После того случая Амиран-Мартали и Рассказов стали заклятыми врагами. Они не объявляли друг другу войну, но и без слов все было ясно. Амирану с его понятиями о чести и справедливости было не по пути ни со жлобами типа Джанашвили, ни с бессердечными злодеями вроде Рассказова...
* * *
Примерно в эти же дни Константин Рокотов, получив от Савелия задание наблюдать за Джанашвили, изо всех сил старался не упускать его из виду ни на секунду. Однажды Константин так увлекся, что оказался с ним в одном ресторане, куда Джанашвили завалился с очередной миловидной проституткой.
Не желая засветиться, Рокотов тоже решил перекусить: время было обеденное. Судя по сделанному заказу, Джанашвили явно мог засидеться до позднего вечера, и поэтому Константин, уверенный, что ничего существенного, о чем ему обязательно следовало бы знать, не произойдет, расплатился за свой обед и направился к выходу, чтобы съездить на заправку: бензина оставалось с гулькин нос. Спустившись на первый этаж, он уже хотел было выйти из ресторана, как ему на глаза попалась дверь туалета, куда Константин предусмотрительно направился неизвестно, какая очередь ждет его на заправке.
После сытного обеда у него было благостное настроение, и он начал насвистывать широко известную по всему миру мелодию из популярного фильма \"Генералы песчаных карьеров\". Едва он приоткрыл дверь, как в просторной туалетной комнате к нему подошел какой-то довольно худощавый парень. Он был чуть выше Константина ростом, одет не слишком богато, но с явным вкусом: элегантная кожаная курточка, стильные кроссовки, модные джинсы.
- Привет! - многозначительно сказал он; его глаза странно блестели и смотрели на Константина с явным беспокойством.
- Привет! - недоуменно отозвался он.
- Ты уверен, что тебе одной дозы хватит? - спросил незнакомец.
Рокотов моментально понял, что перед ним наркоторговец, и тут же решил накрыть распространителя \"белой смерти\". Но для верности ему нужно было точно знать, что смертельный товар находится при нем.
- Ты прав: чего мелочиться? Все равно до утра не хватит! - Константин постарался говорить с некоторым придыханием, так, как говорили наркоманы, с которыми ему приходилось общаться еще в Питере, когда он помогал Савелию.
- И сколько возьмешь? - Парень явно обрадовался такому неожиданному повороту.
- А сколько у тебя есть? - в свою очередь поинтересовался Рокотов.
- Много! - усмехнулся тот.
- И семь доз? - после небольшой паузы, словно взвешивая свои возможности, что действительно соответствовало истине, спросил Константин: сегодня утром одна из его бывших клиенток выплатила наконец гонорар за выполненную работу.
- Да хоть десять! - скривился парень. - А с манюшками как?
Константин пожал плечами и молча полез во внутренний карман пиджака, но тут парень выхватил пистолет.
- Не психуй: мани хочу показать! - усмехнулся Рокотов и чуть оттопырил полу пиджака.
- Очень медленно...
- Как скажешь... - Константин нарочито медленно вытащил портмоне.
Наркоторговец разом успокоился и сунул пистолет за пояс.
- Засвети! - бросил он.
Константин приоткрыл портмоне и шелестнул стодолларовыми купюрами.
- Хорошо, пошли! - Парень совсем успокоился.
- Далеко товар?
- Нет, в машине...
Рокотов кивнул, убрал портмоне в карман. У него оставалось несколько секунд, чтобы определиться, как ему поступить. Если торговец один, то проблем никаких не будет, а если его кто-то прикрывает, то нужно будет действовать по обстановке. Костя вдруг подумал, что есть еще один опасный момент: настоящий наркоман. Он уже сообразил, что мелодия, насвистываемая им, является условным паролем для наркоманов и торговца. Направляясь к двери, он сжался, как пружина, в любой момент ожидая знакомой мелодии. Однако его, вероятно, хранил сам Господь: никакого свиста до самой машины, да и машина оказалась пустой.
Парень снял сигнализацию с голубого \"Мерседеса\" и тихо проговорил, кивнув на заднюю дверцу:
- Садись!
А сам сел на пассажирское место рядом с водительским, залез в бардачок и вытащил оттуда полиэтиленовый пакет, в котором были видны приготовленные для продажи порции героина.
- Семь, говоришь? - переспросил наркоторговец.
Дальше медлить было нельзя, Константин выхватил из кармана позолоченный \"Паркер\", подаренный отцом еще в день окончания школы, и приставил ручку к шее наркоторговца.
- Очень медленно, двумя пальчиками, достаешь пистолет и ласково, не дергаясь и безо всяких глупостей, передаешь его мне! - тихим, вкрадчивым голосом прошептал ему Константин и чуть громче добавил: - И без глупостей, если хочешь остаться живым.
- Тебе что, малый, жить надоело? - попытался хорохориться парень, но его выдал дрожащий голос.
И это правильно: кому жить не хочется?
- А мне кажется, что это тебе жить надоело! - возразил Рокотов и грубо ткнул ручкой ему в шею. - Пистолет сюда! Живо!
- Хорошо, хорошо! - сдался тот, медленно вытащил пистолет из-за пояса и отдал Константину. - Ты кто, мент?
Взяв пистолет, Костя взвел затвор:
- Нет, добрый Робин Гуд... Теперь пакет!
Парень повиновался.
- А теперь колись: у кого берешь эту гадость?
- Меня ж замочат! - испуганно воскликнул тот и всхлипнул.
- А может, и нет, а я тебя сейчас могу кончить!
- Я имени его не знаю, меня свели с ним! - захныкал тот.
- Не вешай лапшу! - Рокотов ткнул его в затылок, на этот раз пистолетом.
- Я не вешаю: правда не знаю, но могу показать, где он живет!
- Вот и хорошо! Медленно пересядь на место водителя, только напоминаю: без глупостей!
Вскоре они остановились у многоэтажки на Кутузовском проспекте. Константин накрепко связал своего пленника, сунул ему в рот его же носовой платок и направился к будке у шлагбаума. Прикинувшись страховым агентом, он разговорился с дежурившим на посту охранником, наплел что-то про названную наркоторговцем квартиру и поинтересовался человеком, проживающим в этой квартире. Как же он был удивлен, когда услышал фамилию - Рогожин. Это надо же случиться такому совпадению? Он наблюдает за Джанашвили, тот засвечивается с Рогожиным... Неужели и Джанашвили занимается наркотиками? Маловероятно! А может, это просто однофамилец того Рогожина?
Константин спросил, дома ли хозяин квартиры, но охранник сказал, что сейчас Рогожина нет дома и потому он его не пропустит. Позвонив из телефона-автомата знакомому майору на Петровку, Константин вкратце рассказал о вооруженном задержанном с героином (умолчав, впрочем, о Рогожине, решив поделиться этой новостью сначала с Савелием), попросил выслать наряд, но его не впутывать и все лавры взять себе. Майор радостно согласился, и его сотрудники вскоре приехали. Не задавая лишних вопросов, они взяли задержанного, его оружие и тут же укатили.
А Рокотов, решив, что теперь Рогожин от него и так никуда не денется, поехал домой, чтобы немного поспать. День был насыщенным, длинным, и он настолько устал, что утратил бдительность и не заметил, что за ним давно следует черный джип \"Чероки\"...
В джипе ехали боевики Амирана-Мартали, который, руководствуясь известной поговоркой \"враг моего врага - мой друг\", все-таки стремился узнать, кто еще, кроме него, так пристально интересуется дружбой Джанашвили с Рогожиным; вряд ли это мог быть их друг или союзник. Скорее наоборот. Ну, а если так, то почему бы и не познакомиться с неизвестным доселе врагом Нугзара?..
Амиран попросил ребят Сереги-Трехпалого, пасущих Джанашвили, уделить особое внимание тому, кто, как и они, \"сидит на хвосте\" у Нугзара. Прошло несколько дней, и бойцам Сереги-Трехпалого наконец удалось выяснить, кто этот неизвестный.
Оказалось, что это - частный детектив, Константин Михайлович Рокотов, двадцати шести лет. Амиран не сомневался в том, что детектив, очевидно, работает по чьему-то заказу. Требовалось время, чтобы подтвердить это предположение. А для начала он задумал глянуть на офис этого ушлого детектива. Естественно, Амиран не стал дожидаться приглашения, чтобы его посетить, и воспользовался своими навыками профессионального вора.
На всякий случай, для прикрытия, Амиран взял с собой толкового помощника и, войдя в квартиру, не спеша осмотрелся. Офис Рокотова-младшего не представлял собой ничего такого, что могло бы рассказать о профессии его хозяина. В небольшой комнате стояли обычный раскладной диван, тумбочка, пара стандартных кресел. У окна письменный стол, на нем компьютер. Кухня тоже была обставлена очень скромно: стол, старенький холодильник, полка с посудой, пара табуреток.
Амиран порылся в ящиках стола, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая бы указывала на объект нынешнего рокотовского любопытства. Но в ящиках, кроме случайных бумажек типа старых телефонных счетов, расписок о получении платы за оказанные услуги (Амиран с интересом отметил про себя, что большинство из этих расписок подписаны женщинами), а также многочисленных рекламных проспектов, предлагающих доступ в Интернет, ничего дельного не было.
Ни Амиран, ни его помощник в компьютерах ничего не понимали, и им пришлось уйти из офиса Константина в полном смысле слова с пустыми руками.
Но Амиран не любил останавливаться на полпути. Он приказал своим ребятам оставить на время наблюдение за Джанашвили и заняться Рокотовым. Немного подумав о последствиях, он поручил им захватить Константина и привезти его на блат-хату - специальную квартиру, предназначенную для экстренного ухода \"на дно\". Об этой квартирке на окраине Москвы мало кто знал, а ее формальным владельцем числился дальний родственник Мишки-Зуба. Амиран пока ни разу не воспользовался ею - и вот теперь эта квартира могла пригодиться для разговора с Рокотовым.
Так как Амиран строго-настрого приказал своим людям не применять к Константину никаких методов физического воздействия, их задача оказалась не из простых. Один из них - тот, кто первый засек Костю за работой, - спросил Амирана-Мартали:
- Амиранчик, а если он упрется, тогда как? Он же здоровый бычара, не доходяга какой-нибудь. Мы подвалим к нему с лаской, а он стреманется и вломит кому-то из наших промеж рогов. Что ж нам, улыбаться ему за это?
- Это ваша проблема - как сделать, чтобы у него не было охоты на рожон лезть, - досадливо скривившись, сказал Амиран-Мартали; он не терпел, когда приходилось объяснять азы, ему нравилось иметь дело с профессионалами.
В конце концов ребята порешили, что вчетвером они с Рокотовым справятся легко: для начала вежливо попросят съездить - якобы для получения задания - к клиенту, а если тот не захочет, приставят ему стволы к носу, впихнут в машину и дело с концом.
Так оно и вышло.
Выследив Константина, они проводили его до самого дома. На следующий день из идущего за ним джипа позвонили на мобильный второй группе и предупредили, что \"объект\" возвращается домой, те заняли позицию. И когда Рокотов направлялся к себе в офис-квартиру, его встретили в подъезде двое здоровенных парней. Костя сразу напрягся, увидев на лестничной площадке у дверей своей квартиры двоих незнакомцев. Он без труда догадался, что они пришли по его душу. Константин оглянулся - так и есть: еще двое поднимались по лестнице, отсекая ему путь к отступлению.
- Привет, Костя! - криво улыбнулся ему один из парней. - Дельце одно к тебе есть. Побазарить надо.
- Не сейчас, я устал, мне бы выспаться, - попытался оттянуть время Константин, чтобы найти выход.
- Ой-ой-ой! - зацокал языком другой боевик. - Ты думаешь, нам спать не хочется? Ишь какая цаца!
- Хорош, Дыба, зубоскалить! - прикрикнул на второго тот, что улыбался. Ну как, поехали по-хорошему или по-плохому? - спросил он у Рокотова.
- Что, значит, по-хорошему? - усмехнулся Константин. - Вчетвером на одного? А как же тогда у вас по-плохому выглядит?
- Этого тебе лучше не знать... - угрожающе сказал первый.
Он чуть заметно кивнул, и его приятели молча вынули из карманов стволы. Хоть Константину и не в первый раз пришлось оказаться под наведенным на него прицелом, сразу четыре направленных дула были слишком крутыми аргументами против любых резких движений. Стволы окончательно убедили Рокотова в том, что сейчас ему лучше не рыпаться, шансов у него никаких...
- Ладно, вы так аргументированно уговариваете... - усмехнулся Константин. - Куда пойдем?
- К выходу...
Они усадили Константина на заднее сиденье старенькой, но все еще ходкой \"БМВ\", по его бокам сели боевики Сереги-Трехпалого, и они поехали в Теплый Стан, где их возвращения нетерпеливо дожидался Амиран-Мартали.
Увидев Амирана, Рокотов удивленно пожал плечами: до этой минуты он никогда не видел этого человека.
\"Неужели я прокололся и меня накрыли люди Джанашвили? Скверно: могут ведь и замочить втихую! Хотя если бы хотели убрать меня, то могли бы и не везти сюда! Видно, разговорить хотят. Что ж, есть шанс\" - эти мысли стрелой пронеслись в мозгу Рокотова-младшего.
- Ну что, Костик, садись, гостем будешь... - доброжелательно проговорил Амиран-Мартали, указав на кресло, стоящее рядом с наскоро накрытым журнальным столиком.
На нем еле уместились бутылка армянского коньяка, ваза с фруктами и коробка шоколадных конфет. Сам хозяин стола сидел в другом кресле, поставленном напротив того, в котором он предложил устроиться Константину.
- Гостем? - с ехидной усмешкой покачал головой Рокотов, но все-таки принял приглашение хозяина.
Константин хорошо усвоил уроки Бешеного, преподанные ему еще в Санкт-Петербурге:
\"Сначала разберись в обстановке, а потом действуй. Даже в самой экстремальной ситуации есть время на то, чтобы подумать. Не спеши, а то будешь вечно вокруг себя дрова ломать\".
- Так вот, Костя... - Амиран сделал небольшую паузу.
Он прекрасно понимал, что настоящий профессионал никогда не назовет имя своего клиента, поэтому сейчас находился в щекотливой ситуации. Если ему не удастся доказать этому детективу, что он ему не враг и что ему и клиенту Рокотова по пути, то придется тратить еще какое-то время на выяснение, кто на самом деле стоит за спиной Константина. Ведь вытягивать из Рокотова клещами нужные сведения Амиран не собирался.
- Буду честен с тобой! Во-первых, прошу прощения за то, что пришлось тебя сюда силком притащить, но, если хочешь, могу компенсировать тебе, как говорится, моральный ущерб. Скажи только, сколько и в какой валюте?
- А-а! - отмахнулся Константин. - Давай конкретно о деле твоем, я действительно страшно хочу спать. - Он демонстративно зевнул во весь рот. Тебя, кстати, как зовут-то?
- Амиран-Мартали.
- Мартали? Это что, прозвище или стиль жизни? - неожиданно усмехнулся Рокотов.
- Ты знаешь грузинский? - удивился тот.
- Нет, просто я в армии служил с одним грузином, и мне понравилось это слово, которое он часто употреблял.
- Мартали не только мое погоняло, но и стиль жизни! - серьезным тоном пояснил Амиран.
- В таком случае, Амиран-Мартали, выпьем за знакомство? - Константин решил, что рюмка хорошего коньяка с устатку не помешает: разговор, кажется, предстоял серьезный и долгий и надо было взбодриться.
- Хорошо, выпьем, - согласился Амиран, затем открыл бутылку и наполнил рюмки. - Ну, за знакомство и за то, чтобы мы друг друга правильно понимали! предложил он.
Костик согласно кивнул, они дружно выпили, так же дружно и синхронно забросили в рот по ломтику лимона. Тут Амиран обратил внимание на то, что его ребята с интересом наблюдают за происходящим, и сказал им:
- Все свободны!
- А как же?.. - Их старший мотнул головой в сторону сидящего к ним спиной Рокотова.
- Дальше я сам разберусь. Вы свое дело сделали, отдыхайте! - отрубил Амиран на корню любые возражения.
Когда ребята ушли, Константин почувствовал себя свободнее. Быть один на один, пусть и с опытным бойцом, ему больше улыбалось, чем воевать сразу с пятью, тем более вооруженными пистолетами. Но ему почему-то все больше казалось, что с этим сидящим напротив него красивым черноволосым мужиком с мудрыми, чуть печально глядящими на него глазами, воевать сегодня не придется, да и... не хочется: он действительно был симпатичен Константину.
- Так вот, о деле... - Амиран спокойно откинулся в кресле, не спеша закурил, всем видом показывая, что Рокотову лучше последовать его примеру и расслабиться: дело не такое важное, чтобы из-за него стоило напрягаться. - Я знаю, что ты - сыскарь. Мои ребята сейчас присматривают за одним человеком и вдруг обнаруживают тебя \"сидящим у него на хвосте\"... Я хочу задать тебе всего один вопрос: кто тебе поручил это наблюдение?
- Ну-ну-ну, так дело не пойдет! - Костя, было расслабившись, сразу напрягся.
О поручении Савелия наблюдать за Джанашвили никто не должен был знать. Даже в ФСБ об этом знали всего лишь два человека: генерал Богомолов и майор Воронов.
- На такие вопросы, дорогой Амиран-Мартали, даже при самом большом уважении, у меня для тебя ответов нет, - решительно отрезал Константин.
- Костик, я понимаю, что мне хочется узнать то, что ты не имеешь права открыть... - Амиран попытался зайти с другого бока. - А хочешь, поменяемся? Мой секрет - на твой. Я скажу, зачем мне надо следить за Нугзаром Джанашвили, а ты просто ответишь на мой вопрос.
- Нет, не пойдет... - упрямо помотал головой Константин, - у тебя с Нугзаром, наверное, что-то личное, а я... - Костя осекся: он понял, что уже косвенно подтвердил факт своей слежки за Джанашвили, и мысленно отругал себя за этот промах. - Короче, об этом, как объявляют журналистам, без комментариев.
- Ладно, Костя, я вижу, ты парень упорный... Давай выпьем еще по одной, и я, пожалуй, безо всяких условий сам расскажу тебе о том, зачем мне понадобилось знать о Нугзаре больше, чем он этого хочет...
Они выпили, и Амиран, не вдаваясь в подробности, изложил Рокотову свою историю, делая особый упор на то, что Джанашвили не просто его партнер, а бывший партнер, с которым у него пути давно разошлись.
- Ну вот, Костик, теперь ты можешь сделать свои выводы, - сказал Амиран, завершив краткий экскурс в историю их отношений. - Я тебя не хочу торопить, ты сам должен понять, что нам нет смысла пересекаться и противостоять: не лучше ли действовать сообща? Я хотел об этом сказать нанявшему тебя человеку, но раз ты молчишь, как партизан на допросе, то, может быть, ты сам ему обо всем этом расскажешь?
Костя чуть было не ляпнул, что его никто не нанимал и что он действует по собственному желанию, лишь помогая старшему другу, но вовремя сообразил, что такие подробности знать Амирану-Мартали пока ни к чему.
- Это все? - лишь спросил Рокотов, когда Амиран закончил свое повествование.
- Считай, что да.
- Ладно, я все понял. А что же дальше?
- Хочешь - вызовем тебе такси, и ты поедешь, куда тебе надо. А хочешь посидим еще, о себе мне расскажешь.
- Спасибо за угощение, Амиран, - Костик встал со своего кресла, - извини, но мне правда пора отдохнуть, завтра много дел намечается. Я поеду.
- Как хочешь, так и поступай, - Амиран-Мартали тоже поднялся из кресла, вот, если что, найдешь меня... - протянул Рокотову визитку, на которой было только две надписи: \"Мартали\" и номер сотового телефона. - По этому телефону ты можешь связаться со мной в любое время, - пояснил Амиран, после чего вызвал такси, и, пока оно приехало, они выпили еще по рюмочке.
Константин ушел, а Амиран так и просидел до утра в кресле, размышляя о том, правильно ли он поступил, доверившись этому частному детективу.
Константин Рокотов тоже не спал в эту ночь. Он назвал таксисту адрес Савелия и прямиком направился к нему. Ему хотелось быстрее рассказать о неожиданном знакомстве и спросить, как себя вести с Амираном-Мартали - пожать протянутую им руку или, не замечая ее, действовать по уже заранее выработанным планам. И конечно же, поделиться неожиданной информацией о Рогожине.
- Что, позвонить не мог? - разбуженный среди ночи Говорков ворчал на Костика лишь для видимости: он прекрасно понял, что Рокотов неспроста заявился к нему в такой неурочный час. - Что случилось, рассказывай. Может, перекусить хочешь?
Костик кивнул: после трех рюмок коньяка, выпитых в компании Амирана-Мартали, есть ему действительно хотелось. Они прошли на кухню. Савелий поставил на огонь чайник, залез в холодильник и достал помидоры, колбасу, масло. Костя тем временем подробно излагал все, что произошло с ним за этот вечер и начало ночи.
- Мартали... - Савелий покрутил в руках визитку, на которой, кроме этого имени и номера телефона, больше ничего не было. - А фамилии своей он не называл, вспомни?
- Нет, не называл. Мне кажется, что он слишком крутой мужик, чтобы его знали в определенных кругах. Если такой босс, как Джанашвили, был когда-то его партнером, то...
- Ты прав, Костя. На визитке только имя. Значит, это имя известное...
- Господи, чуть не забыл: это же кликуха, а имя его - Амиран! - воскликнул Константин.
- Амиран-Мартали? - Савелию показалось, что это словосочетание чем-то ему знакомо.
- \"Мартали\" по-грузински - честность, справедливость...
- Он сказал, что ли?
- Нет, друг один рассказывал, а я запомнил перевод этого слова, а у Амирана оно - погоняло...
- Погоняло? - встрепенулся Савелий.
- Да, так он мне сам сказал...
- Если это его погоняло, то навести о нем справки не составит особого труда... А помощь нам, конечно же, не помешает. И тем не менее сначала нужно точно выяснить, что из себя представляет этот Амиран-Мартали... Ладно, этим я сам займусь. Ты пока продолжай наблюдение за Джанашвили. И действуй поаккуратнее: вон, тебя даже братва засекла. А что говорить, если бы ты попался на глаза профессионалу-комитетчику? Я не исключаю, что нашим клиентом многие могут интересоваться.
- Кстати, о Джанашвили! Ты знаешь, что его дружок Рогожин, возможно, занимается наркотиками? - провозгласил Константин с видом победителя.
- Наркотиками? - удивился Савелий и тут же спросил: - А почему только \"возможно\"?
- А вдруг это однофамилец? - предположил Рокотов и подробно рассказал о своем пленнике.
- Нет, не однофамилец: Рогожин Матвей Семенович живет как раз в этом самом доме, - задумчиво произнес Савелий. - Надеюсь, ты не сообщил о нем ментам?
- Я же не валенком деланный! - обидчиво ответил Константин. - Эта информация нам самим может пригодиться.
- Вот именно! - подмигнул Савелий. - А ты на глазах растешь! - похвалил он Костю.
Уложив его спать на кухне, Савелий подумал, что утром он разыщет своего давнего приятеля - московского \"авторитета\" Андрея Ростовского - и попытается узнать у него какие-либо подробности об Амиране-Мартали.
\"Утро вечера мудренее\", - подумал Савелий напоследок и со спокойным сердцем уснул: он уже чувствовал, что со стороны Амирана-Мартали подлянок ожидать не приходится - иначе бы Костя так легко не отделался...
Наутро Савелий позвонил Ростовскому.
- Как же, как же, Амиран-Мартали! Знаю его, \"правильный\" вор, коронован и уважаем! - сказал Ростовский, когда после некоторых упреков и обид - типа \"где пропадал, тыщу лет не виделись!\" - он наконец-то отреагировал на вопрос, которым Савелий отвлек его от важных дел. - Из настоящих законников. Он недавно из зоны. Сейчас все его дела подмял под себя один хмырь, некто Джанашвили: бывший его партнер, а теперь банкир и бизнеснюга. Знающие люди говорят, что Амиран-Мартали именно из-за этого Джанашвили больше червонца на строгаче отмотал. Так что этот бизнеснюга ему чисто конкретно по жизни должен. Но, кажется, насколько я знаю, отдавать долги не торопится.
- А что, такое возможно? Ведь Амиран-Мартали, как я понял, \"Вор в законе\"?
- Сейчас и не такое возможно, братан, при том бардаке, что в стране, просто диву даешься, как еще на плаву все держится... Не все так просто, как кажется. Этот лысый Нуга - большой человек, в Думе заседает, банк имеет, дачу правительственную, то да се... Его за жабры так просто не возьмешь. Даже если его замочить, то дела автоматом к Амирану не перейдут. Тут время нужно. А что это тебя Амиран-Мартали так заинтересовал, если не секрет, конечно?
- Понимаешь, Андрюша, получилось так, что мы с этим Амираном-Мартали одно дело проворачиваем, друг дружку не зная. Ну, чтобы делу не мешать, надо бы вместе его делать. Вот я и хочу понять, можно ли этому Мартали доверять?
- Об этом не беспокойся, - твердо сказал Ростовский. - Амирана не зря Мартали окрестили: его слово - закон. Если вы договоритесь о чем-то, он все в натуре сделает, как надо, и не предаст никогда, не кинет. Жаль, что я с ним, как ты, не пересекусь никак - на разных фронтах воюем, - лично мне с таким человеком только в радость было бы в одном окопе сидеть...
- Спасибо, Андрей, я рад тому, что от себя услышал, - Савелий понял, что не ошибся в своих предположениях об Амиране-Мартали, - ты мне очень помог.
- Забегайте еще! - весело бросил на прощанье Ростовский.
А Савелий вспомнил своего знакомого американца, у которого была присказка: \"Заходите еще!\"
- И не благодари, - продолжил Андрей, - подумаешь, базару-то на пару минут! Ты лучше скажи, когда время найдешь со старым босяком посидеть?
- Не знаю, - честно сказал Савелий, - но обещаю, что как только, так сразу...
- Ладно, заметано! Ну, будь здоров! Увидишь Амирана-Мартали - передай от меня ему привет и мое полное уважение.
- Сделаем!
Закончив разговор с Ростовским, Савелий вынес из него главное: судьба неожиданно подарила ему союзника - и там, где он никак этого не ожидал.
Что ж, разумно пойти на контакт с Амираном-Мартали, и чем быстрее это произойдет, тем лучше будет для их общего дела. Савелий выждал пару часов было еще рано звонить в такую пору незнакомому человеку - и ровно в полдень набрал его номер.
- Ты хотел со мной познакомиться, - сказал Савелий, когда Амиран нажал кнопку \"разговор\" на своем сотовом. - Я готов с тобой встретиться. Где и когда?
Секунду подумав, Амиран догадался, что звонит заказчик сыщика, а потому назвал время и предложил встретиться на воздухе и, конечно же, без каких-либо свидетелей.
Через несколько часов они, как и договорились - без свидетелей, сидели на лавочке неподалеку от храма Христа Спасителя и тихо разговаривали.
Константин довольно точно описал Амирана, поэтому Савелий без труда его узнал и подошел к нему.
- Амиран-Мартали?
- Да. - Высокий и стройный Варднадзе вопросительно взглянул в глаза Савелия.
- Зови меня Бешеным, так проще.
- Хорошо! - кивнул тот и тут же спросил: - Ты случайно не парился на \"пятерке\"?
- Да, был такой факт в моей биографии, - криво усмехнулся Савелий.
- Вдвойне рад знакомству! - Амиран радушно улыбнулся. - О тебе я от Короля слышал...
- Как он?
- Держится пока, хотя... - он глубоко вздохнул, - дай ему Бог еще с год протянуть...
Они немного помолчали.
- Спасибо тебе за Константина, - поблагодарил Савелий. - Он мне здорово помогает, я бы не хотел, чтобы с ним что-то случилось, тем более из-за моих дел...
- Не за что, - улыбнулся Амиран, - я видел, что твой парень ничего не скажет, зачем его было зря мучить?
- Точно. Пойдем присядем...
Следующую пару часов будущие партнеры провели в неторопливой и обстоятельной беседе. Выяснив, что им действительно для пользы дела нужно обменяться информацией о Нугзаре, они рассказали друг другу то, что каждый из них не знал о Джанашвили. Теперь Савелий был в курсе прошлого Нуги, а Амиран узнал подробности о связях Джанашвили с Велиховым и об их совместном участии в югославской войне на стороне американцев.
Но самым большим откровением для Савелия был рассказ Амирана о Рогожине. Это надо же: такое совпадение! Второй раз слышит эту фамилию и теперь от Амирана-Мартали. Говорков, слушая его описания Рогожина, с удивлением узнавал в Рогожине Рассказова: уж слишком все походило на его характерные манеры действовать, думать, говорить... Даже внешностью, хотя и непохожей, Рогожин напомнил Говоркову Рассказова.
Но как же оценить тогда информацию Рокотова о наркотиках? Одно из двух: либо это не Рассказов, либо поставляет наркотики не он - вряд ли такой хитрый и осторожный человек, как Рассказов, пойдет на подобный риск.
Савелий очень пожалел, что его брат Андрюша сейчас занимается другим делом: отслеживает действия Тима Рота, представителя Ордена Масонов в Москве.
\"Андрюша - вот кто по-настоящему обрадуется известию, что Рассказов объявился! Если, конечно, это действительно он, - подумал Савелий, - и он, и Лана много крови себе из-за этого гада попортили. Хотя... если бы не Рассказов, они бы тогда в Сингапуре так и не встретились... И не было бы у меня такой родной семейки, где всегда можно найти тепло, уют и покой\".
Савелий перелетел мыслями из далекого Сингапура в не менее далекий Нью-Йорк...
\"Как-то там теперь поживает моя Розочка?.. - подумалось ему. - Ну и сволочь же я, не звонил ей столько времени. А ведь она все время ждет моего звонка, несмотря на то что наверняка дуется на меня. Дуется, а сама надеется, что я вырвусь от дел, приеду ее навестить и попрошу прощения... Нужно выбрать время и позвонить! Представляю, как она сейчас переживает, максималистка моя! Обязательно позвоню и обрадую мою ласточку, но только не теперь: для столь важного звонка нужны чистые, не замусоренные тяжелыми мыслями о деле мозги!\"
Амиран-Мартали, увидев, что Савелий как-то ушел от общего разговора и углубился в себя, спросил:
- Ты как, Бешеный, что-то не так?
- Да нет, все в порядке, - очнулся Савелий. - Неожиданно вспомнилось кое-что... личное, извини. - Он вдруг смутился и вернулся к разговору о главном. - Давай вот о чем договоримся...
И в следующие полчаса они обсуждали, как им лучше взаимодействовать друг с другом. С учетом вероятного появления на горизонте Рассказова работы им прибавлялось. Савелий даже хотел идти к генералу Богомолову, чтобы попросить Андрея себе в помощь. Но Амирана его проблемы не касались, он должен был присматривать за Нугзаром Джанашвили из недр криминального мира и нелегального бизнеса, пытаясь настроить против него всех ведущих московских криминальных лидеров, \"авторитетов\" и законников.
Сойдясь на этом, мужчины расстались, оба удовлетворенные прошедшей встречей и тем, что вообще познакомились. Несмотря на сравнительно малое время, проведенное вместе, и Амиран-Мартали, и Савелий успели друг другу понравиться и сразу почувствовать взаимное доверие. А для дела, которое они задумали, это было важнее всего.
Как только Савелий добрался до дома, ему до боли захотелось позвонить Розочке и он начал набирать телефон в Нью-Йорке. Почему передумал? Ему так захотелось услышать милый голосок своей любимой, что, пока в трубке раздавались длинные гудки соединения, сердце его забухало со страшной силой. Савелию стоило большого труда унять это волнение - тем более на том конце уже сняли трубку.
- Алло? - сказала Розочка, и внутри у Савелия сразу все успокоилось.
\"Дома!\" - обрадовался он и тут же положил трубку.
Нет, не может он в таком состоянии говорить с Розочкой: прошло слишком мало времени, и наверняка боль от услышанной правды о Савелии пока не прошла; требуется еще какое-то время не только для Розочки, но и для самого Савелия...
В эту ночь Савелий спал безмятежным крепким сном. Ему снилась Розочка, которая, обняв его за шею нежными руками, щебетала обычные женские глупости. От этого звука родного голоска на душе у Савелия было легко-легко...
XI
Помощь следователю
Как Сергею Петровичу Малютину ни хотелось уйти от возможного позора, связанного с его участием в \"домашней\" порнухе, он был вынужден остаться на своем посту: возникли новые обстоятельства, заставившие его изменить прежнее решение. Тут не обошлось без Джанашвили, который всерьез обложил Сергея Петровича и не оставил ему почти никаких шансов на самостоятельные действия.
Вначале Нугзар организовал доставку в приемную Малютина обычной почтой еще одной видеокассеты.
Малютин, услышав об очередной видеопосылке, заперся у себя в кабинете и, велев никого к себе не впускать, с внутренним ужасом и содроганием, предчувствуя близость неприятных минут, включил телевизор. На новой кассете лично его не было, но от этого легче Сергею Петровичу не стало: он увидел на экране, как его уже взрослый сын Андрей со своим приятелем Геной гуляют по Тверскому бульвару. Вот к ним подошла красивая девушка лет восемнадцати, попросила прикурить. Остановилась, поболтала, кокетничая, с парнями... (Почему-то Малютин сразу же подумал - не подставленная ли это ребятам девчонка из профессионалок, которые попались и ему?)
Потом на видео был небольшой фрагмент о том, как Андрей пляшет на дискотеке. Было еще несколько эпизодов. В одном, к примеру, камера следила за Андреем, как он выходит из дома и бежит к метро, опаздывая в свой институт.
Сергей Петрович возлагал на Андрея очень большие надежды. Парень делал успехи, радуя отца и мать. Не только родители, но и преподаватели прочили Андрею большое будущее. Малютин хотел пристроить сына на стажировку в какой-нибудь приличный английский университет, но посчитал, что, пока он находится на государственной должности, не имеет права отсылать сына за границу: всегда могли найтись люди, которым было бы интересно, на какие деньги Андрей учится.
Что, объяснять им западную систему поощрительных стипендий? Когда студент на лету схватывает знания и звезды с неба ловит, тогда любой, даже самый престижный в мире университет старается прикормить и приручить такой талант, чтобы впоследствии в своих рекламных брошюрах упомянуть: такой-то известный ученый, общественный деятель или спортсмен-чемпион окончил \"наше славное заведение\". Знаменитости-выпускники не только поднимали престиж университета, но и предоставляли возможность существенно повысить плату за обучение обычных, ничем не выдающихся, но обеспеченных студентов...
Теперь Малютин жалел, что в свое время не воспользовался служебным положением и не отправил Андрея по студенческому обмену изучать международное право в Оксфорд. По сравнению со скандалом, который мог его ожидать, глупые разговоры обывателей о том, что высокопоставленные шишки - вслед за любимым внуком Президента - ухитряются пристраивать своих чад в заграничные учебные заведения, были бы для Сергея Петровича не больше чем обычным шумом.
\"По крайней мере, Андрей был бы там в большей безопасности, нежели здесь, в России... - подумал Малютин, выключая телевизор. - Начали с отца, теперь вот на сына переключились... - Голова у следователя от лезущих в нее тяжелых дум просто распухла. - Что они могут сделать с мальчиком - страшно подумать... Выкрасть? Это еще полбеды. Эти садисты запросто могут его изнасиловать, сделать физическим уродом... А с такими психологическими травмами сыну будет не до высоких знаний. А не то подставят ему девку, зараженную СПИДом, - еще не лучше: медленная смерть - самая страшная вещь, которую можно придумать. Эх, быть бы мне бездетным, я бы тогда ничего не страшился и...\" - с наивной горечью подумал Сергей Петрович.
Но Малютину не пришлось закончить свою мысль: зазвучал вызов селекторной связи - к нему просился Юра, его помощник, весьма толковый малый. Видимо, было что-то срочное, раз Юра, несмотря на его распоряжение, осмелился побеспокоить шефа.
- Зайди, Юра! - сказал Малютин в микрофон селектора и вышел из-за стола, чтобы отпереть дверь.
- Сергей Петрович, пришел факс из Госдумы, - сказал помощник, войдя в кабинет, - они требуют отчетного доклада на своем закрытом заседании по делам, которые мы раскручиваем вместе со швейцарцами.
- Когда заседание, на котором надо докладывать?
- Послезавтра.
- Успеем. Ты вот что... подготовь для меня все бумаги, которые у нас есть, я сам отберу, о чем буду говорить. И еще... набросай, пожалуйста, черновик доклада. Ну, как бы ты сам стал его выстраивать. Я-то писать не мастак. Может быть, этот черновик потом пригодится для газетной публикации... Если мы с тобой на плаву удержимся.
- Удержимся, Сергей Петрович! - уверенно сказал Юра. - У нас столько материалов набралось, что виновных ни в одном суде не отмажут!
- Ну-ну... Молод ты еще, Юра, горяч да наивен, по-настоящему пороху не нюхал. - Малютин покачал головой. - Вот когда нас прижмут всерьез, тогда узнаешь, как оно бывает...
- Да все будет в порядке! Я вам такой доклад напишу - пальчики оближешь! Я же знаю, чем этих коммунистов пронять, вот увидите!
- Твоими устами, Юра, только мед пить и ничего крепче... Иди работай. Посмотрим, как у тебя получится. А документы пусть мне сейчас же принесут!
Внезапно в кабинете раздался звонок по правительственной связи. Малютин даже вздрогнул, услышав его.
- Можешь идти, Юра! - сказал он, подошел к аппарату и снял трубку.
- Ну что, прокурор, киношку внимательно просмотрел? - спросили его.
И интонация, и голос с легким кавказским акцентом были уже знакомы Сергею Петровичу, но он все никак не мог узнать, кто этот человек.
Получив и просмотрев первую видеокассету, Малютин, естественно, попытался вычислить потенциального шантажиста. Но как реально он мог это сделать? Любые расспросы Артура отпадали; тот вел себя уважительно-отстраненно, как ни в чем не бывало, про \"племянника\" больше не упоминал, как-то, между прочим, заметив, что он уехал на родину.
Малютин часами изучал список депутатов Госдумы и ставил галочки, отмечая \"кавказские\" фамилии. Кому из них потребовался на него компромат? Представителям осетинских \"водочных королей\"? Или ингушских нелегальных торговцев золотом? Или азербайджанских наркобаронов? А может, самому пресловутому Джанашвили?
Но, в конце концов, кавказский акцент мог быть просто ложным следом, должным ввести его в заблуждение, а шантажировать его собирались чисто русские люди, занятые темными махинациями с нефтью, алюминием или какими-нибудь финансовыми аферами.
Малютин терялся в догадках - задача, которую ему преподнесла судьба, была с таким количеством неизвестных, что не имела решения. И самое печальное было в том, что он никуда не смел обратиться за помощью - ни в ФСБ, ни в МВД, - перед людьми, знавшими его не один десяток лет, ему было мучительно стыдно признаться в том, что с ним случилось. Хотя, наверное, любой объективный человек согласился бы с тем, что реальной вины Малютина в случившемся нет. Но он так и не мог преодолеть терзающий его стыд...
- Посмотрел, - сухо ответил он, ожидая, что будет дальше.
- Надеюсь, тебе ясно, что если мы захотим, то достанем твоего сына из-под земли и разрежем на мелкие кусочки. Их мы скормим собакам, а тебе отправим на память о сыне его скальп и уши...
- Что вы хотите? - перебил неизвестного Малютин.
- Послезавтра ты будешь читать свой доклад в Думе. Мы примерно знаем, о чем ты хочешь говорить. Так вот, перед выступлением ты покажешь свой доклад нам и будешь читать его только в нашей редакции.
- Это невозможно... - тихо сказал Малютин и вытер выступивший на лбу пот.
- Что? Попробуй только не сделать так, как тебе говорят! Сначала мы долго-долго будет насиловать твою дочь-школьницу, потом наступит черед твоего любимца-сына. А если судьба твоих детей тебя ничему не научит, тогда кассета с твоей голой жопой облетит весь мир, и тебе не останется ничего другого, как повеситься от стыда...
Даже сидя в кресле, Сергей Петрович почувствовал нервную дрожь в ногах. Его горло пересохло, и поэтому, когда он сказал свою следующую фразу, его голос звучал очень хрипло и тихо:
- Хорошо... Я вас понял. Как вы себе представляете техническую сторону вашего редактирования?
- Вот это совсем другой базар! - похвалил Малютина невидимый собеседник. Да не волнуйся ты, в самом деле! Никто ничего и не поймет, у нас ребята ушлые работают. Расставим кое-какие акценты, а тебе за это...
- Мне лично ничего не надо, оставьте только мою семью в покое...
- Ладно, договоримся! А насчет доклада сделаем так: завтра вечером к тебе в Прокуратуру приедет мой человек. Доклад отдашь ему. А утром, когда появишься в Думе, мы его тебе лично в руки вернем. О\'кей?
- Да, я все понял.
- А ты мне нравишься таким понятливым! - хохотнул неизвестный и положил трубку.
Малютин откинулся в кресле: этот разговор напрочь выбил его из рабочего состояния. Сергея Петровича охватила нервная дрожь, хотелось немедленно сбежать куда глаза глядят, забиться в какую-нибудь глубокую щель, только не участвовать во всем этом гадком шоу, которое для непосвященных именуется \"российская политика\"... Господи, за что ему такое наказание?!
Он едва не взвыл от бессилия. Потом все-таки собрался, сжал волю в кулак: он не имеет права хныкать! Не имеет права! Он должен думать о своих близких. Ради них Сергей Петрович был готов на все. Он вызвал помощника, приказал ему отложить все текущие дела и подготовить доклад к завтрашнему вечеру. Причем отпечатать его в двух экземплярах: как опытный чиновник, Сергей Петрович знал, что второй экземпляр первоначальной версии документа еще может пригодиться...
Когда вечером следующего дня в его кабинете появился референт Джанашвили Виктор Мирский, представившийся ему как \"посланец звонившего\", первый экземпляр доклада Малютин отдал ему, а копию оставил у себя: все же веря в то, что авось он когда-нибудь всенародно прозвучит в полном объеме...
Закрытое заседание в Думе, посвященное расследованию злоупотреблений, допущенных во властных структурах, происходило бурно и очень нервно. Журналистов - во избежание обнародования скандальных фактов - на думские слушания не допустили: депутаты, боясь запятнать честь мундиров, старались не выносить сор из избы и решить эти проблемы в собственном узком кругу.
Когда пришел черед Малютина, в зале оживились: депутаты ожидали, что знаменитый своей принципиальностью следователь Генпрокуратуры все и всех назовет подлинными именами.
Сергей Петрович получил текст за пять минут до своего выступления. Он сидел в гостевой ложе и слушал предварительные прения, когда рядом с ним возник все тот же \"посланец звонившего\" и подсунул ему под локоток папочку с докладом. Сергей Петрович заглянул в папку, но сразу разобраться, что, где и как было отредактировано в докладе, не успел: к нему уже подошел сотрудник думского секретариата и попросил приготовиться к выступлению.
- Сергей Петрович, вам пора, - сказал он, - и, пожалуйста, не забудьте о регламенте: на ваш доклад выделено двадцать минут. Еще десять минут вам отведено для ответов на вопросы из зала.
- Хорошо, я уложусь, - кивнул Малютин и направился к лестнице, ведущей к служебному входу в зал заседаний.
Через пару минут он уже стоял на трибуне. Малютин начал читать доклад. Его текст был заново отпечатан, поэтому следов правки не было видно. Дойдя до фактов злоупотреблений членов Семьи Президента, Малютин понял, в какую сторону был смещен акцент в его докладе: всю вину за злоупотребления \"редакторы\" ловко переложили на недавно уволенного из президентской администрации чиновника.
Малютин доподлинно знал, что этого человека уволили как раз за то, что он стремился прекратить разбазаривание народных денег и постоянно обращал внимание Прокуратуры на необоснованные траты государственных средств. И вот сейчас по иронии судьбы именно за то, чему он пытался противостоять, его и предложено бить ему, Малютину. Какое коварство!
Огласив фамилию чиновника, Сергей Петрович почувствовал себя очень гадко, но в данной ситуации по-другому он поступить уже никак не мог.
Где-то на середине его доклада в зале постепенно началось брожение. Некоторые наиболее активные депутаты принялись выкрикивать с места свои вопросы, остальные лишь недоуменно переглядывались.
- Малютин, а куда ты дел Джанашвили? - услышал следователь выкрик из зала.
- А как насчет швейцарских дел Велихова? Забыл, что ли?
- Господа депутаты! Просьба сохранять порядок, вы не на базаре. Все вопросы - после доклада! - вмешался председатель. - У Сергея Петровича будет время ответить на все ваши вопросы...
Самое неприятное для Малютина началось после его доклада. От града прямых и каверзных вопросов, посыпавшихся на него, Сергей Петрович натурально взмок. Он то и дело вытирал выступавшую на лбу испарину и, стараясь не сболтнуть того, чего не было в докладе, с трудом отбивался от наседавших на него депутатов-коммунистов. Именно их фракцию больше всего возмутило отсутствие упоминания президентской администрации - все факты изъяты из доклада Малютина.
Наконец прозвучало и то, чего Малютин больше всего боялся:
- Пусть уважаемый следователь по особо важным делам обнародует сумму вознаграждения, за которую он согласился покровительствовать тем, кто, как всем нам известно, давно считает государственную казну своим собственным карманом! Депутат-аграрник, выкрикнув это обвинение, ткнул указательным пальцем в сторону президентской ложи, в которой находился только представитель Президента в Думе.
На обвинение о взятке надо было обязательно ответить: умолчание все могли расценить как признание вины...
- Если я вам скажу, что никому не покровительствую и тем более не беру денег, вы мне все равно не поверите, - сказал Малютин, - я могу оперировать только проверенными фактами, и они в моем докладе уже прозвучали. Кроме этого могу добавить только одно: следствие по упомянутым сегодня делам все еще не закончено, и о некоторых фактах говорить пока преждевременно...
- Ложь! - раздался чей-то возмущенный крик.
- Нам известно, что следователи уже подготовили некоторые материалы для суда и у вас на руках есть все материалы! - крикнул, не вставая со своего места, еще кто-то.
- Как профессиональный юрист, я обязан руководствоваться принципом презумпции невиновности и потому не могу назвать виновным человека, пока соответствующий приговор не вынесет суд. В то же время широкое обсуждение предварительных материалов следствия имеет...
- Мы избраны народом и потому должны знать правду, - перебил его объяснение очередной крик из зала.
На помощь Малютину пришел председатель:
- Все, уважаемые господа депутаты, Сергей Петрович уже обо всем нам рассказал, зачем повторяться? Объявляю прения законченными. Переходим к рассмотрению следующего вопроса...
Весь мокрый от пережитого унижения, Малютин трясущимися руками собрал свои бумаги и торопливо покинул зал заседаний. Сейчас ему хотелось одного: запереться где-нибудь в одиночку - там, где его никто не сможет найти, достать бутылку водки и в стельку напиться...
В тот самый злополучный день, когда Малютин позорил свое доброе имя в Думе, - только к вечеру - Савелий наконец-то решил махнуть в гости к Воронову. Его давно мучила совесть, что он редко бывает в доме Андрея и Ланы с тех пор, как у его названного брата появился бутуз-наследник.
Конечно, свою роль сыграло и то, что Савелию не терпелось рассказать Андрюше о своих подозрениях насчет Рассказова. После разговора с Амираном-Мартали Савелий был почти убежден, что их с Андреем давний знакомый сейчас находится в Москве. А коль скоро он вновь объявился, Воронов это должен знать.
- Савушка! - обрадовалась Лана. - Наконец-то пожаловал! А я, как чувствовала, тянула и на стол не накрывала. Теперь вот все вместе и поужинаем.
- Савка! - В прихожей показался Андрей. - Молодец, что приехал! Чего ты тут застрял? Иди скорее мой руки - и за стол. Лана, лапочка моя, такие котлетки сегодня сварганила - пальчики оближешь!
- Ты же еще не пробовал, а уже хвалишь, - смутилась вдруг Лана, но засмеялась: ей всегда было радостно видеть двух братьев вместе.
- А я по запаху пищу определяю! - заявил Андрей. - Если пахнет вкусно, значит, все в порядке.
- Ладно, ребята, пошли, - сказал Савелий, - а то у меня от ваших разговоров активное слюноотделение началось...
Лана отправилась на кухню, а Савелий и Андрей уселись за стол. Рядом с хозяином на высоком стульчике восседал сын Андрея, который как две капли воды был похож на Лану. Едва увидев Савелия, он тут же заулыбался до ушей от радости: детская память сохранила, как ему было весело с этим дядей. В любой свой приход к ним в гости Савелий с удовольствием возился с племянником и неохотно с ним расставался.
- Как быстро он у тебя растет! - удивился Савелий. - Чем вы его кормите?
- Мой наследник не брезгует ничем! - гордо сказал Андрей. - Второй год пошел пацану, а ест почти наравне с нами: все время жует и жует! Скоро его смело можно будет заявлять на соревнования по борьбе сумо, - съехидничал Воронов.
- Скажешь тоже! - встал на защиту племянника Савелий.
- Ему еще расти и расти, - подхватила Лана, ставя на стол закуски.
- Все, сдаюсь, сдаюсь! - Андрей вскинул руки вверх.
А младший Воронов тем временем продолжал внимательно глядеть на Савелия и посасывать ложку, которая торчала из его маленького кулачка.
- Ладно, пойду на кухню суп наливать... - сказала Лана и легкой походкой выпорхнула из комнаты.
- Ну что, по маленькой? - предложил Андрей, кивая на запотевший графинчик с водкой. - Как говорится, для аппетиту.
- Можно, - согласился Савелий.
Братья, не чокаясь, дружно выпили по стопке.
Говоркову здесь было настолько уютно и как-то по-особенному душевно, что все дела и проблемы незаметно куда-то отодвинулись, и он забыл, о чем хотел рассказать Андрею. У него что-то вертелось в голове; но только он попытался сосредоточиться, как в комнату вплыла Лана, неся поднос, уставленный тарелками, от которых шел изумительно вкусный запах.
- Ну, Савка, держись! - весело объявил Андрей. - Сейчас начнется обжорство!