— Да это же метафора, ребёнок! Метафора, которая показывает, как важно, чтобы Страж дома выполнял свои обязанности.
— Ого! — удивилась я. — А ведь мы раньше думали, что обязанности Стража дома — мыть окна и посыпать солью дорожку, когда на дворе гололёд. Поэтому мы считали, что сможем тебя подменить, пока ты восстанавливаешься после травмы.
— Работа Стража дома — мыть окна? Это нечто неслыханное! — Лицо бабушки стало красным, и она ударила кулаком о стол. Но тут же спохватилась и спокойно произнесла: — Дрёпн, мне нужен посыльный. И я предлагаю тебе официальную должность Посыльного Высотки.
— А что я должна делать? — осторожно уточнила я.
Бабушка заметила, как я посматриваю на кастрюлю с горячим шоколадом, и налила мне ещё полчашки. Под столом послышалось тихое поскуливание. Бабушка незаметно сунула Герою кусочек сушёной трески.
— Разве тебе не ясно? — спросила бабушка. — Стражу дома необходимо знать, что происходит в кладовых, гараже, центре энергии, школе и других местах. Но мне сложно сейчас ходить по лестнице. Поэтому я назначаю тебя Посыльным, — она откусила кекс. — Это и для тебя полезно, будешь больше двигаться. Здесь очень важно оставаться здоровым.
Я только пискнула. А она знает, сколько времени я кручу педали? Я не какой-нибудь там диванный овощ.
Но бабушка ещё не закончила.
— Теперь, когда у меня появится свой человек в роли посыльного, мне не надо будет беспокоиться о том, что телефон может кем-нибудь прослушиваться.
Да уж. Можно подумать, в Высотке есть какие-то невероятные тайны!
— Так, получается, я должна буду бегать с записками по всей Высотке?
Бабушка фыркнула и придвинулась ко мне, слегка наклонившись.
— Я хочу, чтобы ты осознала: большинство должностей в Высотке значат больше, чем может показаться на первый взгляд. Животновод — это не какой-нибудь там специалист по коровам, это кровеносный сосуд нашего общества. Главный по развлечениям не какой-нибудь балаганщик… По крайней мере, он не должен таким быть. Он обязан следить за тем, чтобы люди не замыкались в себе и не теряли вкус жизни.
— А Специалист по паразитам? — поинтересовалась я. Но бабушка не услышала мой вопрос.
— Посыльный не просто передаёт записки. Он идёт туда, куда не может прийти сам Страж дома.
— Да, я понимаю, что ты всё ещё не оправилась после перелома шейки бедра.
Бабушка внимательно на меня посмотрела.
— И это только одна из сложностей. Важнее другое. После истории с рождественским сундуком доверие между жителями Высотки пошатнулось. Ты думаешь, люди смогут открыто рассказать мне о своих подозрениях? Нет, они не посмеют. В присутствии Стража дома язык не распускают. А ведь очень важно, ребёнок, чтобы я знала, о чём думают люди. Посыльный — мои глаза и уши.
Бабушка вытащила из-под стекла лист бумаги.
— Начнём с простого поручения.
Она стала что-то писать и на какое-то время словно забыла, что я здесь. Пока бабушка вырисовывала узорные буквы на серой бумаге, я молча ждала, как приговорённый ждёт своей участи. И вот наконец она закончила, сложила готовую записку и протянула её мне.
— Двенадцатый этаж, кабинет Метеоролога, — сказала она, будто бы я не знала, что кабинет находится на самом верху.
Вверх-вниз
На восьмом этаже я остановилась передохнуть.
Учительница Янсина высунула нос из школьных дверей и широко мне улыбнулась.
— Дрёпн, дорогая! Тебе нужна книжка? А может, счёты? Или ты хочешь поупражняться в языке жестов? Готова помочь!
— Да нет, я просто поднимаюсь по лестнице, — сказала я. — Мне на двенадцатый.
— На двенадцатый? А что тебе там делать?
— У меня послание от бабушки. То есть от Стража дома, я хотела сказать.
— А почему вдруг ты передаёшь записки Стража дома?
— Она же моя бабушка, — сказала я. — Я просто ей помогаю.
Янсина посмотрела на меня с подозрением.
— Помогаешь? Или тебя назначили…
Я попятилась.
— Да, вот…
Но Янсина уже всё поняла.
— Ясно. Многие в Высотке заслужили честь стать Посыльным, — сказала она елейным голосом. — Многие усердно работали, чтобы получить эту должность. Но она почему-то досталась тебе.
— Извините, мне пора.
И я помчалась по лестнице, не останавливаясь до самого двенадцатого этажа. Правда, добежав до десятого, перешла уже на шаг. Что имела в виду Янсина?
На двенадцатом этаже меня встретила Метеоролог Хельга.
— Слишком медленно, — сказала она сухо. — Посыльный должен работать гораздо быстрее, если хочет остаться на своей должности.
— А откуда вы знаете, что…
— Мне позвонила Янсина. По стационарному телефону. Сказала, что ты в пути, — Хельга надела очки. — Очень странно, что ты удостоилась такой чести. Ты же ещё совсем маленькая!
Она взглянула на записку и подняла на меня глаза.
— Ну что ж, удачи.
— Да… То есть спасибо, я хотела сказать…
Метеоролог сложила записку и бросила её в мусорную корзину. Мне стоило её прочитать, пока была возможность, а теперь поздно. Бабушка ведь не запрещала мне читать записку!
— А что-нибудь передать Стражу дома от вас? — спросила я, между делом оглядываясь по сторонам. Кабинет Метеоролога был заставлен компьютерами и прочей техникой. Прямо как класс информатики в моей старой школе. Ничего подобного я на острове пока ещё не видела. Хорошо же устроился Метеоролог!
— Нет, никаких сообщений не будет.
Хельга повернулась ко мне спиной и склонилась над каким-то прибором. Я пожала плечами и поторопилась на выход. На пути я незаметно нагнулась к мусорной корзине и вынула бабушкину записку.
Я развернула её, едва выйдя из кабинета. Там было написано: «Лучшие пожелания двенадцатому этажу».
Что? Лучшие пожелания? Нет, только послушайте: лучшие пожелания! И ради этих «лучших пожеланий» бабушка гоняла меня на двенадцатый этаж, как рабыню?
* * *
Я угрюмо поплелась к бабушке. У меня не хватит духу рассказать ей о том, что я чувствую. Скажу только, что выполнила её поручение, хоть меня и не удостоили ответом.
* * *
— Бабушка, я передала послание Метеорологу.
— Хорошо, Дрёпн, хорошо, дорогая!
Бабушка перестала называть меня ребёнком? Это обнадёживало. Быть Посыльным оказалось не так уж и плохо.
— Ответа нет.
— Ничего, я на него и не рассчитывала.
Я переступила с ноги на ногу.
— Послушай, бабушка, а ты послала меня с каким-то очень важным сообщением?
Бабушка посмотрела на меня поверх очков.
— Так ты заглянула в записку?
— Нет!.. Ну… Да, заглянула.
Бабушка ухмыльнулась.
— Я всегда передаю важные сообщения. Но они не в самих записках.
— А, — сказала я.
— Метеоролог Хельга уж очень любит пользоваться стационарным телефоном. Именно поэтому пришла пора всем узнать, что в Высотке появился Посыльный, — сказала бабушка.
Я наморщила лоб.
— А разве нельзя было просто повесить объявление на доске в столовой?
— Попробуешь мяту?
— Мяту?
Бабушка протянула руку к какому-то растеньицу на подоконнике и оторвала несколько листиков.
— Удивительное растение — мята. Выносит даже наши тёмные зимы. Когда у меня остаются лишние деньги, я трачу их на мяту.
Я взяла зелёные листики и с удивлением на них посмотрела.
— Её можно есть прямо так?
— Хорошенько пожуй мяту, ребёнок.
Ну вот, я опять стала ребёнком.
Я взяла мяту в рот и решительно стала жевать.
Совсем не конфета.
Но тут бабушка улыбнулась мне, и мята сразу показалась сладкой.
Будни
Дома на Большой земле я упражнялась в игре на кларнете в школьном оркестре, читала комиксы про Дональда Дака и зависала в социальных сетях. И в свободное время играла в компьютерные игры.
Жизнь в Высотке была… другой. Но мы к ней привыкали.
Мы обзавелись сыром к утреннему чаю с хлебцами. Хранить его приспособились на подоконнике у окна, заваленного снегом, он не портился в прохладе.
Нам даже достался нож для сыра, который в своё время принадлежал покойному Бегги Бинго!
Я слышала, что некоторые дети пили по утрам какао. Но то были дети родителей, которые заказали какао-порошок с последним паромом. Моим не пришло в голову привезти какао с собой. Поэтому нам приходилось пить чай, который мы приобрели у нашего Финна-Продавщицы. Он стоил столько, что один пакетик заваривали на все четыре чашки.
— В моей чашке один кипяток, — пожаловалась я, когда мама решила ввести этот новый обычай. Я почти не чувствовала вкуса чая.
Мы думали, что мама будет первой вставать на свою работу в гараже, но так получалось, что по утрам мы просыпались одновременно.
Итак, мы все вставали в пять часов и пили чай. А чтобы окончательно проснуться и согреться, мы поднимались в центр энергии, садились на велосипеды и отрабатывали свой долг за день. Как сказал Ворон, люди, у которых накапливается долг за электроэнергию, должны явиться на собрание, где их «будут урезать». Мне бы не хотелось узнать, что скрывается за этими словами. Быть может, бабушка отберёт у нас нож для сыра?
* * *
Занятия в школе начинались в восемь часов.
Что касалось моей учёбы… Дела шли всё лучше и лучше. Но не без помощи Янсины. Ей удалось объяснить мне, как вычислять проценты, гораздо лучше, чем всем моим прежним учителям с Большой земли. Даже в языке жестов появились успехи. Я уже могла представиться, ответить, который час, и даже сказать: «В мусорной кладовой — белый мишка» — на языке жестов. Во время тихого часа я следила за руками ребят и распознавала всё больше знакомых слов, а порой и целые фразы.
Теперь уже Херборг и Дирлейв не злились на меня, как раньше. Обе оказались славными девочками. Херборг отлично рисовала, а Дирлейв сочиняла забавные стихи про жителей Высотки. В моём любимом стишке слово «милый» рифмовалось с «силой», а «Инго» — с «этим вечным бинго». Да и само имя Инго очень напоминало слово «милый» — такой жест придумали близняшки для его имени. Меня очень рассмешил этот стишок: Дирлейв и я прочитали его Инго. Он внезапно весь покраснел, было забавно за ним наблюдать.
Знак, обозначавший меня на языке жестов, — просто «девочка». Что ж, не хуже, чем слово «ребёнок» из уст моей бабушки.
А после школы мы брались за так называемые задания. Большинство ребят шли помогать в гараж, на кухню или мыли лестницу. При этом лестницу мы все убирали каждый день, распределяя между собой её пролёты.
Чаще всего после уроков я сразу шла к бабушке, чтобы отчитаться и получить новые задания Посыльного.
* * *
Инго по-прежнему ходил у Магнеа в любимчиках. Большую часть дня он проводил, работая на кухне, а в свободное время шёл на мыс, чтобы посидеть там в интернете.
Островитяне с удивительным воодушевлением стали наведываться к нему на мыс. Там они и общались, и выходили в интернет. Люди не просто приходили в его хижину — они приносили подарки, так что теперь у Инго были и шоколадные кексы, и разного рода консервы, и носки ручной вязки, даже крем для ног.
* * *
Однажды утром, когда мы, как обычно, крутили педали в центре энергии, я вдруг обратила внимание, что Инго сильно похудел и подтянулся. Я заметила, как Херборг и Дирлейв обсуждали мышцы на его икрах. Ну конечно, он же крутил педали вдвое больше, чем все остальные! Сначала, чтобы погасить ежедневный долг в центре энергии, а затем, чтобы зарядить телефон на мысе.
Мой брат изменился. Он как-то отдалился от нас.
Конечно, все мы изменились за время жизни на острове. Но с Инго явно было что-то не так. У меня появилось чувство, что он скрывает какую-то тайну.
А может быть, это всё потому, что Инго был подростком.
Конечно, он никакого отношения не имел ни к пропаже ложек, ни к коровьей лепёшке в коридоре. Что касается испорченного Рождества… Странно, что эти мысли вообще пришли мне в голову. Нет, Инго скрывает что-то другое.
— Всё хорошо? Ты какой-то хмурый.
Инго пожал плечами.
— Да… Просто работа.
— Магнеа всё ещё заставляет тебя таскать тяжёлые мешки с продуктами?
— Да это как раз не проблема. У меня от этих мешков появились теперь прямо-таки рельефные мускулы.
— «Инго милый, гордится своей силой», — напела я стишок, и брат опять покраснел.
— На кухне дела совсем плохи. Магнеа рвёт и мечет, — сказал он после некоторой паузы.
— Вот как?
По правде говоря, я и представить не могла Магнеа в хорошем настроении, не считая разве что тех моментов, когда она восторгалась моим братом. Плохо дело, если у неё настолько испортился характер, что даже Инго от неё страдает.
— Понимаешь, Дрёпн, — он покосился на меня. — Конечно, я тебя ни в чём не виню, но Магнеа пришла в ярость, когда ты стала Посыльным.
— Что? Она же Хранительница запасов. Она никак не может быть Посыльным.
Инго вздохнул.
— Нет же. Она хотела, чтобы Посыльным стал Вал.
— А сам Вал этого хотел?
Сын Магнеа не очень-то подходил на эту должность. Впрочем, как и я сама.
— Здесь давно никого не избирали Посыльным, — сказал Инго. — А после того как бабушка сломала шейку бедра, все ожидали, что она рано или поздно назначит себе помощника. Магнеа рассчитывала, что работу получит Вал, хоть от него и мало толку, как думали люди. И тут внезапно объявляешься ты, — Инго откинул волосы со лба, на котором блестели капельки пота, — в должности Посыльного.
Вот оно как.
— Ты не виновата в этом, — повторил он. — А что касается Вала, так он совсем не заинтересован в работе Посыльного. Это были планы его мамы. Магнеа считала себя вместе с сыном единственными родственниками и членами семьи Стража дома.
— А потом прибыли мы, настоящие родственники.
— Получается так. И, как ты понимаешь, Магнеа не в восторге, что именно ты стала бабушкиной помощницей.
Угодила же я в переплёт! Похоже, для этих островитян я отнюдь не долгожданный подарок.
Новое задание
Я стала очень прилежным Посыльным. Каждый день я носилась по всей Высотке с записками от бабушки — на бумаге, разглаженной под стеклом. А если кому-нибудь нужно было что-нибудь обсудить со Стражем дома, он обращался ко мне, а потом ждал, пока я принесу ответ. Люди всё чаще мне улыбались, а некоторые держали наготове шоколадные кексы, чтобы отблагодарить за работу.
Может, и не все были рады видеть меня Посыльным, зато все уважали решение моей бабушки.
Одна Магнеа выражала своё недовольство вслух. Она ведь лучшая подруга бабушки! И теперь у неё, конечно же, «просто не было слов», потому что я, невыносимая девчонка, во всём похожая на своего отца, вдруг удостоилась такой чести.
— Посыльный! — задохнулась она от возмущения, когда я пришла к ней с запиской от бабушки. — Здесь уже много лет не было Посыльного. Кое-кто, — и, судя по всему, этим кое-кем была Магнеа, — советовал Бриет нанять помощника, которому можно доверять. Да, кое-кто даже говорил ей о способном парне, на которого она бы могла положиться, но Бриет всё время давала понять, что помощь ей не нужна. До самых тех пор, пока вдруг ты не стала Посыльным.
Я переминалась с ноги на ногу. Будет ведь только хуже, если я уйду прямо сейчас?
Магнеа фыркнула, отвернулась от меня и принялась скоблить большую кастрюлю, громко стуча ею о раковину.
— Много не скажу, — талдычила она, как всегда, когда собиралась произнести длинную речь. — Но это очень странно, когда такую должность получает человек из семьи самого низкого сорта, не совершив при этом ничего стоящего. Просто я должна об этом сказать.
Я тихонько попятилась к двери.
Бабушка ведь уже не говорила о папе плохо. А Магнеа, ясное дело, каждый день у себя на кухне рассказывала всем и каждому, какая я невыносимая девчонка и какие плохие у меня родители.
* * *
— Почему она так не любит моего отца? — озадачила я сына Магнеа, когда мы вместе ужинали.
— Сама её спроси, — пробормотал Вал.
— Издеваешься? Мало того что она меня ненавидит, так ещё целый месяц будет говорить, что у неё просто нет слов от моей наглости.
Вал пожал плечами. Он склонился над своей тарелкой, и длинные волосы совсем закрыли ему лицо. Будто пытался возвести стену между нами.
Я попробовала сменить тему разговора.
— Погода улучшилась, правда? — спросила я бодрым голосом.
За окном были серая мгла и ветер. Как обычно.
Вал пробормотал что-то невнятное.
— Герою хочется побегать на улице, — сказала я. — Я стараюсь выводить его, когда не так сильно штормит, а иногда Инго берёт его на мыс. Но всё равно он слишком много времени проводит в Высотке.
Вал снова что-то пробормотал. Но я заметила, что он слушает меня уже внимательнее. Я-то видела, как он посматривает на Героя. Как-то раз я привязала пёсика и ушла ненадолго, а когда вернулась, Вал стоял рядом с ним и наглаживал его. А когда мы мастерили рождественские украшения, он сидел на полу около Героя вместе с малышами и угощал его сушёной треской, вместо того чтобы делать троллей из втулок от туалетной бумаги и перегоревших лампочек.
Поэтому я продолжила говорить о Герое.
— А ты ведь раньше никогда не видел собаку? — спросила я. — Многие здесь никогда не видели живых собак, — не удержалась я от издёвки.
И тут же поняла, что наступила на больную мозоль. Нужно было лучше думать головой! По лицу Вала я догадалась, что он и правда никогда не видел живую собаку. Ой!
— Можешь иногда брать Героя к себе, — поспешила добавить я. — Многим людям очень полезно общаться с домашними любимцами. От этого настроение станет лучше.
— Оно стало бы лучше, если бы вы остались на Большой земле, — прорычал Вал и вылетел из столовой.
Я закатила глаза. Ну вот, ещё один старожил, который нас не выносит.
Разве они все не должны быть благодарны папе? Он так усердно следит, чтобы ни у кого не завелись вши, даже напечатал брошюрку с инструкцией, как избежать заражения.
Тут ко мне подошла Магнеа с подносом, поставила его на стол и сухо сказала:
— Ты, видимо, собираешься идти к Бриет. Заодно захватишь для неё обед.
И пошла на кухню, не удостоив меня взглядом.
* * *
— Не понимаю, как ты можешь надеяться, что у тебя получится сделать всех в Высотке довольными и счастливыми, — сказала я бабушке, когда принесла ей обед.
— У каждого из нас бывают трудности, ребёнок, но это же наш дом, — ответила бабушка.
— Думаю, многим и в голову не приходило, что можно отсюда уехать. Они даже не представляют себе, каково жить на Большой земле, сколько там всего увлекательного. Они ведь и о «Нетфликсе» не слышали!
— В жизни есть не только «Нетфликс», — серьёзно сказала бабушка, а я была на сто процентов уверена, она и понятия не имеет о том, что такое «Нетфликс».
— В том-то и дело, — ответила я. — Мир огромный. А вы… Вы просто здесь живёте. Ты, наверное, тоже никогда раньше не видела собаку? И ни разу не путешествовала в дальние страны. И не ходила босиком по горячему песку у моря. В моей старой школе учились абсолютно разные ребята. А тут все похожи…
— Похожи на кого? О чём ты говоришь, ребёнок?
— Здесь все люди похожи, а у нас учились ребята разных взглядов. Да и национальностей. И афроамериканцы, и австралийцы, и монголы.
— Монголы?
Я закатила глаза.
— Ну да, люди, которые жили…
— Конечно же, я знаю, кто такие монголы, ребёнок, — фыркнула бабушка. — Но меня просто поразило, что ты упоминаешь их. Здесь никто не делит людей по расовому признаку. И не вмешивается в частную жизнь, Дрёпн. Этому стоило бы поучиться и в других краях, как показалось мне, когда я летом читала газету с Большой земли. Хоть там и есть этот самый «Нетфликс».
Я выдохнула. Стала думать о Херборг и Дирлейв, о том, как все жители Высотки выучили язык жестов, чтобы общаться с ними. В жизни на этом Острове, конечно, есть свои преимущества, и всё же…
— И всё же ты понимаешь, о чём я хочу сказать. Мир гораздо больше этого острова! Представь себе, что на ужин можно заказать пиццу или суши, а если захочешь, тайскую еду. Тут мы едим только то, что готовит Магнеа.
Я мрачно посмотрела на бабушкин поднос. Баранье сердце с подливой. Как же мне захотелось суши!
Я заметила, как дрогнули уголки бабушкиных губ.
— И тебе бы хотелось запихнуть в себя всё это сразу? Даже эти… Как их? Скуши из Японии?
— Суши очень вкусные, — надулась я.
Бабушка что-то проворчала.
— Я скучаю по старой школе. У меня было много друзей. Ну скорее приятелей. Но их было действительно много! Особенно в социальных сетях. И хотя мы нечасто бывали за границей, я знала, что мы можем туда поехать. И порой мне кажется, что здесь всё так трудно!
— Да-да, — перебила меня бабушка. — Здесь всё даётся сложнее, это так. А ты, что ж, пошла в своего отца, внучка?
Я решила сменить тему, чтобы не позволить бабушке говорить всякие гадости о папе.
— Я разговаривала с Валом в столовой. И разрешила ему играть с Героем, раз ему так нравятся собаки, хоть он ни одной не видел до нашего приезда. А он вместо спасибо взял и нагрубил мне! Я хотела разрешить Валу выгуливать Героя вдоль кладовых, где пёсик любит побегать. А этот Вал — неблагодарный осёл.
— Да, Вал такой. Честно говоря, он напоминает твоего папу. Видит недостатки во всём, что здесь происходит.
Бабушка скривилась и принялась медленно нарезать кусочки в своей тарелке. Да, я согласна с ней, баранье сердце с подливой — не слишком аппетитное блюдо.
— А я ведь даже сказала, что он может иногда брать Героя к себе. Но настроение у него не улучшилось, — добавила я.
Бабушка вздохнула.
— Пойми, задача Стража дома не в том, чтобы указывать людям, что для них лучше. Страж дома, а в некоторых случаях и Посыльный, должен помочь людям самим в этом разобраться.
— И как же… помочь человеку самому разобраться?
— В этом и состоит цель следующего задания, которое я тебе дам, внучка, — сказала бабушка и запихнула в рот кусочек бараньего сердца.
Что, пришло время овладеть бабушкиным мастерством? Хорошо, я согласна.
— Зубной врач Сигмунд заказал себе журнал с рекламой новостроек на Большой земле, — продолжила бабушка. — Плохо будет, если мы потеряем Зубного врача. И Ветеринарного врача к тому же.
— Понятно. А до Вала нам, что, нет дела?
— Парень со временем успокоится. Да и Магнеа за ним присматривает. Но никто не присматривает за Зубным врачом.
— А почему он хочет переехать? — спросила я и тут же спохватилась. — Послушай, а откуда ты вообще знаешь, что он заказал себе этот журнал?
— Мы с Почтальоном состоим в прекрасных отношениях, — сказала бабушка.
Это значило, что она проверяет всю почту. Ничего себе бестактность!
— И что я должна делать?
— Тебе нужно понаблюдать за Сигмундом и попытаться понять, почему он несчастен здесь, в Высотке.
— Ты хочешь сказать, что я должна шпионить за Зубным врачом?
Бабушка фыркнула. Но, подумав, кивнула.
— Можно сказать, что так. Да, ты должна шпионить за Зубным врачом. Начнёшь прямо сейчас. А Герой останется у меня.
Ого! Оказывается, смысл всех этих походов вверх и вниз по лестнице с записками от бабушки состоял в том, чтобы я научилась шпионить в её интересах.
Я забежала в туалет, потом потискала Героя и отправилась бродить по Высотке, обдумывая план действий.
* * *
Что мне известно о Зубном враче?
1. Он живёт на шестом этаже, а в столовой садится подальше от всех и постоянно читает книжку.
2. Он старше папы и, следовательно, не может быть одним из его одноклассников, как, например, Магнеа и Эйрун.
3. Его всегда называют Зубным врачом, хотя на самом деле он прежде всего Ветеринарный врач, ведь чаще всего он лечит животных.
4. С тех пор как я живу в Высотке, он уже целых пять раз успел меня пристыдить, причём за какую-то ерунду.
* * *
Но всё перечисленное никак не объясняет, почему он хочет переехать на Большую землю. Значит, придётся узнать его поближе.
Как бы мне проследить за ним, чтобы он ничего не заподозрил?
Сначала я подумала, что могла бы попробовать сломать себе зуб, тогда пришлось бы идти на приём к Зубному врачу. Но эта мысль меня что-то не вдохновила. И тогда я решила спуститься в гараж.
Там я нашла Ворона, который возился с доильным аппаратом.
— Дрёпн! — обрадовался он. — Ищешь родителей? Или ты пришла с посланием для Животновода?
— С посланием, — солгала я. Что ж, таковы обстоятельства, приходится прибегать к уловкам. — Но оно не на бумаге. Я должна на время забрать одно животное.
— Животное? — удивился Ворон. — В этом смысл послания? Стражу дома понадобилось животное?
— Ну да, — сказала я. — Стражу дома нужно животное, и я за ним пришла.
Я стала перебирать в уме, кто же мне подойдёт. Корову на лестницу не затащишь.
— Мне нужна курица! — воскликнула я. — Вон та!
— Так тебе нужна курица или Стражу дома? — уточнил Ворон.
— Ага, Посыльному нужна курица. Посыльный ведь доверенное лицо Стража дома. Посыльный почти что ангел.
— Чего?
Ах да, здесь же, на острове, нет ни одной церкви. И интернета тоже нет. Так откуда Ворону знать, что ангел значит вестник?
— Просто дай мне ту курицу, Ворон. Она нужна нам с бабушкой.
— А что Страж дома будет делать с курицей?
— Неисповедимы пути Стража дома, — сказала я.
— Чего? — снова не понял Ворон.
Я застонала.
— Ворон, мне нужна курица, потом я верну её.
Я тихонько подкралась к птице. Но прежде чем её взять, застыла в нерешительности. А как правильно держать курицу? Как маленькую собачку или как ребёнка?
— Не завидую же я тебе, если Стражу дома понадобилась именно эта птица, — сказал Ворон, кося глазами то на меня, то на курицу, которую я в конце концов схватила. — На твоём месте я бы держал её зад от себя подальше.
Курица не хотела, чтобы её держали ни как собачку, ни как ребёнка. И вообще никак не хотела сидеть на руках. Она яростно била крыльями и кудахтала во всю мощь.
— У неё скверный характер, — продолжил Ворон. — Помнишь новогодний вечер, когда твоя мама её изображала?
— Ты мне можешь дать какую-нибудь клетку? — я попыталась перекричать противную птицу.
Курица совсем сошла с ума. Она рвалась из стороны в сторону, трепыхалась и норовила меня клюнуть. Ворону, должно быть, уже приходилось иметь дело с этой злюкой.
А ведь она ещё не знала, что я собиралась отнести её к Ветеринару. Герой панически боялся врачей, поэтому я подозревала, что настроение у курицы не улучшится, когда я отшагаю с ней несколько этажей и посажу её на столик для осмотра в кабинете Ветеринарного врача.
Мы засунули злюку в клетку, и я махнула Ворону на прощание.
— Удачи, — крикнул Ворон. — Надеюсь, курица исполнит свой долг перед Стражем дома.
— Я тоже на это надеюсь, — ответила я, хотя мне было стыдно перед этой курицей. Но отступать уже было поздно.
Поэтому я отправилась к Ветеринарному врачу.
Сигмунд открыл дверь и удивлённо на меня посмотрел. Это был крупный высокий мужчина с седыми волосами, уложенными набок.
— О, ты новенькая… Как там тебя…
Интересно, они тут всю жизнь собираются называть меня новенькой?
— Дрёпн, — подсказала я и почувствовала, что вся покрылась потом, пытаясь удержать клетку с сумасшедшей птицей.
— У тебя болит зуб? — спросил Сигмунд.
Я уставилась на него.
— Вы правда думаете, что я пришла на приём к Зубному врачу с птицей?
Сигмунд молчал.
— Мне нужен Ветеринарный врач, — мой голос был едва слышен из-за оглушительного кудахтанья, которое доносилось из клетки. — Моя мама — помощница Животновода. И эта курица, — я кивнула на птицу, — похоже, с ней произошёл какой-то несчастный случай. Вы могли бы ей помочь?
Сигмунд отошёл от двери, пропуская меня в кабинет. Взял клетку и отнёс её на столик для осмотра животных.
Кабинет был обставлен просто, но изящно. Возле одной стены стояло стоматологическое кресло, а возле другой — столик, куда Сигмунд поставил клетку. На стене над столиком висела какая-то странная штука. Похоже, ветеринарное ружьё, с помощью которого животных погружают в сон. Надеюсь, его тут не применяют на людях.
Сигмунд открыл шкаф, достал какой-то флакон и вылил жидкость из него в блюдце. Затем засунул блюдце в переноску и едва успел убрать руку от клюва бешеной птицы.
— А что это? — спросила я озабоченно.
Надеюсь, это не навредит курице. Она, конечно, пыталась меня убить, но ведь виновата в этом была я.
— Что-то вроде валерьянки, — ответил Сигмунд. — Нужно, чтобы птица успокоилась, тогда мы сможем её осмотреть.
— Ой, — сказала я, ещё больше встревожившись за здоровье курицы.
Мы с Зубным врачом стояли рядом со столиком и ждали, пока бедняжка выпьет свою порцию успокоительного.
— Собака, — вдруг пробормотал Сигмунд.
— Нет, — сказала я. — Это курица.
Похоже, у него совсем плохо с познаниями в ветеринарии.
Сигмунд нахмурился.
— Вы привезли с собой на остров собаку, — сказал он.
— А-а-а… — снова протянула я. — Ну да.
Надеюсь, Герою этой зимой не понадобится ветеринар.
— Мне всегда казалось, что собаки такие забавные, — вдруг разговорился Сигмунд. — Я даже ветеринаром хотел стать, чтобы лечить собак. А мои родители решили, что специальность зубного врача — более разумный выбор.
— Понимаю, — сказала я. Курица пила и понемногу успокаивалась. — А ветеринарное дело вы изучили позже?