Она смотрит на меня, и в душе я чувствую прилив теплоты. Как давно не было у меня человека, с которым можно провести вечер. Даже если только один вечер.
– Мы в последнее время с Тимом общаемся не очень, поэтому он, наверное, и решил переночевать в отеле. Стоит нам только увидеть друг друга, всякий раз ссоры. Не очень хочется ехать в пустой дом. Но если неудобно…
– Да что ты, всё хорошо, – спешу я вставить слово, – в одной из комнат наверху из-под коробок можно высвободить запасную кровать.
– Да брось, не заморачивайся. Сойдёт и диван, даже, знаешь, отлично, что диван. И в бассейн завтра поближе ехать. Спасибо тебе.
– Не за что, – отвечаю я, радуясь, что Шелли будет удобно и на диване. От мысли, что в одной из запасных спален надо бы разобраться, сводит мышцы судорогой. Но я в ближайшее время примусь. Завтра, может, но не сегодня, не сейчас, сейчас я так устала.
– Пойду принесу тебе подушку и одеяло.
– Погоди, – удерживает меня Шелли, – хотела с тобой поговорить про нашу поездку в Маннингтри на той неделе. Что ты чувствуешь в связи с произошедшим?
Интересно, она про мужика в чёрной бейсболке, который меня преследовал, или про паническую атаку? Но уточнять не буду. Какая уже разница?
Чем больше времени проходит, тем больше память проедает моль и тем менее всё случившееся кажется реальным.
– Да всё хорошо. Ты была права, наверное. Фантазия разыгралась.
Шелли кивает.
– Такое случается, Тесс.
– Пойду-ка схожу за постельным бельём.
Порываюсь встать, но Шелли кладёт руку на мою.
– Посиди минутку. Попей шоколада, пока не остыл.
Я пью.
Глава 30
Четверг, 15 марта – до дня рождения Джейми 24 дня
Из сна меня выдёргивает внезапно и без спросу. Глаза будто зашили. Прислушиваюсь: что меня разбудило? Вокруг тишина. Меня уже снова начинает тянуть в глубины беспамятства, но в тумане сонливости мне всё ещё ясно, что отчего-то я проснулась.
В мыслях проносится безлицый мужик из Маннингтри, и я усилием воли разлепляю глаза и вижу кромешную темноту комнаты.
Пальцы ищут телефон. Морщусь от яркого света экрана, замечаю время. 3.05 ночи. Пора проведать, как там Джейми. Может, он снова упал с кровати, как в первую ночь в этом доме. Ворочался, подумал, наверное, что наткнётся сейчас на стену, как в старой маленькой спальне в Челмсфорде, а вместо стены был пол.
Пьяно вылезаю из простыни, в которую завернулась, нетвёрдо встаю. По коже бегут, будто жучки, мурашки, но от холода плотная плёнка сонливости, покрывшая меня, тоньше не становится.
Коридор шатается из стороны в сторону, будто лодка на беспокойных волнах. Вот только движутся не стены, не потолок, а я. Это я шатаюсь. Обеими руками держусь за стену, ступая поочерёдно босыми ногами и стараясь не упасть от головокружения.
Где-то на задворках сознания паника: что-то со мной сильно не так. Но эта мысль скрыта густой пеленой тумана.
Наваливаюсь всем весом на дверь комнаты Джейми и только тогда слышу её голос и как сладко она поёт колыбельную.
Открываю дверь. От голубого ночника на фоне коридорного мрака режет глаза, моргаю, пытаясь приглядеться.
Шелли сидит у Джейми на краю кровати. Глазки у сына закрыты, но непонятно, спит он или нет.
В приглушённом свете ночника её лицо словно ангельское, любящими глазами она смотрит на нашего мальчика и снова поёт.
Спи, мой маленький, прекрасный, баюшки-баю,Никогда не сомневайся, что тебя люблю.По какой дорожке только, зайчик, ни пойдёшь,Подниму тебя на ножки, если упадёшь.Буду я с тобою рядом всюду и всегда,Выручу тебя, мой милый, если вдруг беда.Никогда не сомневайся, что тебя люблю,Спи, мой маленький, прекрасный, баюшки-баю.
Мелодия завораживает, и, очарованная ею, я просто замираю на месте. Потом слова просачиваются наконец в моё сознание, и я, видимо, издаю некий всхлип, потому что Шелли резко поворачивает голову и в её глазах больше нет любви, а есть что-то мрачное, ненавидящее.
Я снова понимаю, что что-то со мной не так. Но теперь это осознание не скрыто от меня дымкой сонливости, нет, оно смотрит на меня прямо в упор чёрными глазами, и комната каруселью кружится вокруг. Рукой я пытаюсь нащупать дверной проём, но вместо него нащупывается только пустота, и я лечу вниз в набившее оскомину беспамятство.
Снова просыпаюсь, но теперь это не меня что-то вытягивает из сна, а сама я из него выкарабкиваюсь усилием воли. Мысли одурманены, воспоминания о прошлой ночи кажутся сном.
Во рту всё пересохло, глотать неприятно. Касаюсь пальцем губ: потрескались, болят.
Оглядываюсь, ищу, что бы попить. Нахожу только свой телефон на прикроватной тумбочке. Тянусь к нему рукой и чувствую, что она одеревенела, что её ломит. А на экране сообщение от Шелли:
Тесс, приветик, спасибо тебе ещё раз, что оставила поспать на диванчике. Вечер был классный! Прости, ушла пораньше. До работы надо успеть поплавать)) А ты мне не говорила, что ходишь во сне. Под утро встаю, а ты наверху бродишь.
В конце – поцелуй и эмодзи: смеющееся лицо, у которого из глаз брызжут слёзы.
«Приснилось мне всё-таки», – думаю я и вздыхаю с облегчением. Ходила во сне, а всё остальное был только сон. Сомнабулизма у меня не случалось с детства: мама ещё мне рассказывала с утра, что обнаружила меня в ночнушке на кухне. Интересно, это старая привычка снова включилась из-за горя или это такой побочный эффект таблеток?
Одурение не покидает меня целый день, но по крайней мере лекарства, похоже, действуют. Хотя и чувствую я себя почему-то осоловело, но настроение нормальное. По мне, уж лучше осоловеть, чем погружаться в глубины отчаяния, как вчера. Глубины, кстати, никуда не исчезли, эта пропасть всё так же где-то на задворках сознания – только поскользнись, и сразу полетишь вниз, во мрак. Но сейчас я на свету.
Джейми после школы снова был какой-то тихий, и я всё больше спрашиваю себя, что же у него на душе. Я и его спрашиваю, конечно, как могу. «Как день прошёл? Как твои дела? Тебя ничего не беспокоит? О чём думаешь? Скучаешь по папе?»
В ответ он только пожимает плечами, смотрит куда-то за спину, будто ему бы где угодно сейчас быть, только не со мной.
Только дошли до дома – сразу закрылся у себя в комнате, и я всё придумываю себе предлог подняться наверх, пройти мимо его закрытой двери. Жду, наверное, что услышу, как плачет. Но слышу я, как Джейми напевает – тихую, милую мелодию, от которой ноги прирастают к полу, а во рту пересыхает. Задерживая дыхание, прислушиваюсь: хоть бы я обозналась. По спине бежит холодок – нет, не обозналась.
Мелодия мне знакома.
И слова припоминаются. Вчера ночью их слышала. «Никогда не сомневайся, что тебя люблю».
Откуда Джейми знать, что это за мелодия, если мне всё это приснилось?
Вспоминаю тот горячий шоколад, что мне дала Шелли, сама, мол, сделаю, ты сиди. Может, подмешала что-нибудь? А на вкус он какой был, обыкновенный? Не получается вспомнить. Вчера осталось в памяти частями. Зачем приходила Шелли? Это я её позвала? В груди начинается крик. Не помню. Не помню, был ли с нами Джейми. Не помню, укладывала ли я его спать. Всё, что представляется, Шелли и холодные, полные ненависти глаза, которые на меня смотрят.
Вечером открываю свой дневник, пытаюсь понять, глядя на страницы, в чём же дело – уверена, где-то на этих листах есть ответ. Что же я упустила?
Дописываю две строчки:
«Cын необычно тихий.
Застала Шелли в его комнате глухой ночью. Пела ему. Почему?»
Перечитываю, и меня гложет совесть. Для меня Шелли столько всего сделала, что стоит спросить себя не почему она оказалась в комнате Джейми, а видела ли я её там вообще. Я ей доверяю на данный момент больше, чем собственной памяти.
Представляю себе фотографию Дилана, пытаюсь вообразить, как беспомощно ей, должно быть, было наблюдать, как его одолевает рак. В горле при мысли об утрате, которую ей пришлось перенести, встаёт ком. Четыре года прошло, она так мужественно держится. Смогу ли я так же через четыре года? Справлюсь ли я без тебя, Марк?
Конечно, справишься, Тесси, малыш.
Не понимаю только как.
Смотрю на последнюю написанную строчку и зачёркиваю её ручкой, вожу туда-сюда, пока не рву бумагу, а чернила не начинают блестеть на свету.
Глава 31
Йен Кларк
Всё это было просто странно. Какая-то женщина взялась ниоткуда, втёрлась Тесс в доверие. Зачем только это кому-то нужно, вот вопрос.
Шелли Лэнг
Снова я осталась у Тесс на ночь где-то неделю спустя. Ливень был ужасный, лило как из ведра весь вечер. Все дороги наверняка размыло, домой ехать не хотелось – я и осталась. Тесс была не против, да ей и самой было не очень в тот день. Мне подумалось, хорошо бы с ней побыть подольше. Ночью проснулась, старый дом, страшно стало, и пошла, конечно, наверх проверить, как там дела. Сама не знаю зачем, пошла в комнату Джейми, села на постель и сидела какое-то время. Это я зря, но на том фото, которое магнитик на холодильнике – Джейми так был похож на Дилана. Я почувствовала какую-то связь. Услышала на лестничной площадке Тесс. Она ходила во сне – я её уложила обратно спать.
Глава 32
Стенограмма опроса. Присутствовали: Эллиот Сэндлер (Э.С.); Тереза Кларк (Т.К.) (пациент Оклендской больницы, отделение Хартфилд)
Среда, 11.04. Сеанс № 2 (продолжение)
Э.С. Ну что, Тесс, можем продолжать?
Т.К. Разумеется. Не мне же нужен был этот перерыв. Что-то узнали? Нашли Джейми? Что Шелли сказала? Она рассказала, что у неё тоже был ребёнок, но он умер? Мальчик маленький, сейчас бы они с Джейми были ровесники.
Э.С. Скоро вам принесут ваш дневник. Давайте начнём с авиакатастрофы, в которой погиб Марк. Вы не могли бы мне сказать, зачем он отправился во Франкфурт?
Т.К. А какая разница? Вы здесь в целях поиска Джейми. Авиакатастрофа никакого отношения к делу не имеет.
Э.С. Тесс, это дело очень непростое. На мой взгляд, было бы разумно начать его распутывать с авиакатастрофы.
Т.К. (бормочет).
Э.С. Что, простите?
Т.К. (вздыхает). Началось всё не с авиакатастрофы, а с того дня, когда ко мне постучалась Шелли. Джейми у неё. Я уверена.
Э.С. Ну, не будем спорить. Что Марку нужно было во Франкфурте?
Т.К. (пауза). Да ничего особенного. Выездное собрание. Марк же ещё до рождения Джейми перешёл в отдел продаж. И у них там устраивались разные мотивационные мероприятия. Причём его отменили, я не рассказывала?
Э.С. Что отменили?
Т.К. Ну то мероприятие, на которое поехал Марк. Франкфуртский офис слёг с гриппом. Марк мог бы и не лететь.
Э.С. А какого-то особого повода для этой поездки не было?
Т.К. Я испекла торт в виде Бэтмена.
Э.С. Простите, что?
Т.К. Вы спрашивали про день рождения Джейми, вот я и рассказываю. Бисквитный шоколадный торт сделала. Джейми с джемом не любит, я сделала шоколадный. Схитрила: купила черную и желтую глазурь на раскатку. Жёлтые крылья летучей мыши вышли, правда, расхлябанными, но Джейми понравилось. Купила ему набор лего «Тысячелетний сокол». Большой такой. Его собирать неделями надо будет.
Э.С. Что случилось в тот день?
Т.К. Отыщите Джейми, прошу вас. Ему грозит опасность. Чувствую, что грозит.
Э.С. Тесс, кто ударил вас ножом?
Т.К. (молчание).
Э.С. Давайте снова прервёмся.
Глава 33
Понедельник, 19 марта – до дня рождения Джейми 20 дней
Не знаю, куда только выходные улетели. Знаю только, что улетели. Всё перемешалось: вот играем в саду, вот я не могу уснуть ночью, вот отсыпаюсь на диване днём, а Джейми смотрит телевизор.
Шелли мы с того дня, когда она оставалась, не видели, но она мне звонила каждый вечер.
Всякий раз, что мы говорим, я всё больше убеждаюсь, что мне она в комнате Джейми приснилась. Она наш друг, Марк. Нет у неё причин ни петь Джейми колыбельных, ни на меня злобно посматривать.
Джейми же песенку напевал только однажды. Может быть, мне и это почудилось – в моём-то измождённом, полусонном состоянии. А может, он от меня эту колыбельную услышал.
Всегда ты, Тесси, что-то там напеваешь.
Вот-вот. Обычно даже сама не замечаю.
Ага. Как меня это бесило!
Иногда Шелли звонила просто немного поболтать – проведать меня и поделиться своими новостями. А иногда беседы получались душевнее. Прошлым вечером она мне рассказывала про то, как Дилан боролся с раком. Как им какие только диагнозы не ставили, пока наконец не поставили тот самый, верный. Как боли усиливались, рахит начался, анемия, грипп. Неделями ходили по врачам, потом только предложили сделать сканирование и рак обнаружили. Началась борьба. По её голосу было понятно, что она на том конце плачет, и я сама заплакала.
– Тесс, мне его так не хватает иногда. Я, по идее, должна помогать другим людям с утратой, но иногда просто хочется им сказать, что легче так и не станет, а станет только тяжелее, потому что забываешь, например, запах любимого человека или звук его голоса.
– Шелли, милая моя, – только и нашлась я, потому что что тут успокоительного скажешь?
– А знаешь, – снова бодро ответила она, – я тебе что звоню: у меня завтра утро свободное. Я хочу в бассейн, а на обратном пути – за продуктами. Давай я тебя захвачу и мы закупимся вместе? Вместе веселее.
В ответ я улыбнулась в трубку. Шелли так говорит, будто я ей делаю одолжение, хотя на самом деле всё совсем наоборот. Из деревни я не выезжала уже недели две – с тех пор, как в Маннингтри меня чуть не схватил мужик в чёрной бейсболке, а потом в магазине у меня чуть лёгкие не отказали. Всякий раз, как я подумывала поехать в супермаркет или просто даже в магазин в соседнем посёлке, как у меня в голове зажигалось предупреждение Шелли:
Если такое снова случится, а ты будешь одна, может быть гораздо страшнее.
– Отличная мысль, – ответила я.
В супермаркете мы провели несколько часов. Нет, я только за. С Шелли, как обычно, было весело. Мы бок о бок шли, толкали наши тележки, болтая, как старые бабульки. На мой список Шелли забила и наложила мне куда больше, чем нужно. Одних овощей на футбольную команду бы хватило.
– Так весело, мне кажется, я ещё никогда за покупками не ездила, – заявляет Шелли, когда её «Мини» хрустит гравием на въезде к нашему дому. Задние сиденья все завалены пакетами, куча их и в багажнике. Половина моя, половина – её.
– Да, я тоже, – Джейми, наверное, выбесится, что его не взяли, хотя он обычно в магазин ездить не любит. – Спасибо тебе. Не хочешь зайти на чашечку чая?
Я спрашиваю, как будто это ничего не значит, скрывая отчаяние: не готова я остаться пока ещё одна.
Шелли смотрит на часы и кривится.
– Нет, времени нет. У меня через час клиент. Я помогу тебе всё занести, а потом поеду.
– Ой… ладно, – киваю я, и мой голос меня выдаёт.
– Тима сегодня дома не будет, что-то там по работе. Давай, может, я заскочу после, помогу тебе что-то из этого всего съесть?
– Ой, это необязательно. У тебя, наверное, другие дела тоже есть.
– Глупости не говори.
Она тянется ко мне, сжимает руку, и её энергетика разливается по моему телу. Смотрю на Шелли, её лицо, вбирая эту улыбку – ну нет, той ночью мне всё приснилось.
– Мне самой хочется, – добавляет Шелли, открывая дверь. До меня доносится запах росистой травы и свежести.
– Как у вас дела с Тимом? – спрашиваю я.
– Да всё так же, – вздыхает Шелли. – У нас сейчас очень здорово получается друг другу не попадаться на глаза. Нам бы сесть и обсудить, что с нашими отношениями не так, но, по-моему, ни он, ни я к этому не готовы. Вот ещё почему здорово было бы поужинать с тобой сегодня.
– Ладно. Я тогда на нас троих сделаю паэлью, – сообщаю я ей, а она в это время достаёт из багажника пакеты. Вот Джейми-то порадуется. Только и спрашивал всё это время, когда Шелли приедет.
Вместе мы выгружаем купленное и складируем по два пакета зараз у крыльца. Всего получается десять. Шелли идёт к машине закрыть багажник, а я открываю боковую дверь и поддеваю её плечом, чтобы она открылась.
Только я делаю шаг на кухню, как сразу понимаю: что-то здесь не так.
Это такая смешная мелочь, что, если бы за мной шла, болтая со мной, Шелли, я бы даже и не заметила. Дверь на кухню. Её я закрывала, уходя, чтобы сквозняк от боковой двери не разносился по дому. И эта самая дверь на кухню теперь открыта настежь в коридор.
Замираю на месте. Пакеты впиваются в пальцы, Упав на кафель, звенит стеклянная банка, но я остаюсь стоять без движения.
Марк, в нашем доме кто-то был.
В памяти проносятся образы. Вижу, как в подъезде дома в Маннингтри прячется тот безлицый мужик. Вот я бегу по скользким булыжникам. Он за мной гнался, точно гнался. Слышу грубый голос на автоответчике, угрожающий этот тон, чувствую, как я тогда сжалась в углу в твоём тёмном холодном кабинете. За несколько недель стало уже не так страшно, но теперь меня снова охватывает ужас, вонзается мне когтями прямо в живот.
Тесси, хватит тебе. Всё будет хорошо.
Задерживаю дыхание, прислушиваюсь: вдруг услышу треск, шум, что угодно, что не похоже на обычные стоны нашего дома.
– Тесс? – Голос Шелли разрезает тишину. – Что такое?
– Кто-то у нас был.
– То есть?
– Пока нас не было, кто-то был дома. Кухонную дверь я закрывала, а она открыта.
Произношу это вслух и сама думаю: глупо звучит. Но дело не только в двери, я чувствую. Что-то будто витает в воздухе, покой дома потревожили, не могу описать это ощущение. А ещё какой-то аромат витает, еле заметный.
– Хорошо, давай-ка пройдёмся по дому, – командует Шелли, подталкивая меня за руку, – трогать ничего не будем, просто посмотрим, не пропало ли чего.
– А в полицию не надо позвонить?
– Спросят, пропало ли что-нибудь. Давай сначала быстро проверим.
– Да, давай, – киваю я, пытаясь справиться с приступом страха.
Вместе идём по первому этажу, смотрим, что пропало. Я же пытаюсь понять, помимо прочего, всё ли на своих местах. Это я не поправила подушку и она так и осталась лежать на диване? Я не задвинула стул в столовой?
Доходим до верха лестницы, поворачиваем к лестничной площадке, и только тогда сомнений у меня не остаётся: твой кабинет открыт настежь. Из него по всему второму этажу разносится сквозняк. Через открытую дверь видно окно, а из него – сад и домик Джейми на дереве. Нет, эту дверь я закрываю всегда.
– Вот эту дверь я точно так не оставляла, – шепчу я. – Тут батарея сломалась. Я её закрываю, а то весь второй этаж промерзает.
Сердце колотится в груди, хочется просто убежать и дожидаться приезда полиции. Но Шелли тащит меня вперёд.
В комнате ничего не поменялось. У двери к стене аккуратно складированы коробки, на первой – телефон. На полках всё так же ничего. Словно вьюга в миниатюре, по комнате кружится пыль.
– Украли что-нибудь? – спрашивает Шелли.
– Не… не думаю. – Не отвожу взгляда с коробок. Что-то с ними не так. Как и последний раз, когда я была в этой комнате, они всё так же прислонены к стене. Что-то поменялось. И вдруг понимаю: нет подписей. Где написанное твоим витиеватым почерком «Кабинет Марка»?
– Коробки, – вскрикиваю я. – Их двигали.
– Уверена?
– Да.
– Ясно. Разбери их, посмотри, что пропало. Пойду позвоню клиенту, скажу, что опаздываю, а потом мы вместе с тобой вызовем полицию.
Киваю, встаю на колени.
Тяну за картонку первой коробки и понимаю: бессмысленная затея. Как мне понять, что что-то пропало, если я даже не знаю, что там вообще было?
В коробке куча бумаг, учебников по программированию. Полный бардак. Всё вперемешку, будто это мусорка, но, может быть, ты специально так всё оставил. Прямо на самом верху, на самом видном месте, будто дожидаясь, что найдут, – блестящая жёлтая папка. На ней голубым выведено: «Полис страхования жизни».
В ушах звенят слова Йена: «Я знаю, тебе положено пособие по смерти, был и полис страхования жизни. Он это всё указал, когда вы составляли завещания».
Пячусь назад, закрываю дверь. Тяжело дышу. Хоть бы я не открывала эту коробку. Тебя не вернуть, Марк, я знаю, но с полисом этот факт окончательный. Не готова я, не готова.
На меня наступают стены коридора. Воздух застревает в горле, дышу часто, будто задыхаясь. Голова идёт кругом. Нельзя терять контроль. Нельзя. Бегу вниз искать Шелли. Но дома её нет. Она на крыльце у боковой двери.
Она стоит ко мне спиной, говорит по телефону. Я вот уже готова отойти, дать ей договорить, но тут она вдруг заявляет резко, свистящим шёпотом:
– И что у тебя в голове было? Специально, что ли, всё пытаешься испортить? Ну если так, то отлично получается.
Никогда не слышала, чтобы она так с кем-то разговаривала. Тон резкий, каждое слово отчеканивает.
С кем она говорит? Вряд ли с клиентом.
– Чтобы к ней больше не подходил, понял?… Всё, не могу сейчас говорить.
Шелли отключается, а я отхожу назад от двери. Спотыкаюсь о пакет, из которого падает и катится по кафелю яблоко.
– Пропало что-нибудь? – спрашивает Шелли, когда я наклоняюсь поднять. В её голосе ещё звучат нотки злости, и я резко оборачиваюсь: мне и стыдно, что подслушала, и любопытно. Мраморная кожа Шелли слегка порозовела.
С кем же она общалась? И о ком?
– А, что? Ох, не знаю, не могу сказать. Прости, что тебе поломала планы. Клиент не обидится на задержку? – спрашиваю я в надежде, что Шелли сама захочет объяснить, с кем сейчас ругалась.
– Ну я не дозвонилась, поэтому послала СМС. Но это ерунда, Тесс, – отвечает она, уже более мягким тоном. – Присядем-ка на минутку.
Она указывает на стул, и я как миленькая сажусь. Шелли берёт меня за руку, смотрит прямо на меня своими зелёными глазами.
– Мы с тобой шли по дому, – говорит она, – и я проверила замок на входной двери и все окна. Всё было закрыто. Ты когда входила, точно боковую открывала?
– Да, точно, помню. Её так просто не откроешь.
Она кивает.
– Вот у меня и вопрос: как тогда кто-то сюда пролез? И что ему было нужно, раз ничего не пропало?
– Думаешь, фантазия у меня разыгралась?
Шелли покачивает головой, отчего её белоснежные волосы движутся из стороны в сторону.
– Ненарочно. Просто у нас так психика устроена, что иногда может сыграть с нами шутку. Тебе же столько пришлось пережить, Тесс. Естественно, тебе и страшно, и тревожно оставаться в одиночестве.
– Мне не страшно. Ну то есть, да, страшно, но это потому что и другое было.
– Что другое? – Под чёлкой видно, как нахмуривается Шелли.
Внезапно колеблюсь, рассказывать ли ей. Но нужно: кроме Шелли мне доверять некому. Она разберётся, что надо делать.
– Каждый день домой звонят и трубку бросают. А ещё… а ещё звонил какой-то мужик, оставил сообщение с угрозами. Вот давай я тебе поставлю, послушаешь, – вскакиваю я и бегу в столовую.
– Тесс, успокойся, я же тебе верю, – кричит Шелли мне вслед.
Нет, не верит, и понятно почему. Я сама себе верю от силы через раз, но сообщение-то реальное, и раз уж я начала рассказывать Шелли, мне очень нужно, чтобы она услышала.
– Вот просто послушай, – говорю я, нажимая на аппарате «Проиграть».
Звуковой сигнал – и по комнате расходится электронный голос: «У вас нет голосовых сообщений».
– Что? – Я нажимаю на клавишу ещё раз, и раздаётся то же сообщение.
– Было же, было. – В глазах слёзы, не говорю уже, а шепчу. – Было.
Может, удалила и не заметила? Или Джейми игрался с кнопками да и стёр?
– Тесс… – начинает Шелли.
Я качаю головой.
– Не надо. Я поняла. Разыгралось воображение.
Вру не только Шелли, но и себе. Сообщение-то правда было, и безликий в бейсболке правда за мной гнался. И в доме кто-то побывал. Может, ничего и не взяли, но что-то точно искали, я уверена. Этот человек, может, и удалил.
Но Шелли не расскажешь, она только волноваться больше станет. Нет, эту загадку я должна разгадать сама.
– Мне бы прилечь, – говорю я. – А тебе всё равно к клиенту.
– Ты уверена? Я могу и остаться.
– Да всё хорошо. Не высыпаюсь просто последнее время.
– Если ещё что-то случится, позвони, – говорит она, стоя на пороге и крепко меня обнимая. – Всё хорошо будет. Скоро увидимся.
Киваю и закрываю дверь изнутри. После чего роюсь в сумочке, достаю телефон и нахожу телефон местного слесаря. Звоню ему, чтобы пришёл завтра пораньше поменять замки. С одной стороны, понимаю, что Шелли, наверное, дело говорит, но а с другой – помню, что двери-то я закрывала. Снова прохожу по дому, принюхиваюсь. Если я запирала дверь и никто её не взламывал, то кто-то, значит, её открыл.
У кого есть ключи от дома, Марк?
У тебя были, конечно. Но они сгорели дотла. У меня есть. У Шелли есть запасные, но её отметаем, она была всё время со мной в магазине. У кого ещё?
Замки мы после переезда не меняли. Дом принадлежал твоей матери, вы здесь выросли с Йеном.
У Йена наверняка есть ключи. Он это, точно. Но зачем?
Глава 34
В шесть пришла СМС от Шелли: «Стою в пробке, авария».
Когда добралась до меня с вином в руках, паэлья уже пережарилась, а Джейми отправился в постель читать книжку.
– Вот, это тебе, – улыбается она, вручая мне бутылку белого, – у тебя такой денёк выдался, я решила, не помешает.
– Спасибо, – касаюсь пальцами зеленой бутылки. Холодная, и сразу же представляется нотка цитрусовых на языке и как в голову ударяет алкоголь.
– Может, по бокальчику? – игриво спрашивает Шелли, улыбаясь.
– Ну… – кривлюсь я, – хорошо бы, но мне, наверное, не стоит пить. Я и так едва сохраняю рассудок, лучше не усугублять.
– Ты отлично держишься, Тесс, – уверяет меня Шелли, вклинивая бутылку в холодильник между сыром и пакетом шпината. – А вино тогда потом.
– Спасибо.
Шелли поворачивается, встречается со мной взглядом.
– Как ты? С моего ухода что-нибудь было? Волновалась за тебя ужасно. Лучше бы и не уходила.
Да, лучше бы. Но я качаю головой:
– Всё нормально. Просто воображение у меня разыгралось.
Нет, сама я так не думаю, но лучше уж я притворюсь, чем скажу Шелли, что подозреваю Йена. Сначала лучше выяснить, что он задумал, а потом уж ей рассказать, решаю я, вспоминая, как недоверчиво смотрела на меня Шелли, когда я поставила ей проигрывать сообщение на автоответчике. Которое, я теперь уверена, удалил Йен.
Шелли хочет что-то сказать, но я в кои-то веки успеваю вставить слово первой:
– Надеюсь, съестся нормально.
Я показываю рукой на сковородку на плите, полную жёлтого риса, мяса и овощей.
– Наготовила чересчур. Доедать будем неделями.
– Пахнет чудесно. А я такая голодная, что будь хоть картон на вкус, я всё равно съем, – шутливо говорит она.
– Эй, что это за комментарии о моих кулинарных талантах, – отвечаю я, и мы обе улыбаемся.
– Я пойду только быстренько умоюсь. – Шелли идёт к двери и выскальзывает в коридор.
Паэлья пришкварилась к сковородке, и я, кажется, целую вечность её соскабливаю и снова мешаю на медленном огне. А когда готово, Шелли всё ещё нет. Не знаю почему, но вместо того, чтобы просто позвать, я иду её искать.
И нахожу – наверху, она воровато оглядывается, выходит из двери Джейми.
– Ты что делаешь? – Я спрашиваю тихо, едва слышным шёпотом, но Шелли вскидывается, поворачиваясь ко мне лицом.
– Ой… я и не думала так врываться. Прости, Тесс. Мне послышался какой-то шорох.
Отодвигаю её в сторону, заглядываю внутрь. Горит ночник, Джейми листает свою книжку с загадками. Поднимает глазки, улыбается своей чудесной улыбкой.
Злости сразу же как не бывало, и я понимаю, как, наверное, нагрубила Шелли.
– Прости, – вздыхаю я, – материнский инстинкт разыгрался не в меру. Тяжёлый день.
– Ничего, Тесс. Это естественная реакция. Надо было мне сначала спросить.
Шелли гладит меня по руке, а у меня из глаз текут слёзы. Как же надоело плакать, Марк. Вот бы ты был со мной рядом.
И мне бы хотелось быть рядом. Я люблю тебя.
– Ладно, – прерывает мои мысли Шелли, – пойдём поедим. И да, пока я не забыла, – добавляет она, спускаясь впереди меня по лестнице, – твоя мама просила передать, что о тебе вспоминает и что она тебя любит.
– Спасибо. Наверное, завтра ей позвоню.
Шелли продолжает не сразу.
– Очень хорошая мысль. Рада, что ты уже готова говорить с мамой. Знаю, как много сил уходит на поддержку и утешение родных, когда тебе самой нужны поддержка и утешение.
– Ох, – всё что я нахожу сказать. Шелли права. От разговора с мамой у меня не останется сил, а стоит мне услышать её голос, я себя сразу почувствую виноватой. Я ведь раньше навещала её раз в несколько недель. Помогала по дому, водила её в любимое кафе на набережной. У меня сейчас не получается даже подумать, как она там справляется без меня.
– Ну, может, на следующей неделе.
Надо бы и Сэму позвонить. Не помню уже, когда мы в последний раз разговаривали. Мои близкие волнуются за меня, я знаю, но что я только им скажу?
Шелли сжимает мне руку.
– Что бы ни было, я рядом.
Я киваю, и мы садимся ужинать.
Когда позднее этим вечером Шелли уезжает, а дом превращается в самое одинокое место на свете, я заворачиваюсь в тёплое одеяло и пишу в записной книжке:
Кто-то забрался в дом. Ничего не взяли. Искали что-то? Нашли? Вернутся ли? С автоответчика удалили сообщение – кто? Зачем?
Переворачиваю страницы назад и ищу, где можно было дописать что-то по существу, но всюду только вопросы. Домой перестали звонить и сбрасывать. И мужик больше не беспокоил. Хоть бы знать, что это всё значит, Марк. Интуиция мне говорит: ответ здесь, на этих страницах, но он не находится.
Хватит, Тесси. Спи-засыпай, малыш.
Помнишь, прошлым летом мы разбили палатку в саду в Челмсфорде? Палатка для сада была великовата. Джейми так развеселился, что не мог уснуть до глубокой ночи. А мы ещё дольше не засыпали – тихо шептались. Планы составляли совместные. Как же я скучаю, Марк, по тому, чтобы вместе что-нибудь планировать.
Глава 35
Йен Кларк
До Тесс было просто не достучаться – ей же на ухо всё Шелли нашёптывала. Мне даже подумалось как-то, а не подселилась ли она к Тесс? Злость берёт. На моём месте любой бы почувствовал то же самое. Марк бы ни за что не захотел, чтобы всё так затягивалось. Пора, пора было уже разбираться с завещанием, а Тесс что? Льёт как из ведра, а она по посёлку разгуливает.
Дела явно были плохи, но я даже не знал, к кому обратиться. Мама у Тесс – старая перечница, живёт далеко. Кажется, был ещё брат, но у меня его контактов не было, и не очень понятно, с чего бы Тесс решила дать мне его номер. Из друзей Тесс я знал только Шелли, но учитывая то, что она и являлась корнем проблемы, обсуждать с ней это я не собирался. Мне казалось, всё само как-то наладится. Оглядываясь назад, я бы, конечно, вёл себя по-другому, но день рождения Джейми это был или нет – какая разница?
Шелли Лэнг
После того вечера, когда я осталась ночевать, Тесс пошла на поправку. Чаще одеваться стала как надо, приводить себя в порядок. С ней ещё не всё, конечно, было нормально, но движение шло в правильном направлении, это точно. Она стала мне больше доверять, и, если сравнивать с нашей первой встречей, у неё сознание прояснилось.
У нас с ней шли постоянные разговоры. Важные для обеих. Был, правда, один неловкий момент: Тесс занималась ужином, а я зашла в комнату Джейми. Я и не думала, что её это разозлит. Я и заглянула-то только на секунду, – а она, да, разозлилась. Понятное дело, материнский инстинкт. Надо было сначала спросить. Мне просто послышался в комнате какой-то шорох, вот я и решила заглянуть. Но мы с Тесс об этом происшествии забыли. В следующий раз мы увиделись и нормально общались. Именно мне она позвонила, когда случилась беда, так что мне она точно доверяла.
Глава 36
Четверг, 22 марта – до дня рождения Джейми 17 дней
Поставить новые замки у слесаря не получилось.
– У меня, такие дела, только стандартные, – заявил он мне во вторник утром. Опоздал ещё на полчаса, хотя какая мне разница. Всё одно дома сижу.
Мужик он оказался приземистый, в бороде у него было явно больше волос, чем на голове, а кожа чуть красноватей здоровой.
– Взять любую дверь, я вам штук десять разных замков подберу. Но такие здания исторические – это дело особое. Какой век, шестнадцатый? Здесь замок другого размера, а значит, с собой у меня их нет, а значит, надо заказывать. Тогда и вернусь, пару дней. Когда удобнее было бы?
Удобно в любое время, ответила я ему, постаравшись обойтись без «а значит».
Поэтому, когда по пустующему дому, вырвав меня из сна, эхом разнёсся лязг дверного молотка о дубовую парадную дверь, я решила, что это слесарь привёз-таки замки нужного размера или почтальон – новые игрушки для «Плейстейшн», которые я заказала на день рождения Джейми.
Но нет, я ошиблась.
– Сестрёнка, привет! – Я рывком открываю дверь, и с порога мне улыбается Сэм.
– Сэм! – вскрикиваю, одновременно улыбаясь, я и бросаюсь ему в объятья. Внутри меня словно прорывает плотину: не успеваю сдержаться, как начинаю громогласно всхлипывать у него в руках.
Отстранившись, вижу, что и он плачет, отчего только больше его люблю.
– Мне так жаль, что тебе такое пришлось пережить, – говорит он, – надо было мне раньше приехать. Надо было вообще не уезжать после похорон. Прости.
Протираю глаза.
– Всё хорошо. Правда, всё хорошо.
– Как так? – Слёзы стоят в его широко раскрытых глазах, которые так напоминают мне глаза Джейми.
Закрываю глаза, по щекам бегут горячие слёзы.
– Бывает лучше, бывает хуже, – шепчу я, вспоминая, как Джейми угрюмо молчит или в ответ на расспросы пожимает плечами. Стараюсь не думать, вспоминаю, как мы прыгали по лужам.
– А ты всё качаешься, – спрашиваю я следом, когда оба не знаем, что сказать, и бью по его бицепсу. Джинсы у брата приталены, ботинки модные. Похоже, Сэм в кои-то веки перенимает вкус Финна в одежде.
Пропускаю Сэма войти, и мой взгляд застывает на пустой дороге и полях за ней. Поспешно закрываю дверь.
Перевожу внимание на Сэма. С переезда в Ноттингем он очень изменился. Это уже не тот долговязый парень с растрёпанными а-ля Эйнштейн светлыми волосами, которого знал ты. Теперь он коротко подстрижен, широкоплеч, мускулист. Но для меня Сэм всегда тот же старший брат, который рассказывал мне на ночь страшилки про призраков, а когда я упала в канаву с крапивой, научил втирать щавель, чтобы не так щипало.
– А ты всё так же забываешь причесаться, – парирует Сэм, указывая на мои растрёпанные кудри.
– Ты что приехал-то? – спрашиваю я.
Сэм театрально разводит руками.
– Если Магомет не идёт к горе, значит, гора идёт к Магомету.