— И пальцем его не трогал. Когда пошел к остальным на корму, он был жив и здоров. Клянусь, он курил эту свою дурацкую сигару. Я хочу повидаться с дочерью. Они не приходили? Может ли кто-нибудь организовать им посещение?

— Посмотрим, что можно сделать, — сказал Роб. — Мы не можем заставить родных вас посещать.

— Этого не может быть. Я невиновен!

— Просто расскажите правду, Джеймс.

— Невиновен!

— Значит, и пальцем не трогали Фрейзера?

— Нет, клянусь. Не притрагивался к нему.

Роб вздохнул. Он наклонился к портфелю с ноутбуком и, достав оттуда папку, открыл ее и, положив на стол, подтолкнул к Джеймсу.

Формулировки специально упростили для непрофессионалов. Официальную техническую экспертизу отправили в прокуратуру вместе со всеми материалами дела.

Джеймс пробежал глазами текст. Потом поднял на Роба непонимающий, испуганный взгляд.

— И как вы это объясните? — спросил Роб. Джеймс понуро опустил голову.

Клио

10 лет назад, октябрь 2008-го



Шли месяцы, об Адаме никто ничего не слышал, и в доме становилось все более уныло.

Сначала мать не сомневалась, что он сбежал, просто чтобы разобраться в себе. Через несколько дней пришло письмо от хозяина квартиры с возвратом залога и сожалениями о потере хорошего жильца. Потом пришли результаты экзаменов, адресованные в Спэниш-Коув. Адам провалил несколько модулей, и ему предстояла пересдача в сентябре.

Наступил сентябрь, по-прежнему ничего.

«Он впал в панику», — объясняла всем Кэтлин. Она злилась на себя за то, что ничего не заметила. «Все потому, что слишком погрузилась в проблемы с Райаном», — говорила она. Райан съехал из дома, снова начал употреблять наркотики, и потом, в августе, у него была передозировка. Он едва выжил и сейчас лежал в клинике и не хотел говорить ни с кем из родственников. Врачи ничего не скрывали, если Райан не хочет, чтобы ему помогли, никто его не спасет, и неизвестно, случайная это передозировка или нет.

Все это время Кэтлин умудрялась всех поддерживать. Она ничуть не сомневалась, что с Адамом все хорошо, что бы ни говорили вокруг и что бы ни говорили дома.

Иногда выдавались тяжелые дни: Кэтлин все же только человек. Клио никому ничего не говорила, но заметила, что вечером мать иногда принимает какие-то таблетки, видимо, чтобы уснуть. А иногда Кэтлин глотала таблетки и днем.

Папа не хотел даже говорить об Адаме. Он неохотно помогал в организации поисков, и, судя по всему, первое место среди его эмоций занимал гнев.

Кэйт и Элен считали, что брат покончил с собой. Они не высказывали свое мнение вслух, но это становилось ясно по их умолчаниям и отказу обсуждать, что будет, когда он найдется, и что произойдет после этого.

Джеймс поначалу считал, что Адам сбежал, но шло время, и он тоже перешел в лагерь сторонников версии самоубийства. И даже имел глупость заявить об этом во всеуслышание, за что Клио едва его не прибила.

Клио дергала за нитку, торчащую из наволочки. Она не хотела огорчать мать рассказом о своих тревогах. На матери держался весь дом.

Всегда. Кэтлин играла роль дипломатического корпуса во всех семейных спорах, в столкновениях детей с Фрейзером и друг с другом. Она всегда чувствовала, когда лучше встать на чью-то сторону или отойти в сторону и поддержать обоих; но в последний год стресс брал свое. Споры с Фрейзером измотали ее.

Ступив на ступеньку, Клио сразу поняла, что они снова спорят, на сей раз, судя по звуку, у Фрейзера в комнате.

Клио не знала точно, почему ее родители спят в разных комнатах. Как-то раз она спросила об этом маму, и та засмеялась и ответила, что Фрейзер храпит, как паровоз. В другой раз она сказала, что еще много лет назад привыкла уходить с Клио на ночь в другую комнату, чтобы не будить Фрейзера, когда ее кормит.

Сама Клио не вполне доверяла ни одному из объяснений, но предполагала, что здесь всего понемногу. Райан в свое время говорил, что Кэтлин ушла в другую комнату, потому что не хочет больше детей.

— Ты ее добила, Клио. Маленькая, ты никогда не засыпала больше чем на два часа.

В ответ она немедленно посылала его подальше.

Клио тихо прошла по лестничной площадке к двери комнаты Фрейзера. Ей нужны были деньги. Она собиралась пойти повеселиться и не хотела, чтобы дрязги родителей расстроили ей планы. Но ее рука застыла у двери, так и не отворив ее. Сначала нужно послушать, о чем они говорят.

— Я просто не понимаю, почему ты так мало делаешь для поисков Адама! — говорила Кэтлин. — Можно подумать, тебе все равно. Но Адам не Райан. Ты же любишь Адама!

— Я люблю Райана, — возразил Фрейзер.

Клио, стоявшая за дверью, приподняла бровь. Ну да, конечно.

— Я не хочу сказать… ты знаешь, что я хочу сказать, Фрейзер.

Отец вздохнул.

— Да, знаю. Тебе кажется, что я махнул рукой на Райана, а теперь и на Адама тоже. Неужели ты обо мне так плохо думаешь, Кэт? Я никогда не отказывался от Райана. Ведь я же плачу за его реабилитацию, разве нет? Я просто не собираюсь идти у него на поводу, черт возьми. Он наркоша, милая. С ним пожестче нужно, вот что.

Клио почти услышала, как мать покоробили эти слова.

— Что ж, говорят, что на все есть причины, — пробормотала она.

— Не моя вина, что парень сбился с пути, — отрезал Фрейзер.

— Я и не говорю, что твоя, Фрейзер, но ты всегда вел себя с ним очень жестко. Ладно, слушай, — тон Кэтлин изменился, стал скорее просительным, чем обвиняющим. — Сейчас самое важное — Адам. Я знаю, что он жив, Фрейзер. Нам просто нужна помощь, чтобы его найти.

— Выброшенные деньги. Парень или вернется, или нет. Если он не хочет, чтобы его нашли, стоит ли нам его искать?

— Мне нужно знать! — всхлипнула Кэтлин.

Наступило молчание. У Клио все сжалось внутри.

— Да, — наконец произнес отец. — Я знаю, девочка. Знаю. Не могу видеть тебя такой расстроенной, просто не могу, меня это убивает. Эти таблетки, они как, помогают? Хочешь, я достану еще?

— Не хочу я никаких таблеток, Фрейзер, мне нужен мой сын. Мои сыновья — хочу их обоих. Я их родила.

— Может, тебе увеличить дозу…

— Просто уступи, Фрейзер! Найми частного детектива, прошу тебя. Если мы найдем Адама, не обязательно заставлять его вернуться. Мне достаточно знать, что он жив и здоров.

Клио затаила дыхание.

— Хорошо, — сказал Фрейзер. — Сделаем. Если тебе так будет легче, все сделаем.

Клио снова услышала всхлип матери, но теперь в нем слышалось облегчение.

Она подняла руку и постучалась, а потом открыла дверь. Кэтлин отвернулась. Она стояла лицом к сидящему на постели отцу. При виде дочери лицо Фрейзера смягчилось.

— Что тебе нужно, милая? Мы с твоей матерью просто разговариваем.

— Да, знаю, — сказала Клио. — Э, можно одолжить немного денег?

Фрейзер улыбнулся.

— Хэх, как на прошлой неделе? Мы как, ведем учет, девочка? А процент начислять?

— Ростовщичество — это грех, — парировала Клио.

— Ну, раз ты такая умная, легко найдешь работу на лето! — засмеялся Фрейзер. В это время Кэтлин повернулась к ней, и на ее лице появилась улыбка.

— Как можно тебе отказать?

Клио натянуто улыбнулась.

— Мой кошелек внизу, — делано вздохнул Фрейзер. — Пойду, посмотрю, что можно наскрести. Можешь пока заварить мне чашечку чая, прежде чем упорхнешь с моими деньгами.

— Обещаю, — заверила Клио.

Она посторонилась, пропуская отца, но осталась в комнате с матерью.

— Мам, вы что-то… вы что-то от меня скрываете?

— О чем ты? — удивленно переспросила Кэтлин.

— Адам — он что-то натворил?

— Например?

— Не знаю, — сказала Клио. — Просто последние несколько дней он дома ходил сам не свой. У него были какие-то неприятности? Он ничего не рассказывал тебе или папе?

Мать подошла к Клио и положила руки ей на плечи.

— Он ничего мне не говорил, — медленно и задумчиво сказала она. — Но это не значит, что ничего не было. Я столько раз обо всем передумала. Адам знал, что я переживаю из-за Райана, и, конечно, ему не хотелось меня расстраивать, но я бы все равно почувствовала, если бы он попал в беду. О, милая, я знаю, что все думают, и знаю, что все говорят. Но с Адамом все хорошо, я чувствую это вот здесь, внутри. Он никогда ничего с собой не сделает. Ни за что на свете. Если бы произошел несчастный случай, мы бы уже узнали. Просто ему нужно время. Все равно, черт возьми, придушу его, когда мы его найдем, не сомневайся. Но пока не выяснится что-то другое, я останусь при своем мнении.

Клио кивнула. Ей хотелось рассказать маме о своих подозрениях, но она не нашла слов. Не сейчас, когда мать и без того волнуется.

И Клио решила надеяться. Представлять себе, что детектив, которого собирается нанять папа, все же разыщет брата. Или по крайней мере выяснит, что именно произошло.

Откуда ей было знать, что весной он принесет ужасные вести? Скажет, что Адам, вероятно, погиб. Откуда ей было знать, что отец сообщит об этом матери? И что отец будет давить на мать, чтобы она смирилась, и как раз в это самое время у Райана начнется обострение.

И что сердце матери, переполненное любовью к детям, в конце концов разорвется от горя.

Через несколько месяцев в Спэниш-Коуве останутся Клио, Элен и отец. Ни Адама, ни Райана. Джеймс наслаждается жизнью в Дублине. А за ним туда по-быстрому свалила и Кэйт.

Три вместо восьми. Тишина вместо шума.

Вместо любви… пустота.

Сейчас

Роб знал, что Клио ждет его внизу. Он не отвечал на ее звонки, перемежавшиеся с эсэмэсками и письмами по электронной почте. А теперь она заявилась в участок и ждет. Деваться некуда.

Он закрыл письмо с подтверждением даты суда, только что пришедшее из прокуратуры. Потом глубоко вдохнул и позвонил вниз.

— Скажите, чтоб поднималась.

Она ворвалась в кабинет в облаке темных волос и мрачного настроения и захлопнула за собой дверь.

— Какого хера ты меня игнорируешь?

— Ш-ш.

Роб прижал палец к губам. Клио обернулась.

У стены спал в коляске Джонни. Малыш мог часами сопротивляться укладыванию, но, заснув, отключался полностью. Хлопок двери его не разбудил, но проверять крепость детского сна Роб не хотел.

Бывшая впервые за несколько недель оставила с нем ребенка: мать ее подвела, а ей срочно понадобилось в парикмахерскую. Роб хотел показать, что способен ответственно подойти к делу. Если она вернется и обнаружит у него в кабинете ревущего сына и разъяренную женщину, все пойдет насмарку. Особенно если ей неудачно подкрасят волосы.

Робу показалось, что Клио чуть-чуть смягчилась. Джонни, со своим ангельским личиком и золотыми кудряшками, пожалуй, смог подействовать на женщину. Но когда Клио перевела взгляд на Роба, он понял, что она вовсе не успокоилась. Кее материнскому инстинкту апеллировать, видимо, еще рановато.

— Что происходит? — громко прошептала она. — Сначала забросил удочку насчет двигателя, а потом куда-то пропал. Что ты выяснил? Все было запланировано?

— Что ты так завелась? — прошептал Роб.

— Я все еще живу в одном доме с Райаном, Адамом и Элен. Кэйт мечется, затеяла кампанию по освобождению Джеймса. Если это не он, если это сделал кто-то из них, я хочу знать кто, Роб.

Даунс вздохнул. Не стоит вести с ней эти разговоры. Но они с Клио знакомы не первый день. Ну как ей откажешь…

— Джеймс ударил отца, — сказал он.

Клио застыла, ее лицо вытянулось.

— Извини, — произнесла она. — Я рада, хотя чему тут радоваться. Уже сама не понимаю, что и думать. Радоваться, что ли, что это Джеймс? Только не это. Лучше бы выяснилось, что тут какая-то ошибка, что произошел несчастный случай, но ничего не могу с собой поделать. Уж лучше он, чем кто-то другой. Мы с Джеймсом никогда не были особенно близки.

Роб кивнул. Это можно понять.

— Откуда ты знаешь? — спросила Клио — В смысле, наверняка. Что изменилось? Ведь он до сих пор все отрицает, верно?

— Да, — сказал Роб. — Но он не может отрицать результаты экспертизы.

— Какой экспертизы?

— Джеймс признал, что спорил в тот вечер с отцом, но утверждает, что дальше слов дело не заходило. Он опровергает твои показания, что толкал Фрейзера. По его словам, он сказал отцу, чтобы тот отказался от продажи дома и извинился перед всеми. Говорит, разговор шел на повышенных тонах, но без рукоприкладства. Потом он сразу ушел на корму и там подрался с Адамом — по самому ничтожному поводу, я бы сказал.

Клио кивала, явно нервничая и ожидая, что последует за этим.

— Большую часть следов с одежды вашего отца и из его раны полностью смыло водой. Тем не менее все же удалось найти на его одежде следы крови, в основном его собственной. А на галстуке нашлась другая кровь.

— На галстуке? — повторила Клио.

— Криминалисты ничего не пропускают, — сказал Роб. — Это кровь Джеймса.

— Как он это объясняет? — спросила потрясенная Клио.

— Никак.

— И твоя теория?

— Теория? Я в эти игры не играю, Клио.

Она, не мигая, смотрела на него. Роб вздохнул.

— Возможно, отец первый ударил Джеймса. Согласно всем вашим показаниям, Фрейзер чуть не ударил Райана, когда начался скандал. Возможно, когда Джеймс начал предъявлять претензии, он не выдержал. Ударил его, и немного крови Джеймса попало ему на галстук. Когда отец уже отходил, Джеймс что-то схватил и ударил его сзади. Потом понял, что наделал, запаниковал и выбросил тело за борт. Прокуратура предпочтет вариант попроще. Что Джеймс поранился, когда ударил отца, и немного его крови попало на Фрейзера, когда он перекидывал его через ограждение.

Клио вся съежилась.

— Извини, — сказал Роб Даунс. — В основном улики косвенные, но ложь его изобличает. Нет никакого сомнения, что на вашего отца напали и выбросили за борт. Помимо всего прочего, что уже есть в деле, в том числе твоих показаний…

Клио прикрыла глаза. Потом отняла руку от лица и встала. Роб не мог придумать, что бы еще сказать, чтобы удержать ее. Он лишь изо всех сил надеялся, что они видятся не в последний раз.

— Клио, давай…

— Давай как-нибудь выпьем, — продолжила за него она.

— Было бы здорово.

Она кивнула.

— У тебя и правда чудесный мальчик, Роб. Гордись. Ты молодец.

Затем, бросив последний взгляд на Джонни, она вышла, тихо притворив за собой дверь.

ЧАСТЬ III

2014–2018

Клио

Ноябрь 2014-го



Клио радостно ухватилась за возможность попутешествовать.

В апреле прошлого года ей исполнился двадцать один год, но она это почти не отмечала. Копила деньги, чтобы куда-нибудь съездить, и вот теперь отметит по-настоящему: поедет в Париж с друзьями на два месяца.

На это ушла большая часть ее сбережений. Уже два года она работала санитаркой в векс-фордской центральной больнице — «младший медицинский персонал», — делая вид, что серьезно думает о карьере в медицине. Все что угодно, лишь бы успокоить отца, который все приставал и приставал к ней, требуя идти учиться и получить нормальную профессию. Она убедила его, что работа санитаркой — лишь первая ступень. Пусть зарплата и нищенская.

Тем не менее он с ходу отказался дать ей денег на каникулы в Париже. Райан наконец завязал и уехал в Европу. Кэйт уже окончательно сбежала к какому-то парню в Дублине. Уже какое-то время она не разговаривала с Фрейзером, потому что при первом знакомстве Фрейзер спросил жениха Кэйт, Чена, настоящий ли он китаец или же его родители приплыли на пароходе из Вьетнама и теперь вынуждены притворяться китайцами, поскольку держат сеть китайских ресторанов. После этого Кэйт решила не знакомить никого с Ченом, наказывая за грубость отца всех.

Джеймс тоже никогда не появлялся. Как только его успех на телевидении внезапно закончился, он исчез. После трех серий хитового сериала телеканал с ним расстался. Джеймс пытался вешать лапшу на уши, уверяя, что ему нужны новые вызовы и что он ушел сам.

На Элен Фрейзер уже не надеялся. Оставалась одна Клио. Последний шанс на успех клана Латтимеров. Он не возражал против поездки. Два месяца культуры и цивилизации — прекрасно. Путешествия он одобрял. Просто не хотел платить.

И это еще не все; этот козел заморозил ее доверительный фонд. «Хочу быть уверенным» — так он заявил. Чтобы получить деньги, она должна доказать, что заслуживает доверия.

Остальные братья и сестры доверия не оправдали, пустили деньги на ветер. Или исчезли вместе с ними. Подождем, когда Клио будет двадцать два, и если не съедет крыша — тогда и поговорим. Клио не знала, что ответить: «большое спасибо» или «да пошел ты…».

Клио влюбилась в Париж. Пока она скучала только по морю и Тедди. Ей нравилось здесь всё: вино, еда, люди. Но оставаться во Франции ей, пожалуй, не хотелось. Хотелось чего-то поострее, не настолько классического. Она подумывала о Лондоне.

И все же Париж, безусловно, стоил поездки. В то утро она гуляла по набережной Сены, игнорируя предложения уже проснувшихся уличных художников написать ее портрет — якобы бесплатно, один раз ее уже так развели.

Она наслаждалась терпким запахом реки, свежестью деревьев, утренним уличным шумом, то и дело перемежавшимся раздраженными сигналами, адресованными putains de cretins, нагло перестраивавшимся без предупреждения.

Запах изменился: запахло круассанами и густым черным эспрессо. Petit dejeuner[1].

У Клио заурчало в животе. Товарищи по путешествию считали ее сумасшедшей. Даже если они веселились далеко за полночь, Клио неизменно вставала рано и шла на прогулку к реке. Остальные поднимались ближе к обеду и ковыляли в ближайшее кафе, где брали кувшины красного вина, чтобы похмелиться, и сэндвичи с горячим багетом.

Клио любила вставать утром, любила завтракать. И сейчас самое время подкрепиться. Она направилась в угловое кафе рядом со своим дешевым отелем и заказала как обычно: булочку с шоколадом, свежевыжатый апельсиновый сок и кофе с молоком. Завтрак обходился ей дороже, чем все остальное, съеденное за день, — единственная роскошь, которую она позволяла себе каждое утро.

Клио уселась у окна, глядя на спешащих на работу прохожих — настоящих парижан, а не туристов, которые появлялись только после десяти в надежде проскочить без очереди в Лувр и погулять по Елисейским полям без толпы.

Мимо шли те, кто работал в конторах, магазинах и билетных кассах. Клио обожала разглядывать эту толпу. Слово «шик» французское, это она усвоила еще в детстве, но только в Париже до конца поняла, что это значит. Мужчины шли с уверенным и наглым видом людей, которым принадлежит полмира. Или по крайней мере некогда принадлежало. Женщинам удавалось производить впечатление, что они поднялись в четыре утра, чтобы приступить к туалету, и одновременно — что они только что встали с постели. Стильная косметика, высокие каблуки, элегантные пальто, открывавшие стройные загорелые ноги.

Клио разглядывала молодую женщину немногим старше ее самой, уверенно вышагивавшую по тротуару, когда неожиданно заметила его.

Адам.

Он прошел мимо, глубоко засунув руки в карманы темного пальто, ссутулив плечи, знакомая вечерняя щетина на подбородке и щеках, темные серьезные глаза.

Адам.

Клио ахнула. Словно во сне, она соскользнула с высокого табурета и выскочила из кафе, забыв шарф, не застегнув пальто, вывалилась на улицу в объятия холодного ветра, которому тем не менее не удалось пробудить ее от грез.

Она пошла за ним быстрым шагом, не переходя на бег, и едва не угодила под машину, выехавшую из подземного гаража на Рю-де-ла-Сите: прохожий успел схватить ее за руку.

Пробормотав «мерси», она продолжила преследование. Она еще не потеряла его из виду. Она не пыталась себя обмануть. Это, конечно, не он. Такое уже случалось. Не только с Адамом, но и с матерью.

Поравнявшись с таким незнакомцем, она забегала вперед и, посмотрев на него, всегда испытывала чудовищное разочарование, понимая, что те, кого она любила, ушли навсегда.

На углу она почти догнала его и, когда он обернулся, разглядела его лицо. И поняла, что ошиблась в том, что ошиблась. Это действительно он. На шесть лет старше, но все же он.

— Адам! — вскрикнула она. В ее голосе слились шок, восторг и отвращение.

Он шел дальше, ускоряя шаг. Она зажала рукой рот. Такого она не ждала, даже не представляла… ожидала разочарования, но буря чувств, охвативших ее при виде брата, живого и здорового, разгуливающего по Парижу, застала ее врасплох.

По улице в сторону Пантеона шла шумная группа американских студентов. Адам смешался с ними.

Окруженная молодежью Клио потеряла из виду его затылок, но продолжала идти в том же направлении, по Рю-Суффло, к площади Пантеона. Наконец он мелькнул впереди, перед толпой, поднялся по ступеням грандиозного здания и скрылся внутри. Она тоже вошла в здание, толпа американцев заглушала своей болтовней и хохотом ее тяжелое дыхание и стук сердца в груди.

— Мадам! Мисс!

Клио остановилась, оторвавшись от погони.

— Ваш билет!

Клио бросила кассиру десять евро, схватила кусочек картона и помахала им перед охранником у следующего стола.

Внутри стояла тишина, изредка нарушаемая шагами, покашливанием, клацанием открываемых сумочек. Самые слабые звуки отдавались эхом в огромном пространстве, теряясь между мраморных колонн под высоким потолком. Крестообразная конструкция, расходящаяся от величественного купола в центре здания, делила его на четыре части. Клио поспешила выйти на середину зала. Ей показалось, что Адам прошел к дальней стене.

Что он здесь делает? Убегает от нее?

Дойдя до монумента у задней стены, она снова потеряла его из вида.

— Pardon, — сказала она пожилой женщине. — Там есть выход? Sortie?

— Non, — качнула головой женщина. — Нет выход. Crypte. Усыпальница.

Клио вздрогнула. Ну конечно, где еще искать погибшего брата, как не в усыпальнице?

Теперь она разглядела лестницу вниз. Американские туристы разбрелись по всему залу. Еще слишком рано, по музею ходили лишь случайные посетители вроде той женщины, с которой она говорила.

Она не могла не пойти за ним. Нужно убедиться, что это действительно он. Клио двинулась вниз по ступеням. Внизу под лестницей открылся длинный полутемный коридор, в стоячем воздухе пахло плесенью. Безмолвное подземелье казалось совершенно пустым, но в тени под сводами здесь легко спрятаться.

Клио пошла вперед, слыша лишь свое дыхание и звук шагов. Слева мелькнула тень.

Статуя Вольтера перед его гробницей. В тусклых отсветах его длинный нос и харизматичный профиль, казалось, оживали. Клио отпрянула от неожиданности, хотя перед ней был лишь камень.

А вдруг это не Адам, а какой-то неизвестный мужчина? Не опасно ли за ним идти?

Кто услышит ее здесь, среди призраков и могил? Охранники остались далеко позади, у входа.

Тоннель разделился на два, и она повернула налево. Здесь покоились великие писатели: Гюго, Дюма. Клио провела пальцами по буквам, высеченным на стенках гробниц. С каждой секундой уверенность таяла. Клио уже почти убедила себя, что все выдумала, но все же боялась, что не ошиблась.

Откуда-то издалека донесся смех. Клио вздрогнула. Просто кто-то из туристов, сказала она себе.

— Что я здесь делаю? — прошептала она, просто чтобы нарушить тишину и приободриться.

Она стала дышать ровнее, глубоко вдыхая через нос сырой воздух подземелья. Пахло смертью. И тут уголком глаза Клио уловила какое-то движение.

Она обернулась. Адам! Под сводом у гробницы Эмиля Золя стоял Адам.

Клио застонала. Она начала отступать, пятясь задом. Он протянул к ней руку.

— Клио, — она сама, наверное, выглядела не менее потрясенной.

— Ты… — проговорила она. — Что ты здесь делаешь?

Адам засмеялся. Она понимала, что это невольный смех, нервическая реакция, но все равно рассвирепела. Захотелось врезать ему по физиономии.

— Я слышал, как ты меня позвала. Решил, что показалось. Я постоянно слышу кого-то из вас или узнаю на улице. Подумал, что уже совсем с ума сошел.

— Ты бежал от меня.

— Я… нет. Я шел сюда. Я изучаю фундамент этого здания.

Клио покачала головой. Нет, все не так. Это она сходит с ума. Клио молча смотрела на него.

— О боже мой, как же я рад тебя видеть, — сказал он. — Как все? Как Райан? Мама?

Это невозможно. Это кошмарный сон. Клио еще не проснулась, все еще лежит в постели и видит кошмарный сон.

Но слышны голоса туристов, спускающихся в усыпальницу, во рту еще стоит вкус пирожного и кофе, только… почему здесь Адам? Все остальное реально существует, всё на своих местах.

— Ты серьезно? — сказала она. — Как мама?

У Адама на лице отобразился ужас.

— Я знаю, вы меня ненавидите, — заговорил он. — Понял, когда никто не ответил. Простопрошло уже шесть лет, Клио. Я взял не так уж много денег. И, боже, я не виноват, что родился геем. Да, я виноват, что сделал глупость. Только потом до меня дошло, что бежать было чертовски глупо, но я же был совсем молод. Тогда казалось, что это лучший вариант. И вот ты здесь. Это… безумие.

— Нет. Нет-нет-нет. Это невозможно.

— Клио, это реальность.

— Мама умерла.

Сначала на лице Адама ничего не отразилось. Но потом он понял, что она сказала. Глаза распахнулись. Рот приоткрылся. Теперь уже он сделал шаг назад.

— Что? — прошептал он.

— Она умерла! — Клио шагнула к нему. — Мама умерла. Она умерла пять лет назад.

Адам издал невнятный звук, в нем звучали ужас и боль. Он рухнул на каменный пол, глухо стукнув коленями, и закрыл руками глаза.

— Не смей рыдать, — крикнула Клио. — Не имеешь права. Ты исчез. Ты исчез, и она не выдержала. А потом папа сказал ей… у-у! Не важно. Это ты виноват, ты ее убил. Не могу… не хочу даже видеть тебя.

— Я… это не я. Я просто взял деньги. Я же ей сказал. Чтобы помочь…

Адам учащенно дышал. Клио прижала руку к животу. Ее тошнило. В этот момент в тоннель вошла кучка туристов и замерла при виде драматической сцены.

Клио пошла. Потом побежала. Задыхаясь, ничего не видя из-за застилающих глаза слез. Ноги налились свинцом, но она не останавливалась. Наконец она услышала сзади его шаги — по крайней мере, ей показалось, что он бежит за ней, пытаясь догнать, но она бежала быстрее.

Снаружи на улице прибавилось людей, везде уже толпились туристы, они стояли на ступенях, улыбались для селфи на фоне далекой Эйфелевой башни, вертелись, чтобы сняться на фоне гигантских колонн за спиной.

Она остановила такси, подняв руку. Внутри, задыхаясь и всхлипывая, мешая французский с английским, она попросила водителя ехать, все равно куда.

Вернувшись в гостиницу, она собрала сумку и, еще накачанная адреналином, позвонила агенту «Эйр Лингус», который терпеливо объяснил, что да, можно поменять билет со следующей недели на сегодня, но это обойдется почти вдвое дороже, чем она уже заплатила.

— Неважно! — крикнула она в трубку. Она включила громкую связь и положила телефон на кровать, чтобы сесть на чемодан — иначе он не закрывался.

Что там говорил Адам? Что он гей? Неужели поэтому он сбежал? Потому что, блин, гей? А насчет денег? Какие еще деньги?

— Хорошо, мисс, сейчас переоформлю, — ответил агент. — Что еще я могу для вас сделать?

Молния на чемодане наконец поддалась и закрылась. В этот момент, глядя на стену гостиничного номера, на выцветшие, отслаивающиеся обои, она поняла, что не может возвращаться домой.

Она встретила Адама. Но кому об этом расскажешь? Мать умерла, так его и не дождавшись. Райан переживал исчезновение Адама особенно тяжело — передозировка. Фрейзер не хотел и слышать о сыне. Элен вообще ни о чем не хочет говорить. Кэйт переехала и знать не желает родню. А Джеймсу все равно.

Адам бросил их всех. И ее в первую очередь.

Клио не собиралась объявлять им о том, что Адам исчез по своей воле. Даже не представить себе, как они это воспримут. Лучше забыть и сделать вид, что ничего не случилось. Если Адам захочет вернуться домой — пожалуйста, пусть сам и объясняется. Зачем становиться вестником, в которого стреляют первым? Совершенно не хочется разгребать последствия.

У Клио возник план. Летом она временами встречалась с парнем из Вексфорда, который мечтал рвануть в Штаты. Он получил визу J-1, а значит, у него целый год будет право на работу. Он уговаривал Клио плюнуть на Париж и поехать с ним, но она не студентка и не будет заморачиваться с подачей на грин-карту. Что, если просто взять и поехать? Взять остатки сбережений и улететь в Нью-Йорк?

Она понимала, что никогда не оправдает ожидания Фрейзера. По большому счету, она еще ни в чем его не подвела, и все равно в его взгляде сквозило разочарование; он ожидал большего. Что будет, когда он поймет, насколько она на самом деле испорченная?

— Да, — ответила она приветливому агенту «Эйр Лингус». — Сколько стоит билет в Нью-Йорк из Дублина?

Райан

Март 2015-го



В Риме все оказалось в точности так, как и представлял себе Райан. Искусство, культура, архитектура. Потрясающие женщины и мелкие ублюдки-карманники. Полезно для духовного развития, но вредно для всего остального. В таком городе слишком много соблазнов. Он сулит слишком много.

Достаточно далеко от Ирландии и всего, что осталось там, но недостаточно далеко от наркотиков. Сейчас он их не искал, но понимал, что рано или поздно найдет.

Однако подвернулась идея. Его нынешняя подруга выросла в маленьком городке на озере Гарда, Лимоне. Она пригласила его к себе на уик-энд: покататься на лодке по озеру, погулять по холмам.

В это время года там холодно и пусто — самое лучшее время. Ни туристов, забивающих узкую дорогу вокруг озера, ни уличных торговцев, впаривающих всякую хрень, ни задранных цен в ресторанах. Только местные, отличное недорогое вино и вкуснейшая еда.

Ведь Райан же художник? Пусть проведет с ней немного времени, она станет его музой.

Каждый день он гулял вдоль Тибра, но ему не хватало водного простора. Чтобы немного напоминало о доме. Обо всем хорошем.

И пора уже отдохнуть от поисков Адама. Два года без наркотиков, два года поисков. Он не собирался сдаваться, но нужно сделать перерыв. Разобраться в себе, что тоже важно.

Адам приехал в Рим накануне отъезда Райана. Райан так и не смог примириться с тем, что Адам разыскал его всего за несколько месяцев, когда он сам безуспешно искал брата целых два года. Райан исколесил пол-Европы на те небольшие деньги, что удалось наскрести. Фрейзер отказался отдать Райану его фонд, но Элен пару раз его выручила, а он не брезговал никакой работой.

Столько всего нужно искупить. Как смыть с себя весь этот позор?

Очевидно, в отличие от Райана, Адам располагал деньгами и связями. Он вошел в вестибюль дешевого хостела, где жил Райан, обаял портье, которая дала ему запасной ключ от его одноместного номера, и вошел внутрь.

Райан сидел на узкой кровати, втирая крем в зудящие до сих пор шрамы на ногах. Вдруг дверь распахнулась и в проеме возник Адам, собственной персоной.

— Что, блин, произошло? — были его первые слова.

Райан не мог даже назвать брата по имени. Адам возник как призрак. Райану показалось, что это галлюцинация.

— Мама умерла? — сказал Адам. — Мама умерла!

Без предисловий. Словно и не было семи лет, словно продолжается разговор, начатый вчера. Адам разрыдался, и Райан увидел, что далеко не в первый раз, — видимо, он мучается уже не одну неделю, а то и месяц.

— Почему мне никто не сказал? Почему?..

Адам тяжело опустился на кровать рядом с Райаном.

— Мы не знали, где ты, — Райан еще не отошел от шока.

— Но я же сказал тебе, что свяжусь!

Райан покачал головой в полном недоумении.

— Адам, постой. Как же, блин, как ты меня нашел? Я сам тебя искал. И откуда ты знаешь про маму? Где ты был?

Столько вопросов, что не разобраться, с чего начать.

— Где я был? — заговорил Адам. — Где ты был? Я ждал, блин, я ждал, Райан. Я думал, что-то пошло не так. Ведь могло произойти все что угодно. Думал, все решили, что мне безопаснее не возвращаться из-за твоих дилеров.

Думал, папа озверел из-за денег и запретил вам со мной связываться. Я был уверен, что Эва все растрепала и я перестал существовать для него, для всех вас. Но мне не с кем было поговорить! Некого спросить. Пытался звонить тебе, когда прошло несколько месяцев, но ты отключил телефон. А с остальными связываться я боялся, — Райан еще качал головой, пытаясь переварить увиденное и услышанное. — Я уже начал привыкать, что придется жить одному, — продолжал Адам. — И вдруг в ноябре прошлого года в Париже столкнулся с Клио. Я думал, она приехала за мной. Но она рассказала мне про маму и при этом была в бешенстве. Она что, не знает? Райан! Разве Клио не знает, что мы сделали? И почему?

Райану хотелось умереть. Он смотрел в пол. Адам жив. Все как он себе и представлял. Трагический бред. Вот поэтому люди и принимают наркотики. Эта… реальность херова. Боль. Невыносимо.

— Никто ничего не знает, — прошептал он.

— Что?

Адам прижал руку ко рту, словно его затошнило.

— Никто не знает. Когда умерла мама, я был на реабилитации. И я… мне было стыдно все рассказывать, когда меня отпустили, — из глаз у Райана полились слезы. — Месяца через полтора после твоего исчезновения босс Аарона сказал мне, что они тебя нашли, что с тобой разобрались. Сказал, что они убили тебя, Адам. Прошло уже шесть недель, а он все знал. Ты не выходил на связь, и я решил, что все так и есть.

— Он сказал, что меня убили?

Райан угрюмо кивнул.

— Он сказал, и я поверил. А как не поверить? Я знал: они опаснее, чем тебе казалось. Ты бы не стал на них стучать, если бы понимал, на что они способны. И вот я решил, что ты мертв и это моя вина. А дальше все покатилось по наклонной. Папа к тому времени уже выкинул меня из дома. Потом у меня была передозировка. Случайно или намеренно… даже не помню, что со мной тогда происходило. Немного подсушился, но все равно не мог никому ничего рассказать. Думал, они никогда меня не простят. Это он внушил мне, Ааронов босс. Потом умерла мама. А я… опять передозировка.

Адам потер лоб, сокрушенный, не веря своим ушам.

— Адам, это я виноват, — признался Райан. — Мне казалось, пусть лучше они думают, что ты сбежал, чем узнают, что ты мертв — и все из-за меня. Да, я просто трусливое дерьмо.

Адам положил руки на затылок и глубоко вдохнул.

— Пожалуйста, прости, — сказал Райан.

Адам покачал головой.

— Тебя не за что прощать. Это я сделал.

— Нет, — сказал Райан.

— Да, — возразил Адам. — Нельзя было оставлять тебя одного разбираться со всем этим. Я понимал, что ты не справишься, но пришлось исчезнуть. Пока Эва не рассказала всем, что я гей. И все же я не понимаю, почему ты сейчас здесь. Что ты делаешь в Италии?

— Тебя ищу.

Адам нахмурился, ничего не понимая.

— Пару лет назад я завязал, — объяснил Райан. — И у меня возникли сомнения. Эти парни сказали, что убили тебя, но тела не нашли. Это не в их стиле. Через несколько лет они забили Аарона Демпси насмерть и бросили на улице в Вексфорде: он вышел из тюрьмы и начал притыривать часть выручки. Видимо, считал, что ему причитается. Я понял: они сделали бы так с тобой, если бы тебя нашли. Тоже для острастки. Когда я завязал, у меня все сложилось в голове. Они меня развели. Хотели, чтобы я снова подсел и чтобы рассказывал всем, что с тобой сделали. Чтобы усвоил урок, и остальные тоже.

Райан замолчал. Он говорил бессвязно, но это все правда. Не так стройно, как хотелось бы, но именно поэтому он пришел к выводу, что брат все-таки жив.

— Мы… нам надо найти Клио. Надо рассказать ей, — Адам начал ходить по маленькому номеру. — Это катастрофа. Она меня ненавидит. Наверное, все меня ненавидят. Я должен им рассказать.

Райан покачал головой.

— Мы не сможем рассказать Клио, — сказал он.

— Я все ей расскажу! — выкрикнул Адам.

— Нет, я в том смысле, что не получится. Она уехала в Штаты с каким-то парнем. Живет там нелегально. Пару раз присылала открытки, но без обратного адреса. Сменила номер телефона. Знать нас не желает.

Адам повернулся и ударил кулаком в стену. Дешевый гипрок прогнулся. Райан подумал, что брату, должно быть, ужасно больно, но Адам не издал ни звука. Вместо этого он оперся на стену спиной и сполз вниз. Потом он сел на пол, прижав колени к груди.

— Ведь я же написал! — вскричал Адам. — Как обещал.

— Нет, — покачал головой Райан. — От тебя не было писем.

Адам в ужасе смотрел на него.

— Да. Ну конечно же, я его написал.

Райан потряс головой.