Я накрыла его скатертью, которую сшила сама на уроках труда, и расставила красивые тарелки для бабушки и её гостя. Тарелки я одолжила в столовой. Магнеа внезапно воодушевилась, когда я ей всё рассказала, хотя до сих пор поглядывала на меня с подозрением.

— Всё будет хорошо, — заявила я решительным тоном. — Ты научишь его, как вести себя на свидании. Если он не найдёт себе пару, бабушка, он переедет на Большую землю, и тогда у нас всех будут болеть зубы.

Я порылась в бабушкином шкафу и вытащила несколько тонких, длинных, ярко-золотых свечек.

— Какие красивые, бабушка, — сказала я. — Можно я возьму? Или ты хочешь приберечь их для Пасхи? Кстати, а как мы будем праздновать Пасху? Она ведь уже скоро. У нас будут… пасхальные яйца, ведь так?

— Пасха? — удивилась бабушка. — Мы уже давно здесь не празднуем Пасху.

— Как же так?..

— В это время рожают овцы. Кто будет готовиться к празднику, когда рождаются ягнята?

Я так бы и стояла, открыв от удивления рот, если бы бабушка не сунула мне кусочек шоколада.

— Поэтому, мой ягнёночек, возьми красивые подсвечники и расставь эти свечки. А я пока переоденусь во что-нибудь получше. Мы должны показать хороший пример Сигмунду.

Бабушка поковыляла в спальню, и я заметила, что костыли остались на кухне. Я села и стала жевать шоколад, в каждой руке у меня было по свечке.

Никакой Пасхи?

Никаких пасхальных яиц?

Мне нужны пасхальные яйца!

Я вздрогнула от неожиданности, когда постучали в дверь.

— Открой Сигмунду, — из спальни послышался бабушкин голос. — И выбери для него уютное местечко.

Я огляделась. У бабушки, конечно, квартира была получше, чем у нас, но я не нашла никакого уютного местечка. В конце концов я решила, что бабушка имела в виду кресло в гостиной у окна, куда она никогда не приглашала нас присесть.

Зубной врач Сигмунд тоже приоделся: на нём был праздничный костюм, тот самый, в котором он щеголял на Рождество, и галстук-бабочка. По всей видимости, бабушка теперь должна не забыть её поправить. Как и положено на настоящих свиданиях.

— Бабушка вот-вот придёт, — я улыбнулась ему от уха до уха. — Будьте добры, располагайтесь. Могу я предложить вам напиток?

Мама и папа всегда предлагали гостям напитки. Магнеа расщедрилась и наделила меня бутылкой минеральной воды, которую припасла специально для таких случаев, а в бабушкином шкафу я нашла красивый стакан. Несколько капель лимонного сока, и получился чудесный напиток.

— Что? Да, спасибо, — смутился Сигмунд.

Я поставила красивый стакан на столик с узорчатой скатертью, — тот самый столик, которым мы не смели пользоваться. И, наконец, я постучала в дверь бабушкиной спальни.

— Уже ухожу, дорогая бабушка! — сообщила я жизнерадостным голосом. — Хорошего вечера!

Бабушка приоткрыла дверь. На ней было платье. Платье!

— Уже уходишь, Дрёпн, дорогая? — спросила она озабоченно. — Не посидишь с нами?

Мысленно я прыснула со смеху, но виду не подала.

— Удачи тебе, — шепнула я бабушке.

Весенние деньки



— Я уже поладила с ребятами, — сообщила я маме, повстречавшись с ней в коридоре. Я как раз вышла из Норы, а мама шла домой после долгих часов уборки навоза.

— Подожди, остановись на минутку, — ответила она, смеясь, и вдруг протянула руки и обняла меня.

Мне пришлось через это пройти.

Впрочем, я даже привыкла к новому маминому запаху, да и мама приноровилась работать так, чтобы не пачкать одежду.

— Ну хорошо, — сказала я и обняла маму.

— Ладно, — улыбнулась мама. — Чем сейчас займёшься?

— Ну не знаю. Может, послушаю музыку, а может, загляну в библиотеку к ребятам.

Мама кивнула.

— А ты заметила, что тут ты намного больше времени проводишь с ребятами, чем в своей старой школе?

— Разве? — возразила я маме. — Мы ведь вместе ходили домой после репетиций и в «Майнкрафт» играли.

— Но ведь вы не дружили по-настоящему, — ответила мама. — Общаться в интернете — совсем другое дело. Тебе разве так не кажется?

Я задумалась. Она права. Здесь я провожу много времени с ребятами. Бывает, вдвоём с Вороном, бывает, втроём с Херборг и Дирлейв, даже общаюсь с Сёльви, правда, очень редко.

— Ну да, — согласилась я. — Здесь всё по-другому.

— Для нас с папой тоже многое изменилось, — поделилась мама. — Будет странно вернуться домой после всего этого, — рассеянно добавила она.

— Может, тебе и дома стоит поискать работу, связанную с выгребанием навоза? — осторожно предложила я.

— Почему бы и нет, — расхохоталась мама. — А если серьёзно, я собиралась искать что-нибудь связанное с компьютерами. Во-первых, не думаю, что в городе есть фермы, а во-вторых, вряд ли выгребание навоза обеспечит нашу семью деньгами.

Я не заметила радости в её глазах, когда она об этом говорила.

— Мама?

— Мм?

— Мы ведь точно вернёмся летом домой? Ты ведь не думаешь здесь остаться?

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому, мама, — я сделала многозначительное выражение лица, — что вы с папой вдвоём принимаете важные решения, которые касаются всей нашей семьи, и даже не считаете нужным посоветоваться со мной и Инго.

— Инго переходит в старшую школу. — Кажется, мама ни капли не смутилась. — Он продолжит учёбу на Большой земле. А ещё ему действительно тяжко без компьютера.

— Да ну! Но это ещё не значит, что мы все вместе вернёмся домой. Вы можете отпустить Инго одного на Большую землю. Вот и сёстры Ворона так уехали учиться. На острове они теперь только каникулы проводят.

— Да нет же, мы все вернёмся летом домой. — Мама погладила меня по щеке. — Для этого есть и другие причины. И всё-таки здесь нам не так уж плохо, ведь правда?

— Ну… Не так ужасно, как казалось, — признала я. И уже собралась уходить, но мама остановила меня.

— Повеселись хорошенько с друзьями, — сказала мама. — И не забудь, кружок настольных игр устраивает сегодня представление. Даже бабушка собралась прийти.

— Правда? Бабушка придёт? — удивилась я.

На острове было принято посещать все мероприятия, даже бинго и фестиваль ремонта одежды. Но с тех пор как мама стала членом кружка настольных игр, бабушка пропускала представления, которые готовил кружок, хотя уже вполне могла ходить по лестнице.

— Правда, — ответила мама.

— А ведь бабушка не такая уж злыдня, — сказала я.

— Конечно, я всегда это знала, — улыбнулась мама. — А теперь бабушка решила, что и я не столь безнадёжна.

Я помахала маме на прощание и ускорила шаг. По дороге я стала думать о бабушке и её отношении к маме.

Быть может, бабушка поначалу и не верила, что мама согласится выгребать навоз. Когда мы только переехали, она постоянно говорила, какие женщины с Большой земли расфуфыренные и обвешанные безделушками. А мама взяла и буквально расцвела за работой в хлеву.

А на прошлой неделе бабушка и вовсе попросила маму дать ей лак для ногтей! Закашлявшись, она пробурчала что-то невнятное о том, не осталось ли у мамы лака для ногтей. Мама улыбнулась и принесла флакон, да не один, а целых три цвета! Ещё и предложила помочь бабушке накрасить ногти.

Да, похоже, бабушка пришла к выводу, что мама не бесполезна. И решила прийти на представление кружка настольных игр. Бабушка любит всё, что приносит пользу.

Правда, какая польза от лака для ногтей?

Хм. Странно, что бабушке вдруг понадобилась такая безделушка.

Осенью, когда мы появились на острове, ей бы и в голову не пришло красить ногти.

Очень странно.

Кровь



У меня было прекрасное настроение. Всё шло как нельзя лучше. В классе мы осваивали интересное занятие — учились принимать у овец роды. А ещё я составила список новых должностей, которые могли бы подойти Сайвару Блошнику. Целых восемнадцать! Посыльный обязан заботиться о жителях Высотки, и мне теперь придётся спасать Сайвара от ненавистной ему работы Главного по развлечениям, а жителей — от Сайвара Веселошника.

Сайвар, конечно, мог бы снова занять должность Специалиста по паразитам, прикидывала я. Но кем тогда будет работать папа? А ещё Сайвар любил посплетничать. Так пусть он станет редактором «Новостей Высотки»! Кроме того, он всегда тщательно причёсывался и мог работать парикмахером. Бабушка оказалась права: у каждого из нас имеются способности, полезные обществу.

Я почти не сомневалась, что бабушка ко мне прислушается. Последнее время она так подобрела! Всё время угощала меня шоколадом: в конце концов она научилась вести себя как настоящая бабушка.

Ну почти.

Ещё не совсем, конечно.

Держа в руке щётку, я тщательно подметала все ступеньки.

Страж дома разделила лестницы Высотки на участки, которые нужно убирать каждый день. А Учительница Янсина любила придумывать со ступеньками забавные задачки.

«Представьте, что вы находитесь в центре энергии и вдруг поняли, что ужасно проголодались. Вы захотели купить в магазине сушёные яблоки, но перед этим нужно зайти домой за деньгами, а живёте вы на втором этаже. Сколько всего ступенек вам придётся пройти, чтобы вернуться в центр энергии с покупкой?»

Мне понадобилось время, чтобы натренироваться решать такие задачки. Но Янсина нарисовала карту Высотки, так что теперь не требовалось запоминать, где сколько ступенек.

* * *

Оказалось, что наводить порядок на лестнице — не такая уж противная работа. Я бы сказала, это даже успокаивало. Я, как обычно, поднялась на верхний этаж, а затем потихоньку стала спускаться, подметая каждую ступеньку на своём пути.

И вот, пятясь вниз по лестнице с щёткой в руке, я спустилась на третий этаж и тут же наступила во что-то вязкое.

— Ой, — вскрикнула я и сразу отскочила. Неужели ещё одна коровья лепёшка?

Но это было кое-что похуже. На полу растеклась лужа чего-то красного. Красным была заляпана и дверь ближайшей квартиры, да так, что струйки стекали вниз. А табличка на этой двери гласила: «Магнеа, Хранительница запасов».

Что это? Краска?

Или… кровь?

Может, тут кто-нибудь поранился. А что, если… Я стала вспоминать обо всех злодеяниях в Высотке. Кто-то желал нам зла. Вдруг он напал на Магнеа?

Моё дыхание участилось. Я испугалась до ужаса.

И тут Магнеа открыла дверь. И закричала.

Несколько минут спустя на этаж вбежала Полицейская Эйрун. И первым делом схватила меня за ухо. А затем принялась изучать эту краску… или кровь. Магнеа вынесла стул и уселась прямо в коридоре, бледная как мел. Я заметила, что на стене в её квартире висела картина, на которой три котёнка гонялись за клубком.

Из квартиры вышел Вал. Он встал позади Магнеа и уставился на меня с подозрением.

Моё ухо уже довольно сильно болело.

— Это не я, — повторяла я снова и снова. — Я просто подметала лестницу!

— Гм-м, — сказала Эйрун. И похлопала по плечу Вала. — Вал, дорогой, сходи-ка вниз, позови Животновода.

— Но…

— Никаких но! — рявкнула Эйрун. — У нас тут преступление! Сейчас же позови Животновода. Она почти что специалист по разным видам крови.

Вал кинулся вниз по ступенькам.

— Ты обещаешь, что не сбежишь, если я тебя отпущу? — прорычала мне в другое ухо Эйрун.

— Куда же мне бежать? — пискнула я.

Эйрун отпустила меня. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, пока та изучала весь коридор. Я очень надеялась, что она ищет улики и вообще делает то, что должна делать полиция в таких случаях. Тогда она быстро обнаружит, что я невиновна.

Наконец на третий этаж поднялась Животновод и стала осматривать место преступления.

— Думаешь, кровь? — спросила она Эйрун.

— Похоже на то. Но ведь тебе лучше знать.

Животновод макнула палец в красную лужу. Понюхала его. Потом лизнула. Ой! Брр-р!

— Свиная кровь, — сказала она, причмокивая. — У неё сладковатый привкус. Как раз вчера зарезали старшего поросёнка нашей Матильды. А завтра мы собирались готовить кровяную колбасу.

Я вздрогнула.

— Что делает свиная кровь на двери у Магнеа? — спросила я.

Животновод окинула меня недобрым взглядом.

— Это у тебя надо спросить, что свиная кровь делает на двери у Магнеа.

— Я ничего не знаю, — пролепетала я.

— Она стояла тут, когда я открыла дверь, — сказала Магнеа обвиняющим тоном и указала на меня пальцем. — И ты хочешь сказать, что случайно здесь оказалась? У меня просто нет слов.

— Но я подметала ступеньки!

— Это определённо угроза, — Эйрун повернулась к Магнеа. — У тебя не создалось впечатления, что кто-то в Высотке желает тебе зла?

— Что вы имеете в виду? — спросила я. — Вы прочитали это в учебнике по криминалистике?

— А ещё в детективах, — сказала Эйрун. — Не нужно обладать особым умом, чтобы догадаться.

— У меня отличные отношения со всеми жителями Высотки, — ответила Магнеа, отвернувшись от меня. — Все последние годы, нет, десятилетия, всё было хорошо.

— Теперь нам не из чего делать кровяную колбасу, — нахмурилась Животновод. — И если люди свалятся с малокровием, мы будем знать, кого в этом винить. Надо обязательно попросить Главного врача, чтобы он с первым паромом заказал препараты для поднятия гемоглобина.

— Не знаю кто, но я это не делала! — закричала я и показала рукой на ступеньки, где всё ещё лежали совок и щётка. — Просто подметала всю лестницу начиная с двенадцатого этажа! Сегодня я дежурная!

— Я работаю Полицейским на этом острове уже двенадцать лет, — жёстко ответила Эйрун. — Родилась и выросла здесь. Удалённо получила образование, сдала экзамен на высший балл. Я уже не говорю, что я знаю всё на острове вдоль и поперёк. Кроме вас.

Вал фыркнул:

— Не знаю, виновна ли Дрёпн. Но кто-то, мама, желает тебе зла. Это очевидно. Сначала ложки, а теперь эта кровь.

— Можно подумать, тебя это не касается, — я посмотрела на Вала. — Вы тут, вообще-то, вдвоём живёте.

— Кто может желать мне зла? — всхлипнула Магнеа. — Я делаю что в моих силах. Слежу, чтобы каждый житель Высотки обязательно раз в год получил своё любимое блюдо на ужин. Я знаю, что некоторые из вас не любят суп, другие терпеть не могут кашу, а кто-то хотел бы есть побольше овощей, и изворачиваюсь, стараюсь приготовить что-нибудь вкусное из бобов и сушёных ягод, но вас ведь так много, всем сразу не угодишь. Кто мог со мной так поступить?

— Магнеа, дорогая, успокойся, — сказала Эйрун. — Хочешь, позову Пастора, чтобы тебя утешить? Сама я во время учёбы пропустила курс «Психологическая помощь пострадавшим». Гораздо больше меня интересовали «Серийные убийства», и вот теперь эти знания как нельзя кстати.

— Что? Серийные убийства? — спросила я, не понимая, о чём идёт речь.

— Эти злодеяния не сильно отличаются от серийных убийств, — грозно посмотрела на меня Эйрун и вцепилась в моё предплечье. Впрочем, по сравнению с тем, как она обращалась с моим ухом, это были пустяки. — Не волнуйся, Хранительница запасов. Скоро у нас будет чистосердечное признание.

— Чистосердечное признание? — удивилась Магнеа.

— Чистосердечное признание? — удивилась я.

— Чистосердечное признание, — отчеканила Эйрун.

Она потрясла меня за плечо.

— Идём, дорогуша, найдём твою маму. Сейчас принято, чтобы родители присутствовали на допросе несовершеннолетних.

Она повернулась к Животноводу.

— А ты отведи Магнеа к Бриет. Они очень близки. У Магнеа сейчас сильное потрясение, Бриет может её утешить.

Эйрун повела меня по коридору, вцепившись в запястье.

— Это была не я! Тут всё очевидно. Как бы я притащила эту кровь?

Но мои аргументы никого не интересовали. Эйрун не отпускала меня до самой норы.

Она громко постучала и распахнула дверь, не дожидаясь ответа.

— Фанней! — крикнула она. И тут мы обе застыли в изумлении.

Мамы в комнате не было.

Зато был папа, и он переодевался. Грязная одежда лежала на полу, и сразу стало ясно, почему папе потребовалось её сменить. Все его вещи вымокли в чём-то красном, до ужаса похожем на кровь. Свиную кровь.

Эйрун тут же обо мне забыла. Она достала из кармана наручники и ловко защёлкнула их на папиных запястьях.

— Что вы делаете? Это незаконно! — закричала я.

— На этом острове только один человек решает, что законно, а что нет. И этот человек — я, — Эйрун в ярости отвернулась от меня к папе. — Атли, сын Бриет, ты арестован по подозрению в организации подпольной борьбы против жителей Высотки.

— Подпольная борьба — слишком сильно сказано, Эйрун, когда дело касается пропажи ложек и теннисных мячей, — папин голос был чересчур спокойным.

— Так ты признаёшь свою вину? — спросила Эйрун.

Папа ничего не ответил.

— Конечно же, он ни в чём не признаётся! Это какое-то недоразумение. Зачем папе всё это делать?

— Зачем ему это делать? — возмутилась Эйрун. — Он изначально ненавидел это место и уехал, чтобы никогда не возвращаться. И когда всё-таки пришлось вернуться, то он даже не скрывал своё отвращение к острову и его жителям. Ни с кем не разговаривал и ходил с таким выражением, будто у него всё время болел живот.

— Так было только вначале, — защищала я папу. — А теперь ему нравится работать Специалистом по паразитам. И он любит играть в настольные игры в общем зале. И… — я задумалась. — Он уже общается с людьми. Он здесь счастлив!

Казалось, мои слова разносились эхом среди стен неприютной норы, где мы спали и ели, как на случайном привале. Сами стены, наверное, не поверили тому, что я только что здесь сказала.

— Дрёпн, я пойду с Эйрун, — сказал папа, как будто он сам решал, куда ему идти, а не стоял связанный по рукам, как сноп сена. — Расскажи маме о том, что тут произошло. А за меня не волнуйтесь.

Эйрун фыркнула.

— А ну, шагом марш! Полицейский участок на двенадцатом этаже, предстоит долгий путь.

Я пошла было вслед за ними, но папа шикнул на меня.

— Иди расскажи всё маме, — строго повторил он.

И тут двери в коридоре стали открываться одна за другой. «Атли?», «Атли?», «Атли?» — доносились отовсюду голоса, пока Эйрун вела в наручниках блудного сына острова.

Тюрьма



Клетка на острове пустовала много лет подряд. Поэтому папе выдали ведро и тряпки, чтобы навести порядок, и теперь, когда я пришла к нему на свидание, он мыл окно.

Я долго смотрела на папу.

— Ну вот… — начала я. И замолчала.

— Он что, переоделся? — повернулась я к Эйрун.

— И эта одежда так ему идёт! — жизнерадостно сказала она. — Несколько лет назад в нашей школе было задание сшить одежду для заключённых. Ребята сшили целых три костюма. Так здорово, что теперь есть кому их носить!

И всё-таки с этими островитянами что-то не так.

Эйрун очень повеселела, как будто вина подозреваемого уже была доказана. Но, с другой стороны, сложно было не улыбнуться, глядя на папу. В своём полосатом костюме он походил на персонажа из комиксов про утёнка Дональда Дака.

Я посмотрела на папины ноги. Честно говоря, я не удивилась бы, увидев на них кандалы.

— Как думаешь, — продолжила Эйрун, — мне попросить ребят сшить ещё и шапку? Она бы ему пригодилась.

И всё же тюрьма была намного больше нашей норы. А главное, там был туалет вместе с душевой кабиной!

Так, может, нам стоит переехать сюда всей семьёй?

Папа положил тряпку и обнял меня. Одним из своих самых крепких объятий.

— Посмотри, милая! — папа показал мне лист исписанной бумаги.

— Замечательно! — обрадовалась я. — Ты готовишься защищаться в суде? Это твоё алиби? Или ты описал все нарушения в Высотке и составил список стран, куда будешь жаловаться?

— Да что ты, Дрёпн! Всё это, — папа показал рукой на свою полосатую одежду, — меня это не слишком заботит. — Я составил список настольных игр.

— Настольных игр?

— Да! Я понял, что нам нужно заказать новые настолки. Вот, смотри, — и он ткнул в список. — Я откопал в старых шкафах и чуланах Высотки «Матадор», «Рыбалку», «Эрудит», «Лудо», «Нарды» и целых семь пачек игральных карт. Но всё такое потрёпанное и старое, карты пожелтели, да и в мире придумали кучу интересных игр. В любом случае этого недостаточно для нашего нового игрового клуба.

— Нового игрового клуба? — полюбопытствовала я.

— Да, я собираюсь его основать, — ответил папа, и казалось, он и правда увлёкся новой идеей. И это притом, что на нём костюм заключённого. — Но игр тут маловато. Закажем побольше с первым паромом, — продолжил он.

— Так всё дело в играх! — сказала я, даже не пытаясь скрыть иронию.

— Эйрун могла бы посещать наш клуб все пять дней в неделю. Наш Финн-Продавщица, пожалуй, тоже. Валу, конечно, не особо нравится «Рыбалка». Но я подумал… Ведь в своё время он организовал с ребятами постарше театральный клуб, а потом все его друзья уехали учиться на Большую землю… Театральный клуб нам тут не помешает. А ещё лучше, если это будут не просто постановки, а живые представления, в которых смогут участвовать и зрители. Будет чем заняться летом.

Он что-то нацарапал на своём листе бумаги.

— Надо бы заказать новые костюмы, — посмотрел он на меня. — А ты, случайно, не захватила свой сюда, на остров?

* * *

Должна признаться, что я не гордилась своим папой тем прекрасным летним днём, когда он взял у меня мантию и с воплями скакал по центру города, зажав метлу между ног. Не гордилась я папой и на следующий день, когда его фотографию разместили на первой полосе газеты. Какое же счастье, что мои одноклассники не читали прессу!

* * *

— Нет, папа! Только не этот костюм!

— Ничего, попрошу Плотника выстругать несколько волшебных палочек и черенки для мётел. Ещё надо сшить мантии… А твоя бабушка любит играть в «Ром и кости» по вечерам, — задумчиво добавил папа. — Я хочу основать ещё отдельный кружок любителей виста для тех, кто постарше. Нужно обсудить это с твоей бабушкой и Гого.

— Ладно, — сказала я. — А ты уже что-нибудь обсуждал с бабушкой? Например, твой арест?

— Знаешь, я ведь её вычёсываю, как и остальных жителей Высотки, — заметил папа.

И он записал в свой листочек: «Мётлы — 10–15 штук».

— Придёт время, и мы поговорим, — продолжил он. — С годами многое начинаешь видеть в другом свете… Она ведь твоя бабушка, Дрёпн. Просто… Много бурь потрепало её за долгую жизнь.

А если подумать, то бабушка давно уже не отзывалась о папе плохо. Никакого ворчания о «так называемой науке, психологии», никаких «что поделаешь, доктор Атли, надо же называть вещи своими именами».

— Кубики! — вдруг сказал папа. — Точно, нам потребуется много игральных кубиков. Желательно разных цветов! Белых из «Лудо» будет недостаточно.

Я присела на койку. Впрочем, эта тюремная койка оказалась гораздо удобнее всех наших кроватей в норе.

— Ладно, папа. Может, оставим в покое настольные игры? Расскажи, наконец, что произошло.

— Что рассказать? — спросил он как ни в чём не бывало.

— Я знаю, что ты не пачкал свиной кровью дверь Магнеа. Ты ведь не переносишь вида крови. Помнишь, как однажды ты потерял сознание, когда привёл меня сдавать анализ?

Папа выжал из себя какой-то смешок.

— Ничего я там не терял, — пробормотал он.

Я закатила глаза.

— Да ты сидел белый как мел, пока у меня брали кровь. Если бы медсестра тебя тогда не подхватила, ты бы свалился на пол… А после тебе протянули конфету, как маленькому. Хотя брали кровь у меня, а не у тебя! Это мне стоило бояться.

— Дрёпн, не выдумывай! Мне нужно было что-то сладкое, чтобы поднять уровень сахара. Я не успел поесть как следует, уровень сахара упал, и…

— Папа, я всё равно знаю, что это не ты обмазал дверь Магнеа кровью. Правда? Просто расскажи мне, что произошло. Почему ты был весь в крови?

Папа вздохнул и уставился в потолок.

— Дрёпн, ты же знаешь, нам недолго осталось ждать первого парома. Тогда у нас всё будет хорошо. А сейчас я и так всем доволен. Но у меня к тебе просьба. Не могла бы ты принести тетради из моего кабинета? Всё-таки это интересный материал, стоит в него погрузиться, ну ты понимаешь, всякие глисты и…

— Ты кого-то прикрываешь, — перебила я папу. Недаром я работала Посыльным бабушки и её же шпионом. — Случайно, не Инго?

Конечно, Инго я ни в чём не подозревала. Но ведь надо же было как-то вывести папу на разговор. Тут явно что-то происходило. Может, он прикрывал маму? Хотя нет, вряд ли. Но ради кого папа позволил бы себя арестовать?

— Разумеется, наш Ингольв ни в чём не виноват! Он же доволен жизнью на острове, у него тут есть телефон и убежище на мысе. Его тут любят. Разве ты не заметила? Наш Инго неплохо здесь устроился!

— Тогда кого ты прикрываешь?

Папа посмотрел на дверь и ничего не ответил.

— Папа, все здесь считают тебя виновным. А нас — твоими соучастниками, — я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ворон думает, что это из-за тебя мы больше не можем играть в настольный теннис.

— Дрёпн, дорогая… Потерпи. Ждать первого парома осталось уже недолго.

— И что будет? Приедет полиция с Большой земли и арестует тебя? За преступление, которое ты не совершал? Если ты попадёшь в тюрьму на Большой земле, то у тебя там не будет такой удобной комнаты, как эта.

— Дрёпн, у нас же не настолько строгие законы, чтобы арестовать человека за упавшую кастрюлю со свиной кровью. И даже за пропавшие ложки.

Я нахмурилась.

— Папа, но кто бы это ни был, он или она очень опасный человек.

Папа наклонился ко мне.

— Да нет, Дрёпн. Вовсе он не опасен.

— Он? Ты сказал он? Ты знаешь, кто всё это сделал?

— Выглядишь модно! — послышался вдруг голос Инго. Я оглянулась и увидела брата. Он наставил на нас свой телефон.

— Вот она, тюрьма в Высотке, — торжественно произнёс Инго. Судя по всему, он снимал нас на видео. — А это мой папа, доктор Атли Бриетарсон, психолог. Его обвиняют в мелких происшествиях. Например, считают, что он куда-то запрятал столовые ложки.

Папа спокойно смотрел в камеру и улыбался, словно это был добродушный розыгрыш.

А я чувствовала тяжёлый ком в горле.

Станция водоснабжения



Теперь каждое утро я заходила в тюрьму к папе, пользовалась его ванной комнатой и даже успевала сыграть с ним партию в шахматы, перед тем как пойти в центр энергии. Отработав свой дневной долг, я шла выгуливать Героя. До начала уроков у меня оставалось время на то, чтобы хорошенько пройтись. Ведь так полезно побольше двигаться, когда тебя что-то тревожит!

Папа выглядел таким умиротворённым, сидя в тюрьме со своими книгами и настольными играми!

— Здесь мир и покой, — сказал он мне. — Я наконец начал писать книгу, посвящённую психологическому ущербу от вшей, блох и глистов. Я также дам рекомендации, как защитить себя от паразитов. Похоже, нет ни одной книги, которая раскрывала бы эти две темы одновременно.

— Ты серьёзно? — пробормотала я.

— Думаю, мне пора сменить область научных исследований. И так слишком долго психологи игнорировали проблемы, которые вызывают паразиты.

Мы сыграли партию в шахматы, и я разнесла папу в пух и прах, потом обняла его на прощание, и мы с Героем побежали гулять. Папа в тюрьме, у меня трудности, так хоть пусть пёсик порадуется.

И правда, на острове наступала весна, хотя Метеоролог ещё предупреждала нас о том, что сезон штормов не закончился. Уже повсюду распустились первоцветы и на берёзах начали набухать почки. А значит, недолго осталось ждать первого парома.

* * *

На прошлом уроке учительница Янсина дала каждому из нас многоразовый мешок для мусора и отправила очищать остров. За полный набранный пакет списывался ежедневный долг за электричество. Солнечная батарея уже могла обеспечить нас энергией, и теперь не было необходимости крутить педали каждый день. Куда важнее было очистить побережье от принесённого с Большой земли мусора. И пока Герой с жизнерадостным лаем носился возле воды и прыгал в волны, я быстро наполняла мешок поплавками для сетей, разноцветными кусочками пластика и ещё кучей обломков от непонятно каких вещей.

Грустно думать о том, что где-то люди трудились, чтобы сделать все эти вещи.

За эту зиму я не съела ни одного шоколадного яйца и, когда из полосы прибоя достала знакомый мне жёлтый пластик, с изумлением на него уставилась. Сколько же таких вот пластиковых яиц я выбросила в мусорное ведро, не задумываясь о том, что с ними станет дальше!

Да, после зимы на острове странно будет вернуться к привычной жизни у нас дома.

— Ну что, Герой, пошли, — позвала я пёсика. — А то скоро уроки начнутся.

Мы побежали в сторону Высотки. Когда мы подходили к маленькой постройке, которая примыкала к станции водоснабжения, Герой вдруг помчался по тропинке и вскоре исчез за открытыми дверями помещения.

Странно. Двери всегда запирали, и проход на станцию был строго воспрещён.

— Герой! Герой! Где ты? — закричала я, сбегая вниз по тропинке. — Иди сюда! Из-за тебя я опоздаю в школу!

— Что ты здесь делаешь? — услышала я за спиной резкий голос. И тут же обернулась. Позади меня на тропинке стоял Вал.

Я привыкла к тому, что Вал не желал со мной общаться, а теперь он стоял здесь с развевающимися волосами и смотрел на меня так, как будто пытался испепелить меня взглядом.

— Привет, Вал, — сказала я как ни в чём не бывало. Будто теперь я была благодарна всякому, кто заговорит со мной на этом острове после того, как папу посадили в тюрьму. — Мой пёсик Герой заскочил на станцию водоснабжения. Я сейчас заберу его, и мы пойдём в школу.

Вал вытаращил глаза.

— Герой? Забежал на станцию? Он там, внутри?

— Ну да. Я знаю, что туда никому нельзя, но дверь была открыта, и этот балбес… Ты же никому не скажешь?

Вал рванул с места. Он пронёсся мимо меня, кинулся к постройке, работая ногами изо всех сил. Я побежала за ним, но намного медленнее. Я ведь упражнялась только на велосипеде. Не люблю потеть, особенно если при этом я не произвожу никакой энергии.

— Ничего страшного, — кричала я на бегу. — Герой — воспитанный домашний пёс. Он ничего не испачкает там, внутри. Мне нужно просто его подозвать, и он выбежит!

Но Вал уже выскочил из двери постройки с повизгивающим Героем на руках. Он прыжками пронёсся мимо меня и крикнул: «Беги! Сейчас же!» — таким голосом, что я кинулась за ним не раздумывая.

И тут мир взорвался.

Вредитель



Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу не на своей, а на какой-то чужой кровати. Холодный нос Героя привычно уткнулся мне в лицо. Потихоньку я начала вспоминать, что произошло.

Я глубоко вдохнула и села.

Где же я? Надо осмотреться. Ничего знакомого. Пыльно, грязно, крыша покосилась. Ясно, что я не в Высотке.

— С тобой всё в порядке?

Я обернулась.

На полу у стены сидел Вал и наблюдал за мной.

— Ты очнулась, — сказал он так, как будто я могла что-то понять из его слов. И даже не пошевелился.

— Очнулась?

Ну да. Станция водоснабжения.

Взрыв.

Видимо, я упала и ударилась. Я ощупала свой лоб. На лбу была огромная шишка. Сильно болела голова.

— Почему ты не отвёл меня к Главному врачу? — спросила я.

Вал уставился в пол. Он не сказал ни слова.

— Где мы? — снова спросила я.

И тут потихоньку всё стало проясняться.

— Ты… Ты знал, что будет взрыв, — медленно проговорила я. — Ты точно об этом знал. Иначе ты бы не побежал за Героем…

Вал продолжал молчать.

— Откуда ты знал? Ты не мог об этом знать, если только не… — Концы сошлись с концами. У меня перехватило дыхание.