– Простите, никаких новостей. Я звоню не поэтому.

– О… – она почувствовала одновременно и облегчение, и разочарование. Конни толкнула мыском ноги лаз для кошек.

– Хотел поинтересоваться, сможем ли мы встретиться завтра. Мне нужно кое-что с вами обсудить.

– Э-э-э, да, конечно, – дверца не двигалась; Конни наклонилась и присмотрелась – чертова штука была закрыта.

– Вы в порядке, мисс Дарк?

– Да, простите. Просто разбираюсь тут с кошачьим лазом… Продолжайте.

– Возможно, мы могли бы встретиться в 11 часов дня в «Блэквотер», у главного входа?

– Хорошо. Можно поинтересоваться, в чем дело?

– Расскажу завтра. Увидимся.

– Но… – Поздно: он уже повесил трубку. Вздохнув, девушка снова обратила внимание на кошачью дверцу. Та работала на магните, ее можно было закрыть четырьмя способами, но почему-то она была заперта так, что Террор не мог войти или выйти. Конни поправила замок, чтобы кот мог спокойно пользоваться лазом, и выпрямилась. – Прости, малыш. Не знаю, почему так получилось.

Пока Конни проверяла все окна, а также входную и заднюю двери паба, Террор бродил за ней по пятам. Что-то не давало ей покоя, но она не понимала, что именно. Потом она убедилась, что отопление снова включится утром, и забралась в постель. Террор везде следовал за ней. Лежа в темноте и слыша лишь нежное мурлыканье кота, она снова мысленно вернулась к словам Крота: «Ради тебя он выяснил имя». Конни вспомнила записку на столе Эда с именем и адресом, под которыми было написано имя ее сестры. Должно быть, этот человек был вместе с Сарой во время происшествия.

Наконец девушка заснула. Время от времени она просыпалась, ощущая рядом тепло маленького тела Террора, свернувшегося клубочком. И лишь проснувшись рано утром, Конни осознала, что так сильно обеспокоило ее прошлой ночью, прежде чем она закрыла все двери и окна. Когда она уходила вчера на работу, Террор оставался внутри, в этом она была уверена. Но как в таком случае он вышел из дома, если кошачья дверца была закрыта?

Глава 23

«Кваалюд» – торговое наименование метаквалона; в Великобритании он был известен под маркой «Мандракс». К середине 1980-х «Кваалюд», или экстази, как его стали потом называть, был отнесен к классу B в перечне препаратов Великобритании: его было запрещено производить или продавать. Как это вещество, черт возьми, могло попасть в тело восьмидесятичетырехлетней Эны Мэсси?

Кирби отложил отчет патологоанатома и потер глаза. Казалось, кто-то насыпал в них ведро песка. Детектив мечтал вернуться на лодку и слушать музыку, растянувшись на кровати. Вместо этого он был в Маунт-Плезант, где отопление работало на всю мощь, создавая атмосферу субтропиков. Кирби разделся до футболки и джинсов. Сейчас он бы все отдал за ледяное пиво… Большинство уже разошлись по домам, только Кобрак все еще отсутствовал, а Андерсон отправился на встречу со стукачом по поводу «Кваалюда».

Кирби взял отчет вместе с найденными у Эны Мэсси письмами и собрался уходить. Он был рад тому, что удалось назначить на следующее утро встречу с Конни. Ему хотелось расспросить ее о «Блэквотер» и узнать, что она может рассказать ему о прошлом отделения Китса. Все, кого умудрился разыскать Кобрак, смогли вспомнить лишь то, что помещение, в котором нашли Эну Мэсси, было комнатой, где смотрели телевизор – по крайней мере, они признались лишь в этом – и что комната использовалась недолго, потому что корпус с палатами закрылся в 1980 году.

Детектив уже собирался накинуть пальто, как в дверь просунулась голова Хамера.

– Лью, – произнес он. – Зайди на минутку.

Кирби не знал, что начальник все еще в офисе. Сняв со вздохом верхнюю одежду, он зашел в кабинет Хамера и присел. В углу жужжал небольшой вентилятор.

– Хочешь выпить? – спросил его Хамер. Выглядел он уставшим.

– Только если у тебя есть холодное пиво и стакан со льдом.

– Я уже три раза звонил в сервисную насчет отопления. Одно и то же, каждый год, – проговорил Хамер, наливая себе щедрую порцию солодового виски. – Уверен, что не смогу соблазнить тебя выпивкой?

Кирби покачал головой. Если он что и ненавидел, так это солодовое виски. Он был уверен, что Хамер предложил ему этот напиток, потому что знал, что Кирби откажется. Это было дорогое виски.

– Дело «Блэквотер», – сказал Хамер, опускаясь на стул. – Такое ощущение, что мы топчемся на месте. Я встречаюсь утром с начальством, и мне бы хотелось, чтобы было что им рассказать.

– Ты ведь видел отчет патологоанатома, да? В теле жертвы нашли «Кваалюд» в больших количествах… – Кирби было интересно, зачем на самом деле Хамер затеял этот разговор.

– Его не так-то легко раздобыть.

– Пит наводит справки, но как по мне, так это странный выбор препарата, что может быть важным для дела.

– Хочешь сказать, имеет значение выбранный наркотик и то, что тело оставили в «Блэквотер»? – спросил Хамер, делая глоток виски.

– Да. Я имею в виду, почему бы не использовать рогипнол или ГОМК – что-то, что можно легко достать? И зачем так заморачиваться и оставлять тело в «Блэквотер», когда его без проблем можно было спрятать там, где его не найдут?

Хамер на какое-то время задумался.

– Что насчет денег, о которых упоминала ее дочь? Есть какие-то следы? Это, по крайней мере, могло бы стать мотивом. Бог свидетель, нам нужно хоть что-то.

– Ничего. На ее банковском счете ничего необычного, а дома никаких документов не найдено. Алиби ее дочери проверили, кстати. Джейси Морган, управляющая таверной «Добро пожаловать», подтвердила ее слова: Карен МакБрайд находилась там до закрытия, а потом отправилась прямиком домой, чтобы покормить выводок щенков. Она заказала еду навынос и не выходила на улицу до следующего дня. Снаружи ее дома повешена камера видеонаблюдения.

Хамер нахмурился:

– Зачем?

– Щенки. Ценный товар. Десять тысяч фунтов за щенка.

– Что насчет ее сына?

– Дугласа? Работал в ночную смену в круглосуточном магазине «Асда». Множество свидетелей подтвердят это, не говоря уже о камерах в магазине.

– Черт, – выругался Хамер. Поболтав остатки виски в стакане, он допил их одним глотком. – Меня беспокоит этот пропавший учитель. Думаю, следует предположить, что его пропажа каким-то образом связана со всем этим. Если он ушел в запой, то уже объявился бы, так ведь?

– Согласен. И судя по тому, что мы узнали о нем, запой такого масштаба в выходные не в его характере.

Хамер встал и выключил вентилятор.

– Нам только второго трупа не хватало, Лью. Это ничего хорошего никому не принесет.

И меньше всего Эду Блейку, подумал Кирби. Или Патрику Колдеру.

– Это точно, – согласился он, поднимаясь на ноги. – Ах да, мы снова говорили с мистером Монахэном, охранником, который, по словам Лероя Симмонса, попросил его выйти на смену во вторник ночью. Похоже, у Монахэна проблемы с покером, поэтому неудивительно, что он не захотел говорить Лерою, зачем ему нужен отгул. Симмонс никогда бы не согласился, если бы узнал.

Кирби и Хамер вышли из маленького кабинета в общий офис. Кирби подошел к своему столу, чтобы забрать пальто.

– Кстати, ты знаешь, что этим утром я встречался с Патриком Колдером? Он посылает наилучшие пожелания, – детектив взглянул на Хамера, стоявшего у двери. Внезапно лицо Хамера побледнело.

– Правда? – только и удалось ему выдавить из себя.

– Да, – ответил Кирби, собирая свои вещи. – Не знал, что вы знакомы.

– Очень поверхностно, – ответил Хамер, пока они ждали, когда лифт приедет с первого этажа. – Мы познакомились на благотворительном вечере, как это обычно и бывает. Патрик появляется на всех мероприятиях.

Когда приехал лифт, они зашли в него и в молчании поехали вниз, а затем пожелали друг другу спокойной ночи. Хамер вышел через главный вход, а Кирби на мгновение притормозил, гадая, что это только что произошло. У него не было причин сомневаться, что Хамер виделся с Колдером всего раз или два, просто странно, что раньше он этого не упоминал. Но называть друг друга по имени? Возможно, таким образом Колдер предупреждал Кирби, чтобы тот не лез не в свое дело, но реакция начальника и то, что тот тоже назвал Колдера по имени, говорили, что здесь не все так просто.

Кирби вышел через черный вход на парковку. Здесь было чертовски холодно, особенно после напоминавшего сауну офиса. Погруженный в свои мысли, детектив поехал на лодку. Он не мог представить себе, чтобы Колдер стал гадить на собственном же пороге, если можно так выразиться. Возможно, он решил, что сможет заставить колесики расследования крутиться быстрее, если упомянет имя Хамера. Насколько Кирби знал, Хамер был честным человеком.

Детектив прошел под железнодорожной аркой, где был припаркован «Ситроен SM». Возможно, он поедет на нем утром к матери. Поедет рано, без предупреждения – и постарается понять, что же с ней на самом деле происходит.

Он остановился на причале и подавил порыв оставить «Корсу» открытой в надежде, что кто-то украдет ее. Когда детектив подошел к лодке, его взгляд привлекла баржа Изабель, и он представил себе ее, сидящую внутри, такую теплую и прекрасную. Нехотя и не без усилий он поборол желание примчаться к ней, запрыгнув вместо этого на свою лодку.

Оказавшись внутри, он открыл пиво и разогрел суп. Он думал об Эне. Что такого она сделала, чтобы спровоцировать подобное нападение, и почему это произошло сейчас? Он спросил себя, может ли это быть неким посланием или предупреждением, но если так, то кому оно предназначено? Ее мобильный телефон все еще не был найден, но записи звонков указывали на то, что она разговаривала с кем-то в день исчезновения. Ей позвонили с неопределяемого временного номера, а затем она, возможно, по какой-то причине отключила телефон, потому что с этого момента никаких действий с ним не производилось.

Кирби сидел на маленькой кухне и ел суп, разложив перед собой копии писем, найденных в квартире Эны. Это были письма обеспокоенных родственников своим близким, находившимся в больнице, – ничего необычного, просто знак, что жизнь идет своим чередом во внешнем мире, куда адресат, как они надеялись, однажды вернется.

Вчера приезжали бабушка и дедушка. Они спрашивали о твоем здоровье, и мы сказали им, что скоро ты вернешься домой… Маленький Патти скучает и ждет не дождется возвращения мамы. Подожди, скоро будем все вместе… Помидоры хорошо растут на таком солнце. Надеюсь, они разрешают тебе выходить на улицу и наслаждаться погодой… Врачи и медсестры говорят нам, что у тебя все хорошо. Рекс и Марджи передают привет…


«Где теперь все эти люди?» – гадал Кирби. Их любимые выписались из «Блэквотер» в лучшем состоянии, чем когда попали туда? Хорошо ли с ними обращалась Эна? Он на это надеялся, но в голове звучали слова Карен МакБрайд: «Одному только богу известно, как она стала медсестрой, но стала ведь». Возможно, в ней просто говорила обида, все-таки Карен покинула дом при первой подвернувшейся возможности, и они с матерью, судя по всему, не испытывали друг к другу теплых чувств. А еще ему вспомнились слова Поппи Вэленс о том, что Эна не любила ее, равно как и ее брата – и вообще «таких, как она». Что значит фраза «таких, как она»? Что Эна не любила детей? Она-то уж точно не уделяла времени своему ребенку – это ясно. А еще были кольца. Кирби узнал из надежного источника, что это обручальные кольца, а значит, дорогие. Зачем Эне понадобились обручальные кольца?

Он прислушивался к успокаивающему звуку потрескивающих в печи дров, не в силах избавиться от надоедливого ощущения, что они узнали об Эне Мэсси далеко не все. Что, если она не отдавала письма своим пациентам в «Блэквотер»? Что, если хранила их и читала сама? Он не мог понять, зачем ей это делать, но все возможно. А кольца – ей их оставили благодарные пациенты? И если так, то что думали об этом их родственники? По кольцам практически невозможно было вычислить владельцев, ни на одном из колец не было гравировки. Детективу даже пришла в голову мысль, что Эна их украла.

Чутье подсказывало ему, что каким-то образом это дело связано с прошлым. Женщины возраста Эны регулярно становились жертвами преступлений, но чаще всего мошенничества или киберпреступлений, и обычно они становились мишенью по причине своего возраста. Кто бы ни убил Эну, сделал он это из-за того, кем она являлась в прошлом. Может, она и была физически слабой, но это не означало, что она была вся из себя белая и пушистая. Им нужно поглубже копнуть ее прошлое и узнать, какой она была на самом деле и что она сделала… и, что еще важнее, кому.

Глава 24

Кирби заснул на диване и перебрался в постель только в три часа ночи. В шесть утра он резко проснулся. Ему снилась лечебница «Блэквотер». Детектив лежал на замерзшем пруду неподалеку от отделения Китса и не мог ни пошевелиться, ни заговорить, а падающий снег быстро покрывал его тело, забиваясь в глаза и ноздри. Казалось, он задохнется, если ему никто не поможет, но Кирби не мог издать ни звука. Когда ему удалось наконец перекатиться на бок, лед под ним треснул. Внезапно он словно в замедленной съемке начал соскальзывать под лед. Холодные воды озера смыкались вокруг его тела, отчего оно онемело и стало покорным. А когда уже и его голова погрузилась под воду, над ним выросла чья-то фигура, и тут он с бешено стучащим сердцем проснулся.

Мать Кирби была жаворонком, поэтому он решил удивить ее, приехав на завтрак. Он быстро принял душ, выпил кофе и покинул лодку. Свежий снег под ногами казался мягким. Детектив пересек мостки, пройдя мимо «Корсы», которая, к несчастью для Кирби, стояла там же, где он ее припарковал, и направился к ближайшей железнодорожной арке, где находились «Малонс Моторс». Митч Малон-младший был всем известен по прозвищу «Безумный Митч» просто потому, что у него была не самая опрятная наружность. Он ремонтировал классические автомобили и разрешал Кирби оставлять свой «ситроен» в мастерской. Митч стал одним из первых людей, с которыми Кирби познакомился, когда переехал жить на лодку, – Митча выманил из-под арки глубокий рев «ситроена», и он не смог устоять перед любопытством. Кирби же, в свою очередь, затормозил, увидев вывеску: «Ремонтируем классические автомобили». Когда Митч заметил подъехавший «Ситроен SM» Кирби, на его лице засияла широкая улыбка. Так они и познакомились.

Митча в мастерской еще не было, утром в субботу он так рано не вставал, поэтому Кирби вошел сам. Одна из маленьких радостей в жизни – ощущать, как мягко поднимается и опускается подвеска «ситроена», но этим утром детектив почти этого не замечал, потому что думал совсем о другом. По пути в Илинг, где жила его мама, была пекарня, и детектив остановился, чтобы купить чизкейк – любимое лакомство Ливии. Несмотря на то что была суббота, машин было мало, и дорога заняла не очень много времени. Когда около восьми часов Кирби добрался до маминого дома, занавески в окнах все еще были задернуты. Возможно, она решила поваляться в постели: если она плохо себя чувствовала, в этом не было ничего необычного, хотя он не припоминал, чтобы его мать хоть раз вставала позже семи часов. Она была энергичной и жизнерадостной даже после тяжелой ночи с вином и «Брисколой».

Кирби взял коробку с чизкейком и запер машину. Снег на подъездной дорожке все еще был нетронут после снегопада прошлой ночью, и детектив мысленно отметил, что перед отъездом нужно почистить дорожку. Подойдя к входной двери, он позвонил и стал ждать. Растения в саду перед домом были срезаны. Обычно мама оставляла головки с семенами: ей нравилось, как ранним утром они покрывались инеем. Он снова позвонил в дверь. Возможно, Ливия была в душе – она не могла услышать звонок оттуда. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он услышал шум за дверью.

– Мама, это я, – сказал он.

– Лью?

– Да. Ну же, впусти меня, я тут замерзаю.

Он услышал, как она снимает цепочку и открывает врезной замок.

– Подожди, – донеслись до него слова матери, и дверь слегка приоткрылась. – Досчитай до пяти, потом заходи и закрой дверь.

Это еще что такое? Для игр было слишком рано, но он сделал, как велели, подождал пять секунд и вошел, закрыв за собой дверь.

– Мам, ты в порядке?

Ливия была в халате, она стояла в конце коридора, в дверном проеме, ведущем на кухню.

– Все в порядке, просто не хотела запускать холод в дом.

– Понятно, – произнес Кирби, который совсем ничего не понимал. – Я хотел тебя удивить. Принес твой любимый завтрак, – он поднял пакет с выпечкой. – Просто у меня сейчас новое дело, и я здесь совсем не… – он замолк. – Мам, ты уверена, что все в порядке? – он сделал шаг вперед.

– Остановись! – почти что крикнула она. – Сними ботинки!

– Ладно… – детектив сделал, как она просила. Сняв ботинки и подойдя к матери, он поцеловал ее в обе щеки. Кейт была права: мама похудела, ее плечи под халатом показались ему костлявыми.

– Ты замерз, Лью. Заходи и согрейся, – произнесла она, проводив его на кухню, прежде чем ему удалось хорошенько ее рассмотреть.

Первое, что он заметил, – что жалюзи закрыты, второе – бардак на кухне. Кирби поставил чизкейк на стол и начал открывать жалюзи, но стоявшая позади него мать закричала на него:

– Нет! Пусть будут закрыты!

Кирби развернулся и уставился на нее.

– Что не так? Что происходит?

– Происходит? Ничего не происходит. Просто… просто… не хочу видеть улицу… – Она подошла к раковине, ударившись о край кухонного стола. – Ай!

– Ты в порядке?

– Ага, просто неуклюжая. – Мать взяла чайник и начала наполнять его водой. – Давай приготовлю кофе, как ты любишь. Ты принес чизкейк?

– Конечно. Мы уже вечность не завтракали вместе, я не видел тебя несколько недель… – Он снова оглядел кухню. Возможно, все не так уж плохо, как ему показалось вначале. Тут царил беспорядок, поскольку на столешнице много чего стояло, но, судя по всему, здесь все-таки было чисто. – Убиралась? – спросил он.

– Что? А, это, – ответила мама, включая чайник. – Я вычищала шкафы. У меня завелись мыши, они везде нагадили.

– Нужно было поставить мышеловки, – сказал Кирби, открывая шкаф.

– Ненавижу мышеловки, ты же знаешь. Терпеть не могу этот щелкающий звук, с которым они захлопываются.

Детектив начал убирать тарелки со стола обратно в шкаф, наблюдая за мамой краем глаза. Она выглядела уставшей, хуже того – старой. Ливия никогда не выглядела старой, и эта мысль шокировала его. Кирби гадал, как следует приступить к разговору о том, что сказал отец. Вдруг она громко выругалась.

– Merda![18]

Он развернулся и увидел, что она пролила горячую воду на стол, промазав мимо кофейника.

– Ну вот, смотри, что я наделала, – произнесла она.

– Все в порядке, мама, давай я, – он взял тряпку и вытер воду. – Иди садись, ты кажешься усталой.

Он закончил готовить кофе и поставил греться молоко. Кирби украдкой кидал взгляды на мать, когда ему казалось, что она смотрит на него. Но переживать из-за этого не стоило: она выглядела рассеянной и ничего не замечала.

– Как твоя новая девушка, Изабелла? Мы с тобой уже вечность не разговаривали, – зевнула она.

– С Изабель все прекрасно, спасибо. Но ведь мы с тобой говорили несколько дней назад, не помнишь? Тут была Кейт, она ответила на звонок.

– Кейт? – мама сразу же смутилась. – А, та Кейт. Да, она заглядывала, но это было несколько недель назад. Перестань менять тему разговора: когда я уже встречусь с ней, с твоей Изабель? Возможно, когда весь этот снег исчезнет, мы все можем пойти… э-э-э, ну, ты знаешь – porca miseria![19] – выругалась она, в раздражении размахивая рукой.

– В «Альфредо». Посмотрим. Мы еще недавно встречаемся.

«Альфредо» был маленьким семейным итальянским ресторанчиком, где отлично готовили, хотя Кирби не был уверен, что хочет сейчас знакомить маму с Изабель. Он налил кофе и положил каждому на тарелку по кусочку чизкейка, а потом присел напротив мамы.

– Я говорил с папой, – заметил он, засовывая в рот чизкейк. – Он сказал, что тебе нужно о чем-то мне рассказать, – произнося это, он смотрел на маму, но та избегала встречаться с ним взглядом. – Мама, что происходит? – он потянулся и взял ее за руку; ее маленькая рука была холодной. Под глазами у мамы залегли темные круги. Сомнений не оставалось: она плохо себя чувствовала.

– Мы всегда можем сходить в другой ресторан, – сказала Ливия. – Если не хочешь в «Альфредо».

Кирби опустил голову и уставился на чашку с кофе.

– Просто скажи мне, мам, пожалуйста, – он сжал ее руку. – Я вижу, что что-то не так. Вся эта проблема со снегом, ты похудела, не спишь. В чем дело?

– Не понимаю, о чем ты.

– Это рак? – прошептал он.

– Откуда у тебя такие мысли? – Ливия высвободила руку и принялась тыкать ложкой в чизкейк.

– Папа знает, но не говорит мне. Недавно он был груб с Мередит, так что он тоже встревожен, что бы это ни было… – Он снова взглянул на маму, которая теперь пристально смотрела на него.

– Это не рак, – сказала она. – И вообще не касается твоего отца. Он не должен был ничего тебе говорить.

– Он рассказал только потому, что беспокоился.

– Что ж, не нужно было. И тебе не нужно волноваться, – она глотнула кофе и улыбнулась. – Ты всегда готовил самый лучший кофе.

– Ладно, если ты действительно хочешь поменять тему – что не так со снегом? – спросил он. Он не даст ей так легко соскочить с крючка.

– Не знаю, просто он мне больше не нравится, – ее взгляд метнулся к окну. – Не могу на него смотреть. Терпеть не могу, когда его приносят в дом. Все в нем кажется глубоко отвратительным, – она снова зевнула. – Уверена, это пройдет. Скорее всего, я просто устала.

– Нельзя оставаться дома с задернутыми занавесками. Это плохо для здоровья. Сколько ты спала прошлой ночью? – спросил он.

– Перестань задавать вопросы, Людовико! – огрызнулась она. – С тех пор как ты пришел, ты только и делаешь, что задаешь вопросы.

Он сидел с открытым ртом. Мама только в двух случаях называла его полным именем: когда дразнила – например, как несколько недель назад, насчет проклятой «Корсы», – и когда злилась. Сейчас явно был второй случай. Он молча доел чизкейк, а потом встал и принялся убирать со стола.

– Ты ходила к врачу?

– Нет, – коротко ответила она.

– Если боишься выйти в снежную погоду, я могу отвезти тебя, – сказал он, не вполне понимая, как сможет выкроить для этого время.

– У тебя и так достаточно проблем, чтобы еще возить меня повсюду. Все со мной будет в порядке. Они просто пропишут мне снотворное, а я не хочу закончить как Роберт Дауни-младший[20].

– Мам, мне кажется, у Роберта Дауни-младшего были и другие проблемы. Уверен, ты могла бы попробовать разные варианты лечения, прежде чем все станет настолько плохо, – он пытался говорить как ни в чем не бывало, словно она только что не сорвалась на него.

Они поболтали еще какое-то время, и Кирби намеренно больше не задавал вопросов. Потом он взглянул на часы: почти десять, а ему нужно было встретиться с Конни в одиннадцать. Детектив гадал, стоит ли отвезти Ливию на станцию экстренной помощи, если, конечно, она была открыта утром в субботу, но он прекрасно мог представить себе реакцию матери на подобное предложение. При этой мысли детектив осознал, что даже не знает, кто ее лечащий врач, потому что мама никогда не болела.

– Я почищу для тебя подъездную дорожку, а потом мне нужно бежать. Все из-за нового дела.

– Убийство в «Блэквотер»? – спросила она. – Я слышала о нем в новостях, и мне стало интересно, не участвуешь ли ты в расследовании.

– Оно самое.

– Бедная женщина. Только представь, закончить свои дни в таком месте, – она поежилась и встала, чтобы помыть кофейные чашки.

– Что ж, к счастью, об этом тебе не нужно волноваться. Это моя зона ответственности, – он подошел к раковине и обнял ее. – Я зайду попрощаться, когда почищу дорожку.

Снаружи небо готовилось к еще одной битве. Казалось бессмысленным чистить подъездную дорожку сейчас, потому что через час ее, судя по всему, снова занесет, но Кирби все равно занялся этим. Пока он работал лопатой, у него было время подумать. Что бы его мать ни скрывала, добровольно она об этом не расскажет, по крайней мере, не сегодня. Он решил, что это может быть что угодно: деньги, новые отношения или, возможно, она и вправду подумывает вернуться в Италию. Любое из этих обстоятельств могло вызвать бессонницу, но это не объясняло потерю памяти. Опущенные жалюзи и тусклый свет на кухне мешали рассмотреть мать как следует, но под глазами у Ливии виднелись темные круги, а ее кожа, обычно безупречная, казалась серой и безжизненной. Кирби гадал, хорошо ли мама питалась, потому что она почти не прикоснулась к чизкейку.

Он как раз убирал лопату в гараж, когда начали падать первые снежинки. Детектив поспешил в дом и попрощался с Ливией, которая уютно устроилась на диване с книгой.

– Почему бы тебе не вернуться в постель? – предложил он. – И записаться на прием к врачу.

– Если ты настаиваешь.

– Настаиваю, – ответил он, стоя у двери. – Обещаешь, что сделаешь это?

– Хорошо, если ты перестанешь доставать меня. А теперь иди. Поймай убийцу той бедной женщины. Чао-чао.

Забравшись в «ситроен», он взглянул на дом, на плотно задернутые занавески. Снег уже начал покрывать дорожку, которую он только что почистил. Отъезжая, детектив думал о своей запершейся в доме матери, и его не покидало чувство, что это было лишь началом. Но началом чего? Этого он не знал.

Глава 25

Конни приехала в «Блэквотер» на десять минут раньше и, чтобы согреться, отправилась прогуляться вдоль Баттерси Филдс-драйв. С неба падал мелкий снежок, сильный ветер словно иглами колол лицо, и девушка натянула капюшон куртки пониже, гадая, о чем с ней хотел поговорить Кирби.

Ранее она созвонилась с Гарри, и они договорились, что Конни заедет к нему, когда закончит дела в «Блэквотер». По телефону его голос звучал подавленно, что было неудивительно, поэтому она решила поехать к нему и подбодрить его. А еще Конни хотела взглянуть на адрес в той записке. После того, что поведал ей Крот, этот вопрос мучил ее всю ночь, и она почти решилась пойти и встретиться лично с этим Томом Эллисом. Конечно, если адрес действительно принадлежал спутнику ее сестры в том приключении, – ведь этот человек мог оказаться кем угодно.

На мгновение она остановилась у одного из многоэтажных зданий, стоявших вдоль дороги напротив «Блэквотер», и, сощурившись, посмотрела сквозь падающий снег на верхние квартиры. Оттуда должен был открываться прекрасный вид на больницу и реку за ней. Девушке стало интересно, что жители думают о грядущей застройке. Она точно на несколько лет превратит этот элитный район в шумную и захламленную территорию. Повернувшись к дороге, она внезапно осознала, насколько близко находится к дому Марш, куда ей предстояло отправиться в понедельник. Конни подумывала пойти и мельком взглянуть на него – скорее всего, он находился всего в нескольких минутах ходьбы, – но, посмотрев на время, решила отказаться от этой идеи и отправилась назад, к главному входу в «Блэквотер».

Как только она подошла к воротам, подъехала зеленая машина. Но не просто какая-то зеленая машина, а нереальный классический автомобиль, даже оттенок зеленого был словно из другой эпохи. Девушка завороженно наблюдала, как корпус машины опускается на землю подобно крадущемуся тигру. Кто вообще мог ездить на подобных машинах? Конни не особо интересовалась автомобилями, но узнала логотип «ситроена» на капоте. Она думала о том, каким же крутым было это авто, когда его дверь открылась. Из машины загремела музыка Savages[21], а затем появился Кирби. Это стало для нее сюрпризом.

Он поднял руку в знак приветствия.

– Спасибо, что пришли, – детектив закрыл машину и подошел к Конни, на ходу застегивая черную куртку North Face.

– Не знала, что у столичной полиции такой хороший вкус. Я имею в виду машину.

– Не хороший, моя рабочая машина – «Корса». Когда на работе, я не должен ездить на этой, но сейчас я просто возвращался из другого места.

– Что за модель? Она… потрясающая.

– Это «Ситроен SM». Совершенно не соответствует техническим требованиям, несомненно вредит планете, пока я тут болтаю, и старше меня. Ну что, пойдем? – он показал на главный вход старой больницы, как раз когда появился охранник «Эмерис». Кирби показал ему свое удостоверение, и их пропустили на территорию.

Казалось странным заходить в «Блэквотер», не оглядываясь через плечо. На снегу виднелись две огромные коричневые дуги в том месте, где ворота по много раз открывали и закрывали за прошедшие пару дней, а следы шин от разных авто замерзли, оставив на земле рытвины, из-за которых было сложно идти. Снег на главной подъездной дорожке лежал нетронутый, за исключением странной тропинки, которая, как решила Конни, была проложена криминалистами.

Вместе с Кирби они направились по подъездной дорожке, под ногами хрустел замерзший лед.

– У вас уже есть какие-то зацепки? – спросила Конни по пути к административному корпусу.

– Несколько, – ответил детектив.

– Зачем вы хотели со мной встретиться? – ветер и снег мешали разговаривать. – От Эда все еще ни весточки.

– Мне кажется, что вы можете мне кое с чем помочь, – произнес Кирби, поворачивая к ней голову, чтобы она могла его расслышать. – Я надеялся, вы немного расскажете мне об истории этого места. Последние события достаточно хорошо задокументированы, но в истории есть пробелы.

– Могу попробовать, но Эд справился бы лучше, он знает это место вдоль и поперек.

Дальше они пошли уже по краю прорезанной колеями подъездной дорожки. Теперь идти стало легче, под подошвами их ботинок скрипел снег.

– Не могу отделаться от ощущения, что что-то упускаю, – признался Кирби. – Что-то важное. Здесь столько всего происходило.

– Куда именно мы направляемся? – спросила Конни. Ей было интересно, что такого она знает, что может помочь ему. – Это место огромное.

– Отделение Китса, – ответил он. – Знаете о нем?

– Думаю, да. Оно расположено у озера, вдали от основных корпусов с палатами. Это ведь отдельный корпус?

– Точно. Там тело и нашли.

Ей не приходило в голову, что она может попасть на место преступления, и внезапно Конни немного занервничала. Через несколько минут они добрались до административного корпуса. Она порадовалась, что надела зимние ботинки: температура, судя по всему, опускалась ниже с каждой минутой, и холод резал глаза, заставляя их слезиться.

Над административным корпусом возвышалась колокольня. Конни сощурилась, пытаясь разглядеть сквозь падающий снег пустоту на месте циферблата. Эта дыра смотрела на нее в ответ подобно пустой глазнице. Флюгер наверху был погнут, словно какая-то невидимая сила прошлась по нему, неровная шапка из подмерзшего снега опасно зависла наверху. Все окна здания были заколочены, а на балконе первого этажа росла сирень.

– Оно использовалось охраной, когда больницу только закрыли, – поведала Конни, которая уже побывала здесь два или три раза. – До пожара здесь все было красиво отделано деревом. – Огромные куски обшивки были уничтожены в результате поджога в 2004 году, но передняя часть здания, на которую они сейчас смотрели, осталась почти нетронутой.

Когда они остановились, чтобы посмотреть на здание, Конни украдкой бросила взгляд на своего спутника. Как и тогда в ХАЧБ, ей показалось, что Кирби искренне интересовался этим зданием. Возможно, его интерес был исключительно профессиональным, но это удивляло ее и вызывало любопытство – как и его машина. Что за детектив разъезжает на «Ситроен SM» и слушает Savages? Ей стало интересно, чем он занимается в свободное от работы время, и она почувствовала, что краснеет при этой мысли.

– Нам сюда, – произнес он, словно внезапно вспомнив, зачем они пришли, и показал налево.

Радуясь, что они сдвинулись с места, Конни последовала за ним. Они обошли зал для отдыха, который тоже был сильно поврежден пожаром. Остались только четыре стены и остатки декоративных кованых железных перил, которые теперь повисли в воздухе. Усыпанный обломками пол был покрыт слоем снега. Благодаря четырем стенам можно было немного передохнуть от пронизывающего ветра, которому удавалось находить всевозможные лазейки в ее одежде. Конни заметила грубо нарисованное улыбающееся лицо на одной из стен. Из-за осыпающейся штукатурки казалось, будто во рту не хватало зуба.

– Никогда не бывала здесь в снег, – проговорила девушка. – Все выглядит совсем по-другому.

– Вы не боитесь, что вас поймают? – спросил Кирби. – Когда приходите исследовать подобное место?

– Отчасти именно это и увлекает – постараться не быть пойманным. Нужно зайти и выйти. Это одна из вещей, от которых я научилась получать удовольствие, но на самом деле никто не хочет, чтобы его поймали.

– Все ясно, старый добрый адреналин, – сказал Кирби. – Я могу понять ваш интерес к этому месту из-за сестры. То же относится и к Эду, верно?

– Здесь раньше работал его дедушка, он был смотрителем. Они жили в корпусе башни, с видом на территорию. Он, бывало, рассказывал Эду в детстве разные истории. Но это место интересно и само по себе. Когда-то сюда было легко пробраться, и тут много чего оставили: технику, записи пациентов, образцы и все такое, – ее губы начали замерзать от холода.

– Записи пациентов? – переспросил Кирби.

– Да, огромное количество. И медицинские образцы.

– Разве это законно? Ведь это своего рода нарушение конфиденциальности личной информации?

– Это вы полицейский, а не я, – ответила Конни. – В любом случае здесь можно много чего изучить. К тому же моя работа в библиотеке архитектурных чертежей подогревает мой интерес к планировке этого места.

Они уже добрались до часовни, которая находилась в относительно хорошем состоянии по сравнению с большинством здешних зданий и четыре года назад вместе с водонапорной башней была выставлена на торги. За часовней располагалась кухня, а за ней корпуса с палатами. Конни отдала бы что угодно, чтобы заглянуть туда, раз уж они здесь… но они пришли не для осмотра достопримечательностей, поэтому она ничего не сказала.

Они шли по снегу мимо отделений Блейка, Байрона и Мильтона. Внезапно ветер стих, повисла жутковатая тишина. Снежинки неспешно опускались на землю. Конни попыталась представить, что могла здесь делать ночью пожилая женщина. Что-то привело ее в «Блэквотер» – или кто-то.

Через десять минут они добрались до отделения Китса, оно стояло особняком напротив озера, а справа от него располагалась водонапорная башня. Снег уже перестал идти, и пейзаж казался умиротворяющим. На одной из каменных перемычек над дверным проходом было выгравировано «Китс» – надпись было сложно разглядеть через засыпанный снегом плющ, цеплявшийся за кирпичи.

– Я как раз думала об этом здании, – произнесла Конни, когда они пробрались под полицейской лентой, перекрывавшей проход. Само здание хорошо сохранилось, но огромная комната отдыха на первом этаже использовалась как склад: там в хаотическом порядке были свалены стулья, столы, кровати и медицинское оборудование – все в плохом состоянии, металл покрылся ржавчиной, а дерево погнулось и заплесневело. Воздух здесь казался холоднее, чем снаружи, и даже несмотря на это Конни чувствовала запах разложения.

– Черт, как холодно, – сказала она.

– Так холодно, что этой зимой мне пришлось отыскать свой лыжный костюм, – ответил Кирби, указывая путь наверх.

– Значит, вы катаетесь на лыжах?

– Катался. Меня научила мама, она итальянка. Каталась на лыжах всю свою жизнь.

Они поднялись по лестнице, и Кирби повел Конни вперед по коридору. Двери палат слева от них стояли открытыми. Конни была здесь только один раз, примерно два года назад: тогда это место показалось ей жутким, но сейчас все было еще хуже. В конце коридора находилась дверь с табличкой «Телевизионная комната». Девушка инстинктивно понимала, что Кирби ведет ее туда.

– Вы нашли ее здесь? – спросила Конни, когда они с Кирби зашли в комнату.

– Да, – детектив показал на дальний угол. – Вон там, на кровати с номером девятнадцать. Это вам о чем-нибудь говорит?

Она покачала головой и еще выше подняла воротник куртки. Ее шея замерзла, а по рукам внезапно побежали мурашки. Почему-то эта комната ей не нравилась. Атмосфера здесь была иной, чем в коридоре снаружи.

– Вы знали, что ее называли «Комнатой наркоза» или «Комнатой сна»?

– Нет. Почему?

– Как правило, пациентам давали кучу лекарств, в том числе барбитураты, чтобы они спали по несколько дней, а иногда и несколько недель или месяцев. Они применяли к ним электрошоковую терапию.

– Электрошоковую терапию?

– Ага. Здесь внизу все еще стоит машина – или, по крайней мере, стояла, когда я была в этом здании в последний раз. От одного ее вида становится не по себе.

– Не удивлен. Этот глубокий сон работал? – спросил Кирби.

– Наоборот, разум многих людей был навсегда поврежден, они потеряли огромные пласты воспоминаний.

Кирби казался заинтригованным.

– И многие ли знают об этом?

– Из сталкеров – многие. Это помещение стало знаменитым: ну, вы понимаете – та жуткая комната в «Блэквотер».

– Можете рассказать что-то еще об этой палате, что-то необычное?

– Вряд ли. Это не секрет, но и не широко известный факт – кажется, в какой-то момент эту историю опубликовали в желтой прессе.

Кирби ничего не ответил и, казалось, погрузился в свои мысли, даже отвлекся, уставившись в одну точку.

– Думаете, это связано со смертью той женщины? – поинтересовалась Конни.

– Я считаю, что тело могли оставить здесь, а не в каком-то другом месте, неспроста, – его взгляд сдвинулся с одной точки и теперь сфокусировался на ней. – Я ценю ваше мнение, вот и все. Вы неплохо знакомы с этим местом.

– Странный выбор, согласна. Ведь есть множество других мест, где можно оставить тело и где его не найдут еще несколько месяцев, а то и лет. Но учитывая, что скоро здание снесут, рано или поздно тело нашли бы.

– А где бы вы спрятали тело? – спросил детектив.

– Я? Надеюсь, вы не думаете, что я имею к этому отношение.

Он улыбнулся.

– Нет, совсем нет. Мне просто искренне любопытно узнать ваше мнение.

– Ну… – Конни принялась вспоминать самые далекие и недоступные уголки территории. – Наверное, самые заросшие места – очевидный выбор… Например, маленькие пристройки у прачечной. Где-то находился сарай смотрителя, но он так зарос, что может располагаться где угодно, – она на минутку задумалась. – Есть одно место, где никто бы не нашел тело.

– Где?

– Озеро. А если к телу прикрепить груз, его не нашли бы, пока… ну, пока бы не осушили озеро. – Она взглянула на Кирби, пытаясь прочитать его мысли и гадая, не было ли это ловушкой.

– Хороший ответ, – наконец ответил Кирби. – Что лишь подчеркивает тот факт, что эта комната была выбрана неспроста.

– Наверное, так и есть.

– Вы сказали, что тут много чего оставили. Что насчет лекарств? Может, не в этой комнате, но где-то на территории?

– Вы имеете в виду старые медицинские препараты?

Кирби кивнул:

– Вы натыкались здесь на подобное?

Конни покачала головой. Иногда она обнаруживала оставленные здесь старые припасы, но точно не находила лекарств.

– Где они могут находиться, если они все еще тут? – спросил Кирби.

– Боже, не знаю. Их бы уже давно растащили.

Детектив задумался.

– Эд не упоминал о том, что находил какие-нибудь лекарства?

– Никогда. Почему вы спрашиваете?

– Просто любопытно, вот и все.

– Конечно, это возможно. В прошлом я посещала заброшенные ветеринарные клиники, в которых все еще хранились медикаменты.

– Интересно, – заметил Кирби. – Спасибо.

Конни подошла к одному из окон и взглянула на замерзшее озеро. Сегодня оно выглядело очень красиво. Потом ее взгляд метнулся вправо, к старой водонапорной башне, темной и мрачной на фоне белого снега, – к тому месту, где Сара упала и разбилась насмерть.

– Вот где это произошло, – тихо произнесла девушка. – Водонапорная башня.

Кирби встал рядом с ней у окна.

– Знаю. Читал отчет. Вы на нее поднимались?

– Несколько раз. А вы?

Кирби покачал головой.

– Подозреваю, что вид оттуда открывается невероятный.

– Ночью красные огоньки на башнях электростанции похожи на созвездия. Выглядит волшебно.

– Вы не боитесь упасть, как ваша сестра?

– Не особо. Да и та часть башни теперь загорожена, – Конни всмотрелась в озеро и коричневую медлительную Темзу за ним. Ее накрыло ощущение потери: сначала Сара, а теперь и Эд. – Судя по всему, Эд узнал, с кем она была в день падения. Он собирался рассказать мне об этом во вторник.

– Вы не упоминали об этом в четверг, когда мы с вами разговаривали, – заметил Кирби.

– Тогда я еще не знала. Наш друг Крот, который, как я уже говорила, был в Польше, сказал мне об этом прошлым вечером.

– Понятно. Что ж, будем надеяться, что Эд скоро объявится и сможет вам об этом рассказать.

– Вы не думаете, что его исчезновение как-то связано с происшествием, да? – спросила Конни.

– Я видел отчеты о смерти вашей сестры. Это был несчастный случай. Что бы сейчас ни происходило, это нечто совершенно другое.

– Я пыталась представить, что за человек мог просто оставить ее здесь. Наверное, он или она не хотели быть пойманными и выбрали путь труса – вызвать скорую помощь и сбежать.

– Осмелюсь предположить, что впоследствии тот человек уже поплатился за это, хотя это и не оправдывает его поведения. Он должен был дать знать о себе, – сказал Кирби.

Они вернулись тем же путем, что и пришли. Внизу по-прежнему находилась машина для электрошоковой терапии, о которой упоминала Конни. «Сименс Конвульсатор» стоял на ржавой металлической тележке, ее четыре колеса были наклонены под разными углами – даже хорошая смазка WD-40 не смогла бы вернуть ей способность к передвижению. Пластиковый корпус машины был покрыт толстым слоем пыли, а наверху красовалась глубокая трещина. На рычаге лежала на спине мертвая муха.

– Кому-то делали спинномозговой прокол, – сказал Кирби, показывая на два рычага настройки машины, повернутые на максимум.

Когда они вышли на улицу, им показалось, что воздух стал чуть теплее, словно отделение Китса само по себе источало арктический холод. Добравшись до главных ворот, они встретили растрепанного мужчину в шерстяной шапке и шинели, который брел по дороге к Баттерси. Конни узнала в нем Рэймонда Свита – Эд однажды указал ей на него.

– Знаете его? – спросил Кирби, пока они ждали, когда охранник откроет ворота.

Конни отрицательно покачала головой.

– Я знаю о нем. Это Рэймонд Свит, не так ли?

– Да. Живет в старом доме привратника. Эд с ним знаком? – спросил Кирби, когда они направились к его машине.

– Не думаю, а если и знаком, то не очень близко. Он однажды пытался с ним подружиться, получить какую-то внутреннюю информацию о больнице, но это ни к чему не привело. Думаете, он имеет какое-то отношение к убийству?

Они дошли до машины, и Кирби вытащил ключи, висевшие на винтажном брелоке «Ситроен» с узнаваемым логотипом-шевроном.

– Скажу вам в неофициальном порядке, – произнес Кирби. – Нет. Он… – детектив не смог ничего добавить, потому что его прервал звонок мобильного телефона. Кирби вытащил его из кармана. – Простите, мне нужно ответить, – и он отошел от машины на несколько шагов, повернувшись к Конни спиной. – Черт! – Она услышала, как он выругался себе под нос.

– Что случилось? – спросила Конни, когда детектив вернулся к машине.

– Простите, но мне нужно ехать, – резко ответил он. – Спасибо за помощь.

Конни наблюдала, как он забирается в машину и захлопывает дверь. Похоже, дело было серьезным. Когда машина уехала, оставляя после себя след от выхлопа, она ощутила разочарование. Девушка взглянула на часы – было уже за двенадцать, а она пообещала пообедать с Гарри. Конни отправилась в путь пешком, но остановилась на Дейлсфорд-роуд. Вдалеке она увидела Рэймонда Свита. Его неуклюжая фигура брела по направлению к реке и входу на территорию «Блэквотер» со стороны Дейлсфорд-роуд, рядом с поврежденным забором, через дыру в котором они с Эдом планировали пробраться на участок во вторник ночью. Конни снова взглянула на часы: двадцать минут ничего не решат, так ведь? В одну секунду она приняла решение и побежала за ним – Гарри придется подождать.

Глава 26

Этим утром его улов с распродажи оказался небольшим, и, чтобы себя порадовать, Рэймонд купил горячую сосиску в тесте, которая грела его руку всю дорогу, пока он шел домой. Нужно было купить две, осознал он, по одной в каждую руку, ведь было так холодно. Он добрался до угла Дейлсфорд-роуд и повернул на знакомую улицу к дому, пытаясь переварить все произошедшее. Мыслей было так много, что его мозг едва успевал их обдумывать, но в одном он точно был уверен: Проныра побывал в «ящике с костями». Контейнеры явно передвигали, как и вещи в его доме. А еще был его смазанный рисунок в старой «коробке для пилюль». Теперь-то он понимал, что это не могло сделать животное, – таким образом Проныра сообщил ему, что знает о «ящике с костями». Он был рад, что рассказал полиции о Проныре, хотя не знал, поверили они ему или нет.

Рэймонду не терпелось попробовать сосиску в тесте. Он был уже на полпути к Дейлсфорд-роуд, когда услышал крик:

– Подождите! Мистер Свит!

Это был женский голос, и он обернулся. Молодая девушка – он прошел мимо нее несколько минут назад, когда она покидала «Блэквотер» вместе с детективом, у которого был потрепанный блокнот, – только что повернула за угол и бежала к нему, размахивая рукой.

– Мистер Свит, подождите! Я бы хотела поговорить с вами!

Он продолжил идти вперед, уже видя перед собой ворота. Чего она хотела? Он слышал, как к нему приближаются приглушенные шаги.

– Рэймонд! Постойте! – крикнула она.

Он добрался до ворот и достал ключи. Открыв замок, он увидел, что она уже в паре футов от него. Девушка поскользнулась на льду и чуть не потеряла равновесие. Она удержалась на ногах, но Рэймонд уже проскочил за ворота и принялся закрывать замок, вытащив ключ из замочной скважины как раз в тот момент, когда она показалась по другую сторону ворот.

– Мистер Свит, – девушка запыхалась, изо рта у нее вырывались длинные облачка пара. – Мне просто нужно с вами поговорить, вот и все. Пожалуйста…

Рэймонд сделал шаг назад и посмотрел на нее через кованые железные ворота, все еще держа ключ в руке.

– Чего вы хотите?

– Эд Блейк, тот пропавший мужчина… – сказала она, тяжело дыша.

Вчера полиция уже расспрашивала о нем.

– А что с ним? – спросил Рэймонд. У девушки были очень большие глаза.

– Я думаю, с ним могло что-то случиться, – ответила она.

Рэймонд медленно кивнул. Он не понимал, чего она от него хочет.

– В ночь, когда он исчез, во вторник, он направлялся сюда.

Мужчина нахмурился, не зная, что ответить.