В тот день, начиная второй круг, она издали заметила Летицию, которая вышла из машины с пакетами в руках и с трудом открыла заднюю дверцу для Мило. Тифэн остановилась, и был момент, когда искушение повернуть назад чуть не победило. Уклониться от встречи, спрятаться за углом и дождаться, пока путь будет свободен… Но вид Мило, неохотно вылезавшего из автомобиля и уткнувшегося в гаджет, заставил ее сердце забиться сильнее… Хотя все это ни к чему…
Но она, не думая, решила продолжить пробежку.
Ноги сами несли ее к цели. Цель была близко, но она еще сама не знала, зачем к ней бежит и чего добивается. Возобновить отношения? Несомненно, нет. По крайней мере, убедить Летицию в своей искренности. Ну, хотя бы попытаться, не строя особых иллюзий.
Поравнявшись с машиной, она услышала слова Летиции, видимо, адресованные Мило:
– И закрой дверцу, если такая просьба тебя не очень обременяет!
Тон был раздраженный. Похоже, Летиция не в духе. Может, сейчас не тот момент, чтобы пытаться что-то сделать? Но у нее было преимущество: она подойдет первая. И Тифэн решила не упускать возможности:
– Летиция! Мы можем пару секунд поговорить?
Летиция обернулась. Лицо ее окаменело от изумления, как у человека, который понял, что выдал себя, но не желает этого признать. Время, казалось, повисло в неподвижности. Прежде чем Летиция нашла, что сказать, Тифэн подошла к Мило, взъерошила ему волосы и ласково спросила:
– Все нормально, мой милый?
– Здравствуй, тетя Тифэн! – отозвался мальчуган с радостной улыбкой.
Такая реакция малыша подействовала на Летицию как электрошок. Выведенная из себя, она в два прыжка подскочила к ним и решительно взяла сына за руки, спрятав его за спину.
– Я запрещаю тебе с ним разговаривать, – прошипела она сквозь зубы.
Тифэн молча стерпела этот выпад.
– Летиция, ну, пожалуйста, мы можем поговорить?
– Мило, иди в дом! – приказала мальчику мать.
– Мама…
– Я сказала: иди в дом! – потребовала она тоном, не терпящим возражений.
Мило помедлил и, надувшись, побрел к дому. Как только он отошел, Летиция снова повернулась к Тифэн:
– Я тебя предупреждаю, больная на всю голову, если еще раз увижу, что ты вьешься вокруг него, я выцарапаю тебе глаза!
Такой подход к делу отнял у Тифэн последнюю надежду, которая еще теплилась в ней: Летиция ей никогда не поверит. Ну и дура же она была, вообразив, что еще что-то можно сделать! Но они стояли лицом к лицу, и надо было что-то ответить:
– Послушай, Летиция, если до тебя не доходит, что я никогда не хотела…
– Заткнись! – прошептала Летиция, в ожесточении прикрыв глаза. – Избавь меня от твоих дешевых извинений, я им не верю ни на грош!
– Вот как? Но тогда кому же ты веришь?
Летиция смерила ее ледяным взглядом:
– Я очень хорошо поняла, что ты пытаешься сделать, Тифэн. И я в очередной раз тебя предупреждаю: если еще хоть раз что-нибудь случится с Мило, я обращусь в полицию.
Тифэн, похоже, искренне удивилась. Она и представить себе не могла, что бредовое состояние Летиции зашло так далеко. Тяжесть обвинения ее очень обеспокоила.
– Я не знаю, что за параноидальный бред на тебя накатил, но точно знаю, что ты ошибаешься. Пожалуйста, попытайся хоть на чуточку мне поверить. И если не хочешь сделать это для меня, то сделай для Мило. Потому что этим ты его просто медленно уничтожаешь…
При этих словах Летиция насмешливо подняла бровь, и в ее глазах сверкнул жестокий огонек, словно молния чиркнула по грозовому небу.
– Да уж, ты ведь в этом разбираешься… в том, как уничтожить ребенка, – произнесла она почти нежно.
Жестокость такого оскорбления и невыносимая боль ослепили Тифэн. Она ударила Летицию. Не медля и не раздумывая.
Летиция испытала шок, глаза ее вылезли из орбит. Она схватилась рукой за щеку, и ей пришлось бросить на землю все тяжести, что она несла.
– Ты не имеешь права! – вспыхнула Тифэн, еле сдерживая слезы.
Летиция стояла перед ней, и Тифэн почувствовала, что она действительно сейчас бросится на нее и выцарапает ей глаза. Возможно, и бросилась бы, если бы не раздался громкий крик, положивший конец этому противостоянию, пронизанному ненавистью:
– Летиция!
Из дома выскочил Давид и подбежал к ним. Он сразу схватил Летицию за плечи и загородил ее собой.
– Она только что меня ударила! – взвизгнула она, все еще в шоке от такой агрессии.
– Бывает, что намеки причиняют больше боли, чем пощечины, – пробормотала Тифэн, сама потеряв голову от того оборота, что приняло их противостояние.
Давид бросил на нее жесткий взгляд, подбирая слова, потом угрожающе нацелил в нее палец:
– На этот раз ты зашла слишком далеко, Тифэн! Мы подадим на тебя жалобу.
Тифэн стиснула зубы, с трудом сдерживая шквал кипевших в ней чувств. Чтобы взять их под контроль, понадобилось еще несколько секунд, и она, сдержав рыдания, решительно тряхнула головой:
– Как пожелаешь, Давид. Видишь ли, теперь между нами есть большая разница: мне нечего терять.
Медицинская карта
7–8 лет
Занятия вашего ребенка вне школы идут ему на пользу, поскольку он никогда не бывает перегружен.
М. недоволен, когда надо заниматься чем-нибудь вне школы… Надо ли его заставлять?
Айкидо? Театр? Рисование? Музыка?
Чрезмерное увлечение гаджетом!
За этим надо следить.
Совместные трапезы могут стать хорошим средством общения и снятия напряжения. Думали ли вы над тем, чтобы выключать телевизор?
На кухне нет телевизора. М. ест всегда с аппетитом. И любит во время еды рассказывать о том, что было в школе. У нас с ним прекрасные отношения.
Отметки врача:
Вес:… Рост:…
Глава 45
Дни шли за днями; осень в этом году выдалась теплая. Целую неделю после ссоры Брюнели и Женьо не пересекались. То, что когда-то составляло часть обаяния их совместной жизни, теперь превратилось в дамоклов меч, постоянно грозивший неприятностями при каждом выходе на улицу: риск встретиться в квартале или увидеть соседа на улице или в саду в нескольких метрах от себя придавал повседневности терпкий привкус недоверия и подозрительности.
В субботу Летиция провела большую часть утра за разборкой белья: постирать то, что накопилось в корзине, выгладить и разложить то, что дожидалось в сушилке. Давида дома не было, он колесил по городу на своем такси. Мило в дозволенный час посмотрел DVD про Джимми Нейтрона
[12] и попросил мать разрешить ему поиграть в саду.
Летиция нехотя согласилась. Ей не нравилась идея выставлять сына на обозрение Тифэн, из чьих окон на втором этаже открывался прекрасный вид на оба сада. С другой стороны, запрещать Мило играть на воздухе было смешно, и она это хорошо понимала. Тогда она решила установить гладильную доску прямо в столовой, где открытые окна выходили на террасу, и таким образом получить великолепный обзор всего сада.
Настроение у Мило было скверное, еще хуже, чем сразу после больницы. Атмосфера в доме теперь не имела ничего общего с прежней легкостью: Летиция в любую минуту могла вспылить, и Давид ее постоянно за это упрекал. Дело часто кончалось ссорой. О том, почему он оказался в больнице, мальчику никто толком не рассказывал, разве что пожурили: не надо было пробовать желтоватую пасту в миске. Но он прекрасно понял, что мать считала виновной Тифэн, а отец был с ней не согласен. Сам он не знал, что и думать, и разрывался между двух мнений. Не говоря уже о том, что он по-настоящему любил родителей Максима и страдал оттого, что не может с ними видеться. И последним, не менее важным, было то, что электрическая железная дорога, о которой он много раз спрашивал, осталась у них.
– Это невозможно, мой милый, – всякий раз отвечала на его просьбу мать.
– Почему?
– Если тебе так хочется иметь такую железную дорогу, мы с папой тебе купим.
Этот ответ был единственным, которого он добился. Но точная причина, почему он не может получить то, что ему уже подарили, оставалась для него загадкой. Зная, как смотрит на все это отец, он попытался добиться объяснений у него.
– Твоя мама очень рассердилась на тетю Тифэн и ничего больше не хочет от нее принимать.
– Но ведь это не она приняла, – запротестовал мальчик. – Это я!
– Я знаю, мой хороший.
– Она хочет рассердиться навсегда?
С тяжелым сердцем посмотрев на сына, Давид ограничился тем, что пожал плечами: мол, я ничего не знаю.
В тот вечер сквозь переборку своей комнаты мальчуган уловил голоса, доносившиеся с первого этажа. По всей вероятности, родители снова ссорились и много раз повторяли «железная дорога». Зарывшись лицом в подушку, Мило решил поставить крест на своей игрушке.
* * *
Гладя белье, Летиция вспоминала произошедшую накануне ссору. Давид упрекал ее в том, что она без конца зря тревожит Мило и постепенно внушает ему, что он в опасности.
– Но он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в опасности! – уверяла она в отчаянии, что не может убедить мужа в том, что над малышом нависла реальная угроза.
– Да перестань, в самом деле! – вспылил Давид. – Ты становишься настоящим параноиком, честное слово! И потом, скажи, пожалуйста, какой опасности подвергнется Мило, если возьмет подаренную ему игрушку?
– Не знаю, – нехотя отозвалась Летиция.
Давид улыбнулся торжествующей улыбкой, которая быстро исчезла с его лица, когда она прибавила:
– Я убеждена, что Тифэн настолько не в себе, что может переделать простую вещь в вещь опасную, а уж особенно электрическую игрушку.
Если бы ситуация не была такой печальной, он бы расхохотался.
– Это ты не в себе, причем серьезно, – возразил он, с жалостью посмотрев на жену.
Летиция почувствовала себя раненной в самое сердце и, ударив кулаком по столу, дала волю гневу:
– Слушай меня внимательно, Давид Брюнель. То, что ты защищаешь эту дегенератку, выше моего понимания! Но ты к тому же позволяешь себе оскорблять меня, и я… я этого не вынесу!
И, спрятав лицо в ладонях, она расплакалась.
Давид уже не скрывал, что доведен до крайности: он глубоко вздохнул и с трудом удержался, чтобы не выйти, хлопнув дверью. Навязчивая идея жены повсюду видеть опасность начинала действовать ему на нервы. Но больше всего он сердился на нее за то, что она перекладывала свои тревоги на плечи Мило. Он и так был потрясен сначала смертью Максима, потом Эрнеста и теперь потерял вкус к жизни, а вместе с ним и беззаботность, на которую имел полное право. Неужели Летиция не понимает, что ее поведение вносит еще большую смуту в его душу и делает из него мрачного меланхолика?
Посмотрев на плачущую, несчастную и такую беззащитную жену, Давид вдруг принял решение разорвать этот заколдованный круг, в который она сама себя загнала. Но как? Он видел только один путь: заставить ее пройти до конца ту логическую конструкцию, в которой она запуталась.
– Хорошо! – решительно заявил он. – Ты считаешь, что Мило в опасности, так? Что Тифэн представляет для него реальную угрозу, потому что не в состоянии смириться с мыслью, что он будет расти у нее на глазах.
– По-моему, это очевидно, – ответила она между двумя всхлипами.
– Значит, надо переехать!
Слезы Летиции сразу высохли. Она подняла на Давида большие изумленные глаза:
– Что?
– Если ты считаешь, что здесь наш ребенок в опасности, потому что Тифэн и Сильвэн живут в нескольких метрах от него, то наш долг – его защитить. Давай переедем!
– Об этом не может быть и речи! – запротестовала она.
– Почему?
– Это дом моих родителей, я выросла в этих стенах и хочу, чтобы мой сын тоже вырос здесь. И я не вижу причины укладывать чемоданы, если моя соседка повредилась в уме. Уж если кто-то и должен съехать, так это она!
– Ты не можешь заставить людей съехать с квартиры только потому, что считаешь их присутствие вредным для твоего ребенка… Но если ты уверена в том, что утверждаешь, то действовать должна сама.
Аргумент был неубойный, и Летиция не нашлась, что ответить. Желание увидеть, как Тифэн и Сильвэн насовсем исчезают из ее мира, с отчаянной силой захватило ее.
– Это несправедливо, – простонала она, и слезы снова побежали у нее по щекам.
– Может быть, но уж как есть.
Летиция погрузилась в печальные мысли, изредка всхлипывая и шмыгая носом.
Уехать отсюда? Покинуть место, с которым столько связано, начиная с детства, с рождением сына и, в конце концов, с памятью о родителях? Выдернуть Мило из привычной обстановки и, может быть, заставить его сменить школу? И потом, куда переезжать? И в тот же миг, как сформулировала все вопросы, Летиция поняла, что далека от того, чтобы выбрать такой радикальный путь.
– Если ты не чувствуешь, что только такое решение вопроса очевидно, значит, Мило не настолько в опасности, как тебе кажется, – заключил Давид, словно проследив весь ход ее мыслей, как в открытой книге.
Летиция разочарованно усмехнулась:
– Значит, ты хочешь доказать, что я ошибаюсь?
– Я хочу доказать, что ты преувеличиваешь и в глубине души сама это признаешь. Согласен, Тифэн была не права, перейдя все границы, но если по-честному, Летиция, нам было чуть легче, она ведь потеряла сына, об этом ты не подумала? И уже никогда его не вернет. Конечно, я с тобой согласен: у меня нет желания подвергать Мило хоть малейшему риску. С Тифэн и Сильвэном все кончено, мы не будем с ними видеться, и баста. Но перестань думать, что она желает Мило зла! И главное, прекрати вбивать эту мысль ему в голову! Этим ты сама приносишь ему еще какое зло! Поэтому, пожалуйста, прекрати эти параноидальные выходки, и давай вместе постараемся, чтобы в этот дом вернулась улыбка нашего сына!
Давид нашел правильные слова. Слезы еще обильнее потекли по щекам Летиции. Потом она встала, обогнула стол, бросилась в объятия мужа и в качестве ответа наградила его страстным поцелуем.
* * *
Воспоминание о таком завершении разногласий совпало с окончанием глажки. Летиция сложила последние брюки, положила их на стопку выглаженного белья и выключила утюг. На улице она различила силуэт Мило, играющего в саду. Потом она забрала белье и поднялась наверх, чтобы разложить все по местам и поменять белье на постели Мило. Это заняло минут десять. Спустившись вниз, она налила себе стакан воды и снова выглянула в окно, выходившее в сад. Она уже поставила стакан в раковину, когда инстинкт подсказал ей: что-то не так.
Глава 46
Летиция быстро обошла столовую, вышла на террасу и оглядела сад:
– Мило?
Быстрым шагом она дошла до кустов, украшавших дальнюю стену, не переставая звать мальчика, и осмотрела кусты.
– Мило, если ты спрятался, выходи! Это уже не смешно!
Потом оглядела просторную лужайку с другой стороны дома и обвела глазами террасу.
– Мило, да где же ты, наконец?
Затем открыла дверь сарая и заглянула внутрь:
– Мило?
Летиция стояла, затаив дыхание, ощущая, как откуда-то изнутри наползает паника: в маленьком помещении не было ничего, кроме садовых инструментов, катка для стрижки травы и нескольких сложенных в углу мешков с парниковой землей, за которыми было невозможно спрятаться. С бьющимся сердцем она обернулась и оглядела край изгороди, тот самый, в котором Максим и Мило когда-то затеяли проделать лаз. Не закрыв дверь сарая, она поспешила к изгороди и, встав на колени, чтобы быть ростом с ребенка, заглянула в узкий проход и осмотрела все вокруг.
Никаких следов Мило.
Все больше беспокоясь, она выпрямилась и поднялась на цыпочки, чтобы заглянуть поверх изгороди в сад Тифэн и Сильвэна. И там никакого движения, хотя их сад гораздо гуще и пестрее.
На этот раз ей пришлось признать очевидное: Мило в саду не было.
Может, он вошел в дом, а она его не увидела, потому что была наверху? Она бегом вернулась, быстро проскочила столовую и осмотрела все комнаты первого этажа, не переставая звать мальчика. То же самое она проделала на втором этаже, но комнаты не обшаривала и в углах не смотрела: инстинкт подсказывал ей, что Мило она в доме не найдет. Других идей не было, вернее, она отогнала от себя мысль, которая ее ужаснула, спустилась по лестнице и вышла на улицу.
Улица была пустынна, только редкие автомобили, с интервалом в несколько секунд, равнодушно проезжали мимо и исчезали так же быстро, как и появлялись.
Теперь смятение парализовало ее рассудок. Она вертелась на тротуаре, глядя во все стороны, а внутри вызревала пугающая уверенность, что с ее мальчиком что-то стряслось. И эта уверенность отнимала последнюю способность рассуждать.
– Сволочь поганая! – бормотала она, широким шагом направляясь к соседскому дому.
Вдавив палец в кнопку звонка, она подождала, потом опять позвонила, но никто не ответил. Тогда она забарабанила в дверь.
– Я знаю, что ты там, Тифэн! – закричала она во всю силу своих легких. – Открой дверь! Если не откроешь, я вызову полицию!
Приложив ухо к двери, она пыталась услышать хоть какой-то звук, который был бы доказательством, что в доме кто-то есть.
Но за дверью стояла полная тишина.
Летиция почувствовала, что ей придется отступиться. Охваченная ужасом, она вбежала в дом и буквально прыгнула на телефон, набирая номер Давида. Когда он ответил, то услышал в трубке одни рыдания.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело, настолько сбивчиво и непонятно говорила сквозь слезы Летиция. Все, что ему удалось ухватить, – это что Мило пропал. Обстоятельств он так и не понял. Конечно, его похитила Тифэн, и Летиция угрожала, что сейчас взломает соседскую дверь, чтобы спасти сына.
– Ради бога, успокойся, Летиция! – пытался утихомирить ее Давид, стараясь говорить спокойно и сухо. – С чего ты вдруг решила, что он у Тифэн и Сильвэна?
– Он был в саду, Давид! Единственное место, куда он мог пойти, – это их дом, других возможностей нет!
– Зачем ему туда идти?
– Ты что, не понимаешь? – выкрикнула Летиция на грани истерики. – Это она его заманила, уж не знаю как. Мне надо обязательно войти к ним в дом, иначе Мило пропал!
– Ничего не делай! – крикнул Давид, тоже разволновавшись. – Главное, ничего не надо делать. Или нет: вызови полицию, скажи им, что Мило пропал, и дождись меня. Я сейчас приеду.
Он нервозно отсоединился и положил телефон на пассажирское сиденье. Затем, съехав на обочину, остановил машину, обернулся к клиенту, которого только что посадил, и попросил его выйти из машины.
– Это что, шутка такая? – запротестовал тот.
Видимо, шуток он вообще не любил.
– Простите, месье… Мне только что позвонила жена: что-то случилось с нашим сыном. Мне срочно надо домой!
Причина была веская, и клиент в этом случае должен был бы выйти из машины. Но у этого, похоже, не было детей.
– А это не мое дело! – сухо заявил он. – Отвезите меня по адресу, который я указал, а потом поезжайте куда хотите!
Давид понял, что имеет дело со скотиной, которой на всех наплевать. Время поджимало, и каждая секунда, потраченная, чтобы убедить его выйти из такси, больно била по нервам. Давид с нескрываемой досадой вздохнул, заглушил мотор и вышел из машины. Обойдя машину, он открыл заднюю пассажирскую дверцу резким движением.
– Выходите, месье!
– И не подумаю! – отозвался тот, вцепившись в свой чемоданчик, словно он обеспечивал право пассажира остаться в салоне.
Не говоря худого слова, Давид схватил его за лацкан пиджака и резко дернул, вынуждая выйти. Пассажир пытался сопротивляться: с громкими криками протеста он завалился на бок, вынудив Давида выпустить лацкан. Терпение Давида кончилось. Он предпринял еще одну попытку вытащить зануду из машины, на этот раз двумя руками, и эта попытка удалась. Клиент выполз на четвереньках. Как только он вылез целиком, Давид его выпустил, и тот свалился на землю.
Не оглядываясь, Давид сел за руль, включил зажигание и рванул с места.
В зеркало заднего вида он успел разглядеть, как клиент встал на ноги и отчаянно ругался. Хорошо еще, что не угрожал.
Через пять минут Давид, взвизгнув колесами, резко затормозил возле своего дома и бегом влетел внутрь. Вбежав в прихожую, он увидел Летицию, которая, стоя на коленях, лихорадочно вытряхивала все из ящика буфета.
– Что ты делаешь? – удивился он.
– Ищу гребаные ключи! – крикнула она, даже не посмотрев на него.
– Какие ключи?
– От дома Тифэн и Сильвэна!
– Ты полицию вызвала?
– Должны быть с минуты на минуту.
Давид постоял несколько секунд, ничего не говоря и глядя на жену, которая в ярости выкидывала из ящика предмет за предметом, осматривала их по одному и отбрасывала в сторону.
– Прекрати, Летиция! – сухо приказал он. – Успокойся и объясни, что случилось.
Она ничего не ответила и все швыряла вещи, поднимала их, снова бросала, с руганью и стонами, вытирая слезы рукавом.
– Черт побери, Летиция, да перестань же ты, наконец! – крикнул он вне себя.
Летиция вздрогнула и, наконец, подняла на него потерянный, полный тоски взгляд. Он взял ее за плечи и поднял. Она послушалась твердой руки мужа, а потом сразу обмякла, повиснув у него в объятиях, и слезы опять потекли градом.
– Ты можешь объяснить, наконец, что произошло? – тихо спросил он.
Глава 47
Толком Летиция ничего объяснить не могла. Она рассказала, как прошло утро, задержавшись на тех десяти минутах, когда она отвлеклась и не следила за Мило. В последний раз она его видела, когда он играл в саду… А потом все, больше не видела.
– Ребенок не мог исчезнуть просто так, – в замешательстве пробормотал Давид. – Должен же он где-то быть!
– Он там! – возмутилась Летиция, указывая рукой на дом Тифэн и Сильвэна. – Один бог знает, что она может ему сделать! А ты…
Она вдруг в гневе отстранилась от Давида, но он крепко ее держал. Она начала яростно отбиваться и, к великому его изумлению, осуждающе нацелила в него палец:
– Ты мне не верил, когда я говорила тебе, что она желала ему зла. А теперь… теперь…
Она осеклась, глядя на Давида с горечью и гневом, а потом вдруг, как уж, выскользнула у него из рук и помчалась на террасу. Там она схватила стул, подбежала к изгороди и точно так, как недавно, в ужасе обнаружив Мило в окне комнаты Максима, полезла наверх.
– Летиция, что ты делаешь?
Давид, бежавший за ней, хотел схватить ее и не дать ей спрыгнуть по другую сторону изгороди.
– Пусти меня, пусти! – надрывалась она, отбиваясь от него.
С трудом удерживая равновесие на шатком стуле, она умудрилась перекинуть одну ногу через изгородь, а другой с силой ударить Давида в живот. Особой боли удар не причинил, но Давид потерял равновесие и вынужден был выпустить Летицию. Она тут же этим воспользовалась, перекинула через изгородь другую ногу и тяжело спрыгнула на соседскую террасу.
Не теряя ни секунды, она вскочила, добежала до застекленной двери и попыталась ее открыть. Напрасный труд: дверь оказалась заперта на ключ. Тогда, не обращая внимания на крики и увещевания Давида, она схватила деревянный табурет, стоявший в углу террасы…
– Не надо, Летиция!
…замахнулась им…
– Брось табурет!
…и изо всех сил ударила.
Застекленная прочным двойным стеклом, дверь устояла, разве что на месте удара появился отсверк диаметром в сантиметр.
На этот раз Давид смог забраться на стул, чтобы спрыгнуть прямо к Летиции, и продолжал ее предостерегать, увещевать и даже угрожать ей. Но ей на это было абсолютно наплевать. И она бы наверняка высадила стекло, если бы со стороны их входной двери не прозвучал звонок. Они его услышали, потому что дверь на их террасу осталась открытой. Оба на секунду застыли, потом оторопело посмотрели друг на друга.
– Полиция! – крикнул Давид, вспомнив, что Летиция вызвала наряд.
* * *
Эти слова слегка остудили ее слепую ярость, вселив надежду, что с полицией ей будет легче войти в дом к соседям, где – и она была в этом абсолютно уверена – они прятали ее похищенного сына.
Она поставила табурет на место.
Сразу успокоившись, Давид велел ей перелезть обратно в свой сад, и как можно скорее. Потом, убедившись, что она послушалась, Давид спрыгнул с изгороди и, не теряя времени, направился к двери в дом.
Возле двери стояли двое полицейских: мужчина и женщина. Мужчина, приподняв голову, явно выставил на обозрение свои роскошные густые усы, за которыми, видимо, тщательно ухаживал. Он был высокий, загорелый, квадратная челюсть и крепко сидящие на носу солнечные очки делали его похожим на Тома Селлека
[13], только ему немного недоставало харизмы Тома. Что же до женщины, то она принадлежала к другому стереотипу: тоже высокая, но не такая поджарая, и целиком состояла из округлостей. Коротко остриженные волосы с проседью выдавали, насколько мало времени она уделяет своей внешности.
– Лейтенанты Шапюи и Делонуа, – представился мужчина, и Давид не понял, кто из них кто, впрочем, его это и не интересовало. – Это вы звонили по поводу пропажи ребенка?
Давид кивнул:
– Входите, пожалуйста.
Полицейские вошли в холл как раз в тот момент, когда из кухни появилась Летиция. Одежда ее была расхристана, волосы встрепаны.
– Ну, слава богу, вы приехали! – сразу воскликнула она. – Моего сына держат у себя в доме наши соседи, он в опасности! Надо высадить дверь, соседка отказывается открывать!
– Тише, тише! – решительным тоном утихомирила ее женщина. – Прежде всего мы должны собрать как можно больше информации и о мальчике, и об обстоятельствах его исчезновения.
Летиция была явно разочарована, потому что считала все это пустой тратой времени, и попыталась возражать, но Давид велел ей замолчать:
– Сейчас ты пока помолчишь и дашь мне объяснить ситуацию! У нас нет никаких доказательств, что Мило действительно находится в доме Тифэн и Сильвэна.
– Мило – это мальчик, о котором идет речь? – поинтересовалась женщина-полицейский.
– Это мой сын, ему семь лет, и его похитили соседи! – вставила Летиция, и по ее тону было ясно, что она тверда в своей позиции и уверена, что этим помогает делу.
– Мы очень просим вас успокоиться, мадам, – вмешался «Том Селлек». – Мы ничего не станем делать, пока у нас на руках не будет всей нужной информации. Следовательно, в ваших интересах взять себя в руки и в деталях разъяснить нам, что именно произошло и с какого времени ваш сын исчез. Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее мы начнем поиски.
– Нам будет удобнее поговорить в столовой, – предложил Давид.
Он пригласил полицейских сесть за стол.
Летиция пошла за ними, невероятным усилием борясь с лихорадочным нетерпением.
Когда все расселись вокруг стола, она снова рассказала, как разворачивались события. Потом Давид подытожил историю их взаимоотношений с соседями и объяснил, почему Летиция так уверена в причастности Тифэн к исчезновению Мило. Полицейские все записывали, изредка задавая уточняющие вопросы:
– Вы искали мальчика в вашем квартале, спрашивали у других соседей, у продавцов, у прохожих?
Давид и Летиция отрицательно помотали головами.
– Пожалуй, с этого мы и начнем, – заявил «Том Селлек», вставая. – Вы можете дать нам фотографию сына?
Женщина-полицейский жестом просила его повременить.
– Вы разделяете подозрения вашей жены по поводу соседей? – спросила она Давида.
Тот быстро посмотрел на Летицию, и она ответила тяжелым, угрожающим взглядом. Он уже знал, что, если не поддержит ее сейчас, она расценит это как предательство.
– Скажем так, я отношусь к соседке осторожно, – благоразумно ответил он. – Но я действительно не верю, что она способна на такую низость.
Летиция иронически хохотнула и отвела глаза, не скрывая злости. Оба полицейских ничего не сказали, сосредоточившись на той информации, которая была им нужна:
– Вы звонили им в дверь?
– Никто не отозвался, – поспешил ответить Давид, предпочитая обойти молчанием вторжение жены в соседский сад.
– Меня не проведешь! – злобно ухмыльнулась Летиция.
Никто не придал значения ее реплике.
– У вашего сына есть друзья, знакомые, какой-то близкий круг, куда он мог бы пойти, не предупредив вас?
– Ему всего семь лет! – воскликнула Летиция, и голос ее прервался от слез. – Когда же вы поймете, что, пока мы тут переливаем из пустого в порожнее, Мило находится в опасности в каких-нибудь нескольких метрах отсюда, вот за этой стеной…
– Успокойтесь, мадам, – снова приказала женщина-полицейский, на этот раз мягко. – Могу вас заверить, что мы готовы задействовать все силы, чтобы быстро найти вашего мальчика.
И, словно в подтверждение своих слов, она снова попросила дать ей фотографию мальчика и, пока ее коллега ходил в машину, чтобы назвать по радио его приметы, быстро обошла сад.
Исходя из показаний родителей и учитывая обстоятельства, лейтенанты Делонуа и Шапюи выдвинули две рабочие гипотезы: либо Летиция была права и Мило отправился в соседский сад и находился сейчас в доме, либо он сам по какой-то причине вышел на улицу и теперь бродит по городу, не посчитав нужным предупредить родителей. Оба полицейских демонстративно отказались принимать в расчет возможность криминального похищения: сад абсолютно не виден с улицы, и вероятность того, что, пока Летиция находилась наверху, в дом проник чужой человек, незамеченным прошел до самого сада, схватил ребенка и исчез вместе с ним, ничтожно мала.
Поскольку женщина-полицейский не нашла в саду ничего подозрительного, а ее коллега закончил передачу данных о мальчике, оба они отправились звонить в дверь к Тифэн и Сильвэну. Само собой разумеется, что за ними по пятам шли Давид и Летиция.
«Том Селлек» долго и настойчиво давил на кнопку звонка, потом стучал в дверь.
– Это полиция, откройте, пожалуйста! – властным голосом кричал он.
Никто не отвечал.
– Туда можно зайти с другой стороны, – сообщила Летиция.
– Зайти с другой стороны? – удивился «Том Селлек». – А зачем?
– Чтобы войти и сделать обыск! – заявила она, словно это само собой разумелось.
– Пока и речи нет о том, чтобы войти в дом, мадам, – коротко ответил он.
Заметив, какое расстроенное лицо стало у Летиции, он продолжил:
– Обыски в частном доме могут проводиться только во время предварительного следствия, в случае очевидного преступления или по отдельному требованию. Ни один из этих случаев к нам не относится.
– Значит, вы ничего не будете делать?
– Мы уже сделали все, что возможно, мадам… в рамках закона.
Летиции показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Она посмотрела на Давида опустошенным и одновременно обвиняющим взглядом, явно считая его ответственным за действия полиции, а заодно и за те законы, что их предписывают. И тогда, словно рухнуло последнее препятствие на пути ее жажды действия, Летиция бросилась к двери в дом Женьо и принялась молотить по ней кулаками, выкрикивая ругательства и угрозы в адрес Тифэн, а слова утешения и обещания скоро его освободить – в адрес Мило.
Давиду снова пришлось вмешаться, чтобы утихомирить жену. Но она засыпала его такими эпитетами, какими никто и никогда не называл. Обезумевшая от горя, заплутавшая в своем глубоком убеждении, что ее сын здесь, в нескольких метрах, вот за этой дверью, она вдруг ощутила ужасающее одиночество и принялась проклинать весь белый свет, причину ее несчастий.
Давид схватил ее в охапку и силой оттащил от двери, а она отбивалась, крича и завывая изо всех сил. Женщина-полицейский тоже пыталась ее успокоить, но безуспешно. Летиция словно потеряла рассудок, никого и ничего не слыша вокруг.
– Смотри! – крикнул вдруг Давид, чтобы привлечь ее внимание.
Он крепко держал ее за руки и пытался развернуть лицом от себя, чтобы показать ей что-то очень важное… Напрасный труд… она не реагировала, и тогда он хорошенько встряхнул ее, чтобы заставить замолчать.
– Да посмотри же ты, черт тебя возьми! – крикнул он, когда Летиция, скорее от изумления, чем от боли, наконец, умолкла.
Проследив глазами в направлении, куда указывал Давид, она увидела на другом конце улицы фигуру Тифэн, которая, видимо, возвращалась домой.
Глава 48
Если Летиция была ошеломлена, увидев Тифэн, спокойно идущую по тротуару, то Тифэн удивилась еще больше, увидев у своих дверей обоих соседей с полицейскими по бокам. При появлении Тифэн пришлось успокаивать Летицию, которая, вырвавшись от Давида, сразу же бросилась в атаку.
– Что ты сделала с моим сыном? – со злостью крикнула она Тифэн, как только поняла, что та ее слышит.
Давид и двое полицейских бросились за ней. Давид схватил ее за руку, чтобы она не мешала работать полицейским, и отвел ее подальше от «Тома Селлека» и его напарницы. А они тем временем подошли к Тифэн, которая смотрела на них с нескрываемым удивлением.
Давид и Летиция издали наблюдали за их разговором. Тифэн либо кивала, либо пожимала плечами и отвечала на вопросы короткими фразами. Потом все трое отправились в дом Женьо. Когда Тифэн вставила ключ в замок, Давид и Летиция стояли в нескольких шагах поодаль.
– Я разрешаю вам осмотреть весь дом, но о том, чтобы эта сумасшедшая туда вошла, не может быть и речи, – заявила она, остановившись и не поворачивая ключа.
Женщина-полицейский обернулась к Летиции, не давая ей возможности вставить слово:
– Мадам Женьо позволила нам войти в дом, хотя и не была обязана. Мы с лейтенантом Делонуа осмотрим его, а вас я попрошу подождать нас на улице.
Теперь Давид понял, что «Том Селлек» был Делонуа, а его напарница – Шапюи. Летиция пыталась что-то возразить, но та властным жестом остановила ее:
– Без фокусов!
Летиция ничего не сказала, лейтенант Шапюи заняла свое место во главе группы, и Тифэн повернула ключ в замке. Когда дверь открылась, Тифэн прошла вперед, и полицейские пропустили ее.
Перед тем как закрыть дверь, она окинула Летицию полным безмерной жалости взглядом.
Давид и его супруга прождали добрых минут двадцать, сидя на крыльце своего дома. За эти минуты они перекинулись всего несколькими словами. Каждый был оскорблен поведением другого, мучился чувством одиночества и чувствовал себя в ответе.
– Его там нет, – пробормотал Давид с упреком.
– Значит, она успела его увести куда-то в другое место!
Это соображение окончательно вывело Давида из себя.
– Ты совсем сошла с ума, бедняжка! – процедил он сквозь зубы. – И заставляешь нас всех терять драгоценное время, вместо того чтобы искать Мило там, где он действительно находится.
– Ах вот как! И где же он, по-твоему, находится?
Дверь дома Женьо открылась, и появились двое полицейских, которые на прощанье благодарили Тифэн и пожимали ей руку.
– Ясное дело, в доме у Тифэн и Сильвэна его нет, – с горечью отозвался Давид.
Он встал и, не дожидаясь жены, пошел навстречу Шапюи и Делонуа. Они коротко отчитались о визите. В итоге оказалось, что Тифэн вообще не имеет никакого отношения к исчезновению Мило по той простой причине, что они с мужем вышли из дома очень рано и вместе отправились на работу. Большинство коллег подтвердили, что они там находились все утро, что, несомненно, уже проверили полицейские, хотя они и так в этом не сомневались. Для очистки совести полицейские осмотрели дом и сад, но, как и следовало ожидать, поиски успехом не увенчались.
Давид вернулся к Летиции, которая так и осталась сидеть на крыльце.
– Ну что, может, наконец, начнем поиски сына? – бросил он, не скрывая досады.
Летиция не отреагировала. Прижав колени к груди, она пребывала в полной прострации, глядя куда-то вдаль, в одну точку, которая, казалось, была видна только ей одной.
– Ладно, – произнес лейтенант Делонуа, сообразив, что они теряют время. – Мы обойдем квартал, опросим прохожих, продавцов и остальных соседей.
Тут дверь в дом Женьо снова открылась, и на пороге показалась взволнованная Тифэн.
– Я хочу принять участие в поисках! – возбужденно заявила она.
– Мы приветствуем любую помощь, – ответил полицейский и взглянул на часы: – Если через четверть часа малыш не найдется, мы объявим его в розыск.
Шапюи кивнула и направилась к Летиции, все так же сидевшей на крыльце.
– Мадам, если вы как можно скорее хотите найти сына, нам понадобится ваша помощь, – мягко сказала она. – Я знаю, как трудно пережить такие моменты, но если сидеть вот так и ничего не предпринимать, дело не пойдет. Лучшее средство, чтобы…
Внезапно раздался хриплый звук переговорного радиоустройства Делонуа. Тот быстро принял вызов и обменялся несколькими словами с обладателем глухого и гнусавого голоса…
– Мальчик примерно семи лет, без взрослых, найден на Рю Марше-о‐Пуассон, в километре отсюда.
Летиция, Давид и Тифэн подбежали к нему через четверть секунды. Не теряя времени, он спросил у того, кто ему позвонил:
– Вы можете сообщить его приметы, как его зовут?
Ответ раздался немедленно, и все услышали:
– Мило Брюнель! Его зовут Мило Брюнель!
* * *