– Мистер Вэнс, вы же сами сказали, что обоих братьев убил один и тот же человек.

– Да, я так считаю. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, – убийца, заколов Арчера и спрятав кортик в вазу, покинул дом, а после вернулся. Тогда-то он убил и Брисбена.

Сержант обиделся:

– Как в таком случае кортик мог попасть в запертую спальню? И кто, а главное, зачем, пустил мертвому Арчеру пулю в висок?

– Ах, сержант, если бы я мог ответить на эти вопросы! – вздохнул Вэнс. – Тогда бы и задачка решилась.

Тут сквозь дверной проем мы увидели Рида, спускавшегося по лестнице. Он явно направлялся к выходу из дома.

– Мистер Рид, – окликнул Вэнс. – Еще минутку вашего драгоценного времени!

Рид был красен лицом и, казалось, готов придушить первого встречного. Он остановился в дверном проеме, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на Вэнса.

– Я к вашим услугам, – выдавил Рид, умудрившись не разжать челюстей.

– Вижу, – отозвался Вэнс. – Похоже, вы чем-то расстроены.

Рид продолжал молча играть желваками.

– Вы виделись с мисс Лейк?

Рид отрывисто кивнул.

– И что же, теперь, после разговора с мисс Лейк, – вкрадчиво начал Вэнс, – вы по-прежнему не чувствуете позывов назвать виновного, с вашей точки зрения, в совершении двойного убийства?

Рид блеснул глазами, несколько мгновений поколебался и наконец сказал:

– Нет, не чувствую. Но, по-моему, вам следовало бы вплотную заняться мистером Грасси. Я только что узнал, что Арчер Коу дал согласие продать ему изрядную часть своей коллекции.

– Неужели? – Вэнс вскинул брови. – Это мисс Лейк вам сообщила?

Рид снова помедлил с ответом:

– Мисс Лейк и я… мы говорили о других вещах. К вашему сведению, моя помолвка с мисс Лейк расторгнута.

– Сочувствую. – Вэнс устремил взгляд на собственную сигарету. – Но каким образом согласие Арчера продать несколько фарфоровых сосудов может быть связано с его смертью?

– Не знаю. Я просто очень удивился. Я не ожидал, что Арчер решит расстаться хотя бы и с частью своей драгоценной коллекции.

– Пожалуй, это действительно выглядит странно, – кивнул Вэнс. – А как вам такое объяснение: Арчер проникся симпатией к мистеру Грасси, рассчитывая получить в обмен нечто ценное? Хотя я все равно не понимаю, какие выгоды могла сулить его смерть мистеру Грасси.

– А если Арчер сначала согласился на продажу, а потом передумал?

– Понимаю, к чему вы клоните, мистер Рид, – холодно перебил Вэнс. – Но чем тогда объясняется смерть Брисбена?

– Разве она не могла быть случайностью?

– В известном смысле – могла, – тонко улыбнулся Вэнс. – Я даже уверен – то был несчастный случай. Минувшая ночь, мистер Рид, вообще изобиловала престранными происшествиями… Впрочем, не смею вас долее задерживать. Вы ведь собирались пообедать. Я лишь хотел узнать, не появилось ли у вас новых соображений по делу после разговора с мисс Лейк. Вы ответили со свойственной вам прямотой.

Рид деревянно поклонился.

– Завтра я целый день буду дома, так что обращайтесь, – сказал он.

Не успела за Ридом закрыться парадная дверь, как Вэнс кликнул дворецкого.

– Бегите наверх, Гэмбл, – распорядился он, – и посмотрите, там ли мистер Грасси. Звать никого не надо.

Дворецкий поспешил выполнять и вскоре вернулся.

– Мистер Грасси в гостиной у мисс Лейк, сэр, на третьем этаже.

По лицу Вэнса скользнула удовлетворенная улыбка.

– А теперь, Гэмбл, зовите сюда мистера Грасси.

Гэмбл вышел, а Вэнс обратился к Маркхэму:

– Едва взглянув на разгневанного Рида, я понял – он застал свою невесту в компании ненавистного соперника-латинянина. Пожалуй, там, на третьем этаже, разыгралась душераздирающая сцена, и бедняге Риду дали полную отставку. К Грасси он испытывает сильнейшую личную неприязнь, но едва ли и правда подозревает его в убийстве Арчера. Хотя, пожалуй, не исключает полностью такой вероятности…

– Зачем тогда Рид указал на Грасси?

– Затем, Маркхэм, что наш Рид – мастер многоходовок. Он дьявольски умен, если вы до сих пор не заметили. Рид считает, что, обратив внимание на Грасси, мы очень быстро отвергнем кандидатуру итальянца – зато выйдем на другую кандидатуру.

– Чью, ради всего святого?

– Разумеется, на кандидатуру мисс Лейк. – Прежде чем Маркхэм успел открыть рот, Вэнс продолжил: – Рид глубоко уязвлен и жаждет мщения. Когда я спросил, не подозревает ли он мисс Лейк, он вскинулся – но потом его посетила некая идея. Риду хорошо известно о неприязни между дядюшкой Арчером и племянницей Хильдой. Также у него было время убедиться, что Хильда Лейк – особа решительная и волевая. Поэтому, униженный ею в присутствии Грасси, Рид, прикрываясь ревностью к итальянцу, решил подставить под подозрения свою бывшую невесту.

Спустя минуту вошел Грасси.

– Мне стало известно, сэр, – заговорил Вэнс, – что мистер Арчер Коу согласился продать вам ряд экземпляров из своей коллекции.

Итальянец смутился и даже не стал садиться на предложенный Вэнсом стул.

– Да, я сам только что сказал об этом мистеру Риду. Не стал бы, но мистер Рид вздумал – видимо, на правах жениха мисс Лейк – указывать мне на дверь. Пришлось объяснить, что мои дела в этом доме не закончены, что формально часть коллекции мистера Арчера Коу принадлежит мне. Согласитесь, я должен оставаться здесь, ведь надо организовать отправку фарфора в Италию.

– А что сказала мисс Лейк?

– Мисс Лейк расторгла помолвку с мистером Ридом и убедительно попросила его покинуть дом и не приходить больше.

– Там были не только мы втроем, но и полдюжины гостей с вечеринки.

– Вероятно, мисс Лейк действовала под влиянием минуты! – вздохнул Вэнс. – Скажите, мистер Грасси, она была вежлива с мистером Ридом?

– Тогда почему вам пришлось выламывать дверь?

– Ни в малейшей степени, – с явным удовольствием возразил Грасси.

– Потому что она была заперта. Я сама проверяла замок. Засов определенно продырявил дверную раму от удара.

– Как вы думаете, мистер Грасси… это мисс Лейк убила Арчера Коу? – внезапно спросил Вэнс.

– Я тоже это заметила, – согласилась Таника. – А окна в кабинете не открывали годами. Так скажите мне: что произошло, когда вы вошли в комнату?

Итальянец сделал глубокий, шумный вдох и уставился на Вэнса:

– Я отвечу, – вызвалась Сьюзи, радуясь, что она снова знала ответ на вопрос. – Мы нашли сэра Питера, лежащего под шкафом. Его ноги торчали в разные стороны, как у Злой Ведьмы Востока из старого мюзикла.

– Я… я, сэр… я…

– Сьюзи! – вскрикнула Бекс. – Вы не можете так говорить.

– Вполне ценю ваши усилия, – кивнул Вэнс. – Оставим пока этот вопрос висеть в воздухе. Но вот что мне хотелось бы знать: почему вы раньше не упоминали о соглашении с Арчером Коу насчет продажи фарфора?

– Ой, да ладно, не надо делать вид, будто такое сравнение не пришло вам в голову. Бедного мужчину придавил этот чертов стеллаж, из-под которого торчали только ноги в лососево-розовых штанах и коричневых ботинках.

Грасси успел прийти в себя после предположения насчет того, что Хильда Лейк виновна в убийстве.

– Я не считал это существенным в данной ситуации.

– Клянусь, я ни о чем подобном не думала, – потрясенно произнесла Бекс. – А вы, Джудит?

– Вы с мистером Арчером Коу продвинулись дальше устной договоренности?

– Вынуждена признать, – сказала та, – у меня возникла подобная мысль.

– О да, все оформлено в письменном виде. – Грасси извлек из кармана бумагу. – По моей просьбе мистер Коу написал вчера вот это письмо. Я собирался телеграфировать в Милан.

– Подумайте, – прервала подруг Таника, стараясь вернуть разговор в прежнее русло, – когда вы вломились в комнату, кто еще, кроме сэра Питера, был внутри?

Вэнс начал читать. Маркхэм, Хис и я тоже читали, глядя через его плечо. Письмо было написано от руки на собственной гербовой бумаге Арчера.

– Ну, это самый простой вопрос, – сказала Сьюзи. – Никого там больше не было.



– Вы уверены?

Синьору Эдуардо Грасси

– Сьюзи права, – согласилась Джудит. – Внутри больше никого не было. И спрятаться там тоже негде. Я проверила.

Милостивый государь,

– Получается, – для всех подытожила Таника, – когда сэра Питера нашли в комнате, из которой ведет только одна дверь, он находился там один. Дверь же была заперта, а ключ от нее мы нашли в кармане штанов сэра Питера.

по следам нашей устной договоренности настоящим подтверждаю намерение продать вам, как представителю Миланского музея искусства Востока, следующие предметы из моей коллекции…

– Тогда в доме должен быть второй ключ, – заключила Джудит.



– Один из моих офицеров поговорил с Розанной Бейли, дочерью сэра Питера. По ее словам, кабинет открывается только одним старым железным ключом, копию которого никто никогда не изготавливал. Если сэр Питер был в кабинете один, как убийце удалось перевернуть огромный шкаф, а затем выбраться из закрытой комнаты до того, как вы вошли внутрь?

Далее следовал перечень из сорока или пятидесяти наименований. В том числе были названы наиболее известные и ценные экземпляры. Отдельной колонкой значились цены, и колонка эта вызвала у сержанта приступ удушья. Должен признать, я и сам был весьма впечатлен количеством нулей. В конце письма стояла размашистая подпись Арчера Коу и дата – десятое октября.

Вопрос сбил трех подруг с толку, и Сьюзи с Бекс посмотрели на Джудит, ожидая ее объяснений.

Вэнс сложил письмо по сгибам и спрятал к себе в карман.

– Да, с одной стороны, когда вы так рассуждаете, убийство кажется маловероятным, – признала та, пытаясь сохранить лицо. – Но, с другой стороны, если убийство – это единственное логичное объяснение смерти сэра Питера, нам осталось только понять, как именно убийца выбрался из комнаты, кто он такой и почему сэр Питер должен был умереть.

– Пока пусть побудет у нас, – сказал он Грасси. – Не волнуйтесь, не потеряется. Обещаю вернуть вам сей документ в самое ближайшее время.

– Довольно много вопросов, по-моему.

Я думал, Грасси станет возражать, однако он лишь вежливо поклонился.

– Стеллаж не мог упасть сам по себе. Кто-то толкнул его на сэра Питера. И я вынуждена признать: этот кто-то должен быть очень сильным.

– А сейчас я снова попрошу вас, мистер Грасси, подождать в вашей комнате. Мы пришлем за вами, когда понадобится.

– Послушайте, – сказала Таника, поднимая руки: ей не терпелось закончить этот разговор, – я благодарна вам за неравнодушие и за помощь, которую вы оказали мне в прошлом году, но мне придется вам напомнить, что вы на самом деле не офицеры полиции. Раскрывать это убийство – не ваша работа. Даже если тут действительно произошло убийство.

Грасси вышел с явным облегчением.

– Босс, – обратился к Танике один из ее офицеров, подходя ближе.

– Сержант, – сказал Вэнс, – пожалуйста, поднимитесь в спальню Арчера и принесите мне лист бумаги с письменного стола. И перьевую ручку.

Джудит и ее подруги узнали мужчину. Именно он забрал у них масленку, чтобы снять с нее отпечатки.

– Я проверил масленку, – прищурившись, произнес он, словно осознал, как стремительно его карьера вновь полетела вверх.

Хис пошел выполнять и вскоре вернулся с требуемыми вещами.

– И? – поторопила его Таника, когда мужчина замолк.

Сличив принесенную бумагу с той, на которой было написано письмо, Вэнс черкнул на ней пару слов перьевой ручкой Арчера Коу и заключил:

– Вы меня проверяли?

– Несомненно, письмо написано на Арчеровой бумаге и его же ручкой. Имейте это в виду, джентльмены.

– Что вы нашли?

Он вернул письмо к себе в карман, а Гэмблу велел отнести ленч мисс Лейк и мистеру Грасси.

– Я ничего не нашел.

– Что вы имеете в виду?

– Ну что ж, Маркхэм, мы достаточно помучили обитателей этого дома. Не желаете, по примеру ненасытного Доремуса, потренировать челюсти? Как насчет яиц по-бенедиктински, салата с верхушками спаржи и шоколадного суфле? Неподалеку есть один французский ресторанчик…

– На масленке нет отпечатков.

– Лично я никуда не пойду, – скривившись, объявил Хис. – Работы – только успевай поворачиваться. Сейчас репортеры налетят, точно мухи на мед. Позже поем.

– Но они должны там быть, – недоверчиво произнесла Бекс. – Ею пользовались для приготовления песто. Недавно. Сегодня, раз уж на то пошло.

– Я или сам вернусь, или позвоню, – сказал, вставая, окружной прокурор.

– Ну, как скажете, – ответил офицер. – Но после кто-то стер с поверхности все отпечатки.

Вэнс двинулся к двери.

– Кто бы так поступил? – спросила Бекс.

– Выше нос, дражайший Маркхэм, – подбодрил он. – Все не так страшно, как представляется. Тучи начали рассеиваться. Мы располагаем всеми фактами. Осталось только сопоставить их и сделать правильные выводы.

– Кто-то, не желавший, чтобы полиция узнала, что этот кто-то смазал оливковым маслом петли двери, ведущей в комнату, где произошло убийство.

– Мне бы ваш оптимизм, – проворчал Маркхэм.

– Мы не можем утверждать, что в этой комнате произошло убийство! – воскликнула Таника.

У двери Вэнс остановился.

– Вы были правы, Джудит! – произнесла Сьюзи, не обращая внимания на Танику. – Надо выяснить, кто пользовался масленкой, – и мы найдем убийцу.

– Спасибо, Сьюзи, – сказала Джудит, запустила руку в свою сумочку и достала круглую жестяную конфетницу. Открыла крышку, с важным видом выбрала леденец, покрытый сахарной пудрой, и сунула его в рот. – В таком случае, думаю, следует начать поиски, – довольным тоном произнесла Джудит и с громким хрустом раскусила конфетку.

– Кстати, сержант, раз уж вы с нами не идете, не поставьте в труд исполнить пару просьбишек. А именно: проверьте, и как можно скорее, есть ли, не побоюсь этого термина, алиби у мисс Лейк и у синьора Грасси. Последний утверждает, что поужинал вчера с сотрудником Метрополитен-музея доктором Монтрозом, сел не в тот поезд и после долгих скитаний добрался-таки – к одиннадцати вечера – до клуба «Крествью Кантри». Мисс Лейк, по версии Грасси, ужинала в «Эрроухед-инн» с друзьями, одна поехала в клуб «Кантри» и появилась там несколькими минутами раньше своего кавалера, поскольку по дороге у нее сломалась машина. Не занятно ли, что транспортные проблемы возникли у этих двоих одновременно?

Глава 7

– Все проверю, не беспокойтесь, – усмехнулся Хис. – К вечеру будет вам информация. Пошлю надежных ребят…

К Танике подошла женщина в полицейской форме и сообщила ей, что родственники усопшего собрались в гостиной и готовы с ней говорить.

– Еще, – добавил Вэнс, – не мешало бы вторично обыскать дом. Меня крайне интересует тяжелый предмет, которым были оглушены малютка скотти и скряга Арчер.

– Только его невеста осталась наверху, – добавила женщина. – Она сказала, что слишком расстроена, чтобы с кем-то сейчас разговаривать. С ней сейчас священник.

Хис сделал проницательное лицо.

– О боже, Дженни! – воскликнула Бекс и опустила взгляд на стакан с водой, который все еще держала в руке. – Бедная женщина. Она и так сегодня настрадалась, а теперь еще и застряла в одной комнате с Колином.

– Какие-то соображения, сэр?

Когда Бекс убежала наверх, Таника повернулась к Джудит.

– Не без того. Я заметил, что в гостиной каминные принадлежности не тронуты – за исключением кочерги.

– Слушайте, – сказала она, – я признаю: возможно, вы правы. Допустим, каким-то образом сэра Питера все-таки убили. Но разве вам не понятно, что в таком случае вы и ваши подруги тем более должны позволить полиции самостоятельно заниматься расследованием?

Хис кивнул:

– Разумеется, – ответила Джудит, невинно хлопнув глазами. – Мы так и поступим.

– Ясно, сэр. Если в этом доме завалялась кочерга, уж я ее добуду.

– Я вам не верю.

– Уповаю на вас, сержант.

– Бога ради, почему?

– Раз уж речь про собак зашла, сэр… – промолвил Хис. – Этот субчик, Рид, сказал, что любит животных. Что у него была собака.

– Потому что вы всегда во все вмешиваетесь. Просто не можете жить по-другому.

– Действительно! А какой породы, не упоминал?

– Но я даю вам слово. Жизнью клянусь не вмешиваться.

– Упоминал. Название мне незнакомое.

– Клянетесь?

– Доберман-пинчер, – пришел на помощь Маркхэм.

– Клянусь.

– Крайне интересно, – пробормотал Вэнс.

– Хорошо, я ценю это. Можете подождать на улице вместе с другими свидетелями, и один из моих офицеров возьмет у вас показания. Спасибо.

– Что-нибудь еще, сэр? – спросил Хис.

Таника направилась в холл, радуясь, что наконец разобралась с Джудит и ее подругами.

– Да, – медленно произнес Вэнс, обращаясь как бы к двери. – Будьте добры, сержант, распорядитесь, чтобы починили замок в спальне Арчера. Мне он нужен в рабочем состоянии.

Она заметила, что Джудит семенит рядом с ней.

– Что вы делаете? – спросила Таника.

– Что-то задумали, да, сэр? – осклабился сержант. – Все исполню, не сомневайтесь.

– Иду с вами.

– Куда?

– На допрос.

Глава 12. Китайский сундук

Таника резко остановилась.

(Четверг, 11 октября, 14.15)

– О чем вы говорите? Вы же согласились выйти на улицу и дать показания одному из моих офицеров.



– Нет, не соглашалась. Это вы так сказали. А я поклялась не вмешиваться.

– Вы же понимаете, что ваше присутствие на допросе родственников сэра Питера является вмешательством?

Мы вышли в бодрящую осеннюю сырость и быстро добрались до французского ресторанчика на Семьдесят второй Западной. Вэнс, лично знавший хозяина, сделал заказ. Для начала мы выпили по бокалу дюбонне, под яйца-пашот угостились шамбертеном, а после кофе – ликером «Гранд Марнье». Вэнс говорил о собаках вообще и о шотландских терьерах в частности. Поведал нам, что существует десять основных разновидностей этой породы – эмс, барла, обертей, лайндон, олбурн, лористон, мерлвуд, тейбенк, орнсей и хизер, – и подробно описал каждую разновидность. Затем углубился, образно выражаясь, в западную часть Горной Шотландии, а точнее, в Керн; далее сравнил статус шотландского терьера в Великобритании и США. Следующим номером Вэнс описал идеальную, с его точки зрения, собаку и раскритиковал тенденцию выводить «фриков», которую подхватили отдельные недобросовестные заводчики.

– Боюсь, у меня нет выбора, – произнесла Джудит с сожалением в голосе, хотя и она, и Таника прекрасно знали, что сожаление наигранное. – Сэр Питер звонил мне этим утром. Я одной из последних с ним говорила. Получается, я ключевой свидетель. Возможно, у меня есть особо ценная информация. А может, слова членов его семьи напомнят мне о чем-то, что сказал мне сэр Питер. Пока мы просто не можем знать наверняка, не правда ли? Но я уверена: мое присутствие на допросе крайне важно для расследования, и вы должны это понимать.

– Пропорции – прежде всего, – вещал Вэнс. – К скотчтерьеру нужно подходить как к произведению искусства. Базовые принципы одни и те же. Если изображенное на полотне – будь то неодушевленные предметы, фигуры или цветовые пятна – как бы «заваливается набок», если отдельные детали чересчур выпирают, если композиции недостает ритма, – специалист и просто человек с хорошим вкусом тотчас отметит эти дефекты. То же касается скотчтерьера, да и любой собаки. Базовые критерии я уже перечислил. Поясню более наглядно. Представьте себе, джентльмены, собаку со слишком длинным черепом и слишком коротким туловищем. Что мы имеем? А имеем мы нарушение сразу двух критериев – равновесия и пропорциональности. Отдельные заводчики, презрев, я бы сказал, трех китов собаководства, буквально гробят и совершенное телосложение шотландских терьеров, и их рабочие качества. А ради чего? Ради краткосрочных веяний нелепой моды! Выводят каких-то клоунов, высмеивают сами принципы породы – серьезность и достоинство. Шотландский терьер – это квинтэссенция джентльменских качеств. Он оптимистичен, собран, честен, сдержан, снисходителен и отважен. Он не ноет и не жалуется; он принимает жизнь такой, какая она есть, ибо от природы является философом и наделен стойкостью и бесстрашием, а также способностью к холодному анализу. Шотландский терьер спокоен и тверд. Он не лезет в чужие дела и поэтому хорошо делает свое дело. Он независим и не способен к интригам. Он предан и памятлив. Он по-спартански неприхотлив и умеет терпеть боль. Защищаясь, он бросится на льва или тигра. Он скорее погибнет в открытом бою, чем явит слабину и тем более обратится в трусливое бегство. Лучшего товарища вам не сыскать, ибо шотландский терьер решителен и храбр. Он сразу определит для вас место в списке своих симпатий. Если он выберет вас в друзья, можете рассчитывать на его любовь и защиту… И вот, только подумайте, из такой-то собаки отдельные заводчики делают шута, объект насмешек, живую игрушку – путем искажения пропорций, удлинения черепа, укорачивания туловища и хвоста. Они превращают благороднейшую собаку в какого-то, честное слово, ярмарочного уродца…

Таника была вынуждена признать, что в словах Джудит имелась логика. Сэр Питер пригласил старушку на случай, если на вечеринке произойдет несчастье. Теперь, когда оно действительно произошло, есть смысл позволить Джудит присутствовать на допросе в качестве ключевого свидетеля.

Выдохшийся Вэнс глотнул вина и продолжил:

– Хорошо, – согласилась Таника. – Но вы должны пообещать мне не задавать никаких вопросов.

– С чего бы я стала задавать вопросы?

– А ведь есть еще и вопрос размеров. Среди заводчиков и судей развивается тенденция отдавать предпочтение крупным, я бы сказал – устрашающе крупным собакам. Но зачем, позвольте спросить, скотчтерьеру быть крупным? Из самого названия следует, что это собака земляная, норная. Вспомните хотя бы словцо из вульгарной латыни – terrarius! Шотландских терьеров выводили для охоты на лис, выдр и других вредных животных, которые прячутся под землей. Очевидно же, что небольшой размер – одно из главных рабочих качеств собаки! Если, конечно, не пытаться умалить породу до примитивного участия в собачьих выставках. Разумеется, можно назвать целый ряд крупных собак-чемпионов, в достоинствах которых никто не усомнится, но вот почему сейчас норовят учитывать в первую очередь размер – остается загадкой. Маккэндлиш, один из величайших заводчиков шотландских терьеров, один из лучших ныне живущих специалистов по этой породе, считает, что вес идеального скотча должен колебаться между шестнадцатью и восемнадцатью фунтами для сук и восемнадцатью и двадцатью фунтами для кобелей. И он прав, черт возьми! Даже в стандарте породы, принятом Английским клубом скотчтерьеров, особо оговорено: вес более двадцати фунтов считать недостатком. Учитывают ли это нынешние заводчики? Увы, нет! Они продолжают выводить каких-то слонят. А уж если такого заводчика пригласить судьей на выставку, он непременно задвинет скотча-малютку, соответствующего всем стандартам, в пользу громилы, который и в нору-то не поместится…[217]

Вэнс глотнул еще вина.

– Потому что вы всегда так делаете. Вы не умеете держать себя в руках.

– Я попытаюсь, хорошо? Но не могли бы вы подождать секундочку? – добавила Джудит и поспешила обратно вниз по коридору, туда, где все еще ждала Сьюзи. Старушка встала на цыпочки и зашептала подруге на ухо: – Побродите по округе. Попробуйте что-нибудь нарыть.

– Вообще, к моему прискорбию, сейчас доминирует тенденция выводить выставочных скотчтерьеров, полностью игнорируя задачи, которые ставили перед собой первые заводчики этой породы. Стараниями современных заводчиков, уделяющих излишнее внимание отдельным характеристикам, скотчи уже лишились ценнейших статей. Взять хотя бы манию – иного слова и не подберу – выводить собак минимальной высоты и с как можно более короткими лапами. В результате несчастные эти создания двигаются неуклюже, бегают медленно. Что уж говорить о маневренности! Что говорить о способности защищаться! Хотите услышать мое личное мнение, джентльмены? Вот оно: в том, что сейчас появляется все больше трусливых скотчей, повинны заводчики, намеренно лишающие собак издавна присущей им уверенности. У истинного скотча, выведенного для дела, а не для ношения медалей, храбрость граничит с безрассудством. В истинном скотче сочетаются проницательность и активность, жажда деятельности, желание играть – или сражаться – в любое время суток. Истинный скотч живет под девизом «всегда готов». Он чрезвычайно любопытен. Стремление разузнать, что происходит, у него в крови. Он искренне верует в собственную причастность к чему бы то ни было, к любому пустяку, случившемуся в этом мире, и живо реагирует на любые события. Он – сыщик по натуре; его мозг и мышцы постоянно в работе… Да, таков истинный терьер, апофеоза же названные качества достигают у скотчтерьера. Подобно натуре любой яркой личности, натура шотландского терьера сложно поддается анализу. Полагаю, лучше всего здесь подойдет метафора. Итак, я бы сравнил характер скотча с неугасимым пламенем. Пламя горит в его глазах, одухотворяет его черты, заставляет играть его мышцы, придает смысл всем его занятиям…

Вэнс хитро взглянул на Маркхэма.

Сьюзи театрально подмигнула: приказ ясен.

– Понимаю, я вас утомил. Знаете почему? Все утро ваш мозг был занят решением сложнейшей задачки. Теперь он нуждается в релаксации – а что лучше наводит сон, чем мои разглагольствования о собаках? Кстати, раз уж мы затронули тему, не удержусь и поведаю вам, Маркхэм, что малютка скотти, найденная Гэмблом за портьерой, является великолепнейшим образчиком породы. Конечно, она не без изъянов – как и любая собака, – но именно такую собаку я бы хотел держать дома. Она компактна, у нее идеальные пропорции, а вес ни на унцию не превышает семнадцати фунтов… Бедняжка. Пожалуй, больше она не сможет участвовать в выставках, даже если выкарабкается. Шрам над глазом никуда не денешь. Скотти невинно пострадала, и я очень надеюсь, что она отомстит обидчику – поможет нам выйти на убийцу.

Джудит с ангельской улыбкой вернулась к Танике, и та повела ее в гостиную. Стены комнаты были обклеены яично-желтыми шелковыми обоями, на них висели картины, подсвеченные медными лампочками над рамами. Огромная деревянная каминная полка была выкрашена в белый цвет, а из панорамных окон открывался вид на сад и Темзу. Более элегантно оформленных помещений Джудит посещать еще не доводилось.

С этими словами Вэнс поднялся.

Тристрам и Розанна посмотрели на них. Джудит заметила, что глаза Тристрама покраснели от слез. Розанна же взирала на старушку с ледяным презрением.

– Пойду позвоню ветеринару, узнаю, как там наша девочка.

– А вы почему здесь? – спросила она.

За стол он вернулся заметно повеселевшим.

– Меня зовут Джудит Поттс. Ваш отец звонил мне сегодня утром. Он очень переживал о том, что может произойти сегодня не вечеринке.

– Ветеринар говорит, скотти не так сильно пострадала, как он сначала думал. Это просто сильный ушиб. Пришлось наложить три шва. Скотти поела. Температуры нет. Блейми сделал ей внутривенную инъекцию глюконата кальция. К завтрашнему дню об инциденте будут напоминать только бинты.

– Такое поведение отца вас удивило? – спросила Таника.

Вэнс сделал очередной глоток вина.

Брат и сестра выглядели растерянными.

– А это значит, что завтра я буду крайне занят. Мне нужно зайти в Клуб шотландских терьеров и пообщаться с парой-тройкой судей…

– Думаю, он волновался из-за свадьбы, – предположила Розанна. – Да и кто бы не волновался! Им нужно было организовать перед венчанием тысячу разных мелочей.

– Не вижу связи с убийством, – начал было Маркхэм.

– Нет, – сказала Джудит, – думаю, он не о свадьбе беспокоился, а о чем-то другом. Когда я произнесла слово «убийство», он испугался. Да, именно так и было. Он испугался.

– И тем не менее связь есть, – заверил Вэнс. – Раненая собака очутилась в чужом доме в момент убийства отнюдь не случайно. Мы не ошибемся, предположив, что привел ее именно убийца – намеренно или сам того не зная. В любом случае это зацепка. Имя владельца собаки и особенно его адрес – данные, от которых можно начинать плясать. Маршрут, проделанный вчера нашей скотти, прольет немало света и на перемещения субъекта, что проник в дом Коу. Нужно еще вот что учесть: ни Брисбен, ни Арчер собаки не видели, иначе любой из них, ввиду неприязни к животным, выставил бы ее вон.

– Что? – спросил Тристрам, будто только сейчас заметил, как Джудит вошла в комнату. – Простите, как именно вы оказались в нашем доме?

– И далеко ли мы продвинемся на таких рассуждениях?

– Ваш отец пригласил меня.

– Увы, не слишком далеко. Однако польза от них будет. Мы можем сделать целый ряд выводов, каждый из которых представляет интерес и проливает известную толику света. Во-первых, собака появилась в доме одновременно с убийцей, иначе Арчер выгнал бы ее.

– Спасибо, Джудит, – сказала Таника, пытаясь взять ситуацию под контроль. – Может кто-то из вас рассказать мне, что произошло сегодня на вечеринке?

– А вам не приходит в голову, что Арчер-то собаку и ударил?

Пока Розанна рассказывала о вечеринке и о том, как они нашли ее отца в кабинете, Тристрам смотрел в пол. Слушая Розанну, Джудит заметила черную нитку, торчащую из правой манжеты пиджака девушки. Взглянув на ее левую манжету, Джудит увидела золотую пуговицу в форме морского узла. Если не считать этой маленькой детали, Розанна была одета безукоризненно. Но неужели такая аккуратная молодая женщина могла не заметить, что на ее пиджаке не хватает одной пуговицы?

– Не сомневаюсь, он был из тех, кто не задумываясь ударит беззащитное существо. Но если бы Арчер ударил нашу скотти, он бы не оставил ее истекать кровью за портьерой, а вышвырнул бы на улицу.

– Спасибо, – поблагодарила Таника, когда Розанна закончила говорить. – Могу ли задать вопрос? Гости сказали моим офицерам, что между вами, Тристрам, и вашим отцом произошла ссора прямо перед тем, как он зашел в дом. Это правда?

– Может, собаку избил Брисбен?

Тристрам поднял голову, больше не пытаясь скрывать свою вину.

– Никогда себе этого не прощу, – сказал он.

– Как раз об этом я и собирался сказать. Если именно Брисбен ударил скотти, значит, она либо уже находилась в доме, либо увязалась за ним. Рассмотрим первое предположение: собака в доме, Брисбен бьет ее. Тогда сам он должен был бы погибнуть буквально в следующую минуту, иначе, подобно Арчеру, Брисбен выбросил бы раненую скотти прочь из дому. Опять же в таком случае убийца либо не видел собаки, либо нарочно оставил ее за портьерой. Рассмотрим второе предположение: собака увязалась за Брисбеном. По-моему, это маловероятно. Брисбен заметил бы ее, и дальше передней она бы не проникла. Вдобавок собакам не свойственно прошмыгивать в чужие дома через парадную дверь, путаясь под ногами у чужих людей.

– Что произошло?

– Но ведь собака определенно прошмыгнула в дом вслед за каким-то человеком, – возразил Маркхэм. – Если, конечно, ее не притащили насильно.

– Я думал, будет весело. Но мне было больно от его предательства, и я захотел устроить скандал. Встряхнуть отца.

– Верно, – кивнул Вэнс. – Меня, признаться, этот момент изрядно озадачивает. Скотти могла увязаться даже за незнакомым человеком и проникнуть в дом – если, конечно, мы предположим, что этот человек не закрыл за собой дверь. Однако убийца едва ли допустил бы такую оплошность, как раскрытая парадная дверь. Наоборот, он должен был бы не только закрыть ее, но и запереть на ключ. Брисбен тоже не оставил бы дверь своего дома распахнутой. Таким образом, оба они, запирая дверь, увидели бы постороннюю собаку и выставили ее вон. С другой стороны, опасная рана, нанесенная собаке, говорит о том, что ее присутствие в доме не было запланировано; обнаруживший ее человек был удивлен, а пожалуй, и напуган. Боясь, что его увидят, когда он станет вышвыривать собаку за дверь, негодяй действовал импульсивно. Он хотел убить скотти прежде, чем она своим лаем привлечет к нему внимание. Данное предположение позволяет расценивать избиение скотти как своеобразную меру самозащиты. Мы также можем сделать второй, самый важный вывод – собака была обнаружена уже после убийства.

– Встряхнуть?

– Вы рассуждаете логично, – сказал Маркхэм. – Только нам-то какой прок от этой информации?

– Он предпочел Дженни мне, – сказал Тристрам с ноткой отчаяния в голосе.

– Можете ли рассказать об этом подробнее? – спросила Таника. – Ваш отец ведь собирался жениться во второй раз?

– Прок, без сомнения, будет, и немалый, – оптимистично ответил Вэнс. – Данные факты позволяют отмести целый ряд версий. Кроме того, сама собою напрашивается интерпретация двух преступлений – убийства Арчера и убийства Брисбена.

– Да, после многих лет жизни холостяком, – сказала Розанна.

– Вы уж, Вэнс, извините недалекого блюстителя законности. Не угнаться мне за вашими эзотерическими умозаключениями, – съязвил Маркхэм.

– Что случилось с вашей матерью?

– Мама и папа развелись, когда мы были маленькими.

– Сами подумайте, Маркхэм, – с нездешним терпением стал объяснять Вэнс, – может ли быть, чтобы собака незамеченной дошла с человеком до парадной двери? Маловероятно, если не сказать исключено! Учтите, в доме Коу парадная дверь – двойная, и ведет она в переднюю. Убийца, войдя, ни при каких обстоятельствах не оставил бы дверь открытой. А если бы собаку привели в дом нарочно, зачем бы ее стали бить и прятать за портьерой? Таким образом, ввиду перечисленных факторов, я делаю вывод: собака вошла в дом через открытую дверь. А поскольку парадную дверь убийца непременно закрыл бы, мы можем предположить, что входил он через заднюю дверь. Что отнюдь не противоречит характеру преступления. Убийца мог проникнуть в дом через дверь, предназначенную для торговцев и слуг, – так меньше шансов быть замеченным, чем если подняться по ступеням парадного крыльца. Вдобавок можно застать жертву врасплох, что тоже немаловажно. Идем далее. Весьма вероятно, что убийца не закрыл за собой ни калитку, ни заднюю дверь специально, облегчая себе путь к отступлению, рассчитывая сэкономить время и не наделать лишнего шума, возясь с замками и задвижками. В таком случае собака легко могла проскочить и в калитку, и в дверь, и никто бы ее не увидел и не услышал. Собаке только логично было оказаться именно там, где она и оказалась, – у входа в библиотеку, – если она проникла в дом через кухню, оттуда проследовала в столовую и уже из столовой добралась до библиотеки.

Маркхэм кивнул:

– Сколько вам тогда было?

– У нас нет доказательств, что убийца проник в дом именно с черного хода. Мы нисколько не приблизились к разгадке. Мы по-прежнему не знаем, почему были убиты братья Коу.

– Мне было восемь, а Тристраму – шесть.

– Какой же вы пессимист, Маркхэм, – вздохнул Вэнс. – С чего вы взяли, будто эта информация – или, правильнее сказать, версия – не наведет нас на убийцу?

– Наверное, вам пришлось нелегко.

– Всякий мог воспользоваться черным ходом.

– У меня сохранилось не так много воспоминаний. Сколько себя помню, отец был холостяком.

– Да, всякий, кто знал окрестности и порядки в доме Коу, а также мог добыть ключ. Всякий, кому было известно, что по средам после обеда слугам полагается выходной.

– Тогда могу ли я спросить: как он познакомился со своей невестой, Дженни Пейдж?

Вэнс поднял взгляд:

Розанна и Тристрам переглянулись. Было ясно, что им не хотелось ничего объяснять.

– Видите, Маркхэм, крошка скотти уже сузила нам круг подозреваемых. Сама того не подозревая, она дала целый ряд зацепок. Пользу от нее трудно переоценить. И что-то подсказывает мне, милый Маркхэм, что мы еще немало узнаем от нашей малютки.

– Все очень просто, – сказала Розанна, решив как можно быстрее разделаться с неприятной историей. – Она медсестра. А папу пару лет назад серьезно подвело здоровье. Врачи сделали заключение: он употреблял слишком много вина и жирной пищи. В итоге у него диагностировали диабет второго типа, поэтому он обратился в агентство, чтобы нанять медсестру, которая постоянно жила бы в доме. Они прислали Дженни. Так получилось, что они начали встречаться, и вот мы сидим здесь накануне их свадьбы.

В дом Коу мы вернулись к половине третьего. Сержант демонстрировал бурную деятельность – направо и налево раздавал распоряжения. Со второго этажа спускался Гэмбл с ящичком для инструментов; за ним следовал Берк.

– Спасибо. Выглядит действительно просто. Но могу ли спросить вас, Тристрам, что вы имели в виду, когда назвали вашего отца предателем?

– Все сделали? – осведомился Хис, заступив Берку дорогу.

– Какая разница? – спросил Тристрам, внезапно заволновавшись. – Теперь он мертв. Какими бы ни были мои отношения с отцом, теперь все кончено, а я до конца жизни буду помнить, что стал причиной его смерти!

– Так точно, сержант! – с гордостью отрапортовал Берк. – И дверь, и задвижка теперь лучше прежних.

– Довольно серьезное заявление, – сказала Таника.

Хис обернулся к Вэнсу:

– Но если бы я не приехал, чтобы вывести его из себя, Дженни не расстроилась бы, правда? И отец не побежал бы за ней в дом и… не знаю, что случилось, но он бы не уронил на себя шкаф. Я во всем виноват.

– Ты не виноват, – пренебрежительно произнесла Розанна. – Никто ни в чем не виноват. Это просто ужасный несчастный случай.

– У меня для вас кое-что есть, сэр. – Он поманил нас в библиотеку, где указал на стол: – Вот она, кочерга. Притом с кровью.

– Могу я спросить? – продолжила допрос Таника. – О чем вы спорили?

Вэнс принялся рассматривать кочергу. Держа ее двумя пальцами, он приблизился к окну.

– Дженни запретила Тристраму приходить на свадьбу, – ответила Розанна.

– Верно, засохшая кровь. И жесткая шерсть тигрового окраса. Именно этой кочергой, милый Маркхэм, и была избита скотти. А несколько раньше ею же получил удар Арчер Коу. Взгляните на этот изгиб – он в точности соответствует вмятине на Арчеровой голове.

– Почему?

Вэнс нахмурился, посмотрел на вазу, в которой прежде обнаружил кровавые пятна.

– Потому что мой глупый брат сказал вслух то, о чем ему следовало молчать.

– Кочерга определенно из этой комнаты. Ее место возле камина, то есть напротив дивана, на котором Гэмбл в последний раз видел Арчера Коу в добром здравии. Иными словами, у нас появилось дополнительное свидетельство того, что преступлению, совершенному в спальне, предшествовали некие кошмарные события. И они имели место в этой комнате.

– А именно? – спросила Таника у Тристрама.

– А может, кочергу притащили наверх? – предположил Хис.

Он вновь не ответил.

– Медсестра без роду без племени – Дженни вообще сирота – пришла в наш дом, – произнесла Розанна, – и прикарманила себе баронета, коттедж и маленькое состояние всего за год. Она зря времени не теряла.

– Разумеется, кочерга – предмет вполне транспортабельный, – согласился Вэнс. – Но вы, сержант, забываете о вазе дин-яо, разбитой здесь, и о следах крови на ее фрагменте. Вы забываете о другой вазе – целой, но также имеющей внутри кровь. А куда девать малютку скотти? Нет, и над шедеврами фарфора, и над ценной собакой бесчинства были произведены здесь. Как видите, буквально все указывает на библиотеку; сюда ведут все следы.

– Думаете, Дженни интересовали только деньги вашего отца?

– И титул. Не забывайте об этом. Она вот-вот должна была стать леди Бейли.

– А как же труп Арчера Коу? Он-то был в спальне, – указал Маркхэм. – И вдобавок его успели переодеть, и свет горел, и дверь была заперта изнутри.

– Но теперь не станет, не так ли? – спросила Джудит, пытаясь разобраться в логике происходящего. – Раз ваш отец умер до свадьбы.

– Вот именно, – подхватил Хис. – А про револьвер и пулю в виске у Арчера вы уже забыли, да?

– Нет, – сказала Розанна, понимая, что Джудит не ошиблась. – Думаю, уже не станет.

Вэнс уныло кивнул:

– Тогда кто унаследует титул? – спросила Таника. – Вы, Розанна, как старший ребенок?

– Ничего я не забыл, сержант. Я с самого начала голову ломаю над этой зловещей загадкой. Вехи, расставленные Смертью, указывают на библиотеку, в то время как сама Смерть произошла в другом месте. И между этим местом и библиотекой магистраль пока не проложена.

Розанна перевела взгляд на брата.

Он повел плечами, будто стараясь стряхнуть неприятные мысли.

– Считаю, на этот вопрос лучше ответить тебе, – протянула она.

– Кстати, сержант, где вы нашли кочергу?

– Титул баронета передается по мужской линии, – сказал Тристрам немного пристыженно.