Технология картирования тела совершенствовалась, и теперь среди наших заказчиков были представители всей национальной полиции Великобритании. В это время мне пришло в голову, что технологию можно каким-то образом превратить в отдельное научное направление. Мне хотелось дополнить рисунки специальными графическими опциями, чтобы показывать движение оружия в теле жертвы, и сопровождать наружные изображения видами на травму изнутри, чтобы присяжным было легче воспринимать раневые процессы. По этой причине я начал разрабатывать «внутренние карты тела», на которых изображал проникновение ножа в рану, внутренние гематомы и сложные траектории огнестрельных ранений. Также я включил в свои графические репрезентации поражения основных внутренних органов, таких как сердце, легкие и печень, и рассечение кровеносных сосудов. Простой стрелочкой или с помощью рисунка оригинального оружия я показывал глубину раны и результат повреждения внутри тела. Моей главной целью было показать связь между поверхностными и внутренними повреждениями — как жертва умерла в результате полученных травм.

Внутренние процессы должны были выглядеть просто и понятно, чтобы соответствовать требованиям заказчика, и при этом в изображения нужно было вкладывать сложную информацию. И у меня это получалось. Картирование тела вскоре превратилось в важнейший элемент любого судебного разбирательства по делу об убийстве.

Глава 26. Профессиональное воссоединение

(Рассказывает Полин.)
Пока услуги Дерека по картированию тела становились всё более востребованными у национальной полиции, я работала личным ассистентом сначала в Лондоне, а потом поближе к дому, чтобы больше времени уделять детям. После неожиданной реструктуризации крупной фармацевтической компании, в которой я числилась, я осталась без работы. Какое-то время я предлагала услуги стенографиста местным предпринимателям, но к концу 2003 года решила подыскать себе новые варианты.

Как-то после обеда Дерек рассказывал о том, как сильно загружен на работе, и с тоской говорил о клиентской базе данных, которую у него не было времени разобрать. Это обстоятельство сразу вызвало у меня живой интерес, и уже через несколько минут после беглого знакомства с компьютерной программой я села работать над его базой данных. Он предоставил мне карт-бланш на использование любых конструктивных элементов, которые я пожелала бы видеть в нашей компании.

Дереку уже давно требовался ассистент, но никому из нас в голову не приходило объединить усилия. Я чувствовала необходимость получать стабильный заработок, чтобы компенсировать нерегулярные поступления наличных, которые приносил его маленький бизнес. Так что работа для меня означала нечто, что я делаю не дома. Из-за огромного количества заказов Дереку теперь требовался не только бизнес-администратор, но и помощник — графический дизайнер, который был бы способен спокойно реагировать на фотографии телесных повреждений и читать отчеты о вскрытиях.

Проработав вместе какое-то время, мы поняли, что я взяла на себя выполнение стольких обязанностей в его компании, что необходимость в поиске еще одного человека пропала. Оказалось, что надежный бизнес-партнер был намного ближе, чем Дерек мог себе представить. Честно признаюсь, никогда не думала о работе графического дизайнера, хотя у меня были необходимые художественные навыки. Зато у меня накопился огромный опыт работы в морге и выработался иммунитет к кадрам жестоких телесных повреждений. Сначала мне, конечно, пришлось собираться с духом, чтобы снова начать смотреть на эти снимки, потому что я стала «нормальной» за те несколько лет, которые провела вне сферы судебной медицины. Но прошло совсем немного времени, и я уже спокойно перерисовывала кровоподтеки, ножевые ранения, травмы, полученные в результате защитных действий, глубокие порезы и отрубленные пальцы. Фотографии травм шокировали, но мне было достаточно нескольких секунд, чтобы эмоционально адаптироваться к тошнотворному виду повреждений и начать рисовать.

За первую неделю я научилась зарисовывать наиболее простые повреждения, такие как легкие гематомы, и подготовила серию карт тела для демонстрации присяжным на предстоящем суде по делу об убийстве. И только в этот момент до меня наконец дошло: я вернулась в мир судебной медицины… но на этот раз в качестве графического дизайнера.

* * *


(Рассказывает Дерек.)


Когда Полин начала помогать мне с созданием графических изображений, наша производительность повысилась чуть ли не вдвое. У меня появился долгожданный бизнес-партнер, который разделил со мной рабочую нагрузку, но почти сразу же стали очевидны и другие преимущества. Специфика нашей работы предполагает перевод отчета о вскрытии в изображение высокой точности и достоверности, отражающее, помимо прочего, сложную медицинскую терминологию. Эта задача требует от исполнителя аналитического мышления и твердых знаний в области анатомии. Так что Полин оказалась не просто бизнес-партнером, а идеальным бизнес-партнером.

Для нас это воссоединение произошло совершенно неожиданно, но, как только мы стали работать вместе, я уже не мог вспомнить, как раньше со всем справлялся один. Не могу понять, почему мы не приняли этого решения раньше, ведь у нас обоих были все необходимые навыки и знания. Мы провели много лет за изучением внутренних и поверхностных телесных повреждений и теперь редко ломали голову над тем, как лучше изобразить травму. Мы могли найти на фотографии травмированные внутренние органы, определить ребро и рассмотреть на черепе трещину толщиной в волос. И самое главное, мы оба умели читать отчеты патологов, то есть сразу понимали, какие из описанных повреждений в первую очередь соотносятся с причиной смерти.

Совместная работа многократно упрощала процесс разрешения возникающих проблем. Если одному из нас нужна была помощь, у другого всегда находилось оптимальное решение. Бывали случаи, когда у нас не было фотографий определенных травм — чаще это касалось клинических дел (то есть живых людей), потому что раны успевали зажить или сильно измениться. Тогда мы создавали графические изображения, опираясь только на описание. Случалось, что на фотографиях нельзя было рассмотреть определенные аспекты травм из-за съемки с очень близкого расстояния. Но благодаря тому, что мы неоднократно изучали тела в морге, мы могли безошибочно отличить локоть от колена и бедро от плеча — знания в области медицины давали нам огромное преимущество.

Аналогично мы применяли наши навыки, когда требовалось интерпретировать телесные повреждения, претерпевшие изменения после хирургического вмешательства. Например, хирург разрезал ножевое ранение с целью спасти человеку жизнь, а мы воспроизводили оригинальную травму в том виде, в котором она была до работы хирурга, руководствуясь знаниями о типах травм и медицинскими описаниями.

Для нас было большой радостью, что патологи, адвокаты и судьи принимали нашу работу в качестве достоверных вещественных доказательств.

Глава 27. Картирование тела для суда по делам об убийстве

(Рассказывает Дерек.)
В самых первых версиях картирования тела мы подготавливали визуальные материалы для присяжных, распечатывая двухмерные изображения на глянцевой бумаге. Но я всегда пристально следил за тем, как развивается графическое программное обеспечение, доступное широкому кругу пользователей. По моей задумке, картирование тела должно было стать прогрессивной концепцией, идущей в ногу с развитием компьютерных технологий. То есть я хотел интегрировать все инновации в нашу программу сразу, как только они появлялись. Одним из таких передовых усовершенствований стало создание трехмерных графических изображений, так как в этом формате я мог представить травмы любого типа. Одной трехмерной вращающейся модели тела было достаточно, чтобы прорисовать на ней все травмы и просмотреть их, поворачивая объемную фигуру. Таким образом пропадала необходимость подготавливать целую серию изображений ранений под разными углами. Трехмерное изображение тела можно было вращать на экране, давая зрителям рассмотреть травмы со всех сторон, из чего, собственно, уже получалась полноценная презентация. Я полагал, что 3D-модель облегчает работу адвокатов, которые могли вращать тело на 360° с помощью компьютерной мыши.

Затем мы с Полин вложили деньги в приобретение программного обеспечения у голливудской киноиндустрии, которое как будто на заказ разработали под наши нужды. Теперь мы создавали модели с демонстрацией основных анатомических систем тела. Системы органов можно было включать и выключать, выводить по одной или показывать сразу несколько, в зависимости от необходимости. Например, если мне нужно было создать графическое изображение ножевого ранения в грудь, я мог показать, как травма проходит через грудную клетку (уровень костной системы), пробивает насквозь легкое (уровень органов дыхания) и останавливается в сердце (уровень сердечно-сосудистой системы). В случае травмы головы я мог продемонстрировать внешние разрывы кожи и сломанные кости черепа под ними, а также гематомы и кровоизлияния в мозг. Огромное количество медицинской информации теперь умещалось всего в одном вращающемся изображении.

Новая программа мгновенно стала ассоциироваться с названием нашей компании, и перед нами открылись практически безграничные возможности поработать с любой травмой.

Может быть, вы тоже видели, как работает эта программа. Она продемонстрировала себя во всей красе в самом современном (на реалии 2000 года) научно-фантастическом триллере «Невидимка» (Hollow Man). По сценарию фильма (не путать с триллером 2020 года «Человек-невидимка») группа ученых разрабатывает способ сделать человека невидимым. В самом начале картины есть особенно любопытная сцена. Огромная (аниматронная) невидимая горилла получает укол веществом, которое снова делает ее видимой. Сначала мы видим только электроды, которые прикреплены к чему-то незримому. Затем начинает проступать скелет гориллы, основные внутренние органы и бьющееся сердце, их оплетают многочисленные кровеносные сосуды, все это покрывает кожа, и затем на ней вырастает мех. Все системы органов оказываются на месте, и горилла снова становится видимой. С этой захватывающей сцены начинается кровожадный, но очень увлекательный триллер, в ходе которого ученые, не откладывая дело в долгий ящик, переходят к повторению эксперимента на человеке. Больше всего в фильме впечатляет качество визуальных эффектов, которые намного опережали свое время и до сих пор выглядят потрясающе.

С помощью этой программы и сгенерированных на компьютере изображений человеческих тел с измененными формами и размерами мы готовили судебно-медицинские модели. Во время вращения тела внешний слой (и поверхностные травмы) постепенно исчезал, и под ним появлялись внутренние повреждения, которые мы очень тщательно прорисовывали от руки. Анатомические структуры слой за слоем исчезали, и зритель рассматривал глубокие слои травмы вплоть до костей. На поврежденной голове, например, сначала видна рана на коже, которая «тает» и открывает кости черепа с переломом. Этот слой тоже исчезает, и появляются гематомы или кровоизлияния в мозг. Эта демонстрация не только является анатомически верной и пригодной для образовательных целей, но и наглядно связывает внутренние раневые процессы с внешними. Если необходимо изобразить траекторию пули, то мы убираем сначала слой со входным отверстием на коже, под которым появляется разрыв крупного кровеносного сосуда и становится очевидно, что сильная потеря крови из этого сосуда привела к смерти. Если колотая рана проникает во внутренний орган, то на экране появляется вид тела изнутри с ранами на всех органах, которые попали под действие оружия. Во время демонстрации любых травм первое и последнее изображение — это всегда тело целиком: слои постепенно возвращаются, и тело приобретает исходный вид во фронтальной плоскости.

Трехмерная графика оказалась особенно полезной при демонстрации множественных повреждений и ожесточенных нападений, когда жертве в исступлении наносят несколько ран в одно и то же место. В таких случаях, скорее всего, человек уже находился в недееспособном состоянии и не мог сопротивляться ударам. При любой травме «затухающие» слои на вращающейся модели показывают как жестокость нападения, так и распределение повреждений снаружи и внутри тела.

Картирование тела — непосредственный и тонкий метод передачи информации. Карта приходится кстати там, где не годятся обычные фотографии. Разумеется, двухмерные графические изображения до сих пор не потеряли своей актуальности, если речь идет о немногочисленных травмах. Однако преимущество трехмерной графики очевидно: она захватывает все внимание присяжных и упрощает процесс понимания многослойной структуры телесных повреждений.

Существует еще одна сфера использования картирования, о которой мы не успели упомянуть, — это жестокое обращение с детьми. Касающиеся детей разбирательства предполагают просмотр результатов сканирования мозга и рентгеновских снимков, и наше картирование демонстрирует старые и новые переломы, ссадины и синяки. Также может возникнуть необходимость изобразить кровоизлияние в мозг и контузию — травму головы, которая, как считается, возникает из-за встряски. Часто нам приходится изображать кровоизлияние в зрительных нервах. Крайне важно, чтобы эти процессы были настолько понятны присяжным, чтобы они могли принять ответственное решение: были травмы нанесены преднамеренно или нет.

И наконец, мы предлагаем презентации, в которые мы включаем всю полученную информацию в гибком нелинейном формате. Сюда мы собираем все — от места преступления, веревок с тела жертвы, фото и видео до анализа наложения оружия и травмы и картирования тела в двухмерном и трехмерном форматах — и все управляется при помощи мыши.

В будущем информационная емкость будет расти по экспоненте, и графические технологии изменятся до неузнаваемости. Уже сегодня нам доступно сканирование тела в полный рост, на котором видны давние («исторические») повреждения, и, хотя эта технология очень дорогая, в будущем она может стать стандартным методом презентации в зале суда. Мы считаем, что со временем искусственный интеллект возьмет на себя подготовку и проведение презентации вещественных доказательств. В настоящее время мы можем со всей уверенностью сказать, что вещественные доказательства учитываются и передаются суду с безусловной точностью, к которой стремятся все заинтересованные стороны: главный адвокат, старший следователь, патолог и адвокат защиты. Точность особенно важна для членов семей жертвы и обвиняемого. Каким бы ни было решение присяжных, оно опирается на вещественные доказательства — и это именно тот вдохновляющий фактор, который заставляет нас профессионально расти и развиваться.

Глава 28. Картирование тела и сценарии нанесения ран

(Рассказывает Дерек.)
Сначала мне показалось, что передо мной сравнительно простой подлежащий картированию случай. Мне прислали отчет патолога вместе с несколькими фотографиями из полиции. На снимках был запечатлен водитель такси, которого застрелили во время вождения праворульного автомобиля. Это произошло средь бела дня в центре одного из городов на севере при нескольких свидетелях. Тем не менее, когда я начал рисовать траекторию прохождения пули сквозь тело, дело приняло неожиданный поворот.

Входное отверстие пули располагалось на задней поверхности руки, на правом локте жертвы. Когда пуля попала в тело, она не прошла грудную клетку насквозь, как ожидалось, а направилась вверх, к плечу. Пуля вышла из руки на уровне правой подмышки и вошла в стенку грудной клетки на том же уровне. Оттуда она прошла через грудь и достигла правого легкого, а миновав его, дошла до плечеголовного ствола, в том месте, где он отходит от аорты (главного сосуда сердца). Длина траектории пули внутри тела составила 25 см, и когда она прошла почти через всю грудную клетку, то попала в верхнюю долю левого легкого, где и остановилась. В результате такого количества внутренних повреждений мужчина потерял много крови и умер.

На суде мне нужно было представить все детали повреждений — не только поверхностные, но и внутренние входные и выходные отверстия, чтобы присяжные поняли, каким образом выстрел привел к смерти от потери крови. Я начал приводить компьютерную модель тела (или аватар) в позу сидящего водителя, но без машины, чтобы работать только с телом в положении сидя. Я знал, что в идеале его нужно расположить спиной вперед, так как траектория движения пули, вошедшей в тело справа, лучше видна с этого ракурса. Я планировал с помощью стрелочки показать, как она прошла через грудную клетку после того, как вышла из руки.

И вдруг, несмотря на то что патолог подробно описал все повреждения, у меня появилась проблема. Когда мне потребовалось выровнять все внешние входные и выходные отверстия на коже аватара, я увидел, что они совершенно не согласуются друг с другом. Значит, предположение о том, что водитель сидел в момент выстрела, было неверным. Вхождение пули с задней стороны локтя и последующее движение вверх говорили о том, что выстрел производили с уровня поверхности земли или ниже. Это звучало невероятно, к тому же не соответствовало показаниям очевидцев, которые говорили о двух выстрелах с уровня пола.

Я занялся созданием трехмерного аватара таким образом, чтобы придать ему нужное положение для вхождения пули. Затем я подключил внутреннюю программу, которая совсем недавно расширила наш «репертуар». Изучая предоставленные полицией различные фотографии, я обратил внимание на входное и выходное отверстия в легких. Затем я нашел кадр поврежденной брахиоцефальной артерии, которую хорошо было видно на снимке сердца. Пока я изучал положение тела убитого, я понял, что руку следует поднять, и довольно высоко, чтобы внутренняя траектория пули стала соответствовать внешним повреждениям на руке и грудной клетке. Когда рука аватара достигла нужной высоты, я заключил, что в момент выстрела водитель такси сидел, высунув локоть в открытое окно автомобиля.

Тут у меня появилась еще одна проблема: внутренние входные и выходные отверстия на легких в месте соединения брахиоцефальной артерии все равно не совпадали. Мне снова пришлось сменить положение аватара, чтобы сопоставить внутренние травмы. И когда я отклонил торс влево, все повреждения стали выглядеть согласованно. Мне удалось установить, что жертва в момент нападения держала руку поднятой и наклонилась влево.

На основании судебно-медицинского картирования телесных повреждений можно было сделать предположение, что водитель такси успел услышать первый выстрел, который его не задел, и сделал защитное движение, отклонившись от окна внутрь машины.

Таким образом, я смог четко восстановить цепь событий и представить изображение с наклоном влево и поднятой рукой. В данном случае умение читать описание травм в отчете о вскрытии сыграло решающую роль. Мне удалось продемонстрировать присяжным, что водитель такси пытался прикрыться от второй пули, которая вошла в его тело по горизонтальной траектории справа налево и разорвала крупную артерию.

Я был рад, когда мне удавалось воссоздавать реальный ход событий перед присяжными и указывать на несоответствия в показаниях. Я считаю, что это один из важнейших аспектов моей работы. В следующем деле были две версии развития событий: обвиняемого и патолога. Я воссоздал два противоположных сценария, на которых продемонстрировал обе версии и указал, в чем их различия.

Меня попросили воссоздать весьма нетипичный сценарий: человек размахивал в воздухе пистолетом в общественном месте с явным намерением им воспользоваться. На место происшествия прибыл вооруженный отряд полиции. Когда нарушитель заметил полицейских, он влез на ближайшие строительные леса у входа в церковь, которая находилась на реконструкции. Его взяли на прицел, и, так как поведение человека становилось непредсказуемым, полицейские произвели выстрел с намерением обездвижить мужчину.

На этом можно было бы закончить рассказ, но было одно «но»: у мужчины обнаружились два входных пулевых отверстия, а значит, в него выстрелили двое полицейских, или стрелял один, но дважды. И в том и в другом случае можно было выдвигать обвинения в злоупотреблении стрелковым оружием, и мужчина подал официальную жалобу.

Одно входное отверстие находилось на левой голени, а другое — на левой ягодице. Ранение на голени указывало на движение пули от передней поверхности голени до задней поверхности икроножной мышцы поперек ноги. Рана на ягодице указывала на то, что пуля вошла в переднюю поверхность левой ноги и остановилась в задней части ягодичной мышцы.

Мужчина заявлял, что первая пуля прошла сквозь деревянную подножку на строительных лесах, за которой он стоял, вошла в голень, вышла из икроножной мышцы и продолжила лететь в пространство позади нее. Гильза не обнаружилась, поэтому следствие пришло к выводу, что она исчезла где-то в окрестностях. Далее мужчина настаивал на том, что второй выстрел произвели ему в ногу, но пуля не попала в цель, а вошла в ягодицу и осталась там.

Стрелявший полицейский стоял на том, что стрелял всего один раз. Он говорил, что целился в голень мужчины с намерением его обездвижить. Исходя из его теории о единственном выстреле, пуля прошла через левую голень и вышла из нее прямо в ягодицу, что было возможно только в том случае, если нарушитель в этот момент сидел на корточках.

Патологи попросили меня разработать модели тел по этим двум сценариям.

Если появятся доказательства, что в человека выпустили две пули, то расследование приобретет статус публичного с потенциально негативными последствиями. В конце концов, размахивавший пистолетом человек так и не выстрелил, и выпущенную пулю (или пули) со стороны полиции нельзя было расценивать как самозащиту.

Во время демонстрации модели тела мужчине предложили рассказать правду о том, при каких обстоятельствах он получил ранение. Он признался, что лгал насчет второго выстрела, а его собственный пистолет был ненастоящим.

В судебно-медицинских кругах можно услышать самые невероятные заявления. Например, время от времени в расследованиях домашнего насилия всплывают претензии со стороны женщин, которые нанесли смертельные ножевые ранения мужьям или сожителям. Прикрываясь самообороной, женщина заявляет, что ранение было неизбежно, потому что убитый «сам напоролся на нож». Сложно представить, что человек сознательно кинется на смертельное оружие, но подобные заявления настолько часто поступали от свидетелей защиты, что я решил готовить анимированные модели по двум версиям развития событий и демонстрировать их присяжным. Анимация помогает расставить все на свои места, что крайне важно при установлении достоверности заявления женщины: если погибший муж действительно сам напоролся на нож, то подозреваемую обвинят в убийстве по неосторожности, но если она намеренно зарезала человека во время ссоры, то ей предъявят обвинения в умышленном убийстве.

Приведу в качестве примера один случай, где мне пришлось создать анимацию. Женщина ругалась с мужем (который значительно превосходил ее ростом), и он, по ее словам, бросился на нее с ножом. Дальше ей пришлось в борьбе отобрать у него нож и выставить его высоко перед собой, чтобы заставить мужчину отойти подальше. Но муж, как сообщила женщина, не обратил на это внимание и пошел прямо на нее. В этот момент он напоролся на нож.

На допросе ее попросили продемонстрировать, в каком положении она держала нож, и с помощью линейки измерили угол наклона руки. Она показала, что держала нож горизонтально на уровне плеча под прямым углом. Смертельное ножевое ранение, которое получил муж, находилось довольно высоко на груди, что вполне соответствовало ее показаниям.

Но у патолога были весьма любопытные новости: внутренние повреждения говорили совершенно о другом развитии событий. Прокол действительно находился в верхней части груди, но оружие вошло сверху вниз под углом 45° по направлению слева направо. Лезвие ножа попало в сердце, разрезало аорту (главную артерию сердца), вышло через правую камеру сердца и попало в правое легкое, где путь оружия закончился.

Женщина настаивала на самозащите, а также на том, что она не прилагала усилий в момент нанесения ножевого ранения, но полученные на вскрытии доказательства полностью опровергали ее слова. Внутренние повреждения указывали на то, что удар ножом был нанесен преднамеренно, резким движением сверху вниз, а значит, оружием специально замахнулись на жертву.

В чем мораль этой истории? Даже в пылу самого ожесточенного спора человек не станет рисковать собой и набрасываться на острое лезвие ножа. Инстинкт самосохранения пересилит все остальные эмоции.

Глава 29. Сохранение нравственных идеалов

(Рассказывает Дерек.)
Приходит момент, когда появляются конкуренты, которых вдохновляет твоя работа, а это значит, что твой проект достиг успеха. Для нас самым большим разочарованием в бизнесе стало именно исчезновение конкурентоспособного рынка, когда полиция переняла нашу технологию и создала собственный отдел графического дизайна, профинансированный (как минимум частично) Королевской прокуратурой. Это была горькая правда, которую мне было тяжело принять как автору этой концепции. Нам даже пришлось временно закрыть бизнес.

Наши клиенты были бессильны перед новым непонятным диктатом, требующим получать графические материалы для заседаний суда только в полицейском отделе, а не обращаться за ними к зарекомендовавшему себя эксперту. Нам слабо верилось в оправдание о «сокращении бюджета», так как пригласить несколько новых сотрудников на стабильную зарплату стоило гораздо дороже, чем платить «сдельно» за успешно выполненные проекты.

И все же у нас были поводы для радости.

* * *

Я выполнял обязанности графического дизайнера в нашей компании с 2003 года и параллельно получил квалификацию в области графического дизайна и управления малым бизнесом. В 2007 году диплом графического дизайнера формально укрепил мой статус как автора визуальных объектов для судебных разбирательств; кроме того, учеба помогла мне развить творческие способности. В 2008 году я получил диплом по бизнесу и официально подтвердил свои навыки, в том числе управления компанией, продвижения, стратегического развития и внедрения передовых методов работы.

Через несколько лет у нас появилась возможность вступить в Ассоциацию картирования тела, но мы отказались, потому что членам этого общества приходилось соблюдать ряд строгих правил и ограничений, которые не подходили малому бизнесу. Говоря прямо, нам пришлось бы получать оценку нашего судебно-медицинского продукта от людей без медицинского образования, а значит, патологи, для которых мы создавали свои проекты, получали бы одобренный, но полностью измененный конечный результат. Мы были не готовы терять суть своего продукта и передавать другим управление проверенными, надежными и успешными бизнес-операциями. Мы охраняли свои нравственные идеалы.

Нам ни разу не пришлось пожалеть об отказе вступать в Ассоциацию. Например, потому, что мы наблюдали за разжиганием профессиональных споров вокруг картирования тела для судебных процессов. Первый адвокат представляет вещественные доказательства в одном стиле, второй же отдает предпочтение совершенно противоположному проекту, в результате чего возникает путаница и уйма времени теряется впустую. Кроме того, первоначальная цель, ради которой создавалось картирование тела, потерялась в лабиринте личных прихотей. В результате от передовых технологий пришлось отказаться в угоду простым изображениям, и 20 лет развития графического дизайна прошли мимо этой сферы.

Но сильнее всего нас возмущало безразличие, с каким министерство внутренних дел отнеслось к праву патологов выбирать способ презентации вещественных доказательств в суде. Картирование тела больше не зависело от экспертизы квалифицированного специалиста, а подлежало открытому обсуждению, в ходе которого устанавливалось, как и какие телесные повреждения демонстрировать. По непонятной причине представление медицинских улик стало регулироваться людьми без медицинского образования, а мы, как графические дизайнеры с многолетним опытом работы в судебной медицине, были вынуждены разбираться с беспорядком, возникшим из-за постоянных изменений под действием преходящих настроений. Но формулу успеха изменить невозможно.

Картирование тела необходимо выполнять в соответствии с отчетом патолога по объективной причине: по закону патологам полагается вознаграждение за время, которое они тратят на утверждение расположения травм, и они в значительной степени берут на себя ответственность за те графические изображения, которые выступают правдивым и точным представлением результатов вскрытия. Патологи отдают много лет медицинскому образованию и получению углубленных знаний по анатомии, которые необходимы для тщательного изучения тел. Полученные при вскрытии доказательства ложатся в основу полицейского расследования, а значит, именно патологи — та последняя инстанция, которая подтверждает соответствие картирования тела реальным вещественным доказательствам. В то же время картирование тела должно быть настолько информативно, чтобы присяжные могли сделать выводы без дополнительных разъяснений со стороны патолога.

Благодаря патологам из больницы Гая мы тоже приобрели огромный опыт, поэтому они доверяли именно нам создавать для них графические изображения.

Еще одной конфликтной зоной в области картирования тела является само представление травмы. Чтобы показать тело погибшего, мы использовали компьютерный аватар, а травмы на нем рисовали от руки с помощью специальных техник. Мы не видели необходимости в изменении этих конструктивных деталей, тем более что постоянно получали положительные отзывы за реалистичность наших макетов. Адвокаты даже настаивали на том, что такой рисунок выполнить невозможно, и, скорее всего, мы вырезали изображения травм с оригинальных фотографий. Но мы никогда так не делали, потому что подобные вещи не соответствовали нашим ценностям.

Метод «вырезать — вставить — растушевать» действительно применяли наши конкуренты, у которых не было опыта работы в судебной медицине. На этапе «вырезать» изображение травмы вырезали из электронной фотографии со вскрытия и вставляли на аватар. Конечно, полностью тело погибшего не показывали, но фактически оригинальные травмы все же демонстрировались в зале суда. Особенно это заметно, если речь идет о травмах на лице, черты которого легко можно узнать — а это уже неприемлемо. При демонстрации реальных телесных повреждений всегда существует риск задеть чувства родственников погибшего (если они пришли на слушание). Близкие могут узнать части лица или тела убитого, к тому же их морально опустошит тот факт, что им приходится смотреть на настоящие травмы вместе с незнакомыми людьми в общественном месте. Это полностью противоречит идее, ради которой создавалось картирование тела.

Наши рисунки и компьютерные графические модели не обладают реалистичными индивидуальными чертами, и мы специально создаем макеты, чтобы смягчить реальные фото. И до сих пор на них не поступало жалоб ни со стороны юристов, ни со стороны скорбящих семей.

В юридической среде камнем преткновения обычно является аватар, используемый для картирования тела. Предпочтения по выбору аватара у всех клиентов разные. Но в настоящее время решение остается за адвокатом, в результате чего детально прорисованный аватар упрощается до базового формата.

Мы подбираем аватар под каждое новое дело. Прежде всего мы смотрим на возраст: нам нужен взрослый, подросток или ребенок? Затем мы определяем пол, хотя не прорисовываем мужские гениталии, если они не имеют отношения к травме. Из соображений гендерной небинарности мы стараемся сохранять только нейтральные элементы. Например, мы не изображаем гениталии, а если показываем травму руки, то не рисуем женскую грудь.

Мы не пользуемся универсальной моделью для всех случаев без исключения, потому что нам важно в точности показать размер и форму тела погибшего человека. В этом отношении некоторые индивидуальные черты имеют особое значение: длинное или короткое тело, стройное или плотное сложение.

В основном именно анатомические маркеры требуют адаптации. Под «анатомическими маркерами» мы понимаем соски и гениталии. Например, если описываемое патологом ножевое ранение расположено на некотором расстоянии от соска, то форма и размер тела погибшего имеют важное значение. Нам необходимо подогнать размеры аватара так, чтобы травма оказалась на округлости груди, а не на боковой поверхности тела, или (если мы используем аватар стройного человека) ближе к подмышке.

Если дело касается травм на лице, то мы не делаем наших аватаров похожими на убитых, хотя иногда появляется необходимость изменить форму носа, чтобы точнее изобразить множественные повреждения. Но самым сильным изменениям мы подвергаем шею аватара, потому что в этой области, как правило, сосредоточено большинство травм. Чтобы разместить все повреждения на шее, мы ее удлиняем и/или расширяем. Без такой адаптивности (как в методе работы, так и в программном обеспечении) мы не смогли бы представить телесные повреждения с необходимой точностью.

Самый напряженный момент в картировании тела касается этнической принадлежности. Мы всегда подбираем аватары так, чтобы они соответствовали цвету кожи и расе погибшего. Иногда нас за это критикуют, но у нас имеются веские причины для такого решения. У жертвы есть право на репрезентацию своего тела с корректными этническими признаками, к тому же форма тела у представителей разных рас отличается. Более того, патологи отмечают, что скорбящие родственники испытывают гордость за свое этническое происхождение. Патолог рассказал нам об одном таком случае, и если бы на аватаре не были представлены расовые признаки погибшего, то его безутешные родственники наверняка бы получили жестокое оскорбление.

Для нас эксплуатационная гибкость аватаров была обязательна еще и по другой причине. Наша программа и ее адаптивные способности позволяли нам предоставлять продукт такого качества, которого не могли достичь конкуренты. Например, наши графические возможности, как не раз отмечалось, лучше подходят для репрезентации младенцев, детей и подростков, особенно для отображения последствий голода, когда аватар нужно сильно уменьшать. Подобные задачи нам часто приходится выполнять для разбирательств по делам жестокого обращения с детьми, на которые мы предоставляем специализированные изображения.

Тот факт, что существует множество мнений относительно создания судебно-медицинского картирования телесных повреждений, говорит о том, что эта профессиональная сфера требует дальнейшего осмысления. Картирование тела превратилось в обязательное требование при подготовке судебного разбирательства по делу об убийстве почти по всей Великобритании. Также модели используют при клинических телесных повреждениях, в том числе в результате дорожно-транспортных происшествий и изнасилований. Не стоит объяснять, насколько графические изображения более приемлемы для демонстрации в зале суда в присутствии самой жертвы, чем настоящие фотографии ее телесных повреждений.

В заключение можно сказать, что картирование тела предназначено для информирования членов коллегии присяжных, которые должны сформировать свое мнение о повреждениях жертвы и намерениях обвиняемого. Цель суда Великобритании — рассмотреть все вещественные доказательства и прийти к заключению относительно вины или невиновности подозреваемого. В такой эмоционально сложной атмосфере картирование телесных повреждений представляет медицинские и анатомические данные приемлемым для всех способом.

С тех пор как мы с Полин начали работать в сфере судебной медицины, это направление значительно продвинулось в плане аналитических методов, которые в прошлом находились в зачаточном состоянии. Мы благодарны за то, что нам выпал шанс поучаствовать в развитии этой удивительной отрасли медицины. Несмотря на то что наши дети испытывают глубочайший интерес к делу, которым мы занимаемся, все они реализовали собственные устремления совершенно в других направлениях.

Росс до сих пор коллекционирует реликвии времен Второй мировой войны и руководит своей компанией по ремонту и восстановлению классических винтажных автомобилей премиум-класса. Все тот же подход «купи-продай», но уже в масштабах успешного бизнеса.

Джемма не утратила интереса к живописи и получила диплом преподавателя изобразительных искусств в Кентерберийском университете Крайст-Черч, заняв пост главы кафедры искусств и руководителя потока. Применение своим музыкальным талантам она нашла в качестве вокалистки в группе.

Роуэн добился стипендии и получил диплом с отличием в области коммерческой музыки в Кентерберийском университете Крайст-Черч. Наставники сначала не подозревали о его симпатиях к хеви-метал, но мигом всё поняли, когда он по ошибке пришел на прослушивание современных ударных композиций — они пережили незабываемое знакомство с его группой в жанре дэт-метал! По работе он занимается технической поддержкой, но в душе всегда остается композитором и ударником и выступает с группой по всему юго-востоку страны.

Эмбер обожает физические и психологические испытания и год после школы работала инструктором по экстремальным видам спорта в детском лагере, куда любила ездить в детстве. Она получила диплом зоолога в Университете Глазго и нашла себя в работе с собаками. Она учится на кинолога-психолога и параллельно развивает собственный бизнес по уходу за собаками и воспитанию щенков.

Оглядываясь назад, мы осознаём, что опыт больницы Гая и последующей работы сформировал у нас философское, либеральное и открытое отношение к жизни. Мы никогда не забываем о хрупкости человеческого тела и самого нашего существования. Эти постоянные напоминания могут вызывать сильные эмоции, но, к счастью, наша жажда знаний в области судебной медицины и понимание ее предмета ограждают нас от печальных мыслей. Тем не менее мы чувствуем необходимость в надежной мировоззренческой опоре, чтобы поддерживать себя в нормальном психическом состоянии во время работы с фотографиями намеренно нанесенных телесных повреждений, обычно со смертельным исходом.

После всего, что вы прочитали, скорее всего, вас не удивит, что мы выбрали для себя философию с научным обоснованием. Нервная система, органы чувств, кишечник, сердце — все это динамичные системы, которые постоянно влияют на нашу жизнь и формируют ее, хотим мы того или нет. Не так давно наука доказала существование связи между мыслями и биологическими процессами, которые на них откликаются. Другими словами, изменения в образе мыслей, которые могут положительно или отрицательно воздействовать на наше эмоциональное состояние, влияют на итоговый жизненный опыт. Ученые одновременно исследовали сердце и мозг и обнаружили, что сердце предчувствует результат воздействия раздражителя раньше, чем мозг успевает на него отреагировать. Иначе говоря, сердце знает заранее или предугадывает результат.

Эти исследования находят отражение в нашей философии. Ее основной посыл прост, но надежен в любой ситуации. В нем сочетаются язык тела и его научные обоснования на понятном всем подсознательном уровне: слушай внутренний голос, доверяй инстинктам и следуй своему сердцу.

И наконец, в этой книге о нашем образе жизни (мы никогда не считали то, чем мы занимаемся, «работой») мы сформулировали наш основной принцип: делай, что любишь… и ты полюбишь то, что делаешь.

Благодарности

Работа над нашей историей снова напомнила нам, как же нам повезло быть частью коллектива профессионалов, которые охотно посвящали нам свое время и помогли преуспеть в любимой работе. Добросовестный труд и упорство, которых требует сфера судебной медицины, воспитали в нас родители, и мы благодарны им за неустанную поддержку. Мы проводили большую часть рабочего времени в закрытой атмосфере, временами с повышенной секретностью, и для нас бесценно то, что родные всегда поддерживали нас, хотя понятия не имели, с чем именно нам приходится сталкиваться и с какими громкими делами работать. Именно поэтому мы благодарны нашему литературному агенту и издателям за предоставленную нам возможность через книгу открыться не только перед читателями, но и перед нашими семьями.

Литературный агент Роберт Смит верил в нашу книгу с самого начала, и мы обязаны ему за работу над рукописью и поиск самого лучшего издательства. Выпускающий редактор Келли Эллис, Саймон Джерратт, Джесси Минан, Хэтти Эванс, Том Данстан, Клэр Уорд, Стив Лирд, Рис Уилсон, Марк Роуленд, Дин Рассел, Фионнуала Барретт, Шарлотта Браун, Сара Берк, Грэм Холмс и остальные члены команды HarperNonFiction: мы благодарны вам за видение книги, которое совпало с нашим. Для нас очень ценно, что вы приняли наши полные и иногда жуткие описания, а не требовали только научных данных. Келли, ты с таким энтузиазмом отнеслась к нашему проекту, и мы высоко ценим твое профессиональное чутье и гостеприимство. Также мы благодарим нашего редактора с прекрасным чувством юмора Лиззи Хенри: ты проделала фантастическую работу, доведя наш текст до совершенства. Спасибо Джеймсу Райану и Марку Болланду за дополнительную экспертную помощь. Нам хотелось, чтобы книга получилась интересной для любого читателя, особенно не имеющего отношения к медицине, и издательство нам в этом очень помогло, поставив книгу на ту полку, где ее может найти каждый.

Шарлотта Атео, наш литературный агент, эта книга не стала бы такой, какая она сейчас, без твоего наставничества. Большое тебе спасибо.

Джон Хьюз, спасибо за первую корректуру. Ты полон сюрпризов, и особенно удивительно, что твои домашние адреса всегда оказывались подозрительно близко к местам всех громких убийств Великобритании, которых мы касались в нашей книге. Джон, может, тебе есть в чем сознаться?

В нашей профессиональной среде мы благодарны австралийским патологам доктору Кевину Ли и профессору Стефену Корднеру. Вы превратили работу нашего отделения в настоящий праздник, предоставили нам возможности, которые оказались важными ступеньками в развитии нашей карьеры, и поддержали реализацию наших амбициозных идей. Время, проведенное в вашей компании, было большой честью и истинным счастьем.

Мы в большом долгу перед командой патологов из судебно-медицинского отделения больницы Гая, а в особенности перед знаменитым патологом (и прекрасным другом) Ричардом Шепердом. Огромное спасибо, что согласился написать предисловие. Ты никогда не скупился на поддержку, и Дерек тебе особенно благодарен за рекомендацию поступить в Открытый университет. Диплом позволил ему укрепить профессиональный статус и стать специалистом по технической визуализации. Спасибо за твою дальновидность.

Заведующие отделением судебной медицины в больнице Гая занимают особое место в нашей истории, особенно те, кто уже, к сожалению, ушел от нас: профессор Кит Мэнт, профессор Кит Симпсон, доктор Алан Грант и доктор Иэн Уэст. Они все оказали на нас огромное влияние, но доктор Иэн Уэст, с которым мы очень тесно работали, по большому счету сформировал нашу профессиональную жизнь. Пригласив Полин стать его личным помощником (как до него приглашал профессор Кит Симпсон), он сделал ее мечту реальностью. Мы всегда будем ему благодарны за тот случайный разговор о замещении реальных фотографий на макеты для телевидения, который навел Дерека на идею о создании картирования телесных повреждений, и мы ее успешно реализовали. Мы уверены, что он бы оценил, с какой скоростью мы разработали его концепцию и превратили ее в стандартную практику на заседаниях суда по делам об убийствах во всей Великобритании. Без прозорливости Иэна у нас не появилась бы Национальная база данных телесных повреждений, а без базы данных Дерек не получил бы такой выдающийся опыт работы с поверхностными травмами. Для нас было большой честью проходить обучение у ведущих судебных патологов, в том числе у Ната Кэри, заступившего на пост заведующего отделением после Иэна Уэста. Нат всегда поддерживал развитие нашего бизнес-проекта, и мы благодарны ему за оказанное доверие.

Благодарности тем, кто помогал нам на протяжении всего пути, будут неполными без упоминания всего коллектива патологов больницы Гая. Для нас было счастьем работать и дружить с вами. Отдельное спасибо доктору Весна Джурович, доктору Эшли Феган-Эрл, доктору Робу Чепмену, доктору Нику Ханту и доктору Питеру Джерриту. Также мы должны поблагодарить всех патологов из Гонконга, которые нас многому научили и как минимум раз в неделю приглашали на димсам или ужин в Чайна-тауне. Спасибо Дэвиду, Майку, Стиву, Альфреду, Филипу и Бобби.

Соня Бейлис, наш замечательный коллега и друг, я был счастлив работать с тобой в больнице Гая и колесить по всей стране с презентациями Национальной базы данных телесных повреждений. Твоя профессиональная и личная поддержка поистине бесценны, большое тебе спасибо.

Дерек многим обязан покойному Джо Доузу, бывшему куратору Музея патологии Гордона, который принял на работу 15-летнего лаборанта без опыта и обеспечил ему прекрасную подготовку. Мы также хотим упомянуть нынешнего куратора музея Билла Эдвардса, нашего замечательного друга и помощника, которому мы благодарны всей семьей. Мы также выражаем благодарность городскому Совету Вестминстера, который любезно дал разрешение на посещение морга спустя столько лет. В особенности мы благодарны заведующему морга и всему коллективу, которые пожертвовали обеденным перерывом для того, чтобы провести для нас экскурсию по превосходному отделению работы с массовыми катастрофами, посвященному Иэну Уэсту.

Огромное спасибо персоналу кафе Elliott’s Harbour Kitchen в городе Уитстабл, которые любезно подавали нам пирожные, кофе и зеленый чай… и спокойно переносили долетавшие до них фрагменты разговоров, которые обычно не услышишь за завтраком!

И наконец, мы хотим поблагодарить наших детей за безграничное терпение, с которым они ждали появления книги. Всем вам мы хотим сказать, что мы проделали замечательную и очень полезную работу, но проводить время дома с вами всегда было лучшей частью каждого дня.

Об авторах

Дерек Тремейн, бакалавр наук, эксперт в области криминалистической визуализации данных и управляющий директор Forensic Image Services. В 15 лет начал работать в одном из крупнейших в мире музеев патологии — музее Гордона при больнице Гая, а затем перешел в специализированное отделение судебной медицины больницы Гая. За 35 лет работы был признан одним из ведущих специалистов Великобритании в этой области. Участвовал в расследовании громких преступлений, например в деле «рочдейлского потрошителя», которое попало в документальный детективный сериал ВВС2 Trail of Guilt в августе 2002 года. Разработал новые методы анализа гистологических образцов и основал первую в Великобритании службу по картированию внешних повреждений для представления материалов в суде при слушании дел об убийстве. В настоящее время выступает в роли независимого консультанта.



Полин Тремейн в прошлом медицинский работник, а сейчас графический дизайнер в области судебно-медицинской экспертизы и коммерческий директор Forensic Image Services. Она присоединилась к судебно-медицинскому отделению больницы Гая в 1981 году, быстро стала полноправным участником команды и вела протоколы вскрытия.



Ричард Шеперд — ведущий судмедэксперт Великобритании, провел более 23 тысяч вскрытий, участвовал в раскрытии многих громких дел (смерть принцессы Дианы, теракты 11 сентября 2001 года и др.). Признан экспертом по ножам, так как по ране может определить, каким оружием она сделана.

МИФ Здоровый образ жизни

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/zd-letter



Все книги по здоровому образу жизни на одной странице: mif.to/health



#mifbooks

#mifbooks

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали



Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Юлия Константинова

Литературный редактор Екатерина Закомурная

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайнер Наталья Савиных

Верстка Елена Бреге

Корректоры Евлалия Мазаник, Юлия Молокова



ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2021