– Проходите. Вам надо поговорить с Джоанной. Она, как проснулась, сидит за компьютером. Может, хоть прервется. А то я беспокоюсь. Ее сильно затянуло.

Джек и правда беспокоился, иначе не радовался бы полицейскому у себя дома.

Джоанна сидела за кухонным столом, уткнувшись в ноутбук. Большие круглые очки сползли на нос. Рядом стояли две полупустые кружки с кофе, который уже давным-давно остыл.

Джек обратился к ней:

– Сержант Эшворт пришел с нами поговорить.

Джоанна мельком посмотрела на них, но Джо видел, что она была где-то совсем далеко, в мире своей истории.

– Я приготовлю сержанту кофе, – настоял Джек.

– Хорошо, – отозвалась Джоанна и, нахмурившись, обратилась к Джо: – Вы надолго?

– Нет, я задам всего пару вопросов. – Он сел за стол рядом с ней.

– Сроки поджимают, – сказала она возбужденно. В ее тоне чувствовалось что-то нездоровое.

«Снова перестала принимать таблетки?» – подумал Джо.

– Крисси Керр выпустит сборник наших работ. Что-то вроде антологии. Чтобы привлечь внимание к Дому писателей. Каждый автор может написать не больше тысячи слов, но работа должна быть яркой. Это отличная возможность доказать всем, чего я стою. Я пишу кое-что необычное. Детективный рассказ.

– Алекс Бартон в больнице, – сказал Джо.

Наконец женщина отвлеклась от экрана компьютера:

– С ним что-то случилось?

Джо проверил, слушает ли Джек.

– Кто-то зарезал кошку его матери и положил в часовне как жертвоприношение, а рядом оставил труп малиновки. Видимо, это окончательно его доконало.

– И вы решили, что мы на такое способны? – Джек сел за стол прямо напротив Джо.

– Вам не составит труда убить животное. Вы ведь постоянно это делаете.

– Это не то же самое, что свернуть шею курице, которая перестала нести яйца. – Джек сидел так близко, что Джо видел волоски у него в ноздрях и золотую коронку на одном из зубов. – Такое мог сотворить только больной!

– Как себя чувствует Алекс? – поинтересовалась Джоанна. Оба мужчины посмотрели на нее, на минуту забыв о своей перепалке. – Он такой юный, а на его долю уже столько выпало.

– Сержант Эшворт хотел узнать, где мы были вчера поздно вечером, – напомнил Джек.

– Джека не было, – улыбнулась Джоанна. – Каждую неделю он выбирается в Киммерстон. В этот день он может от меня отдохнуть. Сначала покупает все нужное для фермы, а потом ужинает с приятелями в «Красном льве», там в этот день всегда проводят викторины. Главное событие недели, да, Джек? У нас ужасно веселая жизнь!

– А вы? – Джо не знал, как к ней обращаться. Мисс Тобин? Джоанна? В конце концов он решил оставить вопрос без обращения, хотя и понимал, что может прозвучать резко, почти грубо. – Где вы были вчера?

– Я была тут. Где же еще мне быть? У нас всего одна машина, сержант. Без нее мне никуда отсюда не деться.

Джо вспомнил, что до этого она уехала на такси, но промолчал.

Перед уходом он незаметно заглянул в ноутбук и прочитал первый абзац. В нем описывался мертвец на пляже. Его лицо было расцарапано, «словно на него напал волк». По мнению Джоанны, интересные рассказы пишутся именно так.

Глава 34

Нина собиралась вернуться в Джесмонд, но Крисси и слышать об этом не хотела:

– Я против! Особенно пока там ошиваются всякие сумасшедшие. Я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится.

Нина позволила себя убедить. А через пару дней заметила, что ей нравится жить в огромном загородном доме. Не надо ходить за покупками и готовить еду, кроме того, у Керров работала горничная, поэтому можно писать, не отвлекаясь на домашние хлопоты. Как в удобном отеле. Ей отвели гостевую комнату на втором этаже, в которой была ванная и даже небольшой кабинет для работы. Мать Крисси вкусно готовила – она постоянно изучала рецепты, с усердием, которому позавидовал бы и профессор. Отец был приятным и мягким человеком. Атмосфера располагала к работе – Нина словно вернулась в прошлое, в то лето, когда в гостях у дедушки с бабушкой написала свою первую книгу. Детектив становился все длиннее. Нина уже подумывала, как превратить его в роман. Он отличался от ее прошлых работ и, возможно, был даже лучше. Детективная канва придавала структуру, которой так не хватало ее ранним работам.

За столом они с Крисси обсуждали сборник небольших рассказов, который та планировала опубликовать, чтобы отдать дань Миранде и взять бразды правления в Доме писателей. С самого начала Нина понимала, что главной целью было второе. Крисси хотела, чтобы ее империя разрослась, и по какой-то причине именно Дом писателей она считала важной составляющей этих планов. Она не могла говорить ни о чем другом. Это стало навязчивой идеей.

– Звонили из полиции, – сказала Крисси.

Они ужинали. Нина весь день была в университете. Как только она вошла, ей прямо с порога дали бокал вина. А чуть позже, когда они сели за стол, положили самую вкусную лазанью в ее жизни, хлеб ручной работы из пекарни в Морпете и салат из большой стеклянной миски.

– Та толстуха-детектив, инспектор Стенхоуп. Она хочет, чтобы мы назначили день мероприятия в память о Миранде Бартон. Она предложила устроить вечеринку, чтобы презентовать выход книги и отдать дань Миранде, которая вдохновила многих начинающих писателей. Сказала, Алекс не против. Он уже вернулся домой, и ему намного лучше. Я предложила следующую пятницу и сказала, что схожу к бедняжке Алексу, чтобы обсудить подробности. Что думаешь?

– Ты успеешь выпустить книгу? – У Нины были и другие возражения, но она понимала, что Крисси интересует только практическая сторона дела. К тому моменту их проект из скромной брошюры превратился в солидную антологию. Крисси связалась с бывшими преподавателями и студентами, чтобы они тоже внесли свой вклад, и не спала ночами, вычитывая тексты. Они с Ниной вместе выбрали обложку – черно-белую зимнюю фотографию Дома писателей в окружении голых деревьев, со спокойным серым морем на фоне.

– Уже отправила в печать. – Крисси налила себе красного вина и в шутку подняла бокал. – Так что думаешь? Следующая пятница подойдет?

– А где ты хочешь собраться? – Нина подумала, что наверняка в каком-нибудь обычном для таких случаев месте: в центре «Сейдж», в кафе при музее современного искусства «Балтик» или библиотеке «Лит энд Фил».

– В Доме писателей, конечно, – Крисси посмотрела на Нину как на сумасшедшую. – Где же еще? Я думала, ты догадываешься, что я с самого начала так и хотела.

До этого момента Нина не имела ничего против планов подруги. Она спокойно слушала о том, каких важных шишек из литературных кругов и какие телеканалы Крисси хочет пригласить, как будет проходить встреча. Но сейчас она поставила бокал:

– Так нельзя! Это ужасная затея. Да и инспектор не позволит.

– А она уже. – Крисси бросила на Нину торжествующий взгляд. – Не могла же я не спросить у нее. Пойми, церемонию нельзя проводить где-то в другом месте. Дом писателей уже известен благодаря прессе, мне осталось только разослать приглашения, и туда тут же стекутся люди. Мне даже написали из программы «Культурное шоу» с канала Би-би-си. Они хотят снять спецвыпуск в память о Тони Фердинанде. – Она задумалась и немного погодя проговорила: – Но зачитывать работы ни к чему. Нет ничего скучнее, чем слушать, как новички-писатели читают свои сочинения. Будет вполне достаточно парочки очень коротких выступлений. Произнесешь речь? Скажешь о том, какое влияние Дом писателей оказал на литературу Северо-Западной Англии?

Нина согласилась – выбора у нее не было. Как она могла отказать, ведь семья Крисси ее приютила, да еще и была так гостеприимна? К тому же если не Крисси, то кто бы еще помог ей с публикацией?

Но уже позже, сидя в своей комнате и придумывая новую главу, Нина стала все больше беспокоиться по поводу этого мероприятия. Убито два человека. Убийцу не поймали и не привлекли к ответственности. Энтузиазм Крисси, ее желание расширять бизнес и делать деньги казались совершенно неуместными. Кроме того, Нине не хотелось снова переступать порог Дома писателей.

Шли дни, вечеринка приближалась, и волнение в душе Нины только росло. Она боялась встречи с действующими лицами этого спектакля. Ленни и Джайлсом Рикардом, Джоанной и Джеком, Марком Уинтертоном и Алексом Бартоном. Для нее они перестали существовать в реальном мире. Они жили не в Камбрии, Ред-Роу или Крастере, а в ее воображении. Она безжалостно использовала их как топливо для своей истории. Конечно, ее персонажи не были в точности как реальные люди, но сюжет она создала под впечатлением от тех чувств, что преследовали ее в Доме: ощущения тревоги и разлада.

«Все писатели – паразиты», – подумала Нина.

Она боялась, что, когда встретит этих людей, магия развеется и ее вдохновение улетучится.

«Это безумие. Интересно, все писатели такие же сумасшедшие, как я?»

Следующим утром ей не надо было в университет. Нина планировала проверить работы студентов, но погода стояла солнечная, поэтому она пошла с Крисси выгуливать собаку. Это был своеобразный ритуал и единственный раз за день, когда Крисси могла размяться. Она водила собаку туда-сюда по тропинкам бывших угодий «Норт Фарм». Здесь было не больше мили, но Крисси всегда возвращалась румяная и запыхавшаяся, будто бегала на длинную дистанцию. Оказалось, девушка ходила очень быстрым шагом, чтобы побыстрее вернуться и приняться за работу. Нина изо всех сил пыталась не отставать.

– Тебе не кажется, что мы поспешили с выпуском книги и мероприятием? – Нина в который раз пыталась остановить движение времени, которое неумолимо приближало вечеринку. – Может, стоило подождать, пока не поймают преступника? Мне кажется, немного неэтично устраивать все это прямо сейчас.

Крисси резко остановилась, наклонилась, чтобы отцепить собаку от поводка, и посмотрела, как та побежала вперед.

– Конечно, нам надо провести этот вечер сейчас! – воскликнула девушка. – Даже не сомневайся.

Она повернулась к Нине и посмотрела на нее горящими глазами, почти что безумными.

– Мы живем в такое время, когда большим игрокам издательского мира уже необязательно находиться в Лондоне. Представь, сколько мне пришлось бы выложить за такую прекрасную рекламу, чтобы нас заметили. Сегодня утром мне написали из крупнейшего издательского журнала «Букселлер», они согласны сделать статью о «Норт Фарм». Назовут ее «Издательства в регионах спасают индустрию». Это и в твоих интересах, ты же понимаешь. Неужели тебе не хочется увидеть свои книги на полках главных магазинов? А потом оставить преподавание, чтобы полностью посвятить себя писательству?

Нине пришлось согласиться, что она этого хочет. Шагая вдоль недавно вспаханного поля и пытаясь не отставать от Крисси, женщина понимала: ее издательница ею манипулирует. Почти так же, как это делал Тони Фердинанд все те годы в университете. Отличие было в том, сказала она себе, что Крисси желала ей только добра.

Вскоре после этого, выходя из своего университетского кабинета, Нина увидела Джо Эшворта. До этого она принимала экзамен у довольно зрелой студентки, с которой было трудно вести конструктивный диалог и которую вообще не стоило зачислять на курс. Нина была так рассержена и расстроена, что чуть не прошла мимо детектива. Он стоял в коридоре, разглядывая студенческую доску объявлений. Здесь висели старые постеры о выборах в студенческий совет и новые – с программами вечеринок и выступлений в честь окончания семестра. Скоро старшекурсники выпустятся, и тут станет тише. Эшворт обернулся и посмотрел на Нину. Она внезапно остановилась.

– Вы ко мне? – спросила она и тут же захотела себя пнуть за то, что ляпнула. К кому еще ему сюда приходить? Глупый вопрос. – Есть новости? Вы узнали, кто вломился ко мне в квартиру? Поймали убийцу?

– Нет, – ответил мужчина. Нина подумала, что в их прошлую встречу он казался ей моложе. Или же он не был таким измотанным.

– У вас есть время выпить кофе?

– Конечно. – Нина не торопилась возвращаться в «Норт Фарм». Крисси грозилась потащить ее с собой в супермаркет выбирать вино для вечеринки в Доме писателей, если она придет вовремя. Неуемная энергия подруги по поводу вечеринки с каждым днем все больше ее раздражала.

Нина повела Джо в маленькую кофейню на задворках между университетом и больницей. Там царил полумрак, словно хозяин до сих пор использовал газовые лампы, как при королеве Виктории. Заправлял кофейней пожилой мужчина. Он пек отличные кексы и булочки и готовил превосходный кофе, но понятия не имел, как обращаться с клиентами. Возможно, у него было какое-то расстройство, мешающее ему общаться с людьми. Когда кто-нибудь входил в кофейню, он, не церемонясь, выдавал: «Вам чего?» К тому же терпеть не мог ждать, пока посетитель выбирал, что заказать. На работе он читал, и часто создавалось впечатление, будто посетитель пришел к нему домой и отвлек от книги. Но зато, принеся заказ, он оставлял гостя предоставленным самому себе и не мешал.

Они сели у окна. Внезапно на улице загорелись фонари. В конце аллеи виднелась главная улица, где в витринах магазинов уже красовались рождественские украшения. Нина почувствовала, как запахло ромашкой, когда хозяин поставил перед ней чай. Она наблюдала, как Эшворт жадно набросился на свой кофе, а затем намазал масло на сырную булочку и откусил. «Когда он в последний раз ел?» – подумала Нина.

– Чем я могу вам помочь? – поинтересовалась она. Потому что детектив выглядел так, будто хотел о чем-то попросить. Он сидел напротив, неуверенный и взволнованный. Джо не донес булочку до рта и проговорил:

– По поводу Дома писателей…

– Да?

– Что там будет?

– Будет вечеринка. Вечеринка по поводу выхода книги. Но только автор не один, а несколько. Наша главная цель – собрать средства, чтобы сохранить Дом писателей таким, каким его хотела видеть Миранда.

По улице шла женщина. За руку она держала маленькую дочь. Девочка шла по мостовой вприпрыжку, пританцовывая. Нина подумала о том, какие чувства испытываешь, когда берешь кого-то вот так за руку, и поняла, что не знает.

– А вы говорили обо всем этом с Алексом? – Джо проглотил последний кусок булочки и допил кофе. Он пристально посмотрел на Нину.

– Я – нет. Я думала, Крисси с ним поговорила. Она сказала, что собирается встретиться с ним на днях. Это же ее затея.

Нина никак не могла понять, что детектив от нее хочет. Неужели толстуха послала его что-то выведать? Или, может, Алекс передумал устраивать вечеринку? Нина не стала бы его винить. Это все еще была вечеринка, пусть Крисси и называла ее поминальным торжеством. Алекс пожаловался детективам, что его принуждают?

Эшворт промолчал. Он смотрел в окно, и Нина заметила, что он тоже наблюдает за женщиной с девочкой.

– Как продвигается расследование? – спросила она, потому что тишина становилась неловкой. – Я бы хотела вернуться в свою квартиру. Не могу же я всю жизнь прятаться у подруги.

Джо резко к ней повернулся:

– Останьтесь там еще на время. Хотя бы до вечеринки в Доме писателей.

– Почему до вечеринки? Какое отношение к этому имеет выход книги?

– Может, и никакого. – Эшворт издал сдавленный смешок. От волнения? Или он что-то скрывает? – Просто надеюсь, что к тому моменту мы со всем разберемся.

– Так, значит, уже скоро? – поинтересовалась она. Он посмотрел на нее с непониманием. И Нина повторила его слова: – Со всем разберетесь?

Сержант ничего не сказал и задал свой вопрос:

– Кто с курса там будет?

– Все, чьи произведения вошли в антологию. Джайлс Рикард, он специально написал рассказ, Марк Уинтертон прислал детективную историю по реальным событиям, еще Ленни Томас, Джоанна Тобин, я. И, конечно же, там будет Крисси, хотя она ничего и не написала. А какая разница?

– Да в принципе никакой.

Но Нине показалось, в ту минуту это было самое важное из того, что он хотел услышать.

– Зачем вы приехали ко мне в университет? – выпалила она внезапно, как будто эти слова вылетели сами собой. Они раздались подобно выстрелу.

Джо, сраженный ее прямотой, проговорил:

– Просто хотел убедиться, что с вами все хорошо.

– Вас ведь инспектор отправила?

– Нет! – воскликнул он. – Я сам…

– Но она в курсе, что вы тут?

Нина все равно считала, что он хочет у нее что-то вызнать. Почему Вера Стенхоуп не делает грязную работу сама? Она ведь могла узнать все у Крисси. Нина встала. Ей казалось, продолжать беседу бессмысленно.

– Мне пора ехать. Я обещала сходить с Крисси в магазин. Надо купить продукты для поминального торжества.

Джо тоже поднялся, и они несколько секунд стояли друг напротив друга. Хозяин кафе продолжал читать, будто не замечая повисшего напряжения. Но Нина ощущала его физически, словно воздух был наэлектризован.

Эшворт положил руку ей на плечо и произнес:

– Берегите себя. Хорошо?

Он поспешно вышел из кофейни и скрылся в толпе, собравшейся у рождественских витрин.

Нина немного постояла, все еще не понимая, зачем он приходил. Неужели все это затевалось ради последней фразы? Сержант пришел сюда, чтобы о чем-то ее предупредить?

Глава 35

Джо Эшворт шел быстрым шагом по оживленным улицам и думал, что не стоило приезжать. Чего он хотел добиться? Его внимание привлекло столпотворение у центрального универмага «Фенвик». Одна из достопримечательностей Ньюкасла – рождественская витрина «Фенвика». Они с Сэл каждый год приезжали полюбоваться на нее с детьми, и эта поездка знаменовала начало праздников. В этом году витрина была украшена в космической тематике: крутящиеся звезды, прыгающие по луне механические астронавты, ракета, которая взлетала в одном окне и приземлялась в соседнем. Из ее сопла вырывались настоящие искры. На Санта-Клаусе и оленях красовались скафандры. Дети будут в восторге.

Витрина привлекла его внимание лишь на пару минут, и Эшворт пошел дальше – мимо бабушек с колясками, в которых сидели малыши с огромными от восхищения глазами, мимо уличных торговцев, офисных работников, которые улизнули с работы пораньше, чтобы успеть домой до часа пик. Обычно Джо нравилось бывать в центре города, но сейчас ему не хватало воздуха. Видимо, так на него влияла Вера, которой претила городская жизнь.

Он приехал к Нине Бэкворт, потому что Вера попросила.

– Загляни-ка к своей милой подружке. – Она лукаво улыбнулась. – Узнай, что у нее на уме. Или что на уме у ее издательницы. Эта вечеринка, как химическая реакция, запустит ряд событий. Мы просто потрясем банку с газировкой, чтобы началось шипение. – Начальница задумалась, а потом снова заговорила: – Но мне надо точно знать, что все действующие лица будут на месте. Все подозреваемые. Не хочу снова связываться с этой Керр. Она и так уже подозревает, что я проявляю к событию слишком большой интерес. Но твоя Нина может нам все рассказать.

«Она не моя Нина», – хотел было сказать Джо, но понял, что Вера отпустит еще какое-нибудь колкое замечание. Вместо этого он использовал единственное оружие, которое было у него в арсенале, – обернул против Веры ее же собственные слова:

– А я-то думал, мы будем разбираться по старинке. Стучать в двери, допрашивать свидетелей…

– По старинке… – Вера нахмурилась и посмотрела на него. – Это займет целую вечность. Ты же сам знаешь, терпение не мой конек.

Поэтому он позвонил в университет и выяснил, что у мисс Бэкворт весь день занятия. Джо незамедлительно отправился к ней, зная: если даст себе время на раздумье, то может струсить в последний момент. Он все вспоминал их последнюю встречу – когда слушатели курса уехали из Дома писателей. Ему казалось, одна только симпатия подобна измене. Как бы издевались над ним коллеги, если б прознали! Они с легкостью заводили интрижки на одну ночь и полноценные романы на стороне, а он к этой женщине даже не притронулся.

Джо дошел до многоярусной автостоянки и задумался, что чувствует к Нине Бэкворт теперь. Когда она вышла из кабинета, его сердце затрепетало. Она выглядела такой статной в идеально сидящем пиджаке, узкой юбке и черных кожаных сапогах. Но что он чувствовал потом? Лишь переживал, что выставил себя дураком. Она сидела перед ним в кофейне, холодная как лед, а он бормотал невнятные вопросы, которые придумывал на ходу.

Когда Эшворт подошел к машине, зазвонил телефон. Вера. Кто же еще? Как всегда, беспокоится. Как всегда, думает, что ему не по силам даже пустяковое поручение.

– Да? – ответил он, прислонившись к бетонному столбу и смотря вниз на город.

– Ну, что узнал?

– Они все там будут. Рикард, Уинтертон, Томас, Джоанна Тобин, Крисси Керр.

– И подружка Нина?

– Конечно, – ответил Джо, хотя и не мог представить ее в качестве подозреваемой. Она была жертвой. Поэтому она и ночевала в чужом доме и не могла вернуться в свою собственную квартиру.

– Я поеду в Дом писателей завтра утром, – сообщила Вера. – Хочу поговорить с Алексом и еще раз пройтись по дому. Если хочешь, поехали вместе.

– Конечно.

– Какие у тебя планы на остаток дня?

– А что?

По Вериному голосу Джо понял: она хочет о чем-то попросить. Он не стал упоминать, что уже не день, а вечер и его смена почти закончилась.

– Хочу, чтобы ты заглянул к Ленни Томасу. У него нет алиби ни на вечер, когда убили кошку, ни на ночь, когда пробрались к Нине Бэкворт. И Холли сказала, что на ее вопросы он отвечал уклончиво. Но ты же знаешь, какая у Холли манера – она просто не умеет разговаривать мягко. Даже у меня глаза бегают, когда она у меня что-то спрашивает. Мне надо, чтобы с ним поговорил кто-то еще.

Эшворт не смог сдержать улыбки. Над головой в сторону ньюкаслского аэропорта пролетел самолет. Посадочные огни мигали, словно свет маяка. Джо знал, что Вера непостоянна, как пылкий любовник, но ему нравилось быть любимчиком. Он ничего не мог с собой поделать.

– Конечно, – согласился Эшворт.

В квартирах Ред-Роу было тихо, и многие уже задернули шторы. Джо поднимался по лестнице и слышал приглушенное бормотание телевизоров за закрытыми дверями. В новостях обсуждали текущие события. Про убийства в Доме писателей уже почти забыли. Конечно, вокруг этого дела еще много шумихи, но теперь только в местной прессе. На одной из дверей висел рождественский венок. Он наверняка завянет уже к началу декабря, но, подойдя ближе, Джо увидел, что листья остролиста сделаны из пластика. Внезапный детский плач напомнил о доме, жене и детях. Так же внезапно все смолкло.

Стоило Джо постучать, как дверь распахнулась. В узкой прихожей стоял Ленни в куртке.

– Уходите? – спросил Эшворт.

– Да нет, как раз вернулся, – ответил мужчина. Он постоял немного, а затем отвел глаза. Даже Джо показалось, что тот выглядит подозрительно. – Что-то случилось?

– Просто зашел задать пару вопросов. Да вы, наверное, и сами знаете.

– Да не то чтобы. – Ленни нахмурился.

«Он чем-то обеспокоен? – подумал Джо. – Почему он выглядит таким виноватым? Может, нашел другую женщину? Конечно, они с Хелен развелись, но он все равно может считать это предательством. Она тогда сказала, что Ленни – романтичная натура… Как я? Боже, по-моему, я слишком много думаю о сексе».

– Присядем? – Джо прошел в квартиру и закрыл дверь. Ленни все еще не двигался и даже не снял куртку.

– А, да… – вяло отозвался он. Казалось, Ленни потерял свой ребячий задор и энергичность. – Холодно. Я только что включил обогреватель.

– Я бы не отказался от чая. Он быстро нас согреет.

В гостиной и правда было холодно. Ленни включил свет и задернул шторы. Казалось, в квартире прибрано, но на каминной полке лежала пыль, а ковер усыпан крошками от печенья. Ленни заметил, как Джо смотрит на беспорядок, и пробормотал:

– Прошу прощения. – В эту секунду он снова стал самим собой, вежливым и обходительным. – Я на этой неделе не успел пропылесосить.

Не снимая куртки, Ленни прошел на кухню и налил в чайник воды.

Джо стоял и размышлял, как люди живут в одиночестве. Сам он переехал от родителей в дом, где поселился с Сэл. У окна стоял стол, на котором лежало несколько листов с текстом и глянцевая фотография дома в окружении голых деревьев. Под таким ракурсом Джо узнал Дом писателей, только прочитав изящные буквы названия: «Рассказы из Дома писателей». Джо обернулся и увидел, как Ленни стоит в дверном проеме и наблюдает.

– Варианты верстки, – объяснил Ленни. – Их присылают из издательства на проверку. Эта фотография будет на обложке.

– Вы пойдете на вечеринку в честь выпуска книги?

– Да, – неуверенно произнес он.

Чайник вскипел и выключился, но Ленни не обратил на это внимания.

– Я думаю, не позвать ли с собой Хелен, бывшую жену. Она никогда не верила, что у меня получится. А теперь вот выходит книга с моим именем на обложке. А вдруг она подумает, что я перед ней выпендриваюсь или хочу самоутвердиться. Мол, вот видишь, я же говорил, а ты была не права. Не хочу, чтобы она так подумала.

– Мне кажется, она обрадуется, если вы ее позовете. Будет вами гордиться.

– Тогда я рискну, наверное.

И он ушел на кухню заваривать чай.

Чуть позже Джо, держа кружку на колене, спросил:

– Чем вы занимались в последние дни? – Его передернуло от звука собственного голоса. В нем слышались нотки снисходительности и наигранной веселости. Так дядюшки-холостяки и священники разговаривают с детьми.

Ленни тут же заподозрил неладное.

– А чем я должен был заниматься?

– Да нет, ничем… – отозвался Джо, но подумал, что Ленни заслужил объяснения. – Кто-то убил кошку Миранды и положил ее в часовне Дома писателей. Конечно, это может быть чья-то глупая шутка, которая не имеет никакого отношения к убийству, но мы решили узнать у всех, где они были в тот вечер. А за день до этого кто-то проник в квартиру к Нине Бэкворт. Вы ведь и сами понимаете. Такая проверка может помочь делу.

Ленни насупился:

– Я бы никогда не сделал ничего подобного. Да и как мне добраться до Дома писателей? У меня даже машины нет.

– К вам недавно приходила офицер, чтобы спросить, где вы были. И вы ответили, что не помните.

– А, эта девица, – буркнул Ленни. – Много о себе ваша принцесса возомнила. Даже присесть побрезговала. Видимо, боялась заразиться чем-то.

– Ленни, где вы были? – Джо пытался говорить как можно мягче. Ему нравился этот здоровяк. – У вас не такая бурная жизнь, чтобы через пару дней забыть, что вы делали.

Ленни задумался, и Джо показалось, что он собирается ответить. Но в последний момент мужчина покачал головой:

– Мне жаль, но я не помню. Когда не выходишь из дома, все дни сливаются в один. – Мужчина встал и добавил: – Но я бы никогда такого не сделал. Не стал бы обижать Нину или Алекса. Они хорошие люди.

Ленни так и не ответил на вопрос. Возможно, не мог заставить себя солгать. Но было очевидно, что он помнил, где находился в дни, когда произошли эти странные события. Просто не хотел говорить.

Джо достал из кармана свою визитку.

– Это мой номер. Позвоните, если что-нибудь вспомните.

Если Джо будет и дальше напирать на Ленни, тот еще больше заупрямится. Эшворт положил карточку на стол. В руки ее Ленни брать не стал, а только кивнул.

Выйдя на улицу, Джо решил, что день выдался ужасный. Одна неудача за другой. А он так хотел обрадовать Веру хорошими новостями, чтобы та поняла: она не зря на него рассчитывала. Сев в машину, Джо на всякий случай обернулся, чтобы в последний раз окинуть взглядом здание. Он увидел Ленни, который чуть-чуть раздвинул шторы и смотрел на него из окна.

«Он хочет рассказать, но боится. Что могло напугать такого здоровяка?»

Когда Джо вернулся домой, дети уже были готовы пойти спать, но пока не ложились – ждали его. Сэл поставила мультфильм для старших, а сама села рядом и кормила младшего. Когда вошел Джо, все одновременно подняли головы, но дети, казалось, не обрадовались его приходу. Их разморило после купания, и все их внимание занимало происходящее на экране. Мультфильм про гигантских насекомых. Джо был рад, что дома тихо, но при этом почему-то разочарован.

– Я поела с детьми, – сказала Сэл, – не знала, во сколько ты придешь.

Ее голос был спокойным, и Джо не понял, извиняется она или предъявляет претензию.

– Ничего, я поем что-нибудь, когда дети уснут, – отозвался он и, подхватив старшего сына, посадил к себе на колени. Тот почти спал, посасывая большой палец.

«Надо проводить с ними больше времени. Как только расследование закончится…» – решил он. Остаток вечера Джо провел с детьми. Потом съел яичницу, держа на коленях поднос, а Сэл сидела рядом. Джо чувствовал себя вуайеристом, подглядывающим за собственной семьей. Как будто он стоит на улице и смотрит на них через окно. Он не был участником происходящего.

Сэл рано захотела спать, но Джо решил еще немного посидеть. Он был на взводе и только бы мешал ей спать.

– Пей меньше кофе, – только и сказала Сэл, но Джо понял, что она обиделась. Он слышал, как она поднимается по лестнице, ходит по спальне, смывает воду в туалете. И каждый звук был полон упрека.

Джо читал роман Миранды Бартон «Жестокие женщины». Книга шла тяжело. Слишком много непонятных слов. Слишком мало действий. Книга была о матери-одиночке, которая пытается выжить в Лондоне. В первой главе описывалось, как главная героиня рожает. Джо недоумевал, зачем автор посвятила столько времени пустяку, который так легко перенесла Сэл. В остальных главах рассказывалось о ее отношениях с коллегами и любовниками. И даже эротические сцены навевали скуку.

Было одиннадцать часов, и ему оставалась всего одна глава. Джо продолжил читать; ему хотелось, чтобы Сэл крепко уснула к тому моменту, как он поднимется в спальню. В последней главе главную героиню Саманту отвергает мужчина. Книга заканчивается тем, что она лежит на полу. Концовку можно было понять двояко: она совершила самоубийство или просто спит? Джо почувствовал себя обманутым.

Но, несмотря на это, он снова перечитал всю главу, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. Не потому, что история привлекла его внимание – он нисколько не сопереживал Саманте и ее горю, – а потому, что обстановка финальной сцены показалась ему до боли знакомой. Сцена произошла в доме друга героини, в оранжерее. Расположение мебели и растений, цвет нового коврика на полу, газета на столе – все это было таким же, как в комнате, где Миранда нашла тело Тони Фердинанда. И его тело лежало в той же позе, что и тело Саманты. Некто воплотил в жизнь сцену из романа.

Первой его мыслью было набрать Вере. Другие посчитали бы подобные головоломки только пустой тратой времени или списали бы все на случайное совпадение. Но не Вера. Она головоломки обожала. Ее раздражало, когда все было слишком просто, скучно, как приглушенный звук телевизора. Подумав, Джо рассудил, что спешить некуда. Пусть Вера поспит сладким сном. Сочетание слов «Вера» и «сладкий» в одном предложении показалось ему таким забавным, что он невольно улыбнулся. И он продолжал улыбаться, поднимаясь по ступеням. Джо лег в постель и прижался к мягкой и теплой Сэл – и в тот же миг перестал чувствовать себя незнакомцем в собственном доме.

Глава 36

– Конечно, я знала, что книга играет важную роль в этом деле, – сказала Вера. – Потому-то я и взяла ее из коттеджа Миранды.

Ее не заботило, верит ей Джо или нет. Когда он описал заключительную сцену романа «Жестокие женщины», у нее в голове как будто замкнуло. Она пришла в замешательство: ей казалось, она в шаге от разгадки. Все это подтверждает ее предположение или же ей придется начинать сначала?

Они ехали в «лендровере» Гектора, хотя по правилам офицерам нельзя использовать свои автомобили на смене, но у Веры были планы на день, и она не хотела быть привязанной к служебной машине.

Она ожидала возмущений от Джо, но тот пропустил ее замечание мимо ушей. Возможно, рассудил, что рано или поздно она бы и сама прочитала книгу Миранды. Вера переключилась на полный привод, чтобы съехать с крутого склона. Ночью шел град, и на дорогах была слякоть.

– Видимо, поэтому Миранда впала в истерику, когда обнаружила тело профессора, – заметила Вера. – Она словно попала в свою собственную книгу. Или в страшный сон.

– Так же, как и Нина. Она увидела Миранду на террасе и вспомнила свой рассказ.

Вера бросила на него быстрый взгляд. Она никак не могла понять, что происходит между Джо и этой Бэкворт. Их отношения ее смущали. Еще месяц назад она могла бы поставить свой дом на то, что Джо Эшворт – примерный семьянин. Теперь она уже не была так уверена. Вера и представить не могла, что он может заинтересоваться этой тощей интеллектуалкой.

– Да, – отозвалась она. Машина съехала с холма, и Вера снова переключила скорость.

– Как думаете, это совпадение? То, что авторы первыми находят тела? Или убийца специально это подстроил?

– Первое тело нашла Джоанна. – Вера думала, Джо и сам должен это помнить, но он был сосредоточен на другом. – И убийца этого хотел – вся та история с разными ножами и запиской, помнишь? Миранда пришла туда позже и начала кричать на весь дом. Вряд ли так было задумано.

Теперь Вера поняла: Миранда впала в истерику не из-за горя, а от ужаса, потому что узнала сцену, которую сама же и создала. Поэтому она так быстро и успокоилась. На Тони Фердинанда ей было плевать.

– Вот только почему Миранда не сказала нам, что убийца повторил сцену из ее книги? – Джо насупился, как школьник, который не может решить задачку. – Этот вопрос мучает меня с тех пор, как я прочитал роман.

– Скорее всего, сначала она думала, что мы заподозрим в убийстве ее. – Вера замолчала и чуть позже добавила: – А потом поняла, что можно использовать это в своих интересах. Если она вычислила, кто именно начитался ее историй.

– Шантаж?

– Мне с самого начала казалось, что ее могли убить именно из-за этого.

Но Вере этот вопрос казался не таким уж важным. Гораздо важнее было другое – зачем преступнику воссоздавать сцены из книг? У него извращенное чувство юмора? Или он преследовал определенную цель? И зачем он оставлял те предметы?

Они оказались на самом высоком участке дороги – внизу простиралось побережье и Дом писателей. Во время бури с деревьев сорвало листву, и дом было видно лучше, чем раньше. Теперь он стоял почти пустой, и это было странно – ни судмедэкспертов, ни постояльцев, а на стоянке для посетителей – только Верин «лендровер». Алекс услышал, как они подъезжают, и вышел им навстречу. Он казался спокойным, но немного растерянным. Должно быть, до сих пор принимает успокоительное. Или это реакция на потерю матери, с которой он никогда не был близок.

– Мне только что звонила Крисси Керр, – безразлично сказал Алекс. – Кажется, она звонит раза три на дню. Сейчас она узнавала, во сколько я смогу встретить доставщиков еды в пятницу. Не понимаю, почему она так всполошилась.

«Зато я отлично понимаю, – подумала Вера. – Это же ее звездный час».

– Значит, вы решили не готовить? – Джо было жаль юношу. Ему казалось, начальница поступила бессердечно, позволив провести здесь вечеринку.

Вера отдавала себе отчет в том, что он понятия не имеет, зачем они сюда приехали. Она и сама не знала, как ответить на этот вопрос.

– Крисси спрашивала, смогу ли я готовить, – ответил Алекс. – Она обещала хорошо заплатить. Но у меня сейчас вряд ли получится. Все из рук валится.

– Ты уверен, что вечеринка – хорошая идея? – Вера задала этот вопрос просто для вида. Больше всего на свете она хотела, чтобы вечеринка состоялась. Как и Крисси, она считала ее своим звездным часом. Ее единственная возможность поймать убийцу. Она не придумала, как поступит, если Алекс откажется принимать в своем доме кучу незнакомцев.

Но Алекс ответил так, как ей хотелось:

– Мама была бы в восторге от этой вечеринки. Ей понравилось бы, что все суетятся вокруг ее персоны. Это самое малое, что я могу для нее сделать. Может, так будет проще все это пережить. – Последняя фраза прозвучала слишком уж банально, будто Алексу ее подсказал один из врачей.

– Покажешь нам тут все, приятель? Где будет вечеринка?

Алекс выполнил ее просьбу. Провел их с Джо по огромным комнатам, словно риелтор, который показывает дом потенциальным покупателям, и словно Дом писателей для него ничего не значит.

Они заговорили о книге его матери, только когда сели пить кофе на кухне. Вера чувствовала, что теряет время. Ей надо быть в другом месте.

– Ты читал мамину книгу? – спросила она. – Ту, что самая известная. Которую экранизировали.

Казалось, Алекса смутил ее вопрос.

– Давно, еще когда был подростком. Ну, то есть я пытался. По-моему, я так ее и не дочитал.

Вера не стала продолжать этот разговор. Джо всем своим видом показывал ей, чтобы она задала Алексу еще вопросы о книге. Иначе зачем они сюда приехали? Чего они добились, таскаясь по дому? Джо уже было открыл рот, чтобы спросить самому, но Вера собралась уходить и потащила его за собой.

– Джо, пойдем. Не хочу опоздать на поезд.

Они отправились на вокзал в Олнмуте. Как только они оказались у станции, подошел поезд на Лондон, так что она поручила Джо припарковать ее «лендровер». На работу он вернется на такси. Когда Вера выглянула из окна отходящего от станции поезда, то увидела Джо – он все еще дулся.

Лондон. Дорогу она нашла с легкостью. Если Гектор чему ее и научил, так это читать карты. Мегаполис ее не страшил. Мерзавцев можно повстречать где угодно. Ей просто здесь не нравилось. Не нравились никакие города. Даже поездки в Ньюкасл казались ей утомительными, и она чувствовала облегчение, когда возвращалась к себе.

Пунктом назначения был колледж Святой Урсулы, здание из светло-красного кирпича возле сквера. Каштаны и платаны уже облетели, и их голые ветви в свете послеполуденного солнца отбрасывали тени на мостовую. Вера договорилась о встрече с Салли Уэлдон. До этого она купила один из ее сборников стихотворений в частном книжном в Киммерстоне и, к своему удивлению, обнаружила, что ей понравилось. Почти все стихи были посвящены семейной жизни и были забавными. Один из них даже тронул Веру до слез.

Салли сидела в небольшом кабинете за столом, заставленным книгами. Поэтесса была миниатюрной женщиной с темными волосами и карими глазами. По телефону Вере показалось, что голос Салли должен принадлежать женщине покрупнее, поэтому ей понадобилась пара секунд, чтобы примирить вымышленный образ с реальным.

Только Вера представилась, как в дверь постучал взлохмаченный студент в очках с толстыми стеклами.

– Не сейчас, Олли, я занята, – произнесла она ласково, но немного нетерпеливо. – Уверена, мы сможем все обсудить на занятии.

Он вздохнул и вышел из кабинета, а Салли повернулась к Вере:

– Прошу прощения. Некоторые ребята такие навязчивые. Иногда мне трудно побороть желание сказать им, чтобы они уже наконец начали жить нормальной жизнью – тогда будет о чем писать.

– Как дела в университете? Без Тони Фердинанда?

– Еле оправились, – ответила она и улыбнулась, показывая, что ее ирония беззлобна. Вере все больше нравилась эта женщина. Вдруг Салли предложила: – Может, прогуляемся по скверу? Там нас точно никто не потревожит.

Они вышли из университета, перешли дорогу и сели на свободную скамейку.

– Меня попросили возобновить программу по писательскому мастерству, – сказала Салли. – Полностью взять ее на себя.

– Вы согласитесь?

– Думаю, да. Но долго я этот курс вести не буду. Преподавание отнимает много сил. Студенты – те же энергетические вампиры. Но я надеюсь таким образом отдохнуть от моего собственного творчества. А еще мне хотелось бы изменить характер курса, привнести в него больше света и оптимизма. Если у меня получится, то здорово. – Она подумала немного и добавила: – К тому же это, очевидно, продвинет меня по карьерной лестнице.

– Вы знаете что-нибудь о семье Тони Фердинанда? Он что-нибудь рассказывал? У нас так и не получилось найти его родственников.

– У него не было семьи. Братьев и сестер тоже, а родители умерли много лет назад. И он так и не женился.

– А дети? – Вера не смогла удержаться.

– Даже если и были, он об этом не знал, – проговорила Салли с полуулыбкой. – Помните, я вам говорила, что, когда на него напали, я была единственной его посетительницей? Он знал так много писателей и издателей, а некоторые даже называли его другом, но по-настоящему близкого человека у него не было. Довольно печально.

– Где на него напали? – Вера не знала, к чему ведет этот разговор и поможет ли им эта информация.

– Прямо тут. Он шел по скверу, возвращался домой. Не очень поздно, около восьми вечера. Но когда студенты расходятся по домам, в сквере обычно тихо. Это случилось в прошлом феврале, стоял туман. Его, наверное, покалечили бы, если б один из университетских сотрудников не выбежал и не прогнал того парня.

– Это точно был мужчина?

– Ну а кто еще? – Салли посмотрела на Веру с удивлением. – Часто вы видели, чтобы женщины нападали на людей на улице?

– И правда, – отозвалась Вера, но ее мысли были где-то далеко. Становилось зябко, и она поплотнее укуталась в пальто. – Вы не знали Миранду Бартон? Она работала тут в библиотеке, а потом стала писательницей.

– Нет, я тогда еще тут не работала.

– Странное совпадение, – сказала Вера как будто самой себе. – Оба убитых связаны со Святой Урсулой.

– Скорее всего, это действительно просто совпадение, – заметила Салли. – Миранда ведь уже давно уволилась.

– Ну да… – Но Веру это не убедило. – Наверняка, когда вы устроились, в университете только и говорили, что о Тони и Миранде. С его помощью она стала знаменитой. Как в сказке. Что за отношения были между ними? И почему они держались вместе все эти годы? Зачем он поехал на север? Только чтобы оказать ей услугу и попреподавать в ее домике в глуши?

– Простите, инспектор, я стараюсь не обращать внимания на факультетские сплетни.

– Вы думаете, у них была интрижка?

– Может быть. Но Тони не был романтиком. Даже с женщинами, с которыми спал.

Мимо них прошла группа студентов. Они смеялись и кривлялись, не обращая внимания на двух немолодых женщин на скамейке.

– Миранда когда-нибудь приезжала в университет? – спросила Вера.

– Иногда. Тони ходил с ней обедать. Но никогда не приглашал ее на кафедру или в университетский кафетерий.

– Он ее стеснялся?

– Возможно, – Салли встала. – Но я не могу строить догадки. Я ничего не знаю об их отношениях. А теперь прошу меня простить, инспектор, но мне надо идти. У меня сегодня вечером конференция, и я должна подготовиться.

– Кто в университете может помнить Миранду? – Вера тоже встала. Она осталась недовольна тем, что узнала так мало. Позже ей надо встретиться с сотрудником администрации, чтобы изучить университетский архив. Может, что-то и найдется, но слишком уж долго она сюда ехала, чтобы довольствоваться такой малостью.

– Джонатан Барнс, старший библиотекарь, он работает здесь уже много лет. Можете поговорить с ним.

Библиотека находилась в новом здании за колледжем, в глубине сквера. Барнс был пухлым мужчиной маленького роста, с огромным животом. Он сделал Вере кофе у себя в кабинете и явно не имел ничего против сплетен.

– Ну, конечно, я помню Миранду. Она тогда была эффектной женщиной. Всегда ходила с макияжем и пышной прической. Мы знали о ее писательских амбициях. Когда она нашла издателя, принесла на работу шампанское. Она думала, ее жизнь изменится. К сожалению, тогда книга шума не наделала.

– Пока Тони Фердинанд не написал статью, – добавила Вера и сделала глоток кофе.

– Совершенно верно! Видимо, он увидел в ее работе то, чего другие не заметили. У Тони всегда была способность улавливать пожелания читателей. Я говорю не о том, что он создавал бестселлеры. Он скорее предугадывал, какая книга понравится. Разные вещи, правда?

Вера не ответила. Она думала совсем о другом.

– Миранда была любовницей Фердинанда?

– Нет, – ответил Барнс, – это вряд ли. К тому же у нее тогда уже был ребенок, а Тони ни за что на свете не променял бы свою свободу на возню с детьми.

– А кто отец этого ребенка? – Вера посмотрела на него. Его круглое лицо было удивительно гладким, несмотря на пожилой возраст.

– Миранда это скрывала. Ее единственный секрет. Она всегда подчеркивала, что отец ребенка – великий человек из писательских кругов, но я в это никогда не верил.

– Почему же?

– Ох, милочка, да она бы никогда не стала держать такое в секрете. Я всегда подозревал, что мальчуган появился после постыдной интрижки на одну ночь, и именно поэтому она ничего не рассказывала.

Барнс мог бы разговаривать не один час, но Веру ждали встреча с женщиной из отдела кадров и занудные поиски в архиве в надежде найти еще какую-то связь между Мирандой, Фердинандом и кем-то из подозреваемых. Она допила кофе и ушла.

Позже Вера встретила приятеля, с которым работала, пока тот не захотел сделать карьеру и не перевелся в лондонский отдел. В конце концов они очутились в пабе неподалеку от вокзала Кингс-Кросс, чтобы ей не пришлось далеко идти до станции. Они пили бурый эль, потому что приятель скучал по дому, а Вера хотела его подбодрить. К концу вечера она была порядком трезвее, чем он. Еще одна бутылка – и он бы затянул гимн ньюкаслской сборной и подал бы заявление о переводе обратно на север.

Поездка в Лондон оказалась не такой уж бесполезной. Мчась в ночном вагоне с измученными клерками и парой пьянющих домохозяек, которые весь день делали себе подарки к Рождеству, Вера размышляла о том, что знает правду о случившемся в Доме писателей. Теперь ей оставалось лишь найти доказательства.

Глава 37

В пятницу, в день вечеринки в Доме писателей, Нина Бэкворт отпросилась с работы. Она думала сказаться больной, но в конце концов решила поступить по-честному: пошла к начальнику и все объяснила.

Он просто сказал:

– Возьмите однодневный отпуск в связи со смертью близкого человека.

Начальник был пожилым человеком и ждал выхода на пенсию. Его уже не волновало, что Нинин отгул, возможно, придется не по душе его начальству.

– Вы были вместе в том доме, где умерла женщина, – понятно, что вам захочется с ней проститься, прийти на поминальную службу.

При упоминании поминальных служб Нина тут же представила холодную церковь и мрачные песнопения. Но у Крисси в планах значилось совсем другое. В доме уже несколько дней кипели приготовления. Она поручила бабушке и еще нескольким женщинам сделать цветочные украшения, большие светящиеся шары из георгинов и хризантем, ягод и разноцветных листьев, очень похожие на цветы, которые были в Доме писателей в вечер смерти Миранды. Цветочные композиции уже погрузили в фургон, нанятый по этому случаю.

– Алекс хочет устроить праздник для матери, – говорила Крисси. – Мы должны уважать его желание.

Сейчас, сидя на кухне у себя дома, Крисси была навеселе – словно ребенок, предвкушающий день рождения. Девушка не могла усидеть на месте. Нине это возбуждение не нравилось, и она ждала, когда же все кончится, и жалела, что не высказалась против, пока была возможность.

Разговор шел о нарядах.

– Что ты наденешь, Нина? Только не черное. Дорогая, я знаю, это твой стиль, но, пожалуйста, не надевай сегодня черное. Черный цвет такой мрачный.

Нина не считала наряд в цвете уместным, но, к ее облегчению, Крисси отвлеклась – ей позвонили, и необходимость что-то ответить пропала. Звонил продюсер местной новостной программы Би-би-си, который подтвердил, что пришлет репортера и оператора. Но как только звонок закончился, Крисси продолжила:

– А то красное платье? Помнишь, в котором ты была на презентации романа. Ты в нем выглядишь сногсшибательно.

– Я не могу надеть это платье. Я была в нем в тот вечер, когда Миранду убили.