– Плохо, – кивнул спасатель. – Но шансы есть!
* * *
Алла сама себе удивлялась: ей казалось, что она снова погрузится в депрессию, как в прошлое расставание с гражданским мужем, а она, наоборот, чувствовала такое облегчение, в ней было столько энергии, что, казалось, еще немного, и она взлетит! Она и не подозревала, что так сильно тяготилась отношениями с Митей, которые ни к чему не вели.
Поначалу Алла всерьез рассчитывала, что у них что-то получится, думала об их совместном будущем, но вскоре поняла, что Дмитрий – не тот, с кем можно планировать жизнь. Она пару раз закидывала удочку насчет того, чтобы узаконить отношения, ведь, как ни крути, у нее статус любовницы – не по рангу как-то! То же с детьми: Митя полагал, что еще не созрел для них, а ведь ее биологические часики с каждым месяцем тикают все громче и, хоть гинеколог и говорит, что никаких препятствий для наступления беременности она не видит, это ведь – пока! В какой-то момент вдруг выяснится, что она вышла из детородного возраста, и Алла боялась, что так и не исполнит своего женского предназначения. Не то чтобы она относилась к этому, как к обязанности – нет, она на самом деле очень хотела ребенка, а Дима, видите ли, не готов! В сущности, кроме секса, у них ничего общего. Да, с ним весело, легко, он нетребователен в быту, ценит юмор и умеет поддержать разговор, однако он, по сути, еще мальчишка, и его интрижка на стороне тому доказательство. Алла не сомневалась, что та девушка – просто развлечение, сиюминутная слабость, но для нее это имело огромное значение: она уже не в том возрасте, чтобы размениваться на тех, на кого нельзя положиться. Если ей суждено остаться одной, что ж, она это переживет: в конце концов, у нее есть любимая работа, множество разнообразных интересов и добрые друзья. Если для того, чтобы стать матерью, придется делать ЭКО в клинике, Алла пройдет через это и вырастит ребенка сама – ей это по силам!
В тот день, прочтя сообщение в телефоне Дмитрия, Алла приоделась и вытащила непочатую бутылку дорогого вина. Когда он вышел из душа, она поставила его перед фактом, но не стала устраивать скандала, чем весьма его удивила.
– Впервые вижу, чтобы женщина хотела отпраздновать расставание! – озадаченно произнес сыщик.
– Ну, расходиться тоже лучше по-хорошему, верно? – сказала она.
– А знаешь, я не удивлен!
– В самом деле?
– Ты в последнее время как будто далеко, совсем чужая стала…
– Не переводи стрелки на меня, – остановила его Алла. – Это не я завела себе любовника!
– Люба – просто девушка, – пожал он плечами. – Эти отношения ничего для меня не значат!
– А она тоже так думает?
– Да какая разница, что она там себе думает!
– Разница есть. Она молодая, и ей наверняка кажется, что ты хочешь чего-то большего, чем постель.
– Откуда тебе знать?
– Потому что, поверь мне, все женщины этого хотят.
– И ты?
– И я. Именно поэтому нам лучше разойтись сейчас, пока ни тебе, ни мне не будет больно. Мы отлично проводили время, но, согласись, ничего путного у нас не выйдет!
– Я считал…
– Да брось, Мить, ничего ты не считал! Просто признай, будь честен хотя бы перед самим собой: ты меня не любишь и никогда не любил.
– Это не так! – воскликнул он. – Я люблю тебя, просто…
– Просто – что?
– Понимаешь, иногда мужику нужно чего-то попроще, понимаешь? Ты – как выдержанный коньяк, но иногда хочется обычного портвейна!
– Ну, спасибо за лестное сравнение, – усмехнулась Алла. – Выдержанный – это значит, старый?
– Да я не то имел в виду!
Наверное, его больше устроил бы скандал с битьем посуды, но Алла слишком ценила свои тарелки и чашки, с любовью выбранные в магазинах для дома. Кроме того, она считала себя достаточно зрелой для подобного всплеска эмоций… А может, дело в том, что никаких особых эмоций она и не испытывала? Странно, как их с Дмитрием роман постепенно, практически незаметно, стал ее тяготить, ведь сначала все было просто отлично! Она не могла не испытывать к нему благодарности, потому что он оказался рядом в трудный для нее момент и заставил поверить в себя, когда ее самооценка опустилась ниже дна Марианской впадины. Дмитрий дал Алле понять, что она может быть желанной, и отчасти это повлияло на ее решение перестать киснуть и заняться собой как следует. Но себе она никогда не лгала, а потому признавала, что поведение Дмитрия лишь подтолкнуло ее, заставив решиться на то, что она так долго откладывала. И, самое главное, виноватым в результате оказался он! Может, это и не слишком честно с ее стороны, но и он не ангел: если бы Дмитрий откровенно признался Алле, что нашел другую, она с легким сердцем отпустила бы его на все четыре стороны и даже благословила, а так – пусть помучается, считая, что разбил ей сердце!
Все закончилось тем, что Дмитрий отправился спать на кухню, а наутро Алла пошла на работу, а он остался собирать немногочисленные пожитки. Она надеялась, что по возвращении застанет свою квартиру пустой – так и вышло. В первый миг эта пустота испугала ее, но она сказала себе, что, если ей так страшно отсутствие живой души, стоит завести домашнего любимца – собачку, котенка или, на худой конец, хомячка. Жаль, что многие женщины этого не понимают и предпочитают держаться рядом с мужчиной, даже если он их и не устраивает. Возможно, проблема в том, что человек существо социальное, и ему нужен себе подобный для того, чтобы чувствовать себя полноценным? Как сказала одна поэтесса, «человеку нужен человек»! Но Алла точно знала, что ей нужен один-единственный человек, и замену, суррогат, она рядом не потерпит. Поэтому лучше уж так, одной…
Она подошла к окну и взглянула вниз, на зажигающиеся фонари Невского, на вереницы машин и толпы людей – господи, их всегда здесь толпы, независимо от времени суток и дня недели! По крайней мере, в мире есть нечто, остающееся неизменным – это ее вид из окна и чувство покоя и безмятежности, которое охватывает ее всякий раз, когда она им наслаждается! Ничего, у нее все будет хорошо, а если вдруг станет совсем невмоготу, она заведет питомца.
* * *
– Так, значит, ты нашел Антона?!
Лера готова была расцеловать Логинова, позабыв обо всех его «тараканах». Вторую половину дня она провела в больнице, дежуря возле реанимации, где лежал Уткин. Врачи старались обходить ее стороной, потому что она постоянно приставала к ним с расспросами о состоянии пациента, а они устали отвечать, что изменений нет. И вот – отличные новости от Виктора!
– Он прячется на даче у приятеля, – ответил на ее вопрос Логинов. – Я сейчас туда собираюсь, но решил для начала тебя предупредить… Кстати, ты чего трубку не берешь?
Лера вытащила сотовый и увидела, что он полностью разряжен.
– Кто тебе рассказал про дачу?
– Господи, – картинно воздел руки к небу опер, – ты же сама сказала, чтобы я нашел бывших однокурсников Гущина, так? Ну вот, я и нашел! Один не при делах, зато второй… ну, после небольшого давления, конечно, рассказал, что отдал Антону ключи от дачи в Приозерске.
– Класс!
– А то! Ну, я молодец?
– Еще какой молодец! – искренне похвалила Лера, удивляясь про себя, как сильно, оказывается, мужчинам требуется одобрение. Ей казалось, что достаточно самому знать, что ты сделал что-то хорошо и правильно, и сознание этого уже делает тебя счастливым. Однако, работая в мужском коллективе, она пришла к выводу, что с представителями противоположного пола все иначе: им нужно почаще напоминать, какие они замечательные, и это приносит плоды: мужчины удваивают усилия и стараются заслужить еще большее восхищение. У Лериных матери и сестры это понимание в крови, они с ним родились, а вот Лере приходится все познавать на собственном опыте!
– Севаду возьмем, – добавила она. – И подкрепление надо…
– Щас! – хмыкнул Логинов. – У Падояна отгул. И зачем нам подкрепление – чтобы взять подмастерье ювелира?
– Возможно, этот самый подмастерье того самого ювелира и грохнул!
– Вряд ли, да ты и сама так не считаешь, верно?
– Я позвоню Леониду, пусть дежурит в больнице: Уткина надо «колоть», как только он сможет говорить, и до того, как станет хорошо соображать!
– Давай-давай, пошевеливайся, а то ехать почти четыре часа с учетом пробок!
Время близилось к вечеру, поэтому дорога только до выезда из города заняла больше часа.
– Черт, когда доберемся, уже стемнеет! – пробормотал Логинов, встраиваясь в длинный поток машин за город.
Конечно, самое время ехать на дачу, жарить шашлыки, печь картошку на углях и наслаждаться природой. Лера даже затосковала: у нее вот, к примеру, никогда не было загородного дома – даже самой завалящей избушки. И дедушки с бабушкой не было – оба уже умерли к тому времени, как она появилась на свет, вот почему маме было так тяжело растить их с сестрой, ведь приходилось со всем справляться в одиночку! И друзей с дачами у Леры тоже нет: Арамаис, муж Эльки, сугубо городской человек, и Лера с трудом могла представить его, к примеру, колющим дрова во дворе или растапливающим печку… С другой стороны, с камином в гостиной он же справляется!
– О чем мечтаешь? – поинтересовался Логинов, удивляясь необычной молчаливости и задумчивости спутницы.
– О даче, – честно ответила она.
– Да ты дома-то не бываешь – зачем тебе дача?! – хохотнул Виктор.
– Если бы у меня была дача, я бы там бывала!
– Да ладно тебе, – отмахнулся Логинов, – у тебя хоть свое жилье есть, а у меня вот…
– Ипотека?
– Угу. Знаешь, а я понимаю этого Антона!
– В смысле?
– Он батрачил на Фельдмана, получая копейки, обслуживал вздорного старикана, делая все, что тот прикажет, и не видел особых перспектив. В то же время он наблюдал, как Фельдман ловчит и мухлюет, зарабатывая большие деньги – ну кто бы не соблазнился?
– Молодой парнишка, мечтающий о счастливом будущем с любимой девушкой, уж точно клюнул бы! – вздохнула Лера. – Ну, задержим – узнаем. Ты прибавь скорость-то!
– Да успеем мы, успеем, не нагнетай!
– Ты же сам меня торопил!
– Но теперь-то спешить ни к чему: в конце концов, бежать Гущину некуда, разве что обратно в Тихвин!
– А там его быстро возьмут, потому что местная полиция предупреждена! – подхватила Лера. – Это уже Приозерск?
Они въехали в городок в сумерках, как и предсказывал Логинов. Чтобы добраться до частного сектора, где, судя по адресу, добытому у бывшего однокурсника Гущина, в данный момент обретался Антон, требовалось проехать через весь населенный пункт. Лера удивлялась разнообразию строений, мимо которых они проезжали: здесь были и добротные каменные многоэтажки, и симпатичные разномастные домики частников, и избушки из бруса за покосившимися заборами.
Нужный им дом находился в самом конце кривой дорожки, на которую опер съехал, сверившись с картой. На этой улице не горело ни одно окно: видимо, владельцы жили здесь только летом. Строения тут оказались наиболее приближенными к советскому деревенскому стилю и мало напоминали веселенькие коттеджи в начале и середине Приозерска. Соответственно, вряд ли можно ожидать, что здесь есть водопровод и канализация – в лучшем случае, газ и электроэнергия!
– Вон та хата, – указал на отдельно стоящий домик с выкрашенными зеленой краской ставнями Логинов.
– А чья это машинка? – спросила Лера, заметив припаркованный неподалеку джип.
– Вряд ли Гущина! – хмыкнул Логинов. – Может, хозяева нагрянули?
– Или у него гости, поспевшие сюда раньше нас… Давай-ка остановимся здесь, чтобы не отсвечивать, ладно?
Опер не стал спорить и, заглушив двигатель, вышел из машины. Лера – за ним.
– Глянь, нет ли возможности подобраться к дому с другой стороны: вдруг этот дурень вооружен и станет отстреливаться?
– Ты вообще в машине сиди! – сказал Логинов. – У тебя даже оружия нет!
– Ты только палить в него не вздумай! – предупредила Лера, решив проигнорировать его слова, сильно смахивавшие на приказ. – Он нам живой нужен, а то одни трупы кругом – разговаривать не с кем!
– Понял, не дурак! – поморщился Виктор. – А ты все-таки останься… ну, или хотя бы позади держись!
Лера не намеревалась с ним пререкаться, ведь опер прав – у нее нет оружия, однако заставить ее сидеть и ждать развязки он не мог. Поэтому они оба медленно двинулись вдоль изгороди.
– Смотри, вон там можно перелезть! – тихо окликнула Лера опера, заметив, что забор обрывается сразу за поленницей.
Опасно, конечно, ведь дрова могут посыпаться и не только произвести громкий шум, но и нанести ощутимый вред незваным гостям, но другого выхода, похоже, не было.
– Сам вижу! – фыркнул Логинов. – Останься здесь!
– И не мечтай! – отозвалась она. – Ну-ка, подсади меня!
Логинов, хоть и нехотя, подчинился и подставил сложенные замком руки. Она встала на них и, подтянувшись на руках, оказалась на вершине поленницы, покрытой толем. На четвереньках Лера подползла к ее краю – довольно высоко! – и, сгруппировавшись, спрыгнула вниз. Через пару минут Виктор оказался рядом.
– Смотри, свет горит! – указала она на единственное светлое окно в доме, выходящее к лесу – с улицы его было не видно.
– Хорошо, что собаки нет, – крякнул Логинов, отряхивая джинсы от коры и опилок.
Они обошли дом вокруг. Изнутри не доносилось ни звука, и Лере хотелось верить, что это хороший знак.
– Стой тут! – скомандовал опер, но она проигнорировала распоряжение и, встав на выступ в фундаменте дома, осторожно заглянула в окно. Сначала она ничего не увидела: комната, в которой находилось окно, была окутана мраком, свет лился только из приоткрытой двери в смежную. Прижавшись лбом к стеклу, Лера попыталась разглядеть, что происходит внутри.
– Он в другой комнате, – сообщила она Логинову, но тот уже заглядывал в соседнее окно. По тому, как он резко соскочил с приступка, она поняла, что опер что-то увидел.
– Они там! – возбужденно прошептал он.
– Они?
– Антон и Тихон.
– Зверев здесь?! – ужаснулась Лера. – Но как, черт подери…
– Задержим – спросим, – перебил Виктор.
– И как ты себе это представляешь – в одиночку? Сам же сказал, что я без оружия!
– Пока мы будем ждать подкрепления, Зверев убьет Гущина!
– Гущин жив?
– Не знаю: он сидит на стуле спиной к окну… Мне кажется, Тихон делает с ним то, что раньше сотворил с Гуревичем! Значит, так: стой здесь, а я войду…
– И речи быть не может: одного я тебя не пущу!
– Ты только помешаешь! – рявкнул Логинов.
– Если он тебя грохнет, то я – следующая! Нет, давай-ка разделимся. Ты проникнешь внутрь через веранду – я видела, там есть дверь в дом, – а я отвлеку его, войдя через центральный вход!
– А если он сразу засадит в тебя всю обойму?
– Не засадит. Он с бабой воевать не станет… по крайней мере, не сразу. Кроме того, я же не просто так вломлюсь… Как, кстати, зовут хозяина хаты?
– А что? – нахмурился Логинов.
– Ты просто скажи!
– Ну, Анатолий Карякин.
Лера распрямилась и пошла к входной двери. Прежде чем Виктор успел ее остановить, она громко постучала, и ему ничего не оставалось делать, как следовать ее плану, поэтому он побежал к веранде.
– Толик, открывай! – громко и весело крикнула она. – Нехорошо заставлять девочку мерзнуть снаружи, когда ты сам ее пригласил!
Ответом ей была гробовая тишина.
– Ну Толик! – обиженно прогундела Лера. – Ты обещал шампусик, открывай, я же к тебе из города перлась!
Снова – ноль движения за дверью. Лера подергала за ручку и поняла, что она не заперта.
– А, у тебя открыто! – сказала она. – Ну, я захожу!
Втянув в легкие побольше воздуха, она задержала дыхание, выдохнула и распахнула дверь. В сенях было темно, и она пошла на свет.
Тихон Зверев не зря получил в тюрьме кличку «Бизон» – он был действительно огромен! На нем были потертые джинсы и водолазка. Лера заметила, что она слегка топорщится справа, у пояса, и поняла, что там, скорее всего, находится пистолет. Она отступила назад, но обратной дороги не было, и она выпалила, широко раскрыв глаза:
– А ты еще кто?!
– А ты? – с интересом спросил Тихон. В руке у него был зажат утюг – здравствуйте, лихие девяностые! Антон, сидящий к Лере спиной на стуле, завозился, и она с облегчением поняла, что он пока жив – значит, они, по крайней мере, не опоздали!
– Я… я к Антоше приехала, – плаксивым голосом пробормотала она. – Что… что тут происходит?!
– Сама не видишь?
Тихон пристально изучал ее цепким, колючим взглядом человека, который знает, что случайностей на свете не бывает.
– Ну, я тогда пойду, да? – пролепетала она, пятясь к двери и по пути опрокидывая корзину с дровами и кочергами: Логинов должен был выйти с противоположной стороны, за спиной Зверева, и она пыталась создать для него ситуацию наибольшего благоприятствования, отвлекая рецидивиста громким шумом. В том, что он готов на все, она не сомневалась – терять ему нечего!
– Куда собралась? – тон Зверева звучал почти ласково. – Присаживайся, раз пришла!
– Спасибо, я постою! – Ну где же этот чертов Логинов, что-то он не торопится!
– Садись, сука! – рявкнул бандит, но Лера не собиралась выполнять его приказ: стоило ей послушаться, и Виктор лишился бы пусть и мизерной, но все-таки поддержки.
Лера медленно двигалась вдоль стены, стараясь обходить центральную часть комнаты, где находились Зверев и его пленник.
– Эй, золотарь, гляди-ка – твоя краля здесь! – обратился он к Антону. Теперь Лера могла видеть лицо парня в профиль и ужаснулась: вся обращенная к ней левая сторона его лица превратилась в сплошное кровавое месиво!
– Может, я тогда сначала ею займусь, а? – продолжал Зверев. – Как ты посмотришь на то, что я ее утюжком поглажу? Честно говоря, не ожидал, что ты такой прыткий: одна баруха
[9] кони двинула, а другая прям сразу на подходе!.
Рот Гущина был заклеен скотчем, поэтому он не мог ничего ответить, только дико вращал глазами и стонал.
– Это кто «кони двинул», Антош? – продолжала тянуть время Лера. – Ты же говорил, я у тебя единственная!
В этот момент Лера заметила, как за спиной Тихона открывается дверь, ведущая на веранду. Она едва сдержала вздох облегчения, но внезапно петли предательски скрипнули – дом-то ведь старый! Зверев среагировал молниеносно: он отскочил, выхватил из-за пояса пистолет и швырнул в вошедшего утюг, который с самого начала держал в другой руке. Утюг угодил оперу в плечо, и, видать, удар оказался чувствительным, потому что Логинов громко вскрикнул. Воспользовавшись минутным замешательством незваного гостя, Тихон наставил на него ствол, но Лера, схватив с пола полено для растопки печи, бросила его в бандита. Бросок оказался весьма удачным: она попала аккурат ему в кисть, и оружие выпало из его руки. Страшно матерясь, Зверев кинулся было его поднимать, но тут уж Логинов не оплошал и, обхватив его сзади за шею, сделал подсечку ногой, и оба повалились на пол, причем Зверев упрямо пытался дотянуться до пистолета, а Виктор, напротив, делал все, чтобы у него это не получилось. Лера понимала, что должна сама взять оружие, но мужчины катались по полу, сцепившись, словно два удава, и ей было никак не приблизиться на расстояние вытянутой руки. Она видела, что Виктор проигрывает в рукопашной схватке – Зверев весил на двадцать кило больше, причем в этих килограммах не было ни грамма лишнего жира! Лера подобрала второе полено и попыталась подойти к борющимся, но боялась задеть Виктора, поэтому старалась найти брешь в обороне Зверева, чтобы засандалить ему по голове. И в этот самый момент Тихон, каким-то невероятным образом извернувшись и ударив опера в подбородок с такой силой, что у того зубы клацнули, схватил пистолет. Лера поняла, что все кончено: дотянуться до оружия Логинова, выроненного им у самой двери на веранду при первом нападении уголовника, она не могла, а надеяться успеть запустить в него бревном раньше, чем пуля вылетит из ствола, нечего было и надеяться!
– Что, сука, съела? – хрипло рассмеялся Зверев, медленно двигаясь к ней. – Что же ты не лаешь больше – страшно тебе?
Лере и впрямь было страшно: никогда еще она не оказывалась так близко к смерти! Она смотрела в дуло пистолета, и вся жизнь проносилась у нее перед глазами. Она зажмурилась, и в этот самый момент вдруг с предельной четкостью осознала, что не готова умирать! Ей еще так много нужно сделать: построить головокружительную карьеру, как у Сурковой, выйти замуж за Алекса, родить от него детей…
Выстрел прогремел у нее в ушах так громко, что, казалось, она слышала, как лопаются ее собственные барабанные перепонки. Почти одновременно с этим раздался громкий вопль, и Лера распахнула глаза. На полу корчился Тихон Зверев, а Виктор, кряхтя, поднимался на ноги. Переведя ошалелый взгляд на дверь, Лера увидела стоящего в проеме Дамира Ахметова с пистолетом в руке. Из-за его спины вышла Алла Суркова и сурово произнесла:
– Ну, Валерия Юрьевна, у меня просто слов нет!
Лера только сейчас поняла, что у нее онемели пальцы рук и ног, и бессознательно принялась сжимать и разжимать кулаки с целью возобновить кровообращение. Пока она собиралась с мыслями, Антон Шеин развязывал пленника, а Александр Белкин надевал на Тихона наручники, не обращая внимания на стоны и вой последнего: Ахметов попал ему в плечо правой руки – той самой, в которой он держал оружие, целясь Лере в лицо. Теперь, немного придя в себя, она смогла оценить меткость Дамира: он умудрился выстрелить настолько аккуратно и метко, что не задел Логинова и в то же время не убил Зверева. Его ранение было не тяжелым, но болезненным, и Лера была этому безмерно рада: пусть помучается, гад!
– Вы не ранены? – с беспокойством спросила Суркова, приближаясь.
– Н-нет… спасибо, Алла Гурьевна!
– Вы должны были не «спасибо» свое говорить, а доложить мне о своих планах! – голос начальницы снова зазвучал сердито. – И не меня вам следует благодарить, а единственного здравомыслящего человека в вашей команде!
– Это кого? – спросил Логинов.
– Вашего младшего коллегу Коневича!
– Так это Ленька…
– Да-да, именно Ленька, которого вы отправили в больницу караулить Уткина! Так вот, он сообразил сначала прийти ко мне и обо всем предупредить. Вызывать спецназ было уже поздно – они бы все равно не успели добраться, поэтому мы вчетвером сразу ринулись за вами. Вы хоть осознаете, как вам повезло, что мы не опоздали?!
– Да, – коротко ответила Лера, опустив голову. Какой смысл говорить, что она хотела вызвать группу поддержки, но Виктор не дал ей этого сделать – в конце концов, это ее вина, что не настояла на своем!
– Ну почему вы хотя бы мне не позвонили? – с укором продолжала Суркова. – Что за ребячество – бросаться в бой с матерым рецидивистом, да еще когда вас двое, и только один при оружии!
– Простите, Алла Гурьевна, – с покаянным вздохом ответила Лера, – но мы думали, что оружие нам вообще не пригодится, ведь мы ехали задерживать Гущина и понятия не имели, что Зверев нашел его раньше нас! Я проверяла: судя по данным ФСИН, Звереву еще полгода сидеть…
– Ну, вы вполне могли предполагать опасность: даже если бы это оказался не Зверев, ведь все мы знали, по меньшей мере, что некий опасный убийца разыскивает Антона! – возразила Суркова, немного смягчаясь.
– Я боялась, что Антон успеет сменить место пребывания, – добавила Лера. – Он ведь тоже понимал, что Тихон его в покое не оставит…
– Эх, не задрал щенка вовремя – очень жаль! – прохрипел Зверев и сплюнул на пол. – Где брюлики, блудень
[10]?!
Лера взглянула на несчастного парня: на одной его щеке отпечатался след от раскаленного утюга – такой вряд ли пройдет, придется впоследствии делать пересадку, только вот кто этим станет заниматься в местах, куда он непременно попадет после того, как его слегка подлечат в больнице? Левый глаз у него заплыл, губы были разбиты… Она отвела глаза, потому что зрелище было не из приятных.
– Александр, принесите Антону воды, – попросила Суркова. Тот вышел и тут же вернулся с маленьким ковшиком холодной воды, на которую незадачливый подмастерье с жадностью набросился.
– Думаю, оставаться здесь смысла нет, – сказала начальница. – Дамир, отведите Зверева к машине. Александр поедет с вами, а мы с Гущиным в другой машине.
– Делается, Алла Гурьевна!
– Пойдемте, Лера, отвезем парня в больницу и вызовем охрану: вряд ли, конечно, он в таком состоянии надумает бежать, но подстраховаться все же стоит!
* * *
– Тебе красное или белое?
Эля в задумчивости стояла перед баром с двумя бокалами. Лера сидела на роскошном кожаном диване в столовой и гладила Иззи, собачку породы «петербургская орхидея», которую сама же и подарила сестре на их с Арамаисом юбилей свадьбы. Иззи уже подросла, а характер у нее оказался прямо-таки золотой: она обожала людей и норовила запрыгнуть на колени к любому, кто проявлял к ней интерес.
– Белое, пожалуй, – ответила Лера, взглянув на маленький столик, на котором расположились тарелки с красной и белой рыбой, креветками и мидиями.
– Правильно! – кивнула сестра, выбрала бутылку и откупорила ее, разлив вино по бокалам. – Ну, за что будем пить?
– За раскрытие? – предложила Лера.
– А давай, Шерлок Холмс ты мой!
– Скорее мисс Марпл.
– Фу, она старая и некрасивая, а ты у нас – просто картинка!
– Ну да, особенно после головомойки у Сурковой! Хорошо еще, что она меня пожалела и не доложила о моей эскападе Деду.
– Деду?
– Это наш самый большой начальник, Андрон Петрович Кириенко.
– А-а… Кстати, это ведь не твоя вина, верно, а того опера, как его…
– Нет, Элька, – вздохнула Лера, – это было мое расследование, и вина, получается, на мне. Суркова права, и я могла предвидеть, что Тихон отыщет Гущина раньше нас!
– Как ему это удалось?
– У Антона было два однокурсника: один дал ему ключи от дачи, а ко второму он обращался до него, но тот не смог предоставить ему убежища, хотя знал, что помощь Гущин получил из другого источника. Вот через этого второго парня Зверев и вышел на Антона.
– Он, что, его тоже…
– Нет, слава богу, потому что тот сразу «раскололся» и рассказал Тихону про дачу их общего приятеля Анатолия. Так, отделался испугом!
– Действительно, слава богу! Что теперь «светит» главному злодею?
– До пожизненного. Он пока молчит, зато Антон Гущин активно сотрудничает со следствием. Он никого не убивал, хоть и участвовал в краже, сам пострадал от Зверева, так что у него куча смягчающих обстоятельств, и, думаю, ему немного дадут. Олег Уткин тоже пришел в себя, хотя даже врачи не верили, что это произойдет. Он – мужик бывалый и понимает, что от того, кто из них со Зверевым первым заговорит, зависит продолжительность тюремного срока! Так что, он тоже заливается соловьем, спеша повесить на Тихона как можно больше, чтобы самому отвечать по минимуму.
– А девица убиенная каким образом оказалась причастна к убийству?
– Ну, давай я тебе все по порядку расскажу, чтобы не скакать с одной темы на другую?
– Давай… рыбку вот эту попробуй – просто объеденье!
Лера вздохнула: для ее сестры случившееся – всего лишь интересная история, но она ни за что не стала бы делиться с ней или, еще не хватало, с мамой подробностями того, что произошло на даче – они тут же потребовали бы, чтобы Лера бросила все и занялась продажей цветов или еще чем-то, более подобающим молодой женщине! Однако ощущение липкого, ползучего страха в момент, когда она смотрела в дуло пистолета, наверное, останется с ней навсегда, напоминая о том, как близка она была к гибели.
– Короче, дело было так. Катя Уткина родилась в бедной семье и с самого детства ощущала неудовлетворенность – ей хотелось больше того, что она могла получить.
– Похвально, – заметила Эля, забирая у Леры Иззи и укладывая ее к себе на колени. – Скажешь, нет?
– Это как посмотреть: в случае Катерины неуемные амбиции привели ее к печальному финалу! Мне продолжать, или ты и дальше будешь сыпать комментариями после каждого моего слова?
– Прости!
Невозможно всерьез сердиться на сестру: Эля так красива и мила, что Лера начинала сожалеть о своих резких словах буквально сразу же после их произнесения!
– В общем, девочка Катя встретила мальчика Антона. Они вместе учились в школе, но в разных классах, так как Катя младше, и все считали их женихом и невестой, ожидая в будущем свадьбы. Родителям Гущина это не слишком-то нравилось: их семья более зажиточная, да и Олег, брат Кати по матери, не устраивал их в качестве закадычного друга сына! Олег сидел «по малолетке», и для его юного возраста статья была достаточно серьезной. Вышел он еще большим негодяем, чем попал в исправительное учреждение, но стал более осторожным, нахватавшись тюремной науки, поэтому с тех пор его несколько раз привлекали по разным делам, но только как свидетеля – везло! Отчима Уткин терроризировал, хотя тот усыновил его в раннем возрасте, «взяв» его мать с детьми от другого человека. Ольга Уткина спала и видела, когда ее сынуля свалит из отчего дома, чтобы все они зажили, наконец, спокойно, и в один прекрасный день это произошло: он познакомился со своей будущей гражданской женой и съехал. Проблема в том, что с Антоном он общаться не перестал, втягивая его в попойки и хулиганку, и родители Гущина решили отправить сына от греха подальше к дядьке в Питер. Тот пристроил его в ювелирный колледж, а позже – учеником к ювелиру Фельдману. Не самый лучший пример для подражания!
– Почему? – поинтересовалась Эля.
– Как выяснилось в процессе расследования, Зиновий Фельдман отличался нечистоплотностью в отношениях как с клиентами, так и с коллегами, ни один из которых не хотел иметь с ним дел. Однако, что ни говори, а в своей профессии он был совсем не плох, поэтому ремеслу парней учил…
– Парней?
– Ну да, там был еще один парнишка, Юрий Гуревич, который учился в том же колледже, но выпустился раньше. Вот они вдвоем и работали на Фельдмана. Тот их нещадно эксплуатировал: платил копейки, заставлял, помимо основной работы, бегать по его делам – в банк там за продуктами, убирать не только в мастерской, но и у него дома…
– Ювелиры неплохо зарабатывают, – заметила Эля задумчиво. – Он, что, не мог вызвать службу уборки?
– Вполне мог себе позволить, но, видимо, экономил: зачем платить, если есть бесплатная рабсила?
– Вот жмот!
– И не говори! Вернемся к Уткиной. В какой-то момент мать проговорилась Катерине, что она, дескать, не дочь Уткина. Девчонка зацепилась за эти слова и со временем заставила мамашу рассказать ей все о ее настоящем отце, прокуроре Рогове. Не откладывая дела в долгий ящик, она написала ему, но ответа не получила. Никакие ее попытки связаться с Роговым и заявить о родстве не увенчались успехом, но Катерина не пала духом. Она отличалась пытливым умом и авантюрным складом характера и решила во что бы то ни стало добиться чего-то в жизни – естественно, при помощи новоявленного папаши! Уткина выяснила, что детям из многодетных семей положены льготы при поступлении в вуз. Однокурсники намекали, что не так уж хорошо она написала ЕГЭ, но проведала, кто председатель приемной комиссии, и закрутила с ним романчик еще до вступительных экзаменов. Он сделал все для ее успешного поступления.
– Инициативная девица, ничего не скажешь!
– Ты еще и половины всего не знаешь! Итак, Катерина поступила, перебралась в Питер, получила место в общежитии и теперь могла спокойно заниматься установлением отношений с Роговым. Она пыталась прорваться на телевидение, где он ведет передачу, даже участвовала в массовке, но так и не сумела до него достучаться: Рогов категорически отказывался признавать ее. Тогда девушка решила действовать через дочь Рогова, оказавшуюся ее однокурсницей: у них разница в возрасте всего несколько месяцев! Она случайно оказалась на вечеринке для «золотой молодежи», где Таня Рогова вела себя, мягко говоря, не лучшим образом, и сняла ее на камеру телефона. Впоследствии она шантажировала сестрицу по отцу, угрожая «слить» запись в сеть.
– Вот гадючка маленькая! – фыркнула Эля. – С другой стороны, что, она должна была отказаться от своей идеи и удалиться в тенечек, поджав хвост, пока ее папаша-кобель наслаждался жизнью и высоким положением?
– Ну, не знаю, – покачала головой Лера. – Если бы я выяснила, где находится наш отец, я бы и не подумала с ним встречаться!
– Ты – нет, а я… Знаешь, сейчас, наверное, тоже – нет, но когда я еще не была замужем за Ариком, то попыталась бы хоть что-то вытянуть из блудного папашки за все те годы, что мы еле-еле сводили концы с концами!
– Значит, у вас с Катериной гораздо больше общего, чем я могла подумать! – хмыкнула Лера.
– Ладно, что дальше-то было – удалось девице доказать, что она на самом деле дочь прокурора?
– Удалось. Татьяна не смогла пропихнуть ее к отцу на телевидение, зато сумела устроить к бабке, которая частенько ездит в разные дома отдыха и пансионаты и как раз искала кого-то для присмотра за квартирой и ухода за котом в ее отсутствие.
– Ближе некуда! – заметила Эля. – А Уткина не сказала Татьяне, что приходится ей родней?
– Разумеется, нет: этот «грязный маленький секретик» она припасла для отца, чтобы иметь возможность его шантажировать.
– А она далеко пошла бы!
– Возможно, если бы прожила достаточно долго! Рогов, само собой, не обрадовался тому, что змея подползла так близко к его благополучному семейству, да еще и угрожала не просто рассказать все его матери и жене, но и отправиться в путешествие по телеканалам со слезливой историей об отвергнутой дочери! Прокурор сделал тест ДНК и убедился, что Уткина говорила правду – думаю, кстати, что он и так не сомневался, просто не хотел неприятностей в своей, такой гладкой и успешной, жизни.
– Согласна, – кивнула Эля, задумчиво крутя бокал в холеной руке. – Интересно, наш папаша тоже хорошо устроился и вспоминать о нас не желает?
– Вот это мне вообще не интересно – от слова «совсем»! Ты устала слушать?
– Нет-нет, продолжай, пожалуйста!
– Катя неплохо себя чувствовала, «доя» отца: каждый месяц он давал ей двадцать тысяч, можно сказать, за молчание, однако этих денег ей категорически не хватало. Учиться на юридическом оказалось сложно, и Катя решила, что ей требуется найти себе мужа. Только ничего не вышло: среди ее однокурсников были в основном дети состоятельных родителей, которые не воспринимали ее как ровню. Ребята были не прочь поразвлечься с провинциалкой, но завязывать с ней отношения, которые привели бы к браку, никто не горел желанием! Ей даже приходилось подрабатывать, продавая через интернет изделия из кожи – браслеты, ожерелья, ошейники для домашних питомцев и так далее, но это больших дивидендов не приносило. И вот тогда она случайно встретила свою первую любовь, Антона Гущина.
– Так-таки случайно?
– Не поверишь: они нос к носу столкнулись в торговом центре! Оказалось, он тоже ее не забыл, и роман вспыхнул с новой силой. Катя решила, что паренек вскоре овладеет престижной профессией, приносящей хороший доход, и, хотя придется немного подождать счастливого и богатого будущего, Антон показался ей достаточно перспективным.
– Она действительно была такой циничной и все мерила исключительно деньгами? – спросила Эля.
– Трудно сказать, – пожала плечами Лера. – Может, она и в самом деле испытывала к нему чувства – в конце концов, они же встречались еще в Тихвине! Гущин уверен, что между ними все было по-настоящему, и у меня нет причин ему не верить.
– А как же вышло, что ее убили?
– Я к этому веду, не торопись! Братец Катерины, Олег Уткин, познакомился с матерым уголовником Тихоном Зверевым. Они стали закадычными друзьями, и именно от Олега Тихон узнал о существовании Антона Гущина, который работал у ювелира Фельдмана.
– Отличный расклад! – усмехнулась Эльвира. – Урка и золотых дел мастер – просто песня!
– Точно! Тихон подбил Олега на поездку в Питер. Они не стали сразу пугать Антона, поэтому на встречу со старым приятелем Уткин Зверева не взял. Правда, Олег не ожидал, что Гущин не слишком-то обрадуется появлению старого дружка: его приоритеты кардинально поменялись со дня их последней встречи, чему немало поспособствовала Катерина. Ей удалось заразить своего ухажера идеями о красивой жизни, и посиделки за бутылкой портвейна в компании пьяных друзей уже не казались парню такими привлекательными, как во время проживания в Тихвине! Тем не менее Антон не смог отвергнуть бывшего кореша и отказаться с ним общаться, однако о возобновившейся связи с его сестрицей Гущин даже не заикнулся.
– Почему?
– Боялся, что это позволит Олегу навязываться ему в друзья, а он, как я уже говорила, не желал возобновлять с ним отношения. Тем не менее стараниями Уткина они потом еще пару раз встречались, и каждый раз Олег выведывал у Гущина подробности о жизни ювелира Фельдмана. Во время одной такой встречи Антон, перебрав спиртного, проболтался Уткину о большой партии индийских бриллиантов, которые Фельдман перехватил у Эдуарда Вагнера…
– У Вагнера? – неожиданно перебила сестра. – Это тот самый Вагнер, который…
– Нет, это – его брат, который… ну, который не настоящий Вагнер. Он сейчас возглавляет «Малахитовую шкатулку».
– Погоди, я что-то не поняла: Эдуард вообще не имеет отношения к Вагнерам, но именно он управляет их бизнесом?
– Ты все поняла верно: так решил Роман Вагнер. Эдуард – хороший организатор, он умеет руководить людьми, общаться с клиентами и так далее. А Роман… ну, он хорош в другом.
– Он потрясающий ювелир, я просто обалдела, когда Арик сказал, что ему еще и тридцати нет!
– Вот он и занимается тем, что умеет, а Эдуард – тем, с чем справляется лучше Романа. Разделение обязанностей в лучшем виде!
– Ладно, что дальше-то было?
– Дальше – Олег рассказал обо всем Тихону, и они вместе решили грабануть Фельдмана.
– А какая роль во всем этом отводилась Антону?
– Во-первых, роль наводчика – информацию же он предоставил. А еще у него был доступ к дому и, соответственно, к сейфу Фельдмана: ювелир временно оставил бриллианты и деньги в своей хате под сигнализацией.
– Неужели он допускал подмастерьев к сейфу?
– Случалось, но только в его присутствии. Ключи он всегда носил с собой, а дома у него они бывали постоянно! Гущин сначала отказался: перспектива очутиться за решеткой отнюдь не казалась ему привлекательной, однако кое-кто сумел его переубедить.
– Кое-кто?
– Наша Катя Уткина!
– Да ну?!
– Антон поделился с зазнобой планами Тихона и Олега, и она сочла их вполне реализуемыми. Более того, Катерина решила, что это – отличный шанс заполучить ту жизнь, о которой она всегда мечтала! В их с Гущиным отношениях она играла главную скрипку, а он был ведомым, поэтому легко поддался на ее уговоры и сказал приятелям, что передумал и готов «вписаться» в авантюру.
– Но ведь ты говорила, что у ювелира имелся еще один подмастерье! – вспомнила Эльвира. – Он, что, тоже был в деле?
– Им пришлось его привлечь, ведь было ясно, что работники Фельдмана станут первыми подозреваемыми, и требовалось обеспечить друг другу алиби.
– Итак, они проникли в дом…
– Фельдман собирался в короткую поездку. Времени было мало, требовалось действовать незамедлительно. Еще раньше Антон сделал слепок с его ключей от дома и от сейфа, а код сигнализации ювелир носил в своем портмоне вместе с кодами пластиковых карт, представляешь?
– Ну и что? – беспечно пожала плечами Эля. – У меня вот, к примеру, семь разных карточек – как же запомнить все эти цифры?!
– Ты, что, тоже написала их на бумажке и таскаешь в кошельке?
– Ну да… но к моей сумочке ни у кого доступа нет!
– Элька, ты ду…
– Хватит меня учить жизни – рассказывай дальше!
Лера отлично знала об упрямстве сестры и понимала, что пытаться ее переубедить не имеет смысла, поэтому она только тяжело вздохнула и снова заговорила:
– Таким образом, когда Фельдман уехал, Антон, Тихон и Олег влезли в его дом. Ну как, влезли – просто вошли, воспользовавшись сделанными по слепкам ключами. Антон открыл сейф при помощи кода, и они завладели бриллиантами и еще внушительной пачкой денег, которые Фельдман не успел отвезти в банк, планировал сделать это по возвращении.
– А как же вышло, что они его убили? Если ювелир находился в отъезде…
– Неудачное стечение обстоятельств: Фельдман обернулся быстрее, чем рассчитывал, и явился домой под утро, а не к вечеру. Грабители не собирались его убивать, просто не ожидали его появления и перепугались. Зверев оказался чересчур силен: он саданул ювелира по голове первым, что попалось под руку, а подвернулся ему тяжелый бронзовый бюст Фаберже, Фельдман и отдал богу душу!
– Ну надо же… Фаберже ведь тоже ювелиром был, да?
– Твои познания поражают, сестрица! Бюст Тихон, кстати, прихватил с собой – надеялся тоже сбагрить кому-нибудь, потому-то эксперты и не нашли орудие убийства.
– Хорошо, я поняла, как произошло ограбление, но куда же пропали бриллианты?
– Очень правильный вопрос! Все трое… вернее, четверо, потому что хоть Гуревич и не участвовал в авантюре, в его задачу входило обеспечить алиби напарнику, понимали, что бриллианты требуется продать, причем осторожно, не потревожив питерское легальное ювелирное сообщество. Но сперва нужно было обезопасить себя, сказав, что оба всю ночь трудились в мастерской по приказу Фельдмана. Это не показалось бы странным: ювелир частенько заставлял парней работать по ночам, если не успевал с заказами, а спросить у него самого, как ты понимаешь, не представлялось возможным. Было очевидно, что первыми допрашивать станут родственников и работников Фельдмана, поэтому на какое-то время следовало затаиться. Однако сбыть награбленное тоже было необходимо, а ни Зверев, ни Уткин не имели знакомств в этой сфере.
– А Антон – имел? – удивилась Эля.
– За время общения с хозяином он познакомился с несколькими полулегальными поставщиками, услугами которых порой пользовался Фельдман. Он понимал, что стоимость камней упадет из-за убийства и огласки, которую оно получило, однако куш все равно оставался приличным – особенно если не отдавать часть подельникам!
– Так Антон надумал нагреть приятелей?
– Инициатива принадлежала не ему, а Тихону Звереву. С самого начала он планировал завладеть всей суммой, но сперва было необходимо продать камушки, и тут без Гущина он вряд ли справился бы. Само собой, Тихон Антону не доверял и ни за что не позволил бы ему одному заниматься сбытом, ведь он мог свалить, получив деньги, «кинув» своих приятелей!
– Каждый судит по себе! – хмыкнула Эльвира.
– Ну да, – согласилась Лера. – Поэтому Зверев не спускал с Гущина глаз и предупредил, что лично сопроводит его к человеку, который согласится купить краденные бриллианты. Не знаю, приходила ли Антону мысль обмануть Олега и Тихона, но как-то он случайно подслушал их разговор, в котором Зверев делился с Уткиным соображениями насчет того, как поступить с подмастерьями Фельдмана после того, как Гущин выполнит свою миссию по продаже камней. Парень «очканул» и позвонил Катерине, а та убедила его опередить подельников. Вместе они составили план, и Гущин приступил к его исполнению. Поставщик драгоценных камней, к которому он намеревался обратиться, проживал в Москве, но ни Тихон, ни Олег этого не знали, и Антон назвал им «липовый» адрес в Питере. Катя заранее нашла подходящий подъезд, оборудованный камерой наружного наблюдения, и Гущин привел к нему подельников. Тихон, разумеется, не обрадовался наличию следящего устройства, а Антон еще сказал, что на этаже потенциального покупателя бриллиантов также ведется съемка всех, кто к нему приходит, так как мужик справедливо опасается злоумышленников. Парень добавил, что тот ни за что не откроет дверь, если увидит, что Антон пришел не один, поэтому Олег с Тихоном, хоть и нехотя, согласились подождать его снаружи, вручив ему награбленное.
– И что? – удивилась Эля. – Как же ему удалось сбежать от них – этот Гущин, что, человек-паук и сумел спуститься с другой стороны здания?
– Ты почти угадала: подъезд был проходной!
– Так они специально…
– Естественно! Времени было мало: очень скоро обманутые приятели поняли бы, что их надули, и кинулись в погоню, поэтому Антон, не заходя домой, бросился к Катерине. Оба понимали, что «делать бизнес» с полными карманами бриллиантов – не самая лучшая идея, поэтому решили, что их лучше пока оставить у Кати, ведь ни Олег, ни Тихон понятия не имели о том, что Гущин и Уткина нашли друг друга в большом городе и снова встречаются!
– А почему он сразу не поехал в Москву? – задала резонный вопрос Эльвира. – Зачем было городить огород и отдавать камушки Уткиной?
– Антон сперва хотел прощупать почву: он не был уверен, что потенциальный покупатель согласится приобрести камни, о происхождении которых не знает. Сама понимаешь, по телефону такие вещи не обсуждают, кроме того, Гущин боялся, что весть о гибели Фельдмана вполне могла успеть дойти до столицы: хотя это событие и не получило широкой огласки, попасть в поле зрения полиции в качестве подозреваемого парню вовсе не улыбалось! Поэтому они с подружкой договорились, что он возьмет с собой только один бриллиант в качестве образца для демонстрации покупателю, и, в случае достижения обоюдовыгодного соглашения, Катерина приедет в Москву с оставшейся частью камней, и сделка состоится. Проблема была еще и в том, что у Уткиной отсутствовал загранпаспорт, а ведь парочка планировала улететь в Ташкент, а оттуда – на Мальдивы: Катя никогда не бывала на море и мечтала увидеть океан!
– Знаешь, а мне ее жалко, – пробормотала Эльвира. – Вот я, например, видела океан, и не один, а уж на скольких морях побывала…
– Но тебе для этого не пришлось никого убивать и грабить! – напомнила Лера. – А мне эту девицу почти не жаль: она сама спланировала свою смерть, а могла бы жить себе спокойно, учиться, получая пособие от Рогова, а после он, скорее всего, помог бы ей и с работой. Но нет, Уткина желала всего и сразу, как та старуха в «Сказке о рыбаке и рыбке»!
– Старуха, если ты помнишь, тоже никого не убивала, – огрызнулась сестра. – А старик сам виноват, что велся на провокации – мог бы бросить ее и сам жить в замке, ведь это он рыбку отпустил, ему и дивиденды должны были прилететь!
Эльвира отличалась удивительной практичностью – даже в сказках она умудрялась искать не столько мораль, сколько нестыковки!
– Так вот, – продолжила Лера, решив, что с Пушкиным пора завязывать. – Катерина должна была заняться получением паспорта, пока Антон в Москве решает вопрос с продажей бриллиантов. Только вот ни один из них не мог предвидеть, что все пойдет не по плану!
– А так всегда и бывает! – заметила сестра. – План А никогда не срабатывает, поэтому всегда нужно иметь в запасе план Б и план В!
– У Катерины с Антоном, похоже, плана Б не было: они не думали, что случится, если, к примеру, покупатель не согласится на их условия, а то и вовсе сдаст их полиции, если вдруг уже в курсе убийства ювелира…
– Так почему же Антон не добрался до Москвы?
– Он находился под подпиской о невыезде, так как в любой момент мог понадобиться следствию в качестве одного из основных свидетелей. По этой причине Гущин решил ехать на машине. Своего транспорта он не имел, брать напрокат не рискнул, боясь, что следователь узнает, что он отлучался из города, если Антон станет действовать официально. Он надеялся одолжить тачку у приятеля, но Зверев его выследил…
– Каким образом? – перебила Эльвира.
– Через Гуревича: тому не понравилось, что приятель решил его «нагреть», ведь Юрий рассчитывал на легкие деньги.
– Легкие?
– Ну, он же полагал, что вообще не при делах: в доме Фельдмана его не было, он всего лишь обеспечивал алиби Гуревичу, однако парень не желал терять обещанный куш, вот и сдал приятеля с потрохами!
– Вот гаденыш… И что дальше случилось?