Я включил рацию.
– База, прием, это первая линия.
Я подождал, пока Люциан выведет «Мазду» задним ходом и остановится рядом со мной, бросив на меня вопросительный взгляд. Я поднял микрофон вместо объяснения; он кивнул и направился к Эсперам. Весь бок маленького джипа был помят.
– База, прием.
Помехи.
– Что тебе нужно на этот раз?
– Руби, Эсперы в Дедвуде, Южная Дакота. Ты с этим разберешься?
Помехи.
– Откуда ты знаешь?
– Рядом со мной наш неуловимый Джордж Эспер.
Помехи.
– Он знает, где остановились родители?
Я посмотрел на Джорджа, который теперь открыл оба глаза.
– Лоасла.
– Лоадстар? – Он кивнул, и я повернулся к рации. – Лоадстар. Есть новости с гор?
Помехи.
– Они скоро приедут.
– Хорошо. Я еду в больницу.
Помехи.
– Вас понял.
Я уставился на рацию.
– Что ты сказала?
Снова помехи, но затем раздался резкий ответ:
– Я бы на твоем месте не испытывала судьбу.
Я завел машину, развернулся и направился обратно к шоссе. На гравийной дороге тоже было ничего, но Джордж стонал громче каждый раз, когда пикап трясло. Он снова корчил из себя жертву.
– Твои родители играют в Дедвуде? – я повернулся к нему. – Просто кивни или покачай головой.
Джордж кивнул и отвернулся к лобовому стеклу.
– Твой брат с ними? – Он покачал головой. – Вы должны были встретиться в горах и пойти рыбачить?
Джордж кивнул, а потом через секунду повернулся и посмотрел на меня. Я отвернулся к дороге и тоже слегка кивнул.
– Мы еще поговорим об этом в больнице.
Джордж не отводил от меня взгляд, и я был уверен, что мы ищем не его Васк девятого размера.
– Ораен?
– Нет, он не ранен. – Это была не совсем ложь, но я сменил тему. – Но тебя надо осмотреть. Прости за челюсть.
Джордж кивнул и еще сильнее навалился на дверь. Он правда ужасно выглядел. Вряд ли вторая наша стычка пошла ему на пользу, а последствия первой уже были откровенно видны. Синева с челюсти переросла на глаза, а его лицо так опухло, что его трудно было узнать. Но хоть как, с братом его больше никогда не спутают. Мои размышления прервала рация.
– Первая линия, прием. – Помехи. – Я дозвонилась до Эсперов. Перевести их на тебя?
Я взглянул на Джорджа, который очень внимательно на меня смотрел.
– Нет, просто запиши номер, я перезвоню им через пять минут.
Помехи.
– Вас понял.
Я посмотрел на рацию и улыбнулся.
К тому времени, как мы добрались до больницы, там словно проводилось собрание полицейских – на рабочих местах у входа в отделение скорой помощи стояли машины Вик и Ферга. Я подъехал к двери и обошел вокруг, чтобы помочь Джорджу. Когда я вошел, у стойки регистрации собралась небольшая толпа.
– Только потому, что ты размером с автобус, не значит, что надо и вести себя так же.
Я небрежно проскользнул мимо нее и усадил Джорджа в инвалидное кресло, которое Джанин отодвинула от стены.
– У него огнестрельное ранение в левое бедро, и, кажется, сломана челюсть. И ребра лучше тоже проверить. Спасибо, Джанин.
Она откатила Джорджа, и я кивнул Фергу, чтобы тот пошел за ними. Проходя мимо, он похлопал меня по плечу и улыбнулся. Я крикнул ему вслед:
– Эй, ты нашел мою шляпу?
– Она на столе, – улыбнулся он шире.
Я наблюдал, как они идут по коридору, затем подошел и поднял видавший виды кусок шерстяного войлока. Его явно надо подлатать. Я стряхивал с него пыль, когда острый указательный палец ткнул меня в живот. Было не так больно, как раньше. Я повернулся к Вик.
– Да, мэм?
– Почему ты ушел?
– Я себя выписал.
Она покачала головой, но перестала тыкать в живот.
– Вчера ты выглядел как труп.
– Мне дали тайленол, так что все хорошо, – поднял я большой палец. – Что там с разведкой?
Вик еще какое-то время молча смотрела на меня.
– Они едут в отдел с Джейкобом. – Она повернулась к коридору, по которому увезли Джорджа. – А с ним что?
Я прошел мимо стеклянной перегородки в комнату ожидания и откинулся на спинку одного из стульев; Вик последовала за мной и сделала то же самое. Я посмотрел на приятный серый цвет, который, вместе с приглушенно-лиловым цветом стен, выбрали для того, чтобы успокаивать расстроенных родственников и друзей. Мне даже захотелось вздремнуть.
– Если честно, вряд ли он что-то знает.
– А как же Васк девятого размера?
Я рассматривал свой комбинезон и подумал о ду́ше и новой одежде.
– Не думаю, что это он. Следы могли принадлежать парням из Каспера, Джейкобу или еще кому-то.
Вик изучала мой профиль в гудящей флуоресценции.
– Ты будто знаешь кому.
– Я хочу поговорить с Джимом Келлером, – повернулся я к ней.
– О чем? – вскинула бровь Вик.
– Да просто, ни о чем конкретном. – Она тоже казалась уставшей, но я решил держать это при себе. – Вы протестировали шайеннскую винтовку смерти?
– Да.
Я уже начал поворачиваться, чтобы посмотреть на свои грязные штаны, но тон ее голоса заставил меня снова развернуться.
– Черт, почему у меня плохое предчувствие?
– Не сходится, но из нее стреляли.
Я обрадовался, что уже сидел.
– Как давно?
– Трудно сказать, – наклонила она голову, – от трех дней до трех недель.
– Винтовка у разведки?
– Нет, – улыбнулась Вик. – Никто не хочет хранить ее у себя.
– Потому что она проклята?
– Потому что она стоит миллионы. – Я не стал рассказывать ей о помощи древних шайеннов на горе. – И да, она проклята. – Вик смотрела на мои руки. – Я положила ее к тебе в багажник и закрыла все двери.
– Вот спасибо.
Я улыбнулся ей, потому что она мне нравилась. Вик была похожа на экзотическую восточную птичку, которая случайно приземлилась в нашей высокогорной пустыне и зачем-то решила остаться, и я не знаю, что бы делал без нее. Она пела крайне непристойные песни, но я полюбил их не меньше первого щебета луговых птиц ранней весной. Она странно относилась ко многим вещам и сквернословила, но из нее получится прекрасный шериф, что бы кто ни говорил и какими словами.
– Как там твоя личная жизнь?
Вопрос явно сбил ее с толку.
– Дерьмово, а твоя?
Я пожал плечами и посмотрел на ковер.
– А мне откуда знать?
– Она была здесь. – Я недоуменно повернулся. – Вонни.
– Вот черт.
– Ага, – Вик скрестила руки и посмотрела на свои вытянутые ноги. – Она принесла цветы, но я сказала ей, что ты не сдох. Кажется, она не оценила мое чувство юмора.
– Почти никто не ценит.
– Почти у всех тут хреновое чувство юмора. – Вик ненадолго замерла. – Можно я задам тебе вопрос, а ты не будешь беситься?
– Я попробую.
Она поджала губы.
– Что ты в ней нашел? Ну, помимо того, что она красивая, умная и богатая. Я просто не понимаю.
Я прогнул середину своей шляпы и попытался выпрямить края. Результат меня относительно порадовал, поэтому я напялил шляпу на голову и сдвинул к лицу. Наконец, Вик снова заговорила.
– Я всегда хотела быть такой, как она. Наверное, потому что она высокая. – Вик повернулась ко мне. – Нечестно, что она и красивая, и умная, и богатая, и высокая. Что за хрень.
Я подождал.
– Как тебе моя шляпа?
Вик присмотрелась.
– Как у «Габби» Хэйеса.
Я снова сменил тему – бог любит троицу.
– Ты уже видела Генри?
– Да, только что, но потом пришла Дена Большой Лагерь, и я почувствовала себя лишней.
Я потряс головой, как танцор диско.
– Он там принимает сладкое лекарство?
Я обнял ее за плечи и притянул к себе. Это был рискованный шаг, но Вик не стала вырываться, поэтому я положил подбородок ей на макушку.
– Спасибо, что приехала за мной.
– Ты мой единственный друг, – ее голос был приглушенным и хриплым.
– Наверняка ты говоришь так всем шерифам.
Я замер, чтобы подержать Вик подольше. Ее муж идиот. Мы сидели так до тех пор, пока я не осознал, что на нас кто-то смотрел из-за стеклянной перегородки. Это была Вонни. Она ничего не сказала, просто кивнула и исчезла в коридоре за столом, где исчезали все остальные. У нее в руках был пакет и упомянутый букет цветов. Я отстранился от Вик и посмотрел на нее.
– Все хорошо?
– Да, все хорошо, – она улыбнулась, но по краям ее глаз будто разливался океан.
Я снова прижал ее поближе и чмокнул в лоб.
– Я тебе верю, – я с трудом встал на свои больные ноги. – Вонни только что проходила мимо.
Вик кивнула.
– Я устроила тебе проблемы?
– Не думаю, что мы на том этапе, когда кто-то может устроить мне проблемы.
– Так большинство парней и говорят, когда не хотят с этими проблемами разбираться, – встала она.
Вик развернулась и зашагала к автоматическим дверям. Когда они открылись, Вик замерла, заставляя их ждать.
– Я буду в офисе. Здесь слишком людно.
Я пошел по следам Вонни и нашел ее у стены возле 62-й палаты; она держала цветы, а пакет стоял у ее ног. Ее длинные волосы были собраны в хвост, как и несколько дней назад, когда мы с Генри смотрели футбол. Сегодня морщины на ее лице были четче, словно при резком освещении, но они придавали ей мягкость, как на тонком и красивом гобелене. Увидев ее снова, я почувствовал, что откопал старую карточку эмоциональной библиотеки с кучей долгов. Я замедлил шаг, подходя ближе, потому что не знал, чего ожидать. Вонни подняла на меня глаза.
– Слава богу, что с тобой все в порядке.
Хорошо, что я остановился, потому что ее взгляд был немного резким.
– Как ты узнала?
Вонни сжала челюсть, и почти все морщины исчезли.
– Я купила в электронном полицейский сканер, хотела иногда слышать твой голос.
Мы стояли и слушали женское хихиканье из палаты Медведя.
– Я не позвонил.
– Да.
Я кивнул и посмотрел на свои ботинки.
– У меня было много дел.
Вонни отошла от стены, сжимая цветы в руках как бейсбольную биту.
– Ты знал, что тебя было слышно? Мы все тебя слышали. Каждое слово. Но ответы до тебя не доходили?
– Да.
– Я все слышала, – напряженно кивала она. – Все. Ты хоть понимаешь, каково мне было слушать эти слова и не иметь возможности помочь?
Она бросила цветы мне в грудь.
– Я всю жизнь старалась уберечь себя от подобных ситуаций.
– Мне жаль.
– Я не позволю тебе так со мной поступать. Не позволю. – Вонни затопала к выходу, и я слабо поднял руку, чтобы ее остановить, но она вырвала свой локоть и показала на пакет на полу. – Я подумала, что тебе пригодится чистая одежда.
Вонни замерла, и я уже понадеялся, что у меня есть шанс, но его не было. Вонни просто развернулась и пошла к выходу.
Я вздохнул и нагнулся, чтобы поднять цветы. Каким бы усталым я себя ни чувствовал до этого, теперь стало вдвое хуже. Пожалуй, пол – не лучшее место для сна, но усталость навалилась так сильно, что я сел и вытянул перед собой ноги. Было так приятно их расправить, да и спина побаливала, поэтому я просто лег и растянулся на кафеле в коридоре. В качестве символа я положил цветы себе на грудь и закрыл глаза.
Из-под двери палаты Медведя снова раздалось хихиканье.
Какое-то время я просто лежал и думал о том, что мне надо встать, найти душ и переодеться в так любезно предоставленную Вонни одежду. Интересно, откуда она узнала мой размер. Я вспомнил ее слова и пожалел себя; приятное чувство. Так я и лежал на полу, раздумывая о жизни, смерти и ванной, именно в таком порядке.
Снова хихиканье.
Мне надо что-то съесть. Потом поговорить с Эсперами, рассказать им о Джейкобе, попытаться определить точные планы Джейкоба и Джорджа, куда они собирались идти и что случилось. Мой «маленький отдых» должен был закончиться уже полчаса назад. Нужно поговорить с Джимом Келлером и, если повезет, с Лонни Маленькой Птичкой о том, когда последний раз стреляли из шайеннской винтовки мертвых.
Хихиканье стало громче.
Еще можно поговорить с той Вандой-волчицей и попытаться определить, откуда взялись и куда направлялись эти перья. Надо разобраться с Васк девятого размера и понять, кто мог оставлять их следы в горах. Вряд ли Джордж, но у него была ужасная привычка сбегать при каждом удобном случае. Он был так уверен, что Генри пытался его убить, что я начал задаваться вопросом, не этот ли факт послужил главной причиной постоянного бегства. А еще я хотел проведать Генри и оценить, как у него дела. И для всего этого мне нужно было сначала разлепить глаза, и когда это получилось, меня встретила перевернутая синева Джанин Рейнольдс.
– Привет, Джанин.
– Я подумала, что вы голодны, – на ее лице читалось беспокойство.
– Благослови тебя боже.
Она огляделась, а потом снова опустила взгляд.
– С вами все хорошо?
– Я просто думал. – Я протянул руку и взял шляпу с того места, куда та упала во время моего драматического акта, а затем перевел взгляд на цветы в другой руке. – Хочешь цветов?
– Нет, спасибо.
Я сел и подвинулся к стене, а Джанин протянула мне поднос. Это было что-то вроде яичницы, но вряд ли ингредиенты для нее вышли из курицы, и две сероватые мясные котлеты, которые, наверное, никогда не были живым существом. Я положил свою шляпу рядом полями вверх и опустил в нее цветы. Затем поставил поднос на колени, взял засушенный тост и начал жевать. Неудивительно, что здесь умирает так много людей, – это все от голода. Я не знаю, что это, но уж точно не «как обычно».
– Джанин, а тут есть душ?
Она недоуменно захлопала глазами от такой странной просьбы.
– Да, в комнате для персонала.
– Никто не будет против, если я им воспользуюсь?
– Думаю, нет; вы теперь местный герой.
Я продолжил жевать и задался вопросом, настоящий ли это хлеб.
– Почему?
– Из-за того, что вы сделали там, наверху.
Все говорили о горах словно о каком-то втором этаже. Мне было неловко от этой лести, поэтому я спросил Джанин, как там поживает великий шайенн. Она сказала, что он оказался на удивление выносливым и ему повезло, что пуля не задела ни один важный орган. Перед тем как зашить рану, врачи удалили ему аппендикс. Я сказал, что от него все равно не убудет, но не рассмешил ее – по крайней мере Джанин, ведь из 62-й палаты снова раздалось соблазнительное хихиканье. Мы посмотрели друг на друга, пока я продолжал жевать тост, и лицо Джанин покраснело.
– Что ж, приятно знать, что все его важные органы функционируют как надо.
Джанин быстро ушла по коридору. Через какое-то время Дена Большой Лагерь вышла из двери. Она поправила то же платье с бахромой, которое я видел несколько дней назад, и стерла помаду из уголка открытого рта средним пальцем. Она на мгновение замерла, когда увидела меня. Я достал потрепанную тигровую лилию из шляпы и протянул Дене. Она улыбнулась, приняла ее и игриво подмигнула через плечо, пока шла по коридору и повернула за угол.
Наверное, я бы не справился даже с десятой долей такой женщины, как Дена Большой Лагерь.
14
– Что значит «его нет»? – Джордж Эспер снова пропал. Я вытер мокрые волосы, убедился, что полотенце на талии хорошо держится, и сел рядом со своей новой одеждой, все еще лежащей в зеленом пакете из спортивного магазина.
Ферг выглядел так, словно хотел умереть.
– Он сказал, что хочет есть, поэтому я пошел за медсестрой…
Я опустил второе полотенце с головы на плечи и осмотрел свои пальцы. Первый слой кожи практически стерся, а второй был розовым и чувствительным. Ухо болело, и я не снял повязку, чтобы не повредить его, но в основном мне просто было приятно помыться первый раз за несколько дней.
– Почему ты ей просто не позвонил?
– Я пытался.
Я подумывал вернуться в душевую и утопиться.
– Где ты видел его последний раз?
– В палате, минут пять назад.
Я протянул ему рацию, которая каким-то образом все еще держалась за мою покрытую грязью куртку.
– Здание не такое уж и большое. Пусть кто-нибудь встанет у северо-восточного выхода больницы, а ты – у юго-западного; если кто-то из вас заметит, что он уходит, позвоните. Воспользуйся рацией в своей машине.
Я посмотрел на Ферга и подумал о том, что он на ногах большую часть ночи, вероятно, не ел ничего нормального уже несколько дней и наверняка хотел позвонить жене и сообщить, что жив. Донна работала в страховой компании. Они были женаты уже тридцать лет и все еще безумно любили друг друга. По воскресеньям они гуляли за ручку в парке у Клир-Крик.
– Он и от меня сбежал, не изводи себя. – Я поднял шляпу, пытаясь отвлечь Ферга от переживаний. – Кажется, мне нужна новая шляпа. Что думаешь?
Он осмотрел меня своими карими глазами, в которых уже не читалось самобичевание, и направился к юго-западному углу больницы.
– Определенно.
Я положил шляпу обратно на полированную поверхность деревянной скамьи, которая крепилась к полу десятисантиметровой трубой. Судя по всему, администраторы решили, что врачи и медсестры недостаточно зарабатывают и могут сбежать с мебелью. Я с тревогой заглянул в пакет на свою новую одежду. Если она покупала их уже в плохом настроении, то мне не хотелось смотреть на размер, но джинсы подошли идеально, как и куртка, рубашка, носки, нижнее белье и майка.
Одевшись, я застегнул пояс с оружием и внимательно поправил куртку так, чтобы она его закрывала. Затем засунул грязную одежду в пакет, чтобы потом постирать или сжечь, положил сверху шляпу и понес все это в коридор. Пятница, позднее утро, в больнице очень мало народу – значит, Джорджу будет сложнее скрыться. И все же, несмотря на небольшое здание и рассеянный по больнице персонал, у Джорджа была сотня мест для укрытия. Я решил оставить одежду в палате Генри, если к нему не наведалась еще какая-нибудь женщина, и использовать палату в качестве оперативной базы для повторной охоты на Джорджа Эспера.
Уже у двери Генри я остановился, чтобы прислушаться и проверить, не было ли там посетителей. Оттуда доносились голоса, но, что бы они ни говорили, это не было похоже на что-то интимное, поэтому я толкнул дверь и обнаружил Джорджа Эспера на стуле рядом с Генри. Когда я подошел к кровати напротив Джорджа, то заметил, что он плакал.
– Тебе не приходило в голову сказать что-нибудь моему заместителю перед тем как уйти, Джордж? – Он выглядел крайне смущенным и вытер слезы свободной рукой. – Ну, чтобы мы не клеили объявления и не сообщали о пропаже в ФБР?
– Прстит…
– Джордж, теперь будем действовать так: когда я оставляю тебя хоть где-то, тебе надо сидеть там до тех пор, пока я тебя не заберу. Ты понимаешь? – Он кивнул. – Отлично, а теперь возвращайся в палату.
Джордж встал и заковылял к двери, и я бросил ему: «И оставайся там» до того, как он успел выйти. Дверь тихо закрылась.
– Думаю, Джордж слегка растерян.
– Правда? Я думаю, Джордж офигеть как растерян, – я опустил взгляд на Генри.
– Серьезно. С ним будто что-то не так.
– Помимо синдрома бегства?
Генри немного помолчал, а потом сложил простыню и разгладил концы. Его руки странно смотрелись в этой обстановке, как дикие птицы, запертые в комнате.
– У его родственников не было психических заболеваний?
– Я не слышал.
– Он был рассеянным, – покачал головой Генри, – и не мог сконцентрироваться.
– Сотрясение?
– Возможно, – Генри посмотрел на пустой стул, где сидел Джордж. – Он спрашивал, как ему переехать в резервацию. Думал, что там ему будет безопаснее.
– Странно. На горе́ он был не таким невменяемым. – Мы замолчали и задумались.
– Он знает о своем брате, – Генри твердо встретил мой взгляд. Мне захотелось сесть.
– Что он сказал? И откуда узнал?
– Он ничего не сказал, – пожал плечами Генри, – я просто чувствую. Он знает.
Я изучал полированную решетку сбоку кровати.
– Думаешь, он был с Джейкобом в день смерти?
– Не знаю, – улыбнулся Генри. – Прости, что ничем не помогаю, но мне просто так кажется. Они же близнецы.
Я прислонился к изножью кровати и оторвал кусок кожи с тыльной стороны руки.
– Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Сам как?
– У меня рассыпаются руки и болит ухо.
– Могло быть хуже, – кивнул Генри, – у тебя могло рассыпаться ухо.
– В офисе держат пари, отрежут мне его или нет.
– Будет обидно. Уши – твоя лучшая черта.
Я отвернулся вместе с ним к окну.
– Вот и я так думаю. Но без боя они не уйдут.
Генри улыбнулся и опять кивнул.
– Ставлю полтинник, что ухо оставят.
– Ты споришь с Люцианом.
Генри не отворачивался от окна.
– Он до сих пор зовет меня Плывущей Сельдью?
– Ага.
– Тогда ставлю сто.
Я рассмеялся.
– Ладно, пойду отзову охотников за головами и поговорю с Джорджем. – Я снова опустил на него взгляд; он действительно быстро поправлялся и выглядел так, будто уже сейчас мог встать и пойти за мной. – Как там дела у Дены Большой Лагерь?
– Она чудесная и заботливая девушка.
– Джордж не упоминал, в какой он палате? – замер я у двери.
– Нет, – Генри все еще выглядывал в окно, и я задумался, сколько его смогут здесь держать. – Наверное, боялся, что я за ним приду.
Я понаблюдал за ним еще мгновение, а затем вышел в холл. Врачи и медсестры – люди, а люди любят привычки, поэтому я пересек коридор и открыл дверь своей старой палаты. Джордж сидел на краю кровати и смотрел в окно на парковку.
– Джордж, не возражаешь, если я войду?
Он не ответил, а просто продолжал выглядывать в окно. Снег заметал асфальт, скапливаясь в тех местах, где бетонные перегородки разделяли участок. Никто не хотел лежать в больнице, поэтому все смотрели в окна. Я отодвинул стул от стены и сел в поле зрения Джорджа, а потом повернул голову и тоже посмотрел в окно.
– Я рад, что не на улице, а ты?
Он кивнул, но не отворачивался от стоянки. Отсюда была видна Пуля; наверное, Джордж пытался понять, как ее угнать.
– Пожалуй, зима уже началась… Джордж? – Наконец он повернул ко мне лицо. Я внимательно посмотрел на него и заметил, что он дрожит. – Джордж, с тобой все в порядке?
– Жейкбмр.
Я прямо чувствовал, как заледенел мой взгляд, пока я смотрел на парня.
– С чего ты взял, Джордж?
– Йвидл, – его губы продолжали двигаться, но слова не выходили.
– Ты его видел? – Он кивнул. – Где ты видел его, Джордж?
– Нгре…
– Ты видел его у озера Далл-Найф? – Джордж так сильно помотал головой, как только позволяла его разбитая челюсть. – А где тогда?
Дрожь продолжала сотрясать его тело, включая обнаженные ноги, свисающие с кровати, ближайшее ко мне бедро было обернуто толстым слоем бинтов. Не знаю, ввели ли ему какие-то препараты, но с травмой головы это не распространено.
– Джордж, что-нибудь знаешь? Мне нужно, чтобы ты мне все рассказал. Я пытаюсь остановить виновного, но первым делом надо выяснить, кто это.
– Вмх ностнвть.
Я кивнул.
– Кого не остановить, Джордж?
Он медленно вытянул палец и показал на окно.
– Йх.
Я почувствовал разряд тока на позвоночнике, когда повернул голову и снова выглянул в окно, мое отражение было всего в нескольких сантиметрах от носа. В конце парковки стоял минивэн, но я мог поклясться, что Джордж Эспер показывал на Пулю.
– Джордж, там только моя машина.
Он продолжал смотреть, но убрал палец в кулак. Я снова проверил парковку и увидел за ней городское поле для гольфа. Может, за ним гнались гольфисты?
– Джордж, кого ты там видел?
Но он лишь ответил:
– Вмх ностнвть.
Я медленно встал и осторожно опустил жалюзи с помощью шнура у меня за спиной. Джордж так и не пошевелился, поэтому я подтолкнул его за плечи в лежачее положение и накрыл одеялом до подбородка. Он все еще трясся так, будто до сих пор был в буре.
– Тебе надо поспать.
– Вмх ностнвть.
Я смотрел на этого горе-человека и похлопал его по груди.
– Кто знает… Может, я тебя удивлю.
Я прошел через автоматические двери отделения неотложной помощи и помахал Фергу, который потом подошел ко мне. Мы использовали одну из светлых кирпичных стен в качестве защиты от ветра и встали напротив входа в здание.
– Он в своей палате. Я нашел его возле Генри, но теперь он в кровати. – Стало прохладнее, поэтому я поднял воротник своей новой куртки и сунул руки поглубже в карманы. – Он немного странно себя ведет, так что за ним надо внимательно следить. Вряд ли он опасен, но может попытаться снова уйти.
– Понял.
– Я сказал это врачам. А сейчас поеду в офис и разберусь со всем.
– Понял.
А я вот понял, что Ферг будет следить за Джорджем. Я достал ключи, направился к Пуле и заглянул в окно. Не знаю, что именно я ожидал там увидеть, отряд древних бойцов-шайеннов или типа того. Я так и стоял на ветру, пока летящий снег обжигал мне лицо, и смотрел в свою машину. Там лежала винтовка – осязаемое напоминание о невидимых тенях, – а рядом с ней лежала черно-белая коробка с боеприпасами для всего видимого. Должно быть, Вик оставила коробку после теста в качестве шутки, или, может, она подумала, что мне пригодятся патроны. Я задумался, что случилось с моим «Уэзерби» и «Ремингтоном» Генри, которые были у нас на горе.
Остались ли тени со мной? С того вечера на горе я пытаюсь увидеть их краем глаза. Мне казалось, если я присмотрюсь внимательнее, то они начнут появляться на моих сиденьях в своих плетеных чокерах, с кожаными лоскутами в косах и скупыми улыбками. Они держали винтовку на коленях, в любой момент готовые передать ее мне. Я прислонился к двери и закрыл глаза; стекло было холодным, но мозги снова заработали. Я открыл глаза, и тени исчезли. Какое-то время я не двигался, но не знал почему – чтобы убедиться, что они ушли, или в ожидании, пока они появятся снова. Я повернул ключ, открыл дверь и скользнул внутрь рядом с шайеннской винтовкой мертвых. Моя рука слегка дрогнула, когда я подвинул винтовку и положил коробку с патронами на соседнее сиденье. Коробка казалась старой, как будто края обшарпались, а печать сделали на старинном станке. Она даже была датирована 1876 годом. Патроны были тяжелыми, и я снова вспомнил о тыкве.
К тому моменту, как я добрался до своего стола, Эсперы ждали меня на второй линии. Я сказал Руби, что отвечу в своем кабинете, и прошел мимо открытой двери Вик. Она говорила по телефону, и, судя по всему, ее звонок был намного приятнее моего. Наверное, звонил ее друг из министерства юстиции, и на мгновение меня обуяла паническая ревность. Если Вик больше ничего не держит в Вайоминге, будет глупо не вернуться на восток и не устроиться в большой городской департамент. И вот я сидел в кабинете, пока мои планы на первого шерифа-женщину Вайоминга растворялись в небытии.
Я снял трубку и нажал на вторую линию.
– Лонгмайр, – мой голос звучал деловито и даже немного сердито.
– Шериф? – говорил Реджи Эспер.
– Да, Реджи. Вы все еще в Дедвуде?
Последовала пауза.