Джаннер смотрел на него, полнясь одновременно состраданием и гневом.

– Я не знаю, зачем вы нужны Нагу Безымянному, – продолжил Гаммон, пожав плечами. – И честно говоря, мне всё равно. Пока вы не появились, я даже не верил в существование Анниеры. Но если я могу исспользовать вас, чтобы изгнать зло со своей земли, я это сделаю. По крайней мере, вы нам пригодитесь. Утешайтесь этим. – Он опустился на колени перед Марали. – Прости, девочка, но иногда приходится действовать вопреки своим желаниям. Ты сойдёшь за второго мальчишку. – Гаммон положил руку ей на плечо. Марали заметалась, как дикое животное, и Гаммон отпрянул. Он поднялся на ноги и сказал: – Вот и всё. Я пошлю за вами, когда придёт время. Скоро Клыки будут здесь.

Они долго сидели, прислушиваясь к шипению факела и к дыханию друг друга. Пленники пытались высвободить руки из верёвок, но тщетно. Вскоре тишина сменилась всхлипываниями, и Джаннер увидел, что Лили плачет. Ния пыталась говорить с дочерью сквозь кляп, но ничего не выходило.

Когда слёзы у Лили иссякли, она принялась напевать. Свистоарфы у неё не было, и кляп мешал говорить, но мелодия, которая выходила у девочки, была усталой и печальной. Она наполнила комнату, и все сердца – даже Марали – откликнулись ей. Джаннер посмотрел на родных и друзей и заметил, что они плачут. Он закрыл глаза – и увидел яркие цвета.

Перед его мысленным взором всё кружилось и вспыхивало. Он летел над Каменными горами, мимо стаи остроястребов – так близко, что мог бы пересчитать мелкие пёрышки у них на шеях. Затем он снизился и, миновав пасущегося бомнубля, полетел над холмами к югу от Барьера в сторону великой реки Блап. Видение влекло его на юг, к Глибвуду, но Джаннер хорошо помнил по карте, где лежат Фубские острова, и заставил себя двигаться на восток. Видение повиновалось, и картинка качнулась влево. Летя над верхушками дубов, Джаннер мельком увидел внизу реку. Потом земля исчезла, и появился хаос Фингапского водопада.

Джаннер двигался на северо-восток, над Тёмным морем тьмы, пока не заметил кучку коричневых островов неподалёку от побережья Скри. Подлетев ближе, он разглядел корабельные мачты и серые силуэты на палубах. Джаннер хотел ещё приблизиться и напряг разум, но видение как будто сопротивлялось, и мальчик вспомнил слова матери: «Образы, которые ты видишь, когда Лили играет – это дар. Не пытайся его подчинить, но служи ему. Пусть будет так, как задумал Создатель».

Он не стал настаивать и позволил видению вести его. До Джаннера смутно доносилось пение Лили, и он, чувствуя, что приблизился к чему-то важному, надеялся, что она не замолчит.

Он нёсся мимо островов на север, вдоль побережья, туда, где начинались Каменные гор. Плоская пустота Ледяных прерий тянулась до самого горизонта, и Джаннер задумался, что же такое он должен увидеть.

Потом он заметил на горизонте пятнышко. Оно приближалось с каждой нотой и росло, пока он не понял, чтó это. Зрелище было невероятное, удивительное. Джаннер вскрикнул, и Лили тут же замолчала. Чары спали.

Джаннер открыл глаза и увидел серые камни темницы – но видение по-прежнему горело у него в мозгу. Охваченный лихорадочной дрожью, он испустил торжествующий крик. Мальчик сидел привязанный к скамье и подскакивал как ребёнок.

– М-мт! – промычал он сквозь кляп. – М-мк! М-мт!

Все посмотрели на него как на сумасшедшего, отчасти встревоженные, отчасти удивлённые радостным выражением его лица.

– М-мк! – повторял Джаннер снова и снова. Мальчика не смущало, что его не понимают. Он смеялся и мотал головой. Стоило ему немного успокоиться и взглянуть на родных, как у него начинался очередной смеховой припадок – их недоумение казалось таким забавным.

«Что случилось? – гласили лица остальных. – Что ты видел?»

Ему не терпелось им рассказать.

59

Преображение

Артам упёрся ногами в дверь клетки, а спиной в заднюю стенку, стиснул зубы, закрыл глаза – и изо всех сил нажал. В ушах у него гремела зловещая мелодия; он услышал, как один из Серых Клыков крикнул:

– Эй, следите за ним, он пытается вырваться!

Мохнатые лапы схватили его за руки и за ноги; пленника несколько раз ткнули в лицо древком копья, но он снова собрал все силы – и надавил. Прутья были толстые, но Артам почувствовал, что они чуть заметно подались. Это придало ему сил. Снова и снова вспыхивала боль – Клыки пытались остановить его. Колени и спина горели, кости грозили сломаться. Мелодия, доносящаяся из ящика, звучала всё громче, и даже с закрытыми глазами он увидел яркую вспышку…

– Эсбен! – закричал он. И громко запел мелодию, льющуюся из ящика – ту, которую он много лет пытался заглушить.

Больше он не мог бежать от тьмы в собственной душе.

Голоса в голове, которые кричали «трус» и «слабак», постепенно стихли. Артам знал, что он трус и слабак, но уже не боялся этого. Затем заговорил другой голос. Он назвал его «Хранителем трона», «защитником» и «дядей Питом» – и наконец Артам ему поверил.

И тогда он ощутил прилив сил. От очередного нажима клетка разлетелась на куски. Серые Клыки кубарем покатились в разные стороны. Пол усеяли гнутые куски стали.

Окровавленный, запыхавшийся, с горящими глазами, Артам П. Ветрокрыл стоял посреди железного хлама. Он чувствовал боль в спине – возможно, он сломал несколько рёбер.

Дети, привезённые Каретой, разбежались по углам; Серые Клыки съёжились и скулили, как щенки.

Артам сделал глубокий вдох, распростёр руки и издал победоносный крик. И два огромных крыла распахнулись у него за плечами, ещё влажные и блестящие. Они были тёмно-серые, с белыми крапинками и узором в виде алых глаз. Когти хотя и остались острыми как ножи, но сузились и удлинились настолько, что теперь больше напоминали пальцы, а не клешни.

Артам чувствовал себя легче и сильнее – и впервые за девять лет в голове у него было абсолютно ясно. В памяти проносились слова из сотен собственных стихов; он видел лица старых друзей, битвы, в которых сражался, и даже самые ужасные минуты жизни – и оставался собой. Дикое животное в его душе, которое он так долго пытался убить, было полно сил, но больше не господствовало над Артамом. Он владел своей болью, как рыцарь владеет боевым конём.

Он расправил крылья, взмыл в воздух и полетел над головами перепуганных Клыков к помосту. Уверенно приземлившись, он распахнул железную дверь.

– Тинк! Кальмар! – крикнул Артам в темноту.

Изнутри пополз дым. Артам сложил крылья и вошёл в железный ящик.

– Кальмар! – шёпотом позвал он.

В ответ из угла донёсся скулёж. Артам протянул руку в дымную темноту и нащупал мохнатую лапку. Она дрожала и была влажной и горячей. Создание вновь заскулило.

– Тише, парень, это я, – сказал Артам. – Твой дядя Артам нашёл тебя. Всё закончилось. Уж не знаю как, но мы тебе поможем. Ну, пошли.

Артам поднял на руки дрожащее существо, подошёл к двери и выглянул. Серые Клыки опомнились, но никто не смел напасть на безумца, который только что на куски разломал клетку.

Затем из недр ящика донёсся голос.

– Ты опоздал, Хранитель трона. Мальчика больше нет. Родилось новое существо, – сказала Хранительница камней. – Пой песнь древних камней – и с кровью зверя станешь сильней.

Артам помедлил. Он вытянул шею, встряхнул могучими крыльями и повернулся к женщине, едва различимой в недрах ящика.

– И ты считаешь это поэзией? – спросил он.

Держа на руках бесчувственного Тинка, Артам шагнул с края помоста и взвился в воздух. Его огромные крылья легко несли двойной груз. Серые Клыки потрясённо глазели на них, даже когда Хранительница вышла из ящика и велела догнать беглецов. Артам легко приземлился в устье туннеля, из которого выехала Чёрная Карета, сложил крылья и бегом бросился на поверхность.

Множество Серых Клыков, сбежавшись на неистовый призыв Хранительницы камней, преградили вход, и их волчьи уши подёргивались. Артам пригнул голову и врезался в стену врагов прежде, чем они успели понять, в чём дело. Он бежал так быстро, что достаточно было только раскинуть крылья – оттолкнувшись от причала, он высоко взмыл над проливом и медленно описал круг над островом.

Крошечные фигурки Серых Клыков появились из пещеры и быстро стали собираться кучками. Артам понял, что зрение у него стало гораздо лучше прежнего: он видел жёлтые глаза Клыков и блеск морских ракушек в каменных стенах форта. На всех башнях кишели серые твари, которые двигались гораздо быстрее любых ящеров. Мимо просвистела стрела, и Артам с тревогой заметил, что его держит на прицеле целый отряд лучников.

Он крепче прижал дрожащее мохнатое тельце Тинка к груди и с улыбкой сказал:

– Летим искать друзей, ваше высочество.

Сложив крылья, он как ястреб, бросился вниз, прямо к форту. Ему захотелось напоследок попугать Клыков. В последний момент Артам раскинул крылья и стремглав пронёсся над их головами. Серые Клыки в страхе разбегались.

Потом Артам описал изящную дугу над проливом и устремился к каменистому побережью Скри. Он летел вдоль моря, пока горы не сменились гладкими, белыми от снега Ледяными прериями.

Вдоль обледенелого берега стояла целая армада военных судов – самое малое сотня. Истоптанный снег вокруг кораблей превратился в широкую дорогу, которая пролегала по нетронутой поверхности прерий. Дорога вела на северо-восток, и Артам понял, что Серые Клыки направились к Кимере. Он спустился и полетел в нескольких метрах над землёй, повторяя очертания невысоких холмов.

Глаза слезились от ветра, скорости и необыкновенной красоты, расстилавшейся под ним земли. Слёзы скатывались с его лица и от холода тут же замерзали, превращаясь в капельки серебра.

Он знал, что напишет об этом стихи.

60

Секреты в снегу

Часы, которые Джаннер провёл в камере, связанный и с кляпом во рту, были мучительны. Он пытался вытолкнуть кляп языком, но ничего не получалось. Остальные смотрели на него недоумённо и с надеждой, но не могли понять мычание мальчика, а он не понимал их.

Джаннер по-прежнему не знал, что представляли собой видения: то, что произошло на самом деле – или эти картинки лишь намекали на правду? Когда на фабрике он увидел Лили в горах, это было конкретное место или лишь условный пейзаж, как во сне? Картинки кружились и двигались, неизменно напоминая красивый рисунок в книжке.

Как можно объяснить ту невероятную вещь, которую Джаннер только что видел?

Это был Пит – но и не Пит. В видении Джаннера он как одинокий фендрил нёсся на огромных крыльях над высокими сугробами, прекрасный и смелый. Он ничуть не напоминал изнурённого и дёрганого Пита Носка, которого знал Джаннер. Возможно, это была метафора. Возможно, Пит бежал – буквально летел – в Ледяные прерии, а фантазия Джаннера добавила крылья.

Джаннер видел что-то в руках Пита, и хотя не разглядел отчётливо, он не сомневался, что это Тинк. Снова и снова Джаннер закрывал глаза и восстанавливал в памяти видение, заставляя себя припомнить все подробности, но видел лишь размытое пятно в объятиях Пита. И всё-таки в глубине души он знал, что это Тинк.

Мыча и мотая головой, Джаннер кое-как дал понять Лили, чтобы она снова напела ту песню. Та проделала это несколько раз, но тщетно.

Радость постепенно угасла. Время тянулось медленно, и пленники, устало опустив головы, начали задрёмывать.

Наконец открылась дверь, и явился Гаммон:

– Брогман, отвяжи их от лавки, но руки не развязывай. И кляпы не вынимай.

В комнату вошёл ещё один бородатый громила и отвязал пленников от скамьи. Всех семерых он связал в длинную вереницу с Подо во главе. Одну руку Лили он оставил свободной, чтобы девочка могла опираться на костыль, а за вторую привязал её к общей шеренге.

– Затяни покрепче, Брогман, – велел Гаммон.

Когда Брогман закончил, Гаммон осмотрел верёвку и сам проверил все узлы. Удовлетворившись, он повёл пленников по Кимере. В снежном городе было тихо как в могиле, и по пути они не встретили ни души.

Остановились они возле ведущей на поверхность красивой лестницы – той самой, по которой поднялась Ния в ту ночь, когда приехал Джаннер. У подножия лежала груда мехов. Двое мужчин, охраняющих лестницу, набросили всем на плечи шубы и даже повязали женщинам шарфы.

– Снаружи холодно, – с улыбкой произнёс Гаммон.

Лицо Брогмана, скрытое желтоватой бородой, тревожно исказилось.

– Не бойся, Брогман, – сказал Гаммон, кладя руку ему на плечо.

– Я и не боюсь, сэр. Просто не терпится, – ответил тот с широкой улыбкой.

Гаммон в последний раз оглядел всех Игиби. Его взгляд задержался на Марали:

– Мне жаль, что так вышло, друзья.

Джаннер гневно уставился на него. Как он может называть их друзьями, собираясь совершить такой ужасный поступок?! Марали смотрела на Гаммона с искренней ненавистью, а у Джаннера голова шла кругом от его предательства. Неужели Гаммон собирается принести Марали в жертву вместе с остальными?! Она не имеет отношения к Анниере! И Гаммон всегда разговаривал с ней так ласково…

– Клыки собрались и ждут передачи сокровищ. Брогман, веди пленных на то самое место, которое я тебе показал. Там их ожидают. Понятно?

Брогман кивнул и сказал:

– Ну, пошли.

Гаммон наблюдал за ними стоя у лестницы. Джаннер повернулся к нему, намереваясь вложить в свой взгляд безграничное омерзение – но Гаммон вдруг подмигнул, и гнев мальчика сменился недоумением. Он смотрел на Гаммона, однако не видел в его лице ничего, кроме неизменного холодного равнодушия. Может, это просто нервный тик?

Когда распахнулась дверь, на лестницу хлынул свет. Подо гордо вышел наружу. Джаннер, шагающий в хвосте цепочки, видел только солнце. В туннель посыпались комья снега, под ногами захрустело. Свет ослепил Джаннера, но поскольку руки у него были связаны, мальчик не мог заслонить глаза. Он только слышал завывание ветра и скрип шагов, пока Брогман вёл их в назначенное место.

Глаза наконец привыкли к свету – и Джаннер тут же об этом пожалел. Перед ним гигантским серым ковром расстилалась армия волков.

Однажды в Глибвуде Малыш встретился с бродячей собакой, и они подрались из-за свиной кости. Джаннер попытался их разнять, его тяпнули. Он хорошо помнил, как бродяжка обнажила длинные острые зубы и как блестел у неё нос. Тысячи Серых Клыков скалились точно так же, дико и злобно.

Вдобавок они ещё и были вооружены мечами.

Клыки стояли шеренгами, мало напоминая недисциплинированных, не знакомых с порядком ящеров, к которым привык Джаннер: у этих были разумные спокойные глаза, и во главе каждого отряда стоял Серый Клык, очевидно исполняющий обязанности командира. За спиной у Клыков на юго-восток тянулась целая дорога, которую протоптала армия, пересекая Ледяные прерии.

Между Игиби и Клыками стояли не больше двадцати кимерцев. Джаннер узнал Ольфина и Урланда – людей, потерявших своих близких. Их мечи сверкали, бороды развевались на ветру. Кимерцы выглядели неустрашимо, но Клыки настолько превосходили их числом… Джаннер даже пожалел Гаммона, хотя тот и намеревался передать его врагам. Неужели Гаммон вправду верит, что Клыки покинут Скри? Джаннер не сомневался, что этим зверям нельзя доверять. Как только сокровища Анниеры перейдут в руки Серых Клыков, волки набросятся на кимерцев, и восстание будет подавлено. Они загубят всю надежду, какая ещё осталась у Скри – и у Анниеры, если на то пошло.

Джаннер окинул взглядом горизонт, пытаясь увидеть Пита и Тинка, но повсюду был только снег. Видение недвусмысленно гласило, что Пит приближался. Но когда же он появится? Он что, обрушится с неба, чтобы спасти их, как делал уже не раз? Было бы гораздо лучше, если бы Пит и Тинк держались подальше, пока битва не закончится. По крайней мере, тогда они уцелеют. И всё-таки Джаннеру мучительно хотелось вновь увидеть дядю и брата, и он не сводил глаз с заснеженных холмов.

– Сокровища Анниеры здесь! – воскликнул Брогман. – Кому мы вручаем их?

«Где Гаммон? – подумал Джаннер. – Почему переговоры ведёт этот тип?»

– Мне! – откликнулся один из Серых Клыков, выходя вперёд; рядом с ним, отчаянно пытаясь не отставать, двигалась фигура в плаще с капюшоном. Они прошли между кимерцами, даже не взглянув на них, и приблизились к Игиби. Голос Серого Клыка звучал низко и хрипло, не то что сухо трещавшие голоса ящеров. Его желтоглазая морда представляла собой ужасное, противоестественное зрелище. Чёрный нос блестел, уши стояли торчком.

– Меня зовут Тимбер, – сообщил волк Брогману. – Я командую этим войском. – Он принюхался, повернувшись к Джаннеру, Лили и Марали. – Значит, это они?

Марали помотала головой и замычала.

Клык повернулся к фигуре в плаще:

– Зигрит, это они?

Фигура подняла дрожащие руки и откинула капюшон. С зелёной чешуйчатой морды на детей взглянули два чёрных глаза. Пасть у ящера заиндевела, длинные жёлтые клыки стучали от холода.

– Д-д-да, – ответил Зигрит, даже не взглянув на Марали.

Ему было плохо, и Джаннер понял, что действительно обычные Клыки не пережили бы битву в Ледяных прериях.

– А девчонка? – спросил Тимбер, прищурившись.

– Какая девчонка? – запнувшись, переспросил Брогман.

– Вот эта, – Тимбер схватил Марали за загривок и повернул её лицом к Брогману. – Это не Кальмар Ветрокрыл. Вы нарушили обещание.

Брогман нервно взглянул на дверь.

– Одурачить Серых Клыков не так просто, – продолжал Тимбер. – Сегодня утром мне передали с вороной весть, что Гаммон захватил только двоих детей. Спасибо, Урланд.

Мужчина по имени Урланд попятился. Остальные кимерцы зарычали на него ничуть не хуже Клыков.

– Ты?! – крикнул Брогман. – Гаммон знал, что среди нас есть шпионы… но ты?!

Урланд был похож загнанную в угол мышь.

– Он не один такой, – заверил Тимбер. – Нагу уже давно известны ваши планы во всех подробностях. Гаммон не такой ловкач, каким себя считает. – Он обнажил клыки и зарычал, глядя на Брогмана, а затем развернулся и сказал: – Триффин! Возьми двух солдат и забери пленных.

Трое Серых Клыков протиснулись сквозь строй кимерцев.

Джаннер ждал, что Подо разорвёт верёвки, или появится Пит, или хотя бы прилетит стая остроястребов и устроит суматоху, в которой нуждаются пленные, чтобы… сделать хоть что-то. Но на сей раз спасителя не было. На сей раз они попались – и не одному врагу, а сразу двоим.

Лили прижалась к матери, Подо повернулся и взглянул на родных. Он кивнул Оскару и Марали и пожал плечами. Не похоже было, что Подо пал духом, но тем не менее драться он явно не собирался. Старый пират понимал, что делать нечего, и считал, что лучше подчиниться без сопротивления. Джаннера немного утешила лишь мысль, что Тинк жив и на свободе.

Трое Серых Клыков подошли к Подо и набросили ему на голову мешок, потом сделали то же самое с Оскаром и Нией. У Джаннера заколотилось сердце. Бегство, борьба, отчаянная надежда на то, что однажды они окажутся в безопасности… и всё закончилось вот так. Их свяжут и сунут в мешки в присутствии людей, обещавших им защиту.

– Довольно! – воскликнул голос с лестницы. – Уберите свои мохнатые лапы от этих несчастных! Немедля!

Серые Клыки, собиравшиеся надеть мешок на Лили, замерли, прижали уши и зарычали.

Джаннер повернулся и увидел, как из туннеля выскочила фигура в плаще. Незнакомец был с ног до головы в чёрном и размахивал во все стороны мечом, как будто отгонял мух.

– П-пламенеющий м-м-меч! – выговорил чешуйчатый Клык.

Брогман сдёрнул кожаный ремень, стягивавший запястья Подо. Джаннера тоже освободили, и мальчик догадался, что все узлы можно было развязать одним рывком. Пленники быстро вытащили кляпы.

– Ага! – воскликнул Пламенеющий меч. – А вот и я, а вот и я! И скорее я порасту мехом и обзаведусь когтями, чем позволю вам, поеденные блохами чучела, причинить вред сокровищам Сияющего Острова! Пришёл день нашей блистательной победы! Да сбудутся наши ослепительные надежды в золотом свете этого яркого и холодного дня, посреди Ледяных прерий, полных… льда! Трепещите же!

Когда он замолчал, воцарилась тишина. Тысячи Серых Клыков, горстка кимерских воинов и Игиби тщетно пытались понять, что же Пламенеющий меч имел в виду.

– Гаммон? – неуверенно прознес Джаннер.

– Вот и я, вот и я! – Пламенеющий меч улыбнулся.

– Что это за клоун? – спросил Тимбер. – В чём дело?

– Кимера! – воскликнул Пламенеющий меч. – К бою! Выпускайте реку!

Послышался оглушительный треск, и земля затряслась. Тимбер растерянно завертелся на месте, не зная, то ли напасть на Гаммона, то ли схватить сокровища Анниеры, то ли скомандовать атаку.

Джаннер увидел, как многочисленные ряды Серых Клыков смялись и рассеялись. Огромные зазубренные глыбы льда вздымались в воздух, и волки разлетались в стороны, а потом сотнями исчезали в трещинах. Взметнулись громадные столбы воды, продолжая раскалывать ледяное поле. От треска звенело в ушах. Вскоре Джаннер увидел очертания могучей реки, которая изящной дугой огибала Кимеру.

Распахнулись несколько люков, в том числе прямо под ногами у Серых Клыков, и из-под снега в бой бросилась тысяча вопящих кимерцев, мужчин и женщин, все в сверкающих серебристых доспехах, с мечами в руках. Появились и хоркнеи, по четверо запряжённые в богганы. На санях, с поводьями в одной руке и с мечом в другой, сидели воины; в самую гущу схватки вбегали огромные птицы, по пути опрокидывая Серых Клыков.

Воздух наполнился лязгом стали, и битва за Кимеру началась.

Тимбер зарычал на Гаммона и взмахнул мечом. Несколько кимерцев бросились к своему предводителю и обнажили оружие. Урланд стоял между Клыками и кимерцами, опустив меч и дрожа от страха, страшно удивлённый, что Гаммон и Пламенеющий меч – одно и то же лицо.

Тимбер взглянул на свою рассыпавшуюся в беспорядке армию, завыл и бросился бежать, на ходу выкрикивая приказы. Кимерцы отчаянно пытались загнать Клыков в ледяную воду, но те уже оправились от первого удивления, и было ясно, что вскоре Тимбер наведёт порядок и возглавит контратаку.

– Дайте мне меч! – взревел Подо. Его охватила лихорадка боя.

– Нет! Вам нельзя медлить! – ответил Пламенеющий меч. – Бегите, друзья, прочь, в безопасную гавань!

– Гаммон, говори понятно! – крикнула Ния. – Нам некогда!

– Простите, – смутился Гаммон. Он опустился на колени перед Джаннером и снял маску. – Прости за все тайны, парень. Я знал, что среди нас есть предатели, и мне было нужно, чтоб Клыки поверили, будто я собираюсь вас выдать. Я боялся случайно довериться изменнику. Если бы мою хитрость раскрыли, слишком много надежд пошло бы прахом. Марали, перед тобой я особенно виноват. Если хочешь остаться, я буду рад. Для тебя здесь найдётся место.

Глаза Марали напоминали кинжалы.

– Если нет – желаю тебе приятного путешествия через Тёмное море тьмы.

– Куда? – спросила девочка.

– Ваш путь лежит за море. Корабль ждёт. Анниерцам нечего делать здесь. Они несут с собой беду. Я думаю, как только они уедут, Нага перестанет интересовать Скри. Клыки, конечно, не уйдут без боя, но вряд ли они будут драться и вполовину так яростно, если сокровища Анниеры покинут эти земли. Поэтому я собрал команду, которая переправит вас туда, куда укажет этот старый мореход.

– Там достаточно припасов, чтобы добраться до Зелёных лощин? – спросила Ния.

– Корабль нагружен доверху. И все ваши пожитки тоже там. Не знаю, чем закончится эта битва, госпожа, но на вашем месте я бы не медлил. Выходите в море, а там уж решите, куда плыть!

– Мы останемся и будем драться, Гаммон! – прорычал Подо.

– Нет, папа, он прав, – сказала Ния. – Здесь не место для детей.

Послышался оглушительный вой. Тимбер и отряд Клыков со всех ног бежали к небольшой компании кимерцев, окруживших Игиби.

– Некогда спорить, – сказал Гаммон и подмигнул Джаннеру. – Приятного пути. Надеюсь, ты помнишь, как управлять кораблём, старик?

Один из кимерцев опустился на колени в снег и выудил кожаные поводья.

– Я вас повезу, – произнёс он.

Это был Эррол, бородач, который отвёл Джаннера в камеру.

– Повезёт?! Куда?! На чём?! – орал Подо. – Нет! Я никуда не поеду!

– Вперёд! – крикнул Гаммон, и у ног Джаннера что-то стукнуло.

– Марали? – спросил Джаннер, протягивая руку.

Поколебавшись, девочка схватилась за неё. Джаннер улыбнулся, и Марали тоже – улыбкой человека, который обрёл дом.

– Гаммон, дай мне меч! Я никуда не поплыву! – вопил Подо с неподдельным ужасом в голосе.

– Как выразился… – начал Оскар.

И тут земля ушла у них из-под ног.

Нос саней, спрятанных под снегом, рухнул в чёрную дыру. Оскар опрокинулся, увлекая за собой Игиби, и все они кучей свалились на сани за спиной у Эррола. Богган понёсся по гладкому туннелю в сторону моря.

61

Битва за Кимеру

Артам услышал шум битвы задолго до того, как её увидел. Лязг стали и грохот льда разнёсся по прериям, достигнув его ушей, и Артам полетел быстрее. Тинк не шевелился. Он спал крепко и безмятежно, как новорождённый ребёнок. Каждый раз, когда Артам смотрел на мальчика, которого держал на руках, сердце у него чуть не разрывалось от любви и жалости. Он хорошо знал, какие муки предстоят его племяннику, и понятия не имел, как ему помочь.

В отдалении Артам заметил небольшой подъём – нечто похожее на холм, и вокруг этого холма кипела битва. Взмахнув крыльями, Артам взмыл высоко в холодное небо, чтобы оценить положение.

Как отрезок чёрной ленты на снегу, полная льда река огибала подножие холма и вновь скрывалась под снегом. Она разделяла армию Серых Клыков на две неравные части, и меньшая часть, находящаяся внутри изгиба, отчаянно дралась с кимерцами. Артам видел пыль и шерсть, кружащиеся в воздухе там, где погибали Серые Клыки. Видел и многих павших кимерцев. Река кишела сотнями волков, которые цеплялись за льдины, пытаясь удержаться на плаву под весом доспехов. В ряды Клыков врезались хоркнеи с наездниками, а следом бежали пешие кимерцы с мечами и копьями и сбрасывали врагов в смертоносные воды. Клыки, оставшиеся на другом берегу, не могли переправиться, однако их лучники осыпали противника дождём стрел.

Артам восхитился стратегией кимерцев. Разумеется, они бы не сумели победить всю армию Клыков, но река разделила силы противника пополам. Было ясно, что победа останется за Кимерой.

Но где же Джаннер и Лили?

Артам бил крыльями, удерживаясь на месте, и искал Подо. Старый пират наверняка был там, где лежали груды убитых Клыков. Артам увидел мужчину в чёрном плаще, который словно летал над головами волков, стремительно размахивая мечом, и больше походил на разгневанную осу, чем на воина. Артам с интересом задумался, кто этот человек, и пожалел, что не может с ним познакомиться.

Но Игиби нигде не было видно.

С высоты Артам увидел на востоке Тёмное море тьмы. Он знал, что кимерцы роют туннели, и вспомнил, что там есть ходы, ведущие к морю.

Кажется, что-то шевельнулось? Артам прищурил зоркие глаза, взглянул на воду – и увидел нечто ужасное. Нечто, двигающееся быстрее, чем любой корабль.

И Артам сразу всё понял. Он понял, где его семья, где Подо – и гнев Хранителя трона излился в пронзительном вопле. Тинк шевельнулся в руках Артама и заскулил.

Артам уже давно не думал о прошлом Подо Рулевого. Когда-то он попрекнул Подо его пиратской молодостью, и с тех пор старик опасался, что Артам раскроет старые секреты. Теперь прошлое Подо вышло ему навстречу в буквальном смысле, и Артам боялся, что оно навсегда положит конец надеждам Анниеры.

– Держись, парень, – велел Артам, крепче прижимая к себе мохнатое тельце Тинка.

В последний раз взглянув на битву внизу, он собрал все силы и понёсся к Тёмному морю тьмы, прямо туда, где бурлила вода.

Богган, шипя, мчался по ледяному туннелю. Люк захлопнулся, и свет померк. Сани набрали такую скорость, что у Джаннера желудок подступил к горлу. Все молчали. Несколько мгновений назад они стояли на снегу, посреди шума битвы – и вдруг наступила тишина.

Джаннер подумал о рисунке, на котором изображён его отец – мальчик с улыбкой, стоящий на носу парусной лодки, – и по спине у него пробежал холодок. Наконец он узнает, как качается под ногами палуба. Ощутит на губах солёные брызги, о которых только читал. В конце туннеля Джаннера ждало воплощение небывалой мечты.

Потом он вспомнил про Пита и Тинка. Где они? Что они будут делать, когда прибудут в Кимеру и обнаружат, что там идёт бой, а их близкие пропали? Но потом, вспомнив выражение спокойной храбрости на лице Пита и то, как бережно тот держал Тинка на руках, он немного успокоился. Наверное, Тинку сейчас лучше, чем им всем.

Туннель стал более пологим. Эррол зажёг фонарь и поставил его на носу саней. Джаннер пересчитал головы, чтобы убедиться, что все на месте. Борта саней загибались вверх, аккурат по форме туннеля, но держаться было не за что. А вдруг кто-то свалится? Например, Оскар, который из-за своей толщины не мог удобно сесть и катался по дну боггана.

Джаннер получил ответ на свой вопрос, когда Подо, оправившись от изумления, гаркнул:

– Стой!

Эррол взглянул на старика, пожал плечами, ухватился за верёвку, привязанную возле его правой ноги, и в задней части боггана раздался скрежет. Из-под саней полетел лёд, и они медленно остановились. Впереди и позади была темнота. Они сидели в круге жёлтого света, который отражался от гладкого льда.

– Стоим, сэр, – сказал Эррол. – Что случилось?

– Это что за штуки? – сердито спросил Подо. – Вы что, оглохли? Мы никуда не поплывём! Не поплывём, ясно?!

– Дедушка, в чём дело? – спросила Лили.

Глаза у старика были тёмные и встревоженные. В последний раз Джаннер видел его таким в ту ночь в палатке, когда Подо приснился кошмар. «То, что я натворил давным-давно, – сказал он. – И до сих пор не искупил».

– Не могу сказать, – помолчав, произнёс старик. – Просто знай, что мне нельзя выходить в море.

– Ничего не поделаешь, сэр, – сказал Эррол.

– В каком смысле?

– Вернуться нельзя. И сойти тоже. Мы сейчас в миле от поверхности, а туннель слишком крут. Если попытаетесь выбраться по нему – рано или поздно сорвётесь. Если уж попали в туннель, придётся ехать до конца.

– Значит, когда доберёмся до порта, выпусти меня поскорей, – велел Подо. – Оттуда наверняка можно вернуться в Кимеру. Если я потороплюсь, у нас есть шанс!

– И это тоже невозможно, – сказал Эррол.

– Почему?! – прорычал Подо. – Я сто раз бывал в кимерском порту!

– Туннель ведёт не в порт. Это запасной путь, он выходит прямо на палубу корабля, который стоит в укромной ледяной бухте. Старые лорды Кимеры пользовались им, чтобы улизнуть во время осады. Гаммон подумал: раз вы старый моряк, вы будете рады, сэр. Боюсь, права голоса у вас тут нет, – добавил Эррол со страхом. – Хотите вы, не хотите – впереди море. Точнее, мы и так уже в море.

Подо инстинктивно посмотрел под ноги, а потом вытаращился на Эррола.

– Что ты наделал?! – завопил он и, бросившись вперёд, схватил кимерца за бороду.

Ния шлёпнула отца по руке:

– Папа, хватит! Он же хочет нас спасти!

Подо выпустил Эррола и обрушился на Нию:

– Я тоже хочу нас спасти! Разве не ясно? Мне нельзя в море! Никогда! Это моё наказание, дочка! Если они прознают, что я вышел в море – мне и всем бедолагам, которые окажутся рядом, крышка!

– Кто «они»? – спросила Ния.

– Подо, – сказал Оскар, – если хочешь что-то рассказать – сейчас самое время.

Подо посмотрел на Джаннера, потом на Лили и Нию, шевельнул губами, но ничего не произнёс. Как испуганный щенок, он взглянул на дочь и покачал головой:

– Не могу. Но мне нельзя в море.

Не сводя неумолимого взгляда с отца, Ния велела:

– Эррол, поехали. Мы отправляемся на корабль.

Бородач кивнул и отпустил тормоз.

Подо соскочил с саней.

– Дедушка, не надо! – закричала Лили.

– Не бойтесь, маленькая госпожа, – сказала Эрррол. – Смотрите.

Он снова натянул верёвку, и богган остановился. Через несколько мгновений из темноты выкатился Подо, отчаянно цепляющийся за лёд. Он врезался в богган и замер, глядя в потолок туннеля. Лили переползла через Оскара, взяла деда за руку и помогла ему влезть на сани.

– Поехали, – повторила Ния, и богган тронулся с места.

Все молчали.

Подо дрожал, и Джаннер знал, что это не от холода.

62

Древняя ярость

Вдалеке показался слабый свет.

– Почти приехали, – сказал Эррол и потушил фонарь.

Глаза Джаннера постепенно привыкали к темноте. Все, кроме Подо, приподнялись и стали заглядывать за плечо Эррола. Вскоре они увидели бледно-голубой круг, который быстро увеличивался.

– Держитесь, – велел Эррол.

Сани вырвались из туннеля, на мгновение пугающе зависли в воздухе и рухнули в мягкий сугроб. Джаннер не видел ничего, кроме белизны, и понятия не имел, где верх, где низ. Холодный мокрый снег проник во все щели в одежде.

– Ну и ну! Ну и ну! – воскликнул Оскар где-то рядом.

Затем сильные руки вытащили отплевывающегося Джаннера из сугроба. Ещё несколько крепких бородатых кимерцев помогли Нии и Лили встать на ноги. Подо выполз из сугроба и без единого слова бросился на верхнюю палубу.

– Здравствуй, Эррол, – сказал один из бородачей. – Всё идёт по плану?

– Вроде бы, – ответил Эррол, отряхиваясь. – Гаммон хочет, чтобы мы поскорее вышли в море – на тот случай, если вдруг наше дело не выгорит. Уберите снег с палубы! Отдать швартовы!

Команда взялась за дело.

Джаннер был слишком потрясён, чтобы гадать, что такое с его дедушкой. Он находится на корабле! Мальчик слышал приглушённый плеск воды и чудесный скрип снастей. По обе стороны высились гладкие снежные стены. Не будь здесь корабля, богган свалился бы в воду. Волны, разбиваясь о ледяные утёсы, взмывали высоко в воздух.

Подняв паруса, моряки принялись тянуть за толстые канаты, потом налегли на вёсла, и корабль, скрипя, двинулся в открытое море. Джаннер во все глаза смотрел на изящную мачту и на большой парус, который разворачивался в лучах солнца.

И тут он увидел зрелище, от которого расплылся в улыбке до ушей. Высоко над мачтой появилось необыкновенное существо. С крыльями и… человеческими ногами.

И Джаннер понял, кто это.

Знакомый клич Пита донёсся с неба, и мальчик завопил от радости.

– Смотрите! – закричал он, когда корабль вышел из бухты в открытое море. – Это дядя Пит! И Тинк! Они нас нашли!

Джаннер стал махать им и с восторгом увидел, что Пит помахал в ответ. Но, когда Пит приблизился к мачте, Джаннер понял, что дядя машет не в знак приветствия, а о чём-то предупреждая.

От мощного раската воздух содрогнулся, и холодная вода дождём окатила палубу. Ния завизжала. Вскрикнули даже храбрые кимерцы.

И всё заглушил громкий голос Подо:

– Владыки моря! Я Подо Рулевой! Пронзающий чешую – вот как меня зовут! Вам известно моё имя, и много лет вы по праву его проклинаете! Умоляю вас – пусть ваш гнев падёт на меня одного!

Джаннер отвёл глаза от неба и обернулся.

Морские драконы возвышались над кораблём. Их глаза алели, как угли, мощные туловища трепетали. Корабль рядом с ними казался крошечным; громадные плавники пенили воду и раскачивали корабль, как игрушку.

Подо стоял на носу, воздев руки. Ближайший к нему дракон – тот самый, который явился Джаннеру в первом видении и заговорил с ним, – вытянул голову, обнажил серебристые клыки и издал рёв, от которого с плеч Подо слетела шуба, а корабль накренился набок. Старик, мокрый от брызг и пота, не двигался с места.

Что-то глухо стукнуло на корме, и Джаннер обернулся, ожидая увидеть ещё одного дракона. Но это был не дракон. Серый Клык, прокатившись по палубе, врезался в борт, но тут же вскочил на ноги, обнажил меч и зарычал; тем временем ещё двое Серых Клыков, вылетев из ледяного туннеля, рухнули на палубу. Как бы там ни обстояло дело у сражающихся кимерцев, Клыки нашли потайной ход. Ещё трое врагов, гремя оружием, свалились на корму…

– Живей! – взревел Эррол. – Отходим дальше от туннеля!

К тому времени, когда нос корабля выдвинулся из бухты – в гущу драконов, – уже пятнадцать Серых Клыков стояли на палубе, скаля зубы и размахивая мечами. Эррол и семеро членов команды, не занятых парусами и вёслами, отважно бросились в бой. За кормой всё новые Серые Клыки, вылетая из туннеля, падали в воду; они барахтались и тщетно цеплялись когтями за гладкие ледяные стены бухты. Джаннеру даже стало их жаль, хоть они и были смертельными врагами.

И тут в голове у мальчика зазвучал голос дракона, повторив сказанное в тот день на утёсах. Но теперь Джаннер понял смысл его слов.

«Он близко. Берегитесь. Он губит то, чего касается, и похищает детей ради собственной выгоды. Мы следили за ним. Мы ждали. Он пересёк море. Он рядом, дитя. Мы его чуем».

Речь шла не о Наге. И не о Гаммоне.

Предупреждение дракона касалось Подо Рулевого.

В опасности были юные драконы, а не Джаннер, Тинк и Лили.

Мальчик растерялся. Он знал, что Подо был пиратом, а до того береговиком, но даже не задумывался о том, какие ужасные поступки, возможно, совершил его дедушка – поступки настоящие, а не выдуманные для пущего интереса.

Но убивать драконьих детёнышей?! Ния была права. Злые люди ради денег пойдут на что угодно. Джаннеру не хотелось думать так о Подо, но мальчик не мог отрицать, что его дедушка действительно в этом повинен.

Дракон взревел.

Моряки сражались с Клыками, однако преимущество было не на их стороне. Несколько соратников Эррола уже лежали без движения на палубе. Серые Клыки, в отличие от своих чешуйчатых собратьев, дрались молча, ловко и мастерски. А ведь ещё нужно было управлять кораблём, не давая ему столкнуться с ледяными стенами. Кто-то схватил лук и прицелился в морского дракона, хотя стрелы явно не причинили бы ему вреда.

Оскар потерял равновесие и растянулся на палубе, колыхаясь, как рыба. Ния открыла рот в немом крике. А Лили, сунув костыль под мышку, взобралась по трапу и заковыляла по палубе к Подо.

Старый дракон извивался гневно и торжествующе; его неистовство передалось и другим. Драконы ревели и били плавниками по воде, пока не начали раскалываться прибрежные ледники. Целые лавины скатывались в море со склонов Каменных гор.

Подо неподвижно стоял на носу и ждал смерти.

Тёмные крылья вдруг заслонили Джаннеру обзор, и он понял, что смотрит в глаза Артаму.

– Джаннер, – произнёс тот. Его голос звучал уверенно и громко, заглушая окрестный шум. Лицо у Артама осталось прежним, хоть и приобрело такой же красноватый оттенок, как руки. Вместо растрёпанных седых волос голову и плечи покрывали красивые перья очень нежного оттенка. Он был прекрасен.

– Дядя Артам… как… что случилось?

– Вряд ли смогу объяснить, – сказал Артам. – Джаннер, некогда разговаривать. Возьми брата.

На руках у Артама неподвижно лежал маленький Серый Клык. Одежды на нём не было, тело покрывал длинный серый мех. Джаннер не мог скрыть отвращения. Это был не Тинк. Артам ошибся.

И тут Клык шевельнулся и повернул голову.

У Джаннера кровь застыла в жилах. Несмотря на шерсть, острые уши, чёрный нос и длинные зубы, это действительно был Тинк.

Джаннеру не хотелось к нему прикасаться. Он не желал верить, что его младший брат стал таким.

– Положи меч и возьми брата, – велел Артам. – Он нуждается в тебе как никогда, Хранитель трона. Драконы убьют нас всех, если мы ничего не предпримем.

Джаннер кивнул и взял Тинка на руки.

– Что ты будешь делать? – спросил он.

– Для начала разберусь с волками.

Артам схватил меч Джаннера и, расправив крылья, взмыл в воздух. Он бросился в гущу драки и, прежде чем его ноги коснулись палубы, убил троих Серых Клыков. Кимерцы, оказавшись в большинстве, загнали оставшихся врагов в угол.

«Убейте их, – произнёс голос дракона в голове Джаннера. Он обращался к сородичам. – Убейте их».

– Я знаю, почему вы гневаетесь! Пощадите остальных! Это я убивал ваших детей! – прокричал Подо. Он опустился на колени и дрогнувшим голосом, слышным даже сквозь шум схватки, произнёс: – Я молю вас!

Морские драконы вот-вот должны были разнести корабль и проглотить их всех. Из-за Подо. Из-за преступлений, которые он совершил. Противостоять драконам было всё равно что бороться с грозовой тучей. Ничто не могло отвратить страшную месть морских владык.

Старый дракон атаковал молниеносно. Голова на длинной шее точно кнут метнулась к Подо, и…

– Лили! – пронзительно закричала Ния.

Девочка добралась до Подо и встала между ним и драконом.

63

Трофей Гульвен

– Стойте! – крикнула Лили, и дракон замер.

Он застыл так близко к Лили, что та могла протянуть руку и коснуться его носа.

И она это сделала.

Впервые за много сотен лет человек дотронулся до живого дракона.

Морская вода, стекая с гладкой драконьей морды, собиралась лужами на палубе. Пасть, полная огромных зубов, была распахнута и готова проглотить Подо живьём. Старый пират стоял на коленях, закрыв глаза.

Джаннер почувствовал, что дракон утратил дар речи – его страшно удивила храбрость этого маленького существа с волнистыми волосами. Кончики тонких пальцев Лили касались носа дракона. Она спокойно смотрела ему в глаза – большие, как тележные колёса, и глубокие, как море. От драконьего дыхания у девочки развевались волосы.

«Это твоя песня звучала с утёса».

– Да! Это была её песня! – ответил Артам, и Джаннер понял, что его дядя тоже слышит дракона.