Выскочив из-за очередного поворота, Джед поднял взгляд. И обнаружил, что находится у подножия самой высокой горы, которую он когда-либо видел в своей жизни.



Дорога к Уинсону была прямой, как свеча, с деревьями с обеих сторон. Теплые лучи полуденного солнца пронизывали листья и отбрасывали паутину красочных теней на обесцвеченный асфальт. Ричер видел подобные пейзажи в воскресных газетных статьях, посвященных местам, куда родители могли бы взять своих детей на пикник во время отпуска. Пейзаж казался таким идиллическим. Ничто не указывало на то, что скоро появится город.

И тюрьма.

И люди, которые убили Анжелу Сент-Врейн и Сэма Рота.

Через несколько километров после вывески, обозначающей границы города, деревья стали реже, появились дома. В основном одноэтажные, отдаленные друг от друга, но расположенные рядом с самой улицей. У большинства были дощатые фасады с потемневшей и шелушащейся краской. И крыши, которые, казалось, снесет первый же шторм.

— Я читала об этом месте прошлой ночью, прежде чем заснуть, — сказала Ханна. — Его история очень интересна. Изначально здесь располагалась индейская деревня. Французы изгнали индейцев где-то к тысяче семьсот двадцатому году, но потом на их место пришли британцы. После войны за независимость англичане отступили, но пришли испанцы. Предполагалось, что они, как наши союзники, передадут город нам, но они отказались. Так что нам пришлось брать его силой. Место процветало — вся торговля была сосредоточена вдоль реки. Говорят, что у подножия скал есть второй город — целый лабиринт пещер, наполненных алкоголем, краденным золотом, контрабандными драгоценностями. Но даже если это когда-то и было правдой, теперь от этого призрачного города не осталось абсолютно ничего. Пещеры были взорваны или затоплены. Со временем речная торговля сократилась, появились первые железные дороги, появились первые заводы. В основном по производству бумаги, благодаря густым лесам вокруг. Сейчас от промышленных мощностей не осталось и следа. Что, я полагаю, объясняет большое количество старых домов. И тот факт, что большинство из них разваливается.

Ханна продолжала вести машину в тишине. Когда они подъехали к городу, они заметили, что дома определенно лучше ухожены. Их размеры увеличились. Они были расположены более плотно, а одноэтажные уступили место двухэтажным. Большинство из них были белыми, краска была свежей и яркой. Были и синие, желтые. У многих были ставни на окнах. У большинства домов были веранды, которые опоясывали их по всей длине, а у некоторых — даже массивные колонны и резные деревянные перила. Тротуары были широкими, а граница между домами и улицей была очерчена высокими старыми деревьями.

Деревянные постройки постепенно уступали место кирпичным. Дома также были с балконами и верандами, но уже с колоннами и перилами из кованого железа, окрашенными в атласный черный цвет. Похоже на уменьшенную копию Нового Орлеана, подумал Ричер. Крыши были в основном плоскими. Окна большие, некоторые квадратные, другие арочные. Между домами много автомобильных дорожек, хотя по обе стороны улицы были размечены парковочные места. Половина из них была пустой. Ричер заметил два-три кафе. Несколько баров. Небольшая церковь, кирпичная, с не очень красивыми окнами из цветного стекла. Ломбард с оружием и гитарами, выставленными достаточно далеко от витрины. Страховой брокер. Сервис автомобильных шин. Несколько маленьких пансионов. Рыбные магазины, мобильные телефоны, косметика.

Ханна и Ричер бродили по городу уже полчаса. Они начали с главной улицы и обошли кварталы слева и справа, чтобы получше узнать Уинсон. Остановились возле кафе. Ханна вошла внутрь и взяла две большие пластиковые чашки кофе. Она села в пикап, протянула одну Ричеру и спросила:

— В отель?

Он покачал головой.

— Сначала тюрьма. Потом еда. Потом отель.

32

Джед Стармер сидел на обочине дороги. Велосипед курьера лежал слева, куда он упал после того, как мальчик выпрыгнул из него.

Джед посмотрел на велосипед и вздохнул. На самом деле, он не смог прыгнуть. Он хотел прыгнуть. Он пытался прыгнуть. Ноги его не слушали. Так что, честно говоря, Джед скорее упал. Пошатнулся, может быть, или споткнулся, если попытаться придать этому положительный оттенок.

Но было что-то, что было невозможно увидеть в более благоприятном свете. Гора. Точнее, холм. Или склон. Джед пытался обуздать свое воображение. Он не собирается подниматься на Эверест. Или Айгер. Или Килиманджаро. Восхождение вряд ли длилось бы более тридцати метров. Но было ли расстояние тридцать, триста или три тысячи, для него не имело значения. Джед просто не мог подняться на этот холм. Его ноги дрожали так сильно, что он не мог даже протолкать велосипед к вершине. Он не мог сдвинуться с места. Он, вероятно, останется здесь до конца своей жизни, так как никто не придет помочь ему.

* * *

Ричер ожидал, что тюрьма в Уинсоне будет похожа на старую фотографию, найденную на чердаке. Уродливая. Непривлекательная. Спрятанная к западу от города. Так далеко, как позволяет река. Но именно тюрьма поддерживала жизнь в этом городе. Это было вне всякого сомнения. Здесь просто не было никакой промышленности. Никаких возможностей для работы. Больше не было ничего, что могло бы занять местных пекарей, прачечных, электриков и сантехников в сколь-нибудь существенном масштабе.

Тюрьма была построена в форме буквы V. Изогнутая сторона смотрела на берег реки. За ней начиналась двадцатиметровая пропасть, которая спускалась прямо в глубокие грязные и буйные воды. Примерно в трех метрах от края пропасти проходил забор. На самом деле он была двойной. Первый ряд был высотой более шести метров и увенчан колючей проволокой на вершине. Были также прожекторы, расположенные на массивных металлических столбах. Плюс камеры, спрятанные в защитных клетках. Между двумя рядами было расстояние около пяти метров. Внутри, между этими двумя рядами, был третий забор высотой три метра и не было колючей проволоки.

Ограждения продолжались параллельно друг другу и по прямой стороне участка. Той, что была обращена к городу. Там были четыре смотровые башни, выстроенные в ряд. И три входа. Один из них расположен в центре. Он вел в одноэтажное здание, кирпичное, с двойными дверями и видеофоном на стене. Это вход для посетителей, — подумал Ричер. Персонал, вероятно, тоже использовал его. Остальные входы располагались на обоих концах здания. Они представляли собой большие массивные ворота. У них не было никаких вывесок. Вероятно, один использовался для доставки, а через другой прибывали новые заключенные.

За забором со стороны реки возвышались пять зданий, которые образовывали букву X. Ричер предположил, что это блоки с камерами. Остальная часть пространства была занята двенадцатью другими постройками и тремя площадками для прогулок и занятий спортом.

Двенадцать дополнительных зданий были разными по размеру. Они выдержаны в строгом и функциональном стиле. Случайный наблюдатель мог бы решить, что это просто мастерские или склады, если бы не сторожевые башни и колючая проволока. Площадки для прогулок и занятий спортом были совершенно однотипными, но располагались на большом расстоянии друг от друга. Возможно, чтобы не допустить смешения заключенных разных категорий. Здания и площадки были соединены аллеями, а точнее коридорами, стены и крыша которых были сделаны из проволочной сетки. Даже на расстоянии Ричер мог видеть, насколько она толстая. Массивная. Пройти через нее можно было только при помощи серьезных инструментов. Снаружи пространство между зданиями и между аллеями было засажено травой. Удивительно много травы, подумал Ричер, для такого мрачного учреждения. Квадратные газоны, прямоугольные, овальные… Примерно в шести метрах от основания каждой сторожевой башни был треугольник, выложенный кирпичами.

За травой хорошо ухаживали. Трава была аккуратно пострижена. Возможно, удобрена, если учесть ее темно-зеленый цвет, который контрастировал на фоне светлых стен зданий или серой проволочной сетки на заборе. Только одно из зданий за забором было новое. Оно имело форму буквы V и располагалось за административным зданием. Оно было похоже на офисный центр, и перед его входом был установлен трехмерный логотип «Минервы», который крутился на специальном постаменте. Ричер предположил, что если здесь когда-нибудь вспыхнет восстание, это будет первое, что разрушат заключенные.

— Ты когда-нибудь находила информацию о тюремных бунтах? — спросил Ричер.

— Ничего официального, — ответила Ханна. — Но на одном из форумов я наткнулся на сообщения от женщины, которая жаловалась, что ее муж был избит надзирателем. Это произошло во время какой-то драки во дворе, в которую были вовлечены тридцать или сорок заключенных, но надзиратель ударил только ее мужа. Она пожаловалась, но получила ответ, что ее муж пытался сбежать. Из тюрьмы заявили, что закроют глаза на произошедшее, но если она попытается доставить им неприятности, позаботятся о продлении срока ее мужа.

— Были ли успешные побеги?

— Я так не думаю. В любом случае, я никогда не сталкивалась с такой информацией.

Ричер не был удивлен. Тюрьма выглядела хорошо спроектированной. Согласно тому, что он прочитал в папке, которую он нашел в сумке Анджелы Сент-Врейн, она была построена властями штата. А они явно разбирались в работе, по крайней мере, в том, что касается содержания людей за решеткой. Сам Ричер имел богатый опыт работы с тюрьмами. Он работал военным полицейским и многих посадил за решетку, а других навещал, чтобы взять у них показания. Он ловил сбежавших заключенных, допрашивал их, чтобы узнать, как они это сделали. Даже сам попадал за решетку, причем дважды.

Первая мера предосторожности, которую заметил Ричер, была самой простой. Периметр был опоясан проволочным забором, а не кирпичной стеной. Это позволяло охранникам видеть любого, кто приближается к забору, независимо от направления, с которого он идет. Они могли видеть, несет ли кто-нибудь оборудование, чтобы разрезать проволочную сетку, или предметы, которые можно было бы перенести во двор. На втором месте оказались красные треугольные знаки, подвешенные на заборе. Они были установлены с равными интервалами по пять метров, но их высота варьировалась от полуметра до двух метров над землей. Ричер находился слишком далеко, чтобы прочитать написанное на них, но символ — человеческая фигура, которая летит назад после удара током, — был достаточно красноречив. Ограждения были электрифицированы. Электричество, которое течет по внешней стороне, было достаточно сильным. Чтобы отбросить человека назад. Это должно было послужить предупреждением. По внутреннему забору, хотя и не столь высокому и жуткому, как два других с колючей проволокой, текло смертельное электрическое напряжение.

Ричер был готов поспорить, что в земле установлены датчики давления, которые срабатывают в тот момент, когда кто-то приближается к забору. Каждое падение напряжения должно было вызвать соответствующую тревогу. В случае саботажа или просто сбоя электрической системы охранники спустили бы собак. Они бы заблокировали входы. Вход для посетителей, вероятно, имел рентгеновские и металлические детекторы, и проход через него напоминал проверки безопасности в аэропортах. Два других были бы закрыты, и все грузовики и фургоны, въехавшие через них, оставались бы заблокированными между двумя рядами забора. Вентиляционные шахты внутри зданий были спроектированы слишком узкими, чтобы через них не мог пролезть или проползти заключенный. Сами входы в них были защищены массивными решетками и датчиками движения. Все двери в охраняемой зоне контролировались централизованно, а это означало, что у них не было бы клавиатур с кодами, которые заключенные могли бы каким-то образом узнать, как это происходит в фильмах. И если все эти меры предосторожности оказались бы недостаточными, наставала очередь сторожевых башен. Хватило бы и двух, но у этой тюрьмы их было четыре. Одного надзирателя на каждой из них, хорошо обученного и вооруженного снайперской винтовкой, было достаточно, чтобы контролировать все вокруг в радиусе ста пятидесяти метров за охраняемым периметром.

Территория перед тюрьмой была оформлена как полукруг.

Там также был газон и разноцветные грядки, которые следовали за изгибом рассматриваемого полукруга. Конечный результат казался нелепой и неуклюжей попыткой подражать классическим садам с геометрическими фигурами цветов, характерными для европейских замков. Не хватало только фонтанов. Однако Ричер знал, что истинное предназначение этого сада совсем не эстетическое. Его целью было обеспечить открытое пространство для стрельбы из двух башен при попытке побега из тюрьмы. Или при попытке проникнуть внутрь.

За садом простиралась широкая мощеная полоса, достаточно широкая, чтобы служить парковкой. Ее левая часть предназначалась для автомобилей сотрудников. Она была заполнена до половины. Большинство автомобилей были пикапами. Старые американские модели. Некоторые были не в лучшей форме. Между ними было несколько седанов. Также недорогие модели, все местного производства. На другом конце парковки, отделенной от остальных полдюжиной пустых мест, стояли три новых автомобиля. Серебристый пикап додж рам с легкосплавными дисками и блестящим ящиком для инструментов в грузовом отсеке. БМВ — намного больше, той, с которой Ричер столкнулся в Колорадо, но тоже черная. Ее номерной знак — МС 1. И, наконец, белый Мерседес с номерным знаком МС 2.

Парковка для посетителей располагалась справа. Там была только одна машина, Фольксваген. Окрашен в зеленый металлик. С двумя спущенными шинами. Одна его ступенька висела сбоку. Непонятно, была ли машина припаркована или просто брошена.

Ханна открыла дверь водителя и повернулась к Ричеру:

— Готов? Мы были здесь слишком долго. Нам пора.

Ричер кивнул и поднялся. Он увидел все, что его интересовало. Теперь он понимал, что чувствует эпидемиолог, который только что взял образцы у пациента с неизвестной науке новой болезнью. На первый взгляд все казалось нормальным, но в глубине души Ричер чувствовал, что что-то не так. Он просто не знал, что. Пока.



Бруно Хикс сидел за столом и смотрел на экран своего компьютера. Оттуда на него смотрело собственное лицо.

Изображение было увеличено. Рот Хикса был открыт. Его глаза были полузакрыты. Он выглядел пьяным или под кайфом. Или хуже, уродливым. Хикс топнул ногой. Он хотел просмотреть обе записи одновременно, но это оказалось сложнее, чем ожидалось. Он мог смотреть только по одной, по очереди. И он понятия не имел, как запустить их одновременно. Поэтому он позвонил системному администратору тюрьмы, но парень уже ушел. И он уже был дома, где готовил ужин для своих кошек. Хикс вызвал его, но сотрудник явно не торопился. Даже улитки ползают быстрее! Хикс был недоволен.

Он также хотел поговорить с Ривердейлом. Пришло время внести изменения в персонал. И срочные.

Дверь его кабинета открылась. Медленно.

Хикс повернулся:

— Где, по…

Но тут он увидел Брокмана, стоящего на пороге.

— О! — воскликнул Хикс. — Это ты? Есть новости?

Брокман кивнул.

— Хорошие новости? — спросил Хикс.

— Просто новости, — ответил Брокман.

— Давай послушаем.

— Гарольд звонил. Он прибыл на ремонтный участок. Наших людей там не было.

— Они оставили свой пост? Что случилось? Кто-то угрожал им? Или подкупил?

— Они просто исчезли. Джип Брэда был там, припаркован в том же месте, где Гарольд видел его раньше. Но никаких следов Брэда или Уэйда.

— Что случилось?

— Понятия не имею. Гарольд говорил с водителем пилотного автомобиля. Он рассказал ему о каком-то странном происшествии. Он ехал на восток, как обычно, когда какой-то пикап преградил ему дорогу. Парень не видел номера, но модель соответствует украденному Ричером. Цвет — тоже.

— Он видел Ричера?

— Скорее всего. Вот что произошло, по словам Гарольда… пилот остановился, предположив, что пикап пытается сделать разворот по какой-то причине. Он решил, что рано или поздно машина уйдет с дороги. Остальные водители потеряли терпение. Они окружили пикап. Его пытались толкнуть. Но ничего не получилось. А потом с противоположного направления появился какой-то огромный парень.

— Ричер?

— Он разогнал водителей. Их было десяток. Надрал задницу одному из них. Сделай сам вывод. Потом он сел в пикап и уехал.

— Что сделал Гарольд?

— Он предположил, что кто-то напал на Брэда и Уэйда, избил их и выбросил их тела куда-то, как это случилось с Пепом и Тони на той заправке. Блокировка была лишь прикрытием. Поэтому Гарольд искал их, но ничего не нашел. Сейчас он продолжает их искать.

— Другими словами, мы не знаем, где наши люди.

— Точно.

— А Ричер?

— Мы понятия не имеем.

— Очевидно, он проскочил через наш пост и может прибыть в город в любой момент. Неудивительно, если он уже здесь. Позвони Гарольду и скажи ему, чтобы он вернулся.

— А как же Брэд и Уэйд?

— А что с ними? Мы дали им задание. Они потерпели неудачу. Мы справимся и без них.



Пока Ричер осматривал тюрьму, Ханна искала информацию в своем телефоне. На этот раз о ближайших ресторанах. Потому что еда стояла на втором месте в ее повестке дня.

Она выбрала заведение, которое, по отзывам клиентов, предлагало лучшие бургеры в городе. Поэтому она решила, что нужно пойти туда, взять еду на вынос и отнести ее в отель. Ханна понимала, что Ричер предпочел бы совершенно другой подход. Он предпочел бы пойти и лично проверить, как выглядит заведение. Ричер оценил бы хороший ужин. Не говоря уже о том, что он не любил убегать и прятаться. Ричер предпочитал направляться прямо в эпицентр опасности. Чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Победить ее… или погибнуть, пытаясь. Это было закодировано в его ДНК. Однако Ричер заметил, что Ханна была на пределе своих сил. Она знала, что их ищут. И те же люди, которые пытались ее убить. Вполне логично, что она не хочет оставаться на улице. Скрыться от глаз преследователей как можно скорее. Было бы слишком жестоко просить ее поступить по-другому, поэтому Ричер не возражал.

Бургерный ресторан располагался в четырех кварталах к северу от главной улицы, в здании, которое когда-то было заправочной станцией. Снаружи по-прежнему стояли оригинальные раздаточные колонки, превращенные теперь в украшения с неоновыми огнями. Место за ними стало парковкой. Столы располагались в главном здании за большими изогнутыми окнами и под крышей экстравагантной формы, напоминающей крыло чайки.

Стойка для обслуживания водителей прямо из автомобилей находилась на месте ночной кассы бывшей заправочной станции. Ханна заказала, заплатила, а через три минуты получила большой бумажный пакет, полный еды. Для себя она взяла бургер с вегетарианским фрикадельками, грибами и соусом айоли с трюфелями, а для Ричера — два двойных бургера с американским сыром и без овощей. Ханна подождала еще минуту, чтобы выпить две большие чашки кофе, а затем направилась к выезду. Она ввела адрес отеля в навигатор на своем телефоне. Прозвучал бездушный голос робота, направляющий ее. Ричер не находил такие приложения особенно полезными.

Как только они выехали на главную улицу, голос навигатора направил их на восток, дальше от центра города. Отель располагался у реки, которая проходила к северу от Уинсона. Это было не очень далеко по прямой линии, но густые леса вокруг предполагали, что короткого пути не существует. Солнце опустилось низко над горизонтом. Густые ветки над их головами ограничивали и без того уменьшающийся солнечный свет. Дорога была пустая и тихая. В течение пяти минут Ханна и Ричер не видели ни одной машины. А потом появилась машина. Она приблизилась, и они увидели свет на ее крыше. Узкий коридор между деревьями запульсировал красными и синими отблесками. Как только они разминулись, машина развернулась и последовала за пикапом.

— О, Боже! Пожалуйста, нет! — воскликнула Ханна. — Что нам делать?

— Нам не о чем беспокоиться. Мы ничего не нарушили, — ответил Ричер.

— Правда? Те шестеро, которых ты избил, наверное, другого мнения.

— Но их здесь нет. И они не в состоянии позвонить девятьсот одиннадцать. Поверь мне! Это обычная проверка. Все будет хорошо.

— А если нет?

Ричер не ответил.

Ханна съехала с дороги. Полицейская машина остановилась позади нее с включенными огнями. Полицейский оставался внутри еще несколько минут. Ричер не знал, проверяет ли полицейский что-то, ждет подкрепления или пытается оказать на них психологическое давление. Он не возражал против таких попыток, если полицейский не будет тянуть слишком долго. Ричер не хотел, чтобы его бургеры остыли.

— Добрый день, господа… — сказал полицейский. — Знаете, почему я вас остановил?

Ханна покачала головой.

— Понятия не имею. Я не превышала скорость. — Она посмотрела на Ричера и добавила: — И я ничего не нарушила.

— Вы управляете автомобилем, зарегистрированным на имя человека, который, по официальным данным, в настоящее время мертв.

— В настоящее время? Вы ожидаете, что это изменится?

Полицейский глубоко вздохнул и заявил:

— Я спрошу вас просто и ясно. Почему вы водите пикап, принадлежащий покойнику?

— Покойник, о котором идет речь, — мой бывший муж. Мы были близки после развода. У меня есть доверенность. Я вписана в страховой полис. Кроме того, я унаследую пикап сразу после открытия его завещания.

— Как вас зовут, мэм?

— Ханна Хэмптон-Рот.

— Удостоверение личности?

— Оно в моей сумке. Могу я взять ее?

— Можете.

Ханна взяла свою сумку с заднего сиденья, покопалась в ней на секунду и достала бумажник. Она открыла его, достала водительские права и отдала полицейскому.

Полицейский осмотрел ее, а затем спросил:

— Регистрационный талон? Страховка?

Ханна потянулась, открыла бардачок и достала прозрачный нейлоновый пакет для документов. Купон и полис были внутри.

Она отдала их копу через окно.

— Подождите здесь, — приказал полицейский и вернулся к своей машине.

Ханна потянулась к ключу, чтобы выключить двигатель, но Ричер схватил ее за руку.

— Пусть работает, — сказал он. — Если он вернется с расстегнутой кобурой, дави на газ. Или если появится другая патрульная машина или любая другая машина, похожая на гражданский полицейский автомобиль.

Полицейский оставался в патрульной машине целых пять минут, затем вернулся и снова встал у окна Ханны. Пистолет был в кобуре. Он вернул ей документы и водительские права, а затем сказал:

— Вы проделали долгий путь, мэм. Что привело вас в Уинсон?

Ханна положила свои водительские права в бумажник и вручила Ричеру нейлоновый пакет.

— У моего бывшего мужа… здесь были… друзья. Я должна сообщить им, что Сэм умер. Я решила, что лучше сделать это лично, чем по телефону или электронной почте. А вы как думаете?

— Кто были его друзья?

— Анджела Сент-Врейн. Дэнни Пил. Они работали с Сэмом до того, как Анджела и Дэнни переехали сюда.

— Вы остановитесь у кого-нибудь из них?

— Нет. Мы будем жить в отеле.

— В каком?

— Мы…

— Мы еще не определились, — вмешался Ричер.

— Вы не подумали сделать заказ перед отъездом из Колорадо? — спросил полицейский.

— Нет, — ответил Ричер.

— Вы проделали такой путь. Что делать, если все отели заняты?

— Это часто случается?

Полицейский помолчал, а затем кивнул на заднюю часть пикапа.

— Что случилось с окном?

— Какие-то хулиганы пытались залезть в машину, — вздохнула Ханна.

— Когда?

— Сегодня днем. На заправке на автостраде.

— Хулиганы?

— Точно.

— Они что-то украли?

— Они увидели, как мы выходим из туалета, и убежали.

— Вы подали заявление в полицию?

— Я решила, это бессмысленно. Мы не смогли хорошо рассмотреть этих ребят. Мы бы не смогли дать их описание.

— А как же задний борт?

— А что с ним?

— Пулевое отверстие. Кто-нибудь стрелял в вас?

— В нас? — покачала головой, Ханна. — Нет. Сэм, мой бывший муж, был заядлым стрелком. Однажды он отправился в тир за городом, а там, на парковке, какой-то новичок случайно нажал на курок своего пистолета, когда вытаскивал его из коробки.

— Он заявил об этом?

— Он посчитал, что в этом нет необходимости. Это была случайность. Никто не пострадал. Парень заплатил за ущерб. Если что-то не так, это не вина Сэма. Задача стрелкового клуба — обеспечить соблюдение правил.

— Как называется этот клуб?

— Понятия не имею. Я никогда туда не ходила. Сэм называл его «тир» или «стрелковый клуб». Он был тюремным надзирателем. Многие его коллеги являются членами клуба, а владелец — отставной полицейский. Уверена, Сэм поступил правильно.

Полицейский задумался на мгновение, а потом сказал:

— Хорошо. Можете ехать. Но вам стоит развернуться.

— Спасибо. Но почему?

— Вам нужно где-нибудь остановиться. Лучший отель здесь — «Уинсон Гарден». Вы легко его найдете. Следуйте указателям на тюрьму, затем поверните налево на Моул-стрит. Я проследую за вами, чтобы вы не заблудились.



Никто не пришел бы и не помог ему. Такова была ситуация. Поэтому Джед Стармер набрался сил и встал. Он не мог оставаться здесь. Его было слишком легко заметить. Двое полицейских в Джексоне разыскивали его. Очень скоро они поймут, что им это не удалось. Тогда у них не будет другого выбора, кроме как искать его в единственном месте, которое им оставалось проверить. Конечная цель Джеда. Уинсон. Город, до которого мальчик мог добраться только по дороге, на которой он стоял в данный момент.

Джед понятия не имел, как он поднимется на этот крутой холм. Он едва держался на ногах. Было ощущение, что кто-то украл кости у его ног и заменил их пластилином. Живот болел. Джед даже не мог рассмотреть ничего вокруг — края картинки размывались, а цвета танцевали, как пламя. Он был истощен и знал это. Но он знал еще кое-что. Он зашел слишком далеко, чтобы отступить перед каким-то холмом.

Джед считал, что на его стороне два фактора. Время. И деревья. У него было двенадцать часов, чтобы добраться до Уинсона. Ему просто нужно было отдохнуть. Но в месте, где никто не сможет увидеть его с дороги. Джед доковылял до велосипеда, который лежал на земле. Поднял его и отвел к высокой траве за обочиной. Он прошел несколько шагов. И остановился.

Джеду нужен был перерыв. Но он должен быть в безопасности. Дорога уходила в лес. Там могли быть волки. Или аллигаторы. Или койоты. Огромные кровожадные стаи. Джед понятия не имел, какие хищники живут в Миссисипи. И не хотел узнать на собственной шкуре. Поэтому пришлось очень тщательно выбирать маршрут.

33

Поскольку только у Ханны была кредитная карта, именно она занялась регистрацией в «Уинсон Гарден». А поскольку Ричер был подозрительным по своей природе, он предпочел остаться снаружи и наблюдать за парковкой. Полицейскому было приказано следить за незнакомцем, поэтому он припарковал патрульную машину, чтобы наблюдать за входом в отель. И убедиться, что незнакомец и его неожиданная спутница поселились в нем. И они больше не выходят на улицу.

Закончив заполнять формы и оплачивать счет, Ханна Хэмптон пересекла вестибюль, таща за собой чемодан на колесиках, и вручила Ричеру магнитную карту. Он взял ее и положил в карман. Через несколько секунд зазвонил телефон на стойке регистрации за ними.

Сотрудник отеля ответил сразу после первого звонка.

— «Уинсон Гарден», самый роскошный отель в Уинсоне. Чем могу помочь? — Мужчина выслушал ответ, после чего продолжил тихим, почти шепотом: — Да, господин полицейский. Женщина зарегистрировала обоих. Ее адрес — Герардсвилл, Колорадо. Она заплатила за них обоих. Две комнаты. Одна ночь. — Наконец сотрудник кивнул, как бы для себя и повесил трубку.

Ричер чувствовал взгляд сотрудника, застрявшего у него в спине, и догадывался, какие мысли приходят ему в голову. Почему полиция интересуется этой парой? Смогу я рассказать какую-нибудь интересную историю утром? Или они оставят беспорядок, который придется убирать мне?



Системный администратор «Минервы» настроил экран компьютера по желанию Бруно Хикса ровно за десять секунд.

Компьютерный специалист был вынужден бросить своих кошек, которые теперь ужинали в одиночестве. Боссы заставили его вернуться в тюрьму в нерабочее время, не заплатив ему за сверхурочную работу. Тем не менее, он показал себя на уровне. Никто не сможет решить проблему быстрее или эффективнее. Это точно. Поэтому он не понимал, почему большой босс выглядит еще более недовольным, чем в начале.

Специалист был несколько смущен, несколько оскорблен. Он проделал замечательную работу, которую никто не ценил, но, видимо, допустил какую-то непреднамеренную ошибку. Поведение Хикса ясно показало это. Проблема была в том, что компьютерный специалист понятия не имел, что он сделал такого плохого. И он набрался смелости спросить Хикса, в чем проблема, когда в его голове возникла одна из любимых фраз его матери: «Если ты упадешь в яму, перестань копать». Поэтому мужчина предположил, что поступит умнее, если выйдет из кабинета Хикса, прежде чем еще больше усугубит ситуацию. Он пробормотал какое-то расплывчатое извинение и пошел к двери. Он открыл ее, повернулся, посмотрел на большого босса и чуть не врезался в Деймона Брокмана, который входил в комнату.

Брокман дождался, пока компьютерный специалист отойдет по коридору, и ухмыльнулся:

— У меня хорошие новости. Мы попали в десятку.

Хикс выключил монитор и спросил:

— Правда? Как?

— Помнишь, что случилось с нашими людьми, которые ждали Ричера на заправке? Или на узком участке шоссе. Как говорится, всякое зло к добру. Оказывается, Ричер действует не один. У него есть напарник. Женщина. Если бы наши люди справились с Ричером так, как мы им приказали, мы бы не узнали о ней. Она была бы совершенно невидимой для нас. И у нее была бы полная свобода действий на завтра.

— Откуда ты знаешь?

— Один из патрульных Мозли заметил пикап, которым пользовался Ричер. На окраине города. Он остановил машину, ожидая, что за рулем будет Ричер, но оказалось, что за рулем была женщина. Ричер сидел рядом с ней.

— Коп нашел Ричера? Где он сейчас?

— В «Уинсон Гарден». С женщиной.

— Ты уверен?

Брокман кивнул.

— Полицейский направил их туда. Он следил за ними. Он подтвердил, что двое поселились в отеле.

Хикс побарабанил пальцами по столу, а затем спросил:

— Кто эта женщина? Что мы о ней знаем?

— Коп запросил ее водительские права. Ее зовут Ханна Хэмптон. Она бывшая жена Сэма Рота. Она сказала полицейскому, что они остались близки и после развода. У нее было разрешение на использование его машины.

Хикс встал, подошел к окну и посмотрел через забор на парковку овальной формы.

— Я не понимаю. Мы думали, что Ричер ввязался в эту историю из-за какой-то совершенно случайной встречи.

— Точно.

— Мы предполагали, что он совершенно случайно оказался в Герардсвилле. Он увидел то, что случилось с Анжелой Сент-Врейн, и стал совать свой нос туда, где ему не место.

— Именно это и произошло.

— Тогда как он связался с вдовой Сэма Рота? Это не может быть совпадением.

Брокман пожал плечами.

— Ричер сунул нос глубже, чем обычно. Вот и все. Он слышал о смерти Рота. Он решил, что в ней есть что-то подозрительное. Он начал копать. Для него вполне естественно разговаривать с вдовой. Тем более, что именно она нашла тело.

— А если есть другое объяснение? Мы не знали, что Рот был близок с бывшей женой. Это не приходило мне в голову. Насколько я знаю, все разведенные ненавидят своих бывших. Я определенно ненавижу своих. Я бы с удовольствием пропустил обеих через мясорубку, сделал бы из них фарш, а затем — гамбургеры и накормил бы ими собак, если бы был уверен, что мне это сойдет с рук.

— Не сомневаюсь. Но какая разница, с кем был близок Рот?

— Люди делятся со своими близкими. Что, если Рот рассказал бывшей, что́ он узнал от Анжелы? Что, если все трое догадались, что произойдет завтра? Они должны понимать, что не могут обратиться в полицию. Может, поэтому они наняли Ричера. Он мог поехать в Герардсвилл специально, чтобы встретиться с ними. Он был там не случайно. Это может опрокинуть все наши догадки.

— Я не понимаю. Зачем им нанимать Ричера? Откуда они могут знать о нем? И как они свяжутся? Он же бродяга!

— Правда? А может, Ричер хочет, чтобы остальные думали, что он бродяга. Это своего рода прикрытие. Он полицейский на пенсии. Многие из них начинают работать частными детективами после сдачи значка.

— Он был не обычным полицейским, а военным.

— И что? Разница невелика. Он обладает необходимыми навыками. Спроси людей, которых мы послали за ним.

— Хорошо, — пожал плечами Брокман. — Допустим, ты прав. Ричер пришел сюда, потому что его наняла женщина. Какая разница?

— Разница в том, что теперь нам нужно позаботиться о двоих.

— Это не проблема. Мы знаем, где они оба. Вопрос только в том, отправить ли Гарольда и мальчиков в их комнаты, пока они спят, или подождать до утра, а затем поймать их.

— Сделайте это в их комнатах. Как можно скорее. Вынесите тела на носилках на случай, если кто-нибудь из гостей отеля что-нибудь заметит.

— Я скажу Гарольду.

— Хорошо. А кто наблюдает за отелем в это время?

— Полицейский.

— Слишком бросается в глаза. Пришлите кого-нибудь из наших.

— Никого нет. У нас есть только те, кого мы отправили в Джексон, но они не спят с трех утра. И они будут помогать Гарольду ночью. Лучше поспать, прийти отдохнувшими.

— Если Ричер заметит полицейскую машину возле отеля, он сразу заподозрит что-то. Он будет…

— Если Ричер выглянул в окно, он обязательно увидел, как уезжает патрульная машина. Я попросил Мозли вернуть своего человека, но предупредить его спрятаться где-нибудь. Например, на улице.

— Вернуть его? Значит ли это, что полицейский уходил?

— На минутку. Он был патрульным. Он позвонил Мозли, как только ушел, и Мозли связался со мной. Я решил вопрос.

— Ты уверен?

Брокман кивнул.

— Мозли попросил офицера связаться с администрацией отеля. Сотрудник подтвердил, что видел, как Ричер и женщина шли к лифтам. Он уверен, что они не спускались. Он клянется, что заметит, если они пройдут через вестибюль. Уже после первого звонка он узнал, что полиция проявляет интерес к двум гостям отеля, поэтому он открыл глаза за четверых.

— Хорошо. Убедись, что у Гарольда две цели. Скажи ему взять страховку с собой. Тот конверт. Он должен позаботиться о том, чтобы Ричер нашел его, если он выскользнет из ловушки.

— Гарольд не будет доволен. Он решит, что ты ему не доверяешь.

— Мне все равно, что подумает Гарольд. Передай ему мои приказы.

— У тебя очко сожмется, когда ты увидишь его габариты. Он не из тех, кого ты можешь позволить себе разозлить. Независимо от того, являетесь ли вы исполнительным директором «Минервы» или нет.



Ричер ждал, пока полицейская машина опишет широкий медленный разворот и направится к центру города. Затем он пошел по коридору, который вел к лифтам и комнатам для гостей. Ханна последовала за ним, продолжая тащить за собой чемодан. Они прошли лифты и прошли в конец коридора. К аварийному выходу. Надпись на двери предупреждала, что она связана с пожарной сигнализацией. Ричер не был в восторге от этого. Но даже если предупреждение было правдой, сигнализация вряд ли сработала бы. Владельцы отеля предпочитали минимизировать расходы. Свидетельством тому была униформа сотрудника стойки регистрации, которая ему совсем не подходила. А также дешевые репродукции на стенах. Протертый ковер на полу. Разболтанные ручки замков. Люди, которые довольствуются таким низким уровнем предоставляемых им услуг, не хотели бы быть оштрафованы за ложную пожарную тревогу. Риск того, что пьяный гость отеля свернет не в ту сторону и вызовет тревогу, был слишком велик. Или кто-то из курильщиков решит выйти на воздух, чтобы быстро выкурить сигарету. Или кто-то, кто хочет выйти на улицу, чтобы никто этого не заметил. Кто-то вроде Ричера или Ханны.

Ричер нажал на ручку. Дверь открылась. Красные лампы не загорелись. Сирены не сработали.



Если хочешь, чтобы работа была выполнена правильно, делай ее сам.

Это был принцип, которому Крис Ривердейл следовал на протяжении всей своей карьеры. Это означало, конечно, больше часов с закатанными рукавами, но усилия того стоили. Ему всегда платили. В прошлом. Однако в тот день он впервые в жизни не был уверен, что этого будет достаточно.

Как обычно, Ривердейл лично взял на себя организацию церемонии, запланированной на завтрашний день. Он расставил стулья снаружи. Он установил временные ограждения. Подиум для телекамер. Он заказал напитки и закуски для журналистов. Он наблюдал за установкой сцены, на которую важно должен был выйти Бруно Хикс. Ривердейл также позаботился о навесе, закрывающем вход в тюрьму. О грозных охранниках, которые должны были занять позиции на башнях. О протестующих. Он не забыл даже о них.

Ривердейл позаботился обо всем. Он лично проверил, выполнены ли его распоряжения. Дважды. Ему только что позвонил его старый друг Род Мозли, начальник полиции. Ричер приехал в город. Ричер был совершенно непредсказуем. Он был фактором, который Ривердейл не мог контролировать. А отсутствие контроля было равносильно криптониту для человека, чей мир был сформирован правилами, процедурами, графиками. Плюс заборы, камеры, стальные решетки.

Пальцы Ривердейла непреднамеренно коснулись груди. Они проследили контур предмета, спрятанного под его футболкой. Ключ. Он висел на цепочке, которую носил на шее. Цепочка была достаточно тонкой, чтобы быть незаметной, но изготовлена из очень прочной стали. Она не была красивой и изящной. Она не была богато украшена. Она не была драгоценностью. То же самое касается и ключа. Который открывал замок. Самый прочный, самый безопасный, самый прочный навесной замок в мире.

Ривердейл надеялся, что церемония пройдет хорошо. Ее успех обеспечил бы компании увеличение доходов. Больше заключенных. И больше специальных визитов красивых жен новобранцев. Но если что-то пойдет не так, если компания пойдет ко дну, Ривердейл готов и к этому. Он бы исчез. И никто бы никогда его не нашел. А Хикс, Брокман и остальные, которые насмехались над его осторожностью? Все они могли идти к черту.

34

Джед Стармер не знал, что искал. Он предполагал, что находится где-то в глубокой провинции, а это означало, что поблизости могла быть ферма. С конюшней или коровником. Или сарай. Его не волновало, будут ли там лошади. Или коровы. Или мешки с кормом. Или странные машины с острыми ножами и зубцами. Главное, чтобы были стены. И крыша. И дверь, которая закрывается. Потому что только так он будет в безопасности. Пока он не восстановит свои силы.

Каждый шаг был сложнее предыдущего. Окружающие деревья не были посажены рядами, а росли без разбора. И слишком близко друг к другу, поэтому Джеду приходилось продираться между ними. Кусты были густыми и переплетенными. Ноги мальчика часто путались в них, и он спотыкался и чуть не падал. Земля была влажной. Над ней стоял сильный запах плесени, который Джед считал отвратительным. Грязный. Гнилой. Он представлял, как спотыкается и падает, и земля обхватывает его. Она поглощает его тело, держит его в плену, пока оно медленно разлагается. Мальчик попытался двигаться быстрее и увидел, как из-под гниющих листьев бежит какое-то насекомое. У него было бесчисленное количество ножек, клешней и зловещих усиков. Джед начал подозревать, что он ошибся в размерах гадов, о которых ему следует беспокоиться. А потом он услышал шум за спиной. Звук, похожий на рычание. Он набрался сил и пошел дальше. Он зашел слишком далеко, чтобы позволить себе быть съеденным каким-то мерзким животным в этом отвратительном вонючем лесу.

Джед пробрался между двумя деревьями и вышел на грунтовую дорогу, достаточно широкую, чтобы по ней могли проехать автомобили. И действительно, на земле были следы шин. Глубокие и широкие колеи, оставленные чем-то тяжелым. Джед остановился, чтобы передохнуть. Он прикинул, что, бросив велосипед у шоссе, он шел по диагонали, а черная лесная дорога проходила перпендикулярно ему. Это означало, что Джед может повернуть налево и оказаться примерно там, откуда он пришел, в знакомом месте, но все еще в опасности. Или он мог повернуть направо. Глубже в лес, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Но там, возможно, его подстерегали другие опасности.

Джеду пришло в голову, что дорога должна куда-то вести, в какое-то конкретное место. В этом и был смысл прокладки дорог. Люди не строят дороги в лесу просто так, бесцельно. Автомобили и грузовики также не ездят по ним бесцельно. В том месте, куда она вела, должны была быть какая-то жизнь. Какие-то строения. Какое-то убежище. Там в любом случае лучше, чем в лесу, в котором он сейчас находится. Или на обочине шоссе.

Джед повернул направо.

Ему казалось, что он прошел уже десять или пятнадцать километров, но понимал, что на самом деле — не более двухсот-трехсот метров. Никаких следов строений. Даже домика на дереве. Вообще никаких следов человеческой деятельности. Но дорога, по крайней мере, облегчала ходьбу. Джед шел по лесной дороге и считал шаги. Он пытался следовать какому-то ритму. А потом он услышал звук, отличный от первого. Это было не животное. Джед почувствовал облегчение. Сначала он решил, что это листья деревьев шуршат от ветра, но быстро опроверг эту теорию. Воздух застыл неподвижно. Нет, это была вода. Джед посмотрел вдаль и увидел, что дорога заканчивается на берегу небольшого озера. Невидимый ручей питал его в последней прощальной попытке продемонстрировать некоторую независимость, прежде чем он был поглощен бурными водами Миссисипи.

Джед споткнулся и чуть не упал на землю. Дорога явно вела к какому-то туристическому комплексу, куда люди шли купаться, покататься на каяках или рыбачить. Эта мысль навела его на другую. Там можно было что-нибудь перекусить. Его желудок превратился в постоянный узел боли. Может поймать хотя бы маленькую рыбу?. Но Джед отверг эту идею. У него не было лески, лески, крючков и всего остального, что люди использовали для ловли рыбы. Но он хотя бы мог утолить жажду. Если бы вода была чистой. Если бы в ней не было никакой гнили или чего-то подобного. Того, что может отравить его. Джед смотрел телешоу, в которых люди, пытающиеся выжить в дикой природе, тяжело заболевали после того, как выпили грязную воду. Мальчик боялся. Но жажда была сильнее. Он испытывал такую отчаянную потребность в воде, о которой никогда не подозревал. Джед подошел к берегу. Не помешало бы ему присмотреться к воде. И только сделал шаг как увидел между ветвями что-то, явно не естественного происхождения. Что-то искусственное. Что-то с прямым углом.

Прямой угол оказался краем металлического ящика размером метр на метр на два. Он был окрашен в матовый масляно-зеленый цвет. Цвет, который Джед связывал с армией. На одной его стороне были написаны белые буквы шрифтом, который также напоминал армейский. Надпись гласила: «Добровольный пожарный отряд, округ Уинсон». А внизу, более мелкими буквами: «Только для служебного пользования». Крышка была закрыта с помощью защелки. Не было замка. Джед поднял крышку, которая упала назад, и поэтому ему не пришлось ее удерживать. Внутри слева, подвешенная на трубчатой раме с потертой красной краской, стояла какая-то машина. У нее была ручка, как у тех, что Джед видел на бензиновых газонокосилках. Видимо, для запуска. Рядом с ней был намотан длинный шланг диаметром семь-восемь сантиметров, проволочная сетка и поплавок из пенополистирола на одном конце. Две канистры с бензином. Два пластиковых контейнера с розовой жидкостью и инструкцией на крышке, как смешать с водой для образования пены, препятствующей горению. Коробка с батарейками для фонариков, но без фонариков. И две большие коробки минеральной воды, поставленные друг на друга. По тридцать шесть бутылок в каждой.

Надпись «Для служебного пользования» определенно не относилась к таким, как Джед. Он не был вором, но очень хотел пить. Мальчик был на грани полного обезвоживания, и это было опасно. Основной целью противопожарных служб было спасение человеческих жизней. Оказание помощи людям, попавшим в беду. Поэтому Джед схватил бутылку из ближайшего угла верхней коробки. Он тянул и крутил ее, пока не вытащил. И лил воду в горло, пока в бутылке не осталось ни капли. Потом взял еще одну бутылку. Он выпил ее, но уже помедленнее. Наконец, он оставил пустые бутылки в одном углу коробки. Достал батарейки. Контейнеры для пены. Канистры. Шланг. Он пытался вытащить машину, но она оказалась слишком тяжелой, поэтому он оставил ее на месте. Освободив себе место, Джед залез в ящик и опустил крышку над головой, положив под нее две пустые бутылки, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. Таким образом, Джед мог спокойно дышать. В любой момент Джед мог вытащить бутылки и закрыть крышку на случай, если появится какое-то животное.

Если бы пожарные случайно приехали и увидели свои вещи, разбросанные по земле, Джеду пришлось бы многое им объяснить. Но мальчик думал, что справится и с этим. Он зашел слишком далеко, чтобы беспокоиться о том, что могло и не произойти.



В Сент-Луисе Лев Эмерсон и Грейбер, которые остановились во втором отеле из своего списка, поменялись местами.

Скоро будет шесть часов с тех пор, как Эмерсон поселился в отеле. Половина времени на отдых прошла. Эмерсон провел первую смену в комнате, лежа на кровати, но полностью одетый. А потом они с Грейбером поменялись местами, и Эмерсон занял его место в грузовом отсеке фургона, который они оставили в дальнем конце парковки.

Эмерсон предпочитал фургон. Но не из-за комфорта или удобства. Это точно. В нем не было ванной. Телевизор. Кофеварка. Кондиционер. Только три подушки сзади, положенные на пол. Это были подушки с первого дивана, который Эмерсон и его жена купили вместе. Это произошло через месяц после того, как они поженились. Эмерсон не позволил выбросить подушки при первом ремонте более двадцати лет назад. Они вписались в интерьер фургона, как будто они были сделаны специально для него, хотя их кожа была настолько потертой, что она почти просвечивала. Их наполнение было истончено. При резком движении Эмерсон чувствовал неровный металлический пол. Обстановка здесь была ему хорошо известна. Он любил запах химикатов. Очертания инструментов отражались на фоне скудного света, проникающего через затемненные окна задних дверей. Это место приносило ему спокойствие. Возможность контролировать свои мысли.

В гостиничном же номере Эмерсона переполняли воспоминаниями о Кайле. Он слышал голос своего сына. Он видел его лицо. Кайл появлялся в его глазах и как взрослый, и как ребенок. Он вспоминал дни рождения. Семейные поездки. Случайные моменты повседневной жизни, которые не казались ему особенно важными в то время, но теперь стали ценнее всего на свете. В фургоне Эмерсон мог сосредоточиться на своей работе. На своем искусстве. Он мог вспомнить все — начиная со своей первой миссии, когда ему пришлось сжечь фабрику джакузи в Индиане, до сцены на складе этим утром.

Эмерсон вытер капли пота, выступившие на лбу, и отправил Грейберу сообщение. Дал ему знать, что он может остаться в комнате. Эмерсон предпочитал фургон. Здесь он мог спланировать судьбу того парня, с которым они собирались встретиться в Виксбурге. Это было следующее звено в цепочке, которое привело бы его к людям, ответственным за смерть Кайла. Эмерсон понятия не имел, сколько еще звеньев его ждет. Но он не остановится, пока не дойдет до последнего. Пока он не отомстит за смерть своего сына.



Проблема была не только в том, что первоначальные владельцы «Риверсайд Лодж» построили свой отель в неподходящем месте. Его построили в неподходящее время. Отель открылся в то время, когда экономика Уинсона полагалась не только на тюрьму. Когда люди приезжали в эти места, чтобы насладиться красивой природой, а не провести несколько минут, разговаривая со своим другом или родственником через кусок перфорированного оргстекла. Это объясняло и расположение «Риверсайд Лодж» высоко над берегом Миссисипи. Отсюда открывается великолепная панорама на север и на юг. И в Луизиану на Западе, на другой берег, который выглядел так далеко, как будто это была другая страна. Первые инвесторы решили, что приток клиентов никогда не прекратится, так как большинство местных дорог вели именно в Уинсон. Но потом появилась межштатная автомагистраль и перенаправила движение далеко на восток.

«Риверсайд Лодж» состоял из трех отдельных корпусов. Центральный был двухэтажным, в нем размещались стойка регистрации, бар, ресторан, банкетные залы и администрация. По обе стороны от него было по одному крылу, в котором находились комнаты для гостей. Крыши были плоские, а весь отель был кирпичным. Фасад выдержан в трех цветах. Основание зданий было опоясано темно-коричневой полосой, стены были преимущественно бледно-желтыми, а спереди были белые вертикальные полосы. Архитекторы настаивали на этом. Они обнаружили в этих белых полосах ассоциацию с колоннами, которые поддерживали входы во все самые пафосные здания в окрестностях. Другой характерной особенностью был массивный навес над главным входом. Он был спроектирован так, чтобы защитить гостей от солнца или дождя, когда они выходят из своих автомобилей, но теперь уже не выглядел особенно гостеприимным. И даже безопасным. В своем нынешнем состоянии он скорее скрывал опасность ранить любого, кто рискует оказаться под ним. Либо из-за упавшей штукатурки, либо даже из-за полного обрушения.

Ханна остановила пикап в центре парковки и протерла подбородок бумажной салфеткой. Она съела свой бургер, пока ехала из «Уинсон Гарден». Она надеялась, что ее ужин полностью не остынет, но ее надежды не оправдались. Бургер имел отвратительный вкус резины и жира. Что не помешало ей его съесть. Так же как и Ричеру.

— На сайте, когда я бронировала номер, это место выглядело иначе, — пожаловалась Ханна. — Рекламные фото сильно отличаются от реальности. Хочешь, я поищу другой отель?

— Нет, этот подойдет, — ответил Ричер.

Ханна осмотрела парковку. Возле входа в отель стояли три автомобиля. Обычные седаны местного производства. Возможно, взятые в аренду. Плюс старый микроавтобус Фольксваген, припаркованный рядом с синим металлическим мусорным баком, как тот, который они видели на узком участке дороги. Непонятно, был ли фургон на ходу.

— Не так уж много гостей, — отметила Ханна.

— Это хорошо.

— Ты уверен? Обычно это не очень хороший знак.

— Сегодня не обычный день.

— Возможно.

Ханна сняла ногу от тормоза, развернулась и поставила пикап на свободное место с другой стороны контейнера.

— Это не обманет тех, кто придет искать нас, но и нет смысла облегчать им задачу, не так ли? — Она расстегнула ремень, потянулась к дверной ручке и замерла. — Я ничего не понимаю. Полицейский, который остановил нас, был удивлен, не так ли? Он ожидал увидеть тебя за рулем. Тебя. Это было очевидно. Он был удивлен, когда увидел меня. Он запнулся, а потом попросил мои водительские права и даже не спросил твоего имени. Кроме того, не может быть, чтобы служба регистрации транспортных средств так быстро зарегистрировала смерть Сэма. Абсурд. Следовательно, коп коррумпирован. Почему он нас не застрелил? Или, по крайней мере, почему он нас не арестовал?

— Ты когда-нибудь слышала выражение «Рыба гниет с головы»?

— Нет. Ненавижу рыбу. Какое это имеет отношение к копам?

— Я считаю, что руководители тюрьмы и полицейского управления поддерживают довольно тесные контакты. Множество точек соприкосновения. Попытки побега. Посетители, пытающиеся пронести что-то незаконное. Родственники, которые создают проблемы в городе. У людей из «Минервы» достаточно возможностей наладить близкие отношения с копами. Но они, скорее всего, установили связи с кем-то повыше, что логично. С кем-то, обладающим властью и влиянием. Патрульные же просто выполняют приказы. Присматривать за мной. За пикапом. Докладывать обо всем, что они видят.

— Ты думаешь, что наш офицер доложил, что видел, как мы направляемся в «Уинсон Гарден»?

— Не сомневаюсь.

35

Стойка регистрации «Риверсайд Лодж» отличалась высоким сводчатым потолком, на котором было нарисовано голубое небо и пушистые облака. С самой высокой точки свода свисала пышная люстра, которая спускалась над мозаикой из белых, черных и золотых камешков, расположенных в форме компаса. Сама стойка регистрации была изготовлена из красного дерева. Она просто блестела, до такой степени ее отполировали горничные, которые занимались этим на протяжении многих лет. Да и гости натирали его рукавами, заполняя разные бланки. Ричер знал, что в отеле должны быть компьютеры, так как Ханна забронировала его онлайн, но так и не увидел монитора. На стойке регистрации была только толстая гостевая книга, переплетенная зеленой кожей. Старый телефон с коричневым кабелем. И медный звонок, чтобы привлечь внимание персонала на случай, если в вестибюле нет сотрудников отеля.

Ричер позвонил в звонок, и через мгновение из задней комнаты быстро вышел молодой человек лет двадцати пяти. У него были светлые волосы, возможно, слишком длинные, но аккуратно зачесанные назад. Он был одет в серый костюм. Стрелки его брюк были острыми, как бритва. Его рубашка была выглажена, а узел галстука — тугой.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Нам нужно две комнаты, — ответил Ричер.

— У вас есть бронь?

— Нет, мы решили остановиться здесь в последнюю минуту.

— Я посмотрю, что можно сделать.

Молодой человек открыл гостевую книгу и вытащил ручку из кармана пиджака.

— Сколько ночей?

— Начнем с одной. А потом мы продлим, если потребуется.

— Все в порядке. Наш стандартный тариф — восемьдесят пять долларов за номер за ночь.

— Пусть это будет сто, но комнаты должны быть далеко от остальных гостей.

Молодой человек посмотрел сначала налево, затем направо.

— Сейчас у нас всего три гостя. Все они размещены в непосредственной близости от южного крыла. Как насчет двух комнат в его дальнем конце? Вы даже не поймете, что есть другие люди, кроме вас.

— А северное крыло? Оно свободно?

— Да, но я бы не рекомендовал. Ремонт помещений там не завершен.

— Неважно.