— Наверху ничего. В одной комнате обвалилась крыша, все так провоняло… — при виде конверта он умолк. — Джошуа?
— Так звали его сына. Вот только его не стало задолго до этой даты.
Хоппер достала из конверта листок, высохший, как пергамент, и едва не разваливающийся на части по линиям сгиба, и начала читать:
Дорогой Джошуа!
Твой ущербный отец недостоин такого сына, как ты. Поколение, предшествовавшее твоему, потерпело полную неудачу. Ответов мы так и не нашли. Подозреваю, впрочем, таковых просто и не существовало. Тем не менее ошибки наши обусловлены нашим же выбором, так что ответственность за них лежит все же на нас.
Ты родился в тени великой загадки. И твое выживание значит для меня всё. У меня ничего хорошего так и не вышло, да и не выйдет. Удачи.
Твой отец
— Так какая дата?
— Сентябрь 2044-го.
— Давай тогда посмотрим, что здесь, — Дэвид указал на тяжелый сверток, запечатанный черным скотчем, разорвать который с налету не получилось.
— Ключи! — предложил он и достал из кармана связку, затем протянул ей ключ поострее.
На какое-то мгновение перед Хоппер предстал образ надвигающихся на нее двух чужаков на дороге, абсолютно уверенных, что оружие им не понадобится.
Она проткнула ключом пленку и провела им вдоль грани свертка.
— Осторожнее! — Элен даже не поняла, произнес это Дэвид или она сама.
Содержимым пакета оказалась толстая пачка бумаги, листов триста, сверху и снизу проложенная двумя дощечками из бальзового дерева. Хоппер прочла заголовок на первой странице: «Отчет о первом практическом полете спутника „Джет“, запущенного 19 июня 2044 г.».
Она медленно выдохнула:
— Черт. Мы был правы, Дэвид!
Под заголовком был приведен аккуратный эскиз спутника — в точности такого, с каким была запечатлена группа исследователей на снимке, найденном ею в доме Торна.
Первые несколько десятков страниц отводились техническим характеристикам устройства. Затем коротко перечислялись цели проекта. (Как-то Торн сказал ей: «Ни в коем случае не миссия. Только проект. Миссионеров вела вера. Поэтому „Непобедимая Армада“ была миссией. А вот плавание Дарвина на „Бигле“ — проектом».)
Основная задача: закладка основания для новой спутниковой сети правительственного назначения. «Джет» станет первым из запланированных пятнадцати спутников, которым предстоит заменить сеть GPS, развернутую еще в первых десятилетиях века. Предполагаемая отдача даже не поддается оценке.
Данный проект представляет собой ведомственную программу министерства внутренних дел и как таковой обязан содержаться в строжайшей тайне. В первую очередь должны соблюдаться гражданские интересы, а не военные. В случае уведомления службы внутренней безопасности применение «Джета» может выйти за рамки изначально запланированного, к тому же в ущерб успешному завершению проекта. Проект осуществляется на средства министерства и полностью находится в его компетенции, вследствие чего необходимость в распространении информации о нем отсутствует. Над программой работали шесть высокопоставленных сотрудников: Холлис, Дрэбл, Ли, Гетин, Симонс и непосредственно автор.
— Получается, этот проект держали в тайне от всех. Даже от остального ведомства. И, определенно, от Давенпорта, — повернувшись спиной к окну, Дэвид и Элен бок о бок читали документы.
— Похоже на то.
— Но почему?
— Вероятно, чтобы Давенпорт не смог превратить спутник в оружие еще до запуска, — пожала она плечами и продолжила чтение, передавая Дэвиду страницы.
Запуски. Первый из трех неудачных запусков был осуществлен 22 апреля 2044. Стартовая площадка располагалась, во избежание обнаружения, в достаточно глухом районе на побережье Суффолка. Окруженный Вальберсвикским болотом лес оказался подходящим местом, однако в программу прохождения вертикальной траектории вкрались ошибки, и по достижении примерно километровой высоты ракета потеряла ориентацию, вследствие чего рухнула в море.
Следующий запуск проводился на той же площадке, при этом из-за имевших место сбоев иного характера ракета рухнула прямо на стартовую платформу (что повлекло за собой необходимость срочного вывоза и утилизации обломков оборудования). Третий запуск позволил успешно вывести спутник на орбиту, однако ввиду отказа связи еще на стадии старта устройство оказалось потерянным. Заключительный успешный запуск был осуществлен только 19 июня.
Затем снова следовали технические подробности: целые страницы с расчетами, баллистическими формулами, указаниями по защите от солнечного излучения, схемами траекторий, в том числе и отвергнутыми.
К моменту четвертого запуска, вследствие сбоев во время двух предыдущих стартов, проект привлек внимание компетентных государственных структур. Согласно отчетам службы внутренней безопасности, было предпринято расследование наблюдавшейся деятельности, причем под подозрение попали сепаратисты, якобы планировавшие нападение. Таким образом, секретность проекта приняла первостепенное значение.
Последняя стартовая площадка располагалась в Северном Уэльсе, в непосредственной близости от побережья. Месторасположение вблизи моря, как и при предыдущих запусках, было продиктовано удобством уничтожения свидетельств в случае возникновения таковой необходимости.
Хоппер живо представила себе мужчин и женщин с фотографии Торна — как они устраивают временный лагерь среди прибрежных холмов, под прикрытием деревьев сооружают примитивную стартовую площадку, закачивают мизерные запасы выменянного и украденного топлива для запуска этой небольшой коробки.
На этот раз запуск увенчался успехом. Разработанная Дрэблом солнечная батарея должна прослужить еще несколько десятилетий. С помощью дешифровального ключа, приведенного в начале данного отчета, мне удалось декодировать полученные со спутника данные, которые ниже и публикуются.
Хоппер взглянула на первую страницу и увидела длинную цепочку букв и цифр.
— Он все еще наверху, Дэвид. Наверняка до сих пор работает.
Наблюдения.
После успешного запуска полет «Джета» на первом витке неожиданных результатов не принес. На данном этапе орбита проходила практически над Гринвичским меридианом, и спутник, таким образом, пролетел непосредственно над Британией, затем над югом Франции и далее над Африкой, после чего неминуемо вошел в область тьмы над противоположным полушарием Земли. К счастью, в ходе первого витка сбоев не произошло, и по возвращении на нашу сторону спутник переслал данные на засекреченный передатчик в нашем ведомстве.
Далее «Джет» постепенно смещался вдоль параллелей планеты, через каждые двенадцать секунд производя фотографическую съемку, что в итоге позволило получить полное изображение планеты без пропусков.
Переданные спутником изображения освещаемого солнцем полушария выявили вполне закономерную и тем не менее поразительную картину. Распространение Сахары в южном и западном направлениях на деле оказалось более стремительным, нежели изначально прогнозировалось. На половине Африки огромные территории тропиков полностью погибли. Примечательно, однако, что на южной оконечности материка природа приспособилась к изменившимся условиям и пустыня Калахари поросла лесами. В Южной Атлантике обильно разрослись водоросли: потенциальные последствия данного процесса, несомненно, скажутся на кислородоснабжении всей планеты. И хотя все эти данные представляют немалый интерес, они все же оказались несущественными по сравнению с обнаруженным на Холодной стороне.
При прохождении «Джета» над востоком бывших Соединенных Штатов было сделано несколько снимков, продемонстрировавших признаки человеческой активности. Писать об этом нелегко. Мы насчитали несколько областей — двенадцать разбросанных по американской территории и восемь, более крупных, чем в США, в Азии, — в которых, судя по всему, сохранилась человеческая цивилизация.
Ноги у Хоппер подкосились, и ей пришлось опереться о стол, чтобы не упасть. Она перечитала абзац снова, потом еще раз, сначала отказываясь верить, потом осознавая невероятное значение открытия. Потом передала листок Дэвиду:
— Этого не может быть.
Он прочитал с расширившимися от удивления глазами, затем уставился на Элен.
— Невозможно. Там же не выжить! Совершенно невозможно! — на его лице отражался едва ли не ужас.
Она перевернула листок, и там оказался снимок: филигрань огоньков на черном фоне, растянувшаяся на целую страницу. В отчете приводился десяток других фотографий, сделанных в разное время и с разных позиций: одни — с орбиты, другие с увеличением до такой степени, что точки разрастались до миниатюрных звездочек. Но все они демонстрировали одно и то же: огни. Жизнь.
Хоппер принялась читать дальше:
Наш спутник обнаружил лишь эти освещенные поселения. Существует, однако, вероятность, что обособленные группы людей проживают и под землей, без видимых признаков на поверхности земли.
В годы Замедления Соединенные Штаты Америки являлись одним из немногих государств, обладающих ресурсами для спасения избранной части населения на собственной территории, хотя одновременно с этим они и организовали самое масштабное переселение в истории человечества. Другим таким государством являлся Китай. Обе страны, как это представляется, просто обязаны были разработать альтернативный план на случай провала эвакуации. На начальном этапе Замедления США еще сохраняли организационные возможности, необходимые для сохранения подобного проекта в строжайшей тайне, равно как и огромной рабочей силой для строительства убежищ. Знаменитая инфраструктура Китая тоже послужила бы основательным подспорьем для Осуществления подобного замысла.
По получении этих первых снимков мы изменили траекторию полета спутника, чтобы на дополнительных витках изучить данные районы более детально, поскольку существовала вероятность, что замеченные огни продолжают светиться уже после завершения эвакуации городов — иными словами, что они пережили своих обитателей. Последующий анализ снимков показал, однако, что структура расположения огней значительно менялась от одного цикла фотографирования к другому. Выявленная спутником тепловая заметность варьировалась по совершенно непредсказуемой системе, что исключало необслуживаемое освещение. Таким образом, данные территории были обитаемыми — и являются таковыми по сей день.
На следующих страницах приводились фотографии в увеличенном масштабе, сопровождаемые подробными комментариями на предмет возможного назначения огней; кружками были выделены предполагаемые источники энергоснабжения и места выброса отходов. Затем следовал комбинированный снимок из космоса всей Холодной стороны: темный круг, испещренный точками огней, напоминающими разрозненные созвездия в ночном небе.
Хоппер открыла последнюю страницу раздела:
На основании приблизительных показателей периода перед Замедлением (выведенных по фотографиям освещенности городов в ночных условиях и соответствующей численности населения) мой прогноз численности населения обнаруженных спутником агломераций составляет несколько десятков миллионов человек. Разумеется, при наличии подземных убежищ (исходя из соображений необходимости сохранения тепла, автор полагает таковые обязательными) численность может оказаться существенно выше.
Элен вспомнила тела на баркасе и вновь задумалась, откуда же они плыли. Быть может, держали путь из тьмы к свету?
— Невозможно. Просто невозможно. Что же они там едят? — как заведенный твердил Дэвид.
— Но нам неизвестно, какими запасами они себя обеспечили. И потом, они могли их пополнять. Наверняка ведь у них есть… ну не знаю, приливная энергия, ядерная энергия, так что они вполне могли бы вырабатывать тепло, выращивать урожаи методом гидропоники… — Хоппер умолкла, не зная, что еще сказать.
— Но все это означает…
— Что есть уцелевшие. Господи, Дэвид, уцелевшие… — она невидяще уставилась на отчет. — Поверить не могу, там люди! Или были пятнадцать лет назад. Но они вполне могут по-прежнему жить там. — В комнате вдруг стало жарко. В горле у нее пересохло. А дождь все стучал и стучал по окну.
— Но почему они не выходят на связь?
— А вот это нам неизвестно. Возможно, они предпринимали попытки.
— Господи, неужто они до сих пор живы?
— Если спустя пятнадцать лет после Остановки на Холодной стороне проживали миллионы, то почему бы и нет? — пожала плечами Элен.
— Почему же тогда Давенпорт просто не убил Торна?
— Смотри.
На протяжении разговора она листала бумаги и в самом конце пачки обнаружила листок другого размера, написанный от руки, а не напечатанный, как предыдущие:
Тедди, друг мой!
Я испытываю глубокую печаль, что нам не удастся выполнить нашу задачу вместе. Что ж, однажды ты осознаешь всю несостоятельность своей позиции. Но мы больше не доверяем друг другу, и мне придется продолжать одному. Тем не менее душу мне греют воспоминания о нашей совместной работе. Усилия твои не пропадут втуне.
Наша земля, наш чудесный остров, этот драгоценный камень, — последняя надежда человечества и лучшее место в мире. Мне необходимо совсем немного времени — и, думаю, тебе это известно. Но если ты сейчас нарушишь равновесие, рухнет все наше дело, в то время как я нисколько не сомневаюсь, что способен довести его до конца — несколькими годами упорного труда, вдохновляемый целью, достичь которую мы были благословлены.
Только наша страна достойна существовать дальше. Но, признаюсь, Тедди, она может и не совладать со снимками, что ты мне прислал. И потому я повторяю вновь: позволь мне делать мою работу и оберегать то, чем дорожишь и ты сам.
Горячо любящий тебя, РД
— Так вот почему его уволили, — произнес Дэвид. — И вот почему он не мог никому рассказать.
— Либо он принял позицию Давенпорта, либо не решился на действия, которые могли повлечь за собой хаос в стране.
Она вспомнила лицо Торна, умирающего на больничной койке. Вспомнила, с каким воодушевлением он воспринял ее появление. Ей вдруг стало понятно, каким одиноким он ощущал себя и какую неуверенность в себе испытывал. Целых пятнадцать лет он хранил молчание — из страха или из неуместной преданности старому другу и стране. Однако на закате жизни внезапно понял, как должен поступить, и попытался рассказать об открытии. Фишер не оправдал его ожиданий, и тогда он обратился к ней.
Дэвид вновь пролистал увесистый отчет.
— Тепловая заметность… Предположения, как они обеспечивают себя продовольствием… — он взял одну из фотографий во всю страницу, внимательно рассмотрел ее и вложил обратно в пачку.
— Подожди-ка, — Хоппер вдруг пришла в голову одна мысль. — Кажется, эти сведения проливают свет на твою вчерашнюю новость. На план Давенпорта касательно американцев.
— Ты про сделку? — Дэвид оторвался от бумаг.
— Да. Ты сказал, что она подразумевает передачу Давенпорту… — слова давались ей с трудом. — Американского ядерного оружия.
— И ты полагаешь…
— А для чего еще оно ему нужно? Ты же сам сказал, что стоит Давенпорту заполучить атомную дубинку, и он сможет использовать ее, как только ему вздумается. Он ударит по Холодной стороне!
— Не посмеет. Для этого нужно быть полным психом.
— Вот как? Но всего тридцать лет назад он учинил настоящий неприкрытый геноцид. Наверное, он вел переговоры о ядерном оружии десятилетиями. И все это время с ума сходил от беспокойства, что выжившие на другом полушарии доберутся до нас или что правда всплывет каким-то другим образом.
— А так до нас уже никто не доберется, — подытожил Дэвид.
— Именно. Как только с американцами будет покончено здесь, он сможет, если захочет, начать вторжение и на их бывший континент. Что или кто ему помешает? Наверняка их природных ресурсов хватит, чтобы Британия продержалась еще несколько столетий.
— Вот же черт, — Дэвид побледнел. Хоппер и сама ощутила, как к горлу у нее подкатывает тошнота. — Но что мы можем поделать?
— А если рассказать обо всем этом? — предложила Элен.
— Что на Холодной стороне до сих пор существуют целые города? Что американское правительство вступило в тайный сговор с британским, чтобы бросить миллионы собственных граждан на произвол судьбы? Что — нет, ты только подумай! — уцелели даже некоторые города Китая? Что там живут люди, которые сумели так или иначе приспособиться к невероятно суровым условиям существования на Холодной стороне?
— Да. Что тогда произойдет? С Давенпортом, с его кабинетом…
— Американцы взбунтуются. И никогда не отдадут свое ядерное оружие. Намеченное объединение не состоится. А Давенпорт… Даже не знаю. Вся его программа основана на идее, будто мы являемся последней надеждой человечества и поэтому вынесем любые трудности. Но теперь… теперь оказывается, что это наглая ложь!
Хоппер взглянула на кипу бумаг, громоздящуюся на вспоротом полиэтиленовом пакете, и внезапно ощутила какую-то ненормальную нежность к ней. Протянула руку, разгладила загнувшийся уголок одного из листков.
— Мне кажется, если это предать гласности, взбунтуется вся страна. Но кто же его заменит?
— Понятия не имею.
— И все-таки нам стоит сделать это.
— Я и не говорю, что против.
Хоппер снова посмотрела на отчет, и в ушах у нее прозвучали слова Торна, сказанные им пятнадцать лет назад: «Я пытался найти способ загладить свою вину». И способ он нашел, но так ничего и не предпринял, пока не оказался на смертном одре.
— Ты можешь опубликовать эти документы?
— Разумеется, нет! — Дэвид невесело рассмеялся. — Я и пяти слов передать не успею, как меня арестуют. Но ведь это сенсация века. Элли, ты только подумай, они выжили! На Холодной стороне живут люди, и они держались многие годы, после того как их бросили. А нам все это время лгали, утверждая, будто, кроме нас, больше никого нет. И вот теперь получается, что Давенпорт хочет их уничтожить. Как же нам остановить его?
Хоппер не нужно было обдумывать ответ:
— Я знаю, как нам поступить. Фишер. Тот самый владелец книжного магазина, с которым контактировал Торн. У меня есть его радиопередатчик. Мы можем рассказать обо всём людям, с которыми я общалась, а потом пробраться в Американскую зону.
— И что произойдет, когда эти исследования будут обнародованы?
— Да какая разница, Дэвид? Имеет значение только сам отчет. Если мы передадим его американцам, то сможем предотвратить сделку Давенпорта. Мы сможем остановить новую бойню.
Вдруг, едва различимо на фоне барабанящего по крыше ливня, снаружи донесся нарастающий рокот автомобильного мотора. Потом звук стих, и тихонько скрипнули ворота. А следом послышался рев другого, явно более мощного мотора. И когда он резко оборвался, было уже поздно что-либо предпринимать. Хоппер бросилась в прихожую и посмотрела сквозь грязное окно. К дому направлялись три человека: Рут Уорик, по правую руку от нее неизменный напарник Блейк, а по левую — ее брат Марк.
41
Потрясенная появлением собственного брата, Хоппер на секунду лишилась дара речи. Затем выдавила:
— Надо уходить!
Однако Дэвид, уже успевший выглянуть в окна задней части дома, сообщил:
— Не выйдет, Элли. Солдаты уже повсюду. Прячь отчет!
Спрятать его можно было только в кабинете. Хоппер бросилась к столу, запихала бумаги обратно в полиэтиленовую упаковку и сунула ее в ящик. Затем вернулась в прихожую и стала нервно ждать, словно хозяйка перед приемом высоких гостей.
Кто-то из троицы отстучал по двери короткий ритм: тра-та-та-та. Блейк, наверное, решила про себя Элен, живо представив, как он барабанит своей лапищей, привнося потеху в серьезнейшую ситуацию. Впрочем, дожидаться, когда ему откроют, инспектор не стал — просунул руку через разбитое стекло и отомкнул замок сам. Первой вошла Уорик, стуча каблуками по полу и отряхиваясь от дождя.
— Доктор Хоппер, мистер Гэмбл. Здравствуйте. Пожалуйста, проходите и садитесь.
«Проходите». Она как будто приглашала их на чашку чая!
Все прошли в ближайшую гостиную, где над видавшими виды диванчиками стояли облачка пыли. Испещренный подтеками потолок прогибался: очевидно, крыша рухнула в комнате выше этажом. Блейк остался стоять в дверях. Под глазом у него красовался новый синяк, пока еще багровый, не расцвеченный синевой и желтизной. Возможно, заработал в магазине Фишера, предположила Хоппер.
— Перво-наперво, доктор: снаружи грузовик солдат. О побеге и думать забудьте. Ничего хорошего этим вы не добьетесь, — Хоппер теперь и сама услышала крики и топот во дворе.
— Садитесь же, пожалуйста, — Уорик заняла одно из кресел с прямой спинкой. Хоппер и Дэвид пристроились на покосившемся диванчике, тут же потерявшем устойчивость, так что они, словно в какой-то комедии-фарсе, закачались вверх-вниз. Марк встал у камина и уставился в пол, определенно мечтая оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Смотреть в глаза Элен он избегал.
Хоппер указала на брата:
— А он что здесь делает?
— Присутствует, чтобы образумить вас. На случай, если до вас не дойдет вся тяжесть вашего положения.
— Поскольку он шпионил за мной с момента моего приезда в Лондон, боюсь, особой пользы он вам не принесет. Марк, думаешь, поступаешь по-честному?
Тот молчал, все так же не поднимая взгляда.
— Рады видеть вас снова, — продолжала Уорик. — Кое-кому из моих коллег не терпелось арестовать вас при первой же возможности — еще на том складе, например. После вашего бегства оттуда мы весьма обеспокоились, что потеряли вас, — она выдержала драматическую паузу. — Но, к счастью, как только вы вернулись в дом своего брата, мне удалось уговорить коллег проявить немного терпения.
— И зачем?
— В итоге мы решили, что у вас неплохие шансы отыскать припрятанное наследство Торна. И потому предоставили вас самой себе. И только полюбуйтесь, куда вы нас привели!
У Хоппер засосало под ложечкой.
— Как вы нас здесь нашли?
— Это оказалось не так уж и сложно. В доме мистера Гэмбла мы вас не застали, что нас несколько встревожило. Но затем один из наших источников сообщил по телефону о вашем прибытии в Оксфорд. Полагаю, на дочь профессора Хиткот внимания вы не обратили?
Хоппер вспомнила женщину в резиденции ректора, ее необъяснимо ожесточенное выражение лица, и ей все стало ясно.
— У нас имелись подозрения, что вам поможет кто-то из колледжа, но, к счастью, мисс Хиткот наравне с нами осознает всю важность эффективного управления. И вот мы здесь, — Уорик улыбнулась. — И теперь перед нами открывается возможность наконец-то закончить свою работу.
— Да. Пожалуй, вы правы.
— Доктор Хоппер, нам известно, что вы ищете. Где это?
Лжецом Элен всегда была получше своего брата — во всяком случае, так она считала, пока не обнаружила его секретную картотеку, — но все же не настолько хорошим, чтобы ее слова прозвучали убедительно:
— Мы ничего не нашли. Нет здесь ничего.
Блейк выглянул в коридор и буркнул пару слов. Ответом ему послужил топот ботинок, удалившихся в другую часть дома, однако в сторону не кабинета, а второй гостиной. Практически сразу оттуда донесся грохот ломаемой мебели. Если солдаты и дальше не утратят рвения, поиски бумаг много времени у них явно не отнимут.
Уорик вздохнула. Ее показная суровость сменилась разочарованием, и на какое-то мгновение, между двумя этими выражениями, Хоппер вдруг заметила, какой же поразительно пустой выглядит эта женщина. Затем она вспомнила Торна на смертном одре, переполнявший его страх, и, чтобы перестать думать о нем, снова обратила свое внимание на происходящее в комнате.
— …именно вы надеялись найти? — Уорик выжидающе смотрела на нее.
— Прошу прощения?
— Я говорю, доктор, мне интересно, чего именно вы ожидали.
— На Холодной стороне живут люди.
Это сказал Дэвид. Тут уж и Марк поднял взгляд, и внимание Уорик тоже переключилось — на мгновение рот ее скривился в отвращении. Единственным, кто никак не отреагировал на заявление Дэвида, был Блейк. Инспектор по-прежнему стоял возле двери, лишь переводя взгляд с одного на другого.
— Не несите чушь, мистер Гэмбл.
— Миллионы людей. Возможно, десятки миллионов. Перед увольнением Торн запустил спутник. Об этой операции имеется отчет — неоспоримое доказательство.
— Это все выдумка, бессмысленная попытка навредить интересам нашей страны. Как и прежде, Британия — единственная спасшаяся страна.
Хоппер задумалась, действительно ли Уорик не знает о предмете своих поисков и просто выполняет приказ, либо же знает, но ей совершенно плевать.
— Неважно, во что вы там верите, — заговорила она, стараясь говорить спокойно. — Вы… Давенпорт лгал людям, когда утверждал, будто для другой стороны нет никакой надежды.
— Надежды не было и нет, — закивала Уорик. — Эти люди в бывшей Америке — просто несколько миллионов человек, которым не повезло оказаться в неправильном месте. Скоро они все умрут… если уже не умерли. И это только к лучшему.
Так она все-таки знает про них, поняла Элен.
— Я говорю не о прошлом. Я говорю о настоящем. Давенпорт ни за что не расскажет о выживших на Холодной стороне, потому что в таком случае его пропаганда утратит всякий смысл. И если американцы узнают, что их семьи всё еще живы, они взбунтуются. Сделка сорвется, и Давенпорт не получит ядерного оружия.
— Американцы знают? — обратился Дэвид к Уорик.
— О людях на Холодной стороне? Не больше десятка наших преданных сторонников. Да и те осознают, что для спасения своей зоны необходимо пойти на жертвы.
— А ядерное оружие? — перебила ее Хоппер, — Давенпорт собирается применить его против Холодной стороны?
Лицо Уорик чуть заметно дернулось, и Элен решила, что подобная перспектива пугает ее не меньше, чем их с Дэвидом. Но ответ прозвучал безапелляционно:
— Какое бы решение он ни принял, оно будет верным.
Дэвид схватился за голову:
— Господи, он и вправду собирается пойти на это! А раз американцы не знают о выживших, они сами же и позволят ему нанести ядерный удар!
— Значит, вам доставляет удовольствие убийство миллионов людей ради вашей собственной выгоды?
— Увы, да, доктор. В конце концов, именно так мы поступили со всем остальным миром.
На какое-то мгновение Хоппер охватила ненависть к этой циничной суке.
— Но почему Давенпорт оставил Торна в живых?
— Из дурацкого милосердия, — пожала плечами Уорик. — Я-то поступила бы по-другому. Впрочем, нам не было известно, предпринял он что-либо для обнародования документов или нет. Знай мы, что он просто спрятал эти дурацкие бумажки, всей этой нервотрепки удалось бы избежать.
— А что за история с Гетином?
— Ах да. Мы обратили внимание, как отчаянно вы стремились с ним встретиться. Теперь он заведует Управлением полетами правительственных спутников — усовершенствованных моделей на основе торновского прототипа. Ему удалось доказать свою преданность. Ведь именно Гетин сообщил нам о космических исследованиях Торна, хотя последний оказался тем еще параноиком и не поделился местонахождением своих открытий даже со своими коллегами. А новые модели более маневренные, — Уорик сыто улыбнулась. — И как только мы заключим сделку с американцами и Британия вновь обретет единство, мы сможем продолжить свое дело. Расширить Житницу дальше на юг. Насадить новые леса, чтобы отбросить назад пустыню. Вылечить всю планету.
— Если только не станет известно, что у половины американцев все еще живы семьи. Семьи, которые их и ваше правительства бросили умирать.
Уорик вздохнула.
— Что ж, доктор, раз уж вы настаиваете на распространении подобного гнусного измышления, нам ничто не мешает пристрелить вас прямо на месте. Не согласны?
Хоппер отважилась на последнюю ложь:
— Об этом знают еще кое-какие люди. И если до завтра от нас не поступит вестей, они начнут транслировать отчет по радио.
Уорик задумчиво склонила голову набок.
— Очень сомневаюсь. Зачем вы поехали сюда, если у вас уже имеется доказательство? Пожалуй, придется рискнуть. Блейк!
Инспектор вышел вперед, сунув руку в карман.
— Подождите, — впервые за все время подал голос Марк.
Блейк остановился посреди комнаты и взглянул на Уорик.
— Рут, вы ведь сказали, в этом… Вы сказали, до этого не дойдет.
— Я понимаю, мистер Хоппер, что слабакам не всегда приятно лицезреть последствия своих поступков, но у нас мало времени. Дональд, будьте так добры, выведите мистера Гэмбла в сад.
Блейк подошел к Дэвиду, и тут Хоппер словно бы со стороны услышала собственный голос:
— Нет. В этом нет необходимости.
— И почему же?
— Я отдам вам то, что спрятал Торн. Доказательство. Вы получите его. Если не причините ему вреда.
Время словно замедлилось. Во влажном воздухе лениво парили пылинки. Выжженное на обоях неизменным положением солнца белое пятно в грязно-желтой окантовке вдруг стало поразительно ярким. Сквозь шум дождя доносилось беззаботное чириканье пташек за окном.
Наконец Уорик соизволила ответить:
— Что ж, так намного лучше. Ведите.
Хоппер в течение затянувшейся паузы обдумывала варианты. Можно, конечно, попытаться убежать: схватить отчет и выскочить из дома. Вот только Дэвид-то останется в комнате, а ее саму наверняка застрелят. Вариант завладеть оружием Блейка не годился совсем: инспектор — профессиональный убийца, к тому же про Уорик не стоит забывать. Тогда изорвать бумаги, сколько успеет, и заявить, будто существуют другие копии: ей не поверят, их убьют, и документы все равно окажутся в руках спецслужбы. Прямо сейчас передумать, пускай солдаты продолжают обыскивать дом? Но рано или поздно они найдут пачку документов и сожгут, а их опять же расстреляют.
В одном Элен не сомневалась с того самого момента, как Блейк подошел к Дэвиду: она предпочтет умереть сама, нежели позволит пострадать из-за нее бывшему мужу. Новое чувство и взволновало ее, и напугало.
В итоге, так ничего и не придумав, Хоппер направилась в сторону кабинета. За ней последовала Уорик, затем Дэвид, Марк и, наконец, Блейк.
У входной двери караулили два солдата, сменившие занятых обыском на кухне. Выглядели они взрослее юнцов в форме, которые теперь только и встречались, и гораздо суровее. За окном виднелся военный грузовик — из бронированных, использующихся в городских условиях, вместимостью около тридцати человек — и рядом еще несколько солдат: часть в черной униформе, часть в защитных масках. Значит, это не регулярные войска.
Путь по коридору оказался недолгим, однако взгляд Хоппер подмечал все мелочи. Высушенная бабочка в рамке на стене — невесомое создание в своем хрупком саркофаге благополучно пережило конец света на целые тридцать лет. Отметка карандашом на стене. Отсутствующая плитка на кафельном полу.
Дэвид едва слышно прошептал:
— Что у тебя на уме, Элли?
— Не знаю.
И вот она в кабинете. Следом вошли все остальные. Блейк закрыл дверь. И стало ясно, что пять человек для такой комнатушки — это очень много. Хоппер встала у стола, вновь обратив внимание на внушительного вида степлер на столешнице.
Тут заговорил ее брат:
— Миссис Уорик, хочу напомнить, что вы обещали не причинять им вреда. Заверили меня в этом несколько минут назад, в фургоне.
— Как брат террористки, мистер Хоппер, к переговорам вы вообще не допускаетесь. — Шея Уорик, заметила Элен, порозовела, и руки тоже. Похоже, эта чудовищная женщина наслаждалась собственной властью над людьми и упивалась их страданиями.
— Но вы же обещали! Вы сказали, что она не пострадает, если вы получите то, за чем сюда приехали, — Марк едва ли не умолял ее.
Уорик, сверля его неподвижным взглядом, мягко проговорила:
— Такой гарантии я не давала, мистер Хоппер. Я сказала, что мы выполним свою работу — ради страны и по высочайшему поручению. Вам ли не знать, насколько важно, чтобы эти документы оказались в надежных руках.
Рука Блейка, наблюдавшего за диалогом, соскользнула с ремня. Хоппер бросила взгляд на Дэвида, затем на Марка. Если втроем они бросятся на Блейка… Все равно ничего не добьются.
— Марк, ты же не этого хочешь! — в отчаянии вскричала она. — Ты не обязан действовать с ними заодно!
— Элли, ради бога, отдай им чего они хотят! — в отчаянии выдохнул брат. — И потом я отвезу тебя домой, — Элен, однако, видела, что руки Марка дрожат.
— Вправду, доктор, отдайте нам эти документы. Иначе инспектор Блейк причинит вашему товарищу некоторые неудобства.
Путей бегства Элен не видела, и единственной возможностью выиграть хоть сколько-то времени представлялось откупиться отчетом Торна. Но сделать этого она не могла. И не станет.
В разговор снова вступил Марк. На этот раз его голос звучал твердо:
— Отдаст или не отдаст она вам документы, вы уже решили, что этот дом они не покинут.
— Так, все, мне надоело. Блейк!
Инспектор шагнул к Элен и с силой ударил ее в живот. Она рухнула на пол, при этом попытавшись — увы, неудачно — вцепиться в садиста. Тот замахнулся снова, но нанести удар ему помешал Марк, дернувший инспектора на себя. Блейк пошатнулся, крякнул и, не оборачиваясь, молниеносно врезал брату Хоппер по виску. Тот пошатнулся, ударился спиной о стену и медленно осел на пол.
А затем все замерли, как в немой сцене. И это показалось странным даже скорчившейся у стола Элен, которая не столько смотрела по сторонам, сколько старалась восстановить дыхание. Ошеломленный внезапным нападением Марк сидел, прислонившись к стене, и кровь из разбитого виска медленно ползла по его щеке. Над ним нависал Блейк с невесть откуда взявшимся кастетом на пальцах. Чуть дальше застыла Уорик — лицо ее побагровело, однако она все еще пыталась сохранять невозмутимый вид. Элен подняла взгляд и только тогда поняла, почему никто не двигается.
— Стоп! Стоп-стоп-стоп, — в инспектора из пистолета целился Дэвид. Должно быть, он незаметно достал одолженный раритет из бардачка, когда они направились к дому Торна, сквозь боль отрешенно подумала Хоппер. — Назад, пожалуйста. К стене!
Элен не сводила с пистолета глаз. Ржавая рухлядь едва ли не кричала, что из нее не стреляли уже несколько десятилетий. Дэвид поднял свободную руку, на ощупь убедился, что оружие снято с предохранителя, и подпер ей другую. Блейк послушно шагнул назад.
— Пожалуйста, опустите пистолет, Гэмбл, — миролюбиво принялась увещевать Дэвида Уорик. — Вам вовсе необязательно умирать в этом доме. Как и никому другому. Вы сможете и дальше заниматься своим любимым делом. Я отвезу вас обратно в Лондон. Всех, если захотите. Решим уж как-нибудь, как поступить с документами. В моих силах вернуть вам работу. Но если вы сейчас выстрелите, умрете на месте, — она сделала шаг вперед.
Дуло пистолета сместилось. Дэвид выбирал между Блейком и Уорик.
— Пристрели ее, Дэвид! Пристрели, ради бога, — простонала Хоппер.
— Вы ничего не добьетесь. Снаружи уйма солдат. Стоит мне закричать, и они вломятся сюда. Выстрелите — они тоже вломятся сюда. Так что давайте без глупостей.
Дэвид медлил нажать курок: то ли выбирал мишень, то ли сомневался в правильности своих действий. А Уорик подкралась к нему еще ближе. Еще пара шагов — и она без труда сможет завладеть оружием.
Вдруг откуда-то снаружи донесся одиночный выстрел. Потом еще один. И еще два, с другой стороны дома, затем последовали ответные выстрелы, чуть подальше. Наконец раздался приглушенный грохот, от которого задрожали уцелевшие стекла. Коридор огласил топот ног и шум хлопнувшей двери черного входа.
— Никому не двигаться! — сорвалась на визг Уорик. — Всем стоять!
— Прости, Элли, — произнес Дэвид.
Но пистолет он не опустил, а резко повернулся и нажал на спусковой крючок. Блейк мешком рухнул на пол. Хоппер мячиком вскочила на ноги, схватила латунный степлер и со всей силы ударила Уорик по затылку. Та покачнулась и как-то нехотя завалилась на бок.
— Марк?
— Живой.
Брат сильно побледнел; из виска, куда пришелся удар Блейка, все еще текла кровь, и под ярко-красной струйкой на шее пронзительным тремоло пульсировала вена.
Они открыли дверь и осторожно выглянули в коридор. Один часовой исчез, другой скрючился на крыльце, жадно хватая ртом воздух. По выгоревшим на солнце доскам под ним расползалось темное пятно.
А перед домом шло настоящее сражение. Ливень теперь припустил даже сильнее, чем во время их прибытия. Бронированный грузовик, который Хоппер видела из окна, лежал на боку посреди дороги. На его обращенном вверх борту зияла дыра, кабину лениво лизали языки пламени, щитки брони на лобовом стекле были искорежены. Из чего же это надо было выпалить, чтобы опрокинуть такую махину?
Несколько солдат неподвижно лежали на земле. Другие, укрывшись за перевернутым грузовиком, беспорядочно стреляли в сторону леса, то и дело залезая в патронные сумки и лихорадочно перезаряжая оружие. Один, с раздробленной ногой, полз к своим товарищам, но тут его настигла пуля, и он, дернувшись, замер. Другой, прятавшийся за воротами, вдруг завалился на спину, раненный выстрелом из-за деревьев. Хоппер поняла, что происходит: вернулись лесовики.
Среди деревьев виднелись четыре огромных стальных листа — перепрофилированные щиты против массовых беспорядков, что ей встречались в Лондоне. Разрисованные из баллончиков непристойностями и карикатурными образами, они яркими прямоугольниками выделялись на фоне окружающей листвы. Нападающие по очереди поднимали щиты и продвигались вперед на пару метров, неизменно встречаемые залпом со стороны солдат. И все же лесовики неумолимо наступали, тоже ни на минуту не прекращая стрелять.
Прежде Хоппер доводилось слышать мнение, что у отщепенцев, нашедших себе пристанище в чащах и болотах, инстинкт самосохранения почти не развит. Дескать, они просто летят валом на врага, воспринимая полученные пули как благословение, разрешение на смерть. Однако на поверку подобное представление оказалось не совсем верным, а точнее, совершенно не соответствующим истине, поскольку никаких самоубийственных выходок со стороны атакующих заметно не было. Напротив, люди за щитами хотели жить. И завладеть оружием противника, его боеприпасами и едой. Элен показалось, что за стальными листами она узнала одного из грабителей, которые несколько часов назад напали на них с Дэвидом, — того, что убежал. Сейчас он держал в руках нечто напоминающее здоровенную трубу — по-видимому, выстрел из этого оружия и перевернул грузовик — и яростно выкрикивал команды.
Оборону за опрокинутым транспортом держал десяток солдат, и еще столько же лежали на земле — кто-то полз, кто-то уже не двигался. Машина Дэвида, как ни странно, выглядела неповрежденной. Хорошо, что они оставили ее в стороне от дома. Если бы им удалось пересечь сад и перебраться через низкую ограду, возможно, они могли бы уехать — подбитый грузовик с группой солдат располагался существенно правее «форда».
— Боюсь, нам не добраться до машины, — проговорила вслух конец своих рассуждений Хоппер.
— Доберемся, — Марк схватил винтовку солдата, сраженного возле двери.
— Погодите. Еще нельзя уходить, — Элен пробежала по коридору назад в кабинет. Блейк и Уорик по-прежнему не двигались. Инспектор сидел, привалившись спиной к стене, женщина лежала ничком, из раны у нее на затылке медленно сочилась кровь. Хоппер перешагнула через нее, выдвинула нижний ящик стола, вытащила оттуда завернутую в полиэтилен пачку документов и сунула себе под куртку.
Развернувшись к двери, она случайно взглянула на Блейка. Тот еще дышал, но еле-еле. На уголке рта у него выступила пена, рубашка почернела от крови. И он смотрел прямо на нее, едва ли, впрочем, отдавая себе в этом отчет. Вдруг стекла дрогнули от очередного взрыва, и тогда Элен бросилась на крыльцо, где ее дожидались Дэвид и Марк.
За короткое время ее отсутствия положение обороняющихся ухудшилось. Солдат, укрывавшийся в разбитой кабине опрокинутого грузовика, открыл дверцу и попытался выбраться наружу по раскаленному металлу, но его практически мгновенно сразила пуля, и он рухнул обратно внутрь кабины. А металлические щиты продолжали наступать. Ближайший находился уже совсем рядом с грузовиком.
— Я укроюсь за стеной сада, — Марк махнул рукой, — и начну стрелять, а вы бегите до стены перед машиной. Переждите, и когда я снова открою огонь, перелезайте через стену и забирайтесь внутрь. Ключи с собой?
— Марк, это глупо. Бежим вместе.
— Как только вырветесь, я уйду через черный ход. А если побежим все втроем, нас запросто перестреляют. Дожидайтесь моего знака, — он навалился на дверь, чтобы оттолкнуть тело убитого солдата, затем выскользнул на крыльцо и бросился через сад.
Хоппер повернулась к Дэвиду. Он стоял с отрешенным видом, вздрагивая при каждой новой серии выстрелов; лицо его побелело. Хоппер хорошо помнила, как потрясло его убийство бородатого налетчика. Она взяла Дэвида за подбородок, он поднял на нее глаза.
— Дэвид. Нам надо уходить. Нужно добраться до стены. У тебя ключи от машины? — он покопался в кармане, выудил ключи и уставился на них так, будто видел впервые. Элен заговорила снова: — Когда Марк даст нам знак, нужно будет бежать через сад.
Дэвид кивнул.
За грузовиком теперь оставалось восемь-девять солдат. Они сбились с правой стороны машины, возможно, с целью обойти лесовиков с фланга, и на новой позиции оказались не видны для неприятеля. В следующую секунду половина из них устремилась в атаку, остальные высунулись из-за укрытия и открыли шквальный огонь, прикрывая товарищей. Марк тут же начал палить из винтовки, и его пули зазвенели о ближайший к «форду» стальной щит. Хоппер схватила Дэвида за руку и потащила его через сад. До стены было каких-то десять метров.
На бегу она бросила взгляд на брата. «Давай с нами!» — ей показалось, что она все-таки позвала его вслух, хотя не была уверена. Но из-за грохота пальбы он вряд ли мог ее услышать. Марк, даже не видя их, рубанул рукой воздух, давая знак двигаться дальше, и вновь принялся стрелять. Под звон пуль о щит лесовиков Элен и Дэвид перепрыгнули через низкую ограду и преодолели еще десять метров открытого пространства — на это, казалось, ушла целая вечность, да к тому же каждый шаг отдавался в лодыжке Хоппер мучительной болью.
Дэвид метнулся к водительской дверце. Они почти синхронно оказались в салоне и захлопнули дверцы.
Вдруг заднее левое стекло взорвалось осколками. Элен сначала не поняла, как лесовики смогли попасть в машину с такого расстояния со стороны дома. Она осторожно обернулась и увидела, что на крыльце появилась пошатывающаяся Уорик с пистолетом, вероятно, прихваченным у Блейка. Злобная тварь уже целилась в Марка, стоявшего к ней спиной. Ее первый выстрел ударил в ограду рядом с братом, и тогда он развернулся, однако слишком медленно.
Уорик снова выстрелила, и Марк согнулся и упал на землю. Она выпустила еще пулю в уже неподвижное тело, затем повернулась вправо и дважды нажала на курок. Ее пули звякнули о ближайший щит, а потом лесовики высыпали из-за укрытия и бросились на нее.
Эта сцена была последним, что удалось разглядеть Хоппер. Лихорадочно переключая передачи, Дэвид увозил их с поля боя.
42
Минут десять Хоппер неотрывно следила за дорогой в зеркало заднего вида, однако никто так и не появился, и тогда Дэвид немного сбавил ход, чтобы поберечь машину на ухабах. Он заговорил первым:
— Как ты?
— Вроде цела. А ты?
— Плечо что-то побаливает, — он указал подбородком.
На куртке оказалась небольшая прореха, вокруг которой успело расплыться небольшое пятно крови. Хоппер достала из своей сумки на заднем сиденье футболку и с силой прижала ее к ране. Дэвид поморщился, и машина вильнула, но он быстро вырулил обратно на середину дороги.
— Ничего страшного. Так, царапина. Как-нибудь залечим.
— Что произошло с Марком? — Дэвид взглянул на Элен, но та грустно покачала головой.
Какое-то время оба молчали. Марк мертв. Она не могла поверить в это. Ее единственная связь с семьей, с этим миром. Она подумала о Лауре и ее детях, оставшихся без отца, пока еще ничего не знавших. Ее вдруг охватила скорбь по брату, тягостная и такая неожиданная.
Но потом, вопреки шоку, вопреки смерти Марка, Элен осторожно улыбнулась Дэвиду. Он уловил перемену в ее настроении и тоже улыбнулся, хотя и едва заметно. Между тем впереди показалась развилка.
— Куда?
Хоппер на секунду задумалась. Дорога, по которой они ехали, в конце концов выведет на шоссе в сторону Лондона.
— Сворачивай направо. В Лондон мы не вернемся.
— И куда мы направляемся? — Дэвид не запрашивал информацию о предполагаемом месте назначения и не требовал подтверждения проговоренного ранее, его занимало нечто промежуточное — идея, медленно приобретающая отчетливые очертания. Как растущая вдали гора, как неспешно приближающийся рассвет.
— На юго-запад. В Американскую зону.
— Там не слишком безопасно, ты же понимаешь. И мы даже не знаем, к кому нам обратиться.
Хоппер вспомнила свой разговор по рации в книжном магазине Фишера.
— Не совсем так, Дэвид. Я знаю, кто нам нужен.
— На дороге могут выставить дополнительные заставы. Вскоре им станет известно, что их план не сработал. Необходимо как можно скорее рассказать о нашем открытии хоть кому-нибудь.
Элен взяла с заднего сиденья сумку и, положив себе на колени, достала из нее передатчик.
— Остановись. Где угодно, лишь бы никого не было.
Дэвид свернул на узкую проселочную дорогу, так заросшую деревьями и кустами, что машину за ними было практически не видно с шоссе, и остановился. Они вышли. Хоппер включила рацию, выдвинула антенну и нашла на панели отметку частоты, на которой вел передачи Фишер.
Для начала она послала несколько сигналов, чтобы разбудить дежурного оператора. Никакой реакции. Но вроде бы тот американец не говорил ей, что они закрывают этот контакт? А может, все-таки за частотой уже не следят? Дрожащими пальцами она послала еще три блипа, а потом еще, мысленно подгоняя их через пространство и не оставляя надежду, что кто-нибудь откликнется.
Десять мучительных секунд передатчик хранил молчание. А потом послышался треск и раздался тот самый голос, который Элен слышала в магазине — мягкий и звучный, с американским акцентом.
— Прием.
Хоппер облегченно вздохнула.
— Это я. Элен. Помните, из магазина Фишера? Я оставила рацию у себя.
— Да, я помню, — последовал настороженный ответ.