– Добрый вечер, дорогуша. Что будешь заказывать? – К ее столику подошла, снимая блокнотик с передника, официантка, женщина средних лет со стрижкой «ежиком» и акцентом жительницы южных штатов.
- Что ж, весьма похвально, - чирикает птичка, - но разве вы не замечаете расизма в других?
– Секунду. – Сэм ничего не приходило на ум. – Может быть, чизбургер? Только без огурчиков. Картошку с чили и сыром. И шоколадный молочный коктейль.
- Нет. Это их взгляд на мир. Человек должен нести ответственность за свое поведение, а не за поведение других, - отвечаю я.
Старый заказ Джоша, вспомнила она, когда десятью минутами позже официантка вывалила еду на стол.
Получилось хорошо. Эти дуры говорят на своем особом, обезличенном языке, и мне почти удалось попасть в струю. К тому же, похоже, Сунь как-ее-там и сама так считает.
– Ты серьезно собираешься слопать всю эту дрянь? – любила дразнить его она, когда они еще были вместе. – Что скажет тренер Сандерс?
И тут выскакивает Аманда Драммонд.
А Джош, запихнув несколько ломтиков картошки в рот, бурчал в ответ:
- Но ведь мы играем определенную социальную роль, и в этой роли, роли служителей правопорядка, обязаны принимать на себя ответственность за проблемы общества. Я бы сказала, что это не требует доказательств.
– Лиза мне поможет, правда же? – Лиза была единственной девушкой из ее знакомых, которая могла есть все, что душе угодно, и не набирать ни грамма, в то время как Сэм приходилось ездить с матерью в город к «отличному врачу», который помогал ей с ее «деликатной проблемой».
Вот же дура. И это точно не требует доказательств.
Предложенная доктором Анат система питания в самом деле сработала. Цифры на весах потихоньку стали не такими страшными, джинсы больше не врезались в кожу, и она спокойно могла позволить рукам Джоша гладить ее животик и даже ниже. И все же тогда Сэм старалась не есть при нем, ограничиваясь водой со льдом или диетической колой и лишь изредка балуя себя салатиком с соусом отдельно. Так продолжалось вплоть до той ночи, когда он слегка наклонился к ней, не давая ей выйти из машины.
- Я выражал свою личную точку зрения. Мне казалось, вы это хотели услышать. На установочном инструктаже сказали, что мы должны реагировать как личности и не прятаться за профессиональными ролями. Разумеется, как служитель правопорядка я согласен с тем, что на нас ложится и дополнительная ответственность.
– Я заметил… – Он остановился. На щеках заиграл смущенный румянец. – Я хотел сказать… Сэм, тебе не нужно худеть. Вообще. – Он откинул выпавшую прядь волос ей за ухо. – Ты и так само совершенство.
Желторожая явно смущена моим заявлением и уходит от ответа. Стандартная тактика, к которой так часто прибегают преступники. И это полиция? Ха!
Музыкальный автомат переключился на Beach Boys. Ребята за соседним столиком засобирались, зашелестели куртками и спортивными сумками. Пока они расплачивались, до нее доносились разговоры о контрольной по геометрии завтра утром. Сэм смерила взглядом тарелку перед собой и горку жирной горячей еды. Она уже десять лет не ела чего-либо животного происхождения. Несмотря на заверения, что она стала веганкой исключительно из-за проблем со здоровьем, в действительности ей нравилось быть стройной. Она видела мелькавшее в глазах журналистов восхищение, когда она перечисляла свое меню на день: ленточки цукини и вяленые маслины на обед, морская капуста и грибной бульон на ужин, активированный миндаль, который всегда был под рукой, если уж очень одолевал голод. И этот чужой восторг перед ней ей тоже был по душе. Сэм легонько потрогала бургер и надавила, пока по бокам не начали сочиться кетчуп и сыр. Она ощутила прилив давнего голода, когда от зверского желания сожрать все в пределах досягаемости она полностью забывала и об окружающем мире, и о себе самой. Сэм вцепилась зубами в булку и начала есть, глотать, жрать. Губы были липкими непонятно отчего, на ее красивое пальто что-то кап-капало, но она не могла остановиться, пока не смела все на столе.
- Хорошо сказано, Брюс, - покровительственно замечает она. - Кто желает добавить?
– Вот это да, – протянула официантка, собирая грязные тарелки. – Никогда бы не подумала, что такая худышка сможет все это умять, но ты, похоже, очень проголодалась. Что-нибудь еще принести? У нас отличные пироги. Есть с пеканом, черникой или яблоком.
- Самая большая проблема, - начинает Гас, - и я знаю, что вам не понравится то, что я скажу, но это необходимо сказать - состоит в том, что именно черные совершают большую часть преступлений. - Он поворачивается ко мне. - Ты работал в Лондоне, Роббо. Скажи им.
Сэм покачала головой.
- Я могу говорить только о том времени, когда я сам работал в Страуде, - с бесстрастным видом отвечаю я и смотрю на Леннокса.
– Нет, спасибо.
Его лицо ничего не выражает, но в глазах напряжение. Держу пари, парень уже нанюхался. Ставлю четыре против одного.
- А что Страуд-Грин? - настораживается китаеза.
Она облокотилась на оконную раму, наблюдая за падающим снегом. Она чувствовала себя грязной. Под коленками и под мышками выступил пот, и ей пришлось оттягивать свитер от кожи. Она положила руку на раздувшийся живот и заставила себя просидеть за своим столиком еще полчаса, разглядывая винтажные плакаты, провозглашавшие «Мы всегда открыты для вас!» и «Гамбургер за 45 центов!», потрепанную гитару, еле державшуюся на веревочке, и старый постер «Кока-Кола» с рисованной брюнеткой, сжимающей в руках стеклянную бутылочку. Ее поездка была удачной: Лиза призналась, что написала письмо в подпитии, что она разозлилась из-за эссе и сорвалась, наврав по поводу их совместной ночи. Почему же Сэм все еще ощущала такой сильный дискомфорт? Она подумала о Бекки Стюарт, о руке на спине Лизы, о перешептываниях между ними. Когда это они успели так сдружиться? И что имела в виду Бекки, заявляя, что она никого близко не подпускала к Лизе в школе? Это было неправдой. Или это и подразумевает взрослая жизнь? Когда ты реконструируешь детские впечатления, чтобы изобразить из себя последнюю жертву во всем и вся? Вспомнились слова из письма Лизы: «Если Сэм решилась на что-то, то это произойдет. Не важно, хочешь ты этого или нет… Взяла, что хотела. К черту, была я согласна или нет». И ее охватило бешенство, проложившее себе дорогу вверх по каждой косточке позвоночника и наконец прочно обосновавшееся в челюсти. Именно из-за таких ложных обвинений другим женщинам потом труднее заставить окружающих поверить их словам. От этого Сэм было сложнее заручиться доверием, когда она поведала миру свою историю много лет назад.
- Я считаю неуместным обсуждать отдельные проблемы того или иного конкретного района, - резко заявляю я.
- Хорошо, - нерешительно говорит она.
Музыкальный автомат отключился. Официанты вымыли полы и протерли столешницы, заодно обновляя запасы порционных пакетиков с солью и перцем на столах. Громко брякнул открывающийся и закрывающийся ящик кассы.
Дамочку щелкнули по носу, и ей это не понравилось. Хотя истинная проблема в общем-то не в этом. Если мы будем молчать, эти сучки не постесняются заполнить пробелы своей дерьмовой трескотней. Итак, мы слушаем нудную лекцию, ждем перерыва на кофе и потихоньку дремлем, притулившись к теплым батареям.
Наконец объявляют перерыв, однако к кофе дают только какое-то сраное печенье. Обычно я беру булочку в столовой или что-нибудь у Кроуфорда, но на сей раз все забыто и заброшено в суете дурацкого курса любви к черному брату. Им нет никакого дела до других, они озабочены только собственными проблемами. Беру кофе и отхожу к Клеллу. Намеренно держусь подальше от Гаса. Неплохой парень, но у него что на уме, то и на языке. Ему не хватает осторожности, осмотрительности, а эти сучки только того и ждут. Вот Леннокс, тот понимает что к чему. Зато слишком пронырлив.
– Дамы, я вас покидаю, – обронил вышедший из кухни мужчина, в говоре которого узнавался житель Нью-Джерси. На вид он был одного возраста с Сэм, с очень сильным загаром и донельзя зализанными гелем волосами. Под майкой в облипочку сверкала золотая цепочка. Он дружелюбно подмигнул Сэм и спросил, понравилась ли ей их еда. Сэм ответила ему улыбкой.
Наш юный мистер Леннокс далеко пойдет, это уж как пить дать.
Мы стоим втроем - я, Клелл и Гиллман, - и тут к нам присоединяется эта пташка с американским акцентом. Наверно, ходила в крутые школы. В разных странах. Ненавижу этих привилегированных ублюдков. Все остальные для них пустое место, если ты им и нужен, то лишь для того, чтобы подтирать за ними их же дерьмо, и чаще всего они правы. Одного они не знают: ты всегда крадешься в темноте. Возможность нанести удар, вероятно, и не представится, но ты всегда там, всегда наготове. На всякий случай.
– Да, спасибо. – Она представила, что подходит к нему вплотную, шепчет ему на ухо «Пойдем со мной» и, вернувшись домой, трахает его прямо в принадлежащем ее матери кресле королевы Анны, а он хватает ее за шею и со стоном кончает в нее. Мужчина спиной открыл входную дверь, все еще с ухмылкой глядя на нее, и вот его уже и след простыл. Сэм прикрыла глаза. «Черт возьми, – подумала она. – Снова туда же».
Рот у чертовой суки не закрывается, она треплется и треплется. Стандартная тактика: хочет расположить нас к себе, разговорить, заставить открыться. Но мы держимся твердо. Клелл, правда, еще отвечает, говоря то, что она хочет услышать, но воли языку не дает, побаивается. При этом он вызывающе поглядывает на нас с Гасом. Когда имеешь дело с такими вот сучками, то лучше всего прикинуться деревом. Самые умные из уголовников хорошо это знают: просто посылают всех и рот па замок. В общем, она трещит, а я киваю, глядя ей в глаза и наблюдая за тем, как шевелятся ее губы, и постепенно начинаю думать о том, что у нее под юбкой. Ничего такого в ней нет, но тело аккуратное. Задница фигуристая, с выгибом. У меня свой девиз: не смотри на каминную полку, когда ворочаешь уголья. И, скажу откровенно, он не раз служил мне верную службу. Правила везде одни и те же.
– Дорогуша, прости, пора расходиться, – сказала официантка, указывая на пластмассовые часы за ее спиной. Сэм развернулась и уставилась на шеренгу сотрудников, выстроившихся у основной стойки. На их лицах лежала печать усталости.
Словно прочитав мои мысли, она краснеет и смотрит на часы.
- Что ж, пора двигаться дальше...
– Боже, как время пролетело, уже пора? – спохватилась Сэм. Она оставила побольше чаевых, без конца извиняясь. С годами к ней пришло осознание, как важно быть вежливой с официантами, посудомойками, сотрудниками на стойках регистрации в аэропортах, помощником ее стоматолога. Именно эти люди потом громко рассуждали в социальных сетях о своих десятисекундных встречах со знаменитостями, которые разрастались в их интерпретации до занимательных анекдотов. «Познакомилась я с этой вашей Самантой Миллер, – напишет кто-нибудь такой, – редкостная стерва, однако!» Сэм не могла себе позволить ни одного неудачного контакта, ни одного провального дня. У женщин, которые становятся публичными фигурами, может быть только один тип личности: милая. В противном случае они за одно мгновение могут лишиться всего, к чему так отчаянно стремились.
Подожди еще минутку, сучка, и мы с тобой задвигаемся по-другому. Сыграем в мою игру. Ты же не прочь...
Сэм даже ахнула, оказавшись на улице. Холодный ветер больно впивался в кожу. Она достала свой телефон и открыла Гугл Карты. В юности она так часто ходила от «Делайлы» до дома, что могла пройти этот путь с закрытыми глазами, но снега выпало слишком много, перед глазами все расплывалось. Сэм смахнула капельки влаги с экрана и увидела, что у нее семь пропущенных звонков от Джейн и кучка сообщений от Татум, лучшей подруги в Нью-Йорке.
Леннокс разговаривает с Амандой Драммонд. Не иначе как хочет помочить конец, грязный ублюдок. Хотя какой там у Леннокса конец. Прыщик. Драммонд замечает, что я смотрю на них, и отворачивается. Я бы ей тоже вставил, ну хотя бы потехи ради. Например, в сортире, если бы выпала свободная минутка между кроссвордом и перерывом. Леннокс возит указательным пальцем по клюву. Хладнокровный ублюдок, но ведь за всем не уследишь, и этот жест выдает, что за внешним спокойствием он комок нервов.
Да, Леннокс, да, пизденыш, ты еще узнаешь.
Татум: Мне ДИКО жаль, что это с тобой происходит, моя хорошая. Шлю тебе лучики добра и счастья!
Татум: Помни: Вселенная никогда не дает нам что-то, к чему мы не готовы. Не зря же для китайцев «кризис» и «шанс» – это одно и то же. Что ты можешь извлечь из этой ситуации? Может ли этот опыт стать для тебя основанием для нового роста?
Мы возвращаемся в зал. Клелл разыгрывает из себя милого парня, Гас поддакивает, а я изображаю тупой угол. Жарко, и меня начинает немного мутить. В животе появляется неприятное чувство и ощущение тяжести. Как будто во мне что-то есть, и оно растет, крепнет, набирает силу. Может быть, опухоль вроде той, от которой умерла моя мать. Наша семья предрасположена к этой чертовщине. Но она была... Я начинаю потеть. Пот. Густой обильный пот. За ним всегда приходит приступ паники.
Сэм нахмурилась. Только она собиралась ответить подруге и спросить, что случилось, как телефон сам зазвенел.
Пиздец!
– Привет, – ответила Сэм. – Ты меня слышишь? Я иду домой к матери. У нас здесь самая настоящая снежная буря.
Мать вашу!
– Я тебя слышу, – отчеканила Джейн.
Я не Басби и не какой-нибудь слабак, который не в состоянии справиться со стрессом. Эти мудаки никогда ничего не узнают, никогда ничего не поймут, потому что я лучший, я лучше их всех, я сильнее всей этой гребаной компании вместе взятой.
– Хорошо. Вот тебе последние новости. Думаю, что все будет хорошо. Лиза призналась, что написала письмо после пары бокалов вина. Она расстроилась из-за эссе и сбрасывала раздражение. А я пообещала, что не буду писать об аборте, так что…
Я извиняюсь и иду в туалет. Меня трясет, зубы стучат. Сажусь на крышку унитаза. Как чешется задница. Надо чем-то простерилизовать ее; горячей водой или острой болью. Туалетная бумага оказывается достаточно жесткой. Вот же скоты! И как, по их мнению, можно работать...
– Я уже еду к тебе.
Чешусь как проклятый, пока глаза не начинают слезиться. Фокусируюсь на боли. Дыхание постепенно приходит в норму, дрожь проходит. Пытаюсь сгонять всухую, воображая то узкоглазую пташку, то Аманду Драммонд, без всего, но ничего не получается. Надо было прихватить с собой газету. На третьей странице была какая-то новенькая шлюшка; по крайней мере я ее раньше не видел.
– Что?
Возвращаюсь, так до конца и не придя в себя. Все поворачиваются и смотрят на меня.
– Я в машине. Буду в Бенфорде где-то через час.
- Брюс, вы в порядке? - спрашивает Аманда Драммонд. - Выглядите вы не очень. Как самочувствие?
– Джейн, зачем? Я же возвращаюсь в город завтра рано утром. Тогда и встретимся. – Сэм потерла лоб. – Мне нужно как можно скорее убраться из этого проклятого места.
Нападение - лучшая форма защиты. Я смотрю ей в глаза.
– Ты давно в Сеть заглядывала?
- Мне было бы намного лучше, если бы я понимал, что здесь делаю. Как и некоторые из моих коллег, я занят расследованием убийства. Я пытаюсь раскрыть преступление, совершенное в отношении представителя группы этнического меньшинства. Меня отвлекли от работы, чтобы убивать время здесь. - Все это я говорю таким тоном, чтобы Драммонд стало ясно: я не считаю ее членом опергруппы. - Ответьте мне, если сможете, на такой вопрос: что больше способствует расовой гармонии, этот семинар или раскрытие убийства? Потому что протирая штаны здесь, сестренка, мы уж точно не найдем преступника.
Сэм остановилась на дороге у давно закрывшегося магазина хозтоваров, в витрине которого все еще висела выгоревшая вывеска: «– 70 % на все товары! Финальная распродажа!» Сэм спряталась под деревянный навес, прижимая телефон еще ближе к уху.
- Вот-вот! - поддакивает Гас и начинает хлопать. Некоторые из ребят присоединяются к нему. Питер Инглис свистит.
Китаеза в полной растерянности.
– Нет, даже сотовый не проверяла. Я… – Она умолкла, не желая вываливать менеджеру правду о том, что засиделась в дайнере, объедаясь едой, к которой не прикасалась лет десять, и воображая, как ведет к себе домой незнакомого мужика в надежде, что он отымеет ее, чтобы она смогла забыться. – Не было возможности, – вставила она наконец. – А что случилось? Все в порядке?
- Вопрос не стоит «или-или», нам нужно и одно, и другое, - вяло лепечет Драммонд и с чуть большим воодушевлением добавляет: - Это же ясно следует и из документа, определяющего нашу стратегию.
О, мы уже заговорили о стратегии? А я-то думал, когда же мы дойдем до этой конкретной кучи дерьма. Что ж, сучонка, спасибо большое, я с домашним заданием справился.
- Рад, что вы упомянули об этом, и с вашего позволения процитирую отрывок из циркуляра, имеющий прямое отношение к названному вами документу. «В современной организации, каковой являются полицейские силы, не существует священных коров. Все имеет первостепенное значение, все является общим достоянием».
– Отключай телефон и подожди, пока я доберусь до тебя. Ты слышишь? Просто дождись меня. Ничего не предпринимай, пока я не окажусь у тебя. – Менеджер прекратила разговор, даже не попрощавшись, а Сэм так и осталась стоять с айфоном в руке. «Не смотри», – увещевала она себя. «А почему бы и нет?» – ответил другой, слишком хорошо знакомый ей голосок. Это был ее собственный, но искаженный голос, будто раздававшийся с вырванной магнитной ленты из поломанной компакт-кассеты. Обожженная груда костей, призывавшая ее прыгнуть в бездну. Последние тринадцать лет она училась распознавать эти позывы, не обращать на них внимания, вырабатывала механизмы, помогавшие ей игнорировать их. И все же вновь ладони вспотели, а в животе забурлило. «Загляни разок. Узнаешь правду, вот и все. Говорят же, что знание – сила?»
- Вот именно. И тот факт, что вы находитесь здесь, показывает, где именно ваш приоритет, - заносчиво бросает она.
- Как верно и противное. Тот факт, что вы здесь, а не там, где занимаются расследованием убийства молодого человека, демонстрирует ваш приоритет.
Сэм разблокировала телефон. И заглянула правде в глаза.
- Так, так! - кричит Даги Гиллман.
Вульгарный тип, этот Даги, но допрос вести умеет. Один из немногих, кто может стать грозным противником. К тому же не раскатывает губу на должность инспектора. Уважает иерархию.
12
- Мы все так считаем! - рявкает Гас.
Не все у этих двух дур идет по их сценарию, это уж точно. К концу дня вид у них не лучше, чем у пары шлюх, отработавших на спинке полную смену. Серьезно.
9 января 2022 года
Ближе к финишу замечаю, что Рэй Леннокс весело обсуждает что-то с Гасом. Похоже, эти двое спелись. Ладно, придется заняться ими прямо сейчас.
Задумываюсь над своими шансами на повышение. Сильной конкуренции на этом поле не замечается.
2 589 788
ГАС БЭЙН
Саманта всегда подчеркивала, что «Шакти» – бизнес, созданный и управляемый исключительно женщинами. Весь ее штат, от дизайнеров до копирайтеров и разработчиков контента, состоял из женщин. И Сэм настаивала на том, чтобы ее коллегам предоставлялся достойный отпуск по беременности и родам, различные варианты ухода за детьми и для работающих матерей гибкий график. Публично она всегда заявляла, что это единственное правильное решение, но в личном общении признавалась, что не хотела скандалов на тему разрыва между декларируемыми ценностями и ситуацией по факту – прегрешения, за которое феминистские блоги рвали в клочья другие компании, возглавляемые «бизнесвумен». И, несмотря на всю эту риторику, – вот она стоит перед группкой пожилых белых мужчин в штаб-квартире «Шакти» на Говард-стрит и слушает, как менеджер объясняет, насколько масштабная катастрофа настигла их.
Слишком стар и глуп.
– Первоначально мы думали, что все уляжется за сутки, – пояснила Джейн совету директоров «Шакти». На эту встречу она подобрала себе самый аскетичный лук: приталенный темно-синий жакет, юбка-карандаш в тон и блузка с оборками и воротником-стойкой. Свои темные волосы Джейн убрала с лица в аккуратный хвост. На губах у нее, по всей видимости заменяя боевую раскраску, горела красная помада. – Пост на «Реддите» был анонимным.
КЕН АРНОТТ
Из подразделения «В».
– Отвратительная история, – проговорил один из мужчин за столом. – К черту доказательства? О презумпции невиновности никто не слышал? В последнее время судилища устраивают исключительно в социальных сетях…
Прямой, как
– Это все замечательно, Скотт, – сказала Джейн, явно раздраженная тем, что ее перебили. – Но «Шакти» запустил кампанию #ЖенщиныНеЛгут на волне #MeToo в 2017 году. На нашем сайте мы опубликовали буквально сотни статей на тему того, что подложные обвинения об изнасиловании – миф. Мы постоянно утверждали, что мы верим жертвам на слово. – Джейн бросила извиняющийся взгляд в сторону Сэм. – Вполне понятно, что теперь многие читатели «Шакти» задаются вопросом, собираемся ли мы поверить на слово этой конкретной жертве.
телеграфный столб. Туповат. Друзей
нет, только приятели по работе.
– Она не жертва, – всхлипнула Сэм, доставая пакетик одноразовых платочков из сумочки. – Я ничего плохого никому не сделала!
Представлял бы серьезную опасность,
Тедди, сидевший рядом, положил ей руку на колено и сжал его. – Если я правильно понимаю тебя, Джейн… – сказал он. – Мы оказались в адски щекотливом положении.
если бы имел что-то в голове.
ПИТЕР ИНГЛИС
– Да, можно и так сказать. – Джейн откашлялась и отключила ноутбук. Она уже успела показать совету директоров презентацию в «Пауэр Поинт», которая была, как и все, что делала Джейн, безупречной. Она включила в презентацию полный текст поста на «Реддите» и зачитала его во всеуслышание. Пост был озаглавлен броско: «Саманта Миллер – сексуальный агрессор». Остальной текст был ничуть не менее сокрушительным. – «Последние десять лет я наблюдаю за тем, как Саманта Миллер строила из себя поборницу прав всех женщин, – читала Джейн. – Она заявляла, что ее сайт – «безопасное пространство» для жертв, желающих поделиться своими историями, и она через боль других женщин сделала головокружительную карьеру. Хотите услышать мнение настоящей жертвы? Вот она я. Я Л., подруга, о которой Саманта писала в «Блэкаут». В ту ночь, которую описывает в своем эссе Саманта Миллер, я была пьяна и не была способна дать какое-либо согласие на что-либо. А как мы называем ситуацию, когда один человек не в состоянии дать свое согласие? Верно, дамы и господа… Это называется сексуальным насилием».
Имеет наглость нацеливаться на ту же
должность, что и я. Неудачник.
Пост был опубликован поздно вечером в пятницу и мгновенно стал вирусным, когда его репостнули в «Твиттер». По иронии судьбы, неустанно повторяла Джейн, если бы пост был опубликован в любое другое время, то он бы остался пикантной пулькой для пересудов в кругу Сэм, темой для перешептываний между другими властителями дум, которые стояли в авангарде революции «Нью-Эйдж», а заодно интернов в ее издательстве и девушек, которые занимались пиаром на ее кампаниях. Приятного в этом было бы мало, но Сэм могла бы игнорировать эти слухи. Проблема заключалась в том, что эссе в «Блэкаут» приобрело огромную виральность. Сэм не была настолько на слуху у всех со времен «Добровольного безмолвия». Сначала защебетали сторонники прав мужчин, которые объявили о двойных стандартах и потребовали, чтобы к Саманте Миллер относились не лучше, чем к любому мужчине на ее месте («Закроем эту суку»). Затем зазвучали голоса троллей с правым уклоном, возрадовавшихся, что на «Королеву продвинутой движухи» набросились ее собственные подданные («Обожаю наблюдать, как леваки сами себя пожирают! Ржунемогу!»). К утру субботы, когда Сэм уже лишилась более четырех сотен тысяч подписчиков, а тэг #СамантеМиллерКонец вышел в тренды, стало очевидно, что ничего само собой не рассосется. Одно за другим пришли письма от продюсеров «Душевного воскресенья» и «Сегодня», отменяющие запланированные интервью с Сэм из-за «накладок в расписании». Буквально через пару минут после этого краха у Джейн зазвонил телефон. Она показала Сэм экран. Обе женщины напряглись, увидев, что звонок исходит от Тедди Джексона.
И вообще в этом унылом одиночке есть что-то чертовски странное.
Возвращаюсь на свое рабочее место. Сообщение. Оказывается, меня искала какая-то женщина. Имени не назвала. Это Кэрол, точно она. Поняла, что вела себя неправильно. Одна. Приближается Рождество. Вот и рассопливилась. Ну, это ее проблема. Я должен идти. Мне назначено.
– Возвращайтесь в город, – заявил он. – Совет директоров «Шакти» собирается на внеочередное совещание завтра во второй половине дня.
Еду через город. Эти придурки отказались от одностороннего движения, так что теперь хрен в чем разберешься. Проехать из одного конца города в другой - целая проблема. Будь моя воля, запретил бы автобусы, вырубил большую часть этих дурацких садиков и проложил новые линии по Принсис-стрит.
– Я хочу быть полностью откровенной. Есть еще одна вещь, о которой нам стоит озаботиться, – проговорила Джейн, усаживаясь напротив Сэм. – Это несрочно. Пока что. Но надо не упускать это из виду. – Она снова откашлялась. – Сэм больше не может похвастаться, кхм… непогрешимой репутацией, как прежде. Для ЗОЖ-сообщества в принципе выдались тяжелые времена. Оно только начало оправляться после пандемии. И многие так называемые гуру успели за время локдауна показать всю свою подноготную. К тому же было несколько твитов о самом начале карьеры Сэм. О воркшопах, о «парных» и…
Жду двенадцать минут в приемной доктора Росси. Мне назначено на 5.30, я приехал в 5.25, но в кабинет попадаю только в 5.42, наверно, благодаря вонючей старой грымзе, готовой тратить денежки налогоплательщиков на пустую болтовню с доктором - единственным человеком, приближающимся к ней, несмотря на вонищу.
Все в порядке, старый жмот. Я всего лишь расследую убийство. Пожалуйста, продолжайте, не обращайте на меня внимания. Мне спешить некуда.
– Да не было никаких парных, – прервала ее Сэм. – У нас было много воды, и любой человек мог в любой момент нас покинуть. Я просто врубала отопление на полную мощность в моей квартире, пока мы отрабатывали дыхательные упражнения.
Когда я наконец попадаю в кабинет, доктор Росси не произносит и слова извинения за задержку. Вместо этого он просит меня спустить штаны.
– Посреди лета, – вставил Фрэнк, вице-президент корпоративного маркетинга в какой-то компании, производящей ПО. – На улице и так была жара тридцать семь градусов. Удивительно, что все обошлось без жертв. – Он пожал плечами, когда Сэм взглянула на него с удивлением. – Моей внучке шестнадцать лет. Она мне пересылает всякое. В том числе этот пост на «Реддите». Можно даже сказать, что мы здесь сегодня собрались благодаря Бэлле. – Фрэнк смерил взглядом Сэм. – Или ты сама когда-нибудь соблаговолила бы сообщить нам об этом?
- Что ж, мистер Робертсон, - говорит он, рассматривая мои гениталии и прилегающие участки, - похоже, у вас экзема.
– Никто не пострадал, – настойчиво заявила Сэм, игнорируя вопрос. – Это было упражнение на контроль сознания, чтобы девушки могли ощутить, что они сильнее, чем предполагают. Какой бы дискомфорт они не ощущали во время практики, обретение внутренней гармонии позволит использовать те же принципы в реальной жизни. – Она взглянула на Джейн в поисках поддержки. – Для большинства участниц эти занятия стали поворотным моментом в жизни.
- Экзема! Но в таком... я хочу сказать, что обычно экзема бывает на спине, руках или на лице, но... но не здесь же...
Глаза доктора Росси наполняются злостью, к которой явно добавлена порция отвращения.
– Это правда, – признала Джейн. Она подхватила кувшин с центра стола и налила себе в стакан воды. – К тому же многие фанатки встали на защиту Сэм в Сети. Рассказывают о том, как деятельность Сэм спасла их по жизни. Они рассуждают о расстройствах пищевого поведения, зависимостях и травмах на сексуальной почве. Мощная поддержка. – Она выдержала паузу. Тедди наклонился вперед, чтобы Джейн оказалась в поле его зрения.
- Экзема может быть в любом месте. Нет никаких свидетельств того, что у вас что-то другое. И это наверняка не венерическое заболевание.
Вот так. Я, можно сказать, в полной растерянности, едва ли не в отчаянии, а этот мудак делает вид, что ничего особенного не случилось.
– Но? – произнес он.
- У меня никогда такого не было. Даже когда... в общем, у меня такого не было.
– Но сейчас пошли разговоры о том, насколько этична данная ситуация, – продолжила Джейн. – Есть мнения, что Сэм не доктор и не терапевт и опасно, что она позволяет себе такие экзерсисы. Особенное беспокойство связано с ее экспериментами в области нейронных путей мозга…
- А у ваших родителей? Знаете, это может быть наследственным.
- Нет.
– Это программа гипнотерапии «Мой внутренний ребенок» на «Шакти», – объяснила Сэм, когда заметила недопонимание на лицах мужчин. – Нужно следовать указаниям, визуализировать травматический инцидент из прошлого и попытаться как-то переконфигурировать воспоминание. И результаты у нас великолепные.
Какие, на хуй, родители! Они тут ни при чем.
– Реконфигурация памяти значит… – Тедди жестом предложил ей внести ясность.
- Мы имеем дело с неким обострившимся кожным расстройством, возможно, одной из форм экземы. Нечего и говорить о том, как важно соблюдать гигиену. Я выпишу вам крем.
– Изменение воспоминаний. Естественно, не в буквальном смысле, это же не путешествие во времени. Для сайта программу разработал психолог, – добавила Сэм. – На минуточку – мы используем только самые новейшие научные разработки, ребята.
Я делаю глубокий вдох, и стерильный воздух кабинета заполняет легкие. Стараюсь сфокусироваться на докторе Росси, не вступая в зрительный контакт. Надо смотреть на брови. Есть такой старый прием: смотреть не в глаза полицейскому, а на его брови. Уголовники часто пользуются такой уловкой. Зрительный контакт без зрительного контакта. С полицейскими фокус проходит почти всегда. Уже одно это - определение стратегии и переключение в режим игры - придает мне сил.
– Да. Но, как вы легко можете себе представить, онлайн-сообщество видит все несколько иначе, – заметила Джейн.
- Чем оно может быть вызвано? - четко спрашиваю я. Росси немного сдает. Тон у него уже не такой надменный.
Конечно же, в дело вмешались знакомые лица.
В конце концов мы всего лишь два профессионала, дружески
обсуждающие диагноз. Наше дело идентифицировать проблему и предложить возможные пути решения.
@Supernovadiabolique157 Никто даже не упоминает, что Саманта Миллер призывала *менять* воспоминания о прошлом! Как можно вообще доверять хоть одному слову этой женщины?
- М-м-м, не исключено, что у вас аллергия на некоторые пищевые продукты. Допускаю, что причиной является стресс и те условия постоянного беспокойства, в которых вы работаете.
Пост расшерили уже более полутора тысяч раз.
Стресс. Так оно и есть. Хуева работа! Это все из-за Тоула! Он сломал Басби и думает, что сломает меня. Ошибочка!
– Плюс некоторые… мелкие проблемы, которые у нас были в прошлом, – добавила Джейн. – Например, книга рецептов, «расхваливающая орторексию»[17]. Ничем не подкрепленные обвинения в адрес отдельных продуктов от «Шакти»…
Я беру у Росси кремы и отправляюсь домой. Дом для меня не самое лучшее место и никогда им не был. Я всегда, когда выпадает возможность, работаю сверхурочно. Ребята вроде Гаса берутся за сверхурочную, чтобы поднакопить отгулы к лету и иметь побольше времени на гольф. Что до меня, то я могу спать только днем. Ночью мне нравится бодрствовать.
– Мы выплатили штраф, который нам выставила окружная прокуратура, – заметила Сэм. Ее правая нога дергалась вверх-вниз. Сэм попыталась удержать ногу, как можно крепче придавив ее сверху рукой. – Кстати, мы полностью перелопатили с того времени весь сайт. Все снабжено дисклеймерами. Это все абсолютная нелепость.
Отправляюсь домой, чтобы провести спокойный вечерок у телевизора, дроча под один из взятых у Гектора видеофильмов. Пробегаю глазами «Ивнинг ньюс». Очередная статья какого-то хуя, называющего себя «главным криминальным репортером». После ее чтения у каждого любителя черномазых появится еще один повод покритиковать власти. Потом иду на дискотеку к Джемми Джо: неплохая возможность совместить удовольствие с делом. С парковкой в долбанном городе вечная проблема, поэтому скоро начинаю жалеть, что не оставил машину дома. Тем не менее набираться не планирую; хочу подцепить шлюху, отвезти ее домой и наебаться до посинения, чтобы уже потом, может быть, немного поспать.
– Но Джейн нас подводит к простой мысли… – проговорил Тедди, поправляя часы на руке – стальной хронометр «Брайтлинг Навитаймер», который раньше принадлежал отцу Сэм. Нейт был знаком с Тедди еще по общаге в колледже. На похоронах Каролина настояла, чтобы Тедди взял себе часы друга: «Нейт точно хотел, чтобы они были твоими». Сэм тогда едва удержалась от того, чтобы поинтересоваться, не оставил ли что-то особое отец и ей, но она слишком хорошо понимала, что отец никогда не относился к ней так, как к Тедди. Тедди было уже около восьмидесяти, но он все еще был красив и худощав, с великолепным загаром – сувениром регулярных каникул в Кабо. Сейчас Тедди обеспокоенно сдвинул брови, просматривая распечатку презентации, которую подготовила для всех Джейн. – Все это смотрится неважно. И может навредить компании. – Он обвел сидящих взглядом. – Нам нужно взять ситуацию под контроль. Немедленно.
На входе снова тот парень, Марк Уилсон, хитрожопый придурок. При виде меня он заметно нервничает.
– Я только не понимаю вот что, – сказал Леонард, невысокий мужчина, у которого через разрез рубашки в полоску пробивались заросли черных волос. Он был партнером в престижной адвокатской конторе в финансовом округе Манхэттена, хотя Сэм никак не могла отделаться от мысли, что он бы пришелся к месту в массовке «Славных парней». – Девушки, вы же знали обо всем этом еще третьего января. Эдак с неделю назад? Когда вы получили письмо от Лоры…
(есть все время ...расту ...корми меня Хозяин ...путешествую внутри этого сосуда и расту, наполняя собой его пустоты, осваивая свободное пространство. Спасибо, что дал мне приют. Спасибо, тебе Хозяин. Спасибо за жизнь. ...есть есть есть есть есть)
– Лизы.
Если прошлый вечер я искал возможности обмакнуть конец, то сегодня меня ждет Ложа. Это, наверное, единственное место, где не бывает полицейских. Здесь все иначе, чем в Англии. Попадаются, конечно, такие, кому некуда деньги девать, встречаются, как и на юге, так называемые люди свободных профессий, но большинство в Ложе составляют торговцы. Как и в гольфе: в Шотландии тоже есть гольф-клубы вроде «Сильверноуза». Но попробуйте, если вы торговец, попасть в гольф-клуб в Англии - хуй вам!
– …Почему вы сразу не пришли к нам с этим? – закончил Леонард, будто бы не расслышав слов Джейн. – Зачем изображать из себя Джессику Флетчер и нестись в Коннектикут?
Лично я считаю, что фартук - это для бабы, которая крутится на кухне, но никак не для взрослого мужчины, решившего провести вечерок вне дома. Тем не менее в ритуалах есть своя польза; меня они, например, заставляют быть сексуально изобретательнее. В играх это помогает.
– Правильный вопрос, – одобрил Скотт, фондовый аналитик, у которого в любую погоду на рубашке наблюдались пятна пота. – Вы что, считаете, что мы не повидали дерьма похуже на нашем веку? Мы дольше вертимся на этой земле, чем вы, девушки. И мы бы справились со всем быстро и мирно. Мы бы со всем этим разобрались.
Делаю себе тост на гриле, но первый сгорает и попытку приходится повторять. Чтобы избавиться от запаха гари, открываю заднюю дверь. Во дворе вижу велосипед Стейси. Никто так и не подумал поставить его в гараж. И никому нет дела, что он заржавеет. Завожу велосипед и прохожу дальше во двор, притворяясь, что просто прогуливаюсь. На самом же деле мне хочется посмотреть, что там делается дома у Стронака. Он должен быть на тренировке, так что, может, удастся увидеть его птичку. Интересно, чем она там занимается. Однако ее, похоже, дома нет, а болтаться просто так холодно.
– Я не уверена, что Сэм хотела, чтобы мы «справились» с этим вашими методами. Так больше никто не делает. Сэм беспокоилась о Лизе и… – негодующе начала Джейн.
Вторая партия тостов получилась что надо. Уже почти полдень. Заполняю бланк учета сверхурочного времени - посещение заведения Джемми Джо - и отправляюсь в управление на машине. Слушаю дебютный альбом «Айрон Мэйден», тот, на котором у микрофона по большей части Пол ДиАнно, а не Брюс Дикинсон.
– С меня хватит этих сладких соплей. – Скотт повернулся к Сэм. – Что с твоей подругой? Чего она хочет?
Сэм лишь покачала головой.
Только что выпавший снег уже успело прихватить морозцем. На дорогах, разумеется, хаос и недоделки из дорожной службы ничего не могут с этим поделать. Как будто плохая погода стала для них сюрпризом, застала врасплох и они не успели к ней привыкнуть. Машины стоят от Колинтона и, на-
– Именно этого я не могу понять. Ни за что на свете она не могла написать этот пост. Она даже призналась мне, что написала письмо после того, как выпила, и что она не хотела его отправлять. Ей было важно, чтобы вся ситуация сошла на нет.
верное, до самого Абердина. И ТАКОЕ ВОТ БЛЯДСТВО СЛУЧАЕТСЯ КАЖДЫЙ ГОД. Так и подмывает вылезти из салона и свернуть шею первому попавшему под руку хрену. Впрочем, в таком случае пострадавших оказалось бы слишком много. Долбаная полиция...
Долбаная аварийная служба!
– Что? У тебя было ее собственное признание, что это все враки? – спросил Скотт. Его губы сложились в презрительную ухмылку. – Тогда на фига мы тратим время впустую? Получите от нее заявление, что это все чепуха. Охренеть, я в воскресенье из Чикаго прилетел, чтобы слушать этот бред. – Он посмотрел на Тедди. – Они серьезно?
Мудачье!
– Все не так просто, – запротестовала Сэм. Кончики ее ушей начали гореть. – Лиза не отвечает на звонки и сообщения. Да и я не уверена, что она будет готова выступать с таким опровержением. Она непубличный человек…
Ебать вас некому!
– Подкиньте ей денег, – заявил Скотт, потирая большой и указательный пальцы друг о друга. – Это все, что требуется таким бабам.
Припарковываюсь около магазинов напротив колледжа Напьера. Теперь это так называемый университет, но каждый хрен знает, что никакой это не университет, а колледж Напьера, Настоящий университет сразу виден, стоит только на него посмотреть, и эта богадельня, где учат плести корзиночки, никак на него не похожа. Правила везде одни и те же. Зато здесь есть приличная булочная, так что я связываюсь с дежурным, говорю, что попал в «пробку» и приеду, когда приеду.
– Что вы имеете в виду? – угрожающе прошипела Сэм.
– Я не думаю, что в конечном счете мы можем выжидать, пока Лиза Тейлор что-либо скажет. – Джейн вступила до того, как Сэм взорвалась. – Ситуация зашла слишком далеко. Нам нужен аварийный план.
Добравшись до работы, первым делом просматриваю бумаги по убийству Вури. От дел отрывает звонок Гаса Бэйна из Канцелярии. Не знай я этого мудака лучше, подумал бы, что он ошивается возле новенькой - той грудастой блондинки. Но нет, Гас женат на одной и той же старой вешалке, женат вот
семьдесят тысяч световых лет.
Мужчины сразу же одобрительно зашумели об «устранении последствий» и «антикризисном управлении» с такой непосредственностью, будто бы их спросили, какой бар в центре делает лучший «Олд-фешен». До них, похоже, не дошло, что они говорили об обвинениях, к которым Сэм всегда подходила с особой серьезностью. Уже на следующий день после того, как разразился скандал вокруг Харви Вайнштейна, она примчалась на такси в штаб-квартиру «Шакти» и созвала собрание.
Брюс, это Гас. Почту еще не смотрел? Свежий подарочек от нашего пидера сверху.
Я вскрываю один из лежащих на столе запечатанных конвертов, на котором значится имя Ниддри.
– Это важный момент в истории, – заявила она тогда. – Я убеждена в этом. – Сэм отслеживала подобные сюжеты с самого основания компании в 2013 году и фиксировала, когда они начинали набирать обороты онлайн. Множество женщин, отчаянно желающих поделиться своими историями и быть услышанными. Директор по контенту предположила, что это лишь «феномен селебрити», который все забудут через несколько недель, но Сэм не отступала. Она отдала распоряжение найти как можно больше женщин, которые пережили злоупотребления или притеснения, потеряли работу, оставили свою деятельность или столкнулись с торможением собственной карьеры из-за того, что они отказались ублажать мужчину. Или они все-таки ублажили мужчину, который сразу же вознамеривался разделаться с ними и саботировал их самым беспощадным образом. Конечно, нельзя было забыть и о мужчинах, которые пропускали мимо ушей все «нет» и брали то, что они считали причитающимся им, а потом растворялись на горизонте, даже не удостаивая своих жертв сочувственным взглядом. – Найти их не составит труда, – повторяла Сэм, пока ее сотрудницы спешно планировали превращение «Шакти» в ведущую платформу нового движения. – Каждой женщине, которую я знаю, есть о чем рассказать. – И она глубоко вдохнула. – Включая меня.
РАСПОРЯЖЕНИЕ
Детективам-сержантам Гиллману, Старку, Робертсону, Макиналли, Томасу, Инглису, Клелланду, Ноблу, Филлипсу, Ленноксу и Бэйну.
«Это произошло, когда мне было 26 лет, – написала она в своей редакционной статье. – Вместе с коллегами по журналу мы пошли развеяться и познакомились с группой парней в баре где-то в центре города. Сначала они даже показались нам милыми. Нас пригласили повеселиться у них на квартире. Подруги сказали, что не могут. Нам же нужно было выходить на работу на следующий день, дедлайны поджимали. А я решилась сходить. Ведь я думала, что я в компании со славными ребятами.
Дата: 3 декабря 1997 г.
У них была квартира недалеко от Грамерси-парк. Как заявил самый миловидный из них, квартира принадлежала его отцу. Позже были дым, музыка, таблетки, а потом – пустота. Я проснулась на следующее утро на полу кухни без нижнего белья. У меня было кровотечение. Я никак не могла понять, отчего, до месячных оставалось недели две. Я еще не поняла, что собственно произошло. «Эй? – крикнула я. – Кто-нибудь здесь?» – Но ответа не последовало. Вспышками в моей памяти всплывало лицо за лицом. Глаза слипались, я периодически впадала в забытье. Но я вспомнила смех. Они точно хохотали. И это врезалось в память в конечном счете: эти парни смеялись надо мной».
Руководители проводимого в управлении семинара обратили наше внимание на случаи неподобающего поведения некоторых из сто участников. Учитывая это, решено провести индивидуальные собеседования с каждым из участников, а также с руководителями курса.
Эссе Сэм вмиг разлетелось онлайн, а сайт «Шакти» не выдержал наплыва посетителей.
С учетом вышеизложенного предлагаю вам прибыть в мой кабинет в пятницу, 4 декабря, в 14.15 для личного собеседования.
– Почему вы не рассказывали об этом раньше? – спрашивали ее. – Почему вы не написали в «Добровольном безмолвии», что вас изнасиловали? – Сэм же поясняла, что она не чувствовала себя готовой рассказать о произошедшем, поскольку она даже самой себе не могла признаться, что произошло. Психотерапевт диагностировала у нее некую форму посттравматической диссоциативной амнезии.
Старший суперинтендант Ниддри.
Переваривая прочитанное, достаю еще один батончик «Кит-Кэт». Появляются стонущие Инглис и Гиллман.
– Удобно устроилась, нечего сказать, – возопили разгневанные мужчины в Интернете. – На новоязе это, по всей видимости, значит «она лгунья»? – Но для Сэм обстоятельства были еще более серьезными. Столкнувшись со смелостью женщин, которые вопреки крикам о том, что они фантазирующие авантюристки, осмеливались рассказать свои истории, она не видела для себя возможности не последовать их примеру. Она поделилась своими переживаниями во имя культуры и прислушивалась к женщинам, которые не боялись делиться своими историями. Озвученные обвинения были вполне реальными. Эти женщины говорили правду. И она рассказала именно то, что было, всю правду. То, что сейчас происходило с ней, на истину никак не походило.
- Вот тебе и утречко, - фыркает Гиллман. - Что это еще за херня?
Тедди кашлянул, и остальные мужчины затихли. Он был богатейшим членом совета директоров и, соответственно, пользовался наибольшим влиянием во всех вопросах. Иерархия мужского доминирования реализовывалась самым негласным образом.
Начальство, должно быть, прищемило Ниддри задницу. Это дело с рук не сбросишь, а жаль. Ребята продолжают обсуждать новость, и тут появляется Гас, который только добавляет жару.
– Мы так можем разговаривать до следующего пришествия Христа, – отметил Тедди. – Но в конечном счете сейчас имеет значение только одно: цена IPO. – Выражение его лица смягчилось, когда он взглянул на Сэм. Она сразу поняла, что он думает о ее отце, как Нейт Миллер хотел бы, чтобы сосед по общежитию пришел на помощь дочери. – Сэм, мы оба понимаем, что чисто по закону мы не можем требовать от тебя самоустраниться. Не после одного анонимного поста в Интернете. И если бы речь была только о… – он позволил Джейн подсказать ему слово «Реддит», – об одном посте на «Реддите», то мы могли бы все проигнорировать или, по крайней мере, попытаться занять выжидающую позицию. Но если общественность когда-нибудь выяснит, что мы знали о существовании официальной претензии со стороны Лизы, то нас обвинят в том, что мы не предприняли никаких реальных действий.
- Вот что я вам скажу, - объявляет он и, улыбаясь, смотрит на меня, - я никуда не пойду без федерального представителя.
– Но она же сама сказала, что отправила письмо напившись!
Абсолютно ясно: старый козел хочет столкнуть меня с Ниддри и Тоулом и таким образом выбить из числа претендентов на должность детектива-инспектора. Какой же предсказуемый этот недоумок. Пожалуй, есть смысл подыграть.
- Ты прав, Гас. Какого хуя? Что еще за дерьмо? Я сейчас же позвоню Ниддри. Собери остальных ребят и скажи: ни хрена никуда не пойдем без федерального представителя. Они просто хотят найти крайнего. Им надо наказать кого-то для примера, потому из-за этих чертовых бумаг и сладкоголосых сучек дело об убийстве черномазого так ни хера и не движется.
– Если она не готова публично заявить об этом, то нам это не в помощь, – заметил Тедди, сдвигая брови.
- Верно, - говорит Гас.
– Черт возьми, – прошептала Сэм. Нога снова заходила ходуном. – А что, если я вернусь в Бенфорд и уговорю Лизу подписать такое признание? Это что-то изменит?
Я сажусь и стараюсь собраться с мыслями. Потом снимаю трубку и звоню этому хрену Маршаллу из гребаного Форума по правам черножопых или как их там. Как же он меня достал!
– Это точно не помешает, – произнес успокаивающим тоном Тедди. – Пока же настало время решительных действий. Обстановка нестабильная, а «Шакти» четко заявил о себе как о рупоре этого «движения». Мы хорошо поднялись на этом, и, давайте признаем, все люди за этим столом еще и прилично заработали. Но сейчас молодежь выдвигает новые моральные требования, которые практически невозможно выполнить.
- Здравствуйте, мистер Маршалл? Это детектив-сержант Робертсон.
– Благодарю за лекцию о воук-культуре, – сухо произнесла Джейн. – К чему ты клонишь, Тедди?
- Я никак не могу связаться с вами, чтобы договориться о встрече...
Тедди встал, поправляя свой идеально сшитый пиджак, и поднял вверх распечатанную презентацию. Сэм заморгала, и на секунду ей показалось, что перед ней стоит ее отец. «Мама рассказала, что ты наделала, – говорит он с гримасой гнева на лице. – Ты испоганила себе всю жизнь».
- Да, похоже, мы с вами как корабли в ночи. Два часа пополудни вас устроят?
- Да, вполне. Мне приехать к вам?
– Вот что нам нужно сделать, – начал Тедди. – Мы от лица «Шакти» внесем большое пожертвование в организацию по борьбе с сексуальным насилием. Затем мы наймем компанию по кризисному менеджменту, которую нам рекомендует Скотт. – Он кивнул коллеге. – Саманта объявит о выходе из совета директоров «Шакти». Естественно, временном выходе, но никому знать об этом не нужно. Она разместит у себя заявление, что это все неправда, но с учетом того, как важно верить жертвам, бла-бла-бла, она считает необходимым отступить в сторону, чтобы дать компании возможность провести внутреннее расследование.
Нет, это вовсе не обязательно. Я заставил вас ждать, так что я к вам и приеду.
Довольный собой, кладу трубку. Потом звоню Ниддри и делаю знак Гасу, чтобы поставил чайник.
– Вынужденный отпуск, не отставка, – быстро вставила Джейн. – И последнее слово по соответствующему заявлению останется за нами.
Детектив-сержант Робертсон. По поводу вашего распоряжения. Меня не устраивает назначенное время. Я договорился о встрече и не могу ее отменить.
– Давайте сначала послушаем мнение кризис-менеджеров, – ответил Тедди. – Они же у нас специалисты в этом вопросе.
- Отмените. Порядок есть порядок, - резко говорит Ниддри. Он просто бесится, когда я звоню непосредственно ему. Все
– Но… – Сэм почувствовала, что еще немного, и ее вывернет наизнанку. Ужас сдавливал ей горло. – Но, Тедди, разве от всей этой кутерьмы не будет создаваться впечатление, что я в самом деле виновна? Я вообще ничего не делала. Ты-то мне веришь?
должно идти через Тоула. Ниддри твердо верит в незыблемые принципы иерархической структуры организации. Жесткая вертикаль. Никаких обращений через голову. Перед новичками распинается о том, что «моя дверь всегда открыта», но горе тому, кто ПО глупости попытается переступить его порог.
– Вопрос в том, почему она заявляет, что ты это сделала, – бросил Фрэнк, играясь с запонками. Остальные мужчины уставились на него. – Я прочитал несколько месяцев назад статью на «Шакти» о том, как работают ложные обвинения. Мозг себе вынес, – робко пояснил он. – Я же говорю, моя внучка без ума от сайта.
Но против Ниддри у меня есть верная карта. Я знаю, что хуеплеты из новых лейбористов, получившие большинство в городском управлении, еще никак не опомнятся после своей победы и мнят из себя хрен знает кого. У них зуб на Ниддри и компанию, и один из этих павлинов спит и видит себя на его месте.
– Лиза самолично подтвердила, что письмо – чушь собачья. – Сэм казалось, что она сходит с ума. Она будто бы билась о стены этого кошмара наяву и громко звала на помощь, но никто не хотел ее услышать. Для нее заявления о ложных обвинениях в изнасиловании были сродни жалобам на культуру отмены, а именно – несуразный вымысел, за который пытались спрятаться провинившиеся мужчины, боявшиеся, что их сейчас «заклеймят». Но вот пришел и черед Сэм испытать на себе все это. А она вообще ничего дурного не сделала. – Я невиновна.
- Я встречаюсь с людьми из Форума по расовому равенству и межобщинным отношениям.
На другом конце провода повисает тишина.
– В текущем климате не имеет особого значения, виновна ли ты. Все, что нужно пользователям «Твиттера»… – Тедди сверился с бумажками на столе и зачитал один из твитов борцов за права мужчин: – «Испепелить какую-нибудь суку». – На этих словах он вздрогнул. – Обескураживает, как они рассуждают.
- Черт... послушайте... вам надо туда пойти. Перенесем собеседование на четверг. В три тридцать.
Ниддри кладет трубку. Я же продолжаю держать свою у уха и незаметно для Гаса, который возится с кофе, набираю номер Тоула.
– А мне-то что прикажете делать? – спросила Сэм. Она не ожидала, что встреча примет подобный оборот. В ее воображении Тедди должен был встать на ее сторону и во что бы то ни стало настоять, чтобы совет директоров тоже поддержал Сэм. – Что же мне делать без «Шакти»? Без моих девочек? Это же вся моя жизнь.
- Брюс Робертсон, - шепчу я. - Ниддри назначил мне другое время для собеседования. Я собираюсь на встречу с людьми из Форума. Ставлю вас в известность как своего прямого начальника. - Я повышаю голос, чтобы слышал Гас. - Пойду, но захвачу с собой федерального представителя, Драйсдейла из южного отдела.
– Послушай меня. – Тедди положил руку ей на плечо. – Эти люди хотят крови. Они не успокоятся, пока не посадят тебя на кол. Дай себе время на передышку, а им время перекипеть. – Все, в том числе Джейн, кивнули. Менеджер подобрала телефон и заскроллила по экрану, по всей видимости, в поисках следующей клиентки, очередного скандала, с которым нужно разобраться. Сэм уже выпала из ее орбиты.
Гас поднимает брови и ставит передо мной чашку с эмблемой «Хартс». Чашка не моя, а Инглиса. Хоть что то оторвал от этого мудака.
– Когда все уляжется, ты снова вернешься к делам, – заверил Тедди. – Толпа найдет себе новую жертву. Так всегда бывает, можешь в этом не сомневаться.
Думаю, Роббо, вы неправильно поняли распоряжение, - говорит Тоул.
– Тедди, я не могу…
- То есть?
– Доверься мне, – прервал он. – Отправляйся домой и постарайся залечь на дно. Все скоро закончится.
- Это обычное собеседование. Речь в данный момент не идет о каких-то дисциплинарных мерах в отношении отдельных лиц.
- То есть вы хотите сказать, что дисциплинарные меры могут последовать?
13
- Нет... не обязательно. Речь идет об открытой дискуссии без каких-либо выводов.
Встреча завершилась. Саманта стояла у дверей штаб-квартиры «Шакти», дожидаясь «Убер». Трясущимися руками она нацепила на лицо солнцезащитные очки. Она метнулась через вестибюль своего дома, уставившись в пол, чтобы не пересечься взглядом с консьержем. Вдруг ему все известно? Все уже всё знают, что ли? Горничная, которая доставила ей одежду после химчистки и водитель «Убера», который пытался поддерживать беседу, пока не заметил, что она его вообще не слушает, а оторопело смотрит из окна машины? Они все видели пост на «Реддите»? Знали они, что говорили о ней онлайн, какими словами они ее поносят? Верили ли они каждому слову?
- Значит, это консультативное мероприятие?
- Э... да... но это консультативное мероприятие может иметь отношение и к дисциплинарной системе Эдинбурга.
В квартире стояла тишина, которую только подчеркивало едва слышное гудение системы отопления и периодические щелчки каблучков миссис Коэн по паркету над головой. Смешно даже подумать, но Сэм все это время была уверена, что ей нравилось быть одной. За прошедшие годы у нее были, конечно, длительные отношения. Габриэль, ее бойфренд-француз, с которым она встречалась тот последний чудовищный год до того, как записаться в центр реабилитации. Оливер, анестезиолог, который оставил ее, когда ей исполнилось тридцать шесть лет, а она все отказывалась даже заводить разговор о детях.
- Мое присутствие обязательно?
– Я же тебе говорила с самого начала, – напомнила Сэм. – Я тебе говорила, что не хочу детей. – Но Оливер уверился, что женщины за тридцать лет так говорят, чтобы не спугнуть мужчин. Он думал, что она пытается «держать лицо», изображая на публику, что ей плевать на «всю эту фигню», а в тайне увешивая карту желаний фотографиями колец с бриллиантами с огранкой «принцесса». – С чего это ты решил? – спросила она его в недоумении. – Ты будто бы вообще не имеешь ни малейшего представления, кто я.
- Присутствовать должен каждый.
Оливер, закрыв лицо руками, разрыдался.
- Это приказ или пожелание?
– Может быть, потому что ты меня не подпускаешь к себе близко, Сэм, – простонал он. – Может быть, потому, что мы два года встречаемся, а я все еще ничего о настоящей тебе так и не узнал.
- Роббо, все, чего я жду от вас, это добровольного сотрудничества. Если не получится, тогда мне придется ввести в действие дисциплинарный элемент.
Позже Сэм выложила в «Инстаграм» короткое видео, чтобы рассказать своим поклонницам, что произошло. Девочки так давно следили за развитием их отношений с Оливером, что она не могла оставить их в неведении.
- Понятно...
– Все будет хорошо, – сказала она. – Со мной все будет хорошо. Я – сильный человек. Женщина не должна искать чувство самости в своем партнере. Если мы несчастливы наедине с собой, то мы никогда не будем счастливы с кем-либо.
Намеренно затягиваю паузу. Наконец Тоул не выдерживает.
- У меня нет времени на такую ерунду. Увидимся в кабинете Ниддри в назначенное время. Все прочее отмените.
И вот она в самом деле оказалась на все 100 % в одиночестве. Сэм уселась на диван и уставилась на телефон, думая, кому она может позвонить. Никто на ум не приходил. Джейн сказала, что не нужно дергаться, пока не будет опубликовано заявление, согласованное с кризис-менеджерами. Следующие двадцать четыре часа Сэм провела, отчаянно рыская по квартире в поисках хоть какого-то умиротворения. Сэм обвиняли и ранее, что она будто бы по ресторанному меню отбирает себе кусочки по вкусу из различных религиозных традиций. И теперь эти обрывочные ритуалы никак не помогали ей найти успокоение. Она перепробовала трансцедентальную медитацию, гомеопатию, визуализацию. Она колдовала, дышала благовониями, зажигала свечи. Она приняла не одну ванну с гималайской солью и окружила себя всеми возможными кристаллами, от прозрачного кварца до лунного камня и тигрового глаза. Она пригласила к себе в квартиру целителей, в том числе специалиста по регрессии в прошлую жизнь, которая заверяла Сэм, что они с Лизой жили в браке в какой-то жизни и пережили реинкарнацию во имя спасения их отношений, и специалиста по контактам с ангелами-хранителями, который пообещал обрезать духовные пути, связывающие ее с Лизой. Сэм отзвонилась своему медиуму с Лонг-Айленда, умоляя женщину хоть как-то успокоить ее. Сэм проковыляла к своему алтарику и все перемешивала карты таро, задавая один и тот же вопрос: Уйдет ли эта проблема сама по себе? Она провела на коленях многие часы, исступленно перетасовывая карты в надежде получить знак, что в конечном счете все будет хорошо.
Разговор окончен. Итак, Тоул повесил все на меня! Кем он, мать его, себя возомнил? Мальчиком на посылках для Ниддри, вот кем.
- У меня нет времени на всю эту чушь, Ниддри! - кричу я в трубку. - У нас на шее убийство!
Психотерапевт оставила сообщение на телефоне. «Я слышала о вашей ситуации. – Голос Дианы был безмятежный, будто бы мир не разваливался на части. – Наберите моего секретаря и запишитесь на сессию». Было и сообщение от матери, которая интересовалась, как прошла встреча. «У Тедди Джексона все в порядке?» Саманта вернется в Бенфорд или останется в городе? Каролина не упомянула ни пост на «Реддите», ни шумиху в «Твиттере», ни толпу незнакомцев, которые объявили сезон охоты на Сэм. Впрочем, из всех ее знакомых только у Каролины не было аккаунта в «Фейсбуке».
Я швыряю трубку на рычаг. Гас поднимает брови.
– Эта ваша склонность всем делиться просто отвратительна, – замечала мать, морща нос.
- Ну, Роббо, ты и задал Ниддри жару!
Мало кто из друзей Сэм связался с ней. Подозрительно затихла «Духовная мафия» – группа в Ватсапе, куда входили ее шесть ближайших нью-йоркских подруг: Эшли, Девон, Сойер, Отэм, Харпер – рэйки-мастер, лайф-коуч, преподаватель йоги, целительница-шаманка и массажистка, соответственно, – и, конечно же, Татум. Только Сойер и Девон маякнули, направив отдельные сообщения, начинавшиеся словами «Надеюсь, с тобой все в порядке» и столь напоминавшие друг друга, что Сэм сразу представила, как девушки вместе написали их в ожидании обеденной порции кейла. Одним пунктом меньше в их длинных списках дел.
- С этими разъебаями только так и надо, - говорю я. - По-другому они не понимают. - Поворачиваюсь и вижу, что в комнату входит Соня, одна из тех штатских, что работают в канцелярии. - Извини, Соня. Производственный жаргон.
Татум была единственной, кто регулярно писала Сэм, закидывая ее вдохновляющими призывами к действию.
- Ничего, все в порядке, - бормочет Соня. - Но я Хейзел.
Татум: Все, что происходит, происходит с нами не просто так!! Наши души всегда стремятся расти и учиться чему-то новому.
Татум: Мы сами творцы своего опыта, поэтому мы и держим в своих руках ключ к переменам в нашей жизни!!!
- Конечно... конечно... Хейзел.
Сэм понимала, что Татум хотела помочь, но от таких цитат Сэм только глубже погружалась в депрессию. «Как это получилось? – вопрошала она себя. – Каким образом?» Сэм всегда вела себя осмотрительно, мудро отбирая правильные мысли и направляя лишь позитивную энергию в окружающий мир. Она собирала на благотворительность многие тысячи долларов. Десять процентов ее чистого дохода уходили на благие цели. Сэм ничего не сделала, что могло привлечь в ее жизнь ту чернуху, которая сейчас охватила все ее естество. Сэм утонула по колено в грязи.