– О, но в своем признании вы упоминали детали, разве не так? Вы рассказали, как преследовали Холли, что чувствовали, ударяя битой по голове мистера Тернера, как устанавливали капкан, чтобы его поймать… да, кстати. – Дилан повернулся к судье: – Ваша честь, я прошу разрешения попросить мистера Уорда кое-что продемонстрировать присяжным.

– Разрешаю.

Подойдя к приставу, Дилан попросил у него два предмета, которые уже были представлены в качестве вещественных доказательств. Пристав скрылся за дверью позади стола судьи и вернулся с капканом на медведя и бейсбольной битой, обнаруженной в охотничьем домике. Оба предмета были в плотных полиэтиленовых пакетах.

– Арло, – сказал Дилан, забирая у пристава капкан и опуская его на пол, – будьте добры, подойдите сюда.

Арло послушно приблизился. Остановившись рядом с Диланом, он скрестил руки на груди и поджал губы, не отрывая взгляда от капкана.

– Вот тот самый капкан, с помощью которого вы якобы поймали Майкла Тернера, правильно?

– Да.

– В таком случае, если не трудно, пожалуйста, установите капкан так, как вы сделали в ту ночь.

– Что в-в-вы имеете в виду?

– Я имею в виду то, что капкан нужно взвести, чтобы он сработал. Покажите присяжным, как это делается.

Арло долго смотрел на капкан, затем наконец наклонился. Он повозился с ним так и сяк, попытался раскрыть, затем попробовал потянуть пружину, после чего перевернул вверх ногами и попытался раскрыть в таком виде. Стало очевидно, что Арло не знает, как это сделать. Подойдя к столу защиты, Дилан взял с него длинный металлический стержень.

– Арло, может быть, вам нужно вот это? Это инструмент, с помощью которого нажимают вот на эту круглую часть капкана, чтобы взвести его.

Взяв стержень, Арло снова уставился на капкан. Он предпринял две безуспешные попытки, прежде чем наконец надавил на круглую стальную плашку в середине, раскрыв капкан.

– Замечательно, Арло. Спасибо. А теперь, пожалуйста, встаньте.

Закрыв капкан, Дилан отодвинул его в сторону, после чего достал из пакета биту и протянул ее Арло:

– Покажите, как вы наносили ею удары.

– Что?

– Покажите присяжным, как вы в тот вечер наносили удары.

Арло оглянулся на присяжных, затем посмотрел на Лили и Мэдлин. Схватив биту обеими руками, он какое-то мгновение смотрел на нее, после чего махнул слева направо. Это напомнило движение ребенка, который впервые держит биту в руках. В ударе не было силы, он получился смазанным.

– Еще раз, пожалуйста. Изо всех сил.

Арло махнул битой в другую сторону, и получилось еще хуже.

– Вы утверждаете, что убили жертвы точными ударами. Пожалуйста, покажите нам, как вы это сделали.

– Я… я не хочу.

– Арло, присяжным очень хотелось бы увидеть это своими собственными глазами. Они должны прочувствовать то, что пришлось пережить жертвам, и лучший способ для этого – показать, как жертвы умерли. Так что наносите удары битой в точности так же, как делали в тот вечер.

Дилан отступил на шаг назад. Один из приставов зашел к Арло сзади, нервно похлопывая рукой по кобуре с пистолетом, словно тот собирался наброситься на присяжных, нанося удары направо и налево.

– Ваша честь, я протестую против подобной демонстрации, – вмешалась Келли. – Она абсолютно ничего не доказывает. Не говоря уж о том, что крайне опасно позволять размахивать бейсбольной битой подсудимому, обвиняемому в жестоком убийстве.

– Приставы готовы вмешаться, если понадобится, ваша честь. А присяжным предстоит решить, умеет ли Арло размахивать этой штукой.

Судья Хэмилтон постучал ручкой по столу. Он размышлял слишком долго. Дилан добавил, в первую очередь для телекамер:

– Полагаю, ваша честь, каждый судья стремится сохранять объективность. Если суд опасается за свою безопасность, можно сковать Арло ноги кандалами и отвести его подальше от присяжных.

– Да, – кивнув, произнес Хэмилтон, – так мы и поступим. Приставы!

Приставы отобрали у Арло биту, после чего надели ему на щиколотки кандалы, соединенные цепью. Достаточно короткой: если он попытается двигаться быстро, то споткнется. Дилан отвел его подальше от присяжных, к столу защиты.

– А теперь показывайте. Наносите удары.

Арло размахнулся и ударил. Он ударил с такой силой, что по притихшему залу заседаний разнесся свист воздуха. Не удержав равновесия, Арло пошатнулся и с трудом устоял на ногах.

– Еще раз.

Арло сглотнул комок в горле. Лицо у него стало пунцовым.

– Нет.

– Нет. Но вы ведь мастерски владеете бейсбольной битой. Эти ребята сопротивлялись, защищая свою жизнь, а вам удалось с ними справиться… Это просто поразительно – убивать людей таким неподходящим оружием, когда те защищаются. Размахнитесь и нанесите еще один удар, покажите присяжным, как вы это сделали.

Арло положил биту на стол защиты.

– Нет.

– Вы не хотите показать присяжным, потому что не можете, так, Арло?

– Это я убил тех людей.

– Вы убили тех людей, но вы даже не можете махнуть битой, не пошатнувшись? – Прежде чем Келли смогла высказать возражение, Дилан сказал: – Можете вернуться на место для свидетелей.

Глава 76

После того как с Арло сняли кандалы и он вернулся на место для свидетелей, Дилан подошел к нему и пристально посмотрел в глаза. Заметно занервничав, Арло заерзал на стуле.

– У Эйприл Фоллоуз отсутствуют почки. Это вы вырезали ей почки?

– Да, я. Но я оставил их там.

– Как вы их вырезали?

– Охотничьим ножом.

– Каким именно охотничьим ножом?

– Просто ножом. Закончив, я выбросил его с обрыва. Вот почему нож не нашли.

– Так, это интересно, – сказал Дилан, отступая на шаг назад. – Потому что у Эйприл Фоллоуз была только одна почка, левая. Правую она потеряла в результате несчастного случая, когда ей было шестнадцать лет, а левая была обнаружена на месте преступления.

В зале заседаний наступила мертвая тишина; даже журналисты ничего не писали и не сидели в телефонах. Арло почувствовал, что к нему приковано всеобщее внимание; он сидел, уставившись в пол.

– Иногда я путаюсь. Все произошло так быстро, и было темно… Я путаюсь из-за своей болезни.

– Когда вы делали признание в полиции, вы не путались. Следователи попросили рассказать подробности, и вы ни словом не упомянули о том, что у Эйприл была только одна почка.

– Не упомянул.

– Теперь вы говорите, будто вспомнили, что почка была всего одна, но не можете сказать, какого цвета были у нее волосы, во что она была обута и одета… Вы даже не смогли нанести битой удар такой силы, чтобы ранить хотя бы ребенка, не говоря про молодого крепкого парня, играющего за команду колледжа по футболу.

– Возражение! – сказала Келли.

– Это ведь не потому, что вы путаетесь, Арло. Это потому, что вы не убивали тех ребят, ведь так?

– Ваша честь, возражение!

– Нет! – решительно заявил Арло. – Нет, это сделал я. Это я их убил, и теперь я стал знаменитым!

– Вы никого не убивали. Этих ребят убил тот, кто убил Беннетов.

– Нет! – повторил Арло, и в его голосе прозвучала паника. – Нет, в-все н-н-не так!

– У меня есть запись вашего разговора по телефону с женой, вы позвонили ей из тюрьмы двадцать семь дней назад. Я хотел бы прокрутить ее присяжным.

Мельком взглянув на присяжных, Арло снова опустил взгляд на пол. Дилан передал секретарю носитель. Келли попыталась возразить, заявив о недостоверности записи, однако Дилан показал ей и судье документ, подписанный дежурным охранником тюрьмы, который удостоверял, что это подлинная запись разговора, состоявшегося в тот день.

Из громкоговорителей в зале послышались голоса:

– «Я по тебе скучаю».

– «Я тоже по тебе скучаю».

– Пожалуйста, поставьте на паузу… спасибо. Арло, это ваш голос и голос вашей жены, правильно?

– П-правильно. – Арло заметно дрожал, краска схлынула с его лица.

– Секретарь, будьте добры, прокрутите запись до отметки одиннадцать минут двадцать две секунды.

Секретарь сделал так, как было сказано. Из динамиков снова послышался голос Арло:

– «Я позаботился о вас обеих. Эми больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Я хочу, чтобы ты отдала ее в частную школу. В хорошую. Я хочу, чтобы у нее было все то, чего не было в детстве у меня самого».

– Спасибо, секретарь, можете остановить воспроизведение, – сказал Дилан. Он скрестил руки на груди, но не отошел от Арло ни на дюйм. – Первоочередная задача мужчины в том, чтобы заботиться о своей семье, правильно? Вы сами как-то сказали мне это. Вы искренне верите в это, Арло, так?

Тот молча кивнул.

– Вы любите Лину и Эми и ради них готовы на все?

– Конечно.

– Даже взять на себя вину в преступлении, которого вы не совершали, если это им поможет.

– Это я их убил! – выкрикнул Арло, побагровев от ярости. – Это я убил! Я стал знаменитым. Я убил их, и т-т-теперь все х-хотят поговорить со мной. – У него на глазах навернулись слезы. – Я хороший отец! Я не такой, как тот засранец, который меня вырастил! Я хороший отец, и я сделаю все ради своей дочери! Это я их убил! – Закрыв лицо, он начал всхлипывать. У него затряслись плечи. – Пожалуйста, Д-дилан, не отнимайте у меня это! Я стану для своих родных п-просто обузой! Пожалуйста! – Арло поднял взгляд на присяжных, и у него по щекам потекли слезы. – Пожалуйста, не отнимайте у меня это!

Какое-то мгновение Дилан молча смотрел на него, затем повернулся к присяжным. У одной женщины увлажнились глаза.

– Мы не казним невиновных, Арло, – сказал адвокат. – Как бы те сами того ни хотели.

Глава 77

В ходе перекрестного допроса Арло Келли прошлась по всем деталям его признания. Она снова прокрутила видеозапись, на которой тот злорадно отвечал на вопросы. Это заняло несколько часов – и не дало ничего нового. К данной тактике Келли прибегла только ради того, чтобы еще раз заставить присяжных полностью просмотреть признание.

Далее выступил доктор Симмонс, рассказавший присяжным именно то, на что рассчитывал Дилан: Арло Уорд поступает так ради того, чтобы привлечь к себе внимание, и скорее всего, никого не убивал. Келли обрушилась на него, делая особый упор на то, что он не может знать мысли Арло, и закончила вопросом:

– Вам когда-нибудь приходилось сталкиваться с тем, что пациент обманул вас?

– Да, приходилось. С этим сталкиваются все психиатры.

– Более того, когда работали в комиссии по оценке состояния психически больных людей, вы одобрили освобождение некоего Иэна Руперта Белла, правильно?

– Да.

– И сейчас передо мной ваше заключение, в котором вы утверждаете, что пациент готов к возвращению в общество, поскольку он полностью перевоспитался, цитирую, «насколько только может перевоспитаться человек в этих условиях».

– Понимаю, к чему вы клоните, но в данном конкретном случае…

– Вы написали это заключение, доктор Симмонс, да или нет?

Симмонс шумно выдохнул, стараясь сдержать раздражение.

– Да, написал.

– И Иэн Руперт Белл после своего освобождения оставался образцовым гражданином в течение… давайте-ка посмотрим… двадцати одного дня, правильно?

– Да, оставался, – поколебавшись, подтвердил доктор Симмонс.

– А что случилось на двадцать второй день, доктор Симмонс?

– Вы смотрите на это так, будто речь идет о точной науке вроде математики. Человеческий рассудок – это крайне сложная…

– Поскольку вы, похоже, не желаете отвечать на мой вопрос, я спрошу у вас еще раз: что случилось на двадцать второй день после освобождения Иэна Руперта Белла?

Сглотнув комок в горле, доктор Симмонс оглянулся на Дилана.

– Он убил свою жену.

– Ого! «Насколько только может перевоспитаться человек». Интересно, сколько еще жен погибли, потому что вы сочли пациентов перевоспитавшимися?

– Возражение, – сказала Лили.

– Поддерживается.

– Все в порядке, ваша честь, я закончила допрос этого свидетеля.

– Вы свободны, доктор Симмонс, – сказал судья Хэмилтон. – Защита может вызывать следующего свидетеля.

Встав, Дилан посмотрел на Арло, посмотрел на присяжных, затем сказал:

– У защиты все.

– А обвинение не желает представить своих свидетелей?

– Нет, ваша честь.

Постучав ручкой по столу, судья Хэмилтон сказал:

– Полагаю, у нас достаточно времени, чтобы начать заключительное выступление обвинения. Миз Уайтвулф, вы готовы? Или, если хотите, мы можем подождать до завтра.

– Уверена, что присяжные устали после целого дня свидетельских показаний. Я предпочла бы начать завтра утром.

– Я тоже считаю, что так будет лучше. Суд прерывается до завтрашнего дня.

Все устремились из зала суда, спеша сходить в туалет или ответить на пропущенные звонки. Один лишь Арло остался на месте. Присев на край стола, Дилан смотрел на него до тех пор, пока он не поднял на него взгляд.

– Я хотел не этого, Дилан. Вы представили присяжным все так, будто я этого не делал.

– Нет, Арло. Мы еще можем проиграть. И вы получите иглу в вену. Но по крайней мере так я буду знать, что сделал все возможное, чтобы спасти вам жизнь. Возможно, вы проникнитесь ко мне ненавистью, но будете живы и сможете меня ненавидеть.

Глава 78

Вечером Дилан, его мать, Марки, Лили и Джейк отправились ужинать в китайский ресторан, о котором Дилан узнал, когда защищал его владельца от уклонения от уплаты налогов.

Из колонок доносилась мягкая музыка, и хотя зал был полон, посетители разговаривали приглушенными голосами. Джейк рассказывал про то, как путешествовал по Африке в качестве фотографа-любителя – этим хобби он увлекся после того, как поработал вместе с «Гринпис» в какой-то стране, про которую Дилан никогда не слышал. Марки смотрела на Джейка как на супермена, и даже мать не переставала повторять:

– Ого! Как же это интересно!

– Ну а ты, Ди-Эй? – спросил Джейк. – В каких экзотических местах довелось побывать тебе?

Дилан терпеть не мог, когда его называют инициалами, однако сейчас он промолчал, чтобы не усугублять ситуацию еще больше.

– Как-то раз я ездил на Ниагарский водопад и бросил в него баскетбольный мяч. Это было здорово.

Какое-то мгновение Джейк молча смотрел на него, затем спросил, кто хочет десерт.

* * *

После десерта, когда все вышли на стоянку, Лили отвела Дилана в сторону и сказала:

– Чем бы все это ни закончилось, Дилан, ты проделал потрясающую работу.

– И ты тоже.

Лили оглянулась на Джейка. Тот сказал Марки что-то такое, отчего девочка рассмеялась.

– Нет, мои мысли были заняты другим. Основное бремя легло на тебя, и я поступила нечестно, допустив такое.

– Слушай, а для чего еще нужны друзья? – Подождав, когда она поднимет на него взгляд, он добавил: – Он твой ребенок, и никто не сможет это отменить.

– Дилан, мы опоздаем в кино! – окликнула их Марки.

Дилан и Лили переглянулись, без единого слова сказав друг другу все, что хотели сказать. Дилан сел в машину, Марки высунулась в окно и принялась стучать по крыше:

– Гони, Дилан, гони!

Он выехал со стоянки. Посмотрев в зеркало заднего обозрения, увидел, что Лили неподвижно стоит на месте, уставившись в пустоту. Она даже не шелохнулась, когда Джейк подошел к ней и что-то сказал. Наконец, словно очнувшись, села в свой пикап.

Глава 79

Перед началом заключительных речей судья Хэмилтон снова разъяснил присяжным то, как им предстоит себя вести. Этот процесс получился крайне болезненным для обеих сторон, с жаром споривших даже относительно значения таких слов, как «вероятно» и «скорее всего». Подошло время обеда; присяжные удалились в комнату для совещаний, куда им принесли пиццу.

Окончательно инструкции присяжным были сформулированы только на третий день, к пяти часам вечера.

Встав перед присяжными, Келли заложила руки за спину и поочередно посмотрела в глаза каждому заседателю. Судья призвал всех присутствующих соблюдать полную тишину во время заключительных выступлений, пригрозив в противном случае удалить виновных из зала.

– Мне еще никогда не приходилось участвовать в таком процессе, – наконец начала Келли. – Защита начала с заявления о том, что мистер Уорд психически болен, что он убил тех трех замечательных ребят и… – она посмотрела на Холли Фоллоуз, которая сидела, положив голову на плечо отцу, крепко обнимавшему ее, – и едва не убил самого доброго, самого мягкого человека, которого я только встречала в своей жизни. В тот вечер Холли выжила только благодаря своей храбрости. Она никогда больше не будет такой, какой была раньше. Травмы, физические и психологические, навсегда изменили ее. Не говоря о том, что та жизнь вместе с мужем и сестрой, о которой мечтала Холли, теперь не случится никогда.

Отступив на шаг назад, Келли указала на Арло:

– Этот человек сознался в своем преступлении, его обнаружили перепачканным кровью жертв всего в трех милях от места убийства. И вот он заявляет здесь о том, что невменяемый. Он не понимал того, что делал, не понимал, что нельзя разбивать человеку голову бейсбольной битой, нельзя отреза́ть мертвым руки и ноги и раскладывать из них жуткую картину. Его нельзя признать виновным, потому что он просто не понимал, что так поступать плохо.

И как будто мало было одного этого: в самом конце судебного процесса он вдруг меняет свою позицию и заявляет: «Сюрприз! Я не сумасшедший, я просто не делал ничего этого». Увидев подобные махинации, любой здравомыслящий человек должен был подумать: «Такое может совершить только сумасшедший. Это полный хаос».

Снова сложив руки за спиной, Келли последовательно посмотрела в глаза каждому присяжному.

– Это не безумие. Это не случайность. Это не хаос… Перед нами гений. Абсолютный гений. Великолепный ход. Арло Уорд – не злополучная жертва обстоятельств. Он – шахматный гроссмейстер, блестяще просчитавший свою партию.

Он – не внушающий сочувствия психически больной человек, который делает все это ради того, чтобы спасти свою семью. Если он хотел написать книгу, то почему бы просто не написать книгу, найти литературного агента и издать ее? Быть может, книга продавалась бы, а быть может, и нет, но главное то, что он даже не попробовал. Арло Уорд ничего не пробовал. Он сразу пришел к тому, чтобы отнять жизнь у невинных молодых ребят, ничем не заслуживших такую варварскую смерть.

Но главная проблема для мистера Уорда – это мужество и находчивость Холли. Он не рассчитывал на то, что кому-то удастся спастись. Вероятно, он собирался перед уходом прибраться на месте преступления, избавиться от трупов, сменить одежду… Однако ничего этого он сделать не смог, поскольку Холли удалось бежать. И Арло Уорд не знал, как быстро она сможет найти помощь и вызвать полицию. Он поспешно разложил тела жертв так, чтобы они напоминали убитых супругов Беннет – об этом преступлении он, несомненно, откуда-то узнал, – после чего вскочил в машину, перепачканный кровью, и помчался домой. И вот тут в игру вступило везение. На этом участке шоссе полиция частенько устраивает засады на любителей превысить скорость. Патрульная машина стояла на обочине в ожидании очередного лихача. Полицейские зафиксировали превышение подсудимым допустимой скорости почти на тридцать миль в час – он гнал под сотню. Зачем он так быстро ехал по шоссе, которое славится тем, что на нем постоянно дежурит полиция? И вот здесь в полную силу засиял его гений.

Арло Уорд не может просто сказать, что ничего не произошло, поскольку Холли могла остаться в живых, а в полиции есть протокол о задержании лихача, перепачканного кровью, недалеко от места преступления. Поэтому он полностью признается в убийствах. Рассказывает все в деталях, настаивает на том, что он виновен и заслуживает наказания. Арло Уорд понимает, что алиби у него нет, что кровь на нем совпадет с кровью жертв и он не может рассчитывать на то, что Холли, если останется в живых, не сможет его опознать. Ему нужно думать быстро, что он и делает.

Мистер Уорд спешно сочиняет эту историю, тщательно следя за тем, чтобы сообщить некоторые подробности. Но ничего такого, что могло быть известно одному убийце. Он выдал ровно столько, чтобы создалось впечатление, будто он приписывает себе чужое преступление, но недостаточно для того, чтобы его с полной уверенностью сочли бы виновным.

В состоянии гипноза, как вы видели на видео, предоставленном доктором Симмонсом, Арло Уорд сфабриковал еще одну историю, якобы он случайно наткнулся на жуткую сцену и подумал: «Ого, трое убитых! А что, если, вместо того чтобы вызвать полицию, я выпачкаюсь кровью и помчусь домой на скорости сто миль в час?» Весь этот спектакль, дамы и господа, был разыгран исключительно для вас. Чтобы убедить вас в том, будто не Арло Уорд, а кто-то другой убил Майкла, Уильяма, Эйприл и едва не убил Холли. Это был гениальный ход, и он почти удался.

Мистер Астер и миз Риччи, блестящие адвокаты, были лишь пешками в руках своего клиента. Арло Уорду нужны были защитники, которые каким-либо образом заявили бы о его невиновности, в то время как сам он продолжал бы утверждать, что преступление совершил он сам. Ему требовалось убедить вас в том, что он принимает на себя чужую вину ради своих жены и ребенка. А жена пришла сюда и рассказала вам про все те случаи, когда ей из-за своего мужа приходилось обращаться в травмпункт. И как знать, сколько еще раз она никуда не обращалась.

Остановившись, Келли сплела пальцы. Она медлила, нацеленная на то, чтобы следующие ее слова прозвучали именно так, как она хотела:

– Когда вы удалитесь в комнату для совещаний, чтобы обсудить это дело, подумайте о том, как должны были бы развиваться события, для того чтобы рассказ Арло Уорда был правдой. Он случайно оказался в том самом месте Каньона Койота, где произошло преступление. Он случайно появился там тогда, когда жертвы были уже мертвы. Он случайно находился в тот момент в состоянии обострения своего психического заболевания, и ему был нужен способ раздобыть много денег для своей семьи. У него совершенно случайно не оказалось при себе ни бейсбольной биты, которой были убиты жертвы, ни ножа, которым они были впоследствии изуродованы, однако какая-то бита была обнаружена в охотничьем домике поблизости. Если б человек действительно хотел взять на себя чужое преступление, разве он не сохранил бы биту и нож? Однако все совсем по-другому, если человек ведет долгую игру. Потому что орудия убийства могли со всей определенностью привязать Арло к преступлению. Если у вас нет сомнений в том, что он совершил эти убийства, он не должен уйти от ответственности. – Покачав головой, Келли повернулась к Арло и, пристально глядя на него, сказала: – Арло Уорд убил этих замечательных людей. Арло Уорд едва не убил Холли Фоллоуз. На протяжении всего судебного процесса Арло Уорд смеялся над нами. – Она снова повернулась к присяжным: – Пожалуйста, не купитесь на эту уловку – потому что, поверьте мне, вы не хотите, чтобы такой человек снова разгуливал среди нас, среди наших близких. – Шагнув к присяжным, она поочередно посмотрела в глаза каждому. – Арло смеется над нами, он смеется над своими жертвами, с которыми так жестоко расправился. Ни в коем случае нельзя допустить то, чтобы в этом деле он посмеялся последним.

Глава 80

После того как заседание закончилось и все разошлись, Дилан задержался в зале. Лили предложила ему поужинать вместе, однако он отказался, сославшись на то, что занят подготовкой заключительного выступления. Это было не так. Дилан уже составил заключительную речь и заучил ее наизусть.

Что-то свербело у него в груди, не давая покоя, и ему требовалось побыть одному, чтобы разобраться с этим. Он снова и снова прокручивал в голове одну фразу из заключительной речи Келли: «Он – шахматный гроссмейстер, блестяще просчитавший свою партию».

Арло любит го – это очень сложная игра, требующая думать на много ходов вперед… в точности как шахматы.

Только вернувшись домой, Дилан спохватился, что начисто забыл про ужин, поэтому ему пришлось заказать для всех пиццу. Наскоро поев, он отправился прямиком в свой кабинет и включил компьютер.

Загрузив интернет, Дилан сразу же вышел на форум любителей преступлений и перешел в раздел, посвященный делу Арло. Он бегло посмотрел сообщения. Свежие были в основном посвящены событиям сегодняшнего дня и тому, какой сильной получилась заключительная речь прокурора. Однако кое-кто указывал на то, что Келли обошла стороной то, каким образом Арло узнал подробности дела Беннетов, если они так и не были обнародованы, и были споры относительно того, является это случайным совпадением или же Арло просто скопировал убийство супругов Беннет.

Незаметно для Дилана минуты превратились в часы. Перед глазами у него все стало расплываться, поэтому он прервался и вышел на улицу. Воздух стал прохладным, высыпали звезды. Сунув руки в карманы, Дилан долго смотрел на ночное небо, затем наконец вернулся в дом.

Он продолжил читать сообщения на форуме. Кое-кто из интернет-ищеек подробно покопался в прошлом Арло.

Дилан удивился, увидев, сколько им удалось собрать крупиц информации, ускользнувших от внимания полиции. Например, имени бывшей подруги Арло и его предыдущего адреса в полицейском досье не было. Во всех случаях сведения поступали от «друга одного приятеля моего знакомого». Похоже, общественность имела в своем распоряжении такие средства, о которых даже не могли мечтать правоохранительные органы.

Дилан поглощал одну банку энергетика за другой; это взводило нервы, но и позволяло сохранять рассудок острым. По крайней мере, на какое-то время.

Через несколько часов чтения с экрана у него появилась резь в глазах, затекшая спина кричала от боли. Встав, Дилан потянулся. У него мелькнула мысль выпить пару таблеток ибупрофена, но тут его взгляд упал на заголовок одной ссылки в конце списка. «Я просто не могу поверить, какой у него рейтинг!»

Вернувшись за компьютер, Дилан открыл ссылку. Она начиналась со списка фамилий, с флагами и цифрами в колонке, обозначенной «Эло»[41]. Дилану пришлось запросить это слово в поисковой системе, и он выяснил, что оно имеет отношение к го.

Арло Уорд находился в середине списка, с американским флагом и числом 3012. Дилан поискал, что это означает. Оказалось, это число обозначает рейтинг игроков го, участвовавших в турнирах. Если у человека рейтинг был сто очков, он считался новичком… тысяча очков – продвинутый игрок… три тысячи – международный гроссмейстер.

Почитав материалы про рейтинг го, Дилан наткнулся на одно исследование, в котором устанавливалась связь между рейтингом и коэффициентом интеллекта, на основании чего утверждалось, что рейтинг позволяет оценить коэффициент интеллекта гораздо точнее, чем школьные оценки и выбранная профессия.

Дилан ощутил легкую тошноту. Казалось, огромный валун придавил ему грудь и живот, с каждым мгновением становясь все тяжелее. Ему пришлось сделать глубокий вдох и расправить легкие, чтобы убедиться в том, что он все еще способен это сделать.

Отрицать очевидное было бесполезно.

Пусть Арло Уорд страдает шизофренией, но при этом он самый настоящий гений.

Глава 81

В эту ночь в тюрьме посетителей было мало, и Дилану выделили отдельную комнату. Он сел за стальной стол, потирая руки. Лишь тут, посмотрев на них, обнаружил, что они трясутся.

Охранник ввел Арло и усадил его за стол, приковал к кольцу в полу и сказал:

– В такой поздний час я могу выделить вам только пятнадцать минут.

– Так много времени нам не потребуется, – заверил его Дилан.

После того как охранник ушел, они с Арло какое-то время молча смотрели друг на друга.

– Должно быть, это что-то очень важное, раз вы разбудили меня среди ночи… – начал было Арло.

– Заикание было очень тонким ходом.

– Прошу прощения? – не сразу ответил Арло.

– Сейчас мы с тобой здесь одни, только ты и я. Ни камер, ни других адвокатов, ни прокурора, ни судьи.

Какое-то мгновение Арло ошеломленно таращился на него… затем у него на лице медленно расплылась усмешка.

– Ее заключительная речь была просто великолепна, не так ли? Ей удалось вас убедить?

– Я нашел твой рейтинг. Ты международный гроссмейстер. После чего все свелось к бритве Оккама: самое простое объяснение всегда является лучшим. Возможны следующие варианты: ты случайно натыкаешься на место преступления и решаешь прославиться, при этом ты не знаешь, кто убийца; или ребят убил пропавший сотрудник заправки, а ты проследил за ним и видел, как все произошло; или ребят убил твой брат, после чего вызвал тебя на место… Или все это действительно сделал ты, так?

Арло провел языком по зубам.

– Тед Банди[42] как-то сказал, что погораешь не на чем-то крупном. Но предусмотреть все мелочи никогда нельзя.

Дилан сглотнул комок в горле, не отрывая взгляда от лица Арло.

– Беннетов тоже ты убил?

– Нет, меня тогда и вправду не было в штате.

– В таком случае, откуда ты узнал, как были разложены трупы? В открытом доступе этого не было.

Арло усмехнулся, и его усмешка стала жуткой.

– Много лет назад я был в группе психотерапии с одним типом, который частенько рассказывал про Беннетов и еще про два других случая. Разумеется, он не признавался в убийствах, но он либо совершил их сам, либо знал, кто это сделал. И какой это был уникальный шедевр! Вы знаете, что он собирался использовать Марти Беннета в качестве живой мишени, прежде чем перерезать ему горло? Собирался привязать его к дереву и стрелять в него с большого расстояния. Но затем его охватил азарт, и он от этого отказался. У него это было первое убийство. Уверен, к настоящему времени он ушел далеко вперед. – Вздохнув, Арло оторвал заусенец на большом пальце. – У меня, к сожалению, в тот вечер пистолета с собой не было, но в багажнике лежало кое-какое охотничье снаряжение – капкан и нож. Так что по крайней мере я смог разложить трупы так, как сделал тот тип. Я рассудил, что почерк будет слишком характерный и полиция не сможет просто так отмахнуться. – Арло фыркнул. – Но, черт возьми, следователь удивил нас обоих, скрыв это от вас. Если хотите знать мое мнение, это просто неэтично.

Дилан откинулся назад, не в силах моргнуть, не в силах связно мыслить. Целую минуту он молчал, опасаясь, что его вырвет. Руки у него теперь тряслись так сильно, что он опустил их под стол, чтобы Арло ничего не заметил.

– А тебе… тебе еще приходилось кого-нибудь убить?

Арло пожал плечами, продолжая отдирать заусенцы.

– Поразительно, что сотрудник заправки, который в тот вечер видел меня в очереди следом за ребятами, вдруг бесследно исчез, правда? Сами понимаете, главное – это мелочи.

– Что ты с ним сделал?

– На самом деле вы ведь хотите узнать не это. Вы хотите узнать – почему. Не стесняйтесь, спрашивайте.

– Почему, Арло? Ты их не ограбил. Не подверг сексуальному насилию. Почему?

Шумно вздохнув, Арло задумался, проводя пальцем по царапине на металлической поверхности стола.

– Перед тем как у моего отца случился психотический срыв, он был инженером. Он любил физику и рассказывал нам с братом истории из жизни великих физиков. Однажды он рассказал мне про Гейзенберга[43]. Управление стратегических служб, тогдашний аналог ЦРУ, не знало точно, что именно Гейзенберг способен предоставить немцам. Поэтому наняло человека, чтобы тот его убил. Мо Берга. Тот был известным бейсболистом и мог ездить туда, куда других американцев в то время не пускали. И никто не связал бы его с убийством ученого, с которым он был совершенно незнаком. Итак, Берга наняли и обучили. Он отправился на лекцию, которую Гейзенберг должен был читать в Швейцарии: если в лекции будет много тревожных свидетельств того, что Гейзенберг сможет сделать то, о чем просят нацисты, Бергу предстоит его убить. И вот он прослушал лекцию, после чего прошел к двери служебного входа, из которой должен был выйти Гейзенберг, чтобы избежать толпы. Встав в тени у двери, поднял пистолет и стал ждать. Вскоре дверь открылась, и появился Гейзенберг. Увидев нацеленный ему в голову пистолет, он остановился, надел шляпу и как ни в чем не бывало двинулся дальше. Берг опустил пистолет и ушел.

Арло опустил руки на стол, звякнув кандалами о сталь.

– Эта история поразила меня. Еще с детских лет я размышлял, смог бы я нажать на спусковой крючок? Есть ли во мне то, что необходимо, чтобы убивать? Берг был обычным человеком, не любившим насилие, и вот он направил пистолет кому-то в голову…

Уорд посмотрел Дилану в глаза. Их взгляды встретились впервые, поскольку до сих пор Арло неизменно отворачивался в сторону. Но теперь он стал другим. Его лицо, движение, поза – все стало другим. Он больше не сутулился, и в движениях его рук появилось мягкое изящество. Казалось, Арло наконец скинул маскарадный костюм, открывая Дилану то, что было под ним.

– В юные годы мне пришлось отказаться от этой мысли из-за болезни. У меня были более насущные проблемы. Затем – по чистой случайности – в букинистическом магазине я наткнулся на работу одного малоизвестного профессора криминологии. В ней он описал то, как нормальный ребенок может превратиться в жестокого взрослого, склонного к насилию и убийству. Для этого необходимо пройти через фазу озлобленности. В ней человек совершает насилие, это подпитывает его самомнение, и насилие становится неотъемлемой частью его личности. Я никогда прежде не совершал насилия, но мне стало любопытно посмотреть, что будет, если я пройду через этот процесс. Я начал с мелочей – драки с соседями и тому подобное. Стал бить разными предметами проходящих людей, кидать камни в проезжающие машины с открытыми окнами… Однако этого было недостаточно. А потом я спас жизнь тому мальчишке. Эта история – истинная правда.

– Какое это имеет отношение?

– Я совершил акт высшей добродетели – с риском для жизни спас невинного. Все называли меня героем, однако я сам ничего не чувствовал. Ни ликования, ни восторженного возбуждения, ни сознания того, что я сделал доброе дело. Не было абсолютно ничего. – Шумно вздохнув, Арло сплел руки. – И тут у меня в памяти снова всплыла история Мо Берга. Добро не дало мне ничего – быть может, мне что-нибудь даст зло? То насилие, с которым я экспериментировал, было мелочным и пустым. Мне нужно было совершить акт высшего зла и оценить его воздействие на меня. Мне нужно было совершить убийство. – Он усмехнулся. – Видели бы вы мои первые попытки! Я врывался в дом, срабатывала сигнализация, после чего я улепетывал по дворам, а иногда за мной гнались собаки. Однажды я пытался толкнуть какую-то женщину, и мне по ступне проехала машина… Это была просто какая-то комедия. Затем мне снова повезло. Я оказался на заправке, где четверо молодых, привлекательных, обаятельных ребят спрашивали, как проехать в самое уединенное место в штате. Они олицетворяли все хорошее, что есть в мире. Если я их убью, это станет актом наивысшего зла, которое я смог бы совершить в своем положении.

Во взгляде Арло появились отрешенность, ледяной холод, которых прежде не было.

– Как ты это сделал?

– Я прекрасно знал местность. Когда у меня случались особенно сильные приступы, я отправлялся в Каньон Койота, чтобы побыть одному. Так что мне нужно было лишь проследить за ребятами и дождаться подходящего момента. – Арло покачал головой. – Но это превышение скорости… просто ребячество. Все произошло так быстро… У меня с собой не было даже смены одежды. Задним умом я понимаю, что следовало бы найти кого-нибудь другого, когда я был бы лучше подготовлен.

– Как тебе удалось настигнуть Холли?

– Лес не прощает ошибок. Бедная девочка сворачивала не туда где только могла. И в конечном счете оказалась именно там, где я и ожидал ее найти. Но нужно отдать ей должное – для того чтобы прыгнуть с обрыва, нужно незаурядное мужество. Полагаю, я оказал Холли большую услугу, позволив найти в себе силы, о существовании которых она даже не догадывалась.

При мысли о том, что Арло считает, будто оказал Холли услугу, Дилану стало физически плохо. Он с трудом сглотнул поднявшуюся к горлу желчь и, сделав глубокий вдох, отвернулся.

– Показания Лины были правдой?

Арло кивнул:

– С ее стороны это явилось неловкой попыткой отделаться от меня. Она уже давно стремилась это сделать. Эта миз Уайтвулф умеет убеждать, тут нечего и говорить. Лина решила, что я отправлюсь в камеру смертников и она станет жить на государственное пособие. Но, к счастью, она не знала практически ничего такого, чем можно было бы поделиться. Хотя, должен признать, когда она начала давать показания, я решил, что нам хана.

Дилан подался вперед, глядя Арло прямо в глаза:

– Ты собираешься ей отомстить?

– Хорошая попытка, господин защитник. Если я признаюсь вам в том, что собираюсь с кем-нибудь расправиться, это даст вам право нарушить свои обязательства перед клиентом и донести на меня.

– Я не позволю тебе сделать ей ничего плохого!

– Как я могу что-либо сделать с ней, находясь здесь? Не говорите глупостей. – Арло печально вздохнул, словно вспомнив что-то приятное, но в то же время вызывающее сожаление. – По-моему, учитывая обстоятельства, мы очень неплохо обработали присяжных, вы согласны?

Встав, Дилан едва не споткнулся о стул.

– Господин адвокат, с вами все в порядке? – участливо поинтересовался Арло. – Вы бледный, словно призрак.

Дилан поспешно покинул тюрьму. Он едва успел выбежать на улицу, как то немногое, что находилось у него в желудке, выплеснулось на мостовую.

Его увидели двое прохожих. Один из них рассмеялся.

Глава 82

Настойчивый стук в дверь заставил Лили очнуться от сна, который в последнее время снился ей очень часто: она забирает своего сына из школы, и тот рассказывает ей, как у него прошел день. Такая мелочь, которую большинство родителей воспринимают как нечто должное; однако Лили ради этого отдала бы все на свете.

Она машинально взглянула на часы на ночном столике. Времени было три часа ночи.

– Это еще кто? – заворочавшись, проворчал Джейк.

– А я откуда знаю?

Накинув халат и надев шлепанцы, Лили на всякий случай достала из сейфа пистолет. Держа его за спиной, она выглянула в глазок. В спальне у нее за спиной широко зевал Джейк.

– Какого черта? – пробормотала Лили. Положив пистолет на столик с цветком в горшке, она открыла дверь.

На пороге стоял Дилан, пошатываясь, с красными глазами. Одежда у него была в беспорядке, волосы растрепаны.

– Что на тебя нашло, Дилан? Времени три часа ночи!

– Слушай, вечеринка никогда не кончается, верно? Разве не это ты мне всегда говорила? Что мне нужно расслабиться и радоваться жизни. – Протиснувшись мимо нее, Дилан продолжал: – Буди своего малыша Джейки. Устроим настоящий праздник. Текила у тебя есть?

– Сколько ты выпил?

– Понятия не имею, но всегда найдется место для продолжения.

– Сядь, – сказала Лили, помогая ему пройти к столу на кухне. – Я сейчас сварю кофе.

– Только если в нем будет ром. Слушай, – Дилан схватил ее за руку, – а «травка» у тебя есть? Мне сейчас она будет очень кстати.

– Нет, Дилан, – сказала Лили, высвобождая руку, – «травки» у меня нет. Посиди спокойно.

Из спальни вышел Джейк, в пижамных брюках и с обнаженным торсом.

– Что стряслось? – увидев Дилана, спросил он.

– Ничего, дружище. Я просто пришел, чтобы выпить со своей лучшей подругой. Мы ведь с тобой друзья, Лил, правда? Ну а ты можешь к нам присоединиться. Полагаю, нам нужно взять текилу и попробовать раздобыть «травки».

Джейк вопросительно посмотрел на Лили.

– Разумеется, ничего этого не будет, – решительно заявила та. – Я приготовлю ему кофе.

– Добавь в него немного «Калуа»[44], пожалуйста. Самую капельку.

Включив чайник, Лили подошла к столу.

– Джейк, ты не оставишь нас одних на минутку?

– Да, конечно, – сказал Джейк, не отрывая взгляда от Дилана. – Успокойся, Дилан, хорошо?

– Джейки, малыш! Ты мне всегда нравился. Сперва я думал, что ты полный козел, с красным-то «Порше» и лакированными штиблетами под джинсы, – но чем ближе тебя узнавал, тем больше ты мне нравился.

Поморщившись, Джейк вышел. Лили села за стол рядом с Диланом. Тот пробормотал что-то про попойку до самого рассвета, затем успокоился и уставился на стол. Достав из холодильника бутылку воды, Лили открыла ее и вставила Дилану в руку:

– Пей! Прямо сейчас.

– Я не хочу воду…

– Мне наплевать, – сказала Лили, поднося бутылку ему ко рту. – Пей!

Сделав несколько больших глотков, Дилан отстранил бутылку. Его улыбка погасла. Он уставился на царапину на столе, провел по ней пальцем. Какое-то время оба молчали.

Наконец Дилан начал:

– Этот по…

Он не смог договорить.

Кофе был готов. Лили налила кружку и подала ее Дилану. Тот пригубил горячий напиток и поставил кружку рядом с бутылкой воды. Голова у него свисала вниз, он раскачивался из стороны в сторону. Лили поняла, что он настолько пьян, что может в любой момент отключиться.

– Ты в таком состоянии сел за руль? – спросила она.

Дилан затряс головой так, словно шея у него была из мягкой резины.

– Такси.

– Ну, эту ночь ты спишь здесь. Допивай воду.

Дилан поднял на нее взгляд:

– Это сделал он, Лил. И он запугал свою жену, чтобы та ему помогла. Я никак не мог… – Слова застряли у него в горле.

– Ты это о ком?

Словно собираясь с силами, Дилан сделал глубокий вдох и выдох, после чего уселся ровнее.

– Этих ребят убил Арло.

Снова пододвинув ему воду, Лили откинулась назад.

– Мы это уже проходили, и ты мог бы подождать до утра.

– Он сам сказал мне, что это его рук дело.

– Когда?