Серебряный Блик чувствовала, что начинала задыхаться. Кинжал на талии казался таким тяжёлым и холодным. Она вспомнила, как сияло его лезвие в тот день.
Огонь отражался в светлых глазах Кейна.
– Мой дедушка схватил гарпун и бросил его в море, ранив её сюда. – Кейн провёл воображаемую линию вдоль груди. – Если бы она не увернулась, гарпун пронзил бы её сердце. Вы же знаете про её знаменитый шрам? Мой прапрадед оставил его ей.
– А твой прапрадед рассказал, как она выглядела? – спросил кудрявый.
Серебряный Блик посмотрела на Кейна через костёр.
«Приказываю, смотри мне в глаза», – подумала она.
– Все говорят одно и то же, – ответил Кейн. – Чёрные волосы, кинжал на талии. По словам моего прапрадеда, её глаза были голодными и странными. Он сказал, что в тот день все цвета слились воедино. Думаю, у неё глаза были как у монстра.
Кудрявый улёгся, упершись локтями в землю.
– Мой дедушка тоже видел их. Он рассказывал, что, когда их корабль огибал Грецию, ему довелось увидеть, как русалки плавают с дельфинами. Он достал ружье, навёл его на русалочью спину…
Он поднял воображаемое ружьё и закрыл один глаз. Нацелился на костёр. Серебряный Блик сидела по другую сторону от огня, стиснув от ярости зубы.
– Он прицелился. Положил палец на курок. У той русалки был ярко-красный хвост. Но глупое создание нырнуло в воду до того, как он успел выстрелить.
Кудрявый встретился взглядом с морской принцессой.
– Бум, – прошептал он.
Затем покачал головой:
– Только представьте, как мы были бы богаты, если бы он поймал ту русалку? Мы стали бы богачами до конца своих…
– Хватит, – сказал Александр. Он не кричал, но все стихли. Его голос был низким, как гром. – Хватит. Давай другую историю, – потребовал он.
– Что не так, Александр? – спросил Кейн. – Тебе не нравится, что мы плохо отзываемся о прекрасных русалках?
– Это выводит из себя Блик, – процедила сквозь зубы Мо. – Вы что, не видите? Не ведите себя как идиоты.
Кудрявый ухмыльнулся.
– Я понял, он просто заступается за девчонок. Девочки готовы расплакаться из-за сказок.
– Сказок? – стиснула зубы Серебряный Блик.
– Александр, похоже, из тех, кто защищает русалок, – рассмеялся Кейн. – Русалок, пасхальных кроликов, Санта-Клауса. У всех магических существ должно быть право голоса! Разве не так, Алекс?
Александр прижал струны к гитаре, чтобы музыка стихла.
– Я. Сказал. Хватит.
Друзья смолкли. Только огонь потрескивал под звёздным небом.
– Что, если я расскажу историю про моего деда? – сказал Александр. – Она начинается так: жил-был мальчик у самого моря. У него были тёмные волосы, карие глаза и разбитое сердце. Его мать умерла той зимой. Отец едва зарабатывал им на пропитание. Однажды мальчишка решил облегчить бремя отца. Нырнуть в море и не всплыть больше. Отцу он оставил записку, а на могилу матери отнёс розу. Добравшись до скалистого берега, он обомлел. Потому что там, на камнях, под солнечными лучами, сидели две русалки: мать и дитя. До самого дня своей смерти дедушка со слезами на глазах рассказывал мне эту историю. «Hermosa, – шептал он. – Как же мне, простому человеку, повезло увидеть этих прекрасных, магических созданий». Он, конечно же, слышал немало историй про них. И сначала подумал, что ему крышка, что русалки-монстры утащат его в море и съедят. Но не тут-то было. Он сказал, что русалки улыбнулись ему и помахали. Он помахал им в ответ.
Дедушка хотел попросить их забрать его с собой. Но затем случилось странное. Русалка-мать посмотрела на него с сочувствием. Она не говорила, но он почувствовал её слова сердцем. «Дитя, нет, – сказала она. – Тебе есть ради чего жить». Затем русалка прыгнула в море. А мой дедушка, чтобы запомнить этот миг навсегда, громко произнёс: «В этом мире ещё осталась магия». Он вернулся домой, полный храбрости и надежд, и поклялся заботиться об отце. Так он и сделал. Затем он пообещал позаботиться о своей деревне. И выполнил обещание. Он полюбил чудесную женщину. Если русалки существуют, значит, возможно всё, думал он. Так он отправился на корабле в новый мир и построил новую жизнь. Для своих детей. И детей их детей. Для меня. Мой дедушка признался, что не понимал, чем одарили его русалки, пока не состарился.
– И что же это был за подарок? – спросила Серебряный Блик.
– Ему довелось увидеть дикую, прекрасную магию, которая всегда была рядом, но ускользала от его внимания. Подарок изменил то, как он смотрел на мир.
Александр принялся перебирать струны гитары.
– В этом мире есть магия, друзья. И как же повезет тому, кто её увидит.
* * *
В ту ночь Александр проводил Серебряный Блик до кромки леса. Вдруг она остановилась, наклонилась к нему и оставила нежный поцелуй на его щеке.
Он поднял бровь.
– Это ещё за что?
– Спасибо, – сказала она, надеясь, что он не заметит слёз в её глазах.
– За что?
– За хорошую историю, – сказала она и снова потянулась, чтобы поцеловать его в щёку, но он успел повернуться и нежно поцеловал её в губы.
* * *
Палладия нашла дочь в её комнате. Серебряный Блик уставилась на своё отражение в зеркале так, словно больше не узнавала его.
– Что с тобой? – Палладия коснулась плеча дочери.
Серебряный Блик опустила глаза в пол, на нижнюю палубу утонувшего корабля, и смотрела, как её хвост блестел в тёмных водах.
– Я боюсь, – сказала Серебряный Блик.
– Ты? – засмеялась Палладия. – Что же могло напугать тебя?
Серебряный Блик подняла глаза на мать.
– Я боюсь потому, что мне кажется, я нашла то, что лучше вечности.
Часть пятая. Элиза
Глава 14
– Подождите меня, – сказала Элиза, сворачивая на дорожку, по которой шли Эллис с Морой. Очки-сердечки она подняла на лоб, а сложенную карту держала под мышкой.
– Что? – спросила Мора, опираясь на Эллиса. – Нам надо идти, Феникс мой. Говори на ходу.
– Бабуля Мора, – сказала Элиза, не в силах сдвинуться с места. – Ты хочешь сказать, что Серебряный Блик, самая бесстрашная сирена во всём океане, русалка, про которую ты рассказывала истории всю мою жизнь, что эта самая Серебряный Блик влюбилась в моего дедушку?
Бабуля Мора кивнула.
– Да. Теперь идём дальше.
– Погоди, ведь это же ты была подругой дедушки, так? Той самой Мо? То есть тоже была влюблена в него? – глаза Элизы наполнились печалью. – Ты видела, как он влюбляется в другую на твоих глазах.
Мора улыбнулась.
– Да, я любила твоего дедушку. И когда-нибудь ты поймёшь то, чего не понимаешь сегодня: можно влюбиться больше одного раза в жизни. В сказках у героинь обычно только одна великая любовь. Но в жизни их случается больше. Быть любимой бесценно. Сердце – источник странной и удивительной магии. Оно увеличивается, чтобы вместить любовь к другому человеку, и это невероятно. Как невероятна и боль, когда оно разбито. Ни одно сердце не может стать прежним после того, как его разбили. Но штука в том, что раны затягиваются. И словно по волшебству, сердце снова увеличивается, и ты снова любишь так же сильно, так же глубоко.
Элиза в это не верила. Ей казалась ужасной сама мысль о том, что дедушка встречался с кем-то помимо бабули.
– Так что говорит твоя карта, мисс Грей? – спросил Эллис Доуз. – Мы хотя бы немного приблизились к Данженессу?
Полуденное солнце светило сквозь полупрозрачные облака, несмотря на то, что ветер не стихал. В тот день, к счастью, обошлось без шторма и диких змей. Однако дорога оставалась сложной из-за… возраста. Мора уставала и довольно часто нуждалась в отдыхе. Она отдыхала, прижавшись к дереву, или садилась на складной стул, который нёс в рюкзаке Эллис. И, несмотря на это, ей отчаянно хотелось двигаться вперёд.
– Смотри внимательно, – устало сказала Мора, отпивая глоток воды из бутылки. – На этом острове время обманчиво. Оно настроено на ритм сирен, не людей.
После обеда набежали серые тучи, через которые то и дело пробивались солнечные лучи. Элиза сунула леденец на палочке в рот и снова уткнулась в карту. Потом кивнула.
– Точно, мы рядом.
– Все тропинки на этом острове выглядят одинаково, – заявил Эллис. – Но, кажется, ты своё дело знаешь.
Элиза снова сложила карту и сунула её под мышку.
– Я хороший лидер.
– Да! – кивнула Мора. – Как и твоя мама! Интересно, как она там сегодня? Всё ещё путешествует с этим новым парнем?
– Розовым Галстуком, – кивнула Элиза, петляя по тропинке.
– Странно, что они не позвали тебя с собой, – сказал Эллис.
– Решение было принято в последнюю минуту, – ответила Элиза, пытаясь спрятать обиду. Где-то высоко в замшелых ветвях щебетали птицы. – К тому же искать русалок гораздо круче, чем часами торчать в машине с мамой и её бойфрендом.
Эллис кивнул:
– Говоришь как настоящий любитель приключений.
Элиза прокашлялась, чтобы сменить тему разговора.
– Бабуля, а Тивис сказал правду? Данженесс сгорел? Он загорелся по неведомой причине?
– О да, – ответила Мора, вцепившись в Эллиса ещё крепче. – Данженесс – это поместье.
– Какая-то супербогатая семейка жила здесь до сороковых годов, – сказал Эллис. – А потом случился пожар и поместье сгорело. При таинственных обстоятельствах.
Элиза рассмеялась от того, как он произнёс эти слова.
– Так мы идём к куче золы?
– К руинам, – сказала Мора. – Красивым руинам… видишь?
Элиза остановилась, чтобы хорошенько всё разглядеть.
Казалось, что ржавая арка, обрамлявшая вход в Данженесс, возникла из ниоткуда. Она возвышалась над покрытыми мхом деревьями. Элиза бесшумно прошла через ворота к подъездной дорожке, гадая, кто ещё побывал в этих местах.
«Может, семейство из Данженесса открывало двери королям, поэтам и знаменитым музыкантам. Русалки тоже гуляли среди этих камней. Какие ещё магические существа могли побывать здесь? – размышляла она. – Может, в этом месте ещё осталась магия?»
Развалины располагались в самом центре окружённого старой оградой пространства. Камни всё ещё покрывала сажа – след того огня, что поглотил это место много лет назад. Всё было увито плющом. Казалось, природа пыталась спрятать их. Или скрыть то, что здесь случилось.
Элиза обвела взглядом покрытые пеплом шпили старого особняка. Земли Данженесса неплохо сохранились. Изумрудная зелень тянулась до самых лесов, окружающих поместье.
– Я и представить себе не могла, что дом такой большой! – воскликнула Элиза. – Он похож на дворец. Я представляла себе морской замок Серебряный Блик именно таким.
– Серебряный Блик говорила, что они очень похожи, – ответила Мора. – Эти руины тоже были чьим-то домом. Когда-то давно они были совсем другими.
Из леса на лужайку выбежали мустанги. Они были так близко, что Элиза разглядела их сильные мышцы под бархатистой шерстью. «Это их территория», – подумала она.
– Всё дикое такое красивое, – сказала Элиза.
– Точно. – Мора коснулась кончика носа Элизы.
Эллис Доуз забрал карту у Элизы и нашёл на ней целую сеть дорожек, выделенных розовым цветом.
– Итак, Мора. Как теперь поступим? Хочешь, я проведу тебя по кругу, чтобы ты могла что-то почувствовать? Или просто пойдём на восток?
– Дай-ка мне минуту, – сказала Мора. Подойдя к руинам, она скользнула пальцами по завиткам зелёного плюща.
Эллис положил ладонь ей на плечо.
– Ты не была здесь с тех пор, как он умер?
– Я не возвращалась сюда годами, – вздохнула Мора. – Последний раз я была здесь в ту ночь, когда Александр отвёл меня в Бухту Сирен, – у неё перехватило дыхание. Мора закрыла глаза. Но как только Элиза подошла к ней, она прокашлялась и сказала: – Нам нужно идти.
Поворачиваясь, она оступилась. Эллис помог ей удержать равновесие и отвёл к садовому столу, чтобы она отдохнула.
– Бабуля, – воскликнула Элиза. – Что случилось?
– Мне нужна минутка, – тихо прошептала Мора. – Всего минута.
Взгляд у неё был отсутствующий, и Элиза почувствовала, как поднимается в её сердце волна паники. Она покосилась на Эллиса. Тот держался уверенно и спокойно. Элиза была благодарна ему за то, что он вызвался помочь.
– Как насчёт того, чтобы перевести дух? – сказал Эллис. – Выпить воды, вспомнить вторую половину стиха?
Элиза кивнула:
– Хорошая идея.
Бабуля Мора тоже кивнула.
– Что, если я не смогу? – спросила вдруг она у Элизы. – Что, если я не увижу её?
– Увидишь, – пообещала девочка. – Если придётся, я понесу тебя на руках до самой Бухты Сирен. Я…
Она почувствовала, как по шее пробежал холодок, и повернулась к лесу.
– Что? – спросила Мора. Эллис не обратил на них внимания, потому что копался в рюкзаке.
– Ничего, – ответила Элиза, потерев рукой шею. Во-первых, ей не хотелось показаться глупой. Во-вторых, она не желала пугать бабулю.
Но в то же время она чувствовала, что они на острове не одни. Ей всё время казалось, что за ними кто-то следит.
Глава 15
Мора положила руки на садовый стол, опустила на них голову и мирно уснула. Её волосы трепал лёгкий ветерок.
– Пусть поспит, – сказал Эллис. – Ей нужен сон. – Он зажал кнопку на лампе, пока плафон наполнялся светом.
У Элизы в голове теснилось множество вопросов. А сердце живо откликалось на звуки, которые принесли с собой сгущавшиеся сумерки: лошадиные копыта глухо стучали по лесной подстилке; деревья качали ветвями, а те извивались и мерцали, пытаясь стряхнуть капли дождя. Ветер свистел в пустых коридорах Данженесса. Обычно ветер и море помогали ей понять мир, но здесь, на острове, ответов они не давали.
– Элиза, – хрипло и негромко произнесла Мора спустя некоторое время. – Который час?
– Семь, – ответила Элиза. – Не волнуйся. Фонари уже готовы. Мы сможем идти даже ночью так долго, как ты захочешь.
Мора кивнула, убирая волосы с лица.
Элиза снова окинула руины взглядом.
– Не могу поверить, что дедушка встретил её здесь.
Мора кивнула:
– В этом самом месте. Серебряный Блик влюбилась в Алехандро Рейеса. Она говорила, что рядом с ним буря, бушевавшая в её душе, стихала. Рядом с ним в её душе играла музыка. Эту часть истории ты не знаешь.
Эллис прижал колени к груди:
– Так история про Серебряный Блик – это всего лишь история любви?
– Все истории про любовь, – сказала Мора.
Эллис пожал плечами:
– Мне больше нравилась та часть, в которой был кинжал.
Мора цокнула.
– Тогда мне жаль, но я всё же дорасскажу, как русалочка безумно, неловко, от макушки до пят, просто по уши влюбилась в Александра.
– От макушки до кончика хвоста, – поправил её Эллис. – Если быть точными.
– Должно быть, ему пришлось непросто, – добавила Элиза. – Ну, когда она выбрала море. Но для меня всё сложилось удачно. Потому что тогда-то дедушка и понял, что любит тебя.
Мора улыбнулась и начала было что-то говорить, но вместо этого сильно закашлялась, перепугав своих спутников. Приложив руку к груди, она всё кашляла, и этот кашель был гораздо хуже, чем накануне. Эллис порылся в рюкзаке, достал флисовое одеяло и накинул его на плечи Моры.
– Может, нам лучше попробовать повторить вылазку летом? – предложил он. – Мы вернёмся, когда потеплеет и не будет необходимости мёрзнуть до костей.
– Ты слышал хоть что-то из того, что я говорила? – огрызнулась Мора. Её голос был хриплым. Элиза задумалась, могут ли органы дыхания человека заржаветь, как ржавеют трубы в доме.
– Надежды на лето нет, – продолжала Мора. – Летом русалок здесь не бывает.
– Зимняя Песня не может прозвучать летом, – напомнила ему Элиза. – День зимнего солнцестояния сегодня.
– Всегда есть следующая зима, – возразил Эллис. – Посмотрим на русалок в следующем году.
– Вы посмотрите – я уже нет, – сказала Мора.
Тяжёлая тишина повисла в воздухе.
Элиза наблюдала за тем, как отблески огня рисуют на чаше фонтана оранжевые и чёрные полосы. Она снова вспомнила про Джослин. Ей хотелось, чтобы мама была рядом и решила все проблемы. Она хотела, чтобы мама была ей подругой, как Серебряный Блик и Палладия. «Но я рада, что она у меня есть, – подумала Элиза. – Возможно, мы никогда не станем близкими или лучшими подругами, но зато она у меня есть. Я приму, даже если она останется с Розовым Галстуком».
– Эллис, прости, я вспылила, – извинилась Мора. – В последнее время мне нездоровится. Я должна была сдержаться.
– Это я виноват, – сказал Эллис. – Я пообещал тебе найти Бухту Сирен. И если это место существует, мы его найдём! – Он победоносно вскинул кулак. – Чили-дог, вот мой выбор! Передай мне карту, Элиза! Мы должны быстро добраться до места, пока твоя бабушка не заработала пневмонию.
– Данженесс, – голос Моры больше напоминал хрип. – К руинам ночи! От фонтана на запад, спеши на свет…
Воспользовавшись компасом на телефоне, Элиза нашла запад.
– Пойдёмте, – сказала она.
Вдруг где-то среди деревьев раздался рёв мотора. Троица искателей приключений повернулась на звук.
Они увидели пару фар, петлявших по лесу.
– Ой, – сказал Эллис, потянувшись к выключателю фонаря.
– Слишком поздно, – отозвалась Мора. – Они нас заметили.
– Кто заметил? – спросила Элиза.
– Скорее всего, местный смотритель, – ответил Эллис. – Он прикажет нам убираться, что не так уж страшно. Нам всё равно пора.
Из леса выехал небольшой гольф-кар. Машина затормозила в нескольких шагах от них. Элиза смогла разглядеть, что она была розовой, цвета фламинго. Но было слишком темно, чтобы рассмотреть водителя.
– Не похоже на смотрителя, – сказала она. – Они же не ездят на розовых гольф-карах?
– Может, мародёр. – Мора похлопала Элисса по штанине. – Будь мужчиной. Защити нас от подлого злодея на розовом гольф-каре.
Эллис встал:
– Привет, вы кто?
Внутри машины раздался щелчок, и вспыхнул луч яркого фонарика. Эллис, которому тот светил прямо в глаза, зажмурился.
– Ну здрасте, – сказал владелец фонарика. У него был явный южный акцент.
Элиза почувствовала, как бабушка напряглась.
– О нет, – сказала она. – Какой ужас. Случилось страшное.
– Кто это? – спросила Элиза. – Смотритель?
– Нет, – процедила сквозь зубы Мора. – Это мой заклятый враг.
Глава 16
Кто-то приземистый и плотно сложенный обошёл машину и остановился напротив Эллиса.
Элиза поняла, что заклятый враг её бабушки: 1) маленького роста, 2) носит очень высокую причёску.
Сморщенное женское лицо выглядело особенно устрашающе в свете фонаря Элизы. Идеально зачёсанные наверх седые волосы блестели как крошечная луна, которую подогнали по размеру головы. Зелёный свитер плотно облегал большую грудь, а спортивные штаны были заправлены в розовые резиновые сапоги.
– Дорогуши, у меня для вас новости, – заявила старушка со свойственным для Джорджии акцентом. – Эта земля – частная соб-ствен-ность. А это значит, пора вам убираться отсюда подобру-поздорову.
– Нет, – заявила Мора. – Возможно, ты владеешь дорогущей гостиницей, Дини. Но остров тебе не принадлежит.
– Мора Рейес! – женщина повернулась вместе с фонарём в руках в сторону бабули, подсветив её лицо. – Это ты? Чёрт, да ты постарела.
– Как и ты! – ответила Мора, насупившись.
– Я не понимаю, – сказала Элиза. – Вы смотритель?
– Боженьки, нет! – Женщина отчаянно потрясла головой. – У вас не хватит денег, чтобы платить мне за то, что я буду шляться по этим кишащим комарами лесам. Меня звать Дини Хартли. Я не рейнджер, но вот вам несколько фактов. Первый, – Дини выставила один палец. – Думаю, смотрителям идёт форма. Второй: я помогаю им, когда дело касается Данженесса. Эти старые, горелые руины дороги моему сердцу. Я не хочу, чтобы их изуродовали граффити. Не хочу, чтобы люди мусорили на этой земле. Не хочу, чтобы молодые и крепкие пироманьяки, – она перевела взгляд на бабулю Мору, – или странные безумные старушки сожгли эти руины окончательно, – Дини прищурилась. – Каждый раз, как кто-то проводит здесь столько времени, как вы, я начинаю нервничать.
– Так это вы следили за нами? – спросила Элиза.
– Я не удивлюсь, – фыркнула Мора. – Она всегда была такой назойливой.
Элиза переводила взгляд с бабули на Дини и обратно.
– Так откуда вы знаете друг друга?
– Это не важно, – сказали в один голос Дини с Морой.
Дини прокашлялась.
– Третий факт, – её глаза сверкнули.
– Третий факт, – кивнул Эллис. – Продолжайте…
Дини направила на него фонарь как меч.
– Я не могу его вспомнить. Но я только что придумала новый. Убирайтесь с моих руин, во-о-он!
– Они не твои, – прокричала Мора и тут же зашлась в новом приступе кашля.
Дини немного смягчилась:
– Я не знаю, что вы здесь делаете, Мора. Но тебе срочно нужно в тепло, подальше от этого ветра. Скоро пойдёт дождь, будет только хуже. Приехать сюда зимой – не самая удачная идея. Я могу вызвать лодку, которая доставит вас на материк.
– Мы не можем, – сказала Элиза, пытаясь сдержать слёзы. – Мы отправились в поход. Ищем Бухту Сирен. На нашем пути бесконечное количество преград! Дождь! Усталость! Заколдованный остров, который мешает нам идти вперёд!
– Это очень драматичная интерпретация происходящего, – тихо прошептал Эллис. – Одобряю.
– Мы устали, – продолжила Элиза. – Мы хотим пить. От нас воняет. У меня почти закончились леденцы. Но мы найдём этих русалок! Я знаю, вы враги, не знаю уж почему, но, пожалуйста, пожалуйста, помогите нам.
– Причина одна, – тихо прошептала Дини. – И она очень давнишняя.
Они с Морой не сводили друг с друга глаз несколько секунд. Сотни вопросов без ответа повисли между ними в воздухе. Наконец Дини отвела взгляд.
– Я никуда не уйду, – сказала Мора. – Пока не найду бухту.
– Дорогуши, послушайте, – Дини окинула троицу взглядом. – Если бы мне давали пять центов за каждого бродягу, который шатается по островам в поисках Бухты Сирен, я бы накопила… центов пятьдесят. Конечно, чаще всего люди ищут бухту на Сент-Саймонсе. Но время от времени какой-нибудь шут, ищущий клад, добирается и до моего острова. Все приходят с дорогими картами, гаджетами с GPS, потому что думают, что знают, где спрятана бухта. Все они ошибаются.
Элиза перевела взгляд на бабулю Мору. В свете фонаря она казалась такой маленькой, её плечи были опущены, взгляд погрустнел.
– Мы совсем не такие, – возразила Элиза. Она протянула Море руку. – Мы не такие, потому что знаем, что бухта существует. Пойдём, бабуля. Нам надо найти русалок.
Дини выключила фонарь.
– Приходило ли в ваши умные головы, птицы высокого полёта вы мои, что русалки не хотят, чтобы их нашли?
Мора повернулась к ней.
– Что тебе известно о русалках?
Дини ухмыльнулась и тихо добавила:
– Больше, чем ты думаешь.
– Мы хотели бы задержаться и поболтать, мисс Хартли. – Эллис приподнял свою меховую шапку. – Но нам пора.
– Ой, – прорычала Дини. – Больше тех, кто снуёт по моим руинам, я ненавижу охотников на русалок! Так чего же вы хотите, сэр? Блестящей чешуи в свою сувенирную лавку на маяке?
Мора кинулась на неё и снова закашлялась. В ответ Дини толкнула её и сама зашлась хрипом.
– Перестаньте, – закричала Элиза. – Вы серьёзно хотите подраться? Бабуля, хватит, ты даже дышать не можешь. Мисс Хартли, серьёзно, мы не охотимся на русалок. Зачем нам это? Мы просто хотим увидеть их. Я люблю русалок. Всегда любила. И я хочу найти Бухту Сирен вместе с бабушкой.
Дини включила фонарь и направила его Элизе в глаза, заставив её зажмуриться.
– Так вы не нападёте на них с электрошокером?
Элиза встала, уперев руки в бока.
– Я похожа на того, кто умеет пользоваться электрошокером?
– Нынешние дети дикие, – ответила Дини.
– Только не попадитесь на удочку этой мелкой, – сказал Эллис. – Она прячет электрошокер в резиновом сапоге.
– Мы ни за что не причиним им вреда, – сказала Элиза. – Мы хотим просто увидеть их.
Дини застонала и уставилась на Мору. Мора в ответ уставилась на неё.
– Хорошо. Запрыгивайте в машину. Я накормлю вас, а потом вы продолжите свои безумства.
– У нас нет времени, – сказала бабуля Мора. И добавила себе под нос: – И желания. Нам пора.
– Ой, как умно, – бросила Дини, зашагав к своему гольф-кару. – Шататься по лесу в темноте, быть покусанными змеями, сломать лодыжку. Посмотрим, чем закончатся ваши скитания. Запрыгивайте, если не желаете для себя такой участи.
– Почему мы должны вас слушать? – спросил Эллис.
Дини снова направила фонарь ему в глаза.
– Молодой человек, я могу быть старой, могу быть саркастичной. Могу добавлять немного виски в свой утренний кофе, чтобы продержаться день. Но, клянусь богом, я люблю русалок. И хорошие сказки про них тоже. И бабулю «умри, но сделай», – она посветила на Мору фонарём и зашипела на неё. – Она мне враг, но, кажется, скоро выкашляет лёгкое. А ещё я могу отвезти вас в мою гостиницу и накормить. И могу сделать доброе дело, раз уж вы не собираетесь охотиться на любимых морских существ. Пойдёмте же. Забирайтесь в машину.
Эллис повернулся к Море с Элизой.
Мора вздохнула.
– Мы можем заглянуть к ней на часок, но не больше. Всё начнётся в полночь.
Дини подошла к Эллису и ткнула пальцем ему в грудь:
– Я сказала, лезь в машину.
Затем Дини принюхалась. Наклонилась к нему и понюхала его воротник.
– Потрясающий аромат.
– Всё оттого, что я провёл в походе без смены одежды два дня, – кивнул Эллис. – Вы тоже неплохо пахнете.
– Ха! – Дини расплылась в улыбке. Красивой улыбке. Прекрасной улыбке.
«Забавно, что улыбка способна так сильно изменить лицо», – подумала Элиза.
– Ха! – снова засмеялась Дини. – Запрыгивай. Я вас покормлю, чтобы были силы на эти гонки за Зимней Песней.
– Так вы знаете про Зимнюю Песню? – спросила Элиза, подводя бабулю к заднему сиденью.
– Конечно, – ответила Дини. – Я её никогда не слышала, насколько мне известно. Но надеюсь услышать когда-нибудь.
Эллис подошёл к водительскому сиденью.
– Нет, сэр! – закричала Дини. – Этим транспортом управляю только я и никто другой!
– Люблю таких женщин, – подмигнул Эллис.
– Ха! – щёки Дини порозовели от улыбки. – Только дождись, я расскажу Артуру про весь этот флирт. Он выбьет из тебя эту спесь.
– Кто такой Артур? – спросил Эллис, пока Дини давила на газ.
– Артур – её муж, – ответила бабуля Мора. – И ты не поверишь, но он воспитанный и добрый человек.
– Точно, – гордо подтвердила Дини. – Артур – мой мужчина. Мы вместе уже пятьдесят лет. Мы влюбились друг в друга из-за общей страсти к русалкам и приехали сюда на медовый месяц, чтобы увидеть их. Мы так и не встретили ни одной, но влюбились в этом место и остались здесь, – её голос стал мягче и серьёзней. – Он – любовь всей моей жизни.
Мора с Дини переглянулись. Но в их взгляде не было злости.
– Я рада за вас, – сказала Мора.
– Всё всегда складывается как должно, – прошептала Дини.
– Так что же случилось между вами? – спросила Элиза. Дини только отвернулась и прибавила газа.
– Слишком долгая история для сегодняшнего дня, – ответила Мора, обнимая теплой рукой плечи Элизы.
Элиза обернулась, чтобы взглянуть на исчезающие вдали башни Данженесса. Ветер подхватил её волосы и хлестнул ими по лицу. Она подумала, что бабушка тоже обернётся, но глаза Моры были обращены на дорогу, которая расстилалась перед ними.
– Ты не обернулась, – сказала Элиза. – Слишком темно для тебя?
– Я бы не обернулась, даже если бы у меня было хорошее зрение, – нежно ответила Мора. – Она наклонилась к Элизе. – Предположим, я буду видеть ещё два года. Что это значит? Немногим больше семи сотен дней? Это всё, что у меня осталось. Семьсот дней, поэтому я намереваюсь увидеть семьсот чудес, которых ещё не видела. Я уже видела Данженесс. Дорогая моя, он чудесен. Но теперь я буду смотреть вперёд и искать что-то новое. Теперь у меня нет времени оборачиваться. И я не буду смотреть вперёд со слезами на глазах.
Элиза положила голову на руку Моры.
– Может, у тебя впереди бесконечное количество лет и ещё сто лет сверху и все эти годы ты будешь видеть? Если русалки существуют, возможно всё.
– Ты говоришь, как дедушка, – отозвалась Мора.
Элиза вдруг поняла, что это лучший комплимент в её жизни. Магия в том, что она унаследовала что-то от деда.
Глава 17
Гостиница Дини была совсем не такой, какой её представляла Элиза. Её предположения выстраивались на основе впечатлений о хозяйке, с которой они только что познакомились.
Элиза представляла, что гостиница будет утопать в флуоресцентных огнях, там будет вывеска, что требуется повар или уборщица, а на входе окажется занавеска из бисера. Она думала, что гостиница будет стоять на сваях в болотах.
«Песок и камень» же стояла в самом конце извилистой дороги, выложенной гравием и морскими ракушками. Подъездная дорожка в лунном свете казалась белой и сворачивала к богато украшенным кованым воротам.
– Знаменитости часто останавливаются у нас, – сказала Дини, набирая код от ворот. – И я говорю не о тех, кто пока только мнит себя звездой. У нас гостят настоящие знаменитости. Из тех, кого даже вы знаете.
Дини откинулась на сиденье, после чего раздался сигнал. На воротах включилась подсветка, и они открылись. Дини нажала на газ. У Эллиса чуть не слетела с головы шапка, но в причёске Дини не шелохнулся ни один волосок.
Элиза слышала, как затрещали ракушки и гравий под шинами, пока гольф-кар катил к старому двухэтажному дому. Они проехали под старыми высокими дубами, которые стояли вдоль поднимавшегося по склону двора. Дини сказала, что деревьям по несколько сотен лет. Сколько историй они, наверное, слышали.
Хозяйка сбавила скорость перед белым зданием с чёрными ставнями, прятавшимся за аллеей из высоких деревьев.
– Это поместье Антебеллум, – сказала Элиза.
– Умная девочка, – ответила Дини. Предложив жестом следовать за ней, она вышла из машины. – За мной.
Они поднялись на крыльцо и подошли к парадной двери, на которой переливался рождественский венок.
– Эта дверь времён Гражданской войны, – гордо заявила Дини. Она встала поудобнее, потёрла руки и взялась за ручку.
– Вот почему она такая тяжёлая, – поняла Элиза, заметив, как напряглась шея Дини, когда та открывала дверь.
Внутри они сразу увидели витую чёрную лестницу, ведущую на второй этаж.
Дини повела их в гостиную с синими стенами, одна из которых была расписана розовыми цветами. Угасающий огонь освещал золочёные лепестки. Казалось, что они действительно цветут.
– Здесь так мило, – сказала Элиза.
Дини гордо кивнула.
– Думаю, мы хорошо поработали над этим старинным местом. – Она обернулась к бабуле Море.
Та вздохнула, признавая поражение:
– Хорошо, признаю, здесь лучше, чем я думала. Много лет назад я проголосовала против этой гостиницы, потому что хотела защитить остров. Я не понимала, что ты тоже хочешь его защитить, – сказала бабуля Мора.
– Конечно, я хотела того же, – ответила Дини. Они обменялись долгим таинственным взглядом. Элиза в тысячный раз подумала, как здорово было бы читать мысли других людей.