– Я разговаривал с комендантом фабрики. Старикашка совсем из ума выжил, твердит, что здание само себя сожгло, лишь бы не стать апартаментами. Типа как самоубийство.

Фил подавился пивом, из носа и рта у него полезла пена. Маклину пришлось хлопнуть его пару раз по спине, пока тот не перестал кашлять и не восстановил дыхание.

– Так и не научился пить, приятель!

– Нет, но это же бесподобно! Здание-самоубийца! Где ты только, Тони, таких старичков находишь?

– Места надо знать.

– А в Абердине ты что делал? – Голос Фила все еще звучал выше, чем обычно. Маклин нахмурился. Он надеялся как-то избежать этой темы, что, впрочем, было совершенно бессмысленно. Информация вот-вот попадет в новости, и уж его-то лучший друг имеет право узнать раньше остальных.

– Андерсон мертв, – ответил он. Потом рассказал Филу подробности.



Глубокая ночь. Маклин шел домой из паба по практически безмолвному городу. Через парк «Мидоуз» изредка проносились одинокие такси, долетали крики пьяниц-полуночников или накатывал отдаленный рокот – словно общий пульс сотен тысяч горожан. Маклин глубоко вдыхал морозный воздух и изо всех сил старался не думать о Дональде Андерсоне и Одри Карпентер. Однако земля продолжала барабанить по крышке гроба на продуваемом всеми ветрами абердинском кладбище. И белое мертвое лицо все еще смотрело на него со стола патологоанатома. А выпитое пиво не позволяло сознанию уцепиться за тонкие, фарфоровые черты этого лица, и оно превращалось в другое лицо, в другом времени.

Он уже копался в кармане, пытаясь найти ключи, и тут наконец осознал, что именно беспокоило его с того момента, когда он свернул на свою улицу. Маклин втянул носом воздух: поблизости что-то горело, издавая знакомый, острый, откровенно противозаконный запах. Он оглянулся – рядом никого не было. На другом конце улицы прошуршал припозднившийся автобус; когда он затих вдалеке, стало слышно приглушенное потрескивание пламени. Маклин шагнул назад от дверей, поднял глаза на окна своей квартиры. В темных стеклах отражались лишь слабо светящиеся тучи, но какое-то движение заставило его перевести взгляд на этаж ниже, на другую сторону здания.

Эту квартиру всегда снимали студенты; казалось, лица соседей менялись чуть ли не каждый месяц. Нынешние жильцы по крайней мере не имели привычки подпирать входную дверь камнем, чтобы всякий раз не спускаться навстречу гостям. Зато они слушали по ночам громкую музыку и почти никогда не открывали старые деревянные ставни. Ставни были закрыты и сейчас, но сквозь тоненькую щель посередине виднелся пляшущий и подмигивающий свет.

Маклин сосредоточился на ключах, лихорадочно пытаясь нащупать тот, что от входной двери. На кольце были и ключи от бабушкиного дома на другой стороне города, так что Маклин чуть не уронил тяжелую связку себе под ноги. Проклиная на чем свет стоит выпитое пиво, он наконец кое-как сумел отпереть дверь и шагнул в темноту.

Внутри было жарко, чересчур жарко для декабря, и с первым же вдохом горло запершило от гари. Маклин поднял глаза – по потолку стелился бледно-серый дым. Было видно, как в конце коридора дым стекает сверху по лестнице, змеей просачивается сквозь металлические поручни. Он вытащил телефон, на ходу набрал номер.

– Служба спасения, изложите причину вызова.

Скучающий женский голос в трубке. Очередной звонок от очередного придурка, беспокоиться, как всегда, не о чем.

– Пожарные, скорая помощь, полиция! – Маклин дождался, чтобы оператор повторила запрос, назвал адрес. Он уже успел взбежать на второй этаж. На лестничную площадку выходили две двери. Студенческая квартира и служащий инвестиционного банка – если не изменяет память, он сейчас в заграничной командировке. Стеклянная панель над его дверью была темной, за противоположной панелью рыжее пламя плясало среди черных клубов дыма. Дым также струился через замочную скважину, просачивался из-под двери.

В несколько прыжков Маклин оказался на верхнем этаже, прикрывая нос и рот рукавом пальто – дым здесь был намного гуще. Не оборачиваясь к собственной квартире, он бросился к двери напротив и принялся колотить по деревянной обшивке:

– Мистер Шин! Вы меня слышите? Мистер Шин! Это Тони Маклин! Проснитесь! Пожар! – Горло драл неожиданно сладковатый дым, Маклин закашлялся и почувствовал, что слова звучат на удивление нелепо. Сделав шаг назад, он уставился на панель над дверью, надеясь, что в коридоре загорится свет. Ничего. Или ему показалось? Мигнул какой-то огонек?

Не дожидаясь ответа, Маклин изо всех сил ударил в дверь ногой. Она треснула, но не поддалась. Он ударил еще раз, одна из панелей с грохотом улетела в квартиру. Заглянув внутрь, он увидел только струи дыма; мгновение спустя дым пополз наружу через дыру в двери. Маклин сунул руку в пролом, нащупывая задвижку и надеясь, что сосед не запирается на ключ. На этот раз ему повезло.

Как только дверь распахнулась, жар охватил его со всех сторон, на лестничную площадку хлынул дым. Поглубже вдохнув относительно чистого воздуха, Маклин осторожно ступил внутрь. Пол под его весом трещал и, похоже, начал прогибаться. Маклин вдруг осознал, какой силы пламя бушует прямо под ним. Ему следовало бы предоставить эту работу пожарным, но что если они приедут слишком поздно?

Он открыл дверь, надеясь, что за ней – спальня. По комнате вились клубы дыма, выползая в узенький коридорчик – мистер Шин явно был не из тех, кто спит с открытой форточкой. Маклин хотел крикнуть, но побоялся сделать слишком глубокий вдох. Вместо этого он поспешил к кровати, ухватил спящего на ней человека за плечо, крепко тряхнул. Никакой реакции.

Маклин нагнулся поближе, пытаясь понять, дышит ли сосед, но в комнате было слишком темно и дымно. Глаза слезились, горло горело. Краем уха он услышал новый звук – рев пламени, наконец-то вырвавшегося на волю. Времени не было. Он откинул одеяло, выдернул мистера Шина из постели, взвалил на плечо. По пути обратно в коридор Маклин, задыхаясь, еще успел порадоваться, что его пожилой сосед достаточно худ. Несмотря на это, от тяжести шатало, а жар стал почти непереносимым. Дверь в гостиную вспыхнула и распахнулась прямо у него перед носом, как в дешевом фильме ужасов. Огонь осветил коридор: полированные доски пола на глазах чернели и коробились. Пламя в квартире под ним поглощало потолок и балки перекрытий; еще немного, и пол провалится. Если он не успеет, то и сам рухнет вниз.

Перехватив поудобней тело мистера Шина в пижаме, Маклин заковылял к входной двери. Он слышал, как трещат половицы под его весом, чувствовал, как пол ходит под ним ходуном, и тогда он решился и рванул вперед со всей возможной скоростью. Когда в последнем прыжке он вышиб входную дверь и оказался в относительной безопасности каменной лестничной клетки, пол за спиной рухнул.

Длинный язык огня пронесся над головой Маклина, опалил волосы и поджег пижаму мистера Шина. Маклин упал на колени. Какой-то миг он был не в состоянии двигаться от слабости, а его сознание помутилось от недостатка кислорода. Он лишь тупо смотрел, как по ткани пижамы бегут мелкие язычки пламени. А за ними, слегка не в фокусе, видел дверь собственной квартиры. За которой – вся его жизнь. Он должен был попасть внутрь, попытаться спасти хотя бы то, что сможет унести. Последние воспоминания о той, прежней жизни, которой он лишился.

На втором этаже что-то с грохотом лопнуло. Звук пробился сквозь туман, помрачивший его рассудок, и Маклин пришел в себя в достаточной степени, чтобы осознать, что творится вокруг. Он сбил ладонью пламя с пижамы мистера Шина, с усилием поднялся на ноги и поволок за собой соседа. Опираясь на кирпичную стену, он кое-как спустился на этаж. Дверь в квартиру студентов пылала, языки пламени лизали потолок лестничной клетки, по другую сторону которого он лежал минуту назад. Судя по тому, что было видно сквозь панель над противоположной дверью, квартира банковского служащего уже занялась. Его собственной квартире этажом выше оставалось совсем недолго.

Жар, пышущий из квартиры студентов, был невыносимый, но чтобы попасть вниз, требовалось миновать пылающую дверь. Сжав зубы, он протиснулся мимо, прикрывая собой бесчувственное тело и молясь, чтобы не вспыхнуло пальто. Ниже на лестнице он почувствовал дуновение ветра – это тяга от пожара всасывала воздух через распахнутую дверь подъезда. Ветерок принес долгожданное облегчение и дал ему силы спуститься на последний лестничный пролет, волоча за собой мистера Шина.



Под завывание сирен, эхом отражающееся от стен соседних домой, Маклин свалился на тротуар на другой стороне улицы. Он был так измучен, что совсем позабыл о неподвижно лежащем рядом соседе, и лишь жадно глотал сладкий, холодный эдинбургский воздух. В домах по обеим сторонам улицы, подобно волшебным болотным огонькам, вспыхивало окно за окном. За стеклами виднелись крошечные, как у фей, личики. Из-за угла, скрипя колодками, выкатилась пожарная машина и резко остановилась. Не успел экипаж из желтых человечков высыпать наружу, как рядом затормозила вторая. Маклин с трудом поднялся на ноги и заковылял обратно через дорогу, навстречу ему бросилась знакомая фигура. Похоже, пожарный дознаватель Джим Барроуз его не узнал.

– В доме есть кто-то еще?

– На первом этаже. – Маклин ткнул рукой в сторону ближайшего окна. – Старушка, миссис Маккатчен. Живет одна. Осторожно – там полно кошек.

– Черт побери, с вами все в порядке, сэр?

Маклин оглянулся и увидел, что к ним спешат двое полицейских. К его облегчению, одним из них был сержант Хаусман, но прежде чем он успел ответить, ночь разорвал оглушительный взрыв. Сверху, барабаня по крышам припаркованных автомобилей, посыпались куски стекла и оконных рам. Под ноги Маклину шмякнулся какой-то тяжелый предмет, обугленный дочерна и источающий все тот же сладковатый дымок.

– Перекрой улицу, Энди. И вызови сюда всех, кого удастся найти. Нам придется эвакуировать жителей из двух соседних домов. И с другой стороны квартала – тоже.

Он нагнулся и потрогал дымящийся сверток, впервые обратив внимание, что его рука черна от сажи. В любой момент его может настичь шок; возможно, уже настиг.

– Как там мистер Шин?

– Кто это? – переспросил Хаусман.

– Мой сосед. – Маклин поднял сверток, обмел рукой обуглившийся верхний слой. Следующий слой был прохладным и совсем не пострадал. Кроша в пальцах содержимое свертка, Маклин повернулся к противоположному тротуару, где оставил соседа, и в его сознании впервые оформилась ужасная мысль.

На тротуаре собралась небольшая кучка людей, двое медиков сидели на корточках рядом с лежавшим навзничь телом. Большой Энди протиснулся мимо Маклина и стал отгонять зевак, чтобы те не мешали оказывать помощь, но Маклин уже видел, что пользы от этого никакой. Медики ничего не делали, чтобы спасти жизнь мистеру Шину, по их устало сгорбленным спинам все было ясно.

– Он мертв, да? – Маклин опустился на корточки рядом, не переставая ковырять обугленный сверток.

– Умер еще до нашего приезда, – не оборачиваясь ответил врач. – Мы уже ничем не могли помочь.

Маклин тяжело поднялся на ноги и сразу ухватился за ближайшую машину – закружилась голова. На улице теперь царила суматоха: целая шеренга пожарных машин, он сбился со счета; лестницы, шланги, сопутствующий шум; запах пара, древесного угля, горелого пластика и жареного мяса.

– Вы в порядке сэр?

Маклин едва понял, что обращаются к нему. Его мысли были сосредоточены на горелом предмете, вылетевшем из студенческой квартиры. Теперь он знал, что это за предмет, и наконец-то понял, что случилось.

– Энди? – Он завертел головой в поисках верзилы-полицейского.

– Сэр, я думаю, мы должны вас осмотреть.

Медик взял Маклина за локоть. Он стряхнул руку:

– Я полицейский следователь!

– Насколько я могу судить, вы полицейский следователь в состоянии шока.

– Со мной все нормально. Просто голова слегка кружится. Глотнул чуть-чуть дыму.

В его поле зрения вплыл кто-то крупный, Маклин не сразу понял, что это сержант Хаусман.

– Энди? Вот ты где! Отправляйся в управление и тащи сюда Дэгвуда.

– Сейчас два часа ночи, сэр. Не думаю, что он там.

– Значит, разбуди его. Хотя погоди, если подумать, это не самая лучшая мысль. Но потом не забудь ему доложить.

– Доложить о чем, сэр? Мне кажется, вам лучше пройти с доктором.

– Я в норме, Энди. – Маклин протянул ему обугленный сверток, отколупнул пальцем с краю. Вокруг царил хаос, вся его прежняя жизнь только что в буквальном смысле пошла прахом, но больше всего его сейчас поражало это невероятное совпадение.

– Гашиш, Энди. За которым мы охотимся уже несколько месяцев. Ублюдки выращивали траву прямо у меня под носом.

И в этот момент его прорвало. Он принялся неудержимо хохотать, его буквально тошнило смехом. Задохнувшись, он начал судорожно глотать воздух – после дыма легкие просто отказывались работать, – но хохотать так и не перестал. Даже когда медик надел на него кислородную маску.

19

– Знаешь, кто ты после этого, Тони Маклин? Эгоист несчастный, вот кто!

Он сидит за кухонным столом, сжимая руками кофейную чашку и тщетно пытаясь придумать, что здесь можно возразить. Но и произнося свое обычное оправдание, в глубине души он осознает ее правоту.

– Послушай, Керсти. Если бы это хоть как-то зависело от меня…

– Я больше не хочу этого слышать! Даже не начинай. – Она стоит в дверях, уперев руки в бока, длинные черные волосы сегодня распущены и свободно ниспадают на спину. Ей очень идет юбка, которую он подарил, прекрасно подходит к ее зеленым глазам. Даже когда она в гневе, он не может не обратить внимания на эти глаза и не улыбнуться, почти совсем незаметно.

– Да ты меня хоть когда-нибудь слушаешь? Господи, это все равно, что с малым ребенком разговаривать! Мы же эту поездку еще несколько месяцев назад запланировали!

Улыбка исчезает с его лица.

– Я не спорю, Кер. Я сам ее дождаться не мог. И отпуск мне подписали еще в июле. Но ты же знаешь Дафа!

Она падает на стул. Он никогда раньше не видел, чтобы люди падали на стулья, но иначе то, что она сделала, и не назовешь.

– Я знаю, кто ты. Тряпка, и всё. Если ты не найдешь в себе сил постоять за себя сейчас, об тебя так и будут всегда ноги вытирать.

– Даф ведь детектив-инспектор, Кер. Ты сама знаешь, сколько сил я положил, чтобы попасть в следственный отдел, и взяли меня туда только временно, пока у Кина нога не срослась. Если я сейчас не произведу благоприятного впечатления, другого шанса может и не быть.

– Значит, вот как? – Стул с грохотом летит на пол, когда она вскакивает так же энергично, как и садилась. – Хозяин свистнул – бегом к ноге? Перевернусь на спинку, пусть он брюшко почешет?

– Керсти, я только…

– Да делай что хочешь! Что хочешь, то и делай! – Она хватает пальто с вешалки в коридоре, хлопает входной дверью с такой силой, что дверь распахивается опять.

Он спешит за ней, выскакивает на площадку, пожилой сосед в дверях квартиры напротив смотрит на него со смущенным изумлением.

– Керсти! Куда ты?

Вместо ответа – волна длинных черных волос, плещущая у нее за спиной, когда она бежит вниз по лестнице.

20

– Войдите. Одну минуту, я сейчас закончу. – Суперинтендант Макинтайр, не поднимая взгляда от огромного письменного стола, продолжала размашистым почерком наносить резолюцию на какой-то важный документ. Маклин, только что деликатно постучавший в косяк открытой двери ее кабинета, как раз успел подойти к столу, когда она закончила, выведя замысловатую подпись. – Чем могу… Тони?! Какого черта ты здесь делаешь? И что это еще за наряд?

– Спасибо, мэм, самочувствие нормальное. А у вас как дела? – Маклин улыбнулся. Не всякий раз удается застать суперинтенданта врасплох.

– Ох, извини. Просто, знаешь, ну, твой костюм, – Макинтайр кивнула в его сторону, – это действительно что-то.

– Думаю, в двадцатые годы это был самый писк моды. – Маклин потянул себя за полосатый рукав. – Это дедушкин. Единственное, что хоть как-то подошло по размеру. Бабушкины платья я мерить не стал.

– По-моему, разумное решение. А ты уже был… ну… дома?

– Пока нет. Думаю, пожар давно потушили. По-моему, все было более или менее под контролем еще ночью, когда я вырубился.

– Да, Большой Энди мне про тебя доложил. Знаешь, тебе сейчас не следует быть на работе. Удивительно, что тебя вообще выпустили из больницы. Согласно медицинскому рапорту, ты здорово наглотался дыму.

Маклин попытался сдержать приступ кашля, но без особого успеха.

– А что мне было делать в больнице? Сидеть на койке и причитать, что жизнь несправедлива?

– Ну, мог бы вместо управления заглянуть в магазин одежды, – усмехнулась Макинтайр.

– Не беспокойтесь, для этого я еще попрошу отгул. А сейчас хотел узнать, что же все-таки там произошло?

– Не торопись ты так. Пожар полностью потушен лишь пару часов назад. Чарльз грызет удила, пытаясь прорваться в здание, но пожарные пока его не пускают.

– А, так ему передали мое сообщение. И что он думает по этому поводу?

– Вот сам и спросишь. Ему нужны твои показания насчет квартиры, откуда начался пожар.

– А что я ему скажу? С владельцем я не знаком, квартиру снимала одна студенческая компашка за другой. Последние жильцы были еще не из самых худших. Боюсь, я на них и внимания-то особого не обращал.

– Ты детектив, Тони. Обращать внимание – твоя профессия. Как давно они въехали в квартиру?

– Не знаю точно. В конце лета? Кажется, после фестиваля в августе.

– То есть канал распространения наркотиков работал у нас под самым носом по меньшей мере четыре месяца? Черт побери, похоже, прессе будет чем поживиться.

Сердце Маклина упало. Конечно же, пресса начнет ворошить эту историю своими грязными ручонками. И быстро раскопает, что в том же доме, где была организована нарколаборатория, проживал некий детектив-инспектор.

– Плохие новости, мэм.

– Мало хорошего. И несчастный случай с Робертсоном тоже совсем некстати. – Макинтайр устало потерла веки и после паузы сообщила: – С тобой хочет побеседовать комиссия по профессиональной этике.

– Я и не сомневался, – бодро откликнулся Маклин, хотя сердце его провалилось еще глубже.

– Беседа пока неформальная, Тони. Никаких официальных жалоб еще не было. – Макинтайр сделала строгое лицо, каким она обычно пугала молодых констеблей. – И я приложу усилия, чтобы все так и осталось на неформальном уровне. Я в этом деле на твоей стороне, но не все здесь зависит от меня. В любом случае, постарайся как можно меньше высовываться. Поговори с Дагвидом, и после чтобы до самого заседания комиссии я тебя в управлении не видела!

– Но я же веду дело об убийстве и не могу…

– Я сказала – до заседания! Если не хочешь, чтобы я тебя официально отстранила от службы. Сержант Лэрд возьмет на себя твои дела. При его-то жаловании пусть хоть немного поработает. Давай, отправляйся по магазинам и домой… – Макинтайр осеклась и слегка побледнела. – Черт, это я не подумавши ляпнула. Прости.

– Ничего страшного, мэм, я все понимаю.

– Собственно, где ты сейчас будешь жить? Надеюсь, не у Ворчуна?

– Нет, в бабушкином доме, в Брейд-Хиллс.

– Хорошо, только сообщи свой новый номер, чтобы до тебя можно было дозвониться, если что.

Маклин кивнул и повернулся было, чтобы идти, но остановился.

– А как там констебль Робертсон?

– Будет ходить, – снова потерла веки Макинтайр, – но врачи говорят, что на восстановление уйдет не меньше года.

– Вот чертовщина! У нас и так народу не хватает. Может, получится прикомандировать к нам кого-то из патрульных?

– Я пытаюсь изыскать возможность, но, веришь или нет, далеко не каждый нынче стремится в детективы. – Макинтайр задумчиво поскребла ногтями по щеке. – Правда, нам повезло с Абердином. Они готовы послать сюда одного детектива, пока временно, а если сработаемся, то, может, и постоянно.

– Ну, хоть так. Я его знаю?

Макинтайр вытащила из стопки документ, быстро взглянула на него.

– Детектив-сержант Ричи, – сообщила она. – Будет здесь через две недели. Введешь ее в курс наших дел. Если тебя к тому времени не выгонят.



Особого желания вступать с Дагвидом в очередную перепалку – кто кого переорет – у Маклина не было, тем более что горло все еще саднило от дыма. Так что он предпочел отправиться на поиски Ворчуна. Но сержант отыскал его первым.

– Не чаял вас увидеть сегодня, сэр. Ну и как оно?

– Спасибо, Боб, ничего, – ответил Маклин, и легкие сразу же свело болью в приступе кашля. – Ну, почти ничего. Чего нельзя сказать о моем соседе.

– Да, я слышал. Не повезло бедняге. Правда, доктора считают, что он задохнулся во сне. По мне, так лучше, чем сгореть заживо.

– Ты уже был на месте?

– Выезжал с утра, как только пришел на работу. Бардак там был еще тот. Я вам звонил, но сразу включился автоответчик.

Маклин захлопал по карманам дедушкиного костюма, пытаясь вспомнить, в котором из них мобильник. Наконец телефон нашелся, он вытащил его и уставился на экран. Вероятно, внутри что-то расплавилось – если подумать, с того момента, как Маклин ночью вызвал пожарных, телефон ни разу не звонил.

– Похоже, Боб, мне пора обзавестись моделью поновей. Да и какая разница, мне теперь столько всего покупать! Слушай, ты случайно не в курсе, где сейчас Дэгвуд?

– Думаю, в главном оперативном штабе. Все сейчас там, занимаются установлением личностей жильцов, но пока и хозяина квартиры-то никак не вычислят.

– То есть он не на пожаре. А криминалисты? Их уже допустили в здание?

– Точно не знаю. Можно съездить, заодно и выясним.

– Именно это я и хотел предложить. Иди, выпиши на нас машину. Я буду у входа через десять минут. Нужно чаю выпить, горло дерет – сил нет.

– О, кстати сказать, я тут десятку выиграл, – ухмыльнулся Боб, вставая. – Наш парнишка побился со мной об заклад, что вас сегодня не будет.



Столовский чай никогда не отличался особой изысканностью, но в данный момент Маклину было все равно. Ему требовалось хоть что-то, чтобы смягчить немилосердно саднящее горло. Возможно, он напрасно проигнорировал уговоры врача и потребовал выписки.

– Вот ты где, Маклин! Какого хрена ты на звонки не отвечаешь?

Маклин лениво развернулся на стуле, не делая ни малейшей попытки встать. Дагвид и в хороший-то день этого не заслуживал, не говоря уже о сегодняшнем.

– Боюсь, моему телефону крышка, сэр. Во время пожара что-то расплавилось, а новым я как-то не успел обзавестись.

– А, вот как. – Дагвид тоже взял стул и уселся. – Да, насчет пожара. Это, знаешь ли, не шутки. Мы тут тычемся по всему городу, как слепые щенки, а они все это время сидели прямо у тебя под носом.

– Спасибо, сэр, я в порядке. Просто горло чуть-чуть першит, ну и еще – все мои вещи сгорели.

Дагвид на мгновение осекся, но тут же его раздражение взяло верх, бледный веснушчатый лоб под линией жестких волос побагровел:

– Очевидно, работать ты можешь, иначе сидел бы дома. Вот и объясни мне, какого черта ты здесь чаи гоняешь, когда суперинтендант Макинтайр тебе ясно сказала, что я хочу тебя видеть?

– Прошу прощения, сэр, она не упомянула, что это срочно. Зато приказала, чтобы я немедленно отправлялся домой, я всего-то и хотел выпить чаю и кое-чего захватить с собой по пути.

– Ты хоть знаешь, что люди говорят, Маклин?

Злить Дагвида – не самая лучшая идея, но сейчас Маклину было наплевать.

– Нет, сэр. Не будете ли столь любезны меня просветить?

– Люди говорят – ты прекрасно знал, что происходит в твоем подъезде. Говорят, что ты был их крышей.

Маклин поставил чашку на стол и оттолкнул от себя, по направлению к старшему инспектору. Встал на ноги, аккуратно задвинул стул – его ножки проскребли по полу. Дагвид смотрел на него, как будто ожидал ответа, поэтому Маклин наклонился, уперся кулаками о пластик стола по обе стороны от чашки, и негромко, так, что только Дагвид мог его слышать, просипел:

– Ну и придурок же вы, сэр.

Потом развернулся и вышел.

21

Когда Маклин забрался на пассажирское кресло, он обнаружил, что в машине не только Ворчун. Пожилой сержант развалился на заднем сиденье, а за рулем был констебль Макбрайд.

– Классный костюмчик, сэр, – заметил он, ловко выворачивая в послеполуденный поток машин.

– Ты хоть не начинай. Это моего дедушки. В свое время это был последний писк моды.

– Как и сейчас, сэр. Мой приятель только что пошил себе точно такой же костюм, да за такие деньги, что можно было два купить!

– Если ему нужен запасной, пускай этот даром забирает. Неудобный, как я не знаю что! – Маклин поерзал на сиденье, пытаясь хоть как-то облегчить давление брючного шва на гениталии. Немудрено, что дедушки хватило только на одного отпрыска.

Ехать до прежней квартиры пришлось долго, и когда они наконец добрались, Маклину стало ясно почему. Улица – одна из основных магистралей, по которым можно выбраться из центра по окончании рабочего дня, – была полностью перекрыта. А совсем неподалеку транспортный поток еле полз по временному одностороннему маршруту, организованному после того, как сгорела «Вудбэри». Еще один пожар, и движение к югу от центра просто встанет.

– Думаю, им надо поторопиться с расследованием. – Макбрайд показал удостоверение полицейскому, дежурившему у протянутой поперек сине-белой ленты, и медленно въехал на улицу. Там все еще стояли две пожарные машины, хотя и со свернутыми шлангами. На противоположной стороне, где Маклин ночью опустил на тротуар мистера Шина, находился фургон пожарных дознавателей. Поодаль – еще с десяток машин, теперь уже скорее брошенных, чем припаркованных. У самого дома – белый потрепанный «транзит» криминалистов, задние двери широко распахнуты. Рядом с прицепа неторопливо сгружали стальные конструкции для возведения лесов.

Они поставили машину поодаль, и Маклин, выйдя наружу, окинул взглядом то, что в течение пятнадцати лет было ему домом. Фасад здания не пострадал, но оконные рамы исчезли. Из каждого проема по стене расползались потеки копоти – словно слезы, только снизу вверх. Со стороны было видно, что крыша частично обрушилась, и лишь силуэты дымоходов отчетливо выделялись на фоне темнеющего неба.

– Мать вашу! То есть… прошу прощения, сэр. – Макбрайд виновато уставился на носки своих ботинок.

– Все нормально, Стюарт. «Мать вашу» здесь больше всего и подходит.

Маклин смотрел в окно своей бывшей гостиной, а вдали над аэропортом «Инглистон» заходил на посадку самолет. На одно сюрреалистическое мгновение Маклин увидел его сквозь окно – и отсутствующий потолок, – и самолет снова скрылся из глаз.

– Зачем мы приехали-то, сэр? – Ворчун не захватил пальто и теперь расхаживал вокруг машины, потирая озябшие руки и время от времени притопывая. Он единственный из троих не смотрел на здание и, кажется, намеренно отводил взгляд.

– Сам толком не знаю, Боб, – ответил ему Маклин. – Хотел взглянуть, что тут осталось. Похоже, не так уж и много.

Он подошел к фургончику криминалистов, надеясь увидеть там знакомое лицо. Надежды немедленно оправдались – раздался визг, как будто режут поросенка, и ошеломленного Маклина сжали в объятиях с такой силой, что его обожженные легкие и горло возопили о пощаде.

– Эмма, я же дышать не могу, – взмолился он, с трудом освободившись от криминалистки, которая, вдруг опомнившись, отступила на шаг.

– Когда я услышала… этот адрес… я подумала было…

Маклин взял ее за руки.

– Эмма, всё в порядке. Меня не было дома, когда начался пожар.

– Мне сказали, что тебя увезли в больницу!

– Просто наглотался дыма, пытаясь вытащить соседа. – Маклин закашлялся, будто желая подтвердить свои слова. – Послушай, переживать правда не из-за чего, я уже почти в норме. Лучше расскажи, как у вас тут дела. Нашли что-нибудь?

– Нас пока не пускают внутрь. Есть риск обрушения.

Обойдя фургончик, Маклин, внимательно глядя под ноги, перешел усыпанную обломками мостовую и достиг противоположного тротуара. Здесь как раз начали монтировать леса, судя по всему – во всю ширину здания, причем Маклину еще ни разу не доводилось видеть, чтобы леса строили с такой осторожностью. При взгляде вверх ему даже показалось, что каменная стена вот-вот обрушится наружу, хотя все дело было в проплывавших над ней тучах. Как ни странно, входная дверь не пострадала. Сейчас ее подперли обломком камня, точь-в-точь как это делали предыдущие студенты, но, несмотря на яркий свет электродуговых ламп, все, что он видел за дверью, – узкий тоннель.

Что-то коснулось его ноги. От неожиданности Маклин чуть было не подпрыгнул, но потом разглядел, что о штанину трется испачканной в саже мордочкой черная кошка. Маклин нагнулся, подставил под мордочку ладонь, почесал животное за ушами. Потом обернулся к дому, к оконному проему на первом этаже, где старенькая миссис Маккатчен любила сиживать по вечерам, наблюдая за течением окружающей жизни. Спросить о ней было некого, но тут из темного тоннеля за дверью появился пожарник, и Маклин помахал ему рукой:

– Старушка с первого этажа – с ней все в порядке?

– Не в курсе, приятель. Сейчас там не у кого спрашивать. Поговори с Джимом, он должен знать.

Маклин поблагодарил и направился к машине пожарного дознавателя, кошка увязалась следом. Поднявшись в фургон, Маклин постучал, и Джим Барроуз поднял голову от стола.

– Инспектор! Рад видеть вас в добром здравии. Ночью вы выглядели не лучшим образом.

– Наглотался всякой гадости. Понятия не имею, как вы можете работать в дыму.

– У нас изолирующие противогазы. И в любом случае, мы не лезем в горящее здание, не выработав сперва плана действий. Вообще-то, вам здорово повезло, что остались в живых.

– Сам знаю. – Маклину пришлось сделать усилие, чтобы подавить приступ дрожи. – И я ведь должен был соображать, что творю. После пожарных-то курсов.

– Как вас вообще занесло в дом? Шли мимо и решили сыграть в героя?

– Так вам не рассказали? – изумился Маклин. С другой стороны, кто и почему должен был рассказывать? – Я здесь живу. На верхнем этаже. Ну, то есть, жил.

Выражение лица Барроуза изменилось.

– А, тогда прошу прощения. Так значит, старик…

– Мистер Шин. Он прожил здесь как минимум пятнадцать лет. Так и не узнал его имени.

– Мы нашли еще тела, в правом крыле. Четверо – на третьем этаже. Все сильно обгорели. По двое – в каждой из квартир второго этажа. И одно тело – у самого выхода. Совсем небольшое, и его сильно завалило обломками, так что скорее всего с первого этажа. Может, и со второго.

– Обе пары со второго этажа работали в центре. Квартиры, по-моему, снимали. А тело в дверях… – силы покинули Маклина, и он опустился на ближайший табурет. Кошка, которая забралась в фургон следом за Маклином, прыгнула ему на колени и принялась тыкаться мордочкой в ладонь. Он погладил ее.

– Вы знаете, кто это. – В голосе Барроуза звучало сочувствие.

– Миссис Маккатчен. Черт побери, она же была такая старая! Наверное, здесь и родилась. Любила совать свой нос куда не просят, но такой смерти не заслужила. Никто из них не заслужил.

Некоторое время они сидели в молчании. Маклин так и продолжал гладить кошку, когда его обнаружили Ворчун и Макбрайд.

– А мы вас обыскались, сэр! – Ворчун забрался в фургон, заполнив собой все оставшееся пространство, и тут увидел кошку. – Кто это еще у вас?

– Все, кто жил в доме, погибли прошлой ночью, Боб. Десять человек. Один я остался жив.

– Не все, сэр. Девять – не девять, а одна жизнь у этой кошки точно осталась.

Маклин приподнял мурлыкающего зверя, заглянул кошке в глаза и спросил себя, что теперь с ней делать. По идее, следовало позвонить в приют для бездомных животных, чтобы ее забрали, но в этом было что-то недостойное.

– Что сейчас происходит в здании, мистер Барроуз? – наконец спросил он.

– Все тела мы нашли и вынесли. Почти наверняка все. Леса придется возводить еще несколько часов, но мы не будем прерываться на ночь. Движение по улице нельзя открывать, пока здание не стабилизировано, транспортный отдел мне уже всю плешь проел.

– Как насчет наших криминалистов? Когда они смогут попасть внутрь?

– Зачем им внутрь? Там нечего искать.

– Они должны попробовать.

– Ну, в любом случае раньше завтрашнего утра никак не получится.

– Хорошо. – Маклин опустил кошку на пол и поднялся сам. Кошка немедленно принялась виться вокруг его ног, не прекращая мурлыкать. – Спасибо и на этом.

– Не за что. Это наша работа.



Снаружи фургона пахло мокрым горелым деревом. До сих пор Маклин не обращал внимания на запах, слишком захваченный нереальностью происходящего. Теперь, словно пробуждаясь ото сна, он начал замечать детали. Цепочка эвакуаторов поочередно вывозила припаркованные перед зданием автомобили; краска чистая и блестящая с одного бока, пошедшая пузырями и потрескавшаяся от жара – с другого. Одна из машин тоже сгорела, ее шины оплыли, как шоколадки, забытые на подоконнике в жаркий день. Надо бы распорядиться, чтобы машины, прежде чем их вернут владельцам, осмотрели криминалисты. Если повезет, может оказаться, что одна из них принадлежит наркодельцам. Не исключено, что столь мелкая улика поможет раскрыть все дело целиком.

Только дело-то было не его, а Дагвида. И он уже успел поссориться со старшим инспектором, так что на сегодня достаточно.

– Макбрайд, поскольку ты лишь недавно вступил в славные ряды детективов, будем считать, ты только что вытянул короткую спичку. – Маклин пересказал констеблю все, что узнал от Барроуза, и посоветовал найти ненавязчивый способ передать информацию Дагвиду. – Но не говори ему, что я был здесь. Сам знаешь почему. А, кстати, в управление ты идешь пешком. – Маклин протянул руку за ключами от машины.

Похоже, Макбрайд собрался было пожаловаться на несправедливость, но не стал. Наверняка сообразил, что пока он доберется до управления, Дагвид, вполне возможно, уже уйдет домой. А то и решит сам выехать на место.

– А вы что будете делать, сэр? – Макбрайд отдал ключи, и Маклин сразу вручил их Ворчуну.

– Я? Вообще-то, я с сегодняшнего дня в отпуске по случаю утраты жилища, и до конца недели мне приказано не возвращаться. Так что Боб отвезет меня домой, а потом возьмется за мои незаконченные следственные дела. Пошли, Боб.

Маклин зашагал к машине, без особого удивления обнаружив, что кошка сразу увязалась следом, а вот Ворчун несколько подзадержался.

– Насчет дел – это вы серьезно?

– Более чем, Боб. Я в отпуске, а потом за меня берется комиссия по этике. Кому-то же надо делать работу. Суперинтендант считает, что ты уже большой мальчик.

Дойдя до машины, Маклин устроился на переднем пассажирском сиденье. Не успел он закрыть дверь, как кошка запрыгнула ему на колени и почти сразу свернулась в черный пушистый клубок. Ворчун открыл водительскую дверь и тоже сел в машину.

– Боб, ты в кошках случайно не разбираешься? – поинтересовался Маклин.

– Лучше не спрашивайте, сэр.

– Тогда похоже, что придется мне ее забрать.

Раздался торопливый стук шагов. Прежде чем Маклин обернулся, задняя дверь распахнулась, и кто-то запрыгнул внутрь.

– Надеюсь, ты не против? – Эмма запыхалась, зато успела переодеться, избавившись от своего рабочего комбинезона.

– А что ты затеяла, Эмма?

– Ты-то сам что собрался делать?

– Я еду домой. Вернее, это бабушкин дом, но выходит, что теперь он будет моим. А потом отправляюсь по магазинам, мне нужно прикупить одежды.

– Вот именно, – ухмыльнулась Эмма. – Судя по нынешнему костюму, без помощи тебе не обойтись.

22

– Подожди снаружи, Тони. Мы сейчас закончим.

Маклин уселся на пластиковый стул, а слова продолжали звенеть у него в ушах. Он чувствовал себя как непослушный школьник, которого вызвали к директорше. Правда, сравнение несколько хромало, поскольку сидевший на соседнем стуле сержант Данстон вроде бы ни в чем не провинился. Однако и представитель полицейского профсоюза чувствовал себя явно не в своей тарелке – постоянно разминал пальцы, поглядывал на часы, несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, и только звучно его захлопывал. А за дверью кабинета суперинтенданта Макинтайр, сейчас плотно закрытой, бушевал спор, звуки голосов накатывали и откатывали, подобно волнам. Слов было не различить, но вот эмоции не вызывали никаких сомнений.

Сержант Данстон вдруг вскочил на ноги, да так стремительно, что Маклин даже не успел осознать, что дверь распахнулась. Он еще не начал вставать сам, а старший инспектор Галлард уже промаршировал наружу и скрылся за углом. Судя по его взбешенному виду, что-то пошло не совсем так, как ожидалось.

– Всё в порядке, Джон, – обратилась к Данстону Макинтайр, опережая его вопрос. – Формального хода этому делу дано не будет.

Маклин увидел, как по лицу сержанта разливается явное облегчение. Не будет формального разбирательства – значит, не придется писать бумагу за бумагой, перекраивать расписания дежурств, вводить в курс дел новоиспеченного детектива-инспектора. Сам он не без удивления обнаружил, что не только обрадован, а отчасти даже и разочарован таким исходом, но это чувство быстро прошло. Кажется, теперь он сможет вернуться к работе. И попытаться-таки выяснить, кто убил Одри Карпентер.

– На пару слов. – Макинтайр указала на дверь кабинета, теперь привычно открытую, и прошла внутрь.

Маклин бросил взгляд на Данстона, кивнул в знак благодарности и сказал, что догонит его в столовой. Потом проследовал за суперинтендантом в ее логово.

– Неплохо будет, если ты не станешь раздражать комиссию по этике в ближайшие… не знаю, лет сто. – Макинтайр села за стол, но Маклину на стул не указала.

Он остался стоять, надеясь, что это означает не слишком долгую лекцию.

– Не знаю, мэм, как вам удалось их уговорить…

– Да пришлось рискнуть собственной шкурой ради тебя, Тони, вот как! Старший инспектор Галлард требовал разжаловать тебя в сержанты и выгнать из детективов. Если честно, то у меня и так работать некому, чтобы я еще могла позволить себе терять опытных сыщиков!

Маклину хватило самообладания, чтобы ничего не сказать насчет, мягко выражаясь, чрезмерных санкций, которые взбрели в голову Галларду, но очевидно, какие-то чувства все же отразились на его физиономии.

– Рэб Галлард и Чарльз Дагвид – старинные приятели еще с полицейской школы. Если бы не это, вероятно, не было бы и некоторых особо нелепых обвинений в твой адрес.

– Мэм, но вы-то хоть не думаете, что я знал об этих наркодилерах? Клянусь…

– Конечно, нет. Но ты в лицо назвал Дагвида придурком. И практически обвинил могущественного гангстера из Глазго в убийстве собственной дочери. – Макинтайр устало улыбнулась. – Галлард вхож в разные кабинеты, вплоть до замначальника шотландской полиции. Будет лучше, если ты не станешь лишний раз лезть ему на глаза. Договорились?

– Я все понял, мэм. – Маклин развернулся, чтобы идти.

– Подожди, Тони, есть кое-что еще.

Он остановился, повернулся обратно. Каждый раз находится что-то еще.

– Да, мэм?

– Сам понимаешь, чем-то я должна была пожертвовать, иначе Галлард настоял бы на официальном разбирательстве. Тогда ты сидел бы дома до тех пор, пока Чарльз не закончит следствие, а мы оба прекрасно знаем, как долго это может продлиться. Так что ты в отпуске до конца следующей недели. Технически ты отстранен от службы на время неформального расследования, но мы проведем это как отпуск по состоянию здоровья, иначе от газетчиков отбою не будет.

Могло быть и хуже. Ворчун так и так регулярно к нему наведывается, чтобы держать в курсе всех текущих следственных дел. Почему бы и не продолжить в том же духе?

– И мне пришлось согласиться, чтобы с тобой побеседовал психиатр.

– Вам пришлось… что?! – Маклин пошатнулся, как будто его ударили. – Почему?

– Из-за стресса, Тони, почему же еще?

– Но я…

– Ты всегда нелегко переносишь это время года. Теперь, когда Андерсон снова во всех новостях, тебе вдвойне тяжело. Не думай, что я не обращаю внимания, сколько времени и когда ты проводишь на службе. Если добавить к этому, что твой дом и все вещи сгорели, тебя трудно винить, даже если ты и допустишь ошибку-другую.

– Но я же…

Макинтайр успокоительно подняла руку.

– Я все прекрасно знаю. Но я уже объяснила – нужно было бросить комиссии по этике хоть какую-то кость. Несколько бесед с психиатром тебе никак не повредят. А то, глядишь, и на пользу пойдут.



Кошка миссис Маккатчен сидела на стойке рядом со старинной газовой плитой, вылизывая лапы и время от времени бросая на Маклина повелительный взгляд. Сам Маклин развалился на деревянном стуле перед обширным кухонным столом, в одной руке – чашка с чаем, в другой – толстенный финансовый отчет. Он смотрел куда-то в пространство, стараясь уложить в голове подробности, касающиеся бабушкиного наследства. Вот взять полицейскую работу: он обожал раскапывать мельчайшие детали, складывать между собой разрозненные части криминальной головоломки, вносить порядок в хаос повседневности. Однако финансы не имели с этим ничего общего. Со смерти бабушки прошло уже несколько месяцев, но эта головоломка никак не складывалась. Банковские счета, налог на наследство, сертификаты акций, средства в доверительном управлении… В глубине души он был уверен, что рано или поздно все эти пляшущие цифры наконец сойдутся в единый баланс. Вот только пока ему недоставало сил, чтобы их к тому принудить.

К счастью, позвонили в дверь. Наверняка это Ворчун заглянул, чтобы ввести его в курс всех последних событий. Маклин допил остатки чая, чуть не поперхнулся раскисшим куском печенья на дне чашки и, не обуваясь, поспешил через коридор к входной двери.

Свет заслоняла двухметровая масса мускулов и татуировок. Явно не Ворчун.

– С вами хочет побеседовать мистер Макдугал.

Маклин попытался захлопнуть дверь:

– Я на больничном. Пусть беседует со старшим инспектором Дагвидом.

Дверь снова распахнулась, и верзила вдвинулся внутрь.

– С вами хочет побеседовать мистер Макдугал. Прямо сейчас.

Маклин задрал голову и уставился в огромную рожу. Глаза расставлены слишком широко, ни малейшего намека ни интеллект.

– Я надену пальто.

– Это незачем. – Верзила, распахнув дверь еще шире, отступил в сторону.

Макдугал стоял на дорожке, обводя дом оценивающим взглядом. Потом одарил Маклина недоброй ухмылкой:

– Похоже, подкупать-то тебя бессмысленно, а, инспектор?



– Ого, как тут все солидно. А от мебели я просто в восторге!

Макдугал развернулся на месте, окидывая взором большую гостиную неподалеку от входа, куда его и гиганта-телохранителя направил Маклин. Вся мебель здесь была укрыта чехлами от пыли, а ставни, сколько Маклин себя помнил, всегда были опущены, чтобы предохранить жутковатого вида текстильные обои от выцветания. Гостиная выглядела немногим уютней склепа – что Маклину сейчас и требовалось.

– Что вам нужно, Макдугал? – Маклин содрал чехол с древнего продавленного дивана и жестом предложил незваному гостю присаживаться.

– Ах, это знаменитое эдинбургское гостеприимство. – Макдугал аккуратно присел на краешек. – Кстати, чай я только что пил.

– Тогда к делу.

– Ты спросил, инспектор, когда я в последний раз видел дочь. Мы оба понимаем, на что ты намекал. Но тут ты не прав. Я любил Вайолет.

Маклин с трудом удержался, чтобы не ответить: мол, ну да, мне примерно так и сказали. Вместо этого он подошел к камину и прислонился к нему, скрестив руки на груди.

– После твоего визита я, знаешь ли, навел кое-какие справки, – продолжил гангстер. – Вроде как ты тоже потерял кого-то близкого. По слухам, примерно так же, как и я свою девочку. Тебе поэтому дали ее дело? Типа, решили, что ты правду нутром почуешь?

Маклин заскрипел зубами, пытаясь унять гнев, горячей волной хлынувший к щекам. Бросил взгляд на поросячьи глазки и бочкоподобные бицепсы телохранителя. О том, чтобы кидаться в драку, и речи не шло.