– Эта женщина проводила психологическую оценку моего состояния, когда я выпускался из академии.

«Вот черт», – подумала я.

Я поняла, что это прозвучало не очень хорошо, когда увидела, как застыло лицо Мейсона. Это напоминало сюжетный поворот в плохом фильме: я поняла, что это умолчание заставило полицейского думать, что я что-то скрываю. Что существуют серьезные, может быть, зловещие причины, по которым я могла сейчас темнить, вводя полицию в заблуждение.

Когда же я перестану выглядеть виноватой?

Бровь Мейсона чуть приподнялась. Он еще раз взглянул на свои спортивные часы и осторожно вытащил из кармана жвачку. Его голос снова перешел на темп допроса.

– Почему бы вам не остаться здесь? Помогите им. Я сам отвезу.

Потом мужчина посмотрел на меня так, будто собирался больше не спускать с меня глаз.

– Вы собираетесь меня допрашивать? – спросила я, и мой голос сорвался.

– Да, – ответил Мейсон. Запах одеколона ударил мне в нос, когда Мейсон повел меня к задней двери.



Я забыла свою трость. Где-то рядом с квартирой Сэнди. Или внутри. Я не знала. В участке я, спотыкаясь, прошла по коридору мимо кабинета Элли, и каждый шаг причинял мне боль. Я фантазировала, как какой-нибудь полицейский, возможно, блондин из квартиры Сэнди, ворвется и скажет, что Мэтт задержан и что поиски закончились.

Тошнота пронзила мой желудок. Я прикрыла его рукой и не сводила глаз с воротника Мейсона, пока он вел меня через холл. Кабинет был такой же – стол, как в кафе, такой же кофейник, то же самое освещение, как в магазинах сети «Волмарт», тот же запах копировальной машины. Но на этот раз кабинет показался меньше и влажнее. Вокруг стола стояло еще несколько стульев, но в данный момент мы с полицейским были одни. Камера Мейсона была уже установлена, когда мы вошли, и была направлена на стул, на котором я сидела раньше. Лампа горела ярко-красным, как «HAL» из «2001: Космическая одиссея». Я задумалась, как я выгляжу.

Когда я провела пальцами по все еще влажным прядям волос, то почувствовала, что порезы от перил Сэнди все еще болели.

– Кофе? – спросил Мейсон.

Он туда что-то положил.

Не сходи с ума, Эмили.

Я положила ладони на стол.

– Нет. Спасибо. Я знаю, почему вы привели меня сюда вот так. Наверное, мне стоит позвонить адвокату прямо сейчас.

Непоколебимое спокойствие. Энергия покинула меня, но пульс Мейсона, вероятно, остановился на отметке в пятьдесят восемь ударов. Он выглянул в коридор, посмотрел на темную дверь Элли.

– Сейчас самое время. Мы начнем через секунду, но я могу и подождать.

– Послушайте, мы теряем время. Я бы позвонила только для того, чтобы не показаться глупой, но мне плевать – я не сделала ничего плохого. Если вы не будете меня слушать – я закричу.

Мейсон и глазом не моргнул. Выражение его лица говорило: «Давай, кричи».

– Как долго вы проводили эти полицейские оценки? – спросил мужчина с вызывающей невозмутимостью, бросая взгляд на видеокамеру, как будто принуждая меня вызвать адвоката.

Я демонстративно выпрямилась и уставилась на него, заставив свой голос замедлиться.

– Во время докторантуры, а потом еще около года. Раз уж вы спрашиваете – да, я немного узнала в свое время о работе полиции, но, конечно, я не полицейский. Я психолог. В основном, детектив, я работаю с детьми.

Полицейский это точно знал. Я была уверена, со времени нашего последнего интервью он узнал обо мне больше, чем я хотела бы. Мейсон читал отчет по мне, составленный после аварии, знал о содержании алкоголя в моей крови, видел мою фотографию.

Раздался стук в дверь, и еще двое – мужчина и женщина – вошли с целеустремленной деловитостью. Их явно попросили прийти специально. Мейсон представил их друг другу, мой взгляд скользнул по их пустым, вышколенным лицам. На мужчине была белая рубашка на пуговицах, а женщина несла портфель. Ее волосы были собраны в тугой пучок.

Я заерзала на стуле, поскольку появление трех детективов означало не совсем простой допрос.

– Вы понимаете, что все, что вы говорите, становится частью официального протокола этого дела? – начал Мейсон.

Это был не совсем вопрос, но я все равно кивнула.

– Да, конечно.

Та предыдущая встреча напоминала предсезонное выступление. Теперь мы попали в плей-офф.

– Очевидно, это была очень напряженная ночь. Я хочу поговорить о мисс Харрисон и о том, что произошло раньше. Вы готовы?

Я молча кивнула.

– Простите, это – «да»? – несколько агрессивно спросил он.

Мне с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица; сердце у меня билось оглушительно.

– Да.

– Как вы познакомились с мисс Харрисон?

– Она была одной из… Она была коллегой моего парня.

– Мисс Харрисон была сотрудницей мистера Феррера?

– Верно.

– И как же давно вы ее знали?

– Мы познакомились на вечеринке около десяти месяцев назад. Я хочу рассказать вам о парне по имени Мэтт Чианчиоло. Можно?

Кое-что мешало мне до конца понять юридическую коллизию, в которую я внезапно попала: человеком, который больше всего хотел узнать, что именно случилось с Паоло, а потом и с Сэнди… была я сама. Я не могла сказать, хотели ли полицейские, допрашивавшие меня, вернуть меня к какой-то актуальной реальности, или они восприняли мое рвение перенаправить их на Мэтта как уловку.

Казалось, нетерпение прожжет мою кожу насквозь.

Мужчина в белой рубашке смотрел на женщину с тугим пучком, но Мейсон смотрел прямо перед собой. Он кивнул с тем снисходительным видом, с каким люди обращаются к старикам, которые как будто бы их не понимают: медленно моргая, опустив подбородок. В груди у меня все закипело.

– Мы хотим максимально подробно услышать обо всем, что вы можете рассказать, однако хотим придать допросу легитимность. Мы точно не хотим запутаться в событиях, которые происходили раньше. Я знаю, это может быть неприятно. Так… Давайте вернемся к нашей основной теме. Расскажите мне о вечеринке, где вы познакомились с мисс Харрисон.

Я надеюсь, Элли никогда не ложилась с тобой в постель.

– Была праздничная вечеринка. – Я старалась ничем не выдать свое раздражение. – В главном помещении их лаборатории, в Белль-Мид. Там было около сорока человек. Я видела ее около трех минут. Я не видела ее после, до позавчерашнего дня. Она позвонила мне и сказала, что хочет записаться на консультацию, но…

– Вы говорили, что работаете в основном с детьми? Я все правильно понял?

В его голосе промелькнуло неподдельное недоумение.

– Она сама звонила мне. Я работаю и со взрослыми. Впрочем, это не имело никакого значения, поскольку на самом деле ей не нужна была терапия. Она хотела поговорить об одном из своих коллег. Она думала, что он убил Паоло.

Теперь людей в комнате охватило настоящее удивление. Женщина с тугим пучком сделала пометку.

Я склонилась над столом.

– Именно об этом она и хотела со мной поговорить. О Мэтте.

– Еще один коллега? – спросил Мейсон.

– Да! По имени Мэтт Чианчиоло. Сэнди думала, что он растворил… Я не знаю. Она думала, что он каким-то образом подсунул Паоло какой-то яд перед тем, как мы сели в лодку. Они работают с успокоительными, препаратами для усыпления животных. Я не принимала ничего, но все это действительно имеет смысл. Я тоже чувствовала себя плохо – я проснулась в плохом состоянии. Она сказала, что, возможно, я проглотила часть этой дряни. Мэтт живет на 1440, улица Честнат, квартира 2С. Я понимаю, это звучит…

Я точно знала, как сейчас звучат мои слова. Я говорила, как Сара Коннор в «Терминаторе – 2», пытавшаяся убедить всех в реальности роботов из будущего. Но я не могла остановиться.

– Мы ищем Мэтта Чиан…

– Чианчиоло, – я начала произносить имя по буквам. Я заметила, что женщина с тугим пучком отложила ручку на полпути.

«Этот темп, – подумала я, – меня уничтожит».

– Вы сказали, что мисс Харрисон звонила и искала психолога? Она назначала вам встречу?

– Да, то есть – нет. Она пришла ко мне в офис, однако было ясно, что с самого начала это не задумывалось как прием. Сэнди не была моей пациенткой.

– Она не заполнила никаких документов? Вроде формы приема или чего-то подобного?

– Я имею в виду, она записала лишь основные данные. Имя и номер телефона. Адрес.

– Почему же только их?

– Я уже сказала: на деле ей не нужно было лечение.

– Но ведь она приходила к вам в офис и заполняла бланки? Зачем?

Правильно. Зачем? Я задумалась на полсекунды. Они должны понять, что я не просто так появилась в доме пациента. Мои мысли крутились в голове в головокружительном ритме.

– Мне нужен был ее номер телефона. У меня его не было. Я видела ее всего один раз.

Мужчина в белой рубашке впервые заговорил, причем резко. Он прищурился, словно я светилась.

– А как мисс Харрисон связалась с вами изначально? Чтобы запланировать встречу?

– Она позвонила на мой номер.

Бровь мужчины в белой рубашке выгнулась над оправой очков с толстыми стеклами.

– Ваш мобильный? – спросил он. Голос мужчины понизился на октаву при слове «мобильный».

– Ага.

Они с Мейсоном переглянулись.

– В вашей истории звонков не был записан номер мисс Харрисон?

– Он высветился как «неизвестный абонент». Сэнди сказала, так безопаснее.

– Женщина звонила с заблокированного номера. У вас не могло быть ее контактной информации. Вы попросили ее записать все необходимое в ваших служебных бумагах.

– Бумаги лежали у меня на столе. Я ждала, когда она придет.

Мимо прошествовали двое полицейских в форме. Их любопытство было беззастенчивым. «Если бы я никогда не защищалась перед другой комиссией, – подумала я, – все было бы в порядке».

Часы тикали. Кто знает, куда делся Мэтт. Я представила себе разочарованные лица на месте происшествия и ливень, смывающий улики.

Женщина заговорила. У нее был очень строгий взгляд. Она явно хотела, чтобы все шло по правилам.

– Мисс Харрисон считала себя вашей пациенткой?

– Точно нет.

– Значит, она пришла к вам под каким-то предлогом?

Немного другой угол зрения.

– Именно так. Сэнди была напугана. Она сказала, что видела что-то на одном из компьютеров в лаборатории – на компьютере Мэтта.

Моя память пыталась найти для меня точные слова Сэнди.

– Нечто вроде заказов на химические вещества для создания яда.

– А дальше? – спросил Мейсон.

– Потом мы договорились, что она вернется в лабораторию, снова это найдет, распечатает, и мы привезем документы вам.

Мои глаза остановились на Мейсоне.

– Почему она не напечатала все в первый раз?

– Не знаю.

Мужчина в белой рубашке склонил голову набок.

– Вы упомянули о ее коллеге. – Южный акцент напоминал треск огня. Неспешный, низкий и хриплый. – Его адрес. Как вы его узнали?

– Я сама его нашла.

– Через поиск в Интернете?

Мне захотелось ответить, что в наши дни так принято, но я сказала:

– Да. Я искала в Интернете. Не так уж трудно найти базовую информацию о человеке.

Что-то в моей лаконичности заставило мужчину прищуриться еще сильнее, как будто он пытался понять, что я недоговариваю.

– Это же недалеко от вашего офиса, – заметил он. – Вы там не были?

С каждой минутой ситуация становилась все хуже и хуже. Я поочередно переводила взгляд с одного на другого.

– Да, – призналась я. – Конечно. Естественно, мне было любопытно. Я хотела знать, где он живет. Сэнди не лгала. Я ей поверила.

Детектив Мейсон перекинул жвачку во рту. Он попросил меня рассказать ему все, что я знаю о Мэтте Чианчиоло, и я рассказала. Выражения их лиц почти не менялись во время моего монолога. Они оставались такими же неподвижными и даже немигающими. Правда казалась выдумкой. Женщина нацарапала еще несколько заметок. Мейсон проверил некоторые данные на своих часах.

Наконец мужчина в белой рубашке хрустнул костяшкой большого пальца и изобразил нечто среднее между прищуром и подмигиванием.

Они с Мейсоном едва заметно переглянулись, и Мейсон снова щелкнул ручкой.

– Так что сегодня вечером, раньше…

– Подождите-ка, – оборвала я его. – Что теперь будет с Мэттом?

– Мы займемся расследованием.

Тон Мейсона был словно стоп-сигнал. Мужчина в белой рубашке, как округлый манекен, встал у него за спиной. Он сложил руки на бочкообразном животе.

Я покачала головой:

– Сэнди сказала мне, что подозревает парня, с которым работала, в убийстве. Того же парня, которого она считала убийцей Паоло. Сейчас она мертва. Сейчас… Я имею в виду – прямо сейчас – не стоит ли…

Я, наверное, выглядела одновременно наивно и возмущенно, когда подыскивала нужные слова, чтобы заставить их хоть что-то сделать.

– …пойти и допросить его?

– Ваши сведения очень полезны. Уверяю вас, в этом деле мы пройдемся по всем зацепкам.

Я уставилась на Мейсона.

– Уверяю вас, – твердо повторил он. – Я хочу вернуться к началу нашего разговора…

Бежать.

– …когда вам позвонила мисс Харрисон.

Глубокий вдох.

Мужчина в белой рубашке прищурился, словно прикидывал время.

– Я объяснила: я была в спортзале, далеко от телефона, когда она мне позвонила.

– У вас есть ее сообщение? – спросил Мейсон.

– Да!

Я потянулась за телефоном, все вытянули шеи. Затем я положила телефон на стол, и голос Сэнди, обращавшийся ко мне два часа назад, заполнил комнату.

Полная тишина, словно погас огонь, и потом ее голос. Казалось, что ужас в нем наполнил комнату и раздвинул стены. Жужжание верхних ламп звучало как вступление к ее словам.

Мужчина в белой рубашке заговорил первым:

– Что же мисс Харрисон имела в виду, когда сказала: «Никому нельзя доверять»?

– Она говорила о Мэтте.

– И вы поехали к ней, – Мейсон потер затылок, – по вашей ограниченной лицензии?

Короткое колебание.

– Все так.

– Из-за ареста за вождение в нетрезвом виде.

Я думаю, Мейсон должен был это проговорить, хотя мне показалось, что это было излишне.

– Ага.

– Вы думали, что сможете ей помочь?

Я начала отвечать на этот вопрос, но тут же услышала новый:

– Вы вспомнили адрес мисс Харрисон с первого раза?

Я заставила себя говорить со спокойной интонацией:

– Я узнала этот адрес, когда она записала его для меня.

– Вы когда-нибудь раньше бывали в доме мисс Харрисон?

– Нет.

– Вы когда-нибудь встречались с ней раньше, вне работы?

– Только на вечеринке с Паоло.

Опять записи.

– Насколько хорошо они знали друг друга? Мисс Харрисон и мистер Феррера?

Я пожала плечами.

– Они были близки?

– Нет.

– Состояли ли они в отношениях?

– Что-что?

Взгляд мужчины в белой рубашке говорил: «А ведь ты все слышала». Он терпеливо сжал челюсти.

– Нет, – произнесла я.

– Нет?

Его бровь изогнулась под очками.

О, я поняла. Я поняла это по тому, как он спросил. Они прошли через все вместе с Паоло. Они состояли в отношениях.

Я почувствовала слезы на глазах. Я подумала, что хотела бы пролететь сквозь крышу и подняться в ночное небо. И исчезнуть. Навсегда.

– Нет, – ответила я. – На самом деле… Я так не думаю.

Теперь я была в статусе ревнивой экс-девушки Паоло. И подозревалась в убийстве – я была единственным связующим звеном между двумя смертями.

Я посмотрела на Мейсона и спросила:

– Я могу идти?



Они позволили мне выйти через парадную дверь.

Границы, которые не позволяли моему миру разойтись по швам, разрушились. Обычно укрепляемые лекарствами, поддержкой близких, чувством ответственности и страха, они упали на землю, как сухой осенний лист. Эти границы уничтожила безжизненность глаз Сэнди. Они упорно смотрели вверх, в никуда, в то невидимое место, ради которого она покинула эту землю. Может, она встретила там Паоло. Интересно, его глаза под водой выглядели так же?

Раздался звук сигнализации. С нижнего Бродвея мимо военных мемориалов, сквозь призрачные вязы летели звуки музыки кантри. Была середина ночи. Моя лодыжка выла от боли, но мне было все равно. Я собиралась найти и Мэтта, и улики против него. Я хотела увидеть, как его арестовывают за те преступления, в которых сейчас обвинили меня. Я бы положила этому конец, даже если бы мне пришлось больше не доверять ни единой душе, включая саму себя. И не спать по ночам, пока все не закончится. Даже если Паоло не говорил со мной из какого-то чудесного места. Я бы все завершила.

Когда-нибудь мои глаза тоже будут мертвы, но сначала я преодолею все на пути к цели. Если это необходимо, то так тому и быть.

Несмотря ни на что, я знала, кому собираюсь позвонить.

Глава 18

Я была первым посетителем в «Вест-Энд Старбакс» после того, как он открылся в пятницу утром.

Запах крепкого кофе, обжигающего рот. Тошнота из-за ужасного недосыпа.

«Ламиктал? За день до этого. Точно? Точно. Попозже приму еще две таблетки. Будет в самый раз».

«Вольво» Кола с грохотом въехала на стоянку. Из выхлопной трубы вырвались клубы газа. Через минуту молодой мужчина сел напротив меня с такой опаской, будто стул был горячим, и оглянулся через плечо. Аккуратная борода, стальные глаза. Из-под коричневого пиджака выглядывал синий воротничок рубашки.

– Ладно, у тебя получилось, – сказал он. – Ты меня заинтересовала. Я – здесь. Так что…

– Ты знаешь Сэнди Харрисон?

Небольшое колебание.

– Да, – ответил он. – Вроде как…

– Она мертва, – сообщила я, прерывая Кола. – Я нашла ее тело вчера вечером.

Его губы слегка приоткрылись, а в глазах промелькнул страх, словно искра, упавшая на железную пластину. Руки Кола лежали на столе, будто он собирался оттолкнуться.

Я знала, что мои слова звучали противоестественно, будто сценарий, который никогда не должен был осуществиться.

– Как? – спросил он. – Как он умерла?

– Она утонула. Утонула в ванне. Сэнди позвонила мне прямо перед тем, как это случилось.

Я потерла воспаленные глаза.

– Так она тебе звонила?

В голосе Кола послышалась легкая дрожь.

Я рассказала ему то же, что и детективам, – о найденных Сэнди записях, о том, как она пришла ко мне, о наших планах.

– Мы собирались снова встретиться сегодня, – сказала я. – Этим вечером.

– Она думала, Паоло…

– Вот именно. – Мой голос дрогнул от недоверия. – Никто не планировал сообщать мне о том, что они встречались? Ну вот, мне довелось это выяснить при чертовски неприятных обстоятельствах.

Он опустил глаза.

– Я что, была единственным человеком в мире, который этого не знал? Настолько большой идиоткой я была?

Глупо было обо всем этом спрашивать, учитывая страшные обстоятельства, но я должна была знать.

Вздох Кола был едва слышен, но я заметила. Я уже поняла, что для него было невыносимо разбалтывать секреты своего лучшего друга, даже после того, как он исчез. Наконец Кол прикрыл глаза, словно смирился.

– Я не собираюсь тебя обманывать. Да, у них был роман.

Я посмотрела мимо него, мимо моей машины, вдаль. Не пытаясь обдумать сказанное, а просто чтобы куда-то смотреть. Мой желудок, который, как я думала, уже не мог стать тяжелее, превратился в огромный железный ком. Кровь закипела в моих жилах.

Как же я не догадалась? Я сразу все вспомнила. Его спокойствие на фоне наших конфликтов было просто охлаждением. Я вдруг поймала свое отражение в стекле: призрак, которого я увидела, выглядел таким же опустошенным снаружи, как и внутри. Мои ладони сжались вокруг белой чашки.

– Это было несерьезно, – сказал он. – Наверное, все уже подходило к концу, когда он встретил тебя. Возможно, там и было какое-то чувство, но не думаю, что это продолжалось долго.

Голос Кола был глубоким, размеренным и мягким.

Я это оценила.

Он откинулся на спинку стула и продолжил:

– Я видел ее всего лишь… Дважды? Может, три раза? Я не вмешиваюсь ни в чьи дела.

– Ясно.

– Однако ты сама спросила… – Кол опустил голову. – Они думают, это ты ее убила, – неожиданно сказал он. А он быстро добрался до сути дела.

Я опять заплакала. Я ненавидела себя за это, но не могла сдержаться. Куда бы я ни пошла, мне казалось, стены смыкаются вокруг меня.

– Они не сказали это точно, но я знаю: я – подозреваемая.

Внезапно в голосе Кола появилась какая-то отстраненность, граничащая с деловитостью.

– Ты… ты наняла адвоката?

Я опустила глаза.

– Нет, – призналась я.

– Гм, понятно, но нужно это сделать. Я знаю одного. Я пришлю тебе его контакты.

Дверь открылась и закрылась, в комнату ворвался холодный воздух.

Кто-то встал в очередь. Кол обернулся посмотреть через плечо.

– Я знаю много адвокатов, Кол.

– Конечно. После несчастного случая, – сказал он.

Я поняла, что он не хотел меня задеть упоминанием об аварии.

– Слушай, мне очень жаль, что все это происходит. Мне жаль, что ты не знала… – Кол имел в виду Паоло и Сэнди. Деревянный стул заскрипел по кафельному полу, когда он встал. – Я надеюсь, все получится, Эмили. Я уверен, с тобой все будет в порядке.

– Мне понадобится твоя помощь.

Губы Кола были плотно сжаты. Он засунул руки в карманы.

– Я так не думаю. Во-первых, я точно не специалист по праву, тем более…

– Кол, сядь, пожалуйста.

Он посмотрел на меня. Еще одна вспышка страха мелькнула в его стальных глазах, но также в них читалась доброта или как минимум желание повести себя порядочно. Он пристально посмотрел на меня. Может ли он помочь? Должен ли он помочь? Я, должно быть, выглядела сумасшедшей. Я прекрасно понимала, что Кол хотел стабильности, спокойной жизни простого работяги. Он не хотел в этом участвовать. Смерть Паоло стала для него настоящей катастрофой, а то, о чем я сейчас говорила, выходило далеко за рамки его понимания.

Дверь снова со свистом распахнулась. Ветерок потрепал Кола за воротник. Он посмотрел на вход, а потом снова повернулся ко мне.

– Пожалуйста… – мой голос был полон слез. – Сэнди пришла ко мне, чтобы сказать: смерть Паоло не была несчастным случаем. Его убили. Паоло утонул, поскольку был отравлен. Я знаю, это звучит безумно, но теперь Сэнди тоже мертва. – Боковым зрением я заметила, как он снова повернул голову, но я не остановилась. Не могла остановиться. – Есть детектив, который думает, что я, возможно, убила двух человек, но так как я знаю, что не делала этого, и ты… Ты ведь тоже так считаешь, верно? В глубине души ты знаешь, что это не так.

– Да, – ответил Кол.

– Мы оба знаем, что это значит.

Кол вынул руки из карманов и положил их на спинку стула. Он тоже ничего не мог с собой поделать. Кол отодвинул стул и снова сел. Несмотря на свои лучшие побуждения, на желание оставить меня саму разбираться со своей жизнью, он явно не мог просто так уйти.

– Мы оба знаем, что это значит, – повторила я, вытирая рукавом мокрые щеки. – Человек, который убил Паоло и Сэнди, все еще там, – я указала на окно, – и я знаю, где он живет.

Кол понизил голос, но его глаза смотрели ясно, даже с надеждой:

– Я уверен, ты сообщила в полицию. Они не станут терять времени.

Я лишь покачала головой, потирая озябшие руки:

– Я не знаю…

Кол задал мне точно такие же вопросы, что и детектив Мейсон: как я узнала, где живет Сэнди, о чем именно мы договорились, когда она посетила меня в качестве пациентки. Я рассказала ему всю историю, включая мою неприятную встречу с Мэттом, а также все, что касалось Сэнди. Во всяком случае, все, что я знала.

Его глаза слегка прищурились.

– Полицейские – хорошие люди, Эмили. Они точно не будут валять дурака. Они зацепятся за эту историю.

Искренняя заинтересованность Кола заставила меня почувствовать себя чуть менее безумной. Он наклонился вперед, прижавшись грудью к столу.

– Полагаю, они сейчас его допрашивают?

– Я не знаю.

– Ты все время это повторяешь.

– Кол, подумай вот о чем: у меня есть история Сэнди, но это, в общем-то, и все. Ее здесь нет, чтобы рассказать ее самой. И что это, история о завистливом коллеге? Несколько уравнений и бланков заказов на лабораторном компьютере? А у них есть место преступления, где не осталось никаких следов, кроме моих. Самая очевидная связь между этими смертями – это я.

Кол ответил так, словно не слышал последних слов.

– У них достаточно поводов, чтобы как минимум обратить внимание на Мэтта.

– Если они вообще в этом заинтересованы.

Я подняла ладони.

– Для них порезы на моих руках означают, что мы с Сэнди дрались, что я хваталась за все подряд. Я к ней прикасалась.

Пустые глаза Сэнди опять встали у меня перед глазами. Я боролась с этими воспоминаниями, вытирала новые потоки слез и с трудом заставляла себя не убежать прочь отсюда.

– У них совершенно другая версия событий.

В его дрожащем голосе, глубоком и разумном, я наконец услышала понимание.

– Они знают об их романе.

Я отрывисто кивнула. Какой-то птичий жест.

– Более очевидный мотив.

Я продолжала наседать, чтобы Колу не пришлось говорить остальное.

– Более очевидный мотив для ревнивого, сумасшедшего человека, наркомана с криминальным прошлым. Психопата, подвергавшегося госпитализации.

Кол прикусил губу, морщась от правды. Он поскреб плитку коричневым сапогом, потом посмотрел на часы.

– Нет, если ты не замешана, они быстро это обнаружат. Верно? У них нет цели засадить тебя за решетку.

– Кол, конечно, я тут ни при чем.

Я рефлекторно положила свою руку на его. Недосып сместил границы дозволенного. Кол сжал ладонь в кулак и убрал руку. Я с отчаянием продолжила:

– Но сколько это займет времени? Пока Мэтт не уничтожит все улики? Сэнди хотела действовать медленно, чтобы Мэтт не начал заметать следы тщательнее, чем раньше. А теперь он боится. Мне нужно… найти то, что уже есть на него.

Кол укусил свой ноготь и покачал головой.

– Хорошо, скажу по-другому. Мэтт уезжает из страны в воскресенье утром. Он едет на эту конференцию с Сильвером. Понимаешь? Похоже, он уезжает и больше не вернется. Два дня, Кол. Даже если полиция найдет что-то на него позже, как только он уедет, – он все равно уйдет. Уходит потенциальный двойной убийца.

– Эмили, послушай, это не…

– Два дня! Кол, помоги мне.

– Эмили, пусть работает полиция.

Он посмотрел на часы. Я пошла на отчаянные меры:

– Ты не поможешь мне поймать парня, который убил твоего лучшего друга?

Кол поднял голову и снова опустил ее:

– Я не могу. Правда, не могу. Я сейчас должен быть в своем кабинете. У меня есть Оливия. Мне отвратительно все то, что происходит, но это не мое дело. Я не могу вмешиваться.

Он вновь положил руки на стол.

Я уставилась на Кола.