Однако голову это ничуть не задевает.

– Остальное отдыхает в кабинете. Когда-то я дотронулся до Хрустального шара, и моя гибкость стала умением разделять себя на части. – Голова подмигивает мне. – Итак, дамы и господа, как глава Отдела необъяснимых явлений беру на себя смелость заявить, что юная Амари полностью соответствует моей специализации, поскольку с ней связано множество вопросов, ответов на которые у нас нет.

Покосившись на Магнуса, я вижу: он не больше моего рад тому, что меня причислили к «необъяснимым явлениям».

– И как бы вы поступили на нашем месте? – спрашивает директор Кроув.

– Столкнувшись с необъяснимым, нужно первым делом определить, представляет оно опасность или нет. По словам агента Фионы, Амари не причинит нам вреда, во всяком случае, не сейчас. Далее нам следует воздержаться и не проецировать на неизведанное собственные предрассудки, а позволить ему раскрыть себя в подходящее время. Иными словами, я считаю, что девочке нужно разрешить остаться, если она сама того захочет. Конечно, мы будем наблюдать за ней, но незаметно. И нелишним будет объяснить Амари, почему нас всех взбудоражило появление мага.

Взгляды присутствующих устремляются на меня, и я бормочу:

– Да, это было бы кстати.

– Позвольте мне, – говорит директор Кроув. – Видишь ли, давным-давно, еще до образования Управления, никакого разделения между миром Скрытым и миром Явным не было. Люди жили бок о бок с существами, а те вольны были открыто пользоваться магией. Она существовала безо всяких ограничений, но у людей ее не было ни капли. Так продолжалось до тех пор, пока Рауль Моро и Владимир Сергеев не создали Братство ночи. Никто не знает, как они обрели свой дар, доподлинно известно лишь одно: им было мало 35 % магического заряда, которым располагает обычный эльф, и даже 50 % – как у лесной ведьмы – их не устроили. Нет, эти двое обеспечили себя таким количеством магии, на которое нет права ни у одного существа. Говорят, им было подвластно невозможное. Например, они победили старость и смерть с помощью чар вампиризма, для которых необходимо употреблять в пищу кровь невинных…

Меня передергивает. Вампиризм?

Директор Кроув явно расстроена, поэтому рассказ продолжает агент Фиона:

– Как ты понимаешь, волшебные существа были не в восторге от того, что какие-то маги сеют ужас в их землях и вносят сумятицу в умы. Они объединились с людьми в надежде свергнуть Братство ночи, пока оно не подчинило себе весь чертов мир. Но даже общими усилиями они ничего не могли противопоставить волшебникам. Битва, казалось, была проиграна…

– И тогда мой предок, – вмешивается директор Ван Хельсинг, – по имени Авраам вогнал кол Владимиру в сердце. Моро ударился в бега, ведь теперь он был один против всех. Благодаря отваге Авраама несколько человек получили особое право поддерживать отношения с представителями волшебного мира и способствовали принятию законов, которые призывали держать его существование в секрете. Эти люди основали Управление. С тех пор прошло семь веков. И все эти годы Моро продолжал обучать новых магов, пока, наконец, его не отправили за решетку моя дочь и твой брат. Ученики Моро стали причиной бесчисленных трагедий и катастроф. Человечество не способно распорядиться такой мощью. Она постепенно уничтожает душу.

– Ну хватит уже, – ворчит Магнус. – Своими суевериями ей голову не забивай.

Я внимательно слушаю, стараясь уложить новую информацию в голове.

– Так вы хотите сказать, что магия может плохо на меня повлиять?

– Скорее, что мы не знаем наверняка, каковы будут последствия, – поправляет меня голова директора Отдела необъяснимых явлений. – Магический заряд, которым наделяет нас Хрустальный шар, для настоящего мага – лишь крупица силы. У тебя же ее столько, что мы не можем даже предположить, как она повлияет на тебя, пробудившись к жизни.

– Я ничего особенного не чувствую.

– И это подводит нас к интересному вопросу: как мы можем быть уверенными, что Шар в ней что-то изменил? – спрашивает Фиона. – Он даже не светился.

– Он вообще-то едва на части не раскололся, – напоминает директор Крипт. – А это что-то да значит. Представляете, как сложно будет объяснить Мерлину, что какой-то стажер взял и уничтожил его бесценный артефакт?

– Нам не придется этого делать, – перебивает его директор Фокус. – Сразу после инцидента мы с моими лучшими сотрудниками бросились к Шару, чтобы оценить нанесенный урон… и урона не обнаружилось. Шар находится в идеальном состоянии и функционирует в рамках нормы.

– Тогда что это было? – спрашивает директор Кроув.

– Как специалист предположу, что Шар просто продемонстрировал нам род магии, которым владеет Амари, – нервно сообщает директор Фокус. – Она – мастер иллюзий. Еще предстоит выяснить, подвластны ли ей другие области этого искусства, в том числе те, которым мы обязаны существованию гибридов.

Директора встревоженно переглядываются, даже Магнус кажется обеспокоенным.

Так все это представление с дымом и трещинами – лишь иллюзия? Я в растерянности.

– Если бы только у нас было больше данных, – хмурится директор Кроув. – Будь с нами Гор, он смог бы заглянуть в историю этой девочки, понять, как она получила свой дар. – Она поворачивается к Ван Хельсингу. – Но он ведь все еще в бессрочном отпуске на Блуждающих островах?

– Боюсь, что да, – кивает тот. – Острова видели у африканского побережья, но это было несколько дней назад. Сейчас они могут быть где угодно.

– Нельзя ли пригласить кого-то из его подчиненных из Отдела дурных и добрых предзнаменований и спросить у них совета? – спрашивает директор Фокус.

– Нет, я бы лучше обратилась напрямую к Гору, дело слишком важное.

– Мы что, и впрямь готовы пойти на такой риск? – возмущенно взмахивает руками Ван Хельсинг. – Готовы поверить, будто девочка не так уж и плоха, раз ее брат – герой? Разве это не безумие: позволить ей свободно бродить по Управлению сейчас, когда мы столького не знаем?

– А какие альтернативы? – ворчит Магнус. – Запереть ее в наказание за магию, о которой она даже не знала? Фиона ведь уже объяснила тебе: девочка не планирует никаких злодеяний.

– Или просто умеет обходить дар Фионы, – возражает Ван Хельсинг. – Мы ведь можем просто стереть ее воспоминания о нашем мире, магии и магах и отправить домой, чтобы спокойно наблюдать за ней. Амари снова станет обычным ребенком, а Управление не будет подвергаться опасности.

– Нет! – кричу я, вскакивая на ноги. – Вы не можете стереть мне память. Если вы это сделаете, я уже не найду брата. Позвольте мне остаться. Я докажу, что ничем не отличаюсь от других стажеров. Пожалуйста.

Директор Ван Хельсинг уже открывает рот, но директор Кроув призывает его к молчанию. Все пристально наблюдают за тем, как она нервно меряет шагами зал для совещаний. Потом останавливается рядом со мной:

– Я вижу плюсы в обоих предложениях. Но не забывайте, ее рекомендовал Квинтон. Будь он здесь, кто-то поставил бы под сомнение его выбор? Мисс Питерс, вы получаете кредит доверия. Но прошу понять, мы будем держать вас на коротком поводке. Я не собираюсь рисковать безопасностью Управления, ясно?

У меня словно гора с плеч падает.

– Да, я все поняла.

– Прекрасно, – кивает директор. – Докажите, что мы не ошиблись, поверив вам. Докажите, что вы здесь своя.

11

После встречи мы с агентом Магнусом отправляемся к лифту по имени Шептун, который, вопреки ожиданиям, выкрикивает название каждого этажа на нашем маршруте. Мои барабанные перепонки спасает только то, что от Отдела особых случаев нас отделяет всего пара этажей. Магнус выходит из лифта, я тороплюсь следом – и тут же слышу голос, многократно усиленный динамиками интеркома: «Сотрудники Управления, к вам обращается главный директор Кроув. Мы продолжаем разбираться с последствиями утреннего происшествия и стремимся выяснить, что именно произошло и почему. Официальное объяснение будет выпущено сразу же, как только мы получим всю необходимую информацию. До тех пор просим относиться к стажеру Питерс точно так же, как и ко всем остальным. Конец обращения».

– При том, что они первыми стали относиться к тебе не так, как к остальным, – ворчит Магнус. – Суеверные кликуши. Скажи им, что здание проклято, так они с крыши спрыгнут.

– Спасибо, что прикрыли меня.

– Забудь. – Он ерошит пальцами бороду. – Чтобы я позволил им посадить тебя за решетку или в какую-нибудь лабораторию на опыты… Ха! Хотя идея генерального директора отослать тебя домой мне по душе. Прозвучит ужасно, но ты должна понимать, на что соглашаешься, оставаясь здесь. Твой брат упрятал в тюрьму Моро – все прекрасно помнят об этом. Все его преступления тщательно описаны и хорошо известны – примерно так же хорошо, как и остальные злодеяния магов за прошедшие семь веков. Поэтому люди будут составлять свое мнение о тебе, руководствуясь только тем, кто ты теперь, и говорить гадости. Выдержишь?

Я едва заметно улыбаюсь. Выдержу ли я? Вряд ли это сложнее, чем терпеть пристальный взгляд мистера Дженсона, владельца магазина, куда я хожу. Он следит за мной внимательнее, чем за другими, ведь я темнокожая девочка из неблагополучного района. А если вспомнить, как комиссия всякий раз удивляется при собеседовании на стипендию: надо же, она так складно говорит! Люди делают выводы, опираясь на качества, которые никто не в силах в себе изменить. Значит, придется потрудиться, но доказать: они не правы, я лучше, чем они ожидают. Амари Питерс рождена, чтобы переубеждать людей.

– Я справлюсь, – отвечаю я. – Всю жизнь только этим и занимаюсь.

Агент Магнус в ответ коротко кивает и ободряюще похлопывает меня по спине.

В отличие от других отделов, на этом этаже нет холла. Выйдя из лифта, мы оказываемся в широком коридоре, который убегает за поворот. Магнус шагает мимо дверей с табличками, и я на ходу читаю надписи: «Танцевальный зал», «Комната для совещаний», «Зал официальных обедов». На нужной двери висит табличка «Большой зал»: именно рядом с ней останавливается мой провожатый. Нас уже ждет мужчина в сером костюме. Он поспешно предупреждает Магнуса:

– Очередь почти подошла.

– Иди, я догоню, – отвечает ему Магнус. Потом оборачивается ко мне: – Презентации уже начались, поэтому заходи и занимай любое место в последних рядах.

Я ценю его помощь, но нам все же нужно кое-что прояснить.

– Все отведенное мне здесь время я собираюсь потратить на поиски брата. С вашей помощью или без нее.

Агент Магнус хмурится.

– Квинтон предпочел бы, чтобы ты не рисковала. Это слишком опасно.

– А мне плевать. Я беспокоюсь о нем.

– А он беспокоится о тебе. Твой брат только о тебе и говорил. Амари то, Амари это… Так что перед тем, как наделать глупостей, имей в виду: Квинтон вряд ли будет в восторге, если найдет способ вернуться и обнаружит, что с его младшей сестренкой приключилась беда, пока она его искала. Да его это убьет.

Возразить мне нечего, и Магнус прекрасно понимает, что правда – его главный козырь. Довольный произведенным эффектом, он уходит прочь по коридору.

Я же, понурившись, вхожу в огромную темную аудиторию. В центре находится сцена, которую окружают бесконечные ряды кресел. Не знаю, о чем говорил Магнус, но рада, что это уже началось: всеобщее внимание приковано не ко мне, а к выступающим. Еще больше я радуюсь, когда вижу Элси, которая машет мне из последнего ряда. Она заняла мне место.

– У тебя опять аура желтая, – замечает Элси. – Куда тебя увели?

В ответ я только пожимаю плечами.

Она понижает голос:

– Все вокруг обсуждают… Ты правда волшебник?

– Думаю, да. Иллюзионист.

– Что ж, – говорит Элси, потратив пару секунд на размышления, – если на тебя кто-то косо посмотрит, скажи мне, и я…

– Не станешь дышать на них огнем?

– Но-но! – Она шутливо бьет меня по плечу. – Я работаю над своими превращениями. Вот увидишь!

– Спасибо, что не боишься меня.

– Если уж ты не против жить с девочкой, которая в любой момент может обернуться драконом, я уж как-нибудь потерплю мага-недоучку. Рада, что тебе позволили остаться с нами.

– И я. Ладно, а что тут происходит?

Элси в ответ вручает мне экземпляр «Тысячи и одной профессии», который держала в руках:

– Каждый отдел рассказывает, чем занимается и почему нам стоит выбрать именно их.

– Я много пропустила? – спрашиваю я, листая страницы.

– Да всего парочку. Ребята из Отдела волшебных разрешений и регистраций едва тут всех не усыпили, пока показывали, как бумажки раскладывать. После выступал директор Че Пуха, глава Отдела полуправды и легенд для прикрытия. Он вызвал на сцену пару человек, велел им вспомнить самые интересные исторические события, а потом рассказал, что случилось на самом деле. Ты вот знала, что Первая мировая началась из-за инопланетян? Несколько крошечных кораблей врезались в эрцгерцога Фердинанда и его жену. А люди думают, это было покушение. Инопланетяне теперь по три раза в год прилетают извиняться за это недоразумение.

Выступления, которые мне удается застать, поражают воображение. Сотрудник Отдела тайных мест выходит на сцену из цилиндра, в котором спрятан целый город (ну или так нам говорят). Женщина из Отдела сновидений и кошмаров щелчком пальцев усыпляет первый ряд, а потом внушает спящим, что за ними гонится злобный гигантский плюшевый мишка по имени Пузырик Разрушитель Миров. Отдел необъяснимых явлений представляют два старика, которые из принципа отказываются говорить о том, чем занимаются. А девушка из Отдела сверхъестественного здравоохранения не просто песней выводит человека из комы, но и попутно заставляет нас хлопать в такт.

Я как раз наклоняюсь к Элси, чтобы уточнить, сколько времени бедняга провел в коме, когда над нашими головами раздаются крики. Мы запрокидываем головы и видим, как по стенам поднимаются мужчины и женщины в серых костюмах: не карабкаются, а просто бегут, то и дело подпрыгивая и крутя сальто.

Ничего себе! Но на этом представление не заканчивается: двое принимаются щелкать огненными хлыстами, а остальные – вращать сияющие посохи. Наконец все останавливаются и кидают в воздух тарелки. Откуда ни возьмись на потолке появляется агент Фиона с луком и стрелами. Прицелившись, она стреляет в одну из тарелок, но стрела в полете превращается в молнию, которая поражает все мишени. После этого участники шоу опускаются на сцену под громовые аплодисменты.

Я хлопаю вместе со всеми, дрожа от восторга. Это было потрясающе!

И тут к людям в сером присоединяется агент Магнус. Он поднимается по ступенькам, хмурясь с каждым шагом все сильнее.

– Полагаю, любой из вас теперь способен узнать агента в толпе. И многие хотели бы к нам присоединиться, верно? Так вот, вам никто не скажет, но в Управлении нет более опасной должности. На заданиях агентам часто приходится несладко. Да, даже лучшим из них. Существует множество весьма отвратительных способов покалечиться. Знаю, вы пропустите мои слова мимо ушей. Все вы мечтаете о славе и восхищении, которые ассоциируются с серыми костюмами. Хотите стать супергероями? Что ж, не говорите потом, будто я вас не предупреждал.

Закончив свою речь, агент Магнус резко разворачивается и уходит.

Презентации продолжаются, но я почти не слежу за происходящим на сцене, думая, как бы подать заявку на должность младшего агента. И дело даже не в том, что ребята в сером и правда здорово выступили. Просто именно в Отделе расследования происшествий сосредоточена вся информация об исчезновении Квинтона: там работал он, там работали его коллеги и там до сих пор работают агенты, руководившие поисками.

Меня не покидает ощущение, что предупреждение Магнуса было адресовано в первую очередь мне, как напоминание о ненужном риске, которому я могу себя подвергнуть.

Когда презентации заканчиваются, в зале загорается свет, а стажерам раздают анкеты, в которых надо указать пять наиболее интересных тебе направлений работы. Элси быстро вписывает в первую строчку Отдел магической науки, а потом заполняет остальные четыре поля.

Я смотрю на свою анкету. Потом большими буквами пишу: «Младший агент». И торопливо зачеркиваю.

– По-моему, ты стала бы отличным агентом, – говорит Элси. – Ты же Питерс, у тебя героизм в крови.

В ее глазах я читаю искреннюю веру в меня и почти капитулирую. Почти.

– Я не герой. Возможно, агент Магнус прав: Квинтону бы это не понравилось. К тому же я теперь вне закона. Так что меня не возьмут.

– Но ты бы хотела попробовать?

Я киваю.

– И правильно. Потому что поменяйся вы местами, никакие слова не смогли бы убедить Квинтона отказаться от поисков.

Элси права: если бы мой упрямый брат решил меня найти, его бы никто не остановил.

– А теперь, – улыбается Элси, – подай уже заявку на должность младшего агента в Отдел расследования сверхъестественных происшествий, чтобы мы смогли, наконец, приступить к своему первому делу.

Она сказала «мы»?

– Ты что, поможешь мне во всем разобраться?

– Сделаю все, что в моих силах. Обещаю.

У меня словно гора с плеч падает: я буду не одна. На душе становится в десять раз легче.

Я улыбаюсь, когда снова вписываю в анкету Отдел расследования сверхъестественных происшествий. И продолжаю улыбаться, вручая листок парню, который собирает их на выходе из аудитории.

Он пробегает взглядом мои записи и едва не роняет пачку анкет.

Еще бы. Я же не просто вписала в первую строчку «Отдел расследования сверхъестественных происшествий». Я еще и оставила остальные четыре пустыми.

12

Остаток дня после презентаций отводится стажерам на то, чтобы подготовиться к Приветственному вечеру, который начинается в 18:30. Предполагается, что на нем все новички смогут поближе узнать друг друга. И правда, большинство ребят толпится в коридорах, обсуждая наряды и пересказывая смешные истории, но мы с Элси запираемся в комнате и начинаем следствие по делу об исчезновении Ван Квишей.

– Пункт первый: составить план. Пункт второй: следовать ему, – говорит Элси. – А лучший способ этого добиться – все записать.

Она стирает рукавом какие-то уравнения с маркерной доски и кладет ее на пол между наших кроватей.

– Итак, каков твой план?

Я закусываю губу:

– У меня вроде как нет настоящего плана.

– Ты собиралась решать проблемы по мере поступления? – уточняет Элси, бросая на меня быстрый взгляд.

– В моей голове это звучало логично, – краснею я.

– Нельзя проводить расследование без четкого плана, – качает головой Элси. Потом снимает колпачок с маркера и пишет:



«Шаг первый:


Придумать план».



– Это прямо вот необходимо было записывать?

– Да. Теперь давай думать.

После паузы я вспоминаю:

– Пока что я несколько раз пыталась узнать о том, как шло расследование Управления. Но агент Магнус только повторяет как заведенный, что информация засекречена, будто других слов не знает.

Элси кивает и записывает:



«Шаг второй:


Понять, что Управлению уже известно об исчезновении ВанКвишей».



И тут я понимаю: план у меня все-таки есть. Спрыгнув с кровати, хватаю еще один маркер и пишу:



«Шаг третий:


Использовать полученную информацию в качестве отправной точки для собственного расследования».



Элси ухмыляется:

– Отличное начало.

– При условии, что мы не застрянем на втором этапе. Вряд ли секретные архивы рассекретят специально для нас.

– Скорее всего, ты права. Но нам и не нужны эти архивы, достаточно человека, который знает, что там, и готов этим знанием поделиться.

Я перебираю в уме всех, с кем успела встретиться в Управлении, и тут меня озаряет. Элси вскидывает голову одновременно со мной, и мы хором произносим:

– Близнецы Ван Хельсинг!

Их папа – директор Отдела расследования сверхъестественных происшествий, они просто не могли не слышать, как идут поиски.

– Надеюсь, ты не прочь потанцевать, – говорит Элси, – потому что они точно будут на Приветственном вечере.

* * *

В 18:30 Элси уже одета и готова к вечеринке. Когда мы вернулись в комнату после представления отделов, оказалось, что в нашем шкафу как по волшебству появились разные платья. Элси выбрала очень классное: похоже, будто она завернулась в переливающийся кусочек океана. Кажется, по ткани бегут волны, а на груди резвится стайка ярких оранжевых рыбок. Вода выглядит настолько реальной, что я боюсь к ней прикоснуться: вдруг намочу руку.

Похоже, в этом шкафу есть наряды на все случаи жизни. Хорошо бы в нем волшебным образом материализовалась еще и уютная пижамка, потому что идти на Приветственный вечер мне совершенно не хочется.

– Ты еще не готова? – Элси корчит недовольную гримаску.

– Должен быть другой способ поговорить с ними! Давай подкараулим их в коридоре?

– Близнецы живут с родителями в комнатах директора. Они спускаются сюда только ради встречи с друзьями. Мы так неделями будем их караулить, а этих недель у нас нет.

– Ла-адно, – ворчу я.

Элси заглядывает в шкаф.

– Хм. Тут есть белое платье от мадам Дюбуа, и на тебе оно будет смотреться ле-ген-дар-но. – Она вытаскивает платье, словно сотканное из настоящих облаков.

– Пф. Можно подумать, я хочу привлекать еще больше внимания. Достаточно и того, что я маг, получивший сегодня утром значок из лунного камня.

– Ты не права. Лара и ее друзья обожают такое. Девочка-маг с редким значком – да они что угодно отдадут ради возможности с тобой пообщаться. – Элси протягивает мне платье. – Ты теперь знаменитость. Почему бы этим не воспользоваться.

Спустя пятнадцать минут мы уже спускаемся в Отдел особых случаев на лифте по имени Лучано, который во все горло распевает оперные арии. В танцевальном зале гремит музыка, на входе стоят две женщины в костюмах дворецких. Завидев нас, они распахивают золотые двери.

Я замираю на пороге. Нам, конечно, говорили, что тема вечера – волшебная зима, но кто же знал, что буквально. В танцевальном зале идет снег, к потолку тянутся заснеженные сосны. Гигантские ледяные фигуры танцующих пингвинов и веселых белых медведей высятся среди украшенных свечами столов. В воздухе над ними танцуют дети, иногда порывы ветра относят их в сторону, и тогда до нас доносится визг и взрывы хохота.

Мной снова овладевает такой же кипящий восторг, как при виде тех подводных поездов, что показывал Квинтон. Это просто невероятно!

Лицо Элси тоже сияет. Она тянет меня за руку:

– Готова?

– На все сто.

Мы идем мимо столов, и я пытаюсь игнорировать обращенные ко мне потрясенные лица. Дело это непростое: ощущение, будто на меня пялятся абсолютно все. Этого-то я и боялась: снова стать кем-то «особенным», как в Академии. По-моему, меня сейчас стошнит.

– Вон там Лара. – Элси кивает в сторону высокой девочки, плывущей через толпу к столу с закусками. Ее платье переливается тысячами бриллиантов. – Пойдем поговорим с ней, пока она одна.

Я пытаюсь взять себя в руки и сосредоточиться на том, зачем пришла. Мне нужны ответы.

– Вперед. – Я делаю глубокий вдох.

– Держись уверенно, – советует Элси.

– Ага. Уверенно.

– И не обращай внимания на то, что она скажет обо мне. Нельзя упускать шанс.

Прежде чем я успеваю спросить, о чем это она, Элси уже вежливо касается плеча Лары. Та оборачивается, будто готовая позировать для фотографии. Она очень хорошенькая. Таким не нужны фильтры, чтобы выглядеть отлично.

Обнаружив перед собой Элси, Лара хмурится и закатывает глаза:

– Тебе-то что от меня нужно? Снова попытаешься набиться в подружки?

Если это и обижает Элси, она ничем себя не выдает:

– Я просто подумала, ты захочешь познакомиться с той самой Амари Питерс.

Разглядев меня за спиной Элси, Лара расцветает на глазах. Отпихнув ее в сторону, Лара направляется прямо ко мне. В следующую секунду она уже обнимает меня за плечи и быстро делает селфи.

– Меня зовут Лара Ван Хельсинг, – доверительно произносит она. – Возможно, ты этого не знаешь, но твой брат и моя сестра были напарниками.

– Они знамениты, – бормочу я, не найдя, что еще сказать, и чувствую себя ужасно глупо.

– Очень знамениты, – с улыбкой поправляет меня Лара. – Присоединишься к нам за столом? Мои друзья мечтают с тобой познакомиться.

– На самом деле я хотела поговорить с тобой о ВанКвишах…

– Просто поздороваешься с ними, – перебивает Лара. – Это всего пара секунд. Потом поговорим о твоем брате и моей сестре. Идет?

Лара смотрит на меня так, будто отказ разобьет ей сердце. Я оглядываюсь, но Элси нигде не видно.

– Не беспокойся о ней. Мы были лучшими подружками миллион лет назад, до того как она стала такой скучной. Подумать только, дракон-оборотень, который не может обернуться… Ты идешь?

Что эта Лара о себе возомнила? Я уже открываю рот, чтобы поставить ее на место, но тут вспоминаю напутствие Элси. Она знала: Лара обязательно скажет какую-нибудь гадость. И просила меня пропустить это мимо ушей. Я с трудом выдавливаю улыбку и киваю:

– Ладно, поздороваюсь.

Лара восторженно пищит и хватает меня за руку, чтобы провести на другой конец танцевального зала, где несколько столов сдвинули вместе. У сидящих за ними ребят вид людей, отупевших от скуки. Лара громко откашливается.

– Позвольте представить: моя подруга Амари Питерс.

Все тут же поворачиваются ко мне, слово очнувшись от спячки. Я смущенно машу им рукой и чувствую, что краснею. Один из парней встает:

– Можешь занять мое место.

Тут я замечаю Дилана Ван Хельсинга. Он сидит на противоположном конце стола, скрестив руки на груди. Красотой он не уступает сестре: эти двое прямо после школы могли бы устроиться в любое модельное агентство.

– Не стоит, – одними губами произносит он.

Но Лара буквально толкает меня на стул прежде, чем я успеваю что-то предпринять. Дилан тяжело вздыхает и качает головой.

– Они что, правда разрешили тебе остаться? Даже несмотря на разбитый Хрустальный шар? – спрашивает девочка в платье, похожем на звездное небо. – Кстати, меня зовут Кирстен Керст.

– Я его не разбивала, – отвечаю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. – Это была иллюзия. Случайность.

Остальные удивленно переглядываются.

– Они ведь знают, что ты маг? – уточняет мальчик в золотом с металлическим отливом костюме. – Я слышал, иллюзионисты были самыми опасными волшебниками.

Я киваю:

– Они считают, мне нужно дать возможность показать себя.

– Ребят, видео с разбитым Шаром первое во всех трендах, – сообщает мальчик в небесно-голубом костюме, поворачивая к нам экран телефона. – Кто бы мог подумать!

– Вы что… Вы выложили его на Ютуб?

– Это не тренды интернета, – объясняет Кирстен. – Это в альтернете. Особом уголке сети, где обитает весь волшебный мир.

– Ага.

– Ну, появление было эффектное, – продолжает мальчик. – Вряд ли кто-то сможет переплюнуть.

Я нервно улыбаюсь. Лара ведет себя ужасно, но вдруг ее друзья чего-то стоят? Может, они поймут?

– Лучше бы оно было менее эффектным. И значок я бы предпочла попроще.

Никто не улыбается в ответ. Наверное, не стоило этого говорить. Я кошусь на Дилана, но он отводит взгляд.

– Амари, разреши наш спор, – обращается ко мне еще один мальчик. – Куда бы ты поехала в отпуск, если бы это был последний отпуск в твоей жизни: в Лондон или в Рим?

– Я не была ни там, ни там.

Он явно потрясен:

– Твоя семья предпочитает яхтинг? Сан-Тропе?

Я опускаю взгляд на стол. Они живут в совершенно другом мире, который так не похож на мой. Яхтинг. Путешествия. Да что я об этом знаю?

– Я из небогатой семьи. Мы живем вдвоем с мамой. Она работает помощницей медсестры в больнице.

– Помощницей медсестры? – переспрашивает Брайан Ли (я помню его имя потому, что Элси получала свой талант сразу после него). – Но ведь медсестры и так помогают врачам, зачем кому-то помогать им?

Все смеются, а я сжимаю под столом кулаки. Кажется, будто я тону.

– Если ты из обычной семьи, как вы с Квинтоном сюда попали? – вмешивается Золотой Костюм.

– А ты не знал? – перебивает его Лара. Она обошла стол и заняла наконец место возле брата. – Квинтон получил приглашение не по праву наследования, а за особые заслуги.

Все умолкают и смотрят на меня так, будто увидели привидение.

– Особые заслуги? – непонимающе моргаю я.

Кирстен наклоняется ко мне:

– Это значит, что твой брат совершил какой-то выдающийся поступок: спас семью из горящего дома, например, или сдал на отлично государственный экзамен. Почти все мы оказались здесь потому, что нас рекомендовал кто-то из членов семьи. Некоторые служат Управлению уже много сотен лет.

– Ван Хельсинги вообще его основали, – будто бы невзначай напоминает Лара.

– Обладатели особых заслуг просто занимают свободные места после того, как все остальные получили рекомендации, – завершает Кирстен.

– И я не возражаю, – говорит Лара, – лишь бы знали свое место.

– На что ты намекаешь?

– Им не следует метить слишком высоко, – поясняет Кирстен. – Пускай устраиваются на разные скучные должности и век нас благодарят.

– Но они, конечно, этого не делают. – Лара раздраженно закатывает глаза. – И вечно пытаются стать младшими агентами.

– Даже если Квинтона пригласили сюда за особые заслуги, он не перестал от этого быть одним из лучших агентов.

– И сломанные часы дважды в день показывают правильное время. – Лара склоняет голову набок. – Папа нам каждый год рассказывает, как такие дети подают заявки на хорошие места, а потом проваливают испытания и уезжают домой без стипендии. Хотя им-то она обычно и нужна больше всего.

– Но попытаться-то все равно стоит, – возражаю я. – Почему бы не податься на должность, которая тебе по-настоящему нравится?

– Ты это на каком-то плакате прочитала? – Лара с наигранным изумлением прикрывает рот. – Неужели ты тоже подала заявку на должность младшего агента? Конечно, ты поступила к нам по рекомендации, но мы-то понимаем…

– Предположим, и что с того?

Лара раздраженно фыркает, и я замечаю в ее глазах тот же блеск, который так часто видела в глазах Эмили Грант. «Я лучше тебя», – читается в этом взгляде.

– Не смеши меня. Молния не бьет дважды в одно место. Допустим, один мальчишка из низов смог добиться славы, но этого достаточно, тебе не кажется? – Она наклоняется ко мне и, понизив голос, почти рычит: – Признайся хотя бы самой себе: пусть у тебя и крутой значок, но никаких талантов нет.

Остальные начинают хихикать.

– Есть.

– Тогда прошу, продемонстрируй их.

Но я молчу, пока все вокруг давятся смехом. Лара насмешливо выпячивает губу:

– Печальное зрелище.

Тут я вскакиваю, уронив стул.

– Отстань от меня!

– А не то?.. Ты и твои мерзкие друзья-маги натравите на меня своих уродливых гибридов? Тебя вообще тут не должно быть!

В словах Лары я слышу эхо издевок Эмили Грант и ее подружек. Меня охватывает ярость, и в ту же секунду между мной и Ларой вспыхивает горячий огненный вихрь. Я задыхаюсь от гнева, а остальные разбегаются кто куда, сбивая друг друга с ног.

– Ты отвратительна! – бросает Лара, глядя на меня поверх языков пламени.

Кто-то хватает меня и тащит прочь от ее стола. Возмущенно вскрикнув, я обнаруживаю, что это всего лишь Элси: она гораздо сильнее, чем может показаться. Оглянувшись назад, я вижу, что пламя погасло, не оставив и следа. Слава богам! Элси продолжает тащить меня за собой, пока мы не оказываемся у противоположной стены.

– Твоя аура стала ярко-красной. Пришлось вмешаться, пока ты не наделала глупостей. – Элси ставит передо мной тарелку. – Ешь.

– Может, мне не стоит… – начинаю я, но тут моего носа касается аромат пиццы с пепперони, и все мысли вылетают из головы. Я немедленно вгрызаюсь в огромный кусок, с которого капает расплавленный сыр.

– Я так понимаю, разговор зашел в тупик? – вопросительно смотрит на меня Элси, когда от куска остается только половина.

– Не думаю, что Лара вообще собиралась говорить со мной о Квинтоне и Марии. Она просто хотела выставить меня дурочкой перед своими друзьями.

– Очень на нее похоже, – морщится Элси. – Но она уважала Марию, и я решила, вдруг получится. Знаешь, когда-то она была очень милой. До того, как начала зазнаваться из-за своей фамилии.

– Боюсь, ту Лару уже не вернуть.

Элси только кивает.

Расправившись с пиццей, я лезу за телефоном и отдаю его Элси.

– Можешь рассказать, как пользоваться альтернетом? Хочу следить за социальными сетями.

– Уверена, что тебе это надо? Волшебный мир ничуть не добрее вашего.

– Уже поняла. Но я хочу показать всем, какая я на самом деле.

– Хорошо. Но за это пообещай кое-что для меня сделать.

– Обещаю.

Элси скачивает и устанавливает специальное приложение, которое дает мне доступ к альтернету, а потом даже создает для меня страницу на «Эургхмтхилтмсплтхм». Это крупнейшая социальная сеть волшебного мира.

– Как это вообще произносится?

– Никак, – серьезно отвечает Элси. – У людей всего один язык, для этого нужно больше.

– Ла-адно.

Взамен Элси просит пойти с ней танцевать на воздушном танцполе. Она обещает, что это поднимет мне настроение. Я не спрашивала, но она все равно берется рассказать мне, как он устроен.

– Тут у нас маленький торнадо, но его тщательно контролируют, так что это безопасно.

Даже сидя за столом, я чувствую легкий ветерок. Вокруг нас то и дело пролетают по широкой дуге танцующие: сначала вверх, потом вниз.

– Запрыгиваем сразу, как только место освободится, – инструктирует меня Элси.

Мне, конечно, страшновато, но прошедший день в моей голове выглядит как непрерывная череда неприятностей, и развеяться просто необходимо. Элси же излучает такое воодушевление, что трудно им не заразиться. Она кивает в такт музыке, и я ловлю себя на том же.

Вот и наша очередь.

– Ты готова? – спрашивает она.

Кто-то кладет руку мне на плечо. Я оборачиваюсь, вижу Дилана Ван Хельсинга и тут же отступаю, чувствуя раздражение.

– Я разве неясно выразилась?

Он в ответ примирительно поднимает обе руки.

– Я-то все понял. Но с тобой хочет поговорить мой отец.

* * *

– Что ему от меня нужно? – спрашиваю я Дилана.

Пока мы идем через танцевальный зал, у меня есть время поразмыслить. Лара могла, например, пожаловаться отцу на созданную мной иллюзию огня. Вдруг он решил, будто у них больше нет надо мной власти? Мне ведь ясно дали понять, что меня будут держать на коротком поводке.

– Понятия не имею.

Сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди, но этого недостаточно, чтобы сбить меня с намеченного пути. Передо мной один из близнецов, значит, нужно действовать.

– Может, все-таки расскажешь о том, что случилось с моим братом… и твоей сестрой?

– Отец сказал, он поделится с нами новостями, как только что-нибудь узнает. Это было полгода назад.

Я качаю головой. Снова тупик.

– Но… – Дилан останавливается, чтобы смерить меня взглядом. – Я сумел кое-что разнюхать. Сам.

– Расскажи!