Но Джаннер ничего не видел, кроме камней.

Тинк досадливо вздохнул и раскидал ногой сланец.

– Ступеньки, – пояснил он.

Квадратный кусок камня длиной примерно с клинок меча истёрся за много лет, но его явно вырубили человеческие руки.

– Не понимаю, чему ты радуешься. Чем ступеньки помогут против Клыков?

Тинк указал на утёс, и до Джаннера дошло. Он увидел под грудами сланца и гальки слабые очертания ступенек, вырубленных в скале. Даже теперь, когда он точно знал, куда смотреть, ему пришлось прищуриться и напрячь воображение, чтобы разглядеть лестницу. Вряд ли кто-нибудь кроме Тинка сумел бы её заметить.

Джаннер рассмеялся и хлопнул брата по спине:

– Лестница! Тинк нашёл лестницу!

Возможно, она вела в очередной тупик, но при мысли, что их последний бой состоится не здесь, что он откладывается хотя бы на несколько минут, Джаннеру стало веселей.

Подо насупился, а Оскар удивлённо вскинул брови. Ния, Лили и Малыш тем временем подбежали к мальчикам. Ния тоже увидела лестницу. Она ахнула, поцеловала Тинка в лоб и повела Малыша по ступенькам вниз. Джаннер, виновато взглянув на младшего брата, последовал за ним. Подо и Оскар пошли последними, и вскоре все исчезли в тумане за кромкой утёса.

Лестница была опасная – просто узкий спуск, вырубленный в каменной стене. Он всё время поворачивал, и не было видно, куда он ведёт. Справа зияла бездна.

Сквозь шум водопада доносилось ворчание Оскара и Подо:

– Проклятье, я весь промок!

– У меня очки запотели! Я ничего не вижу!

– Шевелись, старый мешок, они у нас на хвосте!

Малыш, опустив хвост, жался к стене. Спуск вёл за полог воды; он превратился в туннель, полный брызг и шума. На другой стороне лестница ещё более круто спускалась в водяной туман.

Малыш остановился, и Джаннер ткнулся ему в зад.

– В чём дело? – спросил он у Нии и Лили, протискиваясь мимо пса.

– Здесь ступеньки кончаются, – сказал Тинк.

Бурный поток лился в трещину шириной в несколько шагов. Будь это ручей в лесу, они бы перепрыгнули через него без труда.

Джаннер пробрался вперёд, сунул руку в пенящуюся воду – и течением её сразу потащило вниз. Перейти этот поток вброд или переплыть не было возможности: любого бы смыло и унесло.

– Почему мы встали? – спросил Подо.

Джаннер повернулся, чтобы ответить, и увидел, что по лестнице вслед за ними спускаются Клыки.

– Дедушка! – закричал он.

Подо одним ловким движением выхватил меч, развернулся и прикончил ближайшего ящера. Следующий Клык не сразу понял, что произошло – а когда понял, то зарычал и взмахнул мечом.

– Живей! – крикнул Подо, отразил удар и пинком сбросил Клыка в пропасть. Но за ним уже поспевал третий…

– Тинк, ты сможешь? – спросил Джаннер.

– Что?

– Прыгнуть! Другого выхода нет!

– А потом что? Как же Оскар? И дедушка?

Джаннер снова вспыхнул:

– Не знаю! Даже если переберёшься ты один, это лучше, чем если схватят нас всех! Прыгай!

Не говоря больше ни слова, Тинк отступил на шаг, сделал глубокий вдох – и прыгнул. Приземлившись на другой стороне, он перекатился и встал на ноги.

– Лили, прыгай вместе с Малышом! – крикнула Ния.

– Сейчас, – отозвалась девочка. Она наклонилась и что-то шепнула Малышу на ухо.

– Сюда, мальчик! – позвал Тинк, хлопнул в ладоши и свистнул.

Подо боролся с очередным Клыком, вооружённым копьём. Старый пират пританцовывал, уходя от удара, пока не врезался в Малыша. Пёс взвизгнул – и перемахнул на ту сторону.

– Умница, Малыш! – крикнула Ния.

– Мама, теперь ты, – велел Джаннер. – Прыгай!

Ния схватила сына за локоть:

– Нет, сынок, ты…

– Прыгай! – закричал Джаннер, и Ния прыгнула.

Она была сильной и жилистой, но всё-таки немного не допрыгнула. Ния повисла на животе, отчаянно цепляясь за камни, и её ноги тут же поволокло вбок течением.

– Мама! – закричала Лили.

Тинк схватил мать за руки и потянул, но сил ему не хватало.

Ния не кричала. Стиснув зубы, она смотрела на сына и дочь; глаза у неё горели, на висках вздулись вены.

Малыш ухватил её зубами за платье, приподнял, вытащил из воды и опустил на землю. Тяжело дыша, Ния перевернулась на спину.

Джаннер не знал, что делать дальше. Он тоже мог прыгнуть – но как же Оскар и Подо? Кто-то должен был сдерживать Клыков. И если Ния еле-еле смогла перебраться на ту сторону, Оскар уж точно не допрыгнет.

Джаннер вытащил меч. Он очень хотел, чтобы ему хватило сил и храбрости отогнать ящеров – тогда дедушка успел бы спастись. Но мальчик знал, что не справится с Клыками. Дерутся они плохо, зато могут убить противника одним укусом. Конечно, со Дня Дракона произошло немало событий – Джаннер помог дедушке победить командора Гнорма и привык к тяжести меча, – но всё-таки ему всего двенадцать лет.

Джаннер сказал себе, что он не трус. Просто он здраво смотрит на вещи. Нагу нужны не Подо и Оскар, а сокровища Анниеры. Значит, следует бежать как можно дальше. Разве Подо и Оскар не сказали бы ему то же самое?

Он посмотрел сквозь туман и увидел, что Тинк, Ния и Лили смотрят на него. Никто не знал, что делать. Подо дрался, проклиная Клыков; лязг оружия почти заглушал шум великой реки Блап. Оскар, прижав ладонь к раненому боку, осел на землю.

Джаннер, опустив меч, стоял между теми, кого любит, и колебался, не в силах принять решение. Бежать и надеяться, что Подо даст им время преодолеть водопад (если это вообще возможно) – или броситься в безнадёжный бой? А потом Джаннер вспомнил про своего дядю. Он вспомнил, как Пит Носок с боевой яростью в налитых кровью глазах взмыл в воздух над логовом каракана.

«Защищай. Защищай. Защищай».

Джаннер уже не был просто Джаннером Игиби из городка Глибвуд. Он был Джаннером Ветрокрылом, Хранителем трона Анниеры, защитником короля – и всех, кого любит. Он представил себе Пита – Артама Ветрокрыла, – черноволосого, ясноглазого, могучего. Артам напомнил мальчику, что в его жилах течёт королевская кровь. Не только благородство происхождения делало эту кровь королевской, но и любовь тех, кто пожертвовал ради Джаннера жизнью.

У Джаннера вырвался боевой клич. Он помог Оскару встать и оттащил его к краю тропы.

Рядом с Клыком, вооружённым копьём, появился ещё один и прицелился в Подо из арбалета. Но выстрелить он не успел: Подо ухватил копьё за древко и столкнул Клыков друг с другом так, что оба рухнули через край. Арбалетная стрела улетела в туман. Но прежде чем старый пират успел отдышаться, из тумана появились ещё двое Клыков. Подо застонал.

– Тинк! Помоги Лили слезть! – велел Джаннер. – Малыш, ко мне! Сюда!

Заскулив, Малыш снова перепрыгнул расщелину.

– Давайте, господин Ритип, – сказал Джаннер, – полезайте на Малыша.

– Сомневаюсь, молодой человек, что это хорошая идея, – тяжело дыша ответил Оскар. – Как сказал поэт Шанк По: «Делать я этого не стану». Какие ещё варианты?

Джаннер невольно улыбнулся:

– Никаких. – Он пригнул голову Малыша до земли, и пёс послушно лёг.

Оскар подковылял к огромному псу и мешком рухнул ему на загривок, обхватил руками за шею. Малыш заскулил и кое-как поднялся на ноги. Пёс был силён, однако никогда ещё не носил на себе такой груз. Он осторожно подошёл к краю и гавкнул, глядя на Лили. Та улыбнулась и дважды хлопнула в ладоши.

Малыш присел и, оттолкнувшись мощными задними лапами, прыгнул. Приземлился он удачно, но Оскар от толчка разжал руки и свалился на землю.

Джаннер повернулся к Подо.

– Беги, парень! У старого Подо силы на исходе. Спасайся! – И дедушка ткнул копьём подступающего Клыка. – Здесь отличное место! Больше чем по двое они не подойдут. Кто-то должен остаться и задержать их.

Мальчик шагнул вперёд и поднял меч. Он слабо представлял, как правильно стоять и как держать оружие в ожидании атаки, но знал, что если бы Артам Ветрокрыл, Хранитель трона Анниеры, увидел его сейчас, он бы обязательно улыбнулся.

13

Мельничный мост

Но Джаннер так и не успел нанести ни одного удара.

Стоявшие на ступеньках Клыки отступили в туман. Джаннер и Подо переглянулись в недоумении.

– Пошли, парень! – велел старый пират и тут же зашагал по лестнице вниз.

Он остановился на краю расщелины. Малыш, не дожидаясь приказа, перескочил к нему и присел, чтобы Подо мог влезть ему на спину. Гигантский пёс гавкнул и перенёс старика к остальным.

Джаннер перебрался последним.

Они пошли дальше, по-прежнему не видя ничего на расстоянии нескольких шагов. Каменный спуск расширился, и теперь можно было идти быстрым шагом. А потом, сквозь грохот водопада, донёсся знакомый, леденящий душу стонущий рык. И мерное «тук-тук-тук», словно у реки было живое сердце. Джаннер догадался, что по каменным ступеням за ними бежит тролль.

– Скорей! – крикнул он и бросился в голову процессии, к Тинку, который преодолевал очередной узкий пролёт.

– Я и так тороплюсь! – огрызнулся младший брат. – Впереди ничего не видно!

Обогнав Тинка, Джаннер помчался по ступенькам. Он надеялся, что лестница не оборвётся внезапно, как в прошлый раз, и что он не ступит случайно через край. Но туман вдруг поредел, и кое-где проглянул солнечный свет. Джаннер заметил проблеск синего неба. Сердце у него колотилось в такт с шагами тролля.

– Туман редеет! – крикнул он через плечо. – Мы, наверное, уже почти дошли!

Остальные как можно скорее зашагали по лестнице. Джаннер не сводил глаз с тумана у них за спиной, ожидая появления троллей.

Бесформенный туман превратился в струйки и завитки, испещрённые солнечными лучами. Небо теперь хорошо было видно, но внизу по-прежнему лежало серое нечто – они будто шли по облаку.

Порыв ветра на мгновение развеял марево. Под ними лежала беспредельная гладь Тёмного моря тьмы. Утёсы, по которым они шли, были вдвое выше, чем в Глибвуде. Крошечные, увенчанные белыми барашками волны были неразличимы с такой высоты, горизонт загибался на север и на юг, и Джаннер подумал, что, возможно, книги, утверждающие, что Ануот круглый, не лгут.

Наконец Джаннер увидел край Фингапского водопада и в отчаянии понял, что переход через огромную реку едва начался. Там, где Блап переливалась через край и падала в море, река делилась на множество струй, и каждая из них сама была шириной с реку. Они текли, бурля и пенясь, прежде чем низвергнуться в Тёмное море.

Однако по пути вниз вода делала ещё одну остановку.

Каменный выступ, похожий на открытую ладонь, перехватывал падающую воду. На нём собралось неглубокое озеро. Вдоль края возвышались каменные башни, похожие на гигантские пальцы; пенные воды проскальзывали между ними и вновь сливались. От башни к башне тянулась каменная дорожка – издали она казалась тонкой как нитка.

Мельничный мост.

Джаннер понял, что это остатки былой великой цивилизации. За тысячи лет вода и ветер обтесали башни, но они, без сомнения, были рукотворного происхождения. «Кто-то их построил», – подумал мальчик и почувствовал себя карликом. Джаннер понял, почему про мост никому не известно: его разглядел бы только безумец, рискнувший спуститься по каменной лестнице в никуда.

Туман стремительно разлетелся от дуновения ветра – и мысли Джаннера прервались так же внезапно, когда за спиной раздался оглушительный рёв.

Подо повернулся и увидел тролля.

Чудовище нависало над ними, присев на валун величиной с дом. Джаннер понял: тролль явился с другой стороны. Возможно, он прыгал в тумане с камня на камень, чтобы отрезать Игиби путь или хотя бы застать их врасплох. Пока Подо ждал нападения сзади, тролль подбирался сверху. Тупо ухмыльнувшись, тварь приготовилась к прыжку и сорвалась с камня.

– Бегите! – закричал Подо.

Не обращая внимания на головокружительную высоту, Джаннер схватил Малыша за ошейник и побежал по сужающимся ступенькам, отходящим от утёса.

То, что было спуском, стало мостом, проложенным меж каменных башен. Его ширины вполне хватало, чтобы идти рядом вдвоём, но по обе стороны зияла пропасть. Путь был опасен. Малыш следовал за Джаннером только благодаря неумолчным подбадриваниям Лили, и мальчик боялся, что древний мост не выдержит тяжести громадного пса. Он молился, чтобы кладка устояла – и в то же время надеялся, что мост рухнет под троллем.

Тролль приземлился на карниз так, что под ногами у Джаннера задрожали камни. Вслед за старшим сыном шла Ния, поддерживая Оскара, который опёрся рукой на её плечо. Тинк и Подо замыкали шествие – мальчик пятился по ступенькам, держа тролля на прицеле. Джаннер напомнил себе, что если они уцелеют, нужно обязательно извиниться перед Тинком и похвалить его.

Тролль остановился в начале моста. Он наклонил голову набок и почесал редкие волосы, а затем стукнул по мосту кулаком. В воду полетели камни, но мост устоял. К первому троллю присоединился второй, и они начали совещаться, шлёпая огромными губами. Джаннер пожалел, что ему не слышно их разговора.

Беглецы достигли первой башни. На её площадке могли поместиться шесть человек и один гигантский пёс – и всё. Джаннер видел над собой и под собой Фингапский водопад – струи лились меж валунов, врезались в них, рассыпались и падали в тумане на каменную ладонь, где вода собиралась озером, прежде чем излиться между башнями в Тёмное море.

Площадка выступала из утёса, и когда Джаннер посмотрел вниз, ему показалось, что он летит. Он видел только белую пену, а далеко внизу – серое море. Как будто весь мир покрывала вода.

Беглецы запыхались – даже Малыш. То, что они добежали до первой башни, а тролли ещё даже не ступили на мост, казалось громадной удачей, поэтому все молчаливо согласились остановиться на минутку и передохнуть. Они сгрудились вокруг Малыша, на котором сидела Лили. Девочка держалась очень прямо; одной рукой она гладила пса, а другую поднесла к глазам, изучая горизонт с непостижимым спокойствием, которое озадачивало Джаннера. Тинк, держа Нию за руку, стоял прислонившись головой к материнскому плечу, как усталый маленький ребёнок… да так оно и было.

Джаннер стиснул зубы. Ему страшно захотелось оказаться дома, в своей кровати, и вместе с братом смеяться над какой-нибудь ерундой. Жизнь в Глибвуде имела свои минусы, но стоять на камне посреди грохочущего водопада было ничуть не лучше. Даже СНОПы казались гораздо приятнее.

Подо откашлялся и сплюнул вниз. Джаннер видел, что дедушка дрожит, с наигранной дерзостью глядя на море. Старик обнажил меч, как будто со стороны моря могла прийти угроза.

– Ну что, пойдём дальше? – спросил Оскар, утомлённо привалившийся к Малышу. – Они приближаются.

Все посмотрели на оставшийся далеко позади спуск. Тролли прижались к каменной стене, пропуская длинную вереницу Клыков.

Подо тяжело вздохнул, оторвал взгляд от моря и потряс головой, словно просыпаясь:

– Тинк, сколько стрел у тебя осталось?

– Двадцать… может, двадцать пять.

Подо, прищурившись, взглянул на Клыков, которые подходили всё ближе:

– Ладно. На какое-то время хватит. А у тебя, Джаннер?

– Что?

– У тебя ещё остались стрелы?

– Да, сэр. У меня было тридцать две штуки, когда мы уходили. – Джаннер отвязал от рюкзака лук и наложил стрелу на тетиву.

– Будьте осторожны и не отвлекайтесь, парни. Прятаться им негде, а мы пока успеем перебраться. Когда ящеры подойдут слишком близко, разворачивайтесь и удирайте. Я бы сказал, что пришла пора стать мужчинами, но, похоже, вы и так это уже поняли.

Джаннер натянул лук и прицелился в ближайшего Клыка.

Подо и остальные двинулись по узкому мосту к следующей башне. Мост был не длинным, но в тысяче футов внизу кипело Тёмное море, и идти быстро не получалось. Ния тянула Малыша за ошейник, Подо и Оскар шли следом. Ветер трепал их волосы и одежду.

Клыки преодолели половину первого пролёта. Тинк отпустил тетиву, и стрела со свистом рассекла воздух.

14

Последняя башня

Идущий первым Клык дёрнулся и свалился с моста. Джаннер выстрелил и с досадой увидел, как его стрела прошила воздух и исчезла в водопаде. Тинк вторым выстрелом сразил ещё одного Клыка и ехидно взглянул на брата.

Джаннер хорошенько прицелился – и снова промахнулся. Третьим выстрелом ему наконец удалось попасть в цель. «Двадцать девять стрел осталось», – подумал он, гадая, сколько Клыков находится на спуске и на берегу. Сотни?

К счастью, Тинк стрелял метко, не давая им продвигаться; Клыки один за другим валились с моста. Ящерам это не нравилось, но они наверняка понимали, что рано или поздно стрелы закончатся. И они не стреляли в ответ – они хотели взять детей живыми. Пока их цель была именно такой, мальчики служили своей семье лучшей защитой. Джаннер, обернувшись, увидел, что Подо и остальные миновали вторую башню и осторожно ступили на следующий пролёт моста.

Запела тетива – и ещё один Клык рухнул в пенящуюся воду, а Джаннер, к своему удивлению, заметил, что голова цепочки находится от них дальше, чем прежде.

– Ура, мы их прогнали! – крикнул Тинк.

Возглавлявший вереницу Клык замахал мечом и закричал, видимо, приказывая своим развернуться. В спешке двое Клыков споткнулись и с воплями полетели вниз.

– Почему они отступают? – спросил Тинк.

Клык-командир подозвал троллей, но те помотали головами. Клык указал на мальчиков и взмахнул мечом. Один тролль снова помотал головой, но уже не так уверенно. Наконец второй тролль кивнул и отцепился от стены. Первый последовал его примеру, и два громадных существа ступили на край длинного моста, направляясь к Джаннеру и Тинку.

Джаннер сглотнул. Разумеется, мост слишком старый, чтобы выдержать вес огромных чудовищ… Но в древности люди строили на славу. Оба тролля осторожно двигались к середине. Джаннер молился, чтобы мост рухнул, но тщетно. Убедившись, что мост выдержит, тролли глупо ухмыльнулись и ускорили шаг.

Тинк выстрелил в ближайшего тролля, но стрела отскочила от толстой шкуры.

– Бежим! – сказал Джаннер, хватая Тинка за руку.

Мальчики пустились бежать – тролли тоже. С каждым шагом они всё приближались, а за ними спешили Клыки.

Подо и остальные, далеко впереди, ступили на пролёт, который вёл к пятой, последней, башне. «А потом что? – подумал Джаннер. – Что будет, когда мы упрёмся в тупик?»

Как только мальчики взошли на мост, ведущий к третьей башне, земля затряслась. Тролли буквально дышали им в затылок, и один из них грохнул кулаком по стене башни.

Тинк бежал впереди, отчаянно работая руками и ногами. Джаннер, слыша ужасное сопение троллей за спиной, впервые в жизни не отставал от младшего брата.

Подо стоял у дальней башни и махал руками. На лице старика явственно читался страх, но потом дедушка выхватил меч и бросился навстречу мальчикам с боевым кличем.

Мир нёсся мимо – сплошь гладкий камень, белая пена и свинцово-серая гладь моря. Топот троллей за спиной не смолкал. Джаннер увидел, что Ния и Оскар спускаются на берег, и у него немного отлегло от сердца. По крайней мере, они прорвались. Если бы только он смог как-нибудь остановить троллей и Клыков, не дать им перейти мост! Тогда его родные были бы в безопасности… хотя бы на время.

Подо остановился посреди последнего пролёта. Мальчики поравнялись с ним, но он даже не взглянул на них. Яростный взгляд старого пирата был устремлён на троллей. Подо поднял меч и выпятил мощную грудь.

– Тинк, обходи! – крикнул Джаннер.

Братья Игиби, пригнувшись, проскочили по обе стороны от дедушки. Джаннер почувствовал, как правая нога соскальзывает с края моста; зловещая гладь моря распахнулась под ним, но инерция донесла мальчика до площадки, где он и рухнул, обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Подо размахнулся и метнул меч в приближающегося тролля.

Клинок вонзился чудовищу в горло. Тролль удивлённо вытаращил крошечные глазки и упал ничком, цепляясь неуклюжими пальцами за рукоятку меча. Подо отскочил, чтобы упавший тролль его не придавил. Когда туша тролля повалилась на мост, в очередной раз подвергнув испытанию мастерство древних строителей, кладка наконец не выдержала, и камни полетели в воду.

Мёртвый тролль лежал без движения, насквозь пронзённый мечом. Второй тролль остановился над павшим сородичем и, взвыв, заколотил себя в грудь, в своём неистовстве не поняв того, что стало сразу ясно Джаннеру, Тинку и Подо: мост вот-вот рухнет.

Эта мысль поразила Джаннера как молния: «Похоже, мы уцелеем! Если мост обвалится, мы уцелеем!»

Мост зашатался. Тролль наконец понял, что происходит, и замолчал. Клыки сгрудились на площадке у него за спиной, рыча и оглядываясь.

Джаннер поднялся на ноги и вместе с Подо и Тинком бросился к последней башне. Тем временем Малыш свёз Лили вниз по ступенькам, ведущим от башни к пологому северному берегу, где ждали Ния и Оскар, и Лили спрыгнула со спины пса в объятия матери.

Джаннер обрадовался при виде родных – и вновь душа ушла в пятки, когда, обернувшись, он увидел, что мост ещё не рухнул. Тролль переступил через убитого собрата и зашагал по шатающимся плитам, ревя и размахивая огромными кулаками.

«Пожалуйста, – взмолился Джаннер, – пожалуйста, упади!»

Громко скрипнув, мост качнулся и просел. Клыки, собравшиеся на площадке башни, заволновались, увидев, как из-под опор покатились камни.

Подо погрозил троллю кулаком:

– Только подойди, страшилище! Только попробуй!

Мост вновь задрожал, и тролль невольно взглянул вниз. Но тут же скрежет затих, и испуганное выражение на морде тролля сменилось злобной ухмылкой. Клыки зарычали и загремели оружием. К ужасу Джаннера, тролль одним прыжком преодолел последние несколько шагов и, приземлившись на площадку прямо перед ними, выпрямился в полный рост и зарычал, заглушая рёв водопада.

Джаннер почувствовал, что его тянут за рюкзак.

– Мне он пригодится, парень, – сказал Подо, вытаскивая из ножен меч Джаннера. – Хотя, боюсь, дважды мой фокус с метанием меча не пройдёт. – Он печально посмотрел на мальчика. – Ну, будь умницей. Веди родных в безопасное место. Я знаю, ты справишься. – Старик поцеловал внука в макушку. – Сражайся за них до последнего вздоха, слышишь?

Тролль сделал ещё шаг вперёд. Тяжело вздохнув, Подо двинулся ему навстречу.

Глаза Джаннера наполнились слезами; ему хотелось возразить, встать рядом с Подо в этом последнем бою – но у него даже меча не осталось. Он потянулся было к луку, но вспомнил, что от стрел не будет толку. Оставалось только повиноваться последнему приказу Подо: «Веди родных в безопасное место». Подо продержался бы против тролля лишь несколько мгновений – больше он ничем не мог помочь Джаннеру.

Мальчик сморгнул слёзы и повернулся. Он обязан уважить жертву деда, увести семью и по мере сил уберечь её от опасности.

Лили закричала. Голос девочки тысячью серебряных стрел пронзил воздух. Джаннер едва успел отскочить, когда по каменным ступеням взлетел Малыш – уже без всадницы. Достигнув башни, огромный пёс оглушительно залаял, взмыл в воздух и, пролетев над ошеломлённым Подо, всей тяжестью врезался в тролля, как камень, брошенный в стену сарая. Тролль отшатнулся, тщетно пытаясь защититься от зубов Малыша, кусающего его за руки, за шею, за морду, потерял равновесие и повалился навзничь – медленно и грозно, как падающее дерево.

Тролль рухнул на мост с такой силой, что башни задрожали, а один из Клыков пошатнулся и упал в пропасть. Мост, который простоял тысячу лет, развалился на тысячу кусков.

Когда тролль упал, Малыш отскочил от края и верхней половиной туловища повис на противоположной площадке, где собрались Клыки. Задние лапы огромного пса скребли по камню, не находя опоры, а стоящие над ним Клыки тыкали его копьями и мечами. Малыш огрызался, лаял, рычал. Клыки один за другим с воплями летели в пропасть, но на их месте появлялись всё новые и новые, вооружённые до зубов и полные решимости сбросить пса в бездну.

Джаннер подавил рыдание и ощутил на губах вкус слёз. Лили крикнула «Малыш!» и с выражением ужаса на лице поползла вверх по ступенькам, к башне.

Малыш ухватил очередного Клыка зубами за ногу и сбросил его вниз. Морду и передние лапы пса покрывали раны. Он повернул огромную косматую окровавленную голову и взглянул на Лили. Девочка проползла мимо Джаннера, рыдая и протягивая руки в пустоту, к погибающему другу.

Малыш тявкнул в последний раз – гулко и ласково, и этот звук эхом отразился от камня и от воды. Джаннер видел, как изменилось выражение на морде пса, когда Клык в последний раз ткнул его копьём. Пёс казался предельно утомлённым, но довольным. Джаннер понял, что храбрый Малыш упадёт в море счастливым, сознавая, что спас Лили.

15

Плач по Малышу Отважному

Джаннер не хотел наблюдать за его падением. Он закрыл глаза – и в мире не осталось ничего, кроме мокрого камня, холодного ветра, торжествующих завываний Клыков и плача маленькой Лили.

Подо посадил Лили на плечо и понёс прочь, одновременно ухватив Джаннера за шиворот. Мальчик открыл глаза, ничего не видя от слёз. Он сбежал по ступеням вслед за Подо, отстранённо заметив удивление и замешательство на лицах Нии, Тинка и Оскара.

Они медленно, с тяжёлой душой, все взобрались на берег. Никто не говорил ни слова, никто не оглядывался, чтобы убедиться, что Клыки остались по ту сторону пропасти.

После долгого пути по гальке и булыжникам Игиби, Подо и Оскар выбрались на ровную землю. Перед ними лежала небольшая зелёная полянка, а за ней стеной высились деревья. Прогалина размером с городок Глибвуд представляла своего рода оазис посреди лесной чащи. На поляне валялись огромные камни, однако они не походили на круглые речные валуны. Квадратные, густо поросшие мхом, они громоздились друг на друга. Тропа, которая вела от реки, превращалась здесь в мощёную дорогу, а камни были развалинами древних зданий.

Лили села на траву и заплакала.

– Боюсь сглазить, – хрипло произнёс Подо, – но, кажется, мы спасены. Смотрите.

Джаннер и Тинк подошли к нему и посмотрели вниз. Сверху был хорошо виден Фингапский водопад. Справа, извиваясь в тумане, текли белые воды великой реки Блап. Ниже гигантской ладонью торчал выступ с пятью башнями. Мостки, соединяющие башни, казались тонкими ленточками. Четвёртый пролёт отсутствовал, и на площадке башни суетились крошечные точки – отступающие Клыки.

Джаннеру не верилось, что он преодолел такой опасный путь: по правде сказать, он вообще с трудом верил своим глазам. Он повернулся и увидел, что Оскар и Ния подняли Лили и посадили её на каменную скамью. Ния прижала дочь к груди и тихонько раскачивалась вместе с ней. Оскар гладил девочку по спине. Лили рыдала.

Джаннер вспомнил тот день, когда сестра думала, что Клыки убили Малыша. Тогда она поплакала, а потом замолчала. И это было гораздо страшнее. Теперь Лили повзрослела, и её уже не удивляло, что в мире случаются всякие ужасы… Но сердце у девочки было разбито. Джаннер подумал: это хорошие слёзы.

Тинк сел на землю, прислонившись спиной к скамье, и рассеянно принялся выдёргивать травинки из трещин между камнями. Подо опустился на колени рядом с Лили.

– Детка, – ласково позвал он.

Волосы прилипли к мокрому лицу девочки. Щёки у неё раскраснелись, подбородок дрожал. Она потянулась к дедушке, обняла его и зарыдала ещё громче. Подо встал, поднял внучку и отнёс в сторонку, что-то шепча и гладя её по спине большими мозолистыми руками.

Джаннер плюхнулся рядом с Тинком и позволил накопившейся усталости взять верх. Прислонившись головой к камню, он взглянул на небо. Белые облака, такие мирные, неслись по синему небу. Ветерок щекотал лицо и руки. Мальчик закрыл глаза. Логово каракана, тролли, плен Пита, отчаяние на берегу, головокружительно далёкое Тёмное море, дыхание тролля за спиной… и гибель Малыша…

Джаннер открыл глаза и вновь посмотрел на небо. Где теперь Пит? Джаннер боялся за него, но отчего-то не сомневался, что дядя жив. Он пережил столько ужасов за эти годы. И то, как Зузаб, сидя на плече у тролля, смотрел на пленника, наводило Джаннера на мысль, что Пит Носок зачем-то нужен Нагу живым.

Они долго сидели среди развалин. Подо и Лили наконец вернулись к остальным; хотя на лице девочки по-прежнему читалась глубокая скорбь, Джаннер убедился, что сестрёнка в здравом уме: она не смотрела в никуда, она поняла, что случилось, поплакала и смирилась.

Засыпая, Джаннер с особой остротой ощутил отсутствие Малыша: не слышалось ни смеха Лили, ни поскуливаний гигантского пса. Так тяжело было думать, что огромного весёлого зверя, защищавшего их от лесных чудовищ, больше нет с ними.

Джаннер проснулся от испуга. Наступали сумерки, поляну окутывала прохладная тень. Лили спала на коленях у Нии. Оскар лежал на спине и шипел от боли, пока Подо снимал с его раны повязки. Побледневший Тинк помогал деду. Джаннер ненадолго задумался, где же Малыш и Пит, а потом, содрогнувшись, вспомнил, что минувший день не приснился ему в кошмарном сне.

– Крепись, – велел Подо. – Я уже почти закончил. Тинк, передай нож.

Тинк подал дедушке маленький ножик, и Подо принялся срезать присохшие бинты.

– Ну вот, – сказал он, разглядывая рану. – Всё не так плохо, как я думал. Просто царапина. Эх ты, плакса! Сейчас мы тебя заново перевяжем, и через пару дней будешь как новенький.

– Если помнишь, я и раньше был не в лучшей форме, – произнёс Оскар. – Как выразился Изик Шлёпнутый: «Я кругл, как луна, и так же велик»… Ох! Больно! – он застонал, засмеялся и взглянул на Джаннера. – Мельничный мост, мальчик мой! С ума сойти! Легенда оказалась правдой. Ну и приключения! Потерянные сокровища, героические деяния! Видя, как вы, Игиби – точнее, Ветрокрылы, – спасаетесь от смерти, я начинаю верить, что старинные истории, все эти сказания о великих победах и храбрых королях не лгут. Если мне однажды доведётся вновь сесть за стол и взять перо, я поведаю потомкам о сегодняшнем дне. Я запишу всё это, и тысячу лет спустя какой-нибудь мальчик прочтёт о том, как Джаннер Ветрокрыл бок о бок со своим отважным дедом бросил вызов Клыкам… А юный король Кальмар, метко стреляя из лука, заставил отступить целую армию.

Джаннер и Тинк покраснели.

– Не забудьте о Малыше, – попросила Лили. Она проснулась и сидела прислонившись к Ние.

– Ну конечно, милая, – сказал Оскар. – Я напишу о храбром Малыше, чей лай сотрясал деревья. О Малыше, который из любви к Лили Ветрокрыл бросился на огромного тролля, и его мощь сокрушила Мельничный мост и спасла Ветрокрылов от орды Клыков.

Джаннер приготовился к слезам сестрёнки, но Лили не заплакала. Она поднялась и стала рыться в мешке в поисках своей старинной свистоарфы:

– Мама, дай мне костыль. Я хочу увидеть море.

Лили взобралась на утёс и села. Она сделала глубокий вдох и с улыбкой взглянула на Тёмное море тьмы. Небо на востоке покраснело, предвещая скорую ночь. Лили поднесла свистоарфу к губам и заиграла.

Джаннер и Тинк подошли к сестре, и все вместе стали смотреть на море. От её музыки перед их мысленным взором вставал образ Анниеры, родного дома, тёплого очага. Затем мелодия изменилась. Свистоарфа пела грустно, как одинокая птица. Джаннер понимал, что Лили играет в память о Малыше, вложив душу в эту песню и излив в ней все свои чувства.

И вдруг, словно сон или видение, перед Джаннером предстал Малыш. Его образ рябил, как отражение в неспокойной воде, пока не превратился в отчётливую, ясную картинку. Вот маленький Малыш бежит по пастбищу, вот играет с мячиком, вот виляет хвостом, когда Лили бросает ему косточку. Образы кружились как дымок из трубки. Картинка за картинкой – Малыш на протяжении всей его жизни…

Джаннер тряхнул головой и посмотрел на брата. Тинк тоже это видел. Он зачарованно улыбался, глядя в пустоту перед собой, и помахивал рукой перед глазами, словно проверял, не рассеется ли видение.

Джаннер закрыл глаза, но картинки никуда не делись – они становились более ясными или менее, но не исчезали, а менялись вместе с мелодией, которую играла Лили. Тогда Джаннер открыл глаза и стал смотреть на водопад. Его было видно сквозь картинку, но стоило сосредоточиться на песне, как картинка уплотнялась.

И тут что-то произошло.

16

Сокровища и драконы

Ввоздухе пронёсся низкий звук, который Джаннер уже когда-то слышал, только не помнил, где и когда. Мальчик посмотрел направо и налево, ожидая, что кто-то покажется из-за деревьев. На мгновение он подумал, что, возможно, ошибся. Но ему не померещилось.

Оскар сел и сказал:

– А!

Ния улыбнулась, быстро подошла к краю утёса и посмотрела вниз, на море. Подо, напротив, застонал и покачал головой, а потом поспешно пересёк поляну и углубился в лес. Джаннеру было некогда раздумывать над поведением деда, потому что он увидел… морских драконов.

Далеко внизу на поверхности моря танцевали драконы – крошечные сверкающие змейки на сером фоне. Их голоса звенели в воздухе, доносясь издали, сквозь рёв Фингапского водопада. Драконья песнь смешивалась с мелодией Лили, и музыка полнилась радостью и печалью.

Вновь сосредоточившись на кружащихся перед ним образах, Джаннер удивлённо хлопнул глазами. Он видел уже не Малыша, а огромные волны; потом появилось что-то алое и золотое – это были драконы. Джаннер до сих пор видел морских владык только с высоты утёсов, но теперь мог разглядеть их, как если бы парил над самой поверхностью моря, на расстоянии броска камня.

Драконы были прекрасны и грозны. Их тела сверкали металлической чешуёй, переливающейся разными цветами. Ближайший к Джаннеру дракон блистал оранжевым и золотым, как будто враз чиркнули тысячью спичек, а крылья, похожие на плавники, играли оттенками синего. Голова у него была гладкая и изящная, в самый раз для того, чтобы рассекать воду, а глаза – огромные, глубокие, серьёзные – вселили в мальчика трепет: Джаннеру вдруг стало ясно, что дракон ощущает присутствие зрителя. Глаза вдруг скрылись под прозрачными веками; дракон открыл пасть и запел. Ряды зубов в пасти были не кривыми, как у Клыков, а прямыми, белыми и острыми словно иглы.

Джаннер отогнал видение и вновь взглянул на брата и сестру. Глаза у Лили были закрыты; она улыбалась, играя, но по щекам у неё текли слёзы. Тинк смотрел в пустоту. Ветер трепал ему волосы, а взгляд мальчика перебегал с места на место, словно он изучал висящую перед ним картину.

Пение превратилось в негромкий гул, и Джаннер вновь сосредоточился на видении. Из воды поднялся дракон, неся на спине, между плавников, что-то чёрное. Это был Малыш.

Остальные драконы, изящно изогнув длинные шеи, выстроились вокруг своего собрата, несущего гигантского пса, и тянули морды к мокрому израненному телу Малыша. Все вместе они подняли пса в воздух, отчего казалось, что он парит на верхушках водяных струй, а потом погрузились в море.

«В гробницу, где герои спят», – произнёс голос в голове Джаннера. Этот голос шептал, кричал и пел одновременно.

Лили перестала играть, и Джаннеру до боли захотелось продолжения. Какую бы силу эта мелодия ни разбудила в детях, после неё осталась ужасная пустота.

Лили, видимо, что-то почувствовала, потому что молчала лишь мгновение. Она заиграла новый мотив, негромкий и мрачный, и Джаннеру стало не по себе. Вновь над волнами встало видение. Тьма сгустилась, и фигуру, которая поднялась из воды, было трудно разглядеть. Это оказался ещё один дракон, и Джаннер понял, что он очень стар даже по драконьим меркам. Другие драконы изгибались и танцевали, а этот оставался неподвижен, не обращая внимания на огромные волны, лижущие его бока. Остальные драконы сверкали, а он был серый и тусклый, только глаза горели слабым светом.

«Он уже близко, дети».

Джаннер задрожал, но не от страха: в этом голосе не было зла.

– Продолжай играть, – шепнул он Лили.

Та как будто встревожилась, но тем не менее кивнула и заиграла опять.

Вытаращенные глаза Тинка были полны ужаса, как будто он увидел привидение. Джаннер хотел спросить у брата, что его так напугало, но тут голос зазвучал вновь.

«Он близко. Берегитесь. Он губит то, чего касается, и похищает детей ради собственной выгоды».

– Кто? – шёпотом спросил Джаннер, сомневаясь, что дракон его услышит. – Наг Безымянный? Кто?

«Мы следили за ним. Мы ждали. Он пересёк море. Он рядом, дитя. Мы его чуем».

У Джаннера бешено заколотилось сердце. Наг Безымянный подобрался близко?! Джаннер ничего не знал о нём, кроме зловещего имени, и никак его себе не представлял. Неужели у Нага в самом деле есть руки и ноги, и он мог переправиться через Тёмное море на корабле как другие? Джаннер сам не знал, стал ли Наг для него от этой мысли более жутким или менее. Зато он не сомневался: если враг поблизости, некогда рассиживаться на утёсах и слушать драконов – нужно поскорей уносить ноги.

Дракон скрылся в волнах. Песня Лили затихла, и она со вздохом положила свистоарфу на колени.

Джаннер потёр глаза и помотал головой, по-прежнему размышляя, не померещилось ли ему.

– Что это было? – спросил он.

– Не знаю, – ответил Тинк, – но они отнесли Малыша в подводную пещеру.

– Почему ты так думаешь? – тихо спросила Лили.

– Они мне сами показали. Я видел, как они отнесли мёртвого Малыша глубоко под воду, в пещеру, и положили на груду камней. Там было много костей, покрытых какими-то узорами – может быть, письменами.

– В песне я попросила их позаботиться о Малыше, – сказала Лили. – Я объяснила им, кто он такой и что сделал ради нас.

– Я уже не помню, как они выглядели, – признался Джаннер.

Тинк посмотрел на горизонт:

– А я их ещё вижу. Плавники… ты видел плавники? Такие огромные! Семь морских драконов. Два серебряных, два красновато-золотых, один оранжевый и один синий. И ещё один – старый и серый… – мальчик помолчал. – Я и ещё кое-что видел, Джаннер. Это было страшно. – Тинк вздрогнул.

– Что? Что ты видел? Нага Безымянного? – спросил Джаннер.

– Нага? Нет… не знаю, – Тинк покачал головой и закрыл глаза.

– Папа! Где ты? – позвала Ния.

Подо вышел из леса. Тяжело дыша и прихрамывая заметнее обычного, старик не отрывал взгляда от земли:

– Мальчики, ставьте палатку. Скоро совсем стемнеет.

– Дедушка, здесь только что случилось кое-что очень странное, – начал Джаннер. – Драконы…

– Палатку! Сейчас же! – рявкнул Подо.

Джаннер покраснел. Разве он это заслужил? Если Наг Безымянный в самом деле их настиг – что толку ставить палатку? Нужно бежать или хотя бы найти укрытие.

– Дедушка, – сказал он, и Подо устремил на него пылающий взгляд.

Джаннер подавил желание съёжиться и извиниться. Он должен возразить. Мальчик выпрямился и сжал кулаки:

– Дедушка, драконы говорили со мной.

Лицо Подо было непроницаемо.

– Да? – пророкотал он. – И что они тебе сказали, мальчуган?

– Что Наг Безымянный близко. Дракон сказал, что Наг переплыл море и что они его чуют. Он сказал «Берегитесь».

– Наг Безымянный! – фыркнул Подо. – Морской дракон сказал, что Наг собственной персоной явился к нам. Это всё? – старый пират скрестил руки на груди и вскинул бровь.

Джаннер указал на Тинка и Лили:

– Спроси у них! Они тоже слышали! То есть… не совсем слышали, но… но видели и чувствовали! Ведь правда?

– Да, – кивнул Тинк. – Я их видел. Совсем рядом.

– А я чувствовала, дедушка, – подхватила Лили.

Подо и Ния переглянулись. Старик небрежно махнул рукой:

– А морской дракон случайно не сказал тебе, что все они сплошь чешуйчатые обманщики? Он не сказал, что они врут и дурят людям головы просто для забавы? Морские драконы наблюдают за нами не для того, чтоб нам помогать. Им всё равно, убежишь ты от Нага Безымянного или сорвёшься с утёса!

Что?!

Джаннер вспомнил бурю чувств, которая всегда охватывала его в День дракона. Морские драконы внушали благоговейный ужас – но не делали ничего плохого. Их приманила песня Лили, а Лили уж точно не была злой. И потом, они ведь позаботились о мёртвом Малыше. Драконы заботливо отнесли его тело в пещеру – разве в этом есть что-то плохое?

Но как мог Джаннер спорить со старым пиратом? Подо обо всём знал гораздо больше внука, особенно о море.

– Просто… он так сказал. Я… я подумал, что тебе надо знать, – негромко произнёс Джаннер, не глядя на дедушку. Но если бы он поднял глаза, то увидел бы, что дедушка тоже на него не смотрит.

– Мальчики, ставьте палатку, как велит дедушка, – поторопила Ния. – Поговорим о морских драконах потом. Где бы там ни был Наг Безымянный, нам всем нужно поесть и отдохнуть. Одному Создателю известно, когда будем отдыхать в следующий раз.

– Поесть? – переспросил Тинк.

Мать кивнула:

– У нас есть вяленая дигла, которую заготовил Артам.

– Поесть, – повторил Тинк.

17

Союзник в Дагтауне

Палатку мальчики ставили дольше, чем обычно. Джаннер с трудом сосредотачивался на деле, потому что постоянно оглядывался на тёмную стену леса: вдруг Наг Безымянный выскочит из чащи и проглотит их?

Когда они наконец закончили, солнце село, и на востоке показались звёзды. Стало прохладно: с моря постоянно дул ветер. Все сгрудились в палатке, и не только ради тепла, но и ради общения друг с другом.

– Давайте поедим, – предложил Тинк. – Я такой голодный, что готов съесть башмак.

– Сначала зажжём свет, – сказал Оскар.

– Нельзя, господин Ритип, – возразил Джаннер. – Свет привлечёт из леса диких зверей.

– Ты прав, дружок, но не всякий свет, – ответил Оскар и, достав что-то из кошеля на поясе, попросил у Джаннера спичку. Старый книготорговец держал в руке круглую зеленоватую свечу. – Сопляной воск, мой мальчик. Мы не чуем его запаха, но большинство животных он отпугивает. Посмотри, – он указал на мушку, которая, неистово жужжа, устремилась к выходу из палатки, поставил свечку на траву и улыбнулся.

Ния достала из своего мешка несколько полосок вяленого мяса и раздала их по кругу. Еды было немного, но все радовались и этому.

– Надеюсь, дядя Артам жив, – сказал Джаннер, жуя.

– Я тоже надеюсь, – отозвалась Ния. – Он наверняка бывал в переделках и похуже, чем троллий кулак. Ну а теперь расскажи, что там было с драконами.

– Я пока выйду, – проворчал Подо. – Оскар, составишь мне компанию?

– Конечно нет, – ответил Оскар. – Это же просто невероятная история!

Подо, ворча, выбрался наружу, и Джаннер рассказал матери обо всём, что видел, слышал и чувствовал.