Глава 71

Не было смысла допрашивать человека, привезшего посылку. Мы знали ее отправителя. Мы знали, чего он хотел.

– Все в порядке? – спросила Либби, когда один из людей Орена вошел в холл с коробкой. Я покачала головой. Независимо от того, что лежало внутри, – все определенно не в порядке.

Орен завершил осмотр, затем передал мне содержимое и упаковку: подарочная коробка, в какой мог бы поместиться свитер; внутри ее тринадцать конвертов размером с письмо; внутри каждого конверта прозрачный, тонкий, прямоугольный лист пластика с абстрактным черно-белым рисунком чернилами. Каждый по отдельности, они напоминали известный тест с чернильными пятнами.

– Сложи их в стопку, – предложил Джеймсон. Я не знала, когда он появился в комнате, но он пришел не один. Все четверо братьев окружили меня. Либби отошла, но недалеко.

Я положила листок на листок, рисунки объединились в неправильную картинку. Конечно, все было не так просто. Каждый лист можно было положить четырьмя способами.

Я ощупала листы кончиками пальцев, определяя сторону, на которой были чернила. Двигаясь с молниеносной скоростью, я начала сопоставлять листы по левому нижнему углу.

Один, два, три, четыре – нет, этот лежит неправильно. Я продолжала накладывать один лист на другой, пока не появилась картинка. Черно-белая фотография.

На фотографии Алиса Ортега лежала на земле, ее голова свесилась набок, глаза закрыты.

– Она жива, – раздался рядом со мной голос Джеймсона. – Без сознания. Но она не выглядит…

Мертвой, закончила я его фразу. Что, кроме Тоби, у меня есть такого, чего ты хочешь? – услышала я голос Винсента Блейка в своей голове. Весьма рад, что ты спросила.

– Ли-Ли. – Голос Нэша не звучал спокойно, не в этот раз.

Я сглотнула.

– Есть ли хоть какая-то вероятность, что она замешана в этом? – задала я вопрос, ненавидя себя за него и за то, что позволила Блейку так близко к себе подобраться.

– Ни единого, – ответил Нэш, выплевывая слово с почти нечеловеческой свирепостью.

Я посмотрела на Джеймсона и Грэйсона:

– Ваш дед сказал никому не доверяй, а не просто не доверяй ей. Он считал возможным, что Блейк сможет завербовать кого-то еще из моего ближайшего окружения. – Я опустила взгляд на, казалось, бесчувственное тело Алисы. – И прямо сейчас Алиса и ее фирма много потеряют, если я не соглашусь оформить траст.

Влияние, стоящее за состоянием. Способность ворочать горы и управлять людьми.

– Ты можешь доверять Алисе, – сухо прокомментировал Нэш. – Она была предана старику, всегда. – Либби подошла ближе и положила руку ему на спину, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее. – Это не то, что ты думаешь, Либ. У меня нет к ней чувств, просто то, что отношения с человеком не вышли, не значит, что он перестает иметь значение.

– Никто никогда не перестает иметь значение, – сказала Либби, как будто эти слова были откровением, – для тебя.

– Нэш прав. Алиса точно не замешана в этом, – подтвердил Джеймсон. – Винсент Блейк схватил ее, так же как он схватил Тоби.

Потому что она работает на меня.

– Этот мерзавец не может так поступать, – выругался Грэйсон с такой энергией, какой я не чувствовала в нем уже несколько месяцев. – Мы уничтожим его.

Вы не сможете. Вот почему Тобиас Хоторн лишил их наследства, почему он перевел внимание Блейка на меня – и людей, за которых я переживаю. Орен приставил к Макс телохранителя, привез сюда Тею и Ребекку. Блейк перекрывал мне кислород в одной сфере за другой, добирался до меня через других людей, – но Алиса не была защищена.

Она продолжала играть в собственные игры.

Трясущимися руками я набрала ее номер. Снова. И снова. Она не ответила.

– Алиса всегда отвечает на звонки, – произнесла я. Я перевела взгляд на Орена: – Теперь мы можем позвонить в полицию?

Тоби считался мертвым. Нельзя было заявить о пропаже мертвеца. Но Алиса была очень даже живой, и у нас была фотография в качестве доказательства нечестной игры.

– У Блейка есть кто-то – возможно, несколько человек – на высоком посту во всех местных полицейских управлениях.

– А у меня нет? – спросила я.

– Были, – ответил Орен, сделав акцент на прошедшем времени, и я вспомнила, как он рассказал про недавние переводы работников.

– Что насчет ФБР? – продолжала сыпать вопросами я. – Мне все равно, федеральное это дело или нет, – у Тобиаса Хоторна были люди, и теперь они мои люди. Верно?

Никто не ответил, потому что неважно, кто был в рукаве у Тобиаса Хоторна, в моем не было никого. Без Алисы, которая тянула за ниточки.

Шах. Я визуализировала доску, движущиеся фигуры и представила, как Винсент Блейк загнал меня в угол.

– Ли-Ли не хотела бы, чтобы мы обращались в полицию. – Нэш, казалось, с трудом обретал дар речи. Он глухо выдохнул: – Производимое впечатление.

– Тебя не волнует производимое впечатление, – напомнила я ему.

Нэш снял ковбойскую шляпу, его глаза на мгновение потемнели.

– Меня волнуют многие вещи, солнышко.

– Что нам нужно сделать, – резко спросила Либби, – чтобы вернуть Алису?

– Найти тело или то, что осталось от него спустя сорок лет, – ответила я.

Нэш прищурил глаза.

– Надеюсь, у тебя есть чертовски хорошее объяснение этому.

Глава 72

Как только я закончила рассказ, Нэш со зловещим видом большими шагами направился к выходу из комнаты, Либби пошла следом за ним. Думая, что нам делать дальше, я спросила Ксандра, где находились Ребекка и Тея.

– В коттедже. – Ксандр редко бывал таким мрачным. – Бекс игнорировала звонки матери, но потом позвонила ее бабушка, после того как Иви…

После того как Иви вытянула правду из Мэллори, мысленно закончила я. Заставив себя сосредоточиться на этой правде и на том, как она влияла на наши дальнейшие действия, я привела мальчиков в свою комнату и показала им чертежи.

– Я разложила их в хронологическом порядке, – объяснила я, – чтобы найти строительный объект, возведенный в соответствии с замыслом Тоби: часовню. Алтарь сделан из камня и пустой внутри, – я сглотнула. – Могила, но в ней не было тела, только флешка, которую ваш дед, должно быть, положил туда незадолго до своей смерти, и слова, которые Тоби нацарапал на внутренней стенке давным-давно.

– Не то чтобы тебе было нужно другое прозвище, – прокомментировал Ксандр, – но мне нравится вариант Шерлок. Что он там нацарапал?

Я перевела взгляд с Ксандра на Джеймсона и… Грэйсона не было с нами. Я не заметила, когда он ушел. Я не позволила себе задаваться вопросом почему.

– «Я знаю, что ты сделал, отец», – ответила я на вопрос Ксандра. – Видимо, это произошло между моментом, когда Тоби узнал об усыновлении, и его побегом из Дома в девятнадцать лет.

– Он узнал о Лиаме, – закончил Джеймсон.

Я подумала о послании, которое Тоби оставил своему отцу: «Древо яда», спрятанное под напольной плиткой; стихотворение его собственного сочинения, зашифрованное в пособии по юриспруденции; слова внутри алтаря.

Сейчас пустого алтаря.

– Тоби нашел тело, – сказав эти слова, я почувствовала, что это стало реальнее. – К тому моменту там, вероятно, остались только кости. Он забрал печать, перенес останки, оставил старику несколько спрятанных посланий и отправился в саморазрушительное путешествие по стране, которое закончилось пожаром на острове Хоторнов.

Я подумала о Тоби, о его встрече с моей мамой и о том, что их история могла бы быть другой, если бы Тоби не был сломлен ужасными секретами, которые он узнал.

Настоящим наследием Хоторнов.

Теперь я осознала, почему Тоби был так полон решимости держаться подальше от Дома Хоторнов. Я могла понять, почему он хотел защитить мою маму – его Анну, одинаково читается с начала и с конца, – и потом, когда она умерла, а я уже была втянута в это все, почему ему нужно было по крайней мере попытаться защитить Иви от всего, что было связано с состоянием Хоторнов.

От правды и древа яда. От Блейка.

– Те улики, что выкрал, – произнесла я, уставившись на чертежи, – таятся во тьме…

– Туннели? – Джеймсон стоял рядом со мной – очень близко. Я почувствовала его слова так же ясно, как и услышала их.

– Это один из вариантов, – сказала я, затем вытащила четыре чертежа. – Остальные здесь – это пристройки к Дому Хоторнов, сделанные в тот период, когда Тоби, должно быть, обнаружил и перенес останки. Он мог бы воспользоваться стройкой.

Тоби было шестнадцать, когда он обнаружил, что его усыновили, и девятнадцать, когда он навсегда покинул Дом Хоторнов. Я представила, как бригады рабочих копают землю под каждой из этих пристроек. Те улики, что выкрал, таятся во тьме…

– Этот, – резко сказал Джеймсон, склонившись над чертежами. – Наследница, посмотри.

Я увидела то же, что и он.

– Лабиринт под открытым небом.

* * *

Мы с Джеймсоном отправились к лабиринту. Ксандр пошел за подкреплением.

– Начнем снаружи и будем углубляться? – спросил меня Джеймсон. – Или из центра выйдем по спирали?

Почему-то казалось правильным, что мы только вдвоем: Джеймсон Винчестер Хоторн и я.

Изгороди были высотой в восемь футов, и лабиринт занимал площадь почти такую же большую, как дом. Потребовались бы дни, чтобы исследовать его. Возможно, недели. Может быть, больше. Где бы Тоби ни спрятал тело, его отец либо не нашел его, либо не рискнул снова его перетаскивать.

Я представила себе людей, сажающих деревья на месте будущего лабиринта.

Представила девятнадцатилетнего Тоби, который глубокой ночью хоронит кости человека, ответственного за половину его ДНК.

– Начнем с центра, – решила я, мой голос разнесся эхом, – и выйдем по спирали.

Я знала дорогу к центру лабиринта. Я уже была там, больше одного раза – с Грэйсоном.

– Я полагаю, ты не знаешь, куда он пошел, не так ли, Наследница? – Вопросы Джеймсона звучали всегда немного злобно и резко – но теперь я знала, знала, о чем он спрашивал на самом деле.

Что он всегда пытался спросить, когда дело касалось меня и Грэйсона.

– Я не знаю, где Грэйсон, – ответила я, а затем повернула влево, и у меня сжалось горло. – Но я знаю, что он будет в порядке. Он дал отпор Иви. Я думаю, он наконец отпустил Эмили, наконец простил себя за то, что он просто человек.

Поворот вправо. Затем влево. Снова влево. Вперед. Мы почти подошли к центру.

– И теперь, когда Грэй в порядке, – раздался голос Джеймсона рядом со мной, – теперь, когда он такой восхитительный человек, готов отпустить Эмили и пойти дальше…

Я шагнула в центр лабиринта и повернулась к Джеймсону:

– Не заканчивай свой вопрос.

Я знала, что он собирался спросить. Я знала, что он вправе это сделать. Но все равно меня это задело. И я видела единственный способ помочь ему перестать об этом спрашивать – себя, меня, Грэйсона – в том, чтобы сказать ему полную, неприукрашенную правду.

Правду, о которой я не позволяла себе думать слишком часто или слишком ясно.

– Ты был прав, когда решил, что я блефую, – произнесла я. – Я не могу сказать, что это всегда будешь ты.

Он прошел мимо меня к тайнику в земле, где Хоторны хранили свои полутораручные мечи. Я услышала, как он открыл тайник, как искал что-то.

Потому что Джеймсон Винчестер Хоторн всегда что-то искал. Он не мог остановиться. Он никогда не мог остановиться.

И я тоже не хочу останавливаться.

– Я не могу сказать, что это всегда будешь ты, Джеймсон, потому что я не верю в судьбу – я верю в выбор. – Я опустилась на колени вместе с ним и исследовала тайник пальцами. – Ты выбрал меня, Джеймсон, а я выбрала открыться тебе, всем возможностям нас, так, как я никогда никому раньше не открывалась.

Макс однажды сказала мне представить себя стоящей на утесе и смотрящей на океан. Мне казалось, что я сейчас стою там, потому что любовь – это не просто выбор, это десятки, сотни, тысячи вариантов.

Каждый день был выбором.

Я двинулась в сторону от тайника, где хранились мечи, проводя руками по земле в центре лабиринта, продолжая искать.

– Когда я впустила тебя, – продолжила я, когда мы вдвоем присели на корточки в нескольких футах друг от друга, – позволила нам быть, – это изменило меня. Ты научил меня хотеть.

Как хотеть что-то.

Как хотеть его.

– Ты сделал меня жаждущей, – сказала я Джеймсону, – всего. Теперь я хочу мир. – Я пристально посмотрела на него, и он отвел взгляд. – И я хочу разделить его с тобой.

Джеймсон направился ко мне – как раз в тот момент, когда мои пальцы наткнулись на что-то, зарытое в траву, вклинившееся в почву.

Что-то маленькое, круглое и металлическое. Не семейную печать Блейка. Просто монету. Но размер, форма…

Джеймсон поднес руки к моему лицу. Его большой палец слегка скользнул по моим губам. И я произнесла два слова, которые зажгли искру в его глазах, стопроцентное попадание:

– Копай здесь.

Глава 73

Мои руки болели к тому времени, когда земля обвалилась вниз, открыв потайную комнату – часть туннелей, которую я никогда не видела.

Не успела я ничего сказать, как Джеймсон прыгнул в темноту.

Я спустилась более осторожно, приземлившись рядом с ним на корточки. Я встала и осветила фонариком телефона пустую маленькую комнату.

Тела не было.

Я осмотрела стену и заметила факел. Обхватив факел пальцами, я попыталась оторвать его от стены, но безуспешно. Я ощупала металлический держатель за факелом.

– Сзади есть крюк, – сказала я. – Или что-то вроде. Я думаю, он вращается. – Джеймсон положил свою руку поверх моей, и мы вместе повернули факел вбок. Раздался скребущий звук, затем шипение, и факел зажегся.

Джеймсон не отпустил его, как и я.

Мы вытащили горящий факел из держателя, и, когда пламя приблизилось к поверхности стены, в его свете загорелись слова, написанные почерком Тоби.

– «Я никогда не был Хоторном», – вслух прочитала я. Джеймсон опустил руку, теперь факел держала только я.

Медленно я обошла комнату по периметру. Огонь осветил слова на каждой стене.

Я никогда не был Хоторном.

Я никогда не буду Блейком.

Так кто же я тогда?

Я увидела послание на последней стене, и у меня сжалось сердце. Соучастник.

– Посвети на пол, – попросил Джеймсон.

Я опустила факел, стараясь не обжечься, и увидела последнее сообщение. Попробуй еще раз, отец.

Тело лежало не здесь.

Его никогда здесь не было.

Сверху упал свет. Мистер Лафлин. Он помог нам выбраться наружу с абсолютно непроницаемым лицом. И он не сказал ни слова – вплоть до момента, когда я попыталась шагнуть из центра обратно в лабиринт. Он встал прямо передо мной.

Преграждая мне путь.

– Я слышал об Алисе. – Голос смотрителя всегда был хриплым, но печали в глазах раньше не было. – Мужчина, который схватил бы женщину, – вообще не мужчина. – Он на мгновение замолчал. – Ко мне приходил Нэш, – запинаясь, сказал он. – Он попросил меня о помощи, а этот мальчик не позволял даже завязывать ему шнурки, когда был маленьким.

– Вы знаете, где лежат останки Уилла Блейка, – осенило меня. – Поэтому Нэш обратился к вам за помощью.

Мистер Лафлин заставил себя поднять на меня взгляд.

– Некоторые вещи лучше не доставать из-под земли.

Я не собиралась мириться с этим. Не могла. Гнев поднялся внутри меня, закипел в моих жилах. Гнев на Винсента Блейка и Тобиаса Хоторна – и этого человека, который должен был работать на меня, но всегда ставил семью Хоторнов на первое место.

– Я сровняю здесь все с землей, – поклялась я. В некоторых ситуациях требовался скальпель, но в этой? Принесите бензопилу. – Я найму людей, чтобы срезать весь лабиринт. Я приведу поисковых собак. И я сожгу все дотла, чтобы вернуть Алису.

Мистер Лафлин задрожал.

– Вы не имеете права.

– Дедушка.

Он повернулся, из лабиринта появилась Ребекка. Тея и Ксандр стояли за ней, но мистер Лафлин не заметил их.

– Это неправильно, – добавила Ребекка.

– Я дал обещание себе, твоей матери, мистеру Хоторну.

Если у меня и были какие-то сомнения в том, что смотритель знал, где находится тело, это заявление их развеяло.

– Винсент Блейк похитил и Тоби, – произнесла я. – Не только Алису. Вы не хотите вернуть своего внука?

– Не смей говорить о моем внуке. – Мистер Лафлин тяжело задышал.

Ребекка успокаивающе положила ему руку на плечо.

– Мистер Хоторн не убивал Лиама, – тихо сказала она. – Не так ли?

Мистер Лафлин вздрогнул.

– Вернись в коттедж, Ребекка.

– Нет.

– Ты была такой хорошей девочкой, – проворчал мистер Лафлин.

– Я старалась быть незаметной, – голос Ребекки был тонким, но стальным. – Но здесь, с тобой – я не была обязана это делать. Я оживала за несколько недель, которые мы проводили вместе каждое лето. Я помогала тебе. Помнишь? Мне нравилось работать руками, чтобы они были в земле. – Она покачала головой. – Дома мне никогда не позволяли пачкаться.

Когда Эмили была маленькой и уязвимой с медицинской точки зрения, дом Ребекки, вероятно, был полностью стерилен.

– Пожалуйста, вернись в коттедж. – Тон и манеры мистера Лафлина идеально соответствовали тону его внучки: спокойный, сдержанный – и стальной. До этого момента я никогда не замечала между ними сходства. – Тея, уведи ее.

– Я любила работать с тобой, – сказала Ребекка своему дедушке, солнце осветило ее огненно-рыжие волосы. – Но в одну часть лабиринта ты никогда не брал меня с собой, там работал только ты.

Мой желудок скрутило. Ребекка знает, где копать.

– У Эмили была внешность твоей матери, – небрежно сказал мистер Лафлин. – Но ее мозги у тебя, Ребекка. Она была потрясающей. Она до сих пор такая. – Он задохнулся, произнося следующие слова: – Моя маленькая девочка.

– Мистер Хоторн не убивал сына Винсента Блейка, – мягко повторила она. – Не так ли? – Ответа не последовало. – Иви ушла. Мама потеряла над собой контроль, когда не смогла найти ее. Она сказала…

– Неважно, что сказала твоя мать, – резко оборвал ее мистер Лафлин, – забудь об этом, Ребекка. – Он отвернулся от нее и посмотрел на горизонт. – Так нужно делать. Мы все внесли свою долю в забвение.

Более сорока лет эта тайна гноилась. Она затронула их всех – две семьи, три поколения, одно древо яда.

– Вашей дочери было всего шестнадцать, – начала я с того, что знала. – Уилл Блейк был взрослым мужчиной. Он пришел сюда, чтобы что-то доказать.

– Он использовал вашу дочь, – добавил Ксандр. – Чтобы шпионить за нашим дедушкой.

– Уилл использовал вашу шестнадцатилетнюю дочь и манипулировал ею. Она забеременела от него, – продолжил Джеймсон, переходя к сути.

– Я отдал свою жизнь семье Хоторнов. Я больше ничего вам не должен. – Голос мистера Лафлина теперь был не просто грубым. Он дрожал от ярости.

Мне стало жаль его. Правда. Но это не было просто теорией. Это не было игрой. Это был вопрос жизни и смерти.

– Покажи нам ту часть лабиринта, где он не разрешал тебе работать, – попросила я Ребекку.

Она сделала шаг, и мистер Лафлин схватил ее за руку. Крепко.

– Отпусти ее, – громко потребовала Тея.

Ребекка встретилась взглядом с Теей, всего на мгновение, а затем повернулась к своему дедушке.

– Мама убита горем. Она начала что-то бессвязно бормотать. Она сказала мне, что Лиам разозлился, когда узнал о ребенке. Он собирался уйти от нее, поэтому она украла что-то из Дома, из кабинета мистера Хоторна. Она сказала Лиаму, что у нее было что-то, что он мог использовать против Тобиаса Хоторна, просто чтобы он снова встретился с ней. Он пришел, но когда она пришла отдать ему то, что украла, этого не оказалось в сумке.

Я представила их в каком-нибудь уединенном месте. Может быть, в лесу Блэквуд.

– Тобиас, – сначала мистер Лафлин смог произнести только имя умершего миллиардера. – Он шпионил за ними. В тот день он пошел за Мэл. Он не знал, почему она обокрала его, но был, черт побери, настроен это выяснить.

– Он обнаружил, – заключил Джеймсон, – взрослого сына Винсента Блейка, который использовал девочку-подростка, находящуюся под его защитой, для своих целей.

Я подумала о том, из-за чего Тобиас Хоторн повздорил с Блейком изначально. Мальчишки есть мальчишки.

– Этот маленький мерзавец разозлился, когда Мэл не смогла отдать ему то, что обещала. Он сказал ей, что она ничто. А когда собрался уходить и она попыталась остановить его, этот монстр поднял руку на мою малышку.

У меня возникло очень реальное ощущение, что если бы прямо сейчас Уилл Блейк восстал из мертвых, мистер Лафлин снова зарыл бы его на шесть футов под землю.

– В ту секунду, когда Лиам применил силу, мистер Хоторн вышел из укрытия, чтобы пригрозить ему. Мэл было шестнадцать. Были законы, – выдохнул мистер Лафлин, и это был шумный, неприятный звук. – Этот человек хотел улизнуть, как крыса, которой он и был, но Мэл – она не хотела, чтобы Лиам уходил. Она угрожала ему, говорила, что пойдет к его отцу и расскажет ему о ребенке.

– Уиллу нужно было сохранить расположение своего отца, чтобы сохранить печать, – сказала я, думая о коротком поводке Винсента Блейка для семьи. – Более того, он пришел сюда, чтобы что-то доказать Блейку, произвести на него впечатление – что бы было, если бы получилось наоборот?

Я сглотнула.

– Лиам огрызнулся и снова бросился на нее. Мэл… она отбивалась. – Мистер Лафлин закрыл глаза. – Я пришел, когда мистер Хоторн оттащил этого мужчину от моей дочери. Он схватил этого ублюдка, заломил ему руки за спину, а затем… – Мистер Лафлин заставил себя открыть глаза и посмотреть на Ребекку. – Тогда моя маленькая девочка подняла кирпич. Она подошла к нему так быстро, что я не успел остановить ее. И не один раз… Она ударяла его снова и снова.

– Это была самооборона, – сказал Джеймсон.

Мистер Лафлин опустил взгляд, затем посмотрел мне прямо в глаза, словно нуждался в том, чтобы именно я из всех присутствующих здесь поняла.

– Нет. Это не так.

Я задалась вопросом, сколько раз Мэллори ударила Лиама, прежде чем ее остановили. Я задалась вопросом, остановили ли ее.

– Я схватил ее, – тяжелым голосом продолжил мистер Лафлин. – Она просто продолжала говорить, что думала, что он любил ее. Она думала… – В его глазах не было слез, но рыдания сотрясали его грудь. – Мистер Хоторн сказал мне уходить. Он сказал мне увести Мэл оттуда.

– Лиам был мертв? – спросила я, во рту резко пересохло.

На лице смотрителя не было ни намека на раскаяние.

– Еще нет.

Уилл Блейк еще дышал, когда мистер Лафлин оставил его наедине с Тобиасом Хоторном.

– Ваша дочь напала на сына Винсента Блейка. – Джеймсон был запрограммирован на то, чтобы находить скрытые истины, превращать все в головоломку, а затем разгадывать ее. – На тот момент наша семья еще не была достаточно богатой и влиятельной, чтобы защитить ее.

– Ты знаешь, что произошло после того, как вы ушли? – спросила Ребекка после долгого и тягостного молчания.

– Насколько я понимаю, ему требовалась медицинская помощь. – Мистер Лафлин посмотрел на каждого из нас. – Жаль, что он не получил ее.

Я представила Тобиаса Хоторна, стоящего рядом с Уиллом и наблюдающего за тем, как умирал человек. Позволяя ему умирать.

– А потом? – нехарактерно приглушенным для него голосом спросил Ксандр.

– Я никогда не спрашивал, – холодно ответил мистер Лафлин. – И мистер Хоторн никогда не рассказывал мне.

Я мысленно пронеслась сквозь годы, мой разум прокручивал все, что мы знали.

– Но когда Тоби перетащил останки… – начала я.

Мистер Лафлин снова устремил взгляд на горизонт.

– Я знал, что он закопал что-то. Как только Тоби убежал, а мистер Хоторн начал задавать вопросы, я быстро понял, чем было это «что-то».

И вы не сказали никому ни слова, подумала я.

– Покажи им место, если так надо, Ребекка. – Мистер Лафлин нежно убрал волосы своей внучки с ее лица. – Но, если Винсент Блейк спросит, что произошло, ты защити свою мать. Ты скажи ему, что это был я.

Глава 74

Мы нашли останки.

Я вытащила телефон, чтобы позвонить Блейку, но, прежде чем я нажала на его номер, раздался звонок. Когда я увидела, кто звонит, у меня перехватило дыхание.

– Алиса? – Я заставила свои легкие снова работать. – Ты…

– Собираюсь убить Грэйсона Хоторна? – спокойно произнесла Алиса. – Да. Да, собираюсь.

Услышав ее голос и нормальный тон, я испытала потрясение. Казалось, что до этого на меня давило что-то очень тяжелое, что держало в напряжении каждую клеточку моего тела, и внезапно все это напряжение пропало.

А затем я осознала слова Алисы.

– Грэйсона? – переспросила я, сердце забилось в груди.

– Блейк отпустил меня в обмен на него. Сделка.

Я должна была догадаться, когда он не пошел с нами искать тело. Грэйсон Хоторн и его широкие жесты. Отчаяние, страх и что-то болезненно-нежное заставили мои глаза наполниться слезами.

– Твой брат играет в жертвенного агнца, – сказала я Джеймсону, пытаясь заглушить свои эмоции. Ксандр тоже услышал мое заявление, и позади него возник Нэш.

– Алиса? – спросил он.

– Она в порядке, – доложила я. И в этот раз мы позаботимся о ней. – Орен, кто-нибудь может привезти ее сюда?

Орен коротко кивнул, но его взгляд выдавал, насколько он рад слышать, что она в порядке.

– Дайте я поговорю с ней, я все организую.

Я протянула ему телефон.

– Это ничего не меняет, – отрезал Джеймсон. – Преимущество все равно у Блейка.

У него был Грэйсон. В этом читалась ужасающая симметрия. Тобиас Хоторн украл внука Винсента Блейка – а последний заполучил внука Тобиаса Хоторна.

У него был Тоби. У него был Грэйсон. А у меня были только останки его сына. Все, что я должна была сделать, – это отдать Винсенту Блейку что он хотел, и тогда все закончится.

Или, по крайней мере, это было то, во что Блейк хотел, чтобы я поверила.

Но последнее послание Тобиаса Хоторна предупредило меня, что Блейк придет не только за правдой, за доказательствами. Нет, Тобиас Хоторн сказал мне, что Блейк придет за мной, что он хочет загнать меня в угол, обездвижить, и мне не стоит ждать от него пощады. Тобиас Хоторн ожидал полноценную атаку на его империю. Если полагаться на верность его прогноза, Винсент Блейк не просто искал правду.

Он придет. За состоянием. За моим наследием. За тобой, Эйвери Кайли Грэмбс.

Но Тобиас Хоторн – манипулятор, макиавеллист – верил, что у меня крошечный шанс. Я просто должна переиграть Блейка.

Но прими в качестве утешения вот что, Эйвери Кайли Грэмбс, девочка «риск» и «игра»: я наблюдал за тобой, я приходил, чтобы узнать тебя. Слова текли по моему телу, как кровь, мое сердце отбивало жесткий, бескомпромиссный ритм. Тобиас Хоторн верил, что Блейк недооценивал меня.

По телефону он назвал меня маленькой девочкой.

Что это значило? Что он ожидает от меня реакции, не действия. Что он думает, я никогда не просчитываю наперед.

Я заставила себя остановиться, замедлиться, подумать. Все остальные вокруг меня громко спорили о следующих шагах. Но я заглушила голоса Джеймсона, Нэша, Ксандра, Орена, всех. И в конце концов вернулась к королевскому гамбиту. Я подумала о том, что он требует уступить контроль над доской. Требует потери.

И лучше всего он срабатывал, когда оппонент думал, что это ошибка новичка, а не стратегия.

План обрел форму в моей голове. Закостенел. И я сделала звонок.

Глава 75

– Что ты только что сделала? – Джеймсон посмотрел на меня так же, как в ту ночь, когда сказал мне, что я была последней загадкой их дедушки, что будто после всего этого времени во мне все еще было что-то, чем я могла удивить его. Будто он хотел узнать во мне все.

– Я позвонила в полицию и сообщила, что в Доме Хоторнов были найдены человеческие останки. – Это должно было быть очевидно, ведь они слышали мой разговор. Но на самом деле Джеймсон спрашивал меня зачем.

– Я не хочу показаться Капитаном Очевидность, – вмешалась Тея, – но разве мы не копались в этом, чтобы заключить сделку?

Я чувствовала, как Джеймсон изучает меня, чувствовала, как его мозг перебирает возможности в моем.

– Мне нужно сделать еще один звонок, – сообщила я.

– Блейку? – спросила Ребекка.

– Нет, – ответил за меня Джеймсон.

– У меня нет времени объяснять, – добавила я.

– Ты с ним играешь, – Джеймсон не спрашивал, утверждал.

– Блейк сказал принести ему тело, и оно к нему вернется. В конце концов. При этом я не нарушу никаких законов.

Было легче думать об этом как о шахматах. Пытаться предугадать ходы противника. Вызывать его на ходы, которые нужны мне, блокировать атаки до того, как они произошли.

– Ты думаешь, что если бы ты отнесла ему останки, он стал бы тебя шантажировать тем, что это незаконно? – Глаза Ксандра расширились.

– Я не могу позволить дать ему еще рычаги давления.

– Потому что, конечно, самое важное – это ты, – голос Теи был опасно мягким.

– Тея, – тихо сказала Ребекка. – Отпусти это.

– Нет. Это твоя семья, Бекс. И неважно, как тебе трудно с ними, неважно, сколько злости ты испытываешь, – семья всегда будет иметь значение в твоей жизни. – Тея положила ладонь на щеку Ребекки. – Я видела тебя там с твоей мамой.

Ребекка выглядела так, словно хотела раствориться в глазах Теи, но не позволила себе.

– Я всегда думала, что со мной что-то не так, – ее голос надломился. – Эмили была для мамы всем миром, а я тенью, я думала, что дело было во мне.

– Но теперь ты знаешь, – мягко сказала Тея, – ты никогда не была в этом виновата.

Травма Мэллори стала травмой Ребекки – возможно, она стала травмой и Эмили.

– Я устала жить в тени, Тея. – Она повернулась ко мне. – Пролей свет. Расскажи миру правду. Сделай это.

Мой план был не в этом – не совсем. Был один ход, который позволил бы мне уберечь людей, которые нуждались в защите. Одна последовательность, если я смогу ее исполнить.

Если Блейк не поймет, что я задумала.

Сообщение об останках было первым шагом. Вторым был контроль за ходом событий.

– Эйвери. – Лэндон ответила после третьего гудка. – Исправь меня, если я не права, но наши рабочие отношения закончились довольно давно.

С тех пор у меня были другие пресс-атташе и медиаконсультанты, но для того, что я планировала, мне нужен был лучший.

– Мне нужно поговорить с вами о трупе и истории века.

Тишина – я уже задумалась, не повесила ли она трубку. Но затем Лэндон с четким британским акцентом произнесла два слова:

– Я слушаю.

* * *

Я сделала Тобиаса Хоторна козлом отпущения. Продуманно и беспощадно. Мертвецы не могут притязать на сохранение своей репутации, и это вдвойне относится к мертвецам, которые использовали меня так, как он.

Тобиас Хоторн убил мужчину сорок лет назад – и скрыл это. Это была история, которую я рассказала, и это была чертовски интересная история.

– Куда ты пошла? – крикнул мне вслед Джеймсон, как только я закончила разговаривать с Лэндон.

– В хранилище, – ответила я. – Мне нужно кое-что взять перед встречей с Блейком.

Джеймсон догнал меня, прошел мимо – и повернулся на сто восемьдесят градусов, когда я сделала следующий шаг, из-за чего его тело оказалось очень близко к моему.

– И что тебе нужно из хранилища?

– Если я скажу тебе, – ответила я вопросом на вопрос, – ты снова попытаешься запереть меня?

Джеймсон положил ладонь мне на шею.

– Это опасно?

– Невероятно. – Я не отвела взгляда.

– Хорошо. – Напряженно смотря на меня, он провел большим пальцем по подбородку. – Чтобы превзойти Блейка, так и нужно.

Некоторые слова были просто словами, другие же – словно огонь. Я почувствовала, как они вспыхнули во мне и расходятся по телу, опаляя, как поцелуй. Мы вернулись.

– И как только ты превзойдешь его, – продолжил Джеймсон, – потому что ты это сделаешь… – Невозможно описать, каково это – быть под прицелом глаз Джеймсона Хоторна. – Я хочу анаграмму к словам станешь богом.

Глава 76

После хранилища я успела дойти только до холла – там меня чуть не сбил с ног ураган в форме одной очень взбешенной Алисы Ортеги.

– Что вы сделали?

– Рад вас снова видеть, – сухо поприветствовал Орен.

– То, что должна была, – ответила я.

Алиса вздохнула, видимо, чтобы успокоиться.