что я была простым клерком, работающим в \"Бэрнс и Нобель\". Но она забеременела от своего парня, который тут же бросил ее, когда узнал, а потом у нее родились близнецы! Ей пришлось оставить школу, и теперь она работает в маникюрном салоне, чтобы свести концы с концами. Как пали сильные мира сего. Мы собираемся пообедать на следующей неделе. Хочешь пойти с нами?
Глория проговорила по телефону больше часа, больше слушая, чем говоря, — именно так всегда проходили разговоры с Полой, — но, повесив трубку, она почувствовала себя лучше. Обед с Бобби Пересом мог стать ее первой неудачной попыткой вернуться в мир, но разговор с Полой, похоже, помог ей пройти часть этого пути. Или, по крайней мере, был шагом в правильном направлении.
А потом все пошло наперекосяк.
Сев на кровать и сняв тапочки, она поняла, что ей нужно подстричь ногти на ногах. Но кусачек не было в ящике тумбочки, где она обычно их хранила, и она попыталась вспомнить, куда положила их в последний раз. Она прошла в ванную и открыла верхний ящик, перебирая щетки для волос, пинцеты, коробочку с ватными дисками, старые тюбики с кремом от раздражения и спреем, а также маленькие ножницы. Но кусачек для ногтей все еще не было, поэтому она выдвинула ящик дальше...
...и увидел расческу Бенджамина.
Чувство пустоты пронзило ее сердце. Это случалось с ней по крайней мере раз в неделю: она натыкалась на остатки прежней жизни, артефакты, которые оставил Бенджамин, а она не подумала пожертвовать или выбросить, и каждый раз эти находки были шоком. Ее мгновенно наполняла грусть, чувство утраты было настолько острым и невыносимым, что если бы не тот факт, что она несет ответственность за двух мальчиков, она не знала, что бы она могла сделать.
Глория подняла расческу. Последним, кто держал ее в руках, был Бенджамин. Он расчесывал ею волосы, и Глория с ужасом поняла, что не может вспомнить, когда он в последний раз стригся. Были ли его волосы короткими или длинными, когда он умер? Она всегда предпочитала длинные, но он обычно стригся очень коротко каждый раз, когда ходил к парикмахеру, потому что так носили волосы другие программисты на его работе.
Он всегда был таким бараном, подумала она, таким сложным и противоречивым человеком. Она заслуживала лучшего, и если бы она знала, каким он был с самого начала, если бы она заранее знала, что с ним произойдет, она бы, наверное, не вышла за него замуж. Глория бросила расческу в корзину для мусора и продолжила поиски, пока не нашла свои маникюрные ножницы в другом ящике, рядом с лишними коробками зубной пасты и лишними рулонами зубной нити, куда она, должно быть, по рассеянности положила их.
Но к тому времени, когда она вернулась к кровати и начала стричь ногти на ногах, ее охватило чувство вины. Как она посмела критиковать Бенджамина после того, как он так ужасно погиб? Что за человек она была? Он был... был — хорошим человеком, кормильцем, советчиком, любящим отцом. Именно это словосочетание \"любящий отец\" не давало ей покоя, так как ее разум зацепился за тот факт, что если бы она не встретила и не вышла замуж за Бенджамина, Брэдли и Лукас никогда бы не родились.
И тут же навернулись слезы. Она вдруг почувствовала себя подавленной и одинокой.
— Мамочка? — Брэдли стоял в дверях спальни. Он выглядел обеспокоенным.
Глория вытерла глаза, пытаясь улыбнуться.
— Да?
— Почему ты плачешь?
Она покачала головой.
— Тебе грустно? Ты думаешь о папе?
Глория начала всхлипывать. Она ничего не могла с собой поделать, и она знала, что это, должно быть, пугает Брэдли, но она бросилась на ковер, взяла его на руки, крепко обняла, прижалась к нему, и тогда они оба расплакались.
— Я скучаю по нему, — сумел вымолвить Брэдли. — Я очень скучаю по папе.
Наконец-то, подумала она. Настоящие, живые эмоции! Наконец-то.
Глава четвертая
Суббота.
Брэдли и Лукаса не было дома. Мать подруги Брэдли Криса Альвареса позвонила в начале недели и пригласила Брэдли поехать с семьей на Дни железной дороги в Фуллертон. Мать Криса знала, что произошло, все знали, и подумала, что Брэдли пойдет на пользу, если он немного развеется. И Брэдли, и Крис были большими поклонниками поездов, и в дополнение к путешествию по настоящему паровозу и другим вагонам, включая любимый состав Брэдли, дети могли посмотреть на сложные конструкции различных моделей поездов. Глория с благодарностью сказала, что это действительно будет хорошо для ее сына, и поблагодарила миссис Альварес за ее заботу и внимание. Она сказала Глории, что отвезет их в Крейг-парк, а потом они все вместе пообедают в \"Макдоналдсе\".
Так что Глория была предоставлена сама себе. Она подумала об уборке дома, подумала о покупках, подумала о том, чтобы снова позвонить Пауле и пригласить к себе, но в конце концов решила снова встретиться с матерью. Она понятия не имела, о чем будет спорить с матерью, но все оставалось нерешенным, и Глория больше, чем когда-либо, чувствовала потребность докопаться до сути всего происходящего. До сих пор она была слишком довольна воскрешением матери. То, что должно было испугать ее или наполнить благоговением, она просто приняла спокойно, как должное. Но на самом деле произошедшее было на грани понимания, и не должно было произойти. Это было что-то вроде религиозного пророчества или сверхъестественной фантастики.
И это происходило с ней. Здесь и сейчас!
Так почему же это не казалось таким потрясающим событием? Как это просто стало частью ее повседневной жизни?
Когда она подъехала к дому матери, на подъездной дорожке стояла незнакомая машина — старый \"Транс-Ам\". Глория знала, что никто, кроме членов их семьи, не навещал ее мать с тех пор, как она... вернулась. Но сейчас там определенно кто-то был, и Глория заразилась лихорадкой любопытства, кто бы это мог быть. Это не мог быть кто-то из прошлой жизни ее матери – она, казалось, отбросила все, что было раньше, — но Глория ни за что на свете не могла понять, где она могла встретить кого-то еще? Может случайное знакомство?
Что—то в этой машине на подъездной дорожке заставило Глорию встревожиться, и вместо того, чтобы припарковаться позади машины или у бордюра перед домом, она остановилась на подъездной дорожке Максин через улицу. Прошло по меньшей мере месяц с тех пор, как она видела их старую соседку, и она не была уверена в их статусе дружбы, но Максин вышла из дома еще до того, как Глория вышла из машины, и Глория могла сказать по выражению лица старой леди, что ее визит был очень желанным.
— Глория! — Воскликнула Максин, обнимая ее. — Как хорошо, что ты заглянула! Как поживаешь? Как поживает твой муж и два дорогих мальчика? О, с каждым днем я все больше и больше скучаю по твоей матери!
Она ничего не знала о Бенджамине.
Глории не хотелось объяснять, что произошло, она не была уверена, что сможет даже закончить рассказ, не сломавшись, поэтому она изобразила улыбку и сказала: — Все в порядке. Прям, замечательно.
— О, это хорошо. Не хочешь зайти и выпить кофе?
— С удовольствием, — ответила Глория. Из прошлых визитов она знала, что, в отличие от матери, которая пила кофе с гостями за кухонным столом, более официальная Максин любила общаться в том, что она называла \"гостиной\". Глория, по сути, рассчитывала на это, поскольку вся причина, по которой она пришла сюда, заключалась в том, чтобы шпионить за домом своей матери через окно.
Через несколько мгновений они уже сидели на разных диванах, причем Глория нарочно выбрала тот, что повернут на улицу.
— Так у вас были еще стычки с... нашим жильцом? — спросила она.
Максин вздохнула.
— Ах, эта женщина. Она настоящая чудовище. Я просто избегаю ее, хотя уверена, что она создает проблемы другим людям. Я заметила, что и ты часто бываешь у нее в гостях. Уверена, это потому что ты ездишь отчитать ее за дурное поведение.
Максин пристально посмотрела на Глорию, ожидая подтверждения.
Она отвлеклась на улицу и следила за происходящим возле дома своей молодой матери.
— Да, — ответила Глория. — И я полагаю, что в конце концов мы продадим это место, но, честно говоря, я не могу заставить себя сделать это прямо сейчас. А нам нужны деньги, поэтому нам нужен арендатор.
— У вашей матери не было страховки? — Максин притворилась озадаченной. — Я была уверена, что однажды она сказала мне, что если умрет, то вы с Бенджамином будете обеспечены.
Ее мать и Максин были такими старыми подругами, что делились всем, но Глория не хотела сейчас вдаваться в подробности страхования жизни матери. Кроме того, это было не так много, как думала Максин, и хотя все формальности были соблюдены, реквизиты направлены почтой, страховая компания даже не прислала ей чек.
— Мы не получили страховку, — просто сказала Глория.
Максин стало любопытно.
— Проблемы? Они сомневаются в естественных причинах ее смерти?
— Нет, — ответила Глория. — Просто колеса медленно вращаются. Мы со своей стороны сделали все необходимое, но видимо наши обращения еще рассматриваются.
Максин снова вздохнула и извернувшись посмотрела в окно на дом на другой стороне улицы.
— А вы не подумали о том, чтобы выселить эту странную женщину и сдать в аренду жилье кому-нибудь другому? Более нормальному человеку.
— Да. Думали, — солгала Глория, — но существует так много правил и предписаний, что почти невозможно выгнать кого-то, если он практически не совершил преступления.
Максин подалась вперед.
— Знаешь, на днях я вышла на утреннюю прогулку и обнаружила на дорожке перед своим домом фекалии. Человеческие экскременты.
Глория не была уверена, что когда-либо слышала слово \"фекалии\" в лексиконе своего окружения. Вопрос о том, кто тут странный встал с новой стороны. Но, кроме того, она намекала, что мать Глории испражнялась у нее во дворе.
— Это похоже на то, что делают подростки, — сказала Глория. — Уверена, это чей-то прикол.
— На этой улице нет подростков. Вообще никаких детей. Это всего лишь мы, старики, за исключением вашего нового жильца. И пока я смывал его из шланга, я посмотрел на другую сторону улицы и увидел ту женщину, которая стояла на крыльце и наблюдала за мной. Она... она улыбалась!
Максин откинулась на спинку стула, как будто это все доказывало.
Глория должна была признать, что, как бы странно это ни было, она не могла автоматически отбросить мысль о том, что ее мать, в каком-то странном обострении необъяснимой вражды, пошла в туалет посреди ночи на дорожку своей бывшей подруги Максин. Но любой ответ, который она могла бы дать на это невысказанное утверждение, был отброшен в сторону, когда на другой стороне улицы из дома ее матери вышел мужчина и направился к \"Транс-Ам\", припаркованному на подъездной дорожке.
И этим мужчиной был никто иной как — Бобби Перес!
Глория тут же забыла о Максин и о том, что та сказала в последний раз. Все ее внимание было приковано к сцене на другой стороне улицы, и она наблюдала, как Бобби садится в то, что, очевидно, было его машиной, выезжает и мчится прочь, двигаясь слишком быстро для такой жилой улицы.
Три дня назад ее мать сидела на кухне и клялась, что понятия не имеет, кто такой Бобби Перес. И вот теперь он покидает ее дом после тайной встречи.
О чем они говорили? О ней?
Глория поежилась от холода. Это было неправильно. Она чувствовала это всеми костями и фибрами души. Но кому она могла рассказать об этом? Пойти в полицию? Кто-то из местного правительства, правительства штата или федерального правительства? Кто поверит в дикую историю о встрече двух мертвых людей, которые неожиданно вернулись к жизни? И даже если кто-то из начальства ей поверит. Что дальше? У кого может быть юрисдикция в отношении таких вещей? И что они будут делать? Эксгумировать тела ее матери и Бобби Переса, чтобы убедиться, что они все еще в своих гробах?
Кстати, а что, если тела все еще там? А что, если это не так?
От всех этих вопросов зависших без ответа у нее заболела голова. Максин странно наблюдала за ней с противоположного дивана, и Глория извинилась, объяснив, что плохо себя чувствует.
— Я вернусь и навещу тебя, когда буду чувствовать себя получше, — сказала она. — Было так приятно снова тебя увидеть. Всего тебе... хорошего!
— Ты тоже береги себя, — сказала Максин. — И я надеюсь, что ты подумаешь о том, чтобы выселить эту ужасную женщину. Если нужно, чтобы я поклялась в чем-нибудь или подтвердила, что она сделала что-то плохое, я всегда здесь.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Глория. Кое-что пришло ей в голову. — И если ты увидишь что-нибудь странное, что-нибудь, о чем мне следует знать, запиши это. Время, даты, все. У тебя ведь есть мой номер, если он тебе понадобится?
Максин решительно кивнула.
— Да, есть в записной книжке.
— Тогда ладно. Скоро увидимся. И спасибо за кофе и гостеприимство.
— Ты же знаешь, тебе всегда тут рады. Твоя мать была моей лучшей подругой, и я знаю тебя с самого рождения. Я считаю тебя членом семьи.
— Я тоже, — сказала Глория. Еще раз попрощавшись, она вышла на улицу.
На какое-то мгновение она подумала о том, чтобы перейти через улицу к дому матери, но вид Бобби Переса вывел ее из равновесия, и она обнаружила, что боится идти туда. Она боялась оставаться наедине с матерью. Выезжая из этого района тем же путем, каким приехала, Глория не посмотрела на дом своего детства, не желая знать, наблюдают ли за ней через одно из окон.
Вернувшись домой, она тут же позвонила тете Рут. Что-то, какое-то смутное чувство страха, до сих пор удерживало ее от встречи с родственницами. И хотя тетя Рут не узнала женщину, появившуюся после похорон, Глория решила, что пришло время им встретиться. Если кто и знал ее мать, то только родная сестра.
— Я хотела спросить, не могли бы вы прийти завтра на ленч, — сказала Глория после болтовни о том, как они с мальчиками держатся.
— После церкви?
Глория совсем забыла, какой религиозной была тетя Рут. В вопросе тети прозвучал упрек, но Глория предпочла проигнорировать его и просто сказала:
— Да.
— Я не смогу приехать раньше часа дня. Служба заканчивается в полдень...
— Это чудесное время, — сказала Глория.
Повисла неловкая пауза.
— Есть причина, по которой ты меня приглашаешь? Не то чтобы тебе нужна была причина, — быстро добавила она. — И, конечно, я всегда рада видеть вас, Брэда и Люка.
\"Брэдли и Лукаса\", — чуть было не сказала Глория, но придержала язык.
— Нет, — солгала она. — Совсем нет причин.
Глория поняла, почему она спросила. Если не считать двух недавних похорон, в последний раз она видела тетю на Рождество. На самом деле она видела тетю только на Рождество.
— Тогда я буду там с колокольчиками, — сказала тетя Рут.
Глория понятия не имела, что это значит, но была довольна, что смогла привести свой план в действие, и повесила трубку, чувствуя себя удовлетворенной. Вопрос был только в одном: как ей свести сестер вместе? Глория не хотела приглашать мать, так что оставалось только пойти к ней домой, и она совсем не была уверена, что сможет убедить тетю Рут пойти с ней. Может быть, если бы она сочинила историю о том, что ей нужно вернуться и проверить какой-то предмет, который ее мать хотела, чтобы Рут…
Но что делать с мальчиками?! Она не могла позвонить родителям Брайана и Криса и попросить их взять Лукаса и Брэдли еще на один день. Может быть, есть еще пара мам, которым она могла бы позвонить, но Глория не знала их так хорошо чтобы доверить собственных детей. Может, ей взять с собой мальчиков? Это казалось неразумным. Кто знает, как все обернется? И она определенно не хотела, чтобы они услышали, что их бабушка вернулась из могилы; им обоим целый год будут сниться кошмары. Если бы только отец Бенджамина не переехал во Флориду. Он мог бы нянчиться с детьми.
В конце концов она решила попросить свою соседку Сесили Янг присмотреть за Брэдли и Лукасом. Они с Бенджамином всегда были дружны с Янгами, если не сказать близки, но, зная все, через что прошла Глория, Сесили вызвалась присмотреть за мальчиками, если Глории когда-нибудь понадобится помощь, и решила, что сейчас самое время принять предложение заботливой соседки.
— Мы их даже не знаем, — заныл Брэдли, когда ему сообщили эту новость.
— Неправда! Вы с ними встречались. А мистер и миссис Янг очень милые.
— Но что мы будем там делать? У них нет никаких игрушек!
— Откуда ты знаешь, что у них нет игрушек?
— У них нет детей, — возразил Брэдли. — А взрослые не играют в игрушки.
С этим аргументом было сложно спорить, поэтому Глория просто закрыла глаза.
— Ладно, я ненадолго уйду, — сказала Глория после паузы. — Я веду тетю Рут куда-то, и это скучно, и это не для детей. Вы с Лукасом можете сами привезти свои игрушки к Янгам, и как только я вернусь, я заберу вас. Или вы можете посмотреть телевизор, — весело сказала она. — Я уверена, что мистер и миссис Янг позволят вам смотреть по телевизору все, что захотите. Вот увидите это будет весело!
— Они, наверное, заставят нас смотреть новости.
Брэдли надул губы.
Глория рассмеялась.
— Я скажу им, что вы с братом любите смотреть мультики. Или вы даже можете принести свой собственный DVD-диск. Скуби-Ду, или Спанч Боб, или любой другой.
На следующий день, когда она привела мальчиков, оказалось, что миссис Янг только что испекла печенье с арахисовым маслом, запах которого они почувствовали, как только открылась дверь, и который ошеломил и Брэдли, и Лукаса. Глория никогда не пекла печенье и даже редко покупала его. Мысль о том, что женщина, не имеющая детей, будет печь печенье только для себя и своего мужа, стала откровением для обоих детей, и когда миссис Янг предложила им взять по печенюшке, пока они еще теплые, Брэдли и Лукас были куплены. Они тут же поменяли свое отношение к малознакомым людям и уже считали их лучшими своими друзьями. Лукас с набитым ртом полез за молоком.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Глория шепотом.
Сайсели улыбнулась.
— Без проблем.
— Я вернусь примерно через час, обещаю.
— Не нужно спешить, — сказала соседка. — У нас все будет хорошо.
Вернувшись домой, забежав в ванную и заперев дом, Глория поехала к тете Рут, убедив тетю, что будет лучше, если она сама заедет за ней. Она знала, что было бы легче поймать тетю, если бы она уже была в машине, и именно это она и сделала.
— Сначала нам нужно заехать в одно место. Это связано с моей мамой, — сказала Глория. — Мне нужно кое-что вам показать.
— Завещание уже было...