— Э, тоже задержался на работе, — ответил Куинн, показывая жестом кавычки вокруг слова «работа».

Куинн, видимо, уклонялся от ежегодного полицейского благотворительного мероприятия, в этом году — в пользу местного приюта для бездомных. Роб мог только посочувствовать боссу. Ему и самому было не жалко денег на доброе дело. Но Робу не хотелось при этом улыбаться как долбаный идиот и кивать, слушая дурацкие истории начальства. Весь год их не видно, но на общественных мероприятиях они тут как тут — в костюмах, начищенных ботинках, корректные донельзя.

Роб, впрочем, не просто убивал время, чтобы не ходить на бал. И не прятался в конторе, поскольку его бывшая в очередной раз передумала допускать его к сыну. Два года борьбы за регулярные встречи уже надоели, но хер вам, Роб не сдастся. Она любила напоминать, что пару раз он ее подводил — потому что был занят на работе, — но такого не случалось уже несколько месяцев. Просто вела себя как настоящая сучка.

Нет, Роб вовсе не пытался себя хоть чем-то занять. Он читал все, что мог накопать о Райане Латтимере, Аароне Демпси и известной банде наркоторговцев со связями в Дублине.

— Просто кое-что проверяю.

Куинн заглянул через плечо Роба.

— Наркотики? — удивленно спросил он.

— Вы сами сказали, — кивнул Роб. — Мы завели дело на Райана Латтимера и некоего Аарона Демпси десять лет назад. Вел дело Кевин Хоран.

— Он умер.

— Умер, — согласился Роб. — Проклятье полицейского: сердечный приступ за месяц до отставки. Как бы там ни было, хороший полицейский. Он тогда получил ордер на арест Демпси. Райан не торговал, только покупал.

— Прошу прощения, — остановил его Куинн. — Зачем копаться в этом старье?

Роб откинулся в кресле.

— Думаю, Райан или Адам Латтимер — или оба — не сказали мне всю правду о том, что произошло на яхте. Всплывают мелкие нестыковки. Например, тот факт, что оба утверждают, будто Элен была в туалете. Ана говорит, что ничего не помнит после шока, когда увидела Фрейзера в море. Она якобы даже не помнит, что была в каюте, не говоря уже о том, где была Элен. Но парни стоят на своем. Не думаю, что они знают, где была Элен, вот в чем дело.

Куинн пожал плечами.

— Если Элен Латтимер поднялась на палубу и подралась с отцом, ее как минимум увидела бы Клио Латтимер. Тогда получается, что и она врет.

Роб кивнул. Этого он и боялся.

— Смотрите, не пропустите сроки, — заметил Куинн. — Брат — очевидный подозреваемый, сами знаете. Не надо искать злодея в кустах. Если что-то выглядит как собака, пахнет как собака и лает как собака — это собака, черт ее подери. Собирайте дело из того, что есть, Даунс.

— Я этим и занимаюсь, сэр. Просто расставляю точки над «и».

И вылавливаю блох, подумал про себя Роб.

Адам

10 лет назад, июнь 2008-го



День рождения Мики удался.

Не обошлось без затруднений. Они забронировали футбольный бар, но бронь отменили всего за несколько дней. Адам, зная, что так и так провалил экзамены, решил отвлечься и взялся разрулить ситуацию. Сжав зубы, он позвонил Эве: она пришла в восторг, узнав, что нужна ее помощь, и, сделав далеко идущие выводы, уговорила своего отца выделить им банкетный зал на втором этаже «Стрэнда». Тот уступил его за полцены, и мать Мики, смирившись с тем, что на вечеринке будет гораздо больше алкоголя, чем ей хотелось бы, раскошелилась и оплатила заведение. Сын становится взрослым, и впереди еще много битв — мать решила, что ее последним рубежом станет выбор невесты.

Адам боялся, что в бар Клио будет провести труднее, но она так накрасилась, что никто не узнал в ней маленькую Клио «Латтимер с холма в Спэниш-Коуве. Он и сам удивился, насколько взрослой та выглядит: вполне могла бы сойти за одну из его однокурсниц по колледжу.

К одиннадцати веселье было в полном разгаре. Тогда-то и появился Райан. Адам заметил его сразу, словно его с братом связывала невидимая нить: она просто лежала на земле, когда они не виделись, но при приближении туго натягивалась.

Райан выглядел нормально — ну, не совсем нормально: осунувшийся, издерганный, вид такой, словно недели две ничего не ел. Но, судя по всему, трезвый. Он стоял у дверей, озираясь, потерянный и отчаявшийся. И, как сразу увидел Адам, насмерть перепуганный.

Адам подошел к нему и положил руки на плечи брата.

— Что случилось? — спросил он, поняв, что что-то стряслось и нет времени на пустую трепотню.

— У меня беда, — сказал Райан.

Адам показал на дверь и провел Райана вниз по лестнице и на улицу, на парковку. Они спустились к гавани и сели на краю пирса, свесив ноги вниз, подставив лица и руки теплому ночному бризу. Там Райан рассказал Адаму обо всем, что с ним случилось: как он, наивный дурак, сам залез в ловушку и застрял там, словно муха, бьющаяся в намазанной суперклеем паутине.

— Почему ты сразу не рассказал? — спросил Адам, когда Райан закончил свою грустную историю. — Давно бы мог попросить помочь. Ты же знаешь, у меня есть деньги.

— Но это твои деньги, — сказал Райан, пожав плечами, как о чем-то само собой разумеющемся. — И я сам покупал наркотики. Это был мой выбор.

— Это ни черта не значит. Ты мой брат.

Райан слабо улыбнулся.

— А что этот следователь, Хоран? — спросил Адам. — Нельзя, чтобы эти дублинские уроды остались в стороне. Сейчас попался ты, но они явно проделывают это не первый раз. Ты, конечно, полный идиот, раз впал в зависимость, но они совершенно точно знают, что делают. Знают, как заманить людей.

— Они меня убьют, — сказал Райан. — И они угрожали семье. Я же тебе сказал. Это хуже всего. Я знаю, на что они способны. Это нерациональные люди, брат.

— Они не могут так просто отмазаться, — покачал головой Адам.

— Могут и отмажутся. Им не впервой.

Адам нахмурился. Нет, так не пойдет.

— Я могу помочь тебе деньгами, — сказал он, и Райан выдохнул с таким чувством, будто сдерживал дыхание целую неделю.

— Адам, я не могу… Не знаю, как тебя благодарить.

— Зато я знаю. Поедешь лечиться.

— Да я уже целую неделю чист. Даже близко не подходил. Мне не надо…

— Не надо корчить из себя Джорджа Буша-младшего. Поедешь лечиться в нормальное место. Это единственное мое условие.

Райан ссутулился и посмотрел вниз, на свои ноги и темную воду под ними. Адам знал, что Райан будет сопротивляться, но намеревался настаивать на своем. И это было еще далеко не все, на чем он собирался настоять.

— Слушай, мужик, от тебя воняет. Иди в дом, прими душ. Обними маму, попроси прощения. Скажи ей, что теперь все пойдет иначе.

Райан напрягся.

— Она не захочет даже меня видеть.

— Захочет.

— Папа не захочет.

— Да и пошел он. Это твой дом. Пусть попробует тебя не пустить, пока мама дома.

— Она видела, что он готов урыть меня у сквота, Адам. Видела, на что он способен.

— Она видела отца, разозлившегося на сына-наркомана, Райан. Не суди ее строго.

Райан вздохнул.

— Тогда пойдем вместе.

— Я не могу. Мне нужно позвонить, разобраться с деньгами.

Райан пристально взглянул на Адама, видимо, уловив что-то в его голосе, но не стал расспрашивать. Адам знал, что брат слишком измотан. Вся энергия Райана ушла на то, чтобы вернуться и сознаться, что дальше падать некуда. Теперь он сбросил груз с плеч, ему нужно было кому-то его передать.

Райан встал и, постояв немного рядом с Адамом, ссутулившись, побрел прочь.

Адам проводил взглядом его фигуру. Его убивал подавленный вид брата, его трясущиеся руки.

Райан всегда был самым чувствительным. Или просто Фрейзер докапывался до него больше, чем до других? Что появилось первым, курица или яйцо? В то же время Райан обладал удивительной способностью скрывать свои чувства, даже самые сильные, делать вид, что ему все как с гуся вода.

Несмотря на небольшую разницу в возрасте, они не дрались, как большинство братьев. Адам отличался заботливым характером, сам это знал за собой и понимал, что это необычно. Он всегда опекал родных, особенно тех, кто в этом нуждался. А Райану нужна была забота.

Адам достал телефон и набрал Джеймса. Послышались гудки, но никто не ответил.

Встав, он вернулся в бар и поднялся на второй этаж, на вечеринку. До старшего брата удалось дозвониться только после полуночи.

— Адам! — радостно вскричал Джеймс. Он явно уже выпил, как теперь уже и Адам. Оставив Райана и проверив, как дела у Клио, он пошел в бар и взял двойной виски.

— Как дела, брат? — спросил Адам. Ему приходилось кричать, чтобы перекрывать шум, и он с трудом различал, что говорит Джеймс.

— …на вечеринке, похоже ты тоже сейчас там.

— Что?

— Иди куда-нибудь, где тихо!

Адам выскользнул из банкетного зала на лестницу. Ему пришлось посторониться, чтобы пропустить кого-то — это оказался Ли. Он неуверенно улыбнулся Адаму, и тот понял, что Ли вышел вслед за ним, не заметив, что он говорит по телефону.

Адам ответил виноватой улыбкой. За последние две недели они успели один раз поцеловаться. Он знал, что за этим последует продолжение. Возможно, даже сегодня.

— Я У Мики, ему сегодня двадцать один, — сказал Джеймсу Адам.

— А, ну да, ну да. Ты ж ему помогал, да? Хороший ты чувак, брат. Как, веселитесь вовсю?

— А то.

— Класс. А мы сами только домой пришли из гостей. Важная неделя предстоит, переходим к кастингу. Ну как ты сам, все нормально? Ты вроде волновался по поводу экзаменов?

— Ага, — сказал Адам. — Но дело не в этом. Тут… Райан вернулся.

— О, ясно. Но это же хорошо, разве нет? Надеюсь, ему помогут. Слушай, Адам, тебе что-то нужно? Уже поздно, а Белла еще не спит. Я обещал ей почитать. Блин. Бывало, напьешься, наутро похмелье. А теперь «Мой маленький пони» и ранний подъем. Старею раньше времени.

— Джеймс, я, м-м, я насчет денег, которые тебе одолжил.

В трубке затихло.

— Я… э… — мялся Адам. — Тебе они все нужны?

— Что значит «все нужны»? Думаешь, я бы стал у тебя просить все, если бы мне было не нужно? — нервно рассмеялся Джеймс. — И это не долг, Адам, это инвестиция. Мы же с тобой говорили.

— Просто мне они могут понадобиться, чтобы расплатиться за долг Райана.

Адам не видел Джеймса, но знал, какое у того сейчас выражение на лице. Недоверчивость, раздражение и злость. Из всех них Джеймс уделял меньше всего времени Райану. Джеймс серьезно верил в выживание сильнейших.

Когда он попросил пятьдесят штук, Джеймс обещал Адаму, что к концу года вернет ему вдвое больше. Адам получил пятьдесят восемь тысяч и, поскольку за образование заплатил отец, а сам он подрабатывал, решил оставить деньги на счету. Да, искушения возникали, но он не хотел ничего тратить до окончания колледжа. Оставить на путешествия, на первый взнос за квартиру или что-нибудь еще.

Он позволил Джеймсу уговорить себя одолжить ему деньги. Пусть они помогут ему начать карьеру. Никто не сомневался, что Джеймс далеко пойдет. Уже дошел до продюсера сериала, а теперь начинает снимать собственный. Джеймс идет в гору.

А потом Джеймс вернет Адаму деньги, пусть даже без всякой прибыли, никуда они не денутся. Но теперь ему нужны деньги сразу, по крайней мере двенадцать тысяч.

— Адам, денег уже нет.

Адаму показалось, что он ослышался.

— Нет? — переспросил он.

— Да. Нет.

— Но… ведь не прошло и двух недель.

— Нет, не в том смысле, что пропали, — вздохнул Джеймс. — Они вложены в компанию, я же говорил. У меня их нет на руках, ими распоряжается бухгалтер. Они пошли на оборудование и зарплату… Адам, я же объяснял тебе все, когда просил тебя инвестировать.

— Но Райан в беде, — сказал Адам, уже понимая, что проиграл этот бой.

Джеймс молчал.

— Черт, — прервал тишину Адам. — А у тебя есть свои деньги, Джеймс? В смысле, у вас в семье? У меня еще осталось восемь штук. Если, мы сложимся, мы можем… ему нужно двадцать.

— Господи боже! — Джеймс почти рычал. — Адам, ты сам-то себя слышишь? Дать Райану двадцать косарей? Двадцать, блин, косарей?! Чтобы он дальше ширялся? Знаешь, сколько стоят наркотики, Адам? Ему хватит на месяц-другой, а потом он попросит еще.

— Ему нужно вернуть долг…

— Нет, — оборвал его Джеймс. — Нет. Слушай меня, Адам. Я люблю Райана. Он мой брат. Но даже если бы у меня были деньги, я бы ему не дал. Он сделал свой выбор. И я люблю тебя, Адам, поэтому не позволю тебе это сделать. Это не твое дело — выкупать его. Пусть выкупит себя сам или…

Джеймс не договорил. Адам почувствовал подступающий гнев. Это его деньги. Пусть то, что говорит Джеймс, логично, но…

— Значит, выручить Райана мы не можем, но я могу выручить тебя, так, что ли? Как-то не очень справедливо.

— Эй, постой, — сказал Джеймс. — Это другое дело. Я пригласил тебя участвовать в успешном…

— Верни мне мои деньги.

Адам так сдавил телефон, что свело руку.

— Я не могу вернуть тебе деньги. Ты что, не слушаешь меня? Денег нет.

— Мне они нужны, — отрезал Адам. — Отдавай, или я…

— Что? Что ты сделаешь? Пожалуешься маме и папе? Да черт возьми, Адам, мы уже не дети. Иди, скажи папе, что ты вложил деньги в мой проект, а теперь передумал. Скажи, зачем они тебе нужны. Посмотрим, что он скажет. Это реальный мир, Адам.

Адам в отчаянии прикрыл глаза.

— Они его убьют, — в последний раз попытался он переубедить брата. — Джеймс, они угрожают убить Райана. Они сказали ему, что сделают с нашими сестрами. Один из них, он… его только что выпустили из тюрьмы, он плеснул своей подруге в лицо кислотой. У них общий ребенок. Думаешь, раз они способны на такое со своими, они пожалеют наших сестер? Они говорят, что с этого начнут, а потом найдут Райана и выпустят ему кишки. У него больше никого нет, брат. Папа не даст ему ни гроша, хоть сдохни. А мать это убьет, если она узнает.

Ответом опять было молчание. Он его убедил, Адам знал это. Они братья, одна семья. Джеймс иногда упирается, но он же не маньяк.

— Извини. Ничем не могу помочь.

Адам услышал гудки.

Он так и стоял на том же месте, потрясенный, когда вернулся Ли.

Ли только взглянул на него и повел Адама наверх, в одну из задних комнат.

И Адам, в смятении, впервые дал Ли себя утешить — не в самой романтической обстановке, но в момент, когда больше всего нуждался в любви и тепле. Горько-сладкое утешение.

Но на этом вечер не кончился. Они лежали, обнявшись, улыбаясь друг другу, немного стесняясь своей страсти, когда в комнату вошла Эва.

Ее лицо.

Адам, хотя никогда не пытался к ней клеиться, никогда не проявлял интереса, понял, как глубоко ее ранил.

— Ты… ты долбаный извращенец, — проговорила она.

Адам в панике виновато оттолкнул от себя Ли, потными от страха непослушными пальцами пытаясь застегнуть ширинку. Не замечая, как оскорблен Ли.

—\' Эва, — умоляюще произнес Адам. — Пожалуйста. Я виноват, но прошу тебя, не говори никому. Это ничего не значит.

Эва подавила всхлип, и ее лицо вспыхнуло ненавистью.

— Да ты совсем охренел! — выкрикнула она и выбежала из комнаты.

— Блин! — застонал Адам.

— Это ничего не значит? — тихо переспросил Ли. — Это ничего не значит?

Адам развернулся к нему.

— Прости, — сказал он. — Я не это имел в виду. Просто… черт, Ли. Это капец.

— А что может случиться? — с горечью спросил Ли. — Люди узнают, что мы друг другу нравимся? Ты что, настолько меня стыдишься?

— Дело не в тебе, — сказал Адам. — Отец меня убьет. А твои родители что, обрадуются? Ты говорил, они тоже ничего не знают.

— Не знают, но подозревают. Я все равно собирался им рассказать.

Адам горестно покачал головой. Его родители ни о чем и не подозревали. Никто не подозревал. И если Фрейзер хоть что-то учует… ему конец.

Видимо, у него был настолько убитый вид, что Ли смягчился.

— Отец тебя не убьет, — мягко сказал он. — Я могу… могу пойти с тобой. Если ты хочешь. Мы можем сказать им вместе. Сначала, наверное, будет трудно, но…

— Ты его не знаешь, — возразил Адам. — Тебе не понять.

Фрейзер всю жизнь донимал Райана и вечно твердил, что он мягкий и что люди, наверное, думают, что он голубой. Фрейзер ненавидел Райана. Обозвать его геем было для Фрейзера худшим оскорблением. В этот момент Адаму хотелось только одного — исчезнуть.

Клио

10 лет назад, июнь 2008-го



Братья что-то задумали. Она не понимала, что именно, но явно строят какие-то планы.

Прошло всего несколько дней после дня рождения Мики. В тот вечер Райан вернулся домой, а Адам остался в Спэниш-Коуве. С тех пор они уединялись при любой возможности и о чем-то шептались.

Что-то происходит, но ее они ни во что не посвящают, поэтому Клио с ума сходила от любопытства. Еще хуже, что, судя по всему, планы не складывались. По унылому лицу Адама и убитому виду Райана Клио догадывалась, что Адам безуспешно пытается в чем-то убедить Райана.

Два дня назад она застала их на кухне. Она потихоньку пробралась в дом, потому что гуляла допоздна с Робом, надеясь, что от одежды пахнет морем, а не сигаретным дымом, и губная помада не слишком размазана после их первого поцелуя.

Она знала о репутации Роба, но подозревала, что это главным образом плод воспаленного воображения скучающих подростков и готовности самого Роба производить на всех впечатление рокового самца. Ей он казался просто ласковым и, видимо, неопытным. Если он действительно герой-любовник, ей еще предстояло об этом узнать.

Для начала он отказался от секса.

— По закону это изнасилование, — сказал он.

— Я никому не скажу, — засмеялась она.

Будь он таким кобелем, каким хотел казаться, разве он стал бы ждать? Ей уже почти шестнадцать. Он вообще казался эдаким блюстителем нравов; только и говорил о законности.

Но все же гуляли они до самой ночи. Самая грешная из Латтимеров, думала она, как можно тише пробираясь в дом через заднюю дверь и стараясь не хихикать.

Разуваясь в прихожей, она услышала их голоса.

У меня есть план, іИсказал Адам. — Просто поверь мне.

— Ничего не выйдет, — ответил Райан.

— Я заставлю его выслушать.

— Что не выйдет? — спросила Клио, открывая дверь в кухню.

Но они ничего не сказали, только сделали ей выговор за то, что шляется допоздна, и прогнали ее спать, как маленького ребенка.

Клио не понимала, что с ними происходит. Понимала лишь, что скоро произойдет что-то скверное и никто ни о чем не подозревает.

И почему она никому ничего не сказала? Это будет мучить ее еще многие годы. Нужно было кому-нибудь рассказать.

Сейчас

Роб заметил Клио издалека: она сидела на набережной и смотрела на паром, отходящий в Пасседж-Ист.

Он остановил машину и вышел, но не стал подходить сразу. Присев на капот, он залюбовался: Клио сидела, подавшись вперед, и весь ее вид говорил, что она никому не уступит, готова порвать любого.

— Клио, — позвал он, подходя.

— Следователь Мудило, — отозвалась она.

Так ласково она обращалась к нему после того, как он арестовал ее брата. По крайней мере, не отказывалась разговаривать — хотела быть в курсе расследования. Клио ждала, когда теория Роба развалится и Джеймса отпустят, а Роба уволят или засудят, и по заслугам. Так она и сказала Робу, этими самыми словами.

— Как дела? — спросил он, плюхнувшись рядом на набережную.

— Уже нашел, чем ударили папу? — ответила она.

Он вздохнул.

— Сразу к делу, а?

— Просто любопытно, насколько ты профессионально непригоден.

— Ты знаешь, я не могу рассказывать все детали, — сказал он. — Да тебе лучше их и не знать.

— Меня потрясти уже, черт подери, невозможно.

— О’кей. Его ударили чем-то твердым. Вода смыла все следы, мы не можем найти никаких частиц, чтобы определить, что это было, но, судя по форме раны, это не был гладкий предмет, что-то с неровной поверхностью.

— Его ударили чем-то твердым? — повторила она. — Ну что ж, наконец-то я могу спать спокойно, зная, что у тебя все под контролем.

Роб не ответил. Они вместе смотрели на удаляющийся от пристани паром с пенной струей за кормой.

Боковым зрением он заметил движение. По дороге в их сторону шел Дэнни Макхью. Опустив голову, он смотрел себе под ноги. После ареста Джеймса его словно придавил тяжелый груз. И все же Робу приходилось вытягивать из него показания клещами.

Крестный отец Джеймса и Клио, вспомнил Роб. Джеймса сдал не без борьбы.

— Следователь, — проворчал Дэнни, подходя к ним. — Клио, — это прозвучало гораздо приветливее.

— Дэнни, — сказал Роб. — Прекрасное утро. Дэнни кивнул.

— Как раз иду к твоим, Клио, — сказал Дэнни.

— Зачем? — холодно отозвалась Клио. — Что вам еще нужно от нашей семьи, мистер Макхью?

Даже Роб вздрогнул от ее тона.

— Хочу узнать, как дела у Элен, — Дэнни явно чувствовал себя неловко.

Роб встал. Ему не нравилось стоять между ними. Хотя в то же время мелькнула мысль, что надо остаться и выступить в роли рефери.

Клио сама призналась, что видела, как Джеймс спорит с Фрейзером, но Роб знал, что она могла бы и не признаться, если бы Дэнни не проговорился первым. Она обвиняла Дэнни, чтобы оправдать себя.

— Ну я пойду, — сказал Роб. — Просто шел мимо.

Клио промолчала. Дэнни лишь коротко кивнул.

Роб Даунс пошел к своей машине, но остановился.

— Э, Дэнни, хотел только кое-что спросить.

— Да?

— Двигатель яхты в тот вечер. Вы сказали, что сорвался приводной ремень.

— Да.

— Сколько времени вы провели внизу, когда спустились, чтобы проверить двигатель?

— Только пару минут. Я уже говорил.

— В своих показаниях вы говорите, что перед тем, как спуститься, видели Джеймса с Фрейзером, а когда поднялись, на той стороне палубы уже никого не было.

— Да.

Роб наклонил голову.

— Наверное, я просто удивлен, — сказал он.

Дэнни, не понимая, смотрел на него.

— Вы же опытный моряк, — продолжал Роб. — Приводные ремни часто срываются, вы же должны были все проверить, прежде чем выйти в море?

— Я и проверил. Должно быть, слишком большая нагрузка на генератор. Это…

— Я знаю, — сказал Роб. — Слишком большая нагрузка. Читал.

Дэнни кивнул, не отрывая глаз от следователя.

— Кто-нибудь еще спускался к двигателю, не знаете? — спросил Роб.

Дэнни выглядел искренне удивленным.

— Нет, — сказал он. — Я бы заметил.

— Уверены?

Клио пристально смотрела на Роба.

— Постой, — сказала она. — К чему ты ведешь? Ты что, дал задний ход? Думаешь, Джеймс не нападал на папу?

— Просто интересно, неужели Джеймс все заранее продумал, даже как задержать вас в море. Кто-то мог специально покопаться в двигателе, чтобы Дэнни пришлось спуститься вниз и не мешать, но для этого Джеймс должен был туда подобраться, а он, как вы, Дэнни, утверждаете, к двигателю не подходил. И никто другой тоже…

Роб повернулся и пошел к машине.

Адам

10 лет назад, июнь 2008-го



— Это не вопрос выбора. Ты должен это сделать. Ради Райана.

Адам смотрел на отца, пытаясь заставить его почувствовать то, что чувствует он, посмотреть на вещи его глазами. Но отец смотрел на него через стол без всякого выражения.

Они сидели у Фрейзера в кабинете, как он его называл. В этой комнате он запирался, чтобы спокойно распоряжаться наследством матери. Кто знает, чем он занимается здесь целыми днями… Райан всегда подозревал, что у отца в ящике письменного стола припрятана коллекция порножурналов.

Фрейзер нетерпеливо вздохнул.

— Предупреждаю, Адам, это мое решение, и ты ни слова не скажешь об этом своей матери. Я не хочу, чтобы она еще хоть минуту волновалась из-за этого эгоистичного засранца. Наглец. Как он смел притащить в дом свои проблемы! И тебя втянул…

— Никуда он меня не втягивал! Он мой брат. Он твой сын. Мы должны ему помочь. У меня есть восемь тысяч, тебе остается дать мне только двенадцать. Я могу уйти из колледжа и верну тебе деньги через год или когда Джеймс вернет мне мои деньги, если это случится раньше. Я уже хорошо разбираюсь в компьютерах, могу найти работу в банке, как ты.

— Только через мой труп, — прогремел Фрейзер. — Я столько выложил за колледж, и бросать теперь, когда остается чуть больше года?

— Да черт возьми! — Адам готов был кричать от отчаяния. — Ну давай сойдемся на половине, почему нет? Почему ты не хочешь помочь?

Фрейзер побагровел. Он сжал кулаки, но потом разжал их, положил ладони на стол и сделал глубокий вдох.

— Я помогаю, — сказал Фрейзер после паузы чуть более спокойно. — Я помогаю Райану справиться самому. Ваша мать столько лет с ним цацкалась, и вот результат. Я старался сделать его мужиком, но и это не помогло. Если мы сейчас ему поможем, он навсегда останется в этом замкнутом круге. Когда это кончится, Адам, скажи мне? Никогда, вот в чем дело. А ты теперь хочешь и себе жизнь испортить. Два сына пропадут из-за одного. Я этого не допущу.

— Он стал наркоманом вовсе не потому, что тебе не удалось сделать из него мужика, — сказал Адам, недоверчиво качая головой. Он не мог поверить, насколько отец далек от реальности. — Пап, дай ему шанс. Это перевернет все: он увидит и поймет. Клянусь!

Фрейзер встал.

— Разговор закончен, Адам. Достаточно. Райану нет места в этом доме. А если ты не согласен, то это относится и к тебе. Ваша мать и я дали ему всё. Мы не ожидали такой благодарности. Это ее уничтожило, и это уничтожает меня.

Адам опустил голову и встал, раздавленный. Он не знал, что делать дальше. Он не мог повесить это на Кэтлин. Адам любил мать, но уже тот факт, что здесь сидит Фрейзер, а не Райан, говорит о том, на чьей она стороне, и в глубине души он не мог ее обвинять. Райан действительно долбаный идиот. Но все же он член семьи и не виноват, что таким уродился. Виновен отец.

Фрейзер обошел стол и, встав напротив сына, положил руку на плечо Адама.

— Ты хороший сын, парень, — сказал он. — Хэх, ты лучший. Бриллиант между двух полных идиотов. Твои сестры — что с них взять. На Клио еще хоть какая-то надежда. У нее есть характер, это каждому видно. Но ты, Адам! Ты станешь главой семьи после меня. Это сложно, но я знаю, что ты справишься. И тогда поймешь, почему я такой, как есть. Когда-нибудь поймешь.

Адам покорно кивнул. Он уже обдумывал следующий ход.

* * *

Все сложилось быстро. Иначе было нельзя.

Насколько Адам мог судить, Эва пока еще никому не выдала его тайну. Она избегала его, словно провалилась сквозь землю, но он продолжал жить в страхе. Если бы она рассказала, он бы сразу узнал. Понял бы по взглядам и шепотам. А отец избил бы его и смотрел бы на него, как смотрит сейчас на Райана. С разочарованием на грани презрения.

Остается еще Райан. Рано или поздно он столкнется с одним из своих отмороженных дружков-наркоманов, который предложит ему пакет травы, и на этом, Адам знал, дело не кончится. Райан в панике, и в этом состоянии не устоит перед соблазном. Если Адам не решит проблему, дело кончится самоубийством Райана.

Самое сложное — достать деньи. Он много раз подделывал подпись отца, но по мелочам, на записках для школы. При мысли о подделке банковского чека на пятнадцать тысяч, которые он решил украсть, у Адама немного дрожали руки. Он решил взять у отца побольше, просто чтобы тот понял. И к тому же ему самому понадобится немного денег после того, как он исчезнет.

Когда он заполучит эту сумму, нужно будет действовать сразу. Пройдет не так много времени, прежде чем отец заметит пропажу денег со счета.

Адам заставил Райана связаться с Аароном Демпси и договориться о встрече. На встречу он пришел вместе с братом. Они передали двадцать тысяч на вечеринке: пачки купюр, уложенные в черный пакет для мусора. Удивительно, в какой маленький сверток уместились двадцать тысяч. Сразу после этого Адам увел Райана, не дав Аарону обработать брата, убедить его, что теперь все в прошлом, просто немного пошло наперекосяк, и да, кстати, вот возьми немного на дорожку в знак примирения.

Уже уходя, Адам отвел Демпси в сторону.

— Пусть тебе удалось развести моего брата, но я-то сразу вижу, что ты такое на самом деле.

— О, да? — ухмыльнулся Демпси. — И что же я такое?

— Мразь, — сказал Адам.

Демпси расхохотался ему в лицо.

— Твой братец еще ко мне прибежит. Он же через пару лет получит небольшое наследство, правда? Все знают вашу семью. Ему этого хватит на неделю, гарантирую.

— Смотри, — произнес Адам. — Следи за собой.

Демпси снова засмеялся. Адама передернуло от омерзения. Дилер считал себя неприкасаемым. И если посмотреть на собравшуюся компанию, не без оснований. Сыновья и дочери респектабельных вексфордских обывателей — потенциальные жертвы для таких, как Демпси с его милыми и культурными манерами среднего класса. Тоскливое зрелище.

Доставив Райана домой, Адам отправился в полицейский участок в Вексфорде, где оставил анонимный конверт, адресованный следователю Кевину Хорану, с фотографиями Демпси, толкающего на вечеринке наркоту несовершеннолетним, в том числе дочери судьи, вместе с телефоном Демпси и адресом его съемной квартиры.

Райан согласился с планом, но не до конца. Только до того момента, когда Адам должен исчезнуть.

— Так нельзя, — возражал он. — Папа, как обычно, сорвется, а мама сойдет с ума от беспокойства.

— Так надо, — отрезал Адам. — Как только копы возьмут Демпси, один дурацкий прокол — и он поймет, что это мы его сдали. Тебе надо уехать на лечение, и пока неизвестно куда. Нельзя, чтобы эта братия добралась до тебя, пока ты еще здесь. Если я сбегу, значит, я и виноват. Его хозяева сначала попытаются найти меня, а потом уж займутся тобой. А тебе нужно быть чистым, чтобы не попасть к ним.

— Полная херня, — не соглашался Райан. — Скажи хотя бы маме! И ты нужен мне здесь, Адам. Папа хочет меня выкинуть из дома. За меня только ты и мама.

— Я не могу ничего сказать маме: она ни за что не согласится. И она психанет, если узнает, что я сделал это все, ничего не сказав ей. Райан, — вздохнул Адам, — позволь мне сделать, как я решил. Верь мне. Моя жизнь все равно превратится в ад, когда папа узнает, что я украл деньги. Ты уж извини, но тебя он уже и так ненавидит. А от меня ничего такого не ждет, поэтому все гораздо хуже, понимаешь? И я… у меня есть другие причины, чтобы уехать. Не хочу сейчас об этом, но, честно говоря, все это случилось очень вовремя. Мне лучше на время исчезнуть.

— А что подумают все остальные? Решат, что произошел несчастный случай. Или что похуже!

— Я думал об этом, — сказал Адам. — Знаю, что вариант не лучший, но это всего на несколько недель, Райан. Как только смогу, сообщу маме, что у меня все в порядке. Тебе придется ее поддержать, хорошо? Она подумает, что я не выдержал стресса в колледже или что-нибудь такое. Не я первый, кто запаниковал и сбежал с выпускного курса. Экзамены я провалил, так что всем очевидно, что мне хреново. Она поволнуется максимум несколько недель, а потом я с ней свяжусь. Ее это не убьет. Не буду даже брать свой паспорт, хорошо? Она будет знать, что я где-то недалеко. Возьму твой, ты немного подожди и заяви о потере, а потом получишь новый. Я могу сойти за тебя.

— Адам, а если она подумает, что ты… Не знаю, сделал что-то с собой…

— Мама? — фыркнул Адам. — Она же меня знает.

Райан умоляюще смотрел на Адама, но внутренне он уже смирился. Ничего лучшего придумать он не мог, а у Адама все пока шло по плану.

— Но если ты сбежишь и мы не знаем, где, блин, ты находишься, как мы тебя найдем? Если никто не знает, кто ты, что будет, если с тобой действительно что-то случится?

Адам пожал плечами. Ничего такого не случится. Все будет отлично.

Это был безумный план. Идиотский, если уж начистоту. Но Адам не видел других вариантов. И он знал, что все получится.

Однако кое-чего он не учел. А следовало учесть.

Сейчас

Разговаривая с Робом, Кэйт Латтимер постоянно прижимала руку к животу. Он не знал, на каком она месяце, но ее срок явно был небольшим. Все еще плоская, как доска. Тем не менее за несколько дней она полностью переключилась в режим будущей матери.

— Прошу прощения, что так долго продержал вас тогда в кабинете капитана порта, — начал Роб. — Я, конечно, не знал, что вы, э-э, в положении.

Кэйт сжала губы, но, кажется, слегка смягчилась.

Она уже сказала, что не собирается подавать на него жалобу, но уже сам факт, что прозвучало слово жалоба, заставило Роба нервничать. Судя по тому, что он слышал, ее муж невероятно богат и судебные процессы его не смущают.

— Зачем вы меня пригласили? Мне скоро идти к врачу, а потом в контору моего юрисконсульта.

— А, да. Как раз по этому поводу. Мы уже получили письмо от вашего юрисконсульта, Кэйт.

— Мисс Грант.

— Ну да, — Роб откинулся на спинку кресла и глубоко вдохнул. Значит, вот так. — Короче говоря, — сказал он, собравшись с мыслями, — я хотел объяснить вам, мисс Грант, что у вашего брата уже есть адвокат, предоставленный государством, поскольку у Джеймса, очевидно, нет средств на то, чтобы нанять представителя. Ваш юрист, конечно, может консультировать Джеймса, если хотите, но ведь он, как я слышал, не занимается уголовным правом?

— Пожалуйста, не надо говорить со мной как с дурочкой, следователь. Мой юрисконсульт написал вам, только чтобы проинформировать, что поможет нам подобрать Джеймсу соответствующего адвоката. Мой брат ни в чем не виноват. Я не допущу, чтобы дядя моего будущего ребенка сел в тюрьму. Как это будет выглядеть?

— Однако дело вот в чем, — вздохнул Роб. — На яхту сели девять человек, а на берег сошли восемь. Это не является несчастным случаем. Кого из братьев и сестер вы предпочли бы упрятать за решетку за убийство отца? Или вы считаете, что убийца должен остаться безнаказанным?

Кэйт вздрогнула.

— Может быть, вы хотите перевести стрелки на Ану или Дэнни? Хотите изменить свои показания о том, что произошло в тот вечер? Вы абсолютно уверены, что видели Дэнни на носу яхты?