— Такая власть у него уже есть, — заметил Джошуа. — Но я долго думал и не сумел найти другого объяснения. Разумеется, мир видел королей, которых не устраивало то, что они имели. Вполне возможно, что ответ на этот ключевой вопрос станет нам известен лишь в самом конце. Если бы мы знали, какую сделку заключил Элиас с Королем Бурь, может быть, нам удалось бы понять тайные намерения моего брата.



— Принц Джошуа, — заговорил Бинабик. — Меня занимает совсем другой вопрос: что бы ни задумал ваш брат, вне всякого сомнения, темная магия и сила Короля Бурь будут ему помогать, но что Инелуки хочет получить взамен?

Дом стоял на краю Инсмауса немного обособленно от других и был какой-то сгорбленный и мрачный, будто стыдился своей бедности. Внутри жилища было прохладно и темно, хотя открытые окна впускали свет и дневное тепло. В доме стояла глубокая тишина, и звуки, доносившиеся снаружи, казались нереальными, словно страдание и печаль создали здесь свое собственное царство. Складывалось впечатление, что голосам и шуму, долетавшим из мира живых, в этом царстве места не было. Я почувствовал боль, которая стала частью дома, его серых стен и скромной мебели, изготовленной руками хозяев.

На мгновение в большом каменном зале повисло молчание, затем снова зазвучали громкие голоса, и Джошуа пришлось топнуть ногой, чтобы заставить всех замолчать.

Приказывающим жестом Темплес заставил меня остановиться, а здоровяк Курд предостерегающе положил руку на мое плечо.

— Ты задал страшный вопрос, Бинабик, — заговорил принц. — Действительно, чего желает это темное существо?

Вульф освободил мои ноги, чтобы я мог выйти из темницы самостоятельно. Но мои руки до сих пор были связаны за спиной грубой веревкой, и от невыносимой боли ладони онемели и уже ничего не чувствовали. Я подумал, что если в ближайший час их не развяжут или хотя бы не ослабят узлы, то я останусь без рук.

Саймон подумал о тенях под Хейхолтом, куда он попал в ужасном, наполненном призраками сне.

Тем временем Темплес пересек комнату и исчез за дверью в противоположной стене, а я с любопытством осмотрелся. Дом внутри был таким же бедным, каким казался снаружи: здесь не было ни обоев, ни ковров, ни даже лампы. Я увидел стол, на котором стояла догоревшая свеча, и единственный крупный предмет мебели — открытый буфет с чистыми стопками бедняцкой жестяной посуды.

— Может быть, он хочет вернуть свой замок? — предположил он, но так тихо, что остальные в зале его не услышали и продолжали тихо переговариваться между собой, однако Бинабик и Джошуа одновременно к нему повернулись.

Странное чувство горечи накатило на меня, когда я подумал, что другие дома этой деревни вряд ли отличаются от халупы Темплеса. Люди в Инсмаусе были бедны, даже более чем бедны.

— Милостивый Эйдон, — выдохнул Джошуа. — Неужели такое возможно?

Когда Темплес вернулся, Курд наградил меня толчком в спину, от которого я качнулся вперед, прямо навстречу хозяину. Тот схватил меня за руку и грубо повел в соседнюю комнату. Там он указал на узкую кровать, накрытую изношенным серым покрывалом. Эта кровать занимала почти все пространство маленькой спальни.

Бинабик надолго задумался, но потом медленно покачал головой.

На кровати лежала женщина. Она спала, и, несмотря на бледное, искаженное лихорадкой и болью лицо, я понял, что она очень красивая и молодая, едва ли старше меня. Совсем не такая, какой я ожидал увидеть жену Темплеса…

— В твоем предположении что-то не так, хотя оно очень умное, Саймон. Джелой, скажи мне, что я пытаюсь вспомнить, но у меня не получается?

— Ваша жена? — тихо спросил я.

Джелой кивнула.

Темплес кивнул. Его лицо, казалось, окаменело, и на нем не отражалось никаких чувств. Но в глазах мужчины горел такой огонь, что я содрогнулся.

— Инелуки не сможет вернуться в замок. Когда Асу’а пал, его развалины благословил священник, а затем на них наложили такое сложное и сильное заклинание, что ему не дано войти туда до конца времен. Нет, я не думаю, что Инелуки, несмотря на страстное желание, сумеет получить замок назад… но вполне возможно, собирается через Элиаса править тем, до чего не в силах дотянуться. Несмотря на их могущество, норнов мало — однако, став тенью за Троном из Костей Дракона, Король Бурь подчинит себе весь Светлый Ард.

— Да, — ответил он, — но речь не о моей супруге. Сегодня утром, Крэйвен, я стал отцом.

— Невозможно представить, — мрачно проговорил Джошуа, — что моему брату до такой степени нет дела до своего народа и трона, что он готов продать их врагу всего человечества за какой-то пустяковый приз. — Он повернулся к собравшимся в зале, не в силах скрыть гнев, вспыхнувший на его лице с изящными чертами. — На данный момент будем считать, что Король Бурь намерен управлять всем человечеством, используя моего брата.

Что-то в его тоне, которым он говорил со мной, заставило меня воздержаться от поздравлений и вообще от какого-либо ответа. Я молча уставился на него. Потом он обернулся, прошел мимо кровати и жестом указал мне следовать за ним.

Рядом с кроватью стояла колыбель, наспех сооруженная из разрезанной вдоль бочки, на дне которой лежала набитая соломой изношенная наволочка. Темплес терпеливо ждал, пока я подойду.

Мне говорили, что Инелуки наполняет ненависть, и, думаю, нет необходимости объяснять вам, какое это будет правление. Саймон рассказал нам, что женщина-ситхи по имени Амерасу поняла, чего хочет Инелуки для наших народов, и назвала его желание «ужасным». Мы должны сделать все, что в наших силах, — даже поставить на кон собственные жизни, если возникнет необходимость, чтобы остановить обоих. А теперь пришла пора других вопросов. Как мы будем с ними сражаться?

— Мой сын, — грустно произнес он и положил руку на пеленку, которой был накрыт ребенок.



Я склонился над колыбелью, некоторое время рассматривал спящего малыша и затем снова взглянул на Темплеса.

В следующие несколько часов прозвучало множество самых разных идей. Фреосел осторожно предложил дождаться в этом безопасном месте момента, когда весь Светлый Ард отвернется от Элиаса. Хотвиг, который для тритинга прекрасно чувствовал себя во время обсуждения планов жителей каменных городов, высказал смелую мысль — с помощью карт Эолейра отправить в Хейхолт отряд воинов, чтобы те проникли в замок и прикончили Элиаса и Прайрата. Отец Стрэнгъярд страшно расстроился, услышав, что драгоценные карты могут покинуть убежище вместе с отрядом грубых убийц. По мере того как разворачивалось обсуждение планов, атмосфера в зале начала накаляться, а когда между Изорном и Хотвигом, в обычное время жизнерадостными приятелями, чуть не возникла драка, Джошуа положил конец дискуссиям.

— Милый ребенок, — искренне сказал я, оставаясь предельно серьезным. — В своей жизни мне не раз приходилось видеть младенцев, и большинство из них были ужасны как смертный грех. В отличие от ребенка Темплеса, который был очень даже симпатичный. — Примите мои поздравления, — добавил я. — Такого прелестного ребенка редко увидишь. Вы можете гордиться им.

— Не забывайте, что все мы здесь друзья и союзники, — сказал он. — И разделяем одно желание — вернуть нашим землям свободу. — Принц посмотрел на своих собравшихся в зале взволнованных советников, приводя их в чувство суровым взглядом, — говорят, так хирка успокаивают лошадей, даже к ним не прикасаясь. — Я всех выслушал и благодарен за вашу помощь, но теперь должен принять решение. — Он положил руку на каменный стол, рядом с украшенной серебряными нитями рукоятью Шипа. — Я согласен с тем, что мы должны еще некоторое время подождать, прежде чем будем готовы нанести удар по Элиасу. — Он кивнул в сторону Фреосела. — Но сидеть на месте и ничего не делать мы не имеем права.

— Вы так считаете? — спросил Темплес и одним рывком стянул пеленку с младенца.

К тому же наши союзники из Эрнистира оказались в ловушке. Они станут ценным раздражителем на западном фланге Элиаса, когда смогут снова свободно передвигаться. Если они соберут хотя бы часть своих разбросанных по стране соотечественников, они превратятся в очень серьезную силу. Я хочу объединить две цели и посмотреть, смогут ли они послужить друг другу.

Когда я увидел голого малыша, мне стало плохо.

Джошуа знаком показал графу Над-Муллаха, чтобы тот подошел.



— Граф Эолейр, я отправлю вас на родину не только с благодарностями, как и обещал. Вас будет сопровождать Изорн, сын герцога Изгримнура. — Гутрун не сумела сдержать горестного вздоха, услышав слова принца, но, когда Изорн повернулся к ней, чтобы успокоить, храбро улыбнулась и погладила его по плечу. Джошуа поклонился ей, признавая ее боль. — Когда вы услышите мой план, герцогиня, вы поймете, что я принял такое решение не без причины. Изорн, возьми с собой около полудюжины воинов. Возможно, кто-то из хранителей рэнда, которыми командует Хотвиг, согласится вас сопровождать, они храбрые бойцы и неутомимые всадники. По дороге в Эрнистир соберите как можно больше ваших разбросанных по стране соплеменников. Я знаю, что большинство из них не любят Скали Острого Носа, и мне известно, что многие, лишившись домов, отправились во Фростмарш. Дальше будешь сам решать, станут ли они нам помогать — либо в том, чтобы разбить осаду Скали, либо ты вернешься с ними сюда, чтобы они вместе с нами выступили против моего брата.

— Вот, возьмите.

Джошуа с любовью посмотрел на Изорна, который внимательно его слушал, опустив глаза, чтобы ничего не пропустить, как будто хотел выучить каждое слово наизусть.

Старуха протянула мне кружку с горячим кофе, от которого шел пар. Дрожащими руками я поднес кружку к губам и быстрыми, почти жадными глотками выпил его. Я почувствовал также вкус рома, добавленного в кофе.

— Ты — сын герцога. Твой народ тебя уважает, они поверят тебе, если ты скажешь, что это первый шаг к освобождению их земель.

— Мне жаль, — сказал она и села напротив меня. — Но я считаю, что в данной ситуации лучше увидеть все собственными глазами.

Затем принц снова повернулся к своим соратникам, собравшимся в зале.

— Почему ты до сих пор с ним разговариваешь, Айри? — вспылил Темплес.

Его лицо было бледным, а лоб блестел от пота. Казалось, вид новорожденного поразил его не меньше, чем меня.

— Пока Изорн и его отряд выполняют мое задание, мы продолжим работать над достижением наших целей. Нам многое предстоит сделать. Север сильно пострадал от зимних холодов, бандитов Скали, а также Элиаса и его союзника Короля Бурь, и я боюсь, что, даже если миссия Изорна пройдет успешно, земли к северу от Эркинланда не смогут обеспечить нас армией, которая требуется. Наббан и весь юг находятся в жесткой хватке друзей Элиаса, особенно Бенигариса, и я должен захватить юг. Только так мы получим достаточно людей, чтобы выступить против моего брата. Поэтому мы будем трудиться, обсуждать наши проблемы и думать. Должна существовать возможность отрезать Бенигариса от помощи Элиаса, но на данный момент я ее не вижу.

Айри покачала головой, сложила руки на столе и с жалостливым участием посмотрела на Темплеса.

Саймон нетерпеливо его слушал, но держал язык за зубами. Теперь же, когда Джошуа, похоже, сказал все, что собирался, Саймон не мог больше молчать. Пока остальные кричали и ссорились, он с растущим возбуждением думал о вещах, которые обсуждал с Бинабиком утром.

— Ты глупец, Лоури, — произнесла она. — Этот человек не Родерик Андара, неужели ты не понимаешь?

— Но, принц Джошуа, — крикнул он, — а как же мечи?

— Но он — его сын, — упрямо ответил Темплес. — Так что нет никакой разницы.

Принц кивнул.

— О них нам тоже нужно подумать. Не волнуйся, Саймон, я о них не забыл.

Я повернулся к Темплесу, тщетно пытаясь заглянуть ему в глаза, но ничего не получилось. Бросив смущенный взгляд на закрытую дверь спальни, я тихо сказал:

Саймон сделал глубокий вдох, твердо решив не останавливаться.

— Мне… мне очень жаль, мистер Темплес. Я не знаю, что здесь произошло, но я вам искренне сочувствую.

— Самое лучшее, что мы можем сделать, — это застать Элиаса врасплох. Отправьте Бинабика, Слудига и меня, и мы постараемся добыть Сияющий Коготь. Он находится за стенами Хейхолта. Втроем мы сможем подобраться к могиле вашего отца, отыскать меч и бежать оттуда до того, как король узнает, что мы там побывали. Ему и в голову не придет, что мы на такое пойдем.

Увидев реакцию Лоури, я понял, что лучше бы мне дали пощечину. Лицо Темплеса исказилось в гримасе ненависти, и до меня дошло, что ему неважно, говорю я правду или лгу. Самое главное, что это несчастное создание, которое сейчас лежит в колыбели, было его сыном! Мои слова, должно быть, прозвучали для него как жестокая насмешка.

Саймон на мгновение мысленно представил, как это будет: он с друзьями, окутанные славой, под его развевающимся новым знаменем принесут Сияющий Коготь на Сесуад’ру.

— Что все это означает? — спросил я, теперь уже обращаясь к Айри.

Джошуа улыбнулся и покачал головой.

Какое-то мгновение старуха смотрела на меня странным взглядом и молчала. Наверное, это было абсурдно, но из всех присутствующих она была единственной, кто не обращался со мной как с врагом. Наоборот, она защитила меня, и, вероятно, в том, что я еще оставался жив, была именно ее заслуга. Но, несмотря на это, ощущение угрозы, исходившей от нее, с каждой минутой усиливалось.

— Никто не сомневается в твоей храбрости, сэр Сеоман, но мы не можем так рисковать.

— То, что вы здесь видите, мистер Крэйвен, — сказала Айри, — результат деяний вашего отца. Вернее, проклятия, которое он наложил на жителей этой деревни. Вы не поверите, но оно преследует их вот уже двести лет!

— Мы нашли Шип, когда никто не верил, что нам это удастся.

— Но эркингарды не маршировали каждый день мимо того места, где его спрятали.

— Вы имеете в виду, что этот… этот ребенок не первый? — запинаясь, спросил я, хотя уже догадался, какой последует ответ.

— Зато был дракон!

Темплес громко рассмеялся, но Айри, бросив на мужчину мрачный взгляд, заставила его замолчать.

— Конечно, — подтвердила она. — Оглянитесь же вокруг. Посмотрите на Лоури, или Курда, или… — Немного поколебавшись, она все же выбросила руку и указала на человековолка. — Или на Вульфа. На всех других, что живут здесь. Вы видели их, когда были в трактире.

— Достаточно. — Джошуа поднял руку. — Нет, Саймон, время еще не пришло. Когда мы сможем атаковать Элиаса с запада или юга и таким образом отвлечь его внимание от Свертклифа и могил, вот тогда оно наступит. Ты заслужил огромную честь, и я уверен, что это еще не конец твоим подвигам, но сейчас ты являешься рыцарем королевства со всеми обязанностями, которые накладывает на тебя данное звание. Я очень жалел, когда отправил тебя на поиски Шипа, и боялся, что мы больше не увидимся снова. Но ты, вопреки всем сомнениям, добился успеха, и я хочу, чтобы ты побыл некоторое время здесь — и, конечно же, Бинабик и Слудиг… Кстати, ты не посоветовался с ними, прежде чем предложить столь опасную миссию. — Джошуа улыбнулся, постаравшись смягчить свои слова. — Успокойся, парень, успокойся.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Неожиданно в горле встал удушающий горький комок. О да, я их видел. Внезапно я осознал всю их ненависть.

— Но почему? — наконец пробормотал я. — Что произошло? Почему ему пришлось такое сделать?

— Не пришлось, — перебила меня Айри, и ее голос зазвучал как холодная сталь. — Он сделал это намеренно, мистер Крэйвен. Он остановился у нас в один из дней 1694 года, когда направлялся в Аркам. За ним гнались люди, имена которых мы не знаем. Мы вообще о них ничего не знаем. Только позже нам стало известно, что они были такими же колдунами, как Андара, возможно даже сильнее, чем он. Он пришел к нам в поисках убежища и помощи, и люди Инсмауса дали ему и то, и другое. Но враги Андары очень скоро обнаружили его, и была битва. Многие жители Инсмауса были убиты, а самому Андаре в конце концов пришлось бежать. Но прежде чем покинуть нашу деревню, он проклял жителей Инсмауса, потому что решил, что это мы выдали его.

Айри на некоторое время замолчала. Ее лицо подрагивало, как будто она испытывала боль и страдание, рассказывая о прошлом. Я заметил, что ее высохшие пальцы судорожно сжимались под столом.

Саймона наполнило удушающее чувство, будто он оказался в ловушке, как в то время, когда находился в Джао э-Тинукай’и. Неужели они не понимают, что слишком долгое ожидание может лишить их шанса на победу и зло останется безнаказанным?

— Могу я пойти с Изорном? — умоляюще спросил он. — Я хочу помочь, принц Джошуа.

— Мы не предавали его, мистер Крэйвен, — помедлив, продолжила она. — Никто здесь даже не думал об этом. Люди, которые тогда здесь жили, были простыми, но они всегда держали свое слово, даже если их жизнь подвергалась опасности. — В ее голосе появилась горечь. — Однако их честность и порядочность были вознаграждены черной неблагодарностью. Андара сбежал, а его проклятие осталось, и с тех пор каждый младенец мужского пола, рождающийся в Инсмаусе, — калека. Каждый, понимаете? Одни — в большей степени, другие — в меньшей. У некоторых лишь небольшие увечья: горб, косолапость или заячья губа. Есть и такие, что избежали физического уродства, но они слабоумные, бездарные идиоты и теперь влачат жалкое существование, подобно животным. Иные же…

— Учись быть рыцарем, Саймон, и наслаждайся днями относительной свободы. Тебе еще придется встретиться с самыми разными опасностями. — Принц встал, и Саймон заметил следы усталости у него на лице. — Достаточно разговоров. Эолейр, Изорн и те, кого он выберет, должны подготовиться к отъезду через два дня. А теперь идем, для нас приготовили ужин — не такой роскошный, как тот, которым мы отпраздновали вступление Саймона в рыцарское звание, но он всем нам пойдет на пользу. — Взмахом руки принц закрыл совет.

Она замолчала, ища взглядом Вульфа, и я почувствовал, как по моей спине прокатилась ледяная волна.

Бинабик подошел к Саймону, собираясь поговорить с ним, но тот так разозлился, что сначала даже не хотел ему отвечать. Все вернулось на круги своя. Подожди, Саймон, подожди. Пусть другие принимают решения. Тебе уже совсем скоро скажут, что ты должен делать.

— Вы хотите сказать, что он… он тоже… — пробормотал я.

— Моя идея все равно была хорошей, — проворчал он.

Айри медленно кивнула.

— Она будет хорошей позже, когда мы, как сказал Джошуа, сумеем отвлечь Элиаса другими проблемами, — заметил Бинабик.

— Он должен был стать человеком, Крэйвен, — сказала она. — Но проклятие вашего отца сделало из него чудовище. Только я могу разговаривать с Вульфом и удерживать его звериную сущность. Я и Курд. Без нас он был бы беспомощен как зверь. Если он выйдет за границы Инсмауса, то, скорее всего, его убьют.

Саймон мрачно посмотрел на тролля, но что-то на круглом лице Бинабика сказало ему, что его гнев — настоящая глупость.

— И все это сделал Андара! — сдавленным голосом воскликнул Темплес. — А теперь скажите еще раз, что вам жаль, Крэйвен. — Он наклонился, схватил меня за ворот и угрожающе потряс кулаком перед моим лицом. — Скажите это, и я повыбиваю вам зубы! — кричал он. — Скажите это!

— Я просто хочу быть полезным.

Я молча посмотрел на него, но не предпринял ни одной попытки защититься или хотя бы отбросить его руку. Через какое-то время он отвел взгляд, затем отпустил мою рубашку и отошел в сторону. Я вздохнул, растерянно потер лоб и снова обратился к старухе.

— Ты гораздо больше, чем просто полезный, друг мой Саймон. Ик та рандайет сак бигахук, так мы говорим у меня на родине. «Зима — не время плавать голышом».

— Я не могу поверить в то, что мой отец сделал такое, — сказал я.

Айри засмеялась.

Саймон на мгновение задумался над его словами.

— И тем не менее, он это сделал, Крэйвен. Доказательства находятся прямо перед вами. Живые доказательства. Если это можно назвать жизнью…

— Глупости, — заявил он наконец.

Я не стал отвечать на последние слова Айри. Она была озлоблена, как и все здесь, а против горечи и озлобленности никакие аргументы не помогают.

— Ладно, — ехидно ответил Бинабик, — можешь говорить все, что пожелаешь, но не приходи к моему костру, когда выберешь неподходящее время для купания.

— Эти люди, которые преследовали моего отца, — сказал я тихо. — Кем они были? Откуда пришли?

Они молча шагали по заросшему травой холму, и их преследовало холодное солнце.

— Этого мы не знаем, — ответила Айри. — И нас это не интересует. Андара втянул нас в свою битву, в которой мы не участвовали, а потом проклял нашу деревню. Никто не знает, кто были эти чужаки.

Она лгала.

Я с легкостью мог отличить ложь от правды — так же безошибочно, как черное от белого. Это было частью моего магического наследства, и я всегда знал, говорит ли мой собеседник правду или лжет. И сейчас ложь была не просто очевидна, а ясна как божий день. Айри держалась безукоризненно. До сих пор в своей жизни мне довелось видеть немногих людей, которые бы так блестяще умели говорить неправду.

Несмотря на это, я кивнул и, прежде чем продолжить разговор, какое-то время разочарованно смотрел в пол.

— Очень жаль. Но возможно, все обойдется.

— Что обойдется? — взорвался Лоури.

— Я хочу помочь вам, Лоури, — ответил я, стараясь говорить взвешенно и спокойно. — Я не знаю, что здесь произошло двести лет назад, но я помогу вам. Во всяком случае, я попытаюсь это сделать.

— Вы вообще ничего не сможете, — злобно прошипел Темплес. — Вы умрете, Крэйвен.

Однако я продолжал вести себя так, будто не слышал его слов.

— Послушайте меня, Темплес, — миролюбиво сказал я. — Я понимаю, что происходит сейчас у вас в душе, и мне бесконечно жаль, поверьте. Но не позволяйте боли ослепить вас! Не нужно забывать о том, что я — наследник Родерика Андары. Обладая такой же магической силой, как и он, я, может быть, смогу отменить проклятие, которое было на вас наложено.

— Это грязная уловка! — заявил Темплес. — Вы ищете возможность обмануть нас. — Он яростно замотал головой. — Нет, Крэйвен. Если уж я поклялся убить вас, то сделаю это. Вы заплатите за все, что произошло с моим сыном и сыновьями моих односельчан.

4. Безмолвное дитя

— И с теми, кто родится после них? — тихо спросил я. — Неужели вы хотите, чтобы проклятие продолжало действовать? Чтобы из поколения в поколение дети в Инсмаусе рождались такими, как ваш сын? Пожалуйста, Лоури, я честен перед вами. Я ничего не могу обещать наверняка, но, надеюсь, мне все же удастся помочь вам.

Хотя воздух оставался теплым и неподвижным, темные тучи казались противоестественно тяжелыми. Корабль практически не двигался в течение всего дня, и паруса повисли между мачтами.

— Это чистый вздор, — фыркнул Темплес.

— Интересно, когда начнется шторм, — проговорила Мириамель.

Но на это раз на помощь мне неожиданно пришел здоровяк.

Стоявший рядом молодой матрос с удивлением к ней повернулся.

— Почему ты не дашь ему шанс? — спросил он.

Темплес обернулся к нему, яростно сверкая глазами.

— Леди? Вы ко мне обращались?

— Я сказала: интересно, когда начнется шторм? — Она указала в сторону грозных туч.

— Да кто спрашивал твоего мнения, Курд? — вскрикнул он. — Мне все равно, виновен он или нет! Мой сын тоже невиновен, но его никто об этом не спрашивал.

— Да, леди. — Казалось, его смущала необходимость ей отвечать. К тому же он не слишком хорошо владел вестерлингом: Мириамель решила, что он родился на одном из небольших южных островов, обитатели которых не знают даже наббанайского языка. — Шторм приближается.

— Я знаю, вопрос лишь в том, когда? — нетерпеливо сказала она.

Айри вздохнула.

— О! — Он склонил голову и украдкой огляделся, словно воры могли украсть ценные сведения, которыми он собирался поделиться. — Шторм начнется очень скоро. — Он широко улыбнулся, затем его взгляд переместился от туфель к лицу Мириамель, и улыбка стала еще шире. — Очень скоро.

— Ты полный дурак, Лоури. Неужели ты не понимаешь, что можешь упустить единственный шанс, который есть у Инсмауса. — В ее голосе появились жалобные нотки. — Он колдун, Лоури. Он может разорвать проклятие. Позволь ему попытаться все исправить. А вдруг у него все получится?

Мимолетное удовольствие от разговора исчезло. Мириамель прочитала выражение лица матроса и оценила его оскорбительный взгляд. И, хотя он был предельно дерзким, Мириамель знала, что матрос не осмелится к ней прикоснуться — но лишь из-за того, что считает ее игрушкой, справедливо принадлежащей владельцу корабля, Аспитису. Ее вспышка возмущения смешалась с неожиданно нахлынувшими сомнениями. Неужели это правда? Она продолжала оставаться рядом с графом — который, если Ган Итаи не ошиблась, встречался с Прайратом и, если Кадрах прав, служил Красному священнику — и поверила, что он действительно собирался на ней жениться? Но сейчас ей пришло в голову, что его слова могли быть уловкой, чтобы она оставалась сговорчивой и благодарной, пока он не избавится от нее в Наббане, где найдет новую подружку. Аспитис, несомненно, считал, что ей будет стыдно рассказывать о том, что с ней произошло.

— А вдруг он найдет способ, как убежать отсюда, — упорствовал Лоури. — Или он выдумает еще большее коварство. Нет! Он — чудовище, точно такое же, как и его отец!

Мириамель и сама не знала, что ее больше огорчало: необходимость выйти замуж за Аспитиса или возможный обман — он с тем же успехом мог давать обещания хорошенькой шлюхе из таверны.

— Он безобиден, пока Вульф и я рядом с ним, — сказала Айри.

Она холодно смотрела на матроса до тех пор, пока он в недоумении не отвернулся и направился на нос корабля. Мириамель молча не сводила глаз с его спины, пожелав, чтобы он споткнулся и разбил самодовольное лицо о палубу, но ее надежда не сбылась. Она вновь перевела взгляд на закопченные серые тучи и тусклый металлический блеск океана.

— Быстро же ты забыла о нашем уговоре, — стоял на своем Темплес. — Не ты ли пообещала мне его смерть? Я требую, чтобы ты сдержала свое слово!

Айри вздохнула и с сочувствием посмотрела на меня.

Три небольших существа подпрыгивали на волнах в броске камня за кормой. Одно из них подплыло ближе, открыло красный круглый рот и закричало. Булькающий голос килпа разнесся над спокойной водой, и Мириамель испуганно вздрогнула. Все три головы тут же к ней повернулись, ее буравили влажные черные глаза, пасти исказила гримаса. Мириамель отступила на шаг от поручней и сотворила знак Дерева, потом повернулась, чтобы избежать злобных взглядов, и натолкнулась на Туреса, юного пажа, служившего графу Аспитису.

— Мне жаль, мистер Крэйвен, — сказала она. — Я старалась.

— Леди Мария, — сказал он и попытался отвесить поклон, но находился слишком близко, задел головой ее локоть и тихонько вскрикнул от боли. Когда она протянула руку, чтобы его успокоить, он смущенно отпрянул назад. — Его светлость вас зовет.

— Хватит разговоров, — грубо прервал ее Темплес. — Я сделал то, что ты хотела, Айри! И теперь требую, чтобы ты сдержала свое слово. Убей его!

— А где он, Турес? — спросила Мириамель.

Старуха опять вздохнула, медленно встала и подала знак здоровяку. Курд наклонился и легко поднял меня, словно куклу. Одной рукой он схватил меня за пояс, а другой удерживал за затылок.

— В каюте. — Турес взял себя в руки. — В своей каюте, леди.

— Что… что вы собираетесь делать? — заикаясь, в отчаянии пробормотал я. — Айри, вы же не будете слушать этого сумасшедшего?

— Спасибо, — ответила она.

— Ничего не поделаешь, Крэйвен, я вынуждена держать слово, — ответила старуха. — Обещание есть обещание, вы должны признать это. — С этими словами она подошла еще ближе, дружелюбно улыбнулась мне и приказала Курду: — Сверни ему шею. — После небольшой паузы она тихо добавила: — Видит Бог, я не хотела, чтобы все так далеко зашло…

Юноша отступил назад, словно собирался ее проводить, но Мириамель вновь заметила движение в воде. Один из килпа отплыл в сторону от двух других и теперь следовал за кораблем, совсем рядом с бортом. На нее уставились пустые глаза, длинные серые пальцы коснулись корпуса, словно он искал точку опоры, чтобы взобраться наверх. Охваченная ужасом Мириамель завороженно на него смотрела, не в силах сдвинуться с места. Через несколько мгновений похожее на человека отвратительное существо исчезло под водой и снова появилось в броске камня. Килпа продолжал там оставаться, жабры у него на шее надувались и опадали, и Мириамель не сводила с него глаз, словно попала в кошмар. Наконец ей удалось оторвать от килпа взгляд, и она сумела отойти от поручней. На лице юного Туреса появилось любопытство.

Я с сожалением покачал головой, отбросил от себя руки Курда и сделал шаг навстречу Темплесу и старухе.

— Леди? — спросил он.

Глаза Темплеса расширились от изумления.

— Я иду. — Мириамель последовала за пажом, лишь однажды обернувшись.

Три головы покачивались в кильватерной струе корабля, точно поплавки рыбаков.

— Что это означает? — прохрипел он. — Курд, что… что ты делаешь?

Турес прошел с ней по узкому коридору, который вел в каюту Аспитиса, и вернулся к лестнице — очевидно, у него имелись и другие поручения. Мириамель воспользовалась тем, что осталась одна, чтобы успокоиться. Она не могла забыть липкие глаза килпа, его спокойное и уверенное приближение к борту корабля. В презрительном взгляде таился вызов, словно он предлагал ей попытаться его остановить. Она содрогнулась.

— Ты должен был его послушаться, Лоури, — еле слышно произнесла Айри. Она вела себя так, будто наконец-то дождалась того, о чем долго думала. — Он хотел дать тебе шанс.

Ее размышления прервал негромкий звон, доносившийся из каюты графа. Дверь была приоткрыта, и она подошла, чтобы заглянуть в щель.

— Мне? Но почему… Почему ты позволяешь Курду… — запинаясь, спросил Темплес. — Он все понял, и ужас в его глазах внезапно сменился решимостью. — Вы хотели этого, — сказал он. — Вы… вы намеренно дали себя поймать, Крэйвен!

Аспитис сидел за крошечным письменным столом, перед ним лежала открытая книга, и свет настольной лампы отражался от пергаментных страниц. Граф сгреб несколько стопок серебряных монет в мешок и положил его в открытый сундучок, стоявший у его ног, где Мириамель разглядела множество таких же мешочков. Затем Аспитис сделал какую-то запись в книге.

Я кивнул.

Скрипнула доска, то ли из-за веса Мириамель, то ли движения корабля — она не знала. Но она поспешно отступила назад, чтобы Аспитис ее не увидел. Затем подошла к двери и громко постучала.

— Да. Я надеялся образумить вас, Лоури. Я должен был узнать, что здесь происходит.

— Аспитис?

Курд стоял за мной словно парализованный. Он даже не заметил, как я подчинил его волю себе.

Она услышала, как он захлопнул книгу, потом до нее донесся другой звук — и она поняла, что Аспитис протащил по полу сундучок.

— Не воспринимайте это как выпад по отношению к вам, Лоури, — продолжил я. — Особенно после того, что я видел.

— Да, миледи, заходите.

— Вы — дьявол! — простонал Темплес. — Вы… вы проклятое чудовище. Вы такой же, как ваш отец, Крэйвен. Вы…

Она толкнула дверь, вошла и аккуратно прикрыла ее за собой, но не стала закрывать плотно.

— Вы меня звали? — спросила Мириамель.

— Несмотря на это, я помогу вам, Лоури, — перебил я его. — По крайней мере попытаюсь это сделать.

— Садись, красавица Мария. — Аспитис указал на кровать. Однако Мириамель сделала вид, что не поняла, и присела на стул у задней стены.

Но Темплес, казалось, не слышал моих слов. Его широко раскрытые глаза горели безумием. Он неожиданно закричал, сжался, словно от удара, и резко обернулся назад.

Один из псов Аспитиса сдвинулся в сторону, чтобы дать ей место для ног, громко стукнул хвостом о пол и снова заснул. Граф был одет в халат с гербом, изображавшим орлика, который так ей понравился во время их первого общего завтрака. Теперь она смотрела на вышитые золотом когти, идеальные для ловли и удерживания жертвы, и почувствовала отвращение к собственной глупости.

— Вульф! — крикнул он. — Схватить его!

Как я могла поверить в его глупую ложь?

Курд и человековолк отреагировали одновременно, но здоровяк был чуть быстрее. Вульф издал звериный вой и бросился в мою сторону, готовый вцепиться в меня острыми копями, но Курд схватил его, словно игрушку, за ворот и без особых усилий поднял в воздух. Он старался не делать Вульфу слишком больно, но все равно зажал его в своих огромных ручищах, как будто обвязал стальным канатом.

Она никогда не признается в этом Кадраху, но он оказался прав. Если бы она сказала, что у нее самое простое происхождение, Аспитис мог оставить ее в покое; и даже если бы силой уложил в постель, не стал бы строить планы женитьбы.

— Смиритесь, Лоури, — сказал я. — Мне не хотелось бы вас принуждать. Поверьте, не очень приятно чувствовать себя безвольной игрушкой в руках другого человека.

— Я видела трех килпа, которые плавали возле корабля, — сказала Мириамель и бросила на него дерзкий взгляд, словно он собирался усомниться в ее словах. — Один подплыл к самому борту — казалось, он сейчас залезет на корабль.

Глаза Темплеса горели ненавистным огнем.

Граф с улыбкой покачал головой.

— Никогда! — прохрипел он. — Вы никогда не заполучите меня. Лучше я сам убью себя.

— Это лишнее, Лоури, — тихо произнесла Айри. На этот раз голос старухи звучал иначе. Прислушавшись к ее интонации, я вначале даже замер. Она говорила все так же спокойно, почти дружелюбно, но смутное ощущение исходящей от нее угрозы, которое было во мне все это время, неожиданно выросло до пронзительного боя набатного колокола.

— Они сюда не заберутся, леди, не бойтесь. Только не на «Облако Эдны».

Я резко обернулся — и с громким криком отпрянул.

— Он прикоснулся к кораблю! — Она подняла руку, имитируя движение килпа. — Вот так. Он искал упоры.

Улыбка Аспитиса потускнела. Теперь он выглядел мрачным.

Старуха полностью изменилась. Ее лицо, которое еще несколько мгновений назад было похоже на маску, покрытую морщинами и глубокими складками, разгладилось. Казалось, будто время побежало вспять, и в течение нескольких секунд Айри превратилась из столетней старухи в стройную темноволосую женщину.

— Когда мы закончим разговор, я поднимусь на палубу и отправлю несколько стрел в морских дьяволов. Они не смеют прикасаться к моему кораблю.

Но на этом перевоплощение не закончилось. Неожиданно ее лицо исказилось в ужасной гримасе, и я увидел горящие глаза демона и кривые, блестящие от крови длинные резцы. На ее пальцах выросли когти, а с треснувших губ сорвался язвительный смех, от которого стыла кровь.

— А чего они хотят? — Мириамель не могла забыть мерзких серых существ.

— Хватит этих игр, Крэйвен, — хихикая, сказала она. — Я надеюсь, вы вдоволь навеселились. Но сейчас мое терпение иссякло.

К тому же ей хотелось отложить разговор с Аспитисом, какой бы ни была его тема. У нее уже не оставалось сомнений, что любые планы графа не сулят ей ничего хорошего.

Краем глаза я увидел, как Курд отпустил человековолка и опять подошел ко мне. В отчаянии я попытался принудить его остановиться, но почувствовал, что мои силы натолкнулись на непробиваемую стену.

— Я не знаю, чего они хотят, леди. — Он нетерпеливо тряхнул головой. — Нет, пожалуй, знаю — их интересует пища. Но у килпа есть куда более простые способы добыть еду, чем забираться на корабль, полный вооруженных людей. — Он посмотрел на нее. — Нет, мне не следовало это говорить. Теперь ты напугана.

— Это бесполезно, Крэйвен! — воскликнула Айри, или кто она там была. — Твои силы еще не доросли до моих.

— Они едят… людей? — спросила Мириамель.

Ее лицо окончательно превратилось в демоническую маску, и, когда я встретился с ней взглядом, у меня возникло ощущение, будто я заглянул прямо в ад.

Аспитис энергично покачал головой.

— Они едят рыбу, иногда птиц, которые не успевают вовремя взлететь. — Граф продолжал под ее скептическим взглядом: — Да, и другую пищу, если им удается ее добыть. Иногда нападают на небольшие рыбачьи лодки, но никто не знает зачем. Все это не имеет значения. Я уже говорил, они не смогут причинить вред «Облаку Эдны». Ган Итаи лучшая из смотрящих-за-морем.

— Ты не единственный, кто может распознать ложь, — снова хихикнула она. — Я могла одолеть тебя с первой же минуты. Но мне хотелось узнать, насколько велики твои силы. И как мне кажется, сейчас ты недостаточно силен. Вынуждена признаться, я разочарована: от сына Родерика Андары я ожидала большего. Но теперь это не имеет никакого значения. Курд!

Мириамель немного помолчала.

Здоровяк снова протянул ко мне свои гигантские ручищи. Он обхватил мою шею и начал душить меня. Одновременно Курд попытался наклонить мою голову вперед. Я приподнялся, с трудом развернулся и ударил его локтем в живот. Но от этого давление его рук лишь усилилось. Острая боль, пронзившая весь позвоночник, стала нестерпимой. Но все закончилось в одно мгновение: раздался ужасный хруст, в глазах потемнело и Курд неожиданно расслабил руки. Я же в полубессознательном состоянии упал на пол.

— Я уверена, что вы правы, — наконец сказала она.

Несколько секунд я простоял на четвереньках, стараясь прогнать черный туман, который обволакивал мои мысли. Какой-то глухой шум доходил до моего слуха, мне мерещились неясные тени, однако я никак не мог связать их с воспринимаемыми звуками. Постепенно во мне появилось странное ощущение, что я еще жив. Но не успел я немного прийти в себя, как получил удар по ребрам. Новая колющая боль разом вернула меня в реальность.

— Хорошо. — Он встал, наклонив голову, чтобы не задеть низкую потолочную балку каюты. — Я рад, что Турес тебя нашел, — впрочем, едва ли ты могла далеко уйти на корабле, который находится в море, не так ли? — Его улыбка показалась Мириамель неприятной. — Нам нужно многое обсудить.

В этот момент, едва не слетев с петель от сильного толчка, распахнулась дверь, и в маленькое помещение ворвался яркий дневной свет. Затем в проеме появились два силуэта. И хотя они были всего лишь тенями на солнечном фоне, один из них показался мне знакомым. Это был Рольф. Когда же оба мужчины вошли в дом, я узнал и второго.

— Милорд. — Она вдруг почувствовала, как ею овладевает апатия.

Быть может, если она не станет сопротивляться и протестовать, особенно если ей будет все равно, тогда все пойдет своим неустойчивым путем — хотя происходящее ее и не устраивало. Она обещала себе, что будет дрейфовать, дрейфовать…

— Шеннон! — прохрипел я. — Где… как ты попал сюда?

— Мы попали в штиль, — продолжал Аспитис, — но я думаю, что ветры скоро вернутся, опередив шторм. И если нам немного повезет, то к завтрашнему вечеру мы доберемся до острова Спенит. Представь себе, Мария! Завтра мы поженимся в церкви Святого Лавеннина.

Так легко не сопротивляться, отдаться течению, как «Облако Эдны», медленно плывущее под слабыми дуновениями ветра. И, конечно, у нее появится шанс на спасение, когда они окажутся на Спените? Конечно?

Конечно, Шеннон не ответил. Я сомневаюсь даже, услышал ли он меня, так как изумленный Курд и не ожидавший внезапного появления непрошеных гостей Вульф после небольшого замешательства успели приготовиться к нападению. Тем временем Темплес, который находился у меня за спиной, вынул из кармана складной нож и раскрыл его.

— Милорд, — услышала она собственный голос. — Я… тут есть… проблемы.

— Да? — Граф склонил набок золотую голову. Мириамель подумала, что он похож на тренированного охотничьего пса, который делает вид, что он цивилизованное существо, а сам в это время пытается отыскать запах жертвы. — Проблемы?

Я подождал, пока Лоури подойдет ко мне, затем молниеносно выставил ногу, о которую он споткнулся, а другой ударил его под коленку. Темплес удивленно закашлялся, пару секунд беспомощно махал руками, пытаясь удержать равновесие, и упал, растянувшись во весь рост. Нож выпал из его рук и, позвякивая, откатился в сторону. Я нанес Темплесу еще один удар и подхватил его, когда он, теряя сознание, начал заваливаться на бок.

Она сжала ткань платья влажной рукой и сделала глубокий вдох.

— Я не могу выйти за вас замуж, — тихо сказала она.

Когда я выпрямился, Курд и его ужасный напарник подбежали к двери. Я увидел, как Шеннон хотел наброситься на здоровяка, но Рольф быстро схватил его за руку, покачал головой и воинственно поднял кулаки.

Аспитис неожиданно рассмеялся.

— Возьми другого, — прошепелявил он. — Здоровяка оставь мне, карапуз не так опасен.

— О, как глупо! Конечно можешь! Ты беспокоишься из-за моей семьи? Они тебя полюбят так же, как я. Мой брат женат на женщине из Пердруина, и моя мать обожает ее, точно родную дочь. Не бойся!

Конечно, он мог и ошибаться, но у Шеннона не было времени на размышления, так как в этот момент Вульф уже прыгнул в его сторону и нанес удар своими уродливыми шестипалыми руками по его лицу. Через полсекунды на Рольфа напал здоровяк.

— Дело не в этом. — Мириамель еще сильнее сжала платье. — Просто… понимаете… есть кое-кто еще…

Граф нахмурился.

При других обстоятельствах мне, возможно, было бы интересно понаблюдать за битвой, так как Курд оказался достойным соперником даже для Рольфа. Но сейчас я испытывал только страх, тем более что во мне росло ощущение, как что-то чужое, мрачное сгустилось над нашими головами, точно невидимое облако. Дыхание зла, которое вот уже двести лет царит в Инсмаусе, словно приготовилось к последнему удару. И еще… Айри!

— Я не понимаю?

Я даже вскрикнул, когда понял, что во всей этой суматохе совершенно забыл про старую ведьму. Но место, где стояла старуха, было пусто. Айри исчезла.

— Я обещана другому. Тому, кто остался дома. И я его люблю, — прошептала Мириамель.

Позади меня раздался глухой удар, за тем кто-то начал жалобно скулить. Когда я обернулся, то увидел, как Шеннон и Вульф, крепко сцепившись, катаются по полу. Шеннон изо всех сил колотил это несчастное существо, но Вульф, казалось, даже не чувствовал ударов. Снова и снова человековолк пытался ухватить своими звериными челюстями шею юного колдуна. Лицо Шеннона было залито кровью.

— Но я же у тебя спрашивал! — воскликнул Аспитис. — И ты сказала, что у тебя никого нет. Ты отдалась мне!

Сбросив с себя оцепенение, я в одном прыжке перелетел через лежащего без сознания Темплеса и ударил Вульфа кулаком в затылок. Человековолк взвыл. Его хватка на какое-то мгновение ослабла, и Шеннон тут же воспользовался этим и вырвался из его объятий.

Он рассердился, но пока скрывал свой гнев. И Мириамель почувствовала, что ее страх отступил.

— Я с ним поссорилась и отказалась за него выходить, и отец отправил меня в монастырь. Но я поняла, что ошиблась. Я была так к нему несправедлива… и поступила неправильно по отношению к вам. — Мириамель презирала себя за последние слова. Едва ли она действительно в чем-то провинилась перед Аспитисом, ведь он вел себя с ней не слишком благородно. И все же сейчас пришло время проявить щедрость. — Но из вас обоих я больше люблю его.

Освободившись, он оттолкнул Вульфа и ударил его в подбородок. У того подкатились глаза, и он упал навзничь, издав звук, похожий на вздох. Я понял, что Вульф потерял сознание.

Аспитис шагнул к ней, его рот перекосила гримаса, а в голосе появилась странная дрожь.

Быстро обернувшись к Рольфу, чтобы и ему помочь, я увидел, что это уже не нужно: поверженный противник лежал на полу. Я обменялся быстрым взглядом с Рольфом. Тот истолковал его правильно и едва заметно покачал головой. Значит, Шеннон до сих пор не знал, кто я был на самом деле. Да и, честно говоря, сейчас был не самый подходящий момент, чтобы открыть ему правду.

— Но ты же отдалась мне! — вскричал он.

Когда я помог Шеннону встать на ноги, он производил впечатление оглушенного человека.

Она опустила глаза, стараясь не оскорбить графа.

— Спасибо, Джефф, — с трудом проговорил он. — Ты вовремя пришел на выручку. — Шеннон застонал, тыльной стороной руки вытер кровь с лица и в замешательстве взглянул на человековолка, неподвижно лежавшего на полу. — Что это за существо? — пробормотал он в растерянности.

— Я ошиблась. Я надеюсь, вы меня простите. И он меня простит, хотя я этого не заслуживаю.

— Я объясню тебе позже, — ответил я. — Как вы попали сюда? Сейчас нам нужно найти Айри.

Граф неожиданно повернулся к ней спиной.

— Айри?

— Так вот как ты решила, — заговорил он, с трудом контролируя голос. — Прощай, граф Аспитис!

— Старуха, которая здесь была, когда… — Я не стал продолжать, заметив вопросительное выражение в его глазах. — Вы… никого не видели?

— Я могу лишь полагаться на вашу честь, милорд. — Казалось, маленькая каюта стала еще меньше. Мириамель ощущала, как в воздухе повисло напряжение, словно к ней приближался шторм. — Я могу лишь молиться о вашей доброте и милосердии.

— Ни одного человека, — заверил Рольф. — А уж тем более никакой старой женщины… Только этих трех типов. Где Говард?

Плечи Аспитиса затряслись, и он протяжно застонал. Мириамель отступила к стене, опасаясь, что, когда Аспитис обернется, она увидит разъяренного волка из старой сказки ее няни.

— В одном из домов на другом краю деревни, — нетерпеливо ответил я. — Мы заберем его позже.

Граф Эдне и Дрина повернулся. Он и вправду по-волчьи оскалил зубы, но он… смеялся.

Мириамель была ошеломлена. Почему?..

Я опустился на колени рядом с Темплесом. Он все еще был без сознания, но открыл глаза, когда я поднял его голову, чтобы нащупать один из нервных узлов на затылке. Я знал, что это прикосновение очень болезненно, но мне нужно было привести его в чувство. Вполне вероятно, что от того, найдем мы мнимую старуху или нет, зависела не только его жизнь, но и наша.

— О, миледи! — Он с трудом контролировал смех. — Как же ты умна!

Глаза Темплеса засверкали, как только он узнал меня. Лоури открыл рот, но я опередил и подчинил его себе, изо всех сил препятствуя тому, чтобы он говорил по собственной инициативе и произносил мое имя.

— Я не понимаю, — ледяным голосом ответила Мириамель. — Вас рассмешило мое признание?

— Послушайте, Лоури, — быстро сказал я. — Нам нужно найти Айри. Я думаю, что старуха очень хорошо знает, что именно происходит в Инсмаусе. Где она? Она живет здесь? В вашей деревне?

Аспитис внезапно хлопнул в ладоши, так громко, что Мириамель вздрогнула.

— Ты такая умная. — Он покачал головой. — Но все же не настолько, как тебе кажется… принцесса.

Губы Темплеса задрожали. Лоб покрылся каплями пота, а кадык задвигался вверх-вниз, когда он попытался ответить. Но все, что он смог выдавить из себя, — это набор непонятных хриплых звуков.

— Ч-что?

Затем все произошло довольно быстро. У меня снова появилось ощущение, что мы не одни, и я почувствовал присутствие чужого, невероятно злого сознания. Темплес неожиданно приподнялся, изогнувшись, как лук, издал короткий крик и… умер.

Аспитис улыбнулся. Он больше не казался очаровательным.

— Что случилось? — испуганно спросил Рольф.

— Ты думаешь очень быстро и ловко изобретаешь изящную маленькую ложь — но я присутствовал на похоронах твоего деда, а также на коронации отца. Ты Мириамель. Я понял это в первый же вечер, когда ты присоединилась ко мне за столом.

Я медленно опустил ослабевшее тело Темплеса на пол, встал и повернулся к Рольфу и Шеннону.

— Ты… ты… — Ее разум переполняли слова, но все они казались бессмысленными. Что?..

— Он умер, — сконфуженно произнес я. — Я не понимаю, как это произошло. Он…

— Темплеса убили, — глядя на меня, с уверенностью произнес Шеннон.