Аспард уронил голову.
– Страшное дело, Ваше Величество. Другие видели, что я вошел с улицы, отпустил солдат домой. Потом отпустил тех, кто сторожил в доме, мол, уже светает, а золотой браслет пока заберу с собой. Кто-то даже видел, как я взял этот браслет… Но, клянусь всем на свете, я и не подходил к тому браслету!
Мрак посмотрел испытующе, ибо надо посмотреть, хотя и так видно: этот свое отдаст, но чужого не возьмет, да еще так глупо, на глазах у своих же солдат.
Он хлопнул ладонью по столу. Все вздрогнули, а жаба подпрыгнула на всех четырех и злобно заворчала.
– Первая попытка, – сказал он. – А считается до трех, верно?.. Так что мы еще не потерпели неудачи, понятно?.. Вот когда трижды мордой в грязь, тогда да, идиоты…
Манмурт отвел взор, он-то понимает, что лучше учиться на чужих ошибках, но еще не знает, что настоящий мужчина учится только на собственных.
Аспард вскрикнул несчастным голосом:
– Ваше Величество! Да все, что я ни делаю, все плохо. Все не получается!
– Не все, – ответил Мрак.
– Все, Ваше Величество…
– Не все, – повторил Мрак. – Ты вон какую родню себе подобрал!.. У других половина гнили, а то и вся – труха, а у тебя дубок к дубку!
– То и видно, что дубы, – вздохнул Аспард. – А я – самый большой дуб.
– Все, – сказал Мрак строго. – Потом на досуге придумаем что-нить еще. Ловля этого хыщного зверя еще не окончена. Поймаем, снимем шкуру, вздернем. Нет, из шкуры сделаем чучело, отдадим Щербатому. Ясно? А сейчас займемся делами.
Манмурт кашлянул, сказал просительно:
– Так я пойду, да? А то у Хрюндика очень умное лицо.
Мрак фыркнул:
– Это у жабы-то? У нее морда, а не лицо.
– Простите, Ваше Величество, – ответил Манмурт с оскорбленным достоинством, – хоть вы и похожи, но это у вас, простите, морда, а у нее – лицо.
Он подхватил жабу на руки, ногой распахнул дверь и вышел. Стражи прикрыли за ним створки. Аспард посмотрел вслед, покачал головой. Многие, заметив перемену в поведении повелителя, тут же меняются сами, подстраиваются, ведут себя по-другому. Кто-то искренне, а кто-то уже готов дать Его Величеству прилюдно пинка, только бы показать всем, в том числе и Его Величеству, что он никакой не подхалим, а всегда правду-матку.
Червлен явился, когда Его Величество умывался из золотого тазика. Тазик держали перед ним двое придворных, отстранив слуг, а третий подавал полотенце, больше похожее на толстое пушистое одеяло. Четвертого, который пытался приблизиться с набором благовоний, Мрак отстранил нетерпеливым жестом:
– Это в другой раз!
– Но, Ваше Величество, тцар должен…
– Да, – прервал Мрак, – он многое должен. Чем тцарее, тем должее. Что у нас на сегодня?
Аспард развел руками:
– Если не считать, что я мордой в лужу, а Заур ликует… об этом уже известно, над нами смеются, если не считать, что дома беженцев догорают, там теперь все покрыто пеплом по щиколотку…
Мрак поморщился:
– Да, с этим, как я понял, уж ничего нельзя сделать. Если они сами не защищают свои дома даже от огня, то что ж… Ладно, все равно день начинается хорошо.
– Хороший сон? – полюбопытствовал Аспард.
– Точно, – сказал Мрак. – Ты как в воду смотрел! Ты не колдун?
– Да вроде бы нет.
– Может быть, тайный?
– Это я тайный?
Мрак посмотрел в его честное, простодушное лицо. Аспард ни разу даже не пикнул про свои раны, а ведь защищал тцара, даже не вспомнил о них, а повязки запрятал так, что и не увидишь.
– Да, – сказал он, – служишь во дворце, а все еще деревня деревней.
Аспард спросил:
– А что за сон? У тцаров, я слышал, сны всегда вещие, только о великом…
Мрак потер ладони, улыбка стала широкой, а зубы весело оскалились.
– Сон… Что сон, я еще и на звезды посмотрел. Правда, отсюда, через окошко спальни. Тут мало что узришь, но кое-что понял… Словом, звезды рекли, что сёдни мне ба-а-альшой ломоть отвалится!
– Чего-чего? – не понял Аспард.
– Грю, подарок на лапу кинут, – объяснил Мрак и показал свою лапу.
Аспард и Червлен оба опасливо и с уважением посмотрели на широченную длань Его Величества, подковы бы ею ломать да коням хребты, Червлен сказал с почтением:
– Да, звезды… это звезды! Но я слыхал, что говорят они чуток туманно.
– Туманно? – удивился Мрак. – Да этой ночью звезды были во какие! Крупные и ясные!
– И что же они сказали? Какой подарок… отвалится?
Мрак подумал, почесал в затылке, хотел сплюнуть, но посмотрел по сторонам, куда ни плюнь – попадешь в широко расставленные глаза, объяснил:
– У крупного человека и запросы крупные, верно? Вон Аспард сказал, что у тцаров сны только о великом!
– Ну да… – сказал Аспард неуверенно. – Я так и сказал, да? Тогда, наверное…
– Вот и у меня запросы великие и высокие, понял?.. Крупные. С коня, а то и со слона. Нет, слона не надо, с кормежкой намаешься, да и дерьма убирать много, а вот с коня в самый раз!.. Так что жду сегодня в подарок коня.
Червлен кашлянул, сказал вопросительно:
– Так я пойду распоряжусь?
– Насчет чего?
– Ну, чтоб выбрали хорошего коня… где-нибудь в деревне и к обеду привели Вашему Величеству в подарок.
Мрак сказал горько:
– Вот так и подносятся подарки? От народа?.. Эх, жулики вы все. Нет, я в самом деле жду подарок от народа. Простого народа. Мирных тружеников. Ни в чем не виноватых, как говорят. Ладно, давайте придумаем еще что-нибудь хитрое для Заура. По крайней мере, мы уже знаем, что он на золотой браслет клюнул. Клюнул?
Аспард сказал печально:
– Клюнул, Ваше Величество. С одного раза, будто зернышко проса склевал.
– Ничего, – ответил Мрак почти весело. – Подумаешь, хоть кто-то сдачи дал! Я посмотрю, как он сумеет утащить… ну, скажем, золотой кувшин. Есть у меня в казне такая штука, что глаз не оторвать. Поставим его на стол точно так же, посадим охрану, но только велим, что, кто бы ни пришел, тут же схватить его и вязать. Даже если это буду я, а не просто Аспард или Манмурт!
Манмурт обиделся:
– Ваше Величество, я-то при чем?
– Чаще бьют тех, кто совсем ни при чем, – предостерег Мрак. – Так что тебе еще достанется.
Манмурт поежился:
– Хорошо, что Ваше Величество увлекается звездами, а не предсказаниями.
Он ел судака разварного со сморчками, вяло удивлялся, как это сумели доставить живого прямо во дворец и тут варили, ведь судак самая нежная рыба, сразу засыпает, едва вытащишь из воды. Да и рассыпается, когда варишь, а тут на блюде ну прям как живой…
Из-за плеча неслышно появлялась белая рука, виночерпий деликатно подливал в кубок. Мрак равномерно запивал, рассматривал лица за столом, стараясь понять, кто же все-таки продолжает строить ему ловушки, кто подсылает убийц, кто не отказался от желания выдернуть из-под него трон. Аспард прав, половину он уже сумел обезоружить. Кого сознательно, к примеру – Геонтия, кого нечаянно, как бедного Червлена, некоторых привлек к себе обещаниями снизить налоги, укрепить кордоны, кто-то умолкнет поневоле, ибо он вдруг начал пользоваться любовью простого народа, а с народом считаться все же приходится.
Надо бы еще как-то подумать о флоте, а то очень уж удобная бухта есть. Хоть такая бухта одна, но огромная, защищенная. Недаром Геонтий тогда заговорил про корабли. Заговорил и сразу умолк, сам устыдившись, что подбрасывает тцару такую неразрешимую задачу. Дело в том, что из-за этих высоких гор в этой части ветра почти не бывает, он весь наверху, а здесь можно только на веслах. Паруса можно поднимать, когда выгребешь подальше в открытое море…
Он задумался, ел чисто механически. Поймал на себе удивленные взгляды. Уже привыкли за последние десять дней, что перед ним на столе все исчезает, как в пожаре. Ага, если еще и флот, то откуда денег взять? И так выгреб из казны все-все, осталось только те золотые статуи распилить и раздавать на жалованье. А с флотом надо либо налоги увеличивать, либо еще что-то… Хотя это «что-то» само придет, если корабли будут. К примеру, можно будет выгодно торговать с дальними странами, а это добавочный налог в казну.
Вздрогнул, внезапно вспомнив мрачное подземелье, куда не рискнул опускаться. Пора бы заняться той таинственной дверью. Кто бы ее ни поставил, но она под его дворцом, а значит – он имеет полное право ее отворить. Правда, в тот раз открыть не смог, но теперь можно запастись молотом, киркой, а то и сверлами… Да, можно самому. Не впервой ему долбить камень, валить лес, носить или подносить тяжести. Но тцар он щас или не тцар? Он же для легкой жизни согласился на такой обмен, а не для тяжелой работы? Ни хрена себе передышка…
– Аспард! – сказал он властно. – Аспард, мать твою так и эдак тоже!.. Ты где пьянствуешь?
Аспард появился мгновенно, словно вынырнул прямо из пола:
– Я здесь, Ваше Величество!.. Отлучился на минутку.
Глаза его блестели довольством, а во всей фигуре была преданность и обожание. Мрак окинул его одобрительным взглядом.
– Видение мне было, – сообщил он. – Явился мне бог Яфет, он же первый пращур, от него род ведем!.. и рек мне, что под дворцом есть подземный ход.
Аспард заколебался, сказал уклончиво:
– Ну, подземный ход… как не быть… из любого города роют подземные… чтобы, значит, туды-сюды, туды-сюды… ага, туды-сюды… Но Ваше Величество их и так знает…
Мраку показалось, что Аспард посмотрел с некоторым удивлением и даже подозрением. По спине пробежал холодок опасности, поспешно отмахнулся с поистине тцарской небрежностью:
– Да про эти ходы я не говорю. Какие ж они, дурило, тайные? Раз я знаю, то какие тайные, скажи?.. Я говорю о поистине тайных!
Подозрительность еще оставалась в глазах Аспарда. Он переспросил:
– А какие это?
– Бери двух мужиков покрепче, – распорядился Мрак. – С кирками да ломами. Будут стену ломать.
Аспард предложил:
– Так, может, десять взять?
– Не развернутся, – ответил Мрак с сожалением. – Тесно там… Что глаза вырячил? Я ж говорю, видение мне было изволено!
Аспард сам отобрал двух молчаливых угрюмых работников. На вопрос Мрака заверил, что люди надежные. Более того, это родня. Из его племени многие служат Его Величеству, а его род вот уже пять поколений поставляет безупречных людей для работы во дворце.
Мрак повел этих безупречных по тайному ходу, но вроде бы и не тайному, раз уж он знает, громко рассказывал, как он тут в детстве играл, всяких разных гномов встречал, они дедушке золото носили, вот тут Большого Змея видел, а вот на этом самом месте из стены высовывалась зубатая пасть и хватала людей…
Аспард и работники бледнели, прижимались к стене так, что распластывались, как масло на горячей сковородке, быстро-быстро проскальзывали опасные участки, но дальше Мрак заставлял перепрыгивать отсюда и досюда, ибо здесь из-под земли высовываются острые кинжалы, а если наступят вон на ту плиту, то провалятся в бездну, где одни ядовитые гады…
Наконец он не то что пожалел, а решил, что достаточно убедил их в своем скромном тцарском детстве, к тому же напугал так, что без него никто не сунется, ведь он еще и похлопывал время от времени по стенам, как объяснил Аспарду, отключая разные убивательные штуки, а этого вообще не запомнить, не проследить: ведь не угадать, чем он отключал, то ли рукой, то ли ногой тыкал в камень внизу, а рукой только делал обманное движение, как в бою мечом…
За спиной их частое дыхание стало горячим, потом совсем хриплым, как у загнанных лошадей. Он сжалился, сказал бодро:
– Уже скоро… Вот за этим поворотом!.. Ага… вот оно…
Даже слепо доверяющий ему Аспард с недоумением уставился в совершенно одинаковый с другими участок стены, к которому подошло Его Величество и звучно похлопало ладонью. Аспард ожидал, что шлепок будет мягким, словно по камню шлепнули мокрой глиной, но звук был таким, будто постучали бревном.
– Именно здесь?
– Здеся, – подтвердил Мрак. – Вот отсюда и досюды. Понял? Со всей дури бейте, а то там, наверху, обедать сядут без нас. Не пропустить бы…
– Сделаем, – согласился Аспард покорно. Он решил не пытаться проникнуть мыслью деяния и поступки Его Величества, слишком неожиданно и непредсказуемо оно, Его Величество. И разнообразно. То мудрецы от него выходят в восторге, он им какие-то великие истины открыл, то Щербатый вот упивается вусмерть во всех тавернах, с восторгом рассказывая, как Его Величество по-доброму, смиренным убеждением заставил солдат с утра до вечера учиться метать дротики…
Грохот наполнил весь тоннель. Рабочие лупили кирками умело, мощно. И хотя Мрака подмывало выхватить кирку и показать, как надо, но терпел, дожидался. Скала подавалась плохо, камень настоящий, монолитный, без пустот. Аспард поглядывал вопросительно, но помалкивал.
На зубах хрустела каменная крошка. Рабочие сбросили рубахи, а в свете факела их тела блестели, как шкуры огромных дивных рыб, зовомых дельфинами и тюленями. Аспард тяжело дышал, на лбу повисли крупные капли пота.
Чуткое ухо Мрака уловило изменившийся звук, а вскоре один из рабочих на миг опустил кирку, повернул измученное лицо с изумленными глазами:
– Там дальше пусто!.. Гляди, а я не верил…
Аспард воспрянул, сказал наставительно:
– Его Величество никогда не брешет… То есть не ошибается!
– Долби-долби, – сказал Мрак нервно. – А то без нас за стол сядут.
Кирки загрохотали с новой силой. Мрак ощутил, когда будет пробивающий удар, сердце застучало сильнее. Кирка звякнула, рабочий даже покачнулся, ибо обломок выпал не под ноги, а обрушился на ту сторону, в темную пустоту.
Аспард оглянулся на Мрака заблестевшими глазами, поторопил:
– Ломайте, ломайте же…
Когда дыра расширилась до пределов, чтобы можно пролезть, Мрак остановил:
– Будя!.. Кто знает, вдруг заделывать придется. Вы двое оставайтесь здесь, а ты, Аспард, пойдешь со мной. Только факел не урони, понял?
– Спасибо за доверие, Ваше Величество! – ответил Аспард с жаром. Обернулся к рабочим: – Слышали?
– Все исполним, – ответил один коротко.
Второй вовсе молча вытащил из ножен короткий меч, сел сбоку от норы. Мрак заглянул в дыру, втянул воздух в сразу затрепетавшие ноздри, схватил картину запахов… эх, волком бы легче, пролез в темноту, что совсем не темнота, а так, различить ход можно, прошел немного, сзади послышался трепещущий голос Аспарда:
– Ваше Величество!.. Куда ж вы?.. Там же хоть глаз выколи!
Мрак подождал, багровый свет факела бросал яркие смазанные блики на стены из серого камня, все колышется и дергается, в запахах бы смотреть лучше, но этого Аспард совсем не поймет…
Ход вел вниз. Не вправо, не влево, а все время по наклонной в темные и холодные глубины. Вскоре Мрак понял, что ни о каком дальнем тайном выходе из города не может быть и речи. Они уже на глубине, как если бы самая высокая башня города проросла макушкой вниз, но все опускаются и опускаются, этому опусканию нет конца.
Ход расширился, вывел в огромную пещеру. С потолка свисали сверкающие в свете факела сталактиты, а с пола навстречу поднялся целый лес сталагмитов. Самые мелкие до колена, но встречались и великаны в три человеческих роста.
Мрак с высоты огляделся: вряд ли стоило рубить камень на такую глубину, чтобы выйти в эту пещеру и просто смотреть на эти ощерившиеся зубы. За его спиной нервно охнул Аспард:
– Ого!.. Это ж как будто мы вошли в пасть дракона.
– А что, – спросил Мрак, – разве такие драконы бывают?
– Нет, теперь все измельчало, – ответил Аспард дрожащим голосом. Его глаза со страхом рассматривали острые сосульки, между которыми предстояло пройти. – Говорят, скоро измельчают до того, что вообще превратятся в ящерок…
– Но крылья хоть не отпадут? – осведомился Мрак.
– Ну какой же дракон без крыльев? – оскорбился Аспард.
Мрак начал спускаться, буркнул:
– Тогда пошли смотреть. Как думаешь, успеем?
– Что? – крикнул Аспард вдогонку.
– Пока не измельчали… – донесся ответ из темноты.
Как он видит в такой темноте, мелькнуло в голове Аспарда. Пусть даже не в темноте, но свет факела отпрыгивает от блестящих выпуклых боков сталагмитов, где черные тени носятся, как гигантские летучие мыши, где потолок и пол как будто меняются то и дело местами, ибо одинаково острые зубы торчат снизу и сверху…
На той стороне пещеры что-то темнело, словно на камне расплылось грязное пятно. Аспард поднял факел повыше, пробрался через лес сталагмитов, задохнулся на полуслове. Трепещущий свет факела выхватил из темноты часть железной стены… если это железо, странные письмена и знаки, узоры. Мрак выхватил факел и поднял над головой.
Из пещеры вел ход, но его перекрывали ворота. Массивные, добротные, и хотя Мрак ощутил, что эти ворота поставлены не вчера, он видел, что так просто их не прошибешь и что от старости вот-вот не рухнут.
Аспард хватал ртом воздух. Выпученные глаза не отрывались от странных знаков на воротах. Мрак спросил нетерпеливо:
– Ну че, прочел?
Аспард прохрипел перехваченным горлом:
– Шутите, Ваше Величество…
– Ну? Ты ж говорил, что тебя даже чему-то учили, пока за драки не выгнали!..
– Да, Ваше Величество, – ответил сиплым голосом Аспард. – Потому я и знаю… что это… это Древние Врата…
Мрак сказал нетерпеливо:
– Сам вижу, что не сегодня утром поставили. Как войти?
– Ваше Величество!.. Когда говорю «Древние», это не значит, что просто старые… Легенды гласят, что здесь когда-то жили… ну, не совсем люди. Они построили дворцы и крепости, но потом им что-то не понравилось… то ли дожди летом, то ли снег зимой… а может, мухи?.. Словом, они ушли под землю, где и живут доныне. Там ни перемены погоды, ни смены дня и ночи, нет ни зимы, ни лета…
Мрак добавил ему в тон:
– Даже мух нет…
– Даже мух нет, – повторил Аспард серьезно. – Кто знает, что для них мухи? У меня два коня, так одному даже слепни нипочем, а другого один комар может свести с ума… ну, кони у меня такие умные. Так вот эти люди, что не совсем люди, может быть, и сейчас там живут… в глубине. А этой дверью отгородились от нас.
– Как от комаров?
– Это я комар, – ответил Аспард с почтением. – Вы, Ваше Величество, на слепня тянете!
Мрак почесал в затылке.
– Гм… Это ж выходит, мы к ним в дом ломимся? Нехорошо. Я бы всякого, кто в мою дверь вот так, сперва бы топором в макушку… да так, чтобы до самой задницы, а потом спросил бы, чего такие наглые. Но, с другой стороны, это ж под моим дворцом? Значит, на моей, так сказать, земле. Все, что под дворцом или над дворцом, тут не важна глыбина или вышина, это на моих землях!..
Аспард сказал с отчаянием:
– Но кто знает, какими заклинаниями открываются такие двери?
– Что, никто не знает?
– Боюсь, Ваше Величество, что этого не знают даже старейшие из мудрецов.
Мрак почесал в затылке снова. Рожа страшно перекосилась, зубы в свете факела нехорошо блестели. Тцарский облик казался весь жутковатым, Аспард сразу вспомнил, что основатели тцарской династии были свирепыми разбойниками, умелыми воителями и храбрецами, это иногда всплескивается в потомстве, но быстро тонет в вине и утонченных придворных забавах.
– Ладно, – сказал Мрак наконец, – поступим, как усе люди.
– А… как?
– А люди отступать не привыкли, – прорычал Мрак. – Нам Род велел… вперед, глыбже, шырше, а потом еще и шыршее!
Аспард видел, как все тело тцара напряглось, плечи раздвинулись, стали массивнее, все тело окаменело, будто весь мягкий жир и сало мгновенно превратились в твердые тугие мышцы. Он втянул голову в плечи, отступил на пару шагов.
Его словно метнуло из невидимой катапульты. Только что стоял рядом с Аспардом, в следующий короткий миг тяжелый удар, металлический звон, створки распахнулись, болтая искореженными остатками засова, а тцар ввалился в открывшееся помещение.
Аспард метнулся следом, факел в одной руке, меч – в другой. Мрак сам уже перекувырнулся через голову и вскочил, чувствуя, что еще чуть-чуть, и превратился бы в волка.
Они оказались в просторной пещере. Факел бросал кровавые блики на красные стены, там гранит почти пурпурный, зловещий, словно забрызганный кровью. Просторная пещера оказалась не пещерой, как показалось вначале, а богато украшенным, роскошным залом. Багровое пламя испуганно прыгало по стенам. В нишах в пугающей неподвижности застыли огромные бронзовые воины с обнаженными мечами. На всех четырех стенах на крюках висят мечи, кинжалы, щиты, под стенами горками свалены доспехи невиданной красоты, а посреди зала – огромные сундуки с откинутыми крышками.
Блеск золота слепил глаза. Крышки откинуты, потому что золотые монеты не помещаются в сундуках. Золотом усыпан пол. Мрак наступал на золотые монеты и чувствовал, что золота ему по щиколотку, а кое-где и до середины голени…
– Аспард, – сказал он, – ты все это видишь?
– Да, Ваше Величество, – прошептал Аспард потрясенно. – Только мне чудится, что я сплю.
– Щас я тебя разбужу, – сказал Мрак зловеще. – Хошь?
Аспард посмотрел на огромные кулаки Его Величества, отшагнул в сторону.
– Нет, я лучше останусь в таком сне, – сказал он торопливо. – Если скажете, что не знали, что здесь лежит… не поверю!
– Не верь, – ответил Мрак скромно. – Но знаешь, звезды говорят одно, снится другое… все-таки я мог сомневаться, верно? Словом, зови своих орлов. Надо будет перетаскать это золотишко в казну. А то я уже днем не сплю, ночами не ем: все думаю, чем платить армии в следующем месяце…
Он прошелся в глубину пещеры. Аспард слабо крикнул в темноту позади себя, но, разрываясь между прямым приказом тцара и стремлением его охранять, решился на прямое нарушение: Мрак чувствовал его сопение за спиной, зато факел в руке Аспарда услужливо освещал дорогу.
Под ногой хрустнула мелкая кость, а другую ногу Мрак задержал в воздухе. Красноватый свет выхватил белые кости на полу. Черные тени заметались внутри реберной клетки, но едва Мрак прикоснулся к ней, изогнутые кости обрушились на пол.
– Крупный был мужик, – сказал Мрак задумчиво. – А где одежа?
– Истлела, Ваше Величество, – ответил Аспард за спиной. – Как и доспехи.
– Наши кости крепче металла?
– Да, Ваше Величество.
– Видать, нелегкую долю нам уготовит Род.
Он нагнулся, тонкие косточки левой кисти сомкнулись на тусклом камешке треугольной формы, рассыпались при касании. Мрак взял камешек, оглядел: в одном уголке дырочка, явно же там была продета веревочка или тонкая цепочка.
– Амулет, – пробурчал он. – Если бы амулеты помогали…
Он сунул его в карман, переступил через кости и остановился в удивлении. Прямо в стене тускло блестела металлом дверь. Но вроде бы и не дверь, а как будто дальше туннель просто залит металлом. С этой же стороны его красиво отшлифовали и даже начертали какие-то знаки. Трудно себе представить дверь такой формы и немалой, как чувствуется всеми фибрами, толщины. Если правы насчет Древних, которые и не люди вовсе, что понастроили, а потом ушли под землю, отгородились от людей, то именно за такой вот дверью и могут отсиживаться. У них наверняка что-то есть полезное для дома, для семьи, для хозяйства. Не какое-то уже привычное золото, а что-то тоже древнее…
– Ну, – сказал он с раздражением, – людей позвал? Ладно, я их сам пришлю. Жди. До утра чтоб все перетаскали.
Аспард сказал все тем же ликующим голосом, словно ему велели не таскать наверх сундуки с тяжелым металлом, а пировать с веселыми девками:
– Да хоть и две ночи таскать!.. Не беспокойся, Ваше Величество! Если доверяешь, втроем все переносим.
– Доверяю, но жилы не порвете?
– Чем меньше народу будет знать, тем лучше.
– Да, – вздохнул Мрак, – мир таков. Но ты тут не задерживайся, понял? Покажешь, откуда и куда таскать, я те щас ключ дам, а потом приходи в тронный. А то мне че-то скучно там бывает.
Он ерзал на троне, стараясь устроить зад поудобнее. Полчаса просидел, а как будто сутки на коне с каменной спиной скакал. К счастью, появился Аспард, исхудавший и бледный, как пастернак, он смотрел испуганными глазами, раздавленный великой ответственностью: ему доверили ключ от казны!
– Что-то со мной не то, – сказал Мрак задумчиво. – Никого выслушивать не хочется, поесть снова готов… Наверное, простудился?
– Не дай боги, – испугался Аспард.
– Что, мне уже простудиться низзя?
– Ваше Величество, – взмолился Аспард, – всем зя, только вот вам одному – не надо! Вы ж всю крышу подхватили и держите. Вам даже чихнуть нельзя, все развалится!
Мрак смотрел исподлобья, мыслил, хоть и по-своему. Вдруг тишину разорвал треск распахнувшейся двери. Вбежал запыхавшийся Квитка. Длинные полы яркого цветного халата развевались за ним, как крылья огромного мотылька.
– Ваше Величество!.. Ваше Величество!..
Аспард инстинктивно сделал движение загородить собой тцара. Мрак отодвинул его жестом, Квитка хватал ртом воздух.
– Ну, – сказал Мрак с неудовольствием, – эт я – Ваше Величество. Или – Его Величество, хрен вас поймешь… Че, пожар?
– Да, Ваше Величество!.. Нет, Ваше Величество!.. Там привели настоящий пожар, Ваше Величество! Конь-огонь, Ваше Величество!.. Говорят, желают подарить только вам-с, Ваше…
Аспард не сдержался, присвистнул. Манмурт подскочил, зачем-то посмотрел в потолок, будто надеялся увидеть звезды.
Мрак медленно воздел себя с трона, хотя на самом деле еле сдержался, чтобы не сойти с трона в лихом кувырке через голову. Оглядел всех орлиным взором, крякнул, повел головой из стороны в сторону, и все разом присмирели.
– Звезды не врут, – сказал он внушительно. – Кому воробья, кому – овцу, а моему Величеству – коня. Тцар я или не тцар?
– Тцар, – раздались голоса со всех сторон. – Тцар, ого какой тцар!
– Тогда пошли принимать коня, – решил Мрак.
– Такому тцару могли бы и слона, – сказал кто-то льстиво.
На площади перед дворцом широким полукругом собрался народ. Даже на высокой стене, что опоясывает городскую площадь, часто поблескивало, это из-за каменных зубцов высунулись стражники. Аспард показал им кулак, там сделали вид, что снова смотрят на внешнюю сторону.
Мрак со ступеней озирал мир тцарственным взором. Перед дворцом, в трех шагах от нижней мраморной ступени, казалось, полыхает жаркое пламя. Крупный ярко-красный жеребец, весь налитый огнем, перебирал ногами от избытка силы и желания понестись вскачь. Длинная оранжевая грива из жидкого злата трепетала по ветру, таким же слепяще-оранжевым выглядел роскошный хвост. Грудь коня шире, чем у буйвола, а длинные мускулистые ноги заканчивались копытами шириной с тарелки.
Самое дивное же, что повод заканчивался в сморщенной ладони сгорбленного старика. Старик был в старой латаной-перелатаной одежке, весь покрыт пылью, словно шел по солнцепеку посреди дороги целые сутки.
При появлении Мрака народ разом выдохнул: «Тцар!», старик вздрогнул. Мрак начал неспешно спускаться по ступенькам. Глаза старика становились все шире, брови поползли на лоб, а за ними полезли и выпученные глаза.
Мрак остановился на предпоследней ступени, так виднее всех вдаль, сказал по-державному, отечески:
– Ну и че те надобно, старче?..
Старик бросился на колени, поклонился, намереваясь стукнуться лбом о мостовую, но короткий повод не пустил, конь негодующе дернул головой, и старика вздернуло на ноги. Он начал часто-часто кланяться оттуда, наконец пролепетал задушенным голосом:
– Ба-а-атюшки… Великие боги!..
– Да ладно те, – ответил Мрак скромно. – Не такой уж я и великий… Или не самый великий. Говорят, ты коня мне привел?.. Это я подсказываю, вдруг ты забыл.
Старик вздрогнул всем телом, похоже, в самом деле все вылетело из головы, настолько потрясен тцарским величием, проговорил трясущимся голосом:
– Да-да, привел… Как есть привел!
– Ага, – сказал Мрак. – Ага… А че, неплохой конь…
В толпе раздались вздохи, ахи, приглушенные восклицания, но другие их толкали в бока, чтоб не мешали слушать. Старик судорожно передохнул, сказал торопливо:
– Как скажешь, светлый тцар… Ваше Величество…
Мрак поинтересовался:
– Сколько за него просишь?
Старик пролепетал:
– Да разве ж можно такого коня продавать? Ваше Величество, это никак нельзя.
– Ага…
– Это подарок… Ваше Величество! Подарок.
– Ага, – сказал Мрак. – Откуда у тебя такой конь? Небось краденый? У кого спер?
Старик взмолился:
– Ваше Величество! Ну как я могу украсть такого коня?.. Я цыпленка не сопру, просто не сумею, а вы – коня!.. Да еще такого. Ваше Величество, хватайте, пока… пока можно. Другого такого коня на свете нет.
Мрак обошел коня, потрепал по шее, сказал с удовольствием:
– Да если даже и краденый… Эх, какой конь, какой конь!.. Такого и украсть можно…
Конь потянулся к нему, обнюхал, узнавая, шумно вздохнул и положил голову на плечо. Даже глаза призакрыл. В толпе радостно зашумели. Конь приоткрыл один глаз, вздохнул с укоризной. От Мрака веет той мощью, что позволяет мчаться, не сдерживая себя, и любой конь мечтает о таком всаднике.
– Да, – сказал Мрак наконец, – тут ты прав. Такого больше нет. Спасибо!.. Раз не хочешь продавать, то принимаю как подарок. Но тцар я или не тцар? Вот, как тцар изволю возжаловать тебя взад, так сказать, лично – ответным даром… Вон на том краю Барбуса хороший, добротный домик. Он вроде бы и в городе, но вторая половина прямо на простор, там большой сад. Яблоки как раз созрели, сам бы через забор полез воровать… Этот дом и сад жалую тебе. Перевози туда старуху и обоих детей… живите счастливо. На обустройство и переезд я велю выделить из казны. Так что собирай яблоки, околачивай груши. Спасибо тебе, старик!
Старик низко поклонился, на глазах блеснули слезы:
– Вам спасибо, Ваше Величество… Вот уж дивное дело!
Мрак ухватил коня под уздцы и сам повел в конюшню. По бокам бежали испуганные конюхи, разрываясь между страхом и желанием поскорее заняться чудо-конем.
Мрак ввел коня в ворота, навстречу пахнуло свежим сеном, холодной водой и пшеницей. Навстречу хромал главный конюх, седой как лунь, но лучший знаток коней во всей Барбуссии.
– Вот что, паря, – сказал Мрак грозно, – это вот конь, видишь?..
– Ваше Величество! – вскричал воспламененный старик. – Какой же это конь? Это песня, а не конь!.. Это всем коням конь, это ж тцар коней!.. Это огненный дракон, принявший облик коня! Это бог, а не конь!
– Ага, – сказал Мрак глубокомысленно, – ага. Так вот, ты этого коня береги и холи. Корми тоже, понял?.. Мне еще предстоит на нем, предстоит. Не щас, но предстоит…
Конюх счастливыми влюбленными глазами осматривал волшебного коня.
– Как только скажете, – поклялся он, – так сразу! Этот зверь для подвигов, ему ли чахнуть под крышей?
К вечеру Аспард доложил, что кувшин от имени тцара пожалован хозяину лучшей оружейной мастерской. Доспехи и кольчуги, что делают в ней, всегда нарасхват, но хозяин бережет имя, не гонится за количеством, а каждую вещь делает добротно и очень тщательно. Потому советники одарили его деньгами, а тцар пожаловал кувшином дивной работы.
На кувшин сходились смотреть оружейники всего квартала, а потом уже и всего города. Небольшой, узкогорлый, без ручки, весь в драгоценных камешках, он был неописуемо красив, и старшину оружейников кисло поздравляли, хлопали по плечам, просили не задирать нос, помнить о друзьях.
Аспард рвался сам остаться в комнате с кувшином, но Мрак сказал, что начальник дворцовой стражи должен быть при дворце. Аспард посадил в заветную комнату самого бдительного и верного человека, тот запер дверь на все запоры, задул слабый огонек светильника, лавку отыскал на ощупь, сел и стал ждать. По ту сторону двери затаились четверо самых крепких и надежных парней, еще с десяток ждут на улице, попрятавшись в густую тень.
И лишь тогда Аспард позволил себе чуть расслабить взведенные нервы, вернулся по наказу тцара во дворец.
Солнце уже опустилось за городскую стену. Наступал мирный и застывший вечер, в полном безветрии, с пронзительной четкостью, что завладевает двором ненадолго, перед приходом ночи. Мрак хотел привычно напомнить Аспарду, чтобы до утра не тревожил, но Аспард стережет кувшин и ловит Заура, у Манмурта поинтересовался, почему жаба такая грустная, двум-трем попавшимся по дороге придворным сделал замечания, так, на всякий случай, а то вообще о существовании тцара забудут, наказал строго до утра не тревожить – на звезды поглядит хотя бы из окошка, и отбыл в спальные покои, где уже привычно запер двери на самый надежный запор: ножкой кресла в петли.
Ковры закрывали грубую каменную кладку стен плотно, даже с его чутьем не угадать, под каким тот самый особый камень, что уже почти и не камень.
– Щас, – пробормотал он. – Столько золота истратил, да чтобы не запомнил?
Ковер подался в сторону. Мрак задержал дыхание, непривычно и странновато кидаться вот так в залитый золотом камень, но сделал над собой усилие, выругал магию, шагнул, и камень плотно и горячо, словно мокрая рубашка, обнял его тело. Показалось, что трудно дышать, ноги сами поспешно сделали еще шаг, и он едва не упал, вывалившись в темном подземелье.
Еще раз обругал магию, но уже не так зло, подземелье знакомо, через узкую щелочку в каменной кладке сюда тянет ароматом сонной Кузи. Заглянул, у самой двери горит один-единственный светильник, Кузя не любит оставаться в полной темноте, виден краешек постели. Кузи не видно, но он ощутил ее присутствие, вздохнул, отступил.
Тронный зал пуст, как и роскошная спальня, пуста еще пара богато украшенных помещений. Мрак прокрадывался по темному, хоть глаз выколи, ходу, пока не услышал запах, ощутил тепло, а затем уже донеслись голоса.
Комната выглядела очень просто убранной, но в ней, к его удивлению, настоящий трон, на нем сидит Светлана. Трон на особом помосте, к нему ведут две ступеньки, а еще пятеро мужчин сидят на низких стульях. Все в плащах, что защищают от сквозняков, ветер со стороны неплотно закрытых ставен шевелит волосы и заставляет трепетать пламя факелов. Плащи почти у всех скреплены на плече золотыми пряжками, отличие самых знатных полководцев, герцогов, баронов. Золото и серебро тускло и торжественно блистает в виде браслетов на запястьях, ровными бляхами на поясах. У двух сверкают драгоценные камни на рукоятях мечей, здесь собрались, как понял Мрак по их виду, те самые сильные и решительные, что посмели взять на свои плечи бремя управления землями и людьми.
В сторонке за отдельным столом расположились трое. Головы седые, но в лицах видна сила и решительность. Двое в черных плащах, это жрецы, а третий – в пурпурном одеянии, что означает какую-то высокую ступень в их иерархии.
Мрак уловил, как один из полководцев сказал сварливо:
– Ваше Величество, я предпочел бы, чтобы эти вопросы обсуждали не здесь. Не в этой комнате, что пользуется дурной славой…
Сидящий от него справа громко чихнул. Высморкался в платок, вытер нос, улыбнулся сконфуженно:
– Приметы говорят, что доблестный Макитр сказал правду… К тому же здесь дует из всех щелей.
Светлана пояснила как могла холодно, но Мрак уловил в ее голосе извиняющуюся нотку:
– Я так решила – этого достаточно. Просто это самая защищенная комната в нашем дворце. Чтобы сюда попасть, надо пройти через десятки помещений, где стража схватит любого чужака.
Макитр почти подпрыгнул на лавке:
– Так это правда?
– Что?
– Что в прошлую ночь… или позапрошлую… некто проник даже в вашу спальню?
Светлана ответила ледяным голосом:
– Выбирайте выражения, благородный Макитр! С вашей кривой руки может пойти слух, что некто проник в мою спальню и даже обесчестил меня во сне! Объясняю, что со мной на ложе был мой тцарственный супруг Иваш. А злоумышленник всего лишь оставил на столе свой нож.
Жрец в пурпурном одеянии повернул голову, Мрак рассмотрел его лицо лучше. В сердце кольнуло предчувствие, что этот человек очень опасен. И что с ним еще придется столкнуться. Жрец совсем не стар, как показалось вначале, суров, в движениях является сила и твердость духа. Серые немигающие глаза яснее ясного сказали о нраве, решительном, крутом, что умеет и берется решать сам, не спрашивая совета тцарских советников или даже саму тцарицу.
– Кто бы ни послал вам это предостережение, – проговорил жрец, – он сказал яснее ясного – Барбус может в любой момент ударить в самое сердце!
Иваш вскрикнул зло:
– Но как? Что за бред?.. У Барбуса не хватит силы. Это могла быть чья-то глупая выходка!
Он огляделся, но все отводили взгляды. Жрец сказал сурово:
– Подумайте, кто во всей Куявии сможет пробраться в вашу спальню незамеченным? Кто сумеет воткнуть кинжал в стол и уйти? Более того, уйти незамеченным и неопознанным?.. Тот, кто это сделал, мог легко зарезать вас обоих и уйти. Вы понимаете? Это и называется – ударить в самое сердце.
Рука Иваша поднялась сама по себе, он пощупал горло, увидел направленные на него взгляды, отдернул пальцы, вскрикнул тонким злым голосом:
– Но… если он этого не сделал, то либо страшится, либо…
Он запнулся, Мрак видел, что даже ему трудно вымолвить какую-то дурость, но Иваш собрался с духом и сказал:
– Либо он этого не смог бы!
Жрец сказал язвительно:
– Да-да, мы понимаем, что вы успели бы вскочить, едва он приблизился бы. И тогда ему, конечно же, пришлось бы плохо.
Иваш приосанился, сказал с вызовом:
– Именно это я и хотел сказать!
– Да, конечно… Он так устрашился вас, что вместо вашего горла с грохотом вогнал нож почти по рукоять в карту, где лезвие пропороло стольный город Куябу. Но вы не проснулись… Ладно, оставим это. Я хочу сказать, что в данный момент нам ни в коем случае нельзя задевать Барбуссию. Может быть, когда-нибудь потом, но не сейчас… Это предостережение, но оно очень… я бы сказал, от человека злого и решительного. Он не стал писать письма, не шлет послов. Он оставил знак воина! Кинжал, который носят в Барбусе.