— Новый труп? — спросил Добрушин.

— Труп мы не нашли. Пока не нашли. Раков видел Калгана. В военной форме. Он увез женщину на машине. Ледогоров попытался помешать, но напоролся на нож.

— Почему вы уверены, что действовал сам Калган? — удивился Добрушин.

— Слишком нагло работал. Да и с Ледогоровым не так просто совладать. В пятнадцати километрах отсюда он бросил свою машину. Мы ее проверили. Она продана неделю назад по доверенности Рукомойникову Роману Филипповичу. У нотариуса сохранились паспортные данные. Паспорт фальшивый. Год назад его выкрали у одного ротозея на пляже. Сейчас мы ставим капканы в Рождествено.

— Почему именно там?

— Эта машина несколько дней стояла возле сельпо на площадке. Ее многие видели. А вчера она исчезла и произошла эта трагедия. Погоня не увенчалась успехом. Трое наших сотрудников получили ранения разной степени тяжести. Возможно, и Калган ранен. Достать его не удалось. Как в воду канул. Страшный тип!

— Ну если он здесь так нагадил, то вряд ли объявится в ближайшее время. Боюсь, трупы еще будут. Если Калган сам лично решил избавиться от очередной жертвы, то не исключено, что он заметает следы и убирает своих сообщников. Искать его надо в Москве. Другого пути у него нет. Там его основные партнеры. Версия Горелова находит свое подтверждение. Все упирается в квартиры жертв. А кто всем этим заправляет, мы узнаем, когда появится новый труп среди коммерсантов по части купли–продажи недвижимости. Продолжайте работать, а мне необходимо съездить в столицу. Вернусь через день с результатами. Только не устраивайте здесь никаких фейерверков. Действуйте тихо.

— Вы думаете, Калган вернется?

— Не сейчас, через недельку. У меня есть одно предположение, но я пока не уверен в нем на сто процентов, так что не буду сбивать вас с толку. Тут нужно все продумать и просчитать. А сейчас подбросьте меня до станции. Времени терять нельзя. Попытайтесь найти женщину.

— Нам уже известно, кого искать. В том месте, где Раков и Ледогоров увидели Калгана вместе с женщиной, под дорожным кюветом мы нашли ее сумочку. Москвичка, Ольга Павловна Попова. Сорок два года. Мы уже сообщили вашим ребятам ее адрес. Возможно, они ухватят какую–нибудь ниточку.

Добрушин промолчал.

3

«Мерседес» остановился возле двенадцатиэтажного дома в Южном Бутово. Нодия всю дорогу дремал и, когда открыл глаза, с удивлением осмотрелся по сторонам.

— Куда ты меня привез, Максим?

— К тому самому месту, где ты со мной расплатишься, Отар. На шестом этаже в квартире двести тридцать четыре стоит сейф. В этом сейфе лежат твои сбережения. Все, что ты успел нахапать за последние годы.

Нодия вздрогнул.

— Ты с ума сошел, сынок? О чем ты говоришь?

— Я тебе не сынок. Мой отец умер в тюрьме от чахотки, а попал он туда с твоей помощью. Я в то время тянул срок на зоне, и умные, добрые люди мне рассказали грустную историю о моем отце и о хитром адвокате, который использовал людей, а потом избавлялся от них разными методами. Когда я освободился, то хотел тебя пришить. С этой целью пошел к тебе в холуи. Но потом понял, что вся твоя жизнь — это деньги. Кащеева игла. Потеря денег для тебя страшнее смерти. А еще страшнее будет зона. Вот там ты взвоешь по–настоящему.

— И ты думаешь, что сможешь меня упрятать за решетку? Глупец! Мальчишка!

Максим достал с заднего сиденья рюкзак и развязал веревки. Он извлек из него пачку фотографий и бросил их на колени адвокату.

— Тридцать две жертвы. Это только те, кого я лично хоронил. Здесь снимки, где ты с ними красуешься в ресторанах, в кабинете, на улице. У меня на руках тридцать два свидетельства о смерти и копии договоров, которые ты с ними заключал. Все они доверили свои квартиры тебе. Максим достал из кармана ксерокопию квитанции. — По этому квитку можно получать прах в крематории. У меня тридцать два квитка, а в каждой урне с прахом лежит такая монетка. — Он показал черный кругляшок с именем адвоката.

— Это твоя черная метка, адвокат, подтверждающая твою причастность к каждому сожженному трупу. Не зная номеров квитанций, ты не сможешь перетрясти все урны в крематории. Даже печник не знает, где лежит наш пепел. Помимо всего сказанного, у меня есть еще некоторые документы и тетрадочка, где описана в подробностях вся суть твоей работы и структуры, а также имена и роль каждого участника в твоем деле. Оригиналы всех материалов сложены в чемоданчик, который находится в камере хранения одного из вокзалов. Как только я буду далеко от твоих длинных клешней, ты получишь сообщение о месте нахождения компромата: номер ячейки и код. А сначала ты со мной расплатишься.

— Сколько же ты хочешь?

— Все, что лежит в сейфе.

— Ты в своем уме?

Максим вынул из–за пояса пистолет с глушителем и прижал его к выпуклому животу адвоката.

— Я не торговаться сюда приехал. Мне ничего не стоит нажать на спусковой крючок и покончить с тобой. Ты уже убедился в том, что я человек решительный и долго думать не стану. Мне ничего не стоит вынуть ключи от квартиры и сейфа из карманов трупа и забрать деньги без твоей помощи. Но я иду тебе навстречу и сохраню тебе жизнь. Так или иначе, но тебе недолго осталось радоваться белому свету. Ты сам лезешь в петлю, и мешать я тебе не стану. А без денег ты пустое место. Так что решай сейчас, когда тебе сдыхать. Здесь, через секунду, или попытаешься еще побарахтаться на поверхности, но без денег — главной своей опоры.

Нодия не сомневался в том, что этот парень исполнит свою угрозу. Для него жизнь человека ничего не стоит. Он перерезал глотку врачу, как куренку, заколол Ивана в центре вокзала на глазах тысяч людей, загнал в гроб санитара морга и не поморщился. Если он что–то затеял, то пойдет до конца. У адвоката не оставалось выбора.

— Хорошо, пойдем, но я всегда считал, что деньги тебя не интересуют.

— Я их подарю нищим. Главное, чтобы их у тебя не было.

Они вышли из машины и направились в дом.

В квартире не было никакой мебели. Крепкие стальные двери и решетки на окнах. В дальней комнате стоял огромный тяжелый сейф.

— Зря поскупился, Отар. Старая модель. С наборным замком он мог бы стать неприступной крепостью, а ты ключами звенишь, как скупой рыцарь.

Нодия ничего не ответил, открыл сейф, и, когда ухватился за ручку, Максим его остановил.

— Не торопись. Отойди в сторону на пару шагов.

Последняя надежда адвоката лопнула. Максим успел изучить повадки хитроумного грузина и не ошибся. Поверх денег лежал заряженный пистолет со взведенным курком.

— А хватило бы духу выстрелить, Отар? Какой из тебя дуэлянт? Жирная трясущаяся мишень. Не так ты умен, как сам себе кажешься.

Денег было слишком много. Максим их не считал. Он с трудом утрамбовал стодолларовые пачки в огромный рюкзак и стянул веревки. У адвоката тряслась голова, а на глазах застыли слезы. Он хотел броситься на мальчишку и придушить его, но у него не было сил двинуться с места. Такого позора и отчаяния он еще не испытывал за всю свою пятидесятилетнюю жизнь. В один момент он из преуспевающего, могущественного коммерсанта превратился в нищего.

Максим довез его до офиса и сказал:

— Иди, Отар, и работай. Начинай все сначала. Ну а я свою миссию выполнил и даже довез тебя до места. Когда я покину город, ты получишь телеграмму, где будет указано место расположения чемодана с компроматом. Прощай.

Нодия вышел из машины, и «мерседес» тут же уехал.

Добрушин выждал несколько минут и поднялся в офис. Секретарши на месте не оказалось. Сам адвокат сидел за столом, обхватив голову руками.

— Доброе утро, Отар Георгиевич. Чем–то расстроены?

Нодия поднял глаза и тут же ожил.

— Семен Семеныч, очень хорошо, что вы пришли. Теперь у меня к вам есть срочное дело. — Отар вскочил и подошел к сейфу. — К сожалению, у меня при себе есть только тысяча долларов. Но после того как вы выполните мое поручение, я вам заплачу столько, сколько пожелаете.

Он положил на стол деньги, взял ручку и что–то написал на бумажке.

— Это адрес моего бывшего шофера. Думаю, он пробудет в городе еще сутки. Где–то спрятан чемодан с документами, на каком–то вокзале. Если вы мне его принесете, просите что угодно. Готов на любые условия. Нет времени вдаваться в подробности, но он в курсе ваших дел. Я имею в виду женщин, которых вы умертвили. Максим сорвался с цепи и стал слишком опасным и непредсказуемым. Мы можем все погореть. А если начнут копать, то головы полетят во все стороны и ваша будет одной из первых.

Добрушин не ожидал откровения, он думал, что ему придется выбивать показания силой. Но, видимо, и сам Нодия попал в серьезный переплет.

— Хорошо. Я все сделаю.

— Отлично. У меня большие планы, и мы сможем прекрасно сотрудничать. Вас ждет большое будущее и много денег. Умные люди всегда способны сокрушить горы.

— Если только они не сидят по уши в дерьме.

Добрушин взял деньги и протянутую ему записку. Сделав еще один шаг вперед, майор похлопал адвоката по плечу и, прижав руку к его груди, дернул за кольцо. Кинжал Калгана пронзил сердце Отара Нодия насквозь.

Добрушин проверил содержание сейфа, взял из него некоторые документы, остатки денег и ушел. Секретарша на сегодняшний день взяла отгул, она подавала заявление в загс, и это спасло ей жизнь.

Нодия найдут на следующий день, а пока майор Добрушин взял такси и поехал по указанному в записке адресу.

4

Когда Максим вставлял ключ в дверь квартиры, кто–то подкрался сзади, и он почувствовал холодок металла, который прижался к его затылку.

— Не дергайся, дружок, у меня палец на спусковом крючке.

Максим сразу же узнал голос Добрушина. С этим типом не так просто справиться, это не Нодия.

— Что вам от меня надо?

— Открывай дверь, войдем в квартиру, там все обсудим.

Добрушин обыскал Максима и забрал из–за пояса пистолет с глушителем. Дверь открылась, и майор втолкнул хозяина в переднюю.

— Ты что же, придурок, решил со мной в кошки–мышки играть? Глупец. С майором Добрушиным такие фокусы не проходят.

— Вы меня не интересуете, майор. Моя цель — адвокат Нодия. Он мой враг номер один. Но прежде чем сделать свой главный шаг, мне приходилось плясать под его дудку. Я ждал своего часа.

— Ты бы сбросил рюкзачок–то. Тяжелый. Поди, на вокзал собрался?

Максим снял рюкзак и бросил его на диван.

— Собрался. Мне здесь больше нечего делать.

— Вот тут ты ошибаешься. Как–никак, а я веду расследование собственных убийств, и мне придется раскрыть это дело.

— И кто же будет отвечать?

— Не ты, конечно. Слишком мелкая сошка. На маньяка не потянешь.

— Послушайте, майор. Я хочу уехать. Ваши дела меня не касаются. Могу только предупредить вас, что Нодия и для вас фигура очень опасная.

— Я думаю, что мы с ним договоримся.

— Это он вас прислал?

Добрушин рассмеялся.

— Роль мальчика на побегушках не для меня. Я делаю свое дело так, как считаю нужным. На данный момент меня интересуешь ты.

— Зачем я вам?

— Ты поедешь со мной в Снегири и покажешь мне места, где захоронил моих красоток. После этого я тебя отпущу. Твоя персона не представляет из себя особого интереса. Можешь катиться на все четыре стороны.

— Если меня увидят в Снегирях, то тут же признают.

— А мы лесом пройдем. Ты же не на дороге копал могилы.

— Но вряд ли я сам их найду.

— Не канючь, Максим. Это вопрос решенный. Сделаешь дело и свободен. У меня мало времени.

— Спорить не стану. Бессмысленно. Но я вам не верю.

— А какое это имеет значение. Пошли.

— В соседнем дворе стоят «ракушки», в одной из них спрятан мой мотоцикл. Мощный «судзуки». И есть два глухих шлема с темными стеклами в забралах. Самый безопасный вариант.

— Неплохо соображаешь. Твоя идея принимается. А теперь вперед. Иди первым.

Максим вышел из квартиры. Майор задержался на долю секунды, он вынул из кармана зажигалку «Данхил», высек огонь и бросил ее на стопку старых газет, лежавших у порога. У него не было желания и времени копаться в стеллажах, забитых альбомами, пакетами и коробками. Он догадывался, что может храниться в этих архивах.

Когда они вышли на улицу, Добрушин бросил быстрый взгляд на окна. Из форточки шел черный дым. Костер из фанеры с бумагой за считанные минуты превратит квартиру в пепелище.

Правда, Добрушин не знал и не догадывался о том, что в брошенном на диван рюкзаке лежало больше двух миллионов долларов, которые так же, как и архив Максима, вскоре будут превращены в пепел.

В последнее время майор начал слишком любить огонь и даже сжигал в камине деньги. Он мог часами наблюдать за пламенем, обжигающим стены камина, и ни о чем не думать, а если и думал, то представлял себе все круги ада и сатану, который будет сжигать грешника на костре. Он уже готовился к возмездию, а мертвую Катю считал посланцем с того света, которая должна увлечь его за собой в преисподнюю.

Они сели на мотоцикл и надели защитные шлемы. Темные стекла скрыли их лица. Мотор взревел, и мощная машина понеслась вперед.

Добрушин кричал Максиму в ухо и корректировал дорогу. Они проехали окольными путями, узкими проселочными тропами и через час достигли цели.

В некоторой степени майор рисковал. Он знал, что лес контролируется оперативниками, но он также знал, что живым Максима им не отдаст.

Когда они вышли к орешнику, Максим указал ему место захоронения, но даже невооруженным глазом было видно, что могилы больше не существует.

Максим обернулся.

— Я все понял, майор. Тебе очень нужно, чтобы на этом месте нашли мой труп. Но перед тем как со мной покончить, я кое–что скажу тебе. На Ярославском вокзале в автоматических камерах хранения лежит чемоданчик с компроматом на Отара Нодия. Может быть, тебе повезет, и ты свалишь все грехи на какого–то простофилю. Но Отара тебе не одолеть без особого противоядия. Он знает о тебе все, намного больше, чем ты можешь представить. Если ты выйдешь сухим из воды, то сдай чемодан кому следует. Пусть это будет твоей заслугой. Номер ячейки 2140 код 1967. Это год моего рождения. Больше мне тебе сказать нечего.

Максим повернулся к нему спиной. Кинжал Калгана сделал свое дело.

Добрушин выгнал мотоцикл из кустов, надел шлем и поехал в Москву. На сегодня все намеченные дела были сделаны. По дороге он заехал на вокзал и забрал чемодан с наследством Максима.

В семь часов он был уже дома. Жена встретила небритого лохматого мужа с радостью. Надюша даже сама приготовила ему ужин, отдирала грязь грубой мочалкой с липкого тела, а потом затащила его в постель.

Добрушин млел от удовольствия. А что еще мужику нужно? Сегодня он посвятил вечер и ночь своей жене. Это он и называл счастьем.

5

Совещание у полковника Саранцева длилось долго и было очень оживленным. События перехлестывали через край. Любые попытки устроить западню Калгану ни к чему не приводили. Делом занималась прокуратура, управление, райотдел, железнодорожная милиция, автоинспекция и областное управление внутренних дел.

Саранцев нервничал. Он уже не контролировал обстановку в целом, а стал простым звеном, придатком соединения и подчинялся руководству из управления, где разрабатывалась стратегия общего плана по поимке особо опасного преступника. Получалось так, что райотдел не справился со своей задачей и уже не способен самостоятельно вести дело. По Москве ходили слухи о кровожадном маньяке.

Лейтенант Горелов доложил обстановку. Она сводилась к следующему. Найденная в лесу сумочка принадлежала Ольге Поповой, которая исчезла. За неделю до событий она обращалась в фирму «На пороге к счастью» и написала доверенность на ведение дел своему адвокату Отару Нодия. Горелов поднял все дела фирмы по покупке и продаже недвижимости, и выяснилось, что, помимо Ольги Поповой, Нодия вел аналогичные дела и ранее, а среди его клиенток числились Людмила Вельяминовпа, Ирина Боярская и еще ряд женщин, которые умерли загадочным путем и были кремированы. К сожалению, Горелов опоздал, Нодия ничего не сможет сказать по данному делу. Его труп обнаружила секретарша в офисе адвоката.

Подручного Нодия Максима Крылова также не нашли. Найденный в лесу портсигар был передан экспертам. Сняли отпечатки пальцев, запросили Центральную базу данных МВД и картотеку МУРа. Ответ оказался положительным. Максим Крылов был дважды судим. Выяснили его адрес, но сыщиков поджидала очередная неудача. Во дворе был найден «мерседес», но квартира Крылова выгорела до основания, а сам он исчез. События накладывались одно на другое с нахлестом. Не успевали понять что произошло, как появлялись свежие новости.

Пришло сообщение из Шатуры, с востока Подмосковья. В городе был замечен сам Калган, но взять его не удалось. Саранцев понял, что он уже не достанет бешеного убийцу. Лавры достанутся кому–то другому. В погоню бросили самые лучшие силы, объявлен план–перехват. Главный преступник продолжал гулять на свободе, а Саранцев не знал, что ему делать.

После совещания Горелов остался в кабинете начальника, и вид его говорил о том, что лейтенант вовсе не собирается опускать руки, а намерен работать дальше.

— Ох, Палыч, неугомонный ты наш. Выкладывай, но только быстро. У меня башка раскалывается на части.

— Калган не уедет из Москвы, товарищ полковник. Шатурские сыщики обознались.

— Исключено. Но не важно. Трактуй дальше.

— Он абонировал новый ящик. Теперь его зовут Петр. Самого Петра засекли на почте. Хотели его проследить, но этот Петр сел в известный нам «мерседес» и ушел. Как мы знаем, истинным курьером был Максим Крылов. Почта пошла на нарушения порядка и арендовала ящик иногороднему. Московский адрес записывали с его слов, и он оказался липовым. Но Петр сам по себе нас не интересует. Важно другое: Ольга Попова сказала своей подруге с работы, что познакомилась с очень интересным человеком по имени Петр. Но она подозревает, что он психически нездоров. Дело в том, что Ольга Попова в течение пятнадцати лет работает врачом психиатрической больницы. На что подруга ей ответила: «Ты сама уже свихнулась от одиночества, и, если мужик обратил на тебя внимание, значит, он псих. Пора тебе сменить работу, а то так и останешься старой девой».

— Ну и что из этого? Калган больше не станет связываться с бабами. Он убрал своих сообщников. Нодия нет, Крылова нет. Денежный поток оборвался.

— А я думаю иначе. Объявления продолжают печататься в газете, но не в этом дело. Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Я встречался с Наташей Малаховой из управления, и мы уже разработали план действий. Мне удалось вычислить логово Калгана в Снегирях, хочу получить от вас «добро» на проведение операции.

— Капитан Малахова не является сотрудником райотдела. Мне плевать, чем она будет заниматься, но ты, Палыч, свой нос в пекло не суй. Запрещаю. Пусть сотрудничает с местными ребятами.

Горелов и не думал спорить с полковником. Он и половины не рассказал ему о том, что знает. Просто не имело смысла поднимать панику раньше времени. Да и дело предстояло тихое, без особого риска. Важен результат, а победителей не судят.

Пользуясь моментом, что Добрушин присутствовал на совещании, Горелов решил к нему заглянуть.

Майор разбирал какие–то бумаги и был очень сосредоточен на своем занятии.

— Вы позволите, Семен Семеныч?

— Палыч, заходи, конечно. Сто лет не виделись.

— Вы сегодня на совещании не обронили ни одного слова.

— Я привык высказываться только по существу. А существа–то не было. Сплошные голые факты, которые требуют глубокого анализа.

— Скажите, Семен Семеныч, а почему вы не заявили об угоне вашего «фольксвагена»?

Добрушин напрягся.

— Об угоне? Но я ничего об этом не знаю. Видишь, какая запарка. Домой заскочить некогда.

— Короче говоря, на вашей машине была совершена попытка ограбления, преступники попытались уйти. Их преследовали. Водитель не справился с управлением и врезался во встречную машину. Оба погибли, но, к сожалению, по мнению специалистов, «фольксваген» восстановлению не подлежит. Машина застрахована?

— Нет, жаль, хорошая была тачка. Но ты ведь не за этим пришел?

— В общем–то нет. Вы помните, я давал вам фотографию из дела. Сейчас мы переправляем его в прокуратуру, и все материалы должны быть на месте.

— Фотографию? — наморщил лоб Добрушин.

— Да–да, цветной снимок. Калган и Раиса Блохина сидят в дачной восьмигранной беседке.

— Теперь вспомнил.

Добрушин подошел к сейфу и открыл его. Горелов тут же заметил стоявший в нижнем отделении небольшой чемоданчик.

— Ехать куда–то собрались?

— Смешной ты парень, Палыч. Во всем усматриваешь криминал. Ну как же мне жить за городом без смены белья? К гому же без жены я не путешествую. Мне и так удается видеть ее нечасто.

Он протянул лейтенанту снимок и книгу.

— Любопытный писатель этот Александр Веселовский. Читал?

— Читал. И даже разговаривал с ним.

— Наверняка интересная личность. Своеобразен. Индивидуален. Талант, одним словом.

— Согласен. Жаль, спивается. Вы едете в Снегири?

— Другого пути у меня нет. Привык сам все видеть, слышать, щупать. И ребята хорошие там работают. Одного вчера похоронили. Двое малых детей осталось.

Добрушин подошел к окну и задумался.

Лейтенант не стал ему мешать и вышел из кабинета.

Майор не думал о гибели Ледогорова. Он пытался вспомнить, что ему только что говорил Горелов. Простые, незамысловатые слова, но было одно, которое вспыхнуло в сознании и тут же стерлось из памяти. Он обронил что–то важное, ключевое. Что? Слишком много мусора накопилось в голове.

Он вспомнил это слово, когда ехал в электричке. Грань? Восьмигранная беседка. Проем. В беседке есть проем. Ни окна, ни двери, ни стены. Беседка похожа на перевернутый граненый стакан с конусообразной крышей. Вот зачем Калгану понадобилась эта фотография. Она играла роль путеводителя. Стоило написать на снимке адрес, а дальше все просто. Это была стопроцентная перестраховка на случай… На какой случай? Калган приближается к Москве. Если бы только знал авторитет Рукомойников, как давно ждет этой встречи Добрушин. Если бы только знал!

6

Итак, он действовал согласно схеме. Достал из сарая лопату, разбросал дрова, сваленные у беседки, и принялся за работу.

А схема требовала следующих действий. Четвертая грань к северу от проема. Тут все ясно. Он встал спиной к резной решетке и, заглянул в записную книжку: «Шесть». Добрушин сделал шесть шагов вперед. «Лево–три». Он повернул налево и сделал еще три шага. «Ствол». Но никакого ствола тут не было. Очевидно, имелся в виду ствол дерева. Добрушин стоял между двумя деревьями. Слева в метре от него росла яблоня, справа, чуть ближе, еще одна. В чем просчет? Ошибки быть не могло. Других граней он не найдет. Он потерял на поиски уйму времени и знал дом и участок лучше любого хозяина. Все дело в шагах. У каждого свой шаг. Точно. Если бы Калган передал свой клад доверенному лицу, то тот рисковал бы перерыть весь сад. А здесь нужна точность. Абсолютная точность.

Добрушин вернулся в дом и занялся поисками. Ему удалось отыскать старую ученическую линейку в двадцать пять сантиметров. Вернувшись в сад, он приступил к работе заново. Ползая на коленях по мокрой желтой листве, майор вымерял каждый сантиметр, вставлял в землю спички с отметками. На сей раз опыт удался. Он едва не стукнулся лбом о ствол яблони. Ну вот и приехали. Последний замер: «Право–один». Он отмерил метр и взялся за лопату. Работал он с ожесточением, ничего не видя перед собой. Яма получилась глубокой, когда, наконец, штык лопаты ударился во что–то твердое и соскользнул в сторону. Добрушин вновь встал на колени и начал разгребать землю руками.

Сначала появилась стальная крышка с ручкой и скважиной для ключа, потом обрисовался весь яшик, сорок на сорок сантиметров. Такой можно унести на руках в дом. Майор взялся за ручку и потянул стальной ящик на себя. Тот даже не шелохнулся.

Добрушин вновь стал окапывать сейф по кругу, но он не имел конца, уходя в землю на большую глубину, на метр или больше. О таких тайниках он уже где–то слышал. Сама камера хранения занимает куб. Не более тридцати–сорока сантиметров, потом идет перемычка и нижнее отделение, которое обычно засыпают речным песком. Получается неподъемная тяжесть, с которой могут справиться несколько человек, и то при помощи веревок и хорошего рычага.

На секунду он замер. Что–то не так с его головой. Он полностью потерял над собой контроль. В доме есть ключ. Кому нужны бессмысленные раскопки?! Семен размел кучи, сбросив землю назад и оставил только крышку, но и ту заложил бревном. Человек, потерявший столько денег, уже не мог ничего оставить на виду.

Добрушин вернулся в дом, поднялся в спальню, откинул паркет и достал спичечный коробок с ключом. Теперь тайны клада Калгана больше не существовало. Он вычислил его! Ай да Семен, ай да молодец! Всем нос утер. И еще утрет!

Заложив паркет на место, он бросил на него коврик и с волнением отправился вниз. Наступал самый торжественный и ответственный момент в его жизни. Теперь все пойдет иначе.

Когда он вышел на крыльцо, то увидел мужчину, который, закрыв за собой, калитку, направился к дому. Солидный, интересный мужик, со строгим, правильным лицом, в форме полковника ВВС.

На секунду Добрушин растерялся. Он был так далек от сегодняшнего дня и так не готов к встрече, что стоял и ждал, когда полковник подойдет к крыльцу.

Все правильно. Его расчеты оправдались. Перед ним стоял Калган. Хищник, готовый к прыжку. А он? Он даже пиджак не надел, который валялся в спальне, а в пиджачке лежал табельный пистолет. И чем же теперь встречать законного хозяина? Голыми руками? Не тот случай.

Добрушин клял себя на чем свет стоит. Он ждал этой минуты. Он знал, что Калган придет за своей добычей. Почему он не подготовился к встрече? Здесь под каждым кустом должно стоять по пулемету. В каждой комнате, по всем углам должны валяться заряженные пистолеты. О чем он только думал?

Несколько секунд мужчины мерили друг друга взглядами. Наконец Добрушин улыбнулся.

— Чем могу помочь, товарищ полковник?

— Трудно сказать, кто из нас нуждается в помощи. Вообще–то, я так, на минуточку, являюсь собственником этой дачи.

— Ах, вот оно что?! Отлично! Вас зовут Роман Филипыч? Я тут сторожем заделался. Раечка попросила. Они с моей женой подруги. На пару недель на юга подались. А мне велено охранять. Бомжи и шпана всякая по oкруге расплодились. Лазят черти, стекла бьют, барахлишко таскают, а менты только руками разводят.

— Ну ладно, сторож. Соловья баснями не кормят. Веди в дом, угощай. Устал я с дороги.

Добрушин посторонился и открыл дверь. Калган пропустил его вперед. Он не любил, когда чужой стоял за спиной, да и майор понял, что этот парень не даст себе расслабиться.

Вошли, сели за стол.

— Тебя как звать, сторож?

— Семен. Вы уж не обессудьте, но обед я не готовил. Так, кое–какая закусочка есть в холодильнике.

Полковник поставил портфель на стоя, достал из него шампанское, водку, яблоки, банку килек и лососи.

— Шампанское я, конечно, не для тебя волок, а водки выпьем за знакомство. Тащи рюмки, вилки, хлеб и консервный нож.

Добрушин отправился в кухню. В первую очередь он спрятал коробку с ключом, бросил ее в кастрюлю и прикрыл крышкой. В голове был хаос. Он никак не мог решить, что ему нужно делать. Такого волчару голыми руками не возьмешь. Добрушин хорошо помнил его личное дело. У мужика за спиной двенадцать лет службы в морской пехоте и огромный шлейф дерзких преступлений.

Семен вернулся в комнату и начал суетиться вокруг стола.

— Раечка говорила, будто вы на Кубе служите?

— Ты не мельтеши. Сядь, я сам банки открою. А с Кубы меня отозвали. Значит, так надо. В нашем деле вопросы не задают, а выполняют приказ. А ты чем на жизнь зарабатываешь?

— В издательстве работаю, редактором.

Добрушин отвечал не задумываясь. Слова слетали с языка раньше, чем он успевал подумать. Сейчас он вспомнил, что кинжал Калгана лежал в его кейсе, а тот валялся на кровати рядом с пиджаком. Ничего стоящего под рукой, кроме бронзовых подсвечников. Таким канделябром можно голову проломить, но разве ему дадут это сделать?! Он и размахнуться не успеет. Наверняка у Калгана пистолет под мундиром. И как он только ухитрился проскочить незамеченным в поселок? А может быть, Раков его видел в бинокль и дал сигнал тревоги? Такой оборот Добрушина не устраивал. Калган не должен открывать рта. Этот лучше любого адвоката себя защитит. И где тогда искать елку для игрушек? На кого вешать баб в целлофановых обертках?

Налили по рюмке, выпили, закусили.

— Так что мне теперь, сваливать восвояси, Роман Филипыч?

— Зачем, живи пока. Я тут немного ногу поранил, а ты мужик энергичный. Не откажешь несколько мелких поручений выполнить?

— Мне нетрудно.

— Ну а места здесь хватает. Пять комнат вместе с кухней. Выбирай любую, кроме моей верхней спальни.

— Я человек непривередливый. Меня все устраивает.

Выпили еще по одной. Добрушин не замечал в лице Калгана ни напряжения, ни сомнений. Он ему доверял хотя бы потому, что только Раечка могла рассказать историю про Кубу и военного атташе. А если Калган решил его оставить в доме, то, значит, он сумеет улучить момент, чтобы обезвредить его. Главное, не пороть горячку. Тут он вспомнил про тайник. В саду вырыта яма и завалена дровами, а под паркетом нет ключа. Стоит ему подняться на второй этаж, как все станет ясно. Майор вновь взглянул на подсвечник и прикинул план действий. Ничего не выйдет.

За окнами послышались автомобильные сигналы. Калган отреагировал спокойно. Он встал, подошел к окну и осторожно выглянул из–за занавески.

— Ты ждешь гостей, Семен?

Добрушин пожал плечами и подошел к окну. У калитки стояла женщина. На вид чуть больше тридцати, высокая, с яркой внешностью. За ее спиной на дороге тихо урчал двигатель новенького «рено».

— Впервые ее вижу. Может, заблудилась, ищет дорогу или знакомых.

— Пойди узнай.

Добрушин вышел на крыльцо и медленно подошел к калитке. Он знал, что Калган следит за каждым его движением.

— Слушаю вас, барышня?

— Вы не подскажете, здесь кто–нибудь сдает дачу?

— Странный вопрос. Летний сезон уже кончился. Хозяева и те уже разъехались по московским квартирам.

— Это я уже знаю. Никого нигде не застала.

— Послушай, Сеня, — Добрушин оглянулся, — ты бы пригласил дам в дом. Не очень красиво держать особу за зa6opoм. Проходите, очаровательное создание, и попробуем решить ваши проблемы.

«Тут только баб еще не хватало», — подумал Добрушин, открывая калитку.

Женщина выключила двигатель, выдернула ключи и зашла на участок. «Как же они доверчивы, эти дуры, — злился майор. — Сама идет в капкан к двум маньякам». Он поймал себя на мысли, что впервые дал сам себе определение — маньяк. Она вошла в дом.

— Здравствуйте. Меня зовут Наташа.

— Чудное имя. Меня Роман, а моего приятеля Семен. Присаживайтесь за стол, выслушаем, поможем, выручим. У нас тут холостяцкая пирушка. Но и для дам кое–что найдется. Шампанское и фрукты уже на столе.

— На ловца и зверь бежит, — сорвалось с языка майора.

— Спасибо. Я присяду, конечно. Немного отдохну и не стану вам мешать.

— Очаровательные женщины могут служить только украшением компании, а не помехой. Будьте как дома и чувствуйте себя свободно. Здесь все свои.

Добрушин обратил внимание, что Калган очень просто, без всякой философии и манерности входит в доверие к женщинам. Наташа уже сверкала улыбкой. Сильный конкурент. А он мог бы стать отличным партнером, если бы они не стояли по разные стороны баррикады.

— Что вас сюда занесло, Наташа? — спросил Добрушин, пока Роман Филиппович откупоривал бутылку с шампанским.

— Долго рассказывать. Но если интересно, то извольте. Три месяца назад я похоронила своего мужа. Он погиб. Попал в автокатастрофу. Детей у нас нет, и я осталась одна. Вы себе не представляете, как мне было тяжело. На меня давили стены. Я просто не в силах была находиться в огромной пустой квартире одна. Мне казалось, что я сойду с ума. Купила себе путевку в дом отдыха. Скука неимоверная, и тоска меня еще больше грызла. Одна умная женщина дала мне совет: иди поработай с детьми. С ними обо всем забываешь. Я нашла объявление и позвонила. Молодая семья, двое детей, они день и ночь работают. Решили снять на лето дачу и вывезти детей за город. Нужна нянька. Я согласилась. Дачу сняли здесь неподалеку, в Рождествено. Все лето я провела с Анечкой и Валериком. Семь и восемь лет ребяткам. Они остались довольны, и я тоже. Но сезон кончился, детей забрали в Москву, дачные хозяева переехали из летнего домика в тот, где мы жили, а я почувствовала полное опустошение. Мне страшно подумать, что я опять должна возвращаться в свою московскую квартиру, где каждая вещь, каждая деталь будет напоминать мне о моем муже. Вот я и решила продолжить свое путешествие.

Некоторое время все молчали. Первым заговорил Калган.

— А вы оставайтесь у нас. Мы люди порядочные, места в доме всем хватит. И вам и нам будет веселее. Распределим обязанности. Вам кухня, Семену магазины и продукты, мне дрова и тепло. По сути говоря, все мы устали от одиночества. Ну а для начала выпьем шампанского ради знакомства.

— Да, — хмуро заметил Добрушин, — вас нам судьба послала. Выпьем за встречу!

Игристый напиток разлили в фужеры, принесенные из кухни, они зазвенели и тут же опустели.

На комоде что–то заиграло.

— Что это? — спросил Роман.

— Сотовый телефон. Работа такая, дергают постоянно.

Добрушин встал, взял трубку и сказал:

— Слушаю вас.

— Привет, Добрушин. Одиноков беспокоит. Ты что–то совсем забыл обо мне. А у меня новости: сижу на своей раскладушке и любуюсь на сигнальный экземпляр книги «Разочарование маньяка».

— Отлично, Саша! Как ты вовремя! Сиди дома и жди. Я сейчас приеду. Твоей книге цены нет.

Добрушин оборвал связь.

— Прекрасная новость, ребята. Один из моих авторов закончил книгу, и она вышла в свет. Мне надо срочно ехать в Москву. Через пару–тройку часов вернусь с книгой. Сядем вечером у камина и примемся за чтение. Получите огромное удовольствие.

Добрушин взлетел по лестнице на второй этаж и через минуту вышел в пиджаке, галстуке, с кейсом в руках.

— Надеюсь, вы не будете без меня скучать?

Наташа улыбнулась, а Роман прищурил глаза.

Что–то ему не нравилось в этом парне, но он еще не успел его раскусить.

Калган проводил нового приятеля до двери.

— Вот что, Семен. Я хочу, чтобы ты позвонил в одно место и кое–что передал.

— Пожалуйста. Но на комоде лежит мобильник, и вы можете позвонить сами.

— Ты должен звонить с телефона–автомата. Так надо. Скажешь несколько слов: «Приехал гость из дальних странствий. Нужна виза». Это все.

Калган назвал номер телефона.

— Сделаем без проблем.

Добрушин вышел из дома, а Калган подошел к окну. Ветром прикрыло одну наружную ставню, и, глядя на уходящую фигуру суетливого мужчины, Калган поглядывал на стекло. Благодаря ставне, загородившей свет, стекло превратилось в отличный отражатель, и он одновременно видел все то, что происходило в комнате.

Наташа не теряла времени. Очень быстро и ловко женщина что–то сыпанула в бокал Калгану и, взяв бутылку с шампанским, начала его разливать по фужерам.

Калган вернулся к столу и сел на свое место.

— А у вас неплохое шампанское, Роман.

— Брют. Достаю с трудом. Настоящее Абрау–Дюрсо. У меня к вам просьбочка, Наташа. Мог бы сам, но вам пора осваиваться в доме. Прямо за вашей спиной дверь в кухню. Там должны лежать спички. Не сочтите за труд, принесите, пожалуйста.

Она немного помедлила, улыбнулась и, поставив бокал, встала.

— Приучаете меня к новому рабочему месту?

— Приятно смотреть, когда в доме хозяйничает женщина.

Наташа исчезла за дверью кухни. Ему хватило двух секунд, чтобы поменять бокалы местами. Он достал из кармана пачку сигарет и распечатал ее.

— А вот и спички, — весело сказала она, появляясь на пороге гостиной.

— Понравилось рабочее место?

— Просторно. Много посуды. Жаль, нет горячей воды.

— Ну это уже роскошь. Впрочем, мы можем установить нагреватель или газовую колонку. На ваше усмотрение.

Он поднял бокал.

— За память тех, кого с нами нет.

За такой тост пьют даже трезвенники. Она вздохнула и взялась за тонкую ножку фужера.

Он казался очень милым и веселым человеком, рассказывал анекдоты и веселые истории, а она понимала, что совершила непростительную ошибку. Он попивал вино и говорил тосты, она пила и чувствовала, что едва удерживается на стуле. Когда ее качнуло, он поддержал ее за плечо. Склонившись к уху женщины, Калган тихо сказал:

— А ты вовсе не похожа на обычную клофелинщицу. Те не оставляют следов, а ты приехала на машине, у которой есть номер. Расскажи мне, кто тебя послал? Кто придумал твою легенду? Маленькая, наивная дура!

Она посмотрела на него помутневшим взглядом, тяжелые веки опустились, и Наташа провалилась в глубокий сон. Он оставил ее лежащей на полу, взял ключи от машины и вышел на крыльцо. Кругом ни души.

Осмотр машины многое дал. Под передним сиденьем водителя лежала коротковолновая рация. Такой пользовалась милиция. Остальное уже не имело значения. Калган вынул из аппарата аккумуляторную батарею и выбросил ее в кусты.

Передатчик он положил на место и, открыв капот машины, разорвал топливный шланг. Заперев «рено», он вернулся в дом. Калган отнес Наташу в спальню второго этажа и бросил на кровать лицом вниз, связав руки и ноги. Он убрал коврик с пола, поднял паркет и достал целлофановый пакет. Пистолет, паспорт, конверт с шифром…

Коробки с ключом не было.

7

Дверь подъезда хлопнула, и Добрушин вышел во двор. В его кармане лежал экземпляр книги Александра Веселовского «Разочарование маньяка».

Все шло по плану. Он посмотрел на часы. На все про все ушло чуть больше часа. Ему повезло: он в Рождествено нашел машину и до Москвы долетел с ветерком. Теперь обратно так же, и все встанет на свои места. Приход сумасбродной вдовы только сыграл ему на руку. Вряд ли Калган пойдет проверять тайники. Шампанское, смазливая телка и никакой опасности. Подвело чутье старого волка. Попал в паутину, а думает, что валяется в гамаке под тенистыми яблонями.

Добрушин вышел на улицу и поднял руку. Возле него остановился джип. Парень открыл дверцу и коротко сказал:

— Садитесь.

— Мне за город.

— А мне все равно.

— Ладно, не обижу.

Он сел рядом с водителем и задумался. Странно вел себя Одиноков, будто предчувствовал свой конец. Что он там говорил? А… «Шолохов прожил лишних сорок лет. Он должен был умереть после того, как закончил «Тихий Дон». У каждого писателя есть своя книга жизни. Написал и умирай. Зачем мучиться еще долгие годы, когда все твои потуги ни к чему не приводят. Просто гниешь заживо, занимаешься самоедством и понимаешь, что уже ни на что не способен!»

Почему он заговорил об. этом? И в глазах его была смерть. Он сам шел на нож и умер с улыбкой, как его вальсирующие жертвы. Они гибли, а их деньги превращались в прах. Но Одиноков не оставлял ему денег, он отдал книгу. Может быть, тираж превратится в прах. Ну, скажем, склад сгорит… Ему все время, везде и всюду чудился огонь. Адово пламя, пожирающее все живое и ценное.

Он постарался отбросить страшные мысли и уставился на дорогу.

— А где мы едем?

— По Волоколамскому шоссе. Скоро Дедовск.

— А разве я называл вам адрес?

— Конечно, вам надо в Снегири.

Добрушин вздрогнул. Он ничего ему не говорил. Просто предупредил, что едет за город.

— Не беспокойтесь, доставим до места.

— До какого места? — прохрипел Добрушин.

— Туда, где вас ждут. Вы же торопитесь?

— Тороплюсь.

— Тогда не беспокойтесь. Эта машина сама знает, куда ей ехать и с какой скоростью. Она вам послана судьбой.

Водитель вставил в автомобильный магнитофон аудиокассету и нажал кнопку. В салоне заиграла музыка. Звучал вальс. Тот самый роковой вальс, который следователя Добрушина превратил в жестокого, безжалостного убийцу.

— Дайте, пожалуйста, спички! — прозвучал женский голос за его спиной.

Добрушин медленно повернул голову назад. Он знал, что в машине не было никаких женщин. Никого, кроме шофера.

Она держала в руке сигарету. Бледное, мертвенное лицо и скрытые за черными очками глаза. Чудные каштановые волосы, белая блузка и черная широкая юбка.

— Ты же в колодце! — Это все, что он мог сказать.