– Не понимаю, разве это важно?

– Возможно, да. Скорее всего с Ксенией могут позволить увидеться только родственникам. Её мама, как я поняла, за границей. Но если ты её жених, то это может прокатить.

– О господи! – воскликнул он.

– Ничего, не паникуй раньше времени. Может быть, всё обойдётся малой кровью.

– Но ведь ты обязательно что-нибудь придумаешь? – спросил он, глядя на неё глазами щенка, которого вот-вот выгонят из дома.

– Придумаю, – пообещала она и услышала вздох облегчения, вырвавшийся из его груди.

Наскоро попрощавшись, Данила отбыл в город.

Видя, как Мирослава рассеянно расставляет на столе посуду к ужину, Морис отнял у неё тарелки.

– Я сам.

Она, кажется, этого даже не заметила. Тогда он предпринял ещё одну попытку.

– Звонил Шура и сказал, что сегодня не приедет.

– Хорошо.

Морис решительно направился к дивану, поднял кота и посадил его на плечо Мирославы.

– Что? – спросила она.

– Ужинать сейчас будем! – отрезал он.

– Морис, извини. – Она уткнулась носом в пушистую шерсть Дона, и тот сладко замурлыкал.

– Что, всё так плохо? – спросил Миндаугас осторожно.

– Насколько плохо, пока не знаю, – отозвалась она задумчиво, – но как-то всё запутано.

– В смысле?

– В том смысле, что много белых пятен. И Данила сам толком ничего не знает. Девушка, которую он просит спасти, считалась его невестой, но неожиданно для него, с точки зрения Данилы, без всяких оснований порвала с ним.

– Так уж и порвала? – усомнился Миндаугас.

– Представь себе! По крайней мере Данила в этом уверен.

– Но в таком случае должна же быть какая-то причина! – проговорил Морис.

– Я тоже так думаю, – кивнула она, соглашаясь, – вот только Чижову она неизвестна. Хотя он и выдвигает версию о том, что Ксения в имении тётки нашла более обеспеченного претендента на свою руку и сердце.

– Чепуха!

– Похоже на то.

– Насколько я понял, вы взялись за это дело?

– Не могу же я послать Чижика куда подальше!

– Это как сказать, – невольно улыбнулся Морис.

– Шутишь?

Морис вместо ответа пожал плечами и спросил:

– Вы поедете туда?

– Да. Завтра утром.

– Мне поехать с вами?

– Нет. Мы пока поедем с Данилой. Но если ты мне понадобишься, я тебя вызову.

– Это уж как всегда.

После чего Мирослава решила выкинуть из головы до завтрашнего утра все мысли о Даниле, Ксении и «Тихой гавани», что она и сделала. И они провели тихий семейный вечер втроём – она, он и кот.

Глава 18

Когда на следующее утро Мирослава открыла глаза, то увидела, что перед сном не зашторила окно и теперь солнечные лучи, точно пальцы волшебного пианиста, наигрывали на её полушке, как на белом рояле, слышимую только ему самому мелодию рассвета. Впрочем, нет, пересвистывание птиц и шорох ветвей доносили эту мелодию до людского слуха. Мирослава сладко потянулась. Обняла проснувшегося от её движения кота и спрыгнула с кровати.

Когда она прибыла на место назначенной встречи с Чижовым, «Ниссан» шоколадного цвета уже стоял у перекрёстка. Опустив стекло, Данила помахал ей рукой. Мирослава жестом показала ему, чтобы он трогался в путь.

Прибыв на место, Мирослава, ещё не заезжая в «Тихую гавань», поняла, что Данила был прав, сказав, что это посёлок для нуворишей. Она никогда не могла понять, зачем на современные дома лепить всякие шпили, башенки и прочие украшения, которые идут им как корове седло. Она была уверена, что и внутренний интерьер этих домов проникнут потугами походить на замки средневековых баронов. Волгина с тихим ужасом представляла, как неудобно и неуютно жить в таких домах. Но желание выпендриться у нынешних богачей часто берёт верх над разумом.

На посту охраны Мирослава выяснила, где тут находится полицейский участок.

– Отделение, – поправили её и спросили: – А вам зачем?

Она предъявила свою лицензию и представила Данилу как жениха задержанной по делу об убийстве Ады Константиновны Рудневой. Их нехотя сопроводили до здания, которое резко контрастировало с окружающими фешенебельными домами. Двухэтажное прямоугольное строение из серого кирпича выглядело бедным родственником в барской усадьбе.

«Фиг с ним, с внешним видом», – подумала Мирослава и решительно открыла дверь. Чижов неуверенно шагнул вслед за ней.

Вопреки ожиданиям Волгиной, никакого дежурного в вестибюле не было.

– Заходи кто хочешь и уноси что можешь, – пробормотала она себе под нос.

И тут с лестницы спустился белобрысый парень лет девятнадцати и, напустив на себя строгость, спросил, чего желают граждане.

– Мы желаем видеть вашего начальника или того, кто занимается расследованием совершённого здесь недавно убийства.

– Так вам к Опанасу Самойловичу, – почему-то заметно обрадовался парень.

– Спасибо. А как нам его найти?

– Так вот поднимайтесь по лестнице и прямёхонько по коридору, там увидите двенадцатую комнату и если откроете дверь, то окажетесь в кабинете майора.

– Премного вам благодарны, – сделала лёгкий поклон Мирослава и направилась по указанному маршруту.

Парень удивлённо похлопал ей вслед прозрачно-серыми глазами и почему-то начал оправдываться:

– Так я что, я ничего.

– Спасибо, – сказал Данила вежливо, надеясь своим тоном вернуть парню утерянное равновесие.

Дойдя до двенадцатой комнаты, Мирослава сделала Даниле знак, чтобы он подождал в коридоре, и тот послушно пристроился на один из стульев, стоящих у стены. Мирослава же постучала в дверь и сразу вошла. За столом, лицом к двери, сидел мужчина лет сорока с небольшим. Каштановый чуб падал на его лоб, карие глаза смотрели притворно лениво.

– Здравствуйте! – поздоровалась Мирослава, скользнула взглядом по погонам. Перед ней был майор.

– Здоровеньки булы! – ответил ей мужчина и поднялся навстречу. Был он кряжистый, плотно сбитый, немного выше среднего роста.

Одарив мужчину дружелюбным взглядом, детектив представилась:

– Мирослава Волгина, частный детектив, – и спросила: – С кем имею честь беседовать?

– Отбывайко! – сказал ей мужчина.

– Куда отбывать? – удивилась Мирослава.

– Никуда не отбывать. Присаживайтесь. Отбывайко – это моя фамилия. А зовут меня Опанас Самойлович.

– Очень приятно, – приветливо улыбнулась Мирослава.

– А уж мне-то как приятно! – развёл руками Опанас Самойлович. – Така гарна дивчина посетила меня.

– Я не дивчина, – улыбнулась Мирослава.

– А хто? Парубок? – сделал он удивлённые глаза.

– Нет, я детектив, Мирослава Волгина.

– Ну а я тогда заместитель начальника этого отделения полиции.

– Опанас Самойлович, давайте поговорим с вами серьёзно.

– А я шо, разве возражаю?

– Нет, не возражаете. Вы зубы мне заговариваете! – улыбнулась Мирослава.

– Ни боже же ты мой! – сложил он молитвенно руки на груди.

– Вот моя лицензия! – Мирослава сунула под нос слегка растерявшемуся Отбывайко свою лицензию.

Он заметно погрустнел и заговорил безо всякого акцента:

– Если вы относительно девицы Моравской, то вы опоздали.

– То есть?

– Её вина уже почти полностью доказана. Да и дело у меня скорее всего не сегодня завтра заберут туда! – он возвёл глаза к горе.

– К чему такая спешность?

– А к тому, что убит не кто-нибудь, а уважаемая женщина.

– Вы хотите сказать, богатая, – перебила его Мирослава.

– И это тоже, – согласился он. И спросил: – А я кто такой?

– Вы же сами сказали, заместитель начальника полиции.

– Вот! То есть рылом не вышел вести такое расследование. – В голосе его прозвучала плохо скрываемая обида.

– Опанас Самойлович! А давайте мы вместе с вами это дело раскроем?

– А давайте! – легко согласился он. И тут же захохотал во всё горло.

– И чего это вас так разбирает? – поинтересовалась Мирослава.

– Так вы же сами меня смешите. Шутки шутить изволите.

– Опанас Самойлович, я говорю абсолютно серьёзно. Мне не до шуток.

– Так мне тоже, – вздохнул Отбывайко. – Да только я вам русским языком говорю, что в этом деле и расследовать нечего. На одежде Ксении Моравской и её руках обнаружена кровь Рудневой.

– Моравская призналась в убийстве тётки?

– Нет. Но это и неважно. Я же говорю вам, что кровь.

– Девушка это никак не объясняет?

– Объясняет, что, мол, дотрагивалась до тётки.

– Почему же вы ей не верите?

– Потому что свидетели говорят о том, что тётка и племянница поссорились из-за некоего Рудольфа Лихолетова.

– Кто это?

– Секретарь Рудневой, – презрительно сморщился майор.

– Так чего же Ксении из-за него ссориться с тёткой? – Мирослава уже начала догадываться, что с этим Рудольфом не всё чисто.

Ответ майора косвенно подтвердил её предположения.

– Из-за любви-с, – дурашливым тоном ответил Отбывайко.

– Вздор! – отмела его объяснения Мирослава. – У Ксении есть жених.

– Не слыхал ни о каком женихе. Хотя, – он задумался, – горничная Рудневых Тамара Ганина тоже всё лепетала о каком-то женихе Моравской. Но когда я спросил задержанную об этом прямо, она заявила, что никакого жениха у неё нет!

– Она наверняка так ответила сгоряча.

– Сгоряча не сгоряча, а факт остаётся фактом. Бабушка далеко, а мать ещё дальше, – отрапортовал майор.

Но Мирославу не так-то легко было сбить с толку.

– Факт в виде жениха сейчас находится здесь, – сказала она.

– Где это здесь? – не понял майор.

– Сидит в коридоре. И он полностью уверен, что его девушку подставили.

– Он ошибается.

– Почему вы так уверены?

– Потому что партнёр Рудневой сообщил следствию, что убитая составила завещание в пользу племянницы. А там, уверяю вас, – майор осуждающе покачал головой, – деньги немалые, скажу я вам.

– И что?

– А ничего! После ссоры с племянницей Руднева пригласила нотариуса как бы на вечеринку, а на самом деле с намерением переписать завещание.

– Это вам сказал нотариус?

– Не прямо, – уклончиво ответил Отбывайко.

– Опанас Самойлович, скажите положа руку на сердце, вы собираетесь с этими крохами идти в суд?

– До суда дело дотягивать буду уже не я. Я же вам говорил об этом.

– Говорили. Но подумайте, что вы теряете, если начнёте копать глубже?

– Куда уж глубже? – вздохнул он.

– У вас есть протоколы опроса свидетелей?

– Ну.

– Вы не могли бы мне их показать? – невинно поинтересовалась Мирослава.

– Да вы рехнулись, барышня! – возмутился майор.

– Ничуть. К тому же я не барышня, а детектив.

Майор осуждающе покачал головой.

– Опанас Самойлович! Миленький! – проговорила Мирослава ласково. – Я гляну только одним глазком.

– И не надейтесь.

– Тогда хотя бы скажите мне, кто присутствовал на вечеринке у Рудневой в вечер её убийства.

– Да вы чего это взялись верёвки из меня вить? – возмутился Отбывайко, но уже не так рьяно.

Мирослава подмигнула майору, и он уставился на неё как загипнотизированный.

– Представляю, как вам надоело сидеть в этом гадюшнике, – сочувственно проговорила Мирослава.

– Шо?

– Не шо, – передразнила его Мирослава, – а что, Опанас Самойлович! Если вы раскроете это дело, то гарантированно пойдёте на повышение.

– Так оно уже раскрыто, – проговорил он уже не так уверенно.

«Кажется, мне удалось заронить в душу майора зерно сомнения», – подумала она и воскликнула:

– Как бы не так! Пока даже полшага не сделано в сторону раскрытия дела.

– Очень уж вы умная, – хмыкнул он, – и чего вы хотите от меня?

– Вы собирались назвать мне свидетелей, – переключила она его внимание.

– Я собирался? – удивился он.

– Конечно! Опанас Самойлович! Диктуйте.

И он, удивляясь самому себе, продиктовал. Было в ней что-то такое, что майор даже языком прищёлкнул, пытаясь найти определение этому чему-то. Но так и не нашёл.

– Вот! – удовлетворённо сказала Мирослава и, поднимаясь, проговорила: – А теперь пойдёмте, Опанас Самойлович.

– Куда? – удивился Отбывайко.

– Вы познакомите меня с обитателями дома Рудневой.

– Но…

– Пойдёмте, пойдёмте, – она подхватила его под руку. Так они и вышли из кабинета майора, тесно прижавшись друг к другу. Данила, ждавший детектива в коридоре, вытаращил глаза, а потом на всякий случай даже протёр их.

– Кабинет закройте, – посоветовала Мирослава Отбывайко.

И майор закрыл.

– А это, познакомьтесь, жених Ксении Моравской Данила Чижов. – Данила, – обернулась она к Чижову, – это майор Опанас Самойлович Отбывайко. Он ведёт расследование убийства тётки твоей девушки.

Мужчины с недоумением уставились друг на друга. Но Мирослава не дала им вволю налюбоваться друг другом.

– Всё, познакомились, и пойдёмте.

– Куда? – тихо спросил Данила.

– Опанас Самойлович счёл необходимым провести нас на место преступления и познакомить с обитателями дома Рудневой.

– Только вас! – неожиданно упрямо заявил Отбывайко, ткнув Мирославе в грудь указательным пальцем. – А его нет, – кивнул он на Данилу.

– Хорошо, – не стала спорить Мирослава, – Данила подождёт в машине, – и она кивнула Чижову.

– Понял, – ответил тот и сразу исчез с поля зрения майора.

Но когда они уже почти дошли до дома Рудневых, майор встал как вкопанный.

– Что случилось, Опанас Самойлович? – проворковала Мирослава.

– Не могу я, – сказал Отбывайко, снял фуражку и вытер пот со лба.

– Почему, Опанас Самойлович? – спросила Мирослава и осторожно пожала майору локоть.

– Потому что турнут меня из-за вас с работы и полечу я кверху тормашками без всякой надежды на пенсию.

– Опанас Самойлович! Миленький! – Мирослава сложила руки на груди и посмотрела на майора с искренней мольбой.

– Не могу, – стоял он на своём.

– А что нужно для того, чтобы вы смогли? – спросила она.

– Разрешение начальства.

– А иначе никак?

– Никак, – помотал он головой, как измученный работой мул.

– Опанас Самойлович! Вы не оставляете мне выхода, – притворно проговорила Мирослава твёрдым голосом с ноткой сочувствия.

– То есть? – не понял он.

– Я сейчас уезжаю, но уже через несколько часов привожу сюда крутого адвоката и толпу журналистов. И небывалая шумиха вокруг этого дела и вокруг вас как главного персонажа будет обеспечена. Я думаю, что обитателям этой деревни, – она кивнула в сторону замков, – это ой как не понравится.

Он с изумлением воззрился на неё:

– Я не понял. Вы что же, угрожаете мне?

– Скажем так, – она слегка прикусила нижнюю губу крепкими белыми зубами, – я вас предупреждаю.

– Так это же шантаж чистой воды! – возмутился майор.

Мирослава пожала плечами и нежно улыбнулась Отбывайко.

– Ая-яй, – осуждающе покачал он головой, – а с виду такая милая барышня.

– Я уже говорила вам, что я не барышня, товарищ или господин майор? – усмехнулась она.

– Товарищ.

– Ну, так вот, товарищ майор, я частный детектив и выполняю свою работу. И я не отступлюсь, пока не найду настоящего преступника и не сниму обвинения с невинной девушки, на которую вы хотите повесить преступление, потому что вам лень искать настоящего убийцу или потому, что вы не умеете работать.

– Да как вы со мной разговариваете?! – майор покраснел и затопал ногами.

– Охолонитесь, товарищ майор, моё прежнее предложение о совместной работе остаётся в силе.

– Мне надо подумать, – тяжело выдохнул вмиг успокоившийся майор. – Вы и меня должны понять.

– Я понимаю, – мягко сказала она.

– Тогда приходите ко мне в кабинет завтра утром.

– Приду, – ответила Мирослава, – но не в кабинет, а на это место, где мы с вами сейчас стоим.

– Ладно, – сказал майор и ушёл, не попрощавшись.

– Ну, что? – спросил подошедший Данила, которому надоело сидеть в автомобиле.

– Пока ничего. Заночуем здесь, – проговорила Мирослава сердито.

– Где здесь?

– Спросим у охраны посёлка о местонахождении ближайшей гостиницы. Там и остановимся.

– Понял, – Данила решил воздержаться от дальнейших расспросов.

До ближайшего населённого пункта, в котором находилась гостиница, им пришлось добираться полчаса. И так называемая гостиница при ближайшем рассмотрении выглядела удручающе.

– Вот здесь мы и найдём себе пристанище, – как ни в чём не бывало заявила Мирослава.

– По-моему, это не современный мотель, а средневековый постоялый двор, – недовольно пробурчал Чижов.

– Милый Чижик, – усмехнулась Мирослава, – нам с тобой не до жиру, быть бы живу.

Внутри, к облегчению Данилы, гостиница выглядела более современно, чем снаружи. В кафе, находящемся при отеле, вполне сносно готовили, так что они утолили голод, не рискуя отравиться. После чего Мирослава предложила разойтись по своим номерам и отдохнуть.

Данила, оставшись наедине с собой, попытался не думать постоянно о Ксении, он открыл журнал и принялся читать его. Но строчки плыли перед глазами, а мысли уносились к любимой девушке. «Как она там, бедняжка», – думал Данила, и Ксения представлялась ему узницей, заточённой в мрачном сыром каземате. Он зажмуривал глаза от ужаса, мотал головой, чтобы прогнать кошмарное видение.

А Мирослава в это время лежала на гостиничной кровати и читала Ивана Тургенева. Он был любимым писателем её тёти Виктории Волгиной. Произведениями этого же автора, по словам Шуры Наполеонова, зачитывался и Валерьян Легкоступов, вроде бы человек другого поколения. Мирослава читала Тургенева в юности и, листая данную ей тёткой книгу, поняла, что многое из наследия великого писателя пропустила. А жаль…

И вот пришло время исправить досадное недоразумение. Прочитав тридцать страниц, Мирослава закрыла книгу, положила её на тумбочку и заснула.

Проснулась она с первыми лучами восходящего солнца, привела себя в порядок и решила, что Данила ещё может поспать, время у них есть, вышла на балкон и стала смотреть вниз. Перед её взором открылось удивительное зрелище – рабочий выгружал хлеб, привезённый для гостиницы из ближайшей пекарни. Удивительным же было то, что выгружал он его не из хлебного фургона, а с телеги, запряжённой лошадью. Мирослава достала сотовый телефон и стала снимать происходящее на встроенную камеру. «Покажу тёте, – решила Мирослава, – вот она порадуется, что тургеневские времена ещё не до конца канули в Лету. Романтика!»

Затем она разбудила Данилу, который не спал всю ночь, а под самое утро забылся тяжёлым сном. Они спустились вниз и вместе позавтракали. Хотя поначалу Чижов еле ковырялся в своей тарелке. Но Мирослава похлопала его по плечу и сказала:

– Чижик! Ешь! Мне тут в качестве помощника доходяга, едва таскающий ноги, не нужен. Ты должен быть полным сил и энергии.

Данила покорно кивнул и запихнул в себя завтрак.

Когда Волгина, оставив в своей машине Чижова, подъехала к месту назначенной встречи с Опанасом Самойловичем, тот был на месте. Он нетерпеливо пинал ногой какую-то кочку с пробившейся недавно травой. Хотя до назначенного времени ещё оставалось целых пятнадцать минут. «Прямо как конь бьёт от нетерпения копытом», – подумала с доброй иронией Мирослава.

– Опанас Самойлович! Родненький! – воскликнула она, бросаясь навстречу майору.

– Значит, изволили прибыть, – сдержанно встретил её он.

– Вы мне не рады, как я посмотрю, – дружелюбно улыбнулась Мирослава.

– Рад, – ответил он, – но не до такой степени, чтобы бросаться навстречу с распростёртыми объятиями.

– Нет так нет, – притворно вздохнула она.

– Я подумал, – сказал Отбывайко, не обращая внимания на её иронию, – и решил, что могу допустить вас к расследованию этого дела с условием.

– С каким? – спокойно спросила Мирослава.

– Вы заключите договор не с мнимым женихом, а с близкой родственницей подозреваемой.

– Хорошо, – беззаботно отозвалась Мирослава.

Она уже догадалась, что Отбывайко навёл о ней справки и решил, скорее всего, посоветовавшись с супругой, рискнуть. Но в то же время счёл не лишним подстраховаться. Хотя в принципе, какая разница, кто её нанял.

– Ну, так вот, – напыжился майор, – когда вы принесёте мне этот договор, тогда и поговорим.

– Опанас Самойлович, – серьёзно проговорила Мирослава, – договор у вас будет самое позднее вечером, но если вы и впрямь настроены раскрыть это дело, нам не стоит терять время. Мы и так потеряли немало драгоценных часов.

– И что вы предлагаете? – спросил майор.

– За родственницей Ксении поедет мой помощник, а вы пока познакомите меня со свидетелями.

Майор задумался, а потом, рубанув воздух рукой ладони, точно шашкой, сказал:

– Эх, была не была! Положусь я на ваше доброе имя и данное вами слово.

– Положитесь, – улыбнулась Мирослава, – обещаю, что не прогадаете.

– Тогда идёмте! – Он сделал приглашающий жест рукой в сторону усадьбы Рудневых.

– Одну минуточку, Опанас Самойлович, – остановила его Мирослава, – я только поговорю с, как вы его называете, мнимым женихом.

Майор хмыкнул:

– Моравская сама отказалась от него.

– И со своим помощником, – проигнорировав его замечание, продолжила Мирослава. Она достала сотовый, набрала номер Чижова: – Данила, Морис поедет за бабушкой Ксении. Ты с ним!

– Хорошо.

– Встретитесь на перекрёстке.

– Понял.

Второй звонок Волгина сделала Морису и попросила заключить договор с бабушкой Ксении. А чтобы у той не возникло сомнений, сообщила, что Данила Чижов поедет с ним. Когда Миндаугас отозвался, отходить в сторону Мирослава не стала, позволив Отбывайко услышать содержание разговора, давая ему тем самым понять, что в этом деле секретов у неё от майора нет. Отбывайко её поступок пришёлся по душе, и он окончательно к ней расположился. К тому же его многомудрая супруга, как правильно догадалась Мирослава, посоветовала мужу воспользоваться выпавшим в кои веки счастливым случаем и принять помощь детектива. – Может, ты с её помощью вылетишь, наконец, отсюда.

– В трубу, – бубнил Отбывайко.

– Не в трубу, а в столицу губернии с повышением.

– Дай-то боже, – вздыхал майор с надеждой, привычно доверяя женскому чутью супруги.

Глава 19

– Надеюсь, со всеми переговорили? – спросил майор, напуская на себя строгий вид. – Теперь мы можем идти?

– Можем, Опанас Самойлович. А пока мы идём, я прошу вас вкратце рассказать мне, кто проживает в этом доме.

– Проживала там до недавнего времени Ада Константиновна Руднева.

– Это я уже знаю.

– Ещё родная сестра её мужа Агриппина Егоровна Руднева.

– Она не была замужем?

– Нет, – помотал головой Отбывайко и продолжил: – Ещё Рудольф Лихолетов, секретарь Ады Константиновны, и семья Ганиных. Глеб Лазаревич Ганин – управляющий, Ефросинья Павловна Ганина, его жена, – кухарка и дочка их Тамара Глебовна Ганина – горничная. Ещё есть садовник Александр Карев, но он не живёт в доме, а приходит работать в саду четыре раза в неделю.

– Надо же, – не смогла удержаться от иронии детектив, – правительство только заикнулось о четырёхдневной рабочей неделе, а садовник на неё уже перешёл.

– Да нет, – не оценил её юмора Отбывайко, – Сашка так давно у них работает.

– Больше в доме никто не живёт?

– Никто.

Несколько шагов они прошли молча, потом майор сказал решительно:

– Значит, так, я представлю вас как детектива. О том, что вы частный детектив, я сообщать не буду.

– Опанас Самойлович, – усмехнулась Мирослава, – сейчас все люди образованные, и у вас это может не прокатить.

– Я не собираюсь морочить голову нотариусу, партнёру Рудневой и Агриппине Егоровне, но управляющему и горничной необязательно знать, что вы частный детектив, – упрямо проговорил майор.

– Вам виднее, – не стала спорить Мирослава.

Ворота им открыл Ганин, и майор сразу представил его Мирославе:

– Это вот местный управляющий Ганин Глеб Лазаревич. А это, – посмотрел он строго на управляющего, – детектив Мирослава Игоревна Волгина.

Ганин потоптался на месте и пробурчал:

– Опять пытать будете?

– Не пытать, а задавать вопросы! – прикрикнул на Ганина майор. – Ишь, замученный инквизицией нашёлся!

– Так я ничего, это я так, – пробормотал управляющий.

– Мы пойдём ещё раз осмотрим место преступления.

– Чего его сто раз осматривать? – начал было снова Ганин, но под тяжёлым взглядом майора умолк.

Майор и детектив отправились на место, где была убита Руднева. Ганин, приволакивая ноги, поплёлся за ними.

– Ты тут не мельтеши, – сказал майор, – лучше скажи своей дочери, чтобы спустилась вниз.

– А жене?

– Нет, кухарка нам пока не нужна.

Мирослава внимательно осмотрела всё вокруг. Следов крови уже не было видно на дорожке и тем более на земле. Детектив прекрасно понимала, что, если здесь и были какие-то следы, их уже затоптали.

– Давайте пойдём в дом, – тихо сказала она и спросила: – Вы не против, если я поговорю с горничной наедине?

– Да, пожалуйста, – пожал плечами майор, – а я тогда схожу к кухарке, спрошу, не услышала ли она чего-нибудь нового, прислуга сплетничать любит, могли из любопытства сунуть сюда нос горничные из соседних коттеджей. А заодно и чаю попью, – добавил он.

– Конечно, – не стала возражать Мирослава, отлично понимая, что майор идёт на кухню именно затем, чтобы попить чаю с пирогом или ватрушками. Относительно прихода чужой прислуги для обмена сплетнями в дом, находящийся под неусыпным наблюдением полиции, она резонно сомневалась.

Тамара ждала Мирославу внизу и сразу пошла ей навстречу:

– Здравствуйте, отец сказал, что со мной хочет поговорить девушка-детектив. Ведь это вы?