— Я хочу отвезти его домой. У меня недостаточно вещей для Альфи, чтобы оставаться у вас, и я хочу спать в своей собственной кровати. Спасибо за предложение, Джейк.

— Ну, оставь Уилла здесь. Мы с Кавом можем положить его на свободную кровать, а ты можешь забрать его утром или я подброшу его по пути на работу в двенадцать.

Выражение ужаса, промелькнувшее на ее лице, должно быть, заставило Джейка задуматься, не случилось ли чего.

— Я не могу. Мне не нравится, когда я остаюсь одна, теперь еще и с Альфи. Пожалуйста, просто помогите ему сесть на переднее сиденье. Я прекрасно доберусь с ним до дома. Я справлюсь.

— Дело твое. А что если его стошнит на эти прекрасные кожаные сиденья?

— Тогда он уберет это, когда протрезвеет. Дерьмо. Как ты дошел до такого состояния, Уилл?

— Не завтракал; чувствовал себя больным. Много-много виски.

— Ты даже не любишь виски.

Она покачала головой. Энни не злилась на мужа за то, что он впал в такое состояние, потому что полностью его понимала; просто ей это не нравилось. Уилл хотел забыть все случившееся, и кто мог его винить? Джейк и Кав повели его к ее машине. Она забежала внутрь, чтобы взять ключи, с которыми играла Элис. Открыв машину, она наблюдала из окна, как Джейк и Кав затаскивают Уилла на переднее сиденье и пристегивают его ремнями. Джейк повернулся и помахал рукой перед своим носом. Он вернулся в дом.

— Опусти окна, потому что ты, скорее всего, опьянеешь от его испарений. От него воняет, как от пивоварни.

— Спасибо, Джейк.

Она схватила сумку с вещами Альфи и понесла его в машину. Кав, который наблюдал за Уиллом, чтобы убедиться, что его не стошнит и он не захлебнется собственной рвотой, отступил назад. Он забрал у нее сумку и открыл дверь, чтобы она могла посадить Альфи в автокресло. Когда она пристегнула его, Кав закрыл дверь.

— Хочешь, я пойду за тобой и помогу уложить его в постель?

— Нет, спасибо; в любом случае, ты уже выпил. Если я не смогу вытащить его из машины, то наброшу на него одеяло, пока он не проспится.

— Ты уверена?

Она кивнула, и он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Не будь к нему слишком строга. Иногда мужчине нужно выпустить пар, а он терзается чувством вины из-за Стью с той ночи, когда это случилось. Может быть, теперь он сможет оставить это в прошлом и перестать корить себя.

— Я не злюсь на Уилла. Знаю, что он винит себя. Господи, я и сама себя виню. Я просто потрясена, увидев его в парадной форме и пьяным как скунс за такой короткий промежуток времени. Спасибо, Кав.

Он отошел и вернулся в дом Джейка. Джейк и Кэти помахали ей вслед, Джейк сказал:

— Ты знаешь, где меня найти, если я тебе понадоблюсь.

Энни кивнула и подняла руку, чтобы помахать на прощание.

Она посмотрела на своего мужа.

— Уилл, если тебе станет плохо, обязательно дай мне знать, чтобы я могла остановиться.

— Ургх.

Пятнадцать минут спустя, выезжая из Ульверстона, она услышала, что его начинает тошнить.

— Подожди, не смей.

Притормозив на обочине, Энни выскочила из машины и побежала к нему, открыв его дверь, как раз в тот момент, когда на нее хлынул поток рвоты. Она не могла вытащить его из машины. Они стояли на оживленной дороге, и если бы представители общественности увидели Уилла в полицейской форме, блюющего повсюду, жалоба поступила бы еще до того, как они добрались до дома.

Она подождала, пока он вытер рукавом рот и показал ей большой палец, а затем захлопнула дверь. Доставить его по извилистым дорожкам к их дому в Хоксхеде похоже будет весьма непросто. К счастью, к тому времени, как Энни вернулась на свою сторону машины, Уилл уже храпел. Она оглянулась через плечо на Альфи, который тоже крепко спал, засунув большой палец в рот и натянув одеяло до подбородка. Энни почувствовала, как ее сердце екнуло. Нет большей любви, чем любовь матери к своему ребенку. Каждый раз, когда она видела его, ее сердце наполнялось радостью.

Она смотрела на Уилла — своего красивого рыцаря в сияющих доспехах — и бесконечно радовалась тому, что у нее такая замечательная семья, даже если сейчас ее и раздражал муж. Остаток пути до дома она ехала, слушая легкий храп Уилла. Когда остановилась возле их уединенного коттеджа, он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Прости.

— Не будь дураком. Я люблю тебя.

Альфи все еще крепко спал, поэтому Энни открыла переднюю дверь дома и вернулась, чтобы помочь Уиллу выйти из машины. Ему стало немного лучше, чем когда Джейк сажал его в машину. Обхватив за талию, она помогла ему войти в дом и подвела к огромному угловому дивану в гостиной. Уилл споткнулся, но она его удержала.

— Нам нужно раздеть тебя, Уилл. Ты испортишь свой китель, если заснешь в нем.

Он подмигнул ей.

— Любой предлог, чтобы увидеть меня голым — признайся, ты не можешь устоять передо мной.

Уилл завозился с пуговицами, но безуспешно. Энни ловко расстегнула их и стянула с него китель. Она стащила через голову его галстук и расстегнула рубашку. Он упал на диван и остался лежать.

Энни выбежала на улицу, чтобы занести Альфи в дом, закрыла за собой машину, а затем и входную дверь. Альфи все еще спал. Ей очень повезло, что он не проснулся, когда она переносила его из машины.

Она вернулась к Уиллу, который теперь громко храпел. Развязав шнурки, она стянула с него ботинки, а затем брюки. Его мускулистые, загорелые ноги хорошо смотрелись в одних белых боксерах. Несмотря на то, что на улице стоял теплый день, в доме гораздо прохладнее. Так было всегда, поэтому она побежала наверх за одеялом из свободной комнаты, и накинула его на Уилла. Альфи открыл глаза и начал плакать. Она взяла его на руки и стала укачивать.

— Ш-ш-ш, не разбуди папу. Пойдем, перекусим. Только я и ты…

Энни отнесла сына на кухню и усадила в детский стульчик. Покормив Альфи и сделав себе сэндвич и кружку кофе, она включила телевизор и увидела на экране заголовок новостей: «Тело найдено в доме на улице Руз, в Барроу-ин-Фернесс».

Камера переместилась на фасад свежевыкрашенного белого дома. Энни почувствовала, как у нее похолодела кровь, когда изображение увеличилось до ярко-синей входной двери с белыми горшками для растений по обе стороны, наполненными сиреневыми и фиолетовыми анютиными глазками. Кружка с кофе выскользнула из ее пальцев. Она разбилась вдребезги о барную стойку, расплескав повсюду горячую жидкость.

Энни приостановила трансляцию и посмотрела на беспорядок, который устроила, радуясь, что кофе попал на столешницу, а не на сына. Прошлой ночью ей приснился страшный сон про этот дом. Она ворочалась во сне, а потом проснулась в холодном поту, чувствуя себя больной и задыхающейся. Альфи начал плакать, что, в свою очередь, заставило ее забыть об этом до сих пор.

Конечно, это просто совпадение. Здесь наверняка сотни белых домов с синими дверями. «Но сколько из них имеют одинаковые горшки с растениями и цветами из твоего сна по обе стороны двери?» Убирая беспорядок, Энни задумалась о том, что все это значит. Через окно дом изнутри выглядел очень мило, в стиле «шебби шик», где все было белым с оттенками цвета. Это слегка походило на этот дом — ее дом — и она вздрогнула.

Энни оставила телевизор на паузе, не в силах смотреть, что там за ужасные подробности. Она не желала знать, а если не интересовалась, то это не должно иметь к ней никакого отношения, верно? Просто совпадение, и ничего больше. Энни проверила, надежно ли закрыты все двери и окна. Она собиралась уложить Альфи в кровать, а потом долго отмокать в горячей ванне. Ранняя ночь в одиночестве пойдет ей на пользу, если только Альфи проспит несколько часов. В последнее время он плохо укладывался спать, и она не знала, прорезываются ли у него зубы или это просто такой период. Она взяла его на руки и отнесла наверх, где положила в кроватку, а сама набрала ванну.

* * *

Уилл открыл один глаз и повернул голову, чтобы посмотреть, где находится, потому что не мог вспомнить. От этого движения он застонал. Голова раскалывалась, и от перемещения ее ему снова стало плохо. На минуту он запаниковал. В последний раз, когда он проснулся в таком состоянии, то чуть не потерял Энни. Тогда Уилл очнулся рядом с Лорой — одной из своих коллег — после пьяного загула. Энни нашла их вместе.

Он вытянул руки, радуясь, что рядом с ним никого нет. Грязно-серого света, проникавшего сквозь жалюзи, хватило, чтобы его глаза привыкли к окружающей обстановке. Он дома, на диване, слава богу. Уилл вспомнил похороны Стью. Он чувствовал себя чертовски виноватым за все случившееся. Он вернулся на поминки, где они с Дебс выпили по стакану виски в баре, оба признавая свою вину: Дебс — потому что Стью застал ее за изменой, а Уилл — потому что, придя вечером домой, обнаружил пьяного, разъяренного Стью, сидящим на его беременной жене.

Уилл задавался вопросом, злится ли на него Энни и как, черт возьми, ей удалось затащить его сюда, потому что сам он ничего не помнил, кроме виски в баре. Господи, он, должно быть, здорово надрался. Уилл поднял руку с одеяла и увидел, что его рубашка исчезла. Изо рта несло как из канализации. Ему нужна вода.

Заставив себя медленно сесть, он почувствовал, что его желудок забурчал. Он больше никогда не будет пить. Уилл встал и наткнулся на журнальный столик, ударившись голенью. Стакан с водой, который Энни оставила для него, опрокинулся, и он выругался, когда холодная жидкость потекла по его ногам и ступням. Держась за голову, Уилл добрался до кухни, где достал из холодильника бутылку воды и нашел три таблетки парацетамола.

Телевизор все еще работал, и он удивился, почему Энни поставила его на паузу, а потом легла спать. Взяв в руки пульт, он нажал кнопку «воспроизведение» и увидел новостной ролик, его сердце заныло. Черт, еще одно убийство. В Барроу уже давно не совершалось убийств, и ему даже нравился этот перерыв. Последние убийства произошли в Хоксхеде.

Уилл задумался, где его телефон и звонил ли ему кто-нибудь с работы. Вчера он взял отгул, так что формально его должны оставить в покое и позвонить дежурному сержанту. Часы на кухне показывали, что уже четыре утра. Слава богу, у него еще есть время, чтобы поспать несколько часов, прежде чем вставать на работу. Если он будет чувствовать себя так, как сейчас, то день превратится в сплошную муку, не говоря уже о том, что он не сможет сам доехать до работы. В такие моменты ему больше всего не хватало Стью. Уилл бы просто позвонил ему, чтобы тот приехал и забрал его. Черт, полный отстой.

Поднявшись наверх, он изо всех сил старался не врезаться в стены или двери и не потревожить ни жену, ни их ребенка. Он зашел в ванную, где побрызгал холодной водой на лицо и почистил зубы, затем нанес немного лосьона после бритья, чтобы от него не воняло виски. Альфи начал плакать, и Уилл пошел в спальню, чтобы взять его на руки. На лестничной площадке его встретила обеспокоенная Энни.

— Прости, не знаю, как я дошел до такого состояния. — Он притянул ее к себе и обнял. — Ты на меня сильно злишься?

Потирая глаза, она рассмеялась.

— Нет, не злюсь, хотя если бы тебя стошнило внутри машины, а не снаружи, этот эпизод имел бы другой конец.

Уилл застонал.

— Какой позор.

Она кивнула в знак согласия.

— Да, это так, но теперь ты пахнешь гораздо лучше, и мне одиноко в этой большой кровати одной, поэтому я прощаю тебя.

Он поцеловал ее, и Альфи закричал.

— Клянусь, наш ребенок знает, когда я хочу побыть с тобой наедине.

Они оба вошли в его спальню, где погас ночник. Энни подошла к кроватке и взяла сына на руки. Альфи сразу же перестал плакать, прижавшись к ней. Уилл прошел в их спальню, где лег в кровать и вздохнул. Энни села в большое мягкое кресло, которое служило ей и для чтения, и для кормления. Она начала кормить Альфи. Схватив с радиатора одеяло, обернула его вокруг них, чтобы согреться.

* * *

Уилл снова заснул, как только его голова коснулась подушки, и Энни немного позавидовала ему. Настояв на грудном вскармливании, она не подумала о ночных кормлениях. Впрочем, Уилл работал, а она сидела дома, так что это не имело значения. Да и Альфи теперь кормили реже, потому что он переходил на твердую пищу. Пока Альфи сосал, она закрыла глаза и начала дремать. Прошло совсем немного времени, и ей приснился сон.

Она снова оказалась в доме с ярко-синей дверью и удивилась, почему. На этот раз Энни позволила себе войти внутрь. Казалось, что она — первый офицер на месте преступления. Ее охватил страх перед тем, что предстояло найти. Внизу все выглядело нетронутым. В воздухе витал запах лимонной полироли для мебели, но он сочетался с чем-то гораздо более темным. Скрытый запах меди присутствовал в доме. По мере приближения к лестнице медный запах становился все сильнее.

Энни знала, как пахнет кровь. Она не раз попадала в жестокие переделки. Из всех звуков в доме доносился только звук капающего крана. Он шел сверху. Энни посмотрела вниз, чтобы убедиться, что на ней форма, дубинка и газовый баллончик, но оказалась в пижаме. Поднявшись на первую ступеньку, она поняла, что должна попытаться проснуться. Что если это не сон и здесь опасно? Ей нечем защищаться.

Ноги игнорировали мозг и продолжали идти вверх, пока она не добралась до верхней ступеньки. Энни услышала, как хлопнула дверь и тяжелые шаги направились в ее сторону. Прижавшись к стене и стараясь слиться с ней, она затаила дыхание, когда кто-то направился в ее сторону. Потребовались все ее силы, чтобы не закричать на клоуна, который приближался к ней. Энни никогда не любила клоунов, а увидеть такого в этом странном доме, где пахло кровью, вообще не сулило ничего хорошего.

Он был одет в черно-белый полосатый наряд и самую страшную клоунскую маску, которую она когда-либо видела. Поблагодарив судьбу за то, что он не заметил ее, она смотрела, как клоун сбегает по лестнице и выходит через заднюю дверь. Энни растерялась. Она не знала, следовать ли ей за страшным клоуном или направиться к открытой двери спальни, откуда доносился запах.

Когда ее ноги начали двигаться к двери, а не в ту сторону, куда ушел клоун, Энни с ужасом обнаружила, что смотрит прямо на сцену из одного из своих самых страшных кошмаров. Повсюду была кровь, и именно отсюда исходил ужасный запах. Подняв глаза к потолку, она увидела, что кровь попала даже на некогда белый светильник. Она опустила взгляд на пол и увидела ногу, торчащую с другой стороны кровати.

Крик заставил ее подскочить, и Энни с ужасом поняла, что тот, кто лежал там, все еще жив после потери такого количества крови. Когда она пыталась заставить себя подойти и помочь, ее сон прервал гораздо более громкий вопль. Ее глаза открылись, и на минуту она не поняла, где находится. Затем Энни почувствовала тяжесть Альфи на своих руках и вздохнула с облегчением, поняв, что дома. Она моргнула, оглядела комнату, чтобы убедиться, что в углу не стоит страшный клоун и не наблюдает за ней. Облегчение разлилось по ее телу, когда она увидела, что все так же, как и всегда. Раннее утреннее солнце разгоралось, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Почему ей снился этот дом? В новостях уже сообщили, что найдено тело. Полиция занималась этим делом. Уилл, вероятно, будет расследовать его, когда придет на работу утром. Она задавалась вопросом, просто ли это сон и предположение о том, что произошло, или все случилось именно так, и она каким-то образом стала свидетелем того, как убийца скрылся с места преступления.

Уилл очень рассердится если она попытается вмешаться или даже упомянет об этом, поэтому Энни не станет его расспрашивать. Всё просто. Если она захочет или должна будет узнать, то попросит Джейка рассказать ей все в мельчайших подробностях. Ее друга это не обеспокоит; он процветал среди мрака, уныния и драмы.

Энни подняла Альфи на плечо, чтобы укутать его, и он перестал плакать. Уилл тихонько похрапывал, и ей захотелось забраться к нему в постель. Она понятия не имела почему, но Альфи совсем не успокаивался в своей спальне. Каждую ночь он просыпался почти в одно и то же время. Может быть, ей стоит перенести его кроватку сюда, к ним. По крайней мере, он будет рядом с ней, и она сможет немного поспать. Собственно, она собиралась сделать это первым делом утром.

Альфи снова крепко спал на ее руках, поэтому Энни встала и пошла в его спальню за переноской. Здесь отчего-то было намного холоднее, чем должно быть, и ей в голову пришла ужасная мысль. Что, если он не может успокоиться, потому что к нему приходят призраки? Ладно она видела видения и мертвых людей, но ребенок-то, конечно, не должен видеть ничего подобного?

Энни не хотела произносить ее имя, в доме это запрещалось, но что, если это она? Что, если Бетси Бейкер вернулась? При жизни она без стеснения убивала детей. Почему Бетси должна беспокоиться о том, что напугает их, после смерти? Энни отчаянно надеялась, что ее нет рядом.

Утром она позвонит отцу Джону, чтобы убедиться, что ее могилу не потревожили. При одной мысли о Бетси ее желудок наполнялся тяжелым, тошнотворным чувством. Поставив переноску на подставку рядом со своей кроватью, она положила Альфи, поцеловав его в лоб, и забралась в постель. Устроившись на матрасе, Энни подумала о том, каким ужасным выдался этот день. Похороны всегда вызывали неприятные ощущения; они высасывали жизнь из души.

Лежа и наблюдая за сыном, прижавшись спиной к Уиллу и впитывая тепло его тела, Энни пыталась очистить свой разум от всего. Сначала она отодвинула в сторону похороны, потом сон о белом доме, пока в голове не остался только образ Альфи. Ее глаза начали закрываться. Засыпая, она молилась о том, чтобы Бог уберег ее семью.


Лето 1950 года


Горди вышел из дома, дошел до садовой калитки, потом вспомнил о сейфе, который его отец прикрутил к полу в кладовке на лестничной площадке. Глупо оставлять там все эти деньги. Он повернулся и вернулся в дом, перешагнул через тела родителей и побежал наверх. Горди не чувствовал ни малейшего угрызения совести за то, что сделал несколько минут назад.

Он сожалел лишь о том, что его дяди Бернарда не было здесь. Горди с удовольствием вогнал бы топор в его голову. Из них всех, полагал он, Бернард заслуживал этого больше остальных. В те вечера, что он сидел с Горди, он махал его родителям на прощание, когда они уходили на танцы, и с нетерпением ждал, пока останется с ним наедине. Горди сначала не понимал, что поведение дяди неправильно. Только когда стал немного старше, сообразил, что это недопустимо, когда взрослый мужчина хочет делать с ним то, что он делает.

Прежде чем Горди успел сказать ему об этом, дядя однажды ночью упал в обморок, и у него случился обширный инсульт. Теперь он лежал в доме престарелых в виде бесчувственной, слюнявой развалины. Его приходилось кормить с ложки и одевать в подгузник. Горди полагал, что это хоть какая-то справедливость. Хотя и не такая удовлетворительная, как в случае с его убийством.

Горди открыл ящик прикроватной тумбочки и достал маленький черный бархатный мешочек, в котором хранился главный ключ. Затем открыл сейф и достал пачки денег. Его отец всегда бережно относился к деньгам, и, если подумать, это оказалась пустая трата времени, потому что теперь он мертв и не успел потратить ни одного пенни из своих сбережений, заработанных тяжелым трудом.

Горди запихнул банкноты в чемодан и карманы. Этого ему хватит на ближайшие год-два, если он будет осторожен, а он мог быть очень осторожен. Если его родители и передали ему какое-то наследие, то оно заключалось в том, чтобы не растрачивать с трудом заработанные деньги и хранить их на черный день.

Выходя из дома, он снова задернул занавеску на кухне и запер за собой дверь на всякий случай, если вдруг нагрянут любопытные подруги его матери. Надо обязательно успеть покинуть город до того, как обнаружат их тела. Идя по пустым улицам в сторону цирка, Горди думал, где же все.

Афиша, привязанная к перилам ограды парка, ответила на его вопрос. В разгаре последнее утреннее представление, а затем цирк покидал город и отправлялся в следующий, чтобы начать все сначала. На этот раз с ними будет еще один клоун, и Горди не мог дождаться начала своей новой жизни. Он увидел вершины полосатого шатра, и его сердце заколотилось. Идя все быстрее, он думал, успеет ли застать конец представления. Он уже побывал на всех четырех вечерних представлениях, болтаясь на улице и общаясь с артистами до самого утра.

Он почувствовал запах животных еще до того, как добрался до пустыря, где расположился цирк. Запах, просачивающийся из вагончиков, не для слабонервных. От пронзительного запаха аммиака в клетках для животных у него слезились глаза, хотя их ежедневно чистили. Горди знал, что служба в цирке — это не работа, это образ жизни. Ты не работал в цирке, ты был цирком. Вы жили, дышали и ели цирк, будь то артист на трапеции, выступающий на центральном кольце, или один из многих рабочих, ухаживающих за куполом.

Все тянулись друг к другу. Цирковые проводили так много времени в компании друг друга, что становились как одна огромная семья. Здесь вы оставляли свою обычную жизнь далеко позади и становились частью величайшего шоу на земле. Идеальное место для Горди Маршалла. Всю свою жизнь он боролся против ограничений, налагаемых обществом, и вот теперь здесь, собирается жить своей мечтой, зная, что будет любить каждую ее минуту.

Когда он подошел к красно-белой полосатой крыше, то услышал громкие аплодисменты зрителей и приветственные возгласы. Он отправился к служебному фургону, где Бетти — одна из артисток трапеции — сидела на ступеньке и гладила сильно ушибленную руку. Цирковая медсестра сидела на полу с пинцетом, пытаясь вытащить осколки из ноги Бетти. Ее колготки пришли в негодность.

— Что случилось? Ты в порядке?

Она кивнула.

— Веревка оборвалась, швырнув меня через весь этот чертов ринг. Мне удалось ухватиться за шест и соскользнуть по нему вниз, но не раньше, чем я почти повредила руку и разодрала в клочья ноги.

— Тебе нужно в больницу?

Обе женщины начали смеяться, и Бетти покачала головой.

— Горди, верно?

Он кивнул.

— Скоро ты узнаешь, что бы ни случилось, шоу должно продолжаться. Даже если у тебя сломана нога, ты продолжаешь выступать, пока не выйдешь за ринг и зрители не смогут тебя увидеть. Завтра я буду как новенькая, в новом трико, с повязкой на руке и в костюме с длинными рукавами. Я буду как новенькая, правда, Иви?

Иви кивнула.

— Обязательно. Поверь нет смысла запрещать ей выходить. Она все равно вернется наверх.

Бетти усмехнулась.

— Так ты наконец стал частью шоу? Как давно ты хотел попасть в цирк, Горди Маршалл?

— Всю свою жизнь.

— Это, мой новый друг, правильный ответ. После последнего поклона я покажу тебе, где тусуются клоуны.

— Спасибо, но не стоит беспокоиться. Я уже знаю. Надеюсь, тебе скоро станет лучше. — Горди улыбнулся женщинам и продолжил идти к месту, где стояли вагончики клоунов. Он обогнул стороной слонов, когда проходил мимо них. Они были огромными, и только куски веревки и тонкие цепи удерживали их снаружи клетки. Если бы они потянули, то вырвались бы на свободу и могли растоптать его. Пока он не узнал их получше, следовало держаться на безопасном расстоянии.

Продолжая идти, он услышал громкий рев и подскочил у решетки клетки, где стояли три льва. У одного из них была широко раскрыта пасть, и Горди не знал, что хуже: быть затоптанным до смерти или лишиться головы. И все же улыбнулся про себя, потому что в любом случае это лучше, чем задохнуться насмерть от скуки в компании «Маршалл и Маршалл».

Глава 3

Уолтер Лейси сидел на потертом стуле в своей тесной гостиной, с задернутыми шторами, хотя уже наступило утро. Он никогда не открывал их, предпочитая оставлять закрытыми. Это давало ему столь необходимое уединение. Уолтер легонько раскачивался взад-вперед — механизм преодоления трудностей, которым он пользовался с детства, — стараясь изо всех сил выпустить эндорфины в мозг, чтобы успокоить себя.

Он уставился на небольшой книжный шкаф, забитый фильмами: все ужастики, которые ему удалось найти в подержанном ларьке на рынке. Уолтер был одержим фильмами ужасов с самого детства. Его мать винила их за голоса, которые он тогда слышал в своей голове. Уолтер знал, что фильмы не виноваты, а голоса звучали всегда, сколько он себя помнил. Даже смотря детские передачи, он их слышал. Просто ей казалось легче винить во всем фильмы, а не тот факт, что ее сын страдал вполне реальной шизофренией.

Уолтер не видел свою маму очень долгое время, но это не имело значения. Когда он попал в больницу на несколько месяцев, в пятнадцать лет, она ни разу не приехала его навестить. Он не винил ее за это. Ему не следовало пытаться задушить ее нового парня. Она пришла, увидела Уолтера, сидящим на ее последнем мужчине, и сошла с ума. Тогда она позвонила в полицию, а те вызвали скорую помощь. В итоге Уолли, выкрикивающего, что клоун на обложке DVD «Полтергейст» велел ему это сделать, вытащили из дома.

Он взглянул на костюм клоуна, висевший на перекладине. Уолтер нашел его в сундуке на чердаке в последнем доме, который они расчищали, и спрятал под свой джемпер. Он знал, что должен оставить его на месте и упаковать в коробку вместе с остальными вещами, но не сделал этого. Голос, которого он не слышал уже долгое время, велел ему забрать костюм, и он взял, а теперь посмотрите, что произошло.

Уолтер отвел взгляд. Он находил его очаровательным и в то же время пугающим. Голос говорил ему, что нужно делать, только сегодня у него совсем нет времени. Он должен быть нормальным, настолько нормальным, насколько это возможно. Уолтер встал и пошел на крошечную кухню за стаканом воды, чтобы проглотить таблетки. Он принимал «Ларгактил» с тех пор, как попал в больницу, но не факт, что они помогали. Он всерьез задумывался, не выработался ли у него иммунитет к препарату из-за такого долгого приема.

Проглотив оранжевую таблетку, Уолтер взял с подоконника лосьон для загара и намазал им лицо и руки. У него и так светлая кожа, но от лекарств он сгорал еще быстрее, если выходил из дома без лосьона.

Громкий стук в дверь заставил Уолтера подпрыгнуть, сердце бешено заколотилось. На ладонях выступили капельки пота. Конечно, нет. Не могли же они найти его так быстро? Он подкрался, чтобы посмотреть в глазок, надеясь, что по ту сторону нет огромных волосатых копов.

Когда он наклонил голову вперед, чтобы заглянуть в маленькое стеклянное отверстие, то услышал голос:

— Какого хрена ты возишься? Я жду тебя уже пять минут. Тащи свою задницу сюда сейчас же. Джеко сказал, если мы не уберем этот дом к обеду, никто из нас не получит зарплату.

Уолтер отступил назад, сдерживая дыхание и надеясь, что дрожащие колени выдержат вес его тела.

— Я уже иду. Прости, я тебя не слышал.

Ему не особенно нравились ни Джеко, его босс, ни Стиви Дин, который нетерпеливо ждал его снаружи. Однако работа приносила Уолтеру деньги, так что терпеть этих двоих не такая большая плата. Он открыл дверь и ждал от Стиви какого-нибудь ехидного замечания по поводу его жалкого состояния. Но вместо этого Стиви лишь покачал головой.

— Знаешь, если бы ты открыл свои шторы и окна, чтобы впустить свежий воздух в эту дрянную квартиру, то мог бы иногда увидеть, какова жизнь на другой стороне. Не говоря уже о том, чтобы услышать меня, когда я сигналил.

— Извини, проспал. Я словно умер для всего мира.

— Ну, можешь идти чистить зубы. Я не собираюсь сидеть в передней части фургона, где ты будешь дышать на меня, а изо рта у тебя будет вонять.

— Не будь идиотом. Я почистил зубы и принял душ.

Стиви посмотрел на него прищуренным глазом, затем повернулся и ушел. Уолтер взял ключ от двери и закрыл ее за собой. Когда-то этот дом представлял собой шикарный георгианский таунхаус, пока тот, кому он принадлежал, не умер. Нынешним владельцам наплевать на состояние дома, и они превратили его в слишком большое количество квартир, пустив на растерзание и разрушение.

Стоило Уолтеру ступить в общий коридор, его ноздри наполнились запахом разнообразных трав и специй, а в животе заурчало, хотя на часах только восемь тридцать. Госпожа Батта всегда готовила, независимо от времени дня и ночи. Он попытался вспомнить, когда ел в последний раз, и не сумел. Возможно, вчера вечером, но это не точно, потому что ему резко стало дурно перед тем, как он пошел в тот дом, и все прошло как в тумане.

Выйдя на яркий солнечный свет, Уолтер прищурился. Его лицо выглядело слишком белым. В лучшие времена он походил на привидение. Однако он не мог позволить себе обгореть на солнце. Дин уже вернулся в фургон с работающим двигателем. Он был полной противоположностью Уолтеру. Стиви так загорел, что выглядел как человек, только что вернувшийся с трехнедельного отдыха на Тенерифе.

Уолтер не собирался делать то, что делал Стиви, и каждый день после работы заниматься в спортзале, а потом ложиться в шезлонг. Каждому свое, подумал он. Если бы он занимался этим, то сгорел бы дотла в мгновение ока. Он забрался в фургон, где пахло жирным Макдональдсом, и его желудок громко застонал. Почему везде его преследует еда?

— Черт возьми, Уолли, ты хоть завтракал? Ты похож на ходячий рыжий скелет!

Уолтер покачал головой, нет смысла врать.

— Как ты собираешься работать целый день, перетаскивая ящики и мебель, не съев ни крошки, парень? От тебя не будет толку, если ты потеряешь сознание. Давай, я вернусь к кафе, и ты сможешь что-нибудь купить.

— Спасибо, если ты не против. — Он начал шарить по карманам, выискивая мелочь и проверяя, хватит ли ее, чтобы заплатить за сосиску и яйцо макмаффин. Уолтер вытащил последнюю скомканную пятифунтовую купюру и понадеялся, что после сегодняшней работы Джеко заплатит ему за две последние недели. Стиви поехал обратно, заказав полный набор блюд, включая два латте. Уолтеру стало плохо. Ему не хватало денег, чтобы заплатить.

— У меня только пятерка, приятель.

Стиви махнул рукой.

— Кто-то должен позаботиться о твоей жалкой заднице. Тебе нужно найти женщину или мужчину — все, что тебе по душе, — чтобы они присмотрели за тобой, парень. Ты не можешь продолжать в том же духе. Ты выглядишь как какой-то бездомный. За мой счет.

Уолтеру пришлось отвернуться из страха, что Дин увидит благодарность на его лице и слезы на глазах. Никто никогда не делал для него ничего хорошего. Уолтер не мог вспомнить, когда такое случалось в последний раз — во всяком случае, с тех пор, как два года назад умерла его бабушка. Он подумал о том, через какие страдания ей пришлось пройти, а затем вспомнил о женщине, которую убил прошлой ночью. Он увидел ее, выходящей из газетного киоска, и узнал. Она ходила в тот же хоспис, что и его бабушка. Уолтер не знал, почему последовал за ней домой вчера вечером. Он просто пошел.

«Но это не совсем правда, верно, Уолли? Голос, звучавший в костюме, велел тебе это сделать. Прошлым вечером ты ударил ее ножом, как будто она пустое место. Сколько раз ты воткнул в нее нож?» Он пожал плечами. Ему ведь следовало убедиться, что она мертва? Уолтер посоветовал голосу внутри своей головы заткнуться и забрал у Стиви пакет с жирной едой и картонную упаковку с напитками.

Когда он вгрызался в горячую сочную булочку, его желудок благодарно застонал. Уолтеру было интересно, кому на самом деле принадлежали клоунские штучки в сундуке, который он нашел в последнем доме. Впрочем, у него нет ни Интернета, ни приличного мобильного телефона, чтобы попытаться найти хоть какую-то информацию. Что он мог сделать, так это сходить в библиотеку в выходные и покопаться там, может быть, спросить в архиве или воспользоваться компьютером, если у него найдется пара фунтов, чтобы заплатить за него. Хотелось бы узнать больше о хозяине клоунского костюма. В этой вещи было что-то завораживающее.

Под костюмом в сундуке лежал еще парик и большая черная штука, которая надевалась на шею. На дне Уолтер нашел пару черно-белых фотографий, засунутых в выцветший желтый конверт. На одной из них мужчина сидел в клетке с тремя огромными львами. На второй позировали три клоуна — они отличались друга от друга телосложением и костюмами.

Он узнал костюм, который достал из сундука. У клоуна, одетого в него, были странные волосы — всего три хохолка — и огромный красный рот. При виде такого персонажа у любого человека может возникнуть фобия к клоунам, не говоря уже о ночных кошмарах. Уолтер не думал, что дети, посещающие цирк, захотят иметь с ним дело, если только он не окажется по-настоящему смешным и добрым. Но если бы он и правда был добрым, то почему, когда Уолли примерил костюм, его охватили такие сильные чувства? И потом эта ярость по отношению к той женщине не имела ничего общего с тем, что он когда-либо испытывал. Дело не в том, что он знал ее, и она его расстроила. Как будто кто-то другой завладел телом Уолтера. Возможно ли такое? Он подумал, а вдруг в костюме клоуна живет привидение. Возможно теперь, он даже одержим.

Однако потом он покачал головой. Уолтер понимал, что костюм, скорее всего, не имеет к этому никакого отношения. Проблема в нем самом, и так бывало всегда. Дин завел двигатель, пробуждая его от дневных грез.

— Ладно, моей любезности в отношении тебя хватит до конца недели. Не смей никому рассказывать. Я не хочу, чтобы люди думали, что я размяк к старости. Сегодня нам нужно вычистить этот дерьмовый дом, и Джеко хочет, чтобы мы закончили к часу, потому что ему нужен фургон, так что будь готов работать, не покладая рук.

Уолтер кивнул. По крайней мере, работа займет его на ближайшие несколько часов. Отвлечет от чувства вины, которое просачивалось в трещины, открывающиеся по всему его и без того чувствительному разуму.

Глава 4

Когда Энни открыла глаза и увидела, что переноска Альфи пуста, ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Затем она поняла, что Уилла тоже больше нет в кровати. Потянувшись за телефоном, она с удивлением обнаружила, что уже почти восемь утра. Как это произошло? Она встала, стянула халат со спинки стула и обернула его вокруг себя.

Спускаясь по лестнице, Энни уловила запах жарящегося бекона. Внутри нее вспыхнула искра гнева. Очевидно, Уилл проснулся без похмелья, раз готовит себе сэндвич с беконом. По справедливости, у него должно быть жуткое похмелье и ощущение, что он умирает. Будь она на его месте, и выпей столько виски на голодный желудок, наверное, умерла бы.

Войдя на кухню, Энни увидела Альфи, сидящего в своем кресле у барной стойки. Уилл наклонился и кормил его. Альфи улыбался и ворковал с отцом, и она почувствовала, как ее гнев улетучивается. Черт, Уилл делал это с ней каждый раз. Она никогда не могла долго сердиться на него. Он поднял голову и улыбнулся ей. Энни с удовлетворением отметила, что это не его обычная, нелепо-счастливая улыбка. Хорошо, значит, совесть у него все-таки есть.

— Доброе утро, красавица. Мне очень жаль, что так вышло вчера. Я приготовил нам рогалики с беконом и свежий кофе. Надеюсь, ты не слишком сердишься на меня.

Энни вздохнула, затем покачала головой.

— Ну, я злилась, пока ты не упомянул о рогаликах. Ты же знаешь, что я женщина, которая любит поесть.

На этот раз он усмехнулся.

— Альфи хотел есть, поэтому я накормил его завтраком. Тебе удалось выспаться?

Энни подумывала рассказать мужу о своих нелепых опасениях, что со спальней Альфи что-то не так, и о своем сне про белый дом, но потом остановила себя.

— Да, в конечном итоге. Он не может успокоиться в своей комнате. Я думаю, может, нам стоит перенести его кроватку к нам, пока у Альфи режутся зубки. Так мне будет легче, если он проснется, а если ты не сможешь заснуть из-за него, всегда сможешь пойти в свободную комнату.

Энни ждала, что Уилл назовет ей целый список причин, почему это плохая идея, но он кивнул.

— Я думаю, ты права. Он так беспокойно ведет себя по ночам. Может быть, для всех нас это будет к лучшему. Я поставлю его кроватку, когда вернусь домой. Мне скоро на работу. Адель заедет за мной по пути в Барроу.

Энни села на один из высоких табуретов и вгрызлась в рогалик. Сливочный сыр вылез сбоку, она вытерла его пальцем и облизала.

— Спокойно, а то ты меня совсем заведешь.

Она засмеялась.

— Я бы хотела. Я имею в виду, сколько времени прошло с тех пор, как мы…

За воротами раздался гудок. Уилл повернулся, чтобы выглянуть в окно, и помахал рукой.

— Ну, может быть, когда я вернусь домой, у нас будет немного времени для себя.

Он подошел и поцеловал ее в лоб.

— Кто такая Адель?

Энни постаралась, чтобы вопрос прозвучал непринужденно, а не как будто она превратилась в страдающую паранойей жену, но когда Уилл впервые произнес это имя, в груди у нее зародился небольшой трепет паники.

— Адель Дин — она переводится из Карлайла в Барроу. Полагаю, она заменит Стью, хотя официально об этом не говорилось. Я проходил с ней обучение. Она милая и очень счастлива в браке и у нее двое взрослых детей. Это ответ на все твои вопросы?

Энни почувствовала, что ее щеки начинают гореть.

— Извини, просто я целыми днями торчу дома и немного скучаю по прежней жизни. А о ней я никогда раньше не слышала и мне интересно, вот и все.

Уилл чуть не подавился последним кусочком рогалика, засунутым в рот.

— Ты скучаешь по своей прежней жизни? Ты имеешь в виду ту, где сумасшедшие убийцы преследовали тебя и похищали каждые пару недель?

— Не будь дураком, ты знаешь, о чем я. Я скучаю по походам на работу и прочему, по сплетням и общему балагану. Конечно, я не скучаю по другим вещам.

— Фух, вот это облегчение. Слушай, почему бы тебе не выйти и не поздороваться с ней? Тогда ты сможешь познакомиться и узнать, какая она, вместо того, чтобы сидеть здесь и переживать из-за пустяков.

— И выглядеть как сумасшедшая, ревнивая жена? Нет, спасибо. Я совсем не волнуюсь. Хорошего дня и увидимся позже.

Уилл улыбнулся.

— Ты же знаешь, как сильно я люблю вас обоих?

Она кивнула.

— Ну, тогда не волнуйся из-за ерунды.

Энни подняла руку и помахала ему.

— Пока Уилл.

Он поцеловал ее, взял пиджак со спинки стула и сделал последний глоток кофе. Выходя через парадную дверь, он помахал ей рукой, чтобы она вышла к Адель, которая ждала его в машине на улице. Энни не удержалась и подошла к окну, чтобы взглянуть. Адель разговаривала с Уиллом, пока он садился в машину, потом, словно поняв, что за ней наблюдают, повернулась и улыбнулась Энни, помахав ей рукой.

Энни помахала в ответ и опустила занавеску, досадуя, что ее застукали. Вот черт.

Сегодня она собиралась переставить некоторые вещи в их спальне, чтобы освободить место для кроватки Альфи, которая была просто чудовищной. Потом она возьмет его на прогулку в деревню, чтобы подышать свежим воздухом. В общем, ее жизнь можно считать такой же увлекательной, как наблюдение за высыханием краски. Затем Энни вспомнила о звонке отцу Джону. Никаких звонков, она сама навестит его, а мебель переставит позже.

Довольная тем, что на утро у нее запланировано нечто более интересное, Энни подняла Альфи, на котором завтрака осталось даже больше, чем он съел. Она взяла его с собой наверх, чтобы они оба могли подготовиться.

* * *

Уилл застегнул ремень безопасности.

— Я мог бы привыкнуть к тому, что на работу меня возит шофер.

— Не надейся. Я езжу не каждый день, мне это не нужно. Слишком долго и на топливо уйдет целое состояние. Стив согласился, что мы можем переехать обратно в Барроу. Его мама все еще живет в Холбеке, так что мы переедем к ней, пока не найдем собственное жилье. Неужели именно знаменитую Энни Грэм я только что видела, выглядывающей из окна?

Уилл посмотрел на нее, пытаясь понять, не шутит ли она, но Адель казалась искренне заинтересованной.

— Да, это она. Ну, теперь она Энни Эшворт. Думаю, она все еще немного сердится на меня.

— Из-за вчерашнего? Я, черт возьми, так и подумала. Слышала, ты был в стельку пьян, и тебя пришлось затаскивать в кузов фургона, потому что ты слишком перебрал. Как ты справился с этим менее чем за два часа? Я впечатлена.

Она подмигнула ему, и Уилл рассмеялся.

— Черт, как ты узнала?

— Новости быстро распространяются на нашей работе, старина, ты должен это знать. Вообще-то это был Кав. Он звонил Стиву зачем-то вчера вечером и случайно упомянул об этом. На самом деле именно Кав предложил мне заехать за тобой сегодня утром. В бытность нашим сержантом он был крут, и тверд. Теперь, выйдя на пенсию, превращается в старого доброго мягкотелого дядюшку.

— Думаю, то, что он видел за эти годы, заставило его больше ценить семью и друзей. И полагаю, когда ты не имеешь дело с дерьмом изо дня в день, это заставляет тебя снова стать относительно нормальным человеком. Меня это точно заставило быть более благодарным за каждый день.

Телефон Уилла зазвонил, и он достал его из кармана брюк.

— Я в пути. Ну, мы оба в пути. Адель заехала за мной. Да, я знаю. Видел вчера в новостях.

Уилл слушал, как мужской голос на другом конце провода что-то говорил ему.

— Скоро буду там, если позволят пробки. — Он закончил разговор и посмотрел на нее. — Ты видела вчера в новостях то убийство?

Она покачала головой.

— Будет полный инструктаж, и они ждут нас, прежде чем начать. Черт, голова раскалывается, а я еще даже не на работе. Это будет долгий день.

— Разве они не все такие?

Утренние пробки оказались не такими страшными, как ожидал Уилл, и вскоре они подъехали к совершенно новому, блестящему полицейскому участку, который заменил старый, признанный непригодным для использования. Единственная проблема заключалась в том, что новое сверкающее здание оказалось просто отвратительно неудобным по сравнению со старым. Все было открыто, и звук распространялся повсюду. Здесь не существовало укромных уголков, куда можно пойти, чтобы поспорить с кем-то или обсудить, как сильно кто-то тебя бесит. Уилл в мгновение ока переехал бы обратно в старый офис.

Адель присвистнула.

— Держу пари, это обошлось им в кругленькую сумму.

Он кивнул.

— Ага, подожди, пока не увидишь наш офис. Он ужасен. Не пойми меня неправильно, столовая удобная, стулья удобные, но теперь невозможно нигде уединится.

— Судя по всему, здесь также негде перепихнуться. Это здание сотворит чудеса с сохранением браков. Уровень разводов заметно снизится.

Уилл усмехнулся.

— Я сомневаюсь в этом. Ты нервничаешь?

— И да, и нет. Я не очень люблю перемены, но в Карлайле их ненавидела. Я хотела вернуться, так что здесь вроде как по собственному желанию. Думаю, с нетерпением жду начала работы, и, кроме того, бывают гораздо более мерзкие начальники, чем ты.

— Я так понимаю, это комплимент?

— Воспринимай как хочешь. Я не буду называть тебя боссом, если рядом никого нет. Я ненавижу все это.

— Хорошо, я от тебя этого и не жду. Я простой старина Уилл. Становлюсь сержантом, только когда от меня чего-то хочет начальство.

— Превосходно. Пойдем?

Адель припарковала машину у входа в здание, вместо того чтобы заехать на охраняемую парковку сзади. Уилл вышел из машины, размышляя, сможет ли он выдержать фотографии с места преступления. Он чувствовал себя паршиво, хотя и не признался в этом Энни, потому что не хотел, чтобы она слишком злорадствовала. Оставалось надеяться, что, поскольку он вчера не работал, Майки, дежуривший в это время сержант, уже взял дело себе.

Они вошли в парадные двери огромного здания, и Адель прошептала:

— По крайней мере здесь пахнет свежестью, а не потными ботинками и коноплей.

Уилл кивнул. Она права. Он провел их через двойные двери, ведущие в атриум — так он назывался — и подвел Адель к винтовой лестнице в центре этажа. Она последовала за ним наверх, на второй этаж, в зал для крупных происшествий. Внутри уже находилось множество начальников, детективов и офицеров оперативной поддержки, все сидели и ждали их. Адель прошла в конец зала и встала там, оставив Уилла на последнем месте впереди. Старший суперинтендант начал говорить. Уилл достал свой блокнот и принялся записывать. Он не сразу понял, что его зовут, пока в зале не воцарилась тишина. Подняв голову, Уилл увидел, что все смотрят на него.

— Приятно, что ты присоединился к нам, Уильям. Я как раз объяснял, что именно ты будешь руководить этим делом. Майки завтра уходит в отпуск, а по возвращении он проходит недельный курс в штаб-квартире, так что тебе придется взять на себя обязанности старшего офицера.

Уилл почувствовал, как заныло сердце. Он не хотел быть чертовым старшим офицером. Это всегда выпадало на его долю, когда происходило убийство или необъяснимая смерть. За последние три года у него за плечами уже слишком много дел, связанных с убийствами. Почему, черт возьми, они не могут позволить кому-то другому заниматься этим делом?

— Ты не выглядишь особо счастливым. С твоим послужным списком это должно быть проще простого. Я надеюсь, что ты закроешь дело в ближайшие двадцать четыре часа. Особенно если мы будем держать твою любимую жену подальше от него.

Старший суперинтендант рассмеялся над собственной шуткой, и Уилл почувствовал, как его руки сжались в кулаки, а кровь прилила к лицу. Ему никогда не нравился этот напыщенный придурок, стоящий теперь перед ним. Уиллу захотелось встать и ударить босса. Желание оказалось настолько сильным, что Уиллу пришлось встряхнуть головой, чтобы выкинуть эту мысль. Вместо этого он встал и направился к доске, а дойдя, уставился на суперинтенданта, глаза в глаза. Тот больше не ухмылялся.

В комнате воцарилась тишина, все наблюдали за обменом взглядов между двумя мужчинами. Один из офицеров, стоявших рядом с Адель, прошептал:

— Ставлю пятерку на то, что Уилл завалит его одним ударом.

Адель улыбнулась, явно надеясь, что Уилл справится. Она могла с уверенностью сказать, что старший суперинтендант — полный кретин, а ведь она его только увидела. Вместо драки Уилл оглядел всех и улыбнулся. По лицам присутствующих он понял, что это самый захватывающий инструктаж, который они когда-либо посещали. Похоже все только и мечтали увидеть, как Суперу набьют морду. Как бы Уиллу ни хотелось ударить босса, он не стал доставлять ему такого удовольствия.

— Ну что ж, тогда вам лучше покинуть нас сейчас, шеф. Вы ведь обычно уходите, когда начинается настоящая полицейская работа.

Вся комната взорвалась смехом. Настала очередь старшего суперинтенданта сжать пальцы в кулаки, и его щеки вспыхнули красным. Он посмотрел на всех, затем повернулся к Уиллу, который к этому моменту с сожалением осознал, что только что начал самую большую ссору в своей карьере. Но ему плевать. Он устал от этого дерьма. Куда подевались обычные рабочие будни и поиски очередного грабителя? Почему этот относительно тихий городок решил стать столицей убийств в Англии? И почему он всегда оказывался старшим офицером в деле?

— Поскольку вчера я находился на похоронах моего друга и коллеги, то на самом деле пропустил все, что произошло. Поэтому сейчас хочу, чтобы сотрудники оперативной поддержки поискали… — Уилл посмотрел на зернистую, выцветшую фотографию жестоко убитой женщины. Ее имя значилось жирным черным шрифтом под фотографией. — Хочу, чтобы они обыскали дом и сад Полин Кук, пока я знакомлюсь с делом. Я так понимаю, криминалисты уже закончили? Конечно, если в ходе обыска не обнаружится ничего, что они могли пропустить?

Сержант оперативной поддержки кивнул.

— Перекройте всю улицу, пока мы не выясним, как наш убийца прибыл на место преступления. Известно уже, пешком он появился или на машине?

Все отрицательно покачали головами.

— Распорядитесь чтобы сотрудники общественной поддержки полиции взяли на себя охрану места происшествия — они знают, что делать, — и проследите, чтобы их меняли. Я не хочу узнать, что их оставляют там на несколько часов без перерыва.

Сержант ОПП кивнул.

— После того как закончится обыск, я хочу, чтобы начался поквартирный обход. Я составлю карту района, который нужно проверить. Затем необходимо посетить все магазины в этом районе, чтобы узнать, есть ли у них работающие камеры видеонаблюдения, и проследите, чтобы записи загрузили сразу же, а не через неделю. Если они не могут сделать это немедленно, тогда изымите жесткие диски и принесите их Барри, чтобы он просмотрел их в видеотеке. На этом пока все. Соберемся здесь через пару часов и продолжим.

Уилл обрадовался, увидев, что все ведут записи. Адель стояла сзади, скрестив руки. Она кивнула ему, и Уилл почувствовал себя немного лучше.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу познакомить вас с констеблем Адель Дин. Она перевелась из Карлайла и, хотя она не заменяет Стью — никто не может этого сделать — будет работать за его столом. Так что, если вам что-нибудь понадобится, и вы не сможете дозвониться до меня, свяжитесь с ней.

Он вышел из зала, так и не обернувшись на старшего суперинтенданта, который все еще смотрел на него. Уилл чувствовал, как его взгляд прожигает затылок. Игра началась. Заметив, что кто-то спешит к нему, он повернулся, и увидел улыбающуюся Адель.

— Знаешь, из тебя получился бы отличный старший суперинтендант. Какой же он идиот. Почему он до сих пор на службе? Держу пари, он ежедневно выводит людей из себя.

Уилл рассмеялся и посмотрел на часы.

— Неплохо, тебе понадобилось меньше пяти минут в участке, чтобы прийти к тому же выводу, что и все мы. Понятия не имею, почему он до сих пор работает, но готов поставить сто фунтов, это благодаря членству в масонской ложе. Ты не против, если я отдам тебе записи с камер видеонаблюдения? Я мог бы поручить это какому-нибудь патрульному, но у них и так не хватает сотрудников. Обычно я привлекаю оппэшников, потому что они действительно хороши во всем этом, но сейчас хочу поручить им обход домов после обыска, они с этим тоже отлично справляются.

— Значит, тебе нравятся твои сотрудники общественной поддержки полиции?

— Нравятся? Я их обожаю. Они делают мою работу намного легче, потому что, когда просишь выполнить какое-нибудь поручение, они поднимают свои задницы и выполняют их.

— Наши были ничего, но я бы не сказала, что они какие-то потрясающие.

— Ну, а мои — да, и я не скажу о них ни одного плохого слова.

— Что ж, и я не буду говорить о них ничего дурного.

Уилл провел ее через лестничную площадку в большой кабинет открытой планировки, который ненавидел. Здесь невозможно было уединиться, и он находился прямо рядом со столовой, что просто кошмар: каждое утро вдыхать запах шипящего бекона, когда ты пытаешься влезть в брюки.

— Предполагается, что столы можно занимать любые, но мы, как правило, выбираем одни и те же.

Он указал на свободный стол.

— Этот бы достался Стью, но он так и не оправился после аварии. Так что ты можешь занять его, потому что на нем нет чужих вещей.

— Ты уверен? Для всех вас это должно быть трудно. Я не хочу наступать никому на мозоль.

— Нет, это не так. Стью умер, и, как бы ни было трудно в это поверить или принять, нам нужно двигаться дальше. Никто не будет против.

Уилл вошел в свой кабинет и закрыл дверь. Его голова раскалывалась. Он все еще злился из-за ехидных замечаний шефа, но у него появилась работа, и Уилл ее выполнит. Он хотел прочитать протокол, ознакомиться с имеющимися отчетами, просмотреть фотографии с места преступления и решить, как собирается ловить убийцу, который ворвался в дом Полин Кук и убил ее в таком больном, жестоком безумии.


Лето 1950 года


На поле возвели огромный красно-белый полосатый шатер. Почти каждый из цирковой братии помогал натягивать направляющие канаты, чтобы поднять его и установить на место. В этом деле требовалось как можно больше рабочих и исполнителей. Поверх травы внутри шатра насыпали свежие опилки, чтобы сделать пол более мягким. Горди любил этот момент: когда центральное кольцо пустовало и цирк не омрачали тысячи мужчин, женщин и детей, с нетерпением ожидающих начала представления.

Завтра, когда начнет работу, воздух наполнится запахом попкорна и леденцов, смешавшись со свежими опилками и яблоками в карамели. Лучшего запаха не придумать. Громкое гудение генераторов на заднем плане звучало для Горди как музыка, отгоняя воспоминания, пытавшиеся заполнить его разум. Он все время возвращался к своему несчастному детству. Когда слышал, как ссорились его родители, пронзительный голос матери разносился по лестнице, пока громкий стук не заглушал его.

Чаще всего отец Горди — любитель выпить — поднимался и начинал избивать его без всякой причины. Горди шел в школу и придумывал самую невероятную ложь о синяках. Он ненавидел своих родителей, но не хотел оказаться в детском доме. Горди научился настолько хорошо врать, что почти сам в это верил.

Потом случились инциденты с Эндрю и миссис Голдсмит. Горди не чувствовал угрызений совести за то, что он с ними сделал. Они смеялись над ним и заслужили то, что получили. Такова жизнь. Ведь никого не волновало, что его собственный отец бил и пинал его до посинения? Горди понравилось чувствовать себя хозяином положения, причинять боль другим. Этому его научил отец.

Цирк пробудет здесь четыре ночи, и у Горди появилась идея. Вчера, когда они приехали, их ждала группа подростков, которые следили за каждым их шагом. Они интересовались цирком почти так же, как и сам Горди. Один из мальчишек выглядел немного медлительнее остальных; он смотрел на львов, обезьян и слонов с нескрываемым удивлением на лице. Его челюсть отвисла, губы слегка разошлись, и с них стекала струйка слюны. Один из младших мальчиков толкнул его локтем в бок, и он закрыл рот, подняв грязный рукав, чтобы вытереть губы. Горди специально подошел к ним, чтобы поговорить, спросить, нравится ли им цирк. Все четверо дружно кивнули.

— Хотите получить бесплатные билеты, чтобы приходить смотреть шоу каждый вечер?

— Правда, мистер? Это было бы здорово. Как мы можем получить бесплатные билеты?

— Нам предстоит большая работа по подготовке к выступлению, много дел. Очень бы пригодилась помощь в расстановке скамеек и укладывании свежих опилок каждое утро на арене. Я могу поговорить с рингмейстером и узнать, не согласится ли он, чтобы вы присоединились и помогли в обмен на несколько билетов.

Все четверо одновременно закричали:

— Да, пожалуйста!

— Меня зовут Горди — ну, это мое настоящее имя. Когда я работаю, то превращаюсь в клоуна Тафти. Видите, вон тот плакат? Клоун в черно-белом? Это я.

— Правда, вы настоящий клоун? Это потрясающе.

Горди улыбнулся.

— Я тоже так думаю. Подождите, а я пойду поговорю с боссом, может, мы предложим вам какую-нибудь работу. Конечно, вам придется договориться с родителями. Возможно, они не захотят, чтобы вы приходили сюда каждый день.

Подросток, который выглядел немного медленнее и старше остальных, засмеялся.

— Моей матери все равно. Она постоянно говорит мне, что я должен участвовать в шоу уродов.

Другие мальчишки тоже засмеялись. Один из них сказал:

— Да, она такая. Ты тоже можешь стать клоуном. Мы могли бы звать тебя Коко вместо Колина.