– Нужно подобраться поближе, – тихо сказала Бетти. Хоть они и невидимы, услышать их все равно можно, а еще она не была уверена, не поднимет ли Бонбон шум. Его уши стояли торчком, а голубые льдистые глаза внимательно следили за чем-то между деревьями, чего ни Бетти, ни Флисс не видели. – Давай пойдем пешком.

Бетти освободила Бонбона от упряжи и повела на коротком поводке. Ноги и руки у нее были ватными, а грудь стискивали холод и страх. В безопасности ли Сонни? Жив ли он вообще?..

Они пошли вдоль тропинки. Сестры проваливались почти до колен в покрытый настом снег, псу он доходил до брюха. Меньше чем через минуту впереди появились какие-то тени, и пес натянул поводок, виляя хвостом. Сердце у Бетти заколотилось.

Сонни?

Нет. По-прежнему заложенные уши Бетти все же расслышали звуки тяжелого дыхания, и, когда сестры подошли ближе, тени превратились в собачью упряжку. Как ни удивительно, рядом не было и следа саней. Однако сразу стало ясно, почему собаки остановились: дорогу перегораживал снежный завал, и под тяжестью снега деревья согнулись почти до земли.

– Это же собаки Финна Шарки, – прошептала Бетти. Она узнала двух: одну, у которой все лапы были белые, и другую – с черными ушами. Внутри волной поднимался страх: так где же Сонни, Снид, Фортуна и их сани? Может, сани оторвались от упряжки, свалились вниз? Никаких следов, указывающих, что сани унесло с дороги, никаких переломанных ветвей. Бонбон потянул сильнее, стремясь поздороваться с собаками, однако Бетти не пустила: издалека псы не могли его увидеть, но, если подойти ближе, они могут залаять или заскулить от радости.

– Я нашла. – Флисс указала на прогалину, уводившую вниз. Похоже, это была тропа, которая вела вокруг рощи к озеру. – Кто-то здесь шел, видишь?

Бетти кивнула. На снегу виднелись три пары человеческих следов. И люди что-то еще тащили за собой – снег бороздили тонкие линии, напоминающие шрамы. Наверное, сани, – хотя Бетти понятия не имела, почему они взяли с собой сани, но оставили собак. Сестры осторожно сошли с дороги и принялись спускаться, стараясь держаться в тени деревьев. Бетти размяла пальцы, стараясь хоть немного согреть их. Каждый раз, когда ей казалось, что холоднее быть уже просто не может, Глухомань доказывала обратное. Теперь она заметила, что чистое ночное небо начинает затягивать облаками.

«Пожалуйста, – мысленно взмолилась она, – только не надо больше снега…»

Первые снежинки упали, когда они уже почти добрались до озера. Крошечные хлопья порхали в воздухе, словно пушинки одуванчика.

– Бетти, – со страхом прошептала Флисс. – Если погода испортится, нельзя здесь оставаться. Придется вернуться – или мы… мы можем погибнуть.

– Если снегопад не усилится, все будет в порядке. – Бетти стиснула зубы. От жестокого мороза болели щеки. – Все будет в порядке…

Но она и сама не верила собственным словам и вздрогнула, вспомнив касание холодной ладони на лестнице.

Видишь дух Элоры Гуд – значит, холода грядут.

Элора сейчас вместе с ними бродит по выстывшей Глухомани. Бетти знала это точно.

Тропинка вела прямо на озеро, оставляя заледенелый лес по правую руку. Бетти и Флисс двигались медленно, но идти совсем бесшумно было невозможно. Снег предательски скрипел под ногами, к тому же в нем оставались следы. Неподалеку послышался голос. Фортуна!

– Ты слышал? Кто-то идет!

Бетти застыла на месте, всматриваясь вперед. Под нависающими ветками ледяных деревьев она увидела фигуру гадалки в плаще с капюшоном.

– Мама? – позвал другой голос, тонкий и испуганный. И раздавался он от озера.

Бетти всмотрелась, щурясь из-за снежинок, оседающих на ресницах. На льду находилось что-то темное – то, что сверху они приняли за поваленное дерево. Теперь Бонбон тянул за поводок еще сильнее и скулил, пытаясь вырваться на озеро.

На льду в санях Финна Шарки сидел Сонни, один. Это было недалеко от берега, но в опасной близости от места, где Бетти провалилась в воду. Даже сейчас она видела темное пятно там, где лед был тоньше. Она снова почувствовала острый укол страха. Снид действительно затеял опасную игру.

Судя по позе, Сонни опять связали по рукам и ногам. Облегчение от того, что они его нашли, мигом улетучилось. Пока что он жив, но ситуация хуже, чем представлялось Бетти. Намного хуже. Вид одинокого мальчишки на пустынном замерзшем озере наполнил ее ужасом. «Как могли Снид и Фортуна оставить его на льду? Разве они не знают, что там внизу?» Она подумала сразу и о ледяной воде, и об Утопленнице. Если Сонни провалится, он умрет – неважно, от холода или от шока. Бетти знала, как легко лед может проломиться, даже если кажется крепким.

– Мама, это ты? – снова позвал Сонни. Его глаза были широко раскрыты – от холода, от страха или от того и другого сразу. – Помоги!

– Заткнись! – прошипела Фортуна.

Бонбон громко залаял, пытаясь привлечь внимание своего обожаемого хозяина, и заскреб когтями по насту. Бетти свалилась бы, если бы Флисс не схватилась за поводок, и только вместе они смогли удержать пса.

Леди Фортуна в тревоге огляделась. Бонбон заметил ее, напрягся всем телом и издал низкий угрожающий рык.

– Что нам делать? – торопливо прошептала Бетти. – Долго мы его не удержим…

От деревьев, выступив из тени, отделилась темная фигура. Снид. Он избавился от белого парика и маски, но при нем по-прежнему была трость с серебряным набалдашником, с которой Бетти видела его в Поместье.

– Здесь никого нет. Наверное, одна из собак Шарки отвязалась. Неважно. – Он скользнул взглядом мимо Флисс и Бетти и прикрыл рукой лицо, защищаясь от снега.

Бетти подняла голову – облака с каждой минутой становились все гуще.

– Но где она, в самом деле? – нетерпеливо произнес Снид. – Она должна была уже прийти!

Бетти думала о том же самом: миссис Чемберс должна была немедля броситься спасать сына… разве только сперва отправилась за помощью? Бетти поглядела на Сонни, его жутко трясло. Нужно вытащить его со льда любым способом.

– У меня идея. – Бетти напрягала все силы, чтобы удержать пса. – Если отпустить Бонбона, он не даст Сниду и Фортуне навредить Сонни, а заодно и отвлечет их.

– От чего? – спросила Флисс.

– Мы сделаем Сонни невидимым, – ответила Бетти, вспомнив про наколку в кармане. Конечно, целиком в матрешку она не влезет, но если оторвать маленький кусочек, то Сонни окажется в безопасности.

Флисс кивнула, еле удерживая поводок; щеки у нее покраснели от напряжения.

– Давай. Сейчас!

Они спустили рычащего пса. Тот помчался прямиком к леди Фортуне, которая ни о чем не подозревала, пока на нее вдруг не бросился невидимый зверь. Бонбон вцепился в плащ и дернул за него так, что та едва не упала. Гадалка пронзительно завопила – даже Бетти с ее заложенными ушами этот звук чуть не оглушил.

– Убери его! Снид, это призрак волка, он хочет меня убить!

И, как только Снид бросился спасать Фортуну от невидимой угрозы, Бетти принялась воплощать задуманное. Вытащила наколку, надеясь оторвать от нее лоскуток, но не нашла ни обтрепанного кончика, ни слабого шва. Тогда она сняла варежку и принялась ковырять кружево большим пальцем. Наконец нитки начали поддаваться, вот только пальцы немели на морозе. Снегопад усиливался, и ветер крепчал.

– Быстрее, Бетти, – торопила Флисс. – Где матрешки? Давай сюда, я их открою!

Раздался визг – Снид своей тростью попал Бонбону по задней лапе, а потом еще раз.

– О нет! – всхлипнула Флисс. – Бедный Бонбон! Вот же пакость, матрешки застряли. Почему они не открываются?

– Что за чертовщина? – прокричал Снид, слепо размахивая тростью. – Я чувствую, что здесь что-то есть, но ничего не вижу!

Бонбон злобно скалился, и в нем невозможно было узнать того добродушного пса, который повсюду сопровождал Сонни. Он был диким и свирепым, возможно, даже смертельно опасным.

Зубы зверя вонзились в конец трости. Снид не выпускал ее из рук, но разинул от ужаса рот так, что мерзкие усы и бородка сложились в кольцо. От схватки было столько шума, что никто до последнего не слышал стука копыт со стороны дороги.

Бетти и Флисс попятились и укрылись под заледенелыми ветвями, увидев на тропе огромную черную лошадь. Она скакала к озеру. Всадник за снегопадом выглядел как смазанная черная тень в темном развевающемся плаще. Он приближался. Широкие плечи, треуголка, черная маска. От лошади поднималась призрачная дымка, и Бетти, застыв от ужаса, вцепилась онемевшими пальцами в руку сестры.

Разбойник.



Глава 23

Разбойник с большой дороги

Время остановилось. Бетти не могла отвести взгляд от призрачной фигуры. Не только она была ошарашена. Флисс часто задышала и крепче стиснула матрешек. Фортуна и Снид потеряли дар речи, и даже Бонбон замер – только клубы горячего дыхания вырывались из пасти.

Разбойник пронесся рядом, привстав в стременах. Он как будто слился с лошадью в единое целое, в один черный силуэт, резко выделяющийся на белом снегу. Всадник поднял руку. Свет блеснул на металле… Дуло пистолета смотрело прямо на Снида.

– Мальчик или жизнь!

Низкий рык разбойника был подобен лавине, спускающейся с гор.

Бетти ошеломленно потрясла головой. Она верно расслышала? Призрачный разбойник хочет спасти Сонни? Призрачный разбойник… В памяти пронесся таинственный стук копыт, услышанный в самый первый вечер, когда возница уехал и они остались на Стылом холме. Конский топот тогда и вправду казался потусторонним. А этот призрак, каким бы он ни был пугающим и зловещим, все-таки кажется слишком осязаемым, слишком… настоящим.

Потому что он и есть настоящий.

– Это не призрак, – прошептала Бетти, так тихо, что сама себя едва расслышала.

Снег падал все быстрее, и каждая следующая снежинка была крупнее предыдущей. Они оседали у разбойника на плечах и шляпе, усыпали гриву лошади, которая выдыхала горячие клубы пара и так сильно била копытом по мерзлой земле, что Бетти ощущала это даже поодаль, стоя под деревьями.

– Отдайте мне мальчика! – угрожающе повторил разбойник.

– Я не п-понимаю, – прошептала Флисс. – Может, миссис Чемберс отправила кого-то с бала на помощь? Кто прячется за этой маской?

И тут Бонбон ни с того ни с сего отскочил от Снида и рванулся к лошади. Та хоть ничего и не увидела, но что-то почувствовала и с испуганным ржанием встала на дыбы, выкинув из седла ничего не подозревающего всадника. Он плашмя рухнул на спину с неприятным хрустом. Серебристый пистолет описал в воздухе дугу и ударился об лед. В момент удара раздался грохот и сверкнула вспышка, а потом поднялось облачко дыма. Выстрел оставил ровное отверстие в замерзшей глади – в двух шагах от Сонни, который все еще беспомощно лежал на санях. Послышался треск, как будто лед начал раскалываться.

Дальше события замелькали с головокружительной быстротой. Разбойник застонал и откатился подальше от смертоносных копыт, прежде чем они ударили оземь. Перепуганная лошадь развернулась и стремглав поскакала назад. Она пролетела мимо, брызгая слюной, и Бетти прижала к себе Флисс.

Бонбон подскочил к разбойнику. Тот вскинул руки в перчатках, пытаясь прикрыть лицо, но после падения двигался медленно и неуверенно.

– О нет! – воскликнула Флисс. – Надо ему помочь!

Но ее голос заглушил вопль Фортуны.

– Пистолет! – заорала она, обращаясь к Сниду. – Хватай его!

Снид сошел на озеро, осторожно поднял пистолет, усмехнулся и, опираясь на трость, по скользкому льду выбрался обратно на берег.

Бетти словно в землю вросла. Она хотела бы сделать хоть что-нибудь, но сейчас ни одна мысль не лезла в голову. При виде разбойника она испугалась – но он пытался помочь Сонни, а значит, он хороший, так ведь?

– Ох, не могу смотреть, – простонала Флисс, пока разбойник размахивал руками в бесплодной попытке защититься от невидимого пса.

А Бетти, напротив, не могла отвести взгляд, хотя внутренний голос кричал: «Закрой глаза! Не смотри!» Она с ужасом ждала атаки. Ждала рваных ран, крови на снегу, диких криков…

Бонбон гавкнул от избытка чувств и облизал разбойнику лицо. Лохматый хвост ходил ходуном, взметая фонтанчики снега.

– Что за?.. – выдавил опешивший разбойник. – Бонбон?

– О боже, – выдохнула Бетти, вдруг осознав правду. Под маской мог скрываться всего один человек…

Бонбон снова гавкнул, на этот раз громче, ухватил зубами треуголку и стащил с головы разбойника. Длинные медно-рыжие волосы разметались по снегу.

– Миссис Чемберс? – Флисс ахнула, не веря себе. – Не может быть!

– Мама? – крикнул Сонни, широко распахнув глаза от смятения и облегчения. – Ты пришла!

Миссис Чемберс закашлялась и с трудом поднялась на ноги. Отмахнувшись от Бонбона, который норовил снова ее лизнуть, она встревоженно посмотрела на сына. Сейчас она казалась выше и мощнее. Плечи темной куртки под черным плащом были широкие и квадратные – похоже, туда специально что-то нашили. Бонбон понял, что игра окончена, и послушно сел рядом с хозяйкой, высунув язык и неотрывно следя за Снидом и Фортуной.

Повисла тишина. Наэлектризованная тишина, словно в промежутке между ударом молнии и раскатом грома. А потом леди Фортуна засмеялась. Поначалу – легким мелодичным смехом, похожим на звон хрустальных подвесок, но вскоре он превратился в жестокий издевательский клекот. Снид тоже расхохотался. Он поднял серебристый пистолет и наставил на миссис Чемберс. Снег вился вокруг них, оседая на шкуру Бонбона, очерчивая его невидимые контуры. Миссис Чемберс ощупала ушибленную голову, а затем неуверенно коснулась собаки.

– Ну и ну, – проговорила Фортуна, вытирая глаза. – А ты меня провела, надо признаться! – Она смерила миссис Чемберс взглядом и скривила губы в усмешке. – Я уж было подумала, что легенда о призраках правдива, но, оказывается, за всем стоишь ты. Ты!

Ты. Это слово прокатилось над замерзшим озером. Такое короткое слово – и все же Бетти уловила в нем множество смыслов. Презрение, с которым леди Фортуна относилась к миссис Чемберс. Неверие и гнев из-за того, что кто-то вроде нее дерзнул одурачить гадалку.

– Да, – наконец сказала миссис Чемберс. – Это была я. – Она говорила тихо, как обычно, но совсем другим тоном. И держалась она иначе. От усталой, задерганной служащей не осталось и следа. Бетти видела сильную волевую женщину. Женщину из тех, что не следует недооценивать.

– Яблочко от яблони, – добавил Снид и насмешливо махнул рукой в сторону Сонни. – Элора и ее потерянный возлюбленный, разбойник. Ну и цирк вы тут устроили с переодеваниями! – Он покосился на леди Фортуну, у которой до сих пор плечи тряслись от смеха. – Ты, наверное, думала, что прискачешь сюда, нагонишь на нас страху и заставишь отдать мальчишку, а сама и слова не скажешь? – Он взмахнул пистолетом и ухмыльнулся. – Что ж, миссис Чемберс, этому не бывать. Ты нам расскажешь все, что знаешь, про свою подружку Элору, про того проходимца, в которого она втрескалась, и про то, что случилось с его добычей. – Он постучал тростью по льду. – Иначе с Сонни произойдет в высшей степени трагическая случайность. И коллекция Глухомани пополнится еще одним призраком.

Миссис Чемберс так сильно сжала кулаки, что Бетти почудился скрип черной кожи.

– Как вы смеете угрожать моему сыну? – сказала она пугающе тихим голосом. – Как вы смели похитить его и привезти сюда, к этому проклятому озеру?

– А ты как смеешь нам перечить? – выкрикнула Фортуна и шагнула к Сниду. Ее лицо под капюшоном исказила злоба. – Кем ты себя возомнила? Ты никто, пустое место! Бессмысленная прислуга!

Флисс резко втянула воздух и тоже гневно сжала кулаки – вслед за миссис Чемберс.

Но, к удивлению сестер, теперь настал черед смеяться матери Сонни. Это был короткий резкий смешок, прозвучавший как: «Ха! Ничего вы не поняли».

– Вы меня не слушали, да? – сказала она все так же тихо. – Вы думаете, что знаете, кто я. Люди вроде вас всегда так думают. Я для вас просто обслуга. Человек, который бежит сломя голову, стоит вам нажать на дурацкий звонок. – Она перевела взгляд с Фортуны на Снида. – ДЗЫНЬ! Вы при этом чувствуете себя очень важными, не так ли? И настолько упиваетесь своей важностью, что ничего не видите, даже когда правда у вас перед носом. Может быть, если я повторю, на сей раз вы услышите.

Медленным, ровным голосом она произнесла:

– Это была я.

Бетти во все глаза глядела на миссис Чемберс, и обрывки догадок в голове наконец-то начали складываться. «Правда у вас перед носом…»

– Мне никогда не нравилось мое имя, – продолжила миссис Чемберс. – Жаклин… Слишком уж мило звучит. Я предпочитала свое второе имя, Робин. Видите ли, моего отца тоже так звали, и мне нравится, что у нас есть что-то общее. Это помогало чувствовать с ним связь, особенно когда его не стало. И наша фамилия была Фрост. Откуда взялось имя Джек Фрост, Ледяной Джек, я понятия не имею. Странное случайное совпадение. Видимо, прозвище родилось, потому что люди думали, что разбойник нашел смерть в самую морозную ночь. – Она сухо улыбнулась. – Так что да. Я – Жаклин Фрост, Жаклин Чемберс, Джек Фрост. Робин с большой дороги. Не разбойник – разбойница.



Глава 24

Разбойник и гадалка

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МАДАМ ДИВИНА

Предсказательнице было не по себе, и она уже два дня, с самого прибытия в Глухомань, не могла отделаться от этого чувства. Это было не физическое недомогание сродни зубной боли или подташниванию – скорее смутная душевная тревога, нарастающая словно туча.

Хрустальный шар вел себя странно. Поначалу гадалка думала, что ей кажется. Уговаривала себя, что все дело в ее собственных руках – это из-за них шар кажется то слишком горячим, то слишком холодным. В конце концов, здесь стоят редкостные холода. Однако на следующий день после приезда, ровно перед первым сеансом предсказаний, шар соскочил с золоченой подставки и покатился по столу.

– А ну-ка назад! – сердито пробормотала она. Но шар скользил по бархатной скатерти и уворачивался. Он кружил по столу, меняя направление всякий раз, когда гадалка думала, что вот-вот его схватит, и даже подкатывался к краю, словно угрожая упасть на пол и разбиться.

– Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, – упрекнула его мадам Дивина, но, хоть и не показала виду, сердце у нее екнуло. Наконец ей удалось поймать шар – благодаря уловке: она отвернулась, словно он ее не волнует, а потом, быстро накинув на гладкую поверхность черный шелковый шарф, схватила беглеца. Шару это не понравилось, и он сделался таким холодным, что у мадам Дивины даже сквозь шарф заледенели пальцы. Она решила запереть шар в дорожном футляре и потерла руки, пытаясь их согреть. Первого посетителя она приняла с двадцатиминутной задержкой, однако строптивый шар надо было проучить. И после этого он действительно вел себя прилично, разве что изредка, в перерывах между посетителями, наполнялся хмурым серым туманом.

Но сегодня, на третье и последнее утро в Глухомани, шар отказался сотрудничать. Проснувшись, мадам Дивина обнаружила, что он сделался угрюмо-черным, и пришлось отменить несколько утренних сеансов; на этом гадалка потеряла несколько серебряных монет, что изрядно ее разозлило. Наконец она села за стол и со вздохом сложила руки.

– Ну ладно, – сказала она. – Давай начистоту. Ты мне что-то не хочешь показывать, да?

Шар по-прежнему упрямо чернел, но в глубине мелькнуло несколько серых завитков. Он слушал.

– Мне это тоже не по нраву, – продолжила мадам Дивина, чуть смягчившись. – Но ты знаешь мои правила.

На самом деле правило было всего одно. Очень простое правило, которому следовала еще ее мать, тоже предсказательница: не сообщать клиентам дурные вести. Да, предупреждать было можно. Осторожно намекать, что стоит избегать определенного маршрута или определенного человека, или в определенный день соблюдать осторожность… но тут требовался особый подход. За годы прорицаний мадам Дивина в совершенстве освоила этот навык. Им владели все лучшие гадалки. Люди хотят, чтобы их заинтриговали, а не запугали. Раздразнили, а не заставили ужаснуться. Способность заглядывать в будущее – привилегия, к которой мадам Дивина относилась со всей серьезностью. К тому же довольные клиенты рассказывали о ней знакомым, а те своим знакомым, и поток посетителей не иссякал. Это был хороший промысел, простой и необременительный. Он позволял заработать на хлеб с маслом и обеспечивал мадам Дивине безбедный образ жизни, к которому она привыкла.

По ее опыту, людей интересовали две вещи: любовь и деньги. И мадам Дивина с радостью высматривала в чужом будущем и то и другое. Даже если это будущее не сулило ни любви, ни денег, она ухитрялась убедить клиентов, что впереди их все равно ждет нечто приятное, или напоминала о том, что у них уже было: крепкое здоровье, новый ребенок в семье, удачно подвернувшаяся работа. Она заставляла людей испытывать благодарность. Она делала их счастливыми.

Хрустальный шар всего несколько раз показывал смерть. В последний раз это была смерть глубокого старика, отца одной из ее клиенток. Та знала, что дни отца сочтены, и хотела убедиться, что деньги он завещает именно ей, а не ее сестре. Мадам Дивина, увидев, что ни одна из дочерей не получит ни гроша, с огромным удовольствием сообщила клиентке, что ей воздастся по заслугам. Посетительница ушла окрыленная, а гадалка порадовалась, что не солгала.

Другие смерти тоже были ожидаемыми: речь шла о больных или пожилых, чей уход ни для кого не стал бы потрясением, и мадам Дивина не видела нужды сообщать их близким очевидные печальные прогнозы. Вместо этого она говорила о переменах и о новых страницах, открывающихся в жизни. Она сосредоточивалась исключительно на хорошем, и до сего момента правило себя оправдывало.

– Ну так вперед, – сказала она, обращаясь к мрачному шару. – Что бы там ни было, нет смысла от меня это скрывать.

Туман внутри шара закрутился и из черного сделался свинцово-серым. В нем вихрем понеслись снежные хлопья. Дивина нахмурилась. Легкий снег шел с самого ее приезда в Глухомань, но шар показывал настоящую пургу, грозную и суровую. А потом в снежной круговерти появилась темная фигура. Кто-то мчался на лошади по заметенной дороге.

– Надвигается буря, – пробормотала Дивина и придвинулась ближе к гладкой поверхности. В шаре прояснилось, и на миг она подумала, что видение подошло к концу, но тут внутри появилась новая картинка. Шар снизу доверху наполнился водой, такой холодной, что в ней плавали осколки льда. И вдруг из глубины возникла рука и синими от холода пальцами ударилась о стекло.

Мадам Дивина вскрикнула и отшатнулась.

Рука стукнула по стеклу раз, другой, потом замерла и исчезла. Шар снова стал прозрачным и больше ничего не показывал, но предсказательница знала, что увидела. Кто-то утонет. Вопрос в том, кто.

Весь день ее не отпускал страх. Она раздумывала даже, не стоит ли собрать вещи и уехать, пока не стемнело. Однако у нее были посетители, у посетителей – надежды, а мадам Дивина не привыкла подводить людей.

Так что она, на сей раз без всякого желания, надела серебряные кольца и браслеты, облачилась в бархат и перевязала роскошные темные волосы шарфом. Ни в чем из этого не было необходимости, но мадам Дивина знала, чего ждут люди. Для создания особой атмосферы нужно было выглядеть подобающе, пусть даже она втайне и хочет укутаться в плед и надеть тапочки.

Они пришли вместе, две девушки. Одна чуть помладше: у нее были по-детски распахнутые голубые глаза и самые прелестные золотые локоны из всех, что когда-нибудь встречались мадам Дивине. Другая на год-два старше, с серьезными темными глазами и волосами цвета меди. Они сказали, что служат в Поместье Эхо. Мадам Дивина хорошо изучила здешних служанок, приходивших к ней каждый год: обычные девушки, часто совсем юные, полные стремлений и мечтаний.

– Расскажите нам все, – попросила светловолосая. Она тепло улыбалась, но во взгляде сквозила недоверчивость. – Мы разбогатеем? Прославимся? Обретем любовь?

Мадам Дивина вгляделась в хрустальный шар. Тот в течение дня больше не выкидывал никаких фокусов, и она слегка выдохнула. К тому же предсказывать юным девушкам – сплошное удовольствие. У таких вся жизнь впереди, и в этой жизни будет полно хорошего, о чем и можно поведать. Однако шар упрямо оставался пустым.

Мадам Дивина сдвинула брови и слегка его встряхнула. Сфера оказалась холодной как лед, и, отдернув пальцы, Дивина на миг ощутила на них влагу. Внутри шара сверкнуло золото и засияли драгоценные камни…

– Да, – сказала она, пытаясь не выдать удивления. – Я вижу богатства. Подлинные сокровища. Но…

Она нахмурилась еще сильнее. Ей не пристало бросаться обвинениями, даже если она четко видела – а сомнений не было: эти сокровища добыты нечестным путем. Гнетущее чувство усилилось; пальцы все так же немели от холода.

– И славу тоже, – продолжила она, переводя взгляд с белокурой девушки на другую, темноглазую, которая пока не произнесла ни слова.

Дивина видела не просто славу. Дурную славу. Вот так было бы точнее.

– А насчет любви… – Она заколебалась.

Привязанность в жизни девушек и так была. Глубокая и искренняя привязанность, какую не каждому суждено испытать. И у одной из них – непонятно у какой – уже не будет привязанности крепче.

– Да, – слабым голосом произнесла она. – Чувство, которому и смерть не помеха.

Ее вдруг бросило в лихорадку, сразу обдав жаром и холодом. Да что происходит? Надо прекращать это, надо, чтобы девушки ушли. Что-то не так.

– Простите, – начала она, – я плохо себя чувствую. Боюсь, я вынуждена вас попросить…

– У меня есть вопрос, – заговорила темноглазая. Она не отводила взгляда от хрустального шара, и в этом взгляде мадам Дивина прочитала страсть, которая ей не понравилось. – Правда, что вы никогда не пророчите скверное будущее, даже если его видите?

Мадам Дивина поерзала в кресле. В девушке, что сидела перед ней, было что-то лукавое, что-то упрямое и безжалостное. Разбираться в людских душах мадам Дивина умела и без хрустального шара, и при виде этой девушки хотелось бить тревогу.

– Да, – ответила она чуть резче, чем собиралась.

Она полагалась на свое чутье, а чутье подсказывало, что посетительница хочет, чтобы хрустальный шар принадлежал ей. Хуже того: мадам Дивина отчетливо ощутила, что вскоре лишится шара. Неужели это ловушка?

– Он очень старый? – В темных глазах девушки отражались отблески хрусталя. – Откуда он взялся?

– Как я уже сказала, боюсь, мне нужно прекратить сеанс, – пробормотала мадам Дивина. Она стянула шарф, влажный от пота, и тут же покрылась мурашками. – Денег я с вас не возьму.

– Что-то не так? – встревоженно спросила белокурая. – Вы увидели что-то плохое?

Она казалась настолько милой и невинной, что мадам Дивина поразилась, как эти две девушки могут быть подругами. Такие… разные.

– Нет, – ответила она и отвела взгляд. – Конечно же, нет.

В хрустальном шаре что-то шевельнулось. Дивина покосилась на него, и над верхней губой у нее выступил пот. В шаре опять плескалась вода. Полная ледяных осколков, холодная и смертоносная. Мадам Дивина моргнула и быстро накинула на шар черную ткань, чтобы скрыть следующее жуткое видение. Руку.

Теперь она знала: одна из этих девушек умрет, и очень скоро.

Дивина проводила их к выходу, и они, откинув бархатный полог, вынырнули в ярмарочную суету. Над площадью до сих пор звенел смех и витали аппетитные ароматы. Справа высилось Поместье Эхо, где, без сомнения, шла подготовка к главному событию года – балу-маскараду. Слева по льду озера скользили на коньках люди, румяные от мороза. Лед вокруг… ледяная вода под ним…

– Держитесь подальше от озера, – слова вырвались у нее сами собой. – Там… там опасно. Слышите? Не подходите к нему.

Мадам Дивина не стала дожидаться ответа девушек. Она задернула бархат у входа и тихо села за стол, не решаясь откинуть ткань с хрустального шара. Завтра она уедет, вместе со всеми остальными. Когда рассветет, и все гости снимутся с места, и на дорогах будет шумно и многолюдно. Но что, если уехать раньше, пока все еще на балу? Можно отправиться этим же вечером. Потому что, хотя мысль о путешествии в одиночку по обледеневшим дорогам ее пугала, она понимала, что не выдержит еще одной ночи в Глухомани, в плену у кошмарного видения. Стало быть, решено: она поедет, как только стемнеет.

Потом, много лет спустя, видение все так же преследовало ее – как и мысль об этом решении. Останься она до утра, девушка была бы жива. На это указывали все истории о разбойнике. Бесконечные истории, которые с тех пор подстерегали ее на каждом шагу, как и расспросы про ограбление. Одно и то же, снова и снова: «Что он сказал? А вы лицо его видели? Вы боялись за свою жизнь?» У нее были ответы. Но о двух вещах она не могла рассказать никому.

Когда экипаж резко остановился, дверь распахнулась и за ней замаячило дуло пистолета, мадам Дивина узнала темные глаза за маской. Темные жаждущие глаза. Все остальное – тщательно измененный голос, толстые накладки на плечи – не имело значения. Но она до конца дней будет помнить эти глаза и собственную ярость. Лютую, обжигающую ярость, способную растопить тысячу замерзших озер, которая захлестнула ее при словах:

– Хрустальный шар или жизнь!

И тогда она нарушила правило. Единственное неукоснительное правило: не делиться дурными вестями. Когда ее заставили отдать шар, она рассмеялась. Гнев сделал ее жестокой.

– Забирай, – сказала она. – Потому что я заглянула в твое будущее и увидела смерть.

После ей было стыдно, что она раскрыла ужасную правду. В глазах разбойника промелькнул страх. Промелькнул всего на миг, сменившись насмешливым самодовольством, но Дивина успела его заметить. Однако еще сильнее она стыдилась того, что в тот ужасный момент, в бессилии, лишившись самого ценного, что у нее было, – она испытала радость. Увидела смерть и обрадовалась. Что ж, поделом.

Ей неоткуда было знать, что погибнет другая девушка.

А вторая вещь, которой она стыдилась настолько, что до самой смерти ни с кем ею не делилась, – то, что она знала истинную личность грабителя с большой дороги. Но под градом издевательств и насмешек не решилась ее раскрыть.

«Так, значит, ограбления вы не предвидели?»

«Так себе из вас прорицательница!»

Над ней и так смеялись. Ее репутации был нанесен непоправимый урон. Теперь всех интересовала только ее история, а не ее предсказания. И разве она могла открыть правду? Разве могла признаться, что знаменитый разбойник, забравший у нее самое ценное, жуткий злодей, наводивший страх на всю Глухомань, – это юная девушка из прислуги?



Глава 25

Месть

Миссис Чемберс? Мама Сонни – разбойник из Глухомани? Джек Фрост… Жаклин Фрост. Робин.

– Не может… не может такого быть, – тихо выдохнула Флисс над ухом у Бетти. – Бред какой-то!

И все же в глубине души Бетти понимала: может, очень даже может быть, что это правда.

– Врешь! – выпалил Снид, резко, словно ударил хлыстом. – Хватит врать! Не юли, черт тебя возьми, и говори, что знаешь!

– Я и говорю, – спокойно ответила Робин. – И не вру. Уже устала врать. Это я в ту ночь украла хрустальный шар.

– И где он тогда? – вопросила леди Фортуна.

– Прямо под вами. В озере, как и гласит легенда.

– Как гласит та байка, из-за которой все считают, что разбойник был любовником Элоры? – прошипела леди Фортуна. – Басня, по которой он мертвый лежит в озере?

– Я же не хотела, чтобы меня разоблачили. – Робин говорила все так же тихо, словно погрузилась в прошлое. – Когда Элора погибла и люди узнали, что она связана с разбойником, пошли всякие слухи. Что он ее тайный возлюбленный. Для меня было безопаснее позволить им в это верить…

– Заткнись! – рявкнул Снид, багровея от гнева. Он подошел ближе, держа в одной руке трость, готовую к удару, а в другой – пистолет, все еще наставленный на миссис Чемберс. – Знал бы грабитель, где шар, он бы давно его забрал, а не оставил, как клад, чтобы всякие болваны его искали. Что ты с ним сделала? Где он?

– Говорю же, он на дне озера! – крикнула Робин. – Там, где и был все эти тридцать семь лет!

Воцарилась тишина. В голосе Робин было столько боли, что Бетти поверила. Такую горечь, такую тоску невозможно разыграть. Только хватит ли этого, чтобы поверили и Фортуна со Снидом?

Но Сонни явно хватило: он с мукой смотрел на мать.

– М-мама? – спросил он слабым голосом. – Это правда?

Робин кивнула. В ее темных глазах плескался стыд.

– Прости. Мне очень, очень жаль. Если бы могла, я бы вернулась в прошлое и все изменила, но я не могу. Элора погибла из-за моей жадности. Лучшая подруга умерла из-за меня.

– Все это время… – прошелестела Фортуна. Ее брови сдвинулись, словно у куклы, которую потянули за ниточки. – Все это время ты жила в Поместье Эхо. Зная, что произошло, зная, что все ищут этот хрустальный шар! – В глазах у нее вспыхнул гнев. – Небось считала себя очень умной. Значительной.

– Нет, – ответила Робин. – Мне было страшно, только и всего. Я ведь лучше всех понимала, на что люди пойдут, чтобы заполучить шар. Я не хотела, чтобы еще кто-то погиб.

– Что ж, теперь тебе не о чем беспокоиться, – сказала леди Фортуна. – C завтрашнего дня его тут больше не будет. Шар моей матери – мой шар! – на сей раз вернется ко мне. И именно я обрету славу, обрету величие!

При этих словах Робин рассмеялась – резко и неприятно:

– Что-что?

– Что слышала! – огрызнулся Снид. – Мы без шара не уйдем!

– Вам его в жизни не найти! – воскликнула Робин. – Вы правда думали, что это возможно?

– Разумеется. – Тон Снида не допускал возражений. – Потому что теперь у нас есть ты, и ты скажешь, где искать. – Он подошел к краю озера и потыкал лед тростью. – У берега лед наверняка хрупкий.

– И не надейся, – мрачно ответила Робин. – Он толще, чем ты думаешь, тем более ночью, в мороз… Вам его не найти. – Ее голос стих, а глаза потухли.

– Куда он делся? – нетерпеливо спросил Снид. – Если ты упала оттуда, с дороги, он далеко улететь не мог. Наверняка откатился чуть-чуть и остановился. И озеро тогда еще не замерзло, верно?

Робин не отвечала. Она глядела на обледенелые деревья, а казалось, что в пустоту.

– Нет. – Ее голос звучал чуть слышно, как дуновение ветра. – Мы знали, что близится мороз, но думали, что успеем до него. Я думала, по крайней мере. Молодая, дерзкая… глупая. Может, у нас бы и получилось, но все пошло наперекос.

– Так где… – перебил Снид, но Робин продолжала, будто и не слышала его. Будто находилась в трансе, вынужденно переживая ужасные события той ночи.

– Элора просила меня этого не делать. – Она криво улыбнулась. – Я думала, что лучше знаю, говорила, что справлюсь. Ее мучила вина за то, что она подала мне сигнал – посветила лампой в окно, когда мадам Дивина выехала. Остальное сделала я. Притаилась в засаде, напала на экипаж, отняла шар. Все шло четко, как часы. А потом шар… он как-то вдруг выскользнул у меня из рук прямо на скаку. Потом я думала, что мне просто показалось, но тогда могла поклясться, что эта штука катилась сама по себе, будто не хотела, чтобы ее подобрали. Полное безумие… – Она заморгала. – Я была в панике, боялась, что он разобьется. Такой красивый, завораживающий… Я бросилась за ним, подхватила – и упала с лошади. Рухнула в подлесок и покатилась под откос, на берег. На лету я стукнулась обо что-то и потеряла сознание – не знаю, надолго ли. Но Элора успела понять, что что-то не так, и отправилась меня искать. Когда я очнулась, уже шел снег. Меня колотило от холода, руки-ноги не слушались, но я заставила себя встать, иначе замерзла бы насмерть. Шар лежал прямо передо мной, укрытый снегом. Я схватила его, проползла меж деревьев на берег и тут заметила свою шляпу. Ветер унес ее на озеро, где вода только-только начала подмерзать. Плевать, конечно, на шляпу – но тут я разглядела, что плавает рядом с ней.

Ее речь прервалась рыданиями.

– Там были волосы Элоры! Ее прекрасные золотые волосы! Она заметила мою шляпу в воде, решила, что я упала в озеро, и бросилась меня спасать. Я пыталась вытащить ее, но там было глубоко, так глубоко! Мне никогда еще не бывало так холодно. Я тянула ее изо всех сил, но она в чем-то запуталась, в каких-то водорослях на дне, а в таком холоде… Я вытащила ее наполовину, но поняла, что шар нас тянет на дно. Элора, мокрая одежда и еще он – было слишком-слишком тяжело. Не выбраться. Я закоченела уже, почти как Элора. Так что я вынула шар из кармана и бросила в воду. Он утонул в один миг. Камнем пошел на дно.

Голос Робин задрожал.

– Я ее вытащила. Не знаю как, но вытащила, хотя и знала, что все слишком поздно. Она уже была мертва, я это видела, но не могла же бросить ее в воде. Собравшись с силами, взвалила ее на лошадь и повезла назад. Снег валил все гуще, я боялась, что ее засыплет. Отвезла в рощу, решила, что деревья хоть немного ее прикроют и тело легче будет найти. Ее потом и нашли. С ледяными слезами на щеках. Решили, что это ее слезы, что она замерзла, пока искала меня. Но это были мои слезы, пролитые над ней. Над лучшей подругой, погибшей из-за моей жадности и эгоизма. – Она подняла глаза на Сонни. – Потому-то я и оставалась тут все это время, милый. В наказание. Я знаю, что Элора меня ненавидит – вот почему она появляется в озере и посещает Поместье Эхо. А раз она не может уйти, как могу я?

– И все… и вот поэтому мы остались? – спросил Сонни. – Ты считала, что недостойна уехать и начать все сначала? – Он покачал головой, не веря собственным ушам. – Разве ты не понимала, что наказываешь и меня тоже?

Робин беззвучно рыдала. Наконец она раскрыла все, рассказала свою ужасную историю. Бетти не могла представить, каково ей было хранить тайну столько лет. Немыслимо. И невыносимо! Слезы жгли глаза. Как трагичен конец Элоры! И как трагична жизнь миссис Чемберс после этого!

– Галки-нахалки! – прошептала Бетти замерзшими губами.

Все ее существо онемело от холода и потрясения. Они узнали правду о разбойнике с большой дороги. Вернее, о живой и здоровой разбойнице, которая, оказывается, вовсе не утонула в озере. В нем утонула Элора. Утопленница. Бетти глотала слезы, теплые и соленые. Она услышала, как шмыгает носом Флисс – по ее щекам тоже бежали слезы. И тут Флисс громко всхлипнула, нарушив белоснежную тишину.

Робин резко обернулась. Ее глаза шарили по тому месту, где стояли Бетти и Флисс, не видя их.

– Элора? – окликнула она, утирая слезы. – Это ты?

Сестры замерли. Флисс закусила губу, чтобы не всхлипнуть снова. Краем глаза Бетти заметила медленное движение на льду – что-то ползло по нему зигзагами. Тонкая трещинка, протянувшаяся от пулевого отверстия, продолжала расширяться. И тянулась все ближе к Сонни.

– Хочешь сказать, – спросила Фортуна, которую рассказ ни капли не тронул, – что нарочно бросила шар моей матери в озеро?

– Да, – ответила Робин сквозь сжатые зубы. – Бессердечная ты змея.

– Тогда как нам его достать? – Сниду явно не терпелось. – Если он действительно там, где ты сказала?

– Никак. Люди годами искали сокровище разбойника, просеивали ил на дне в этой части озера – и ничего не нашли.

– Люди? – усмехнулась Фортуна. – Люди? Мы не просто какие-то там люди! Я его владелица по праву.

Робин устало покачала головой.

– А это не моя забота. Хотели знать, где шар, – я вам сказала. Теперь отпустите моего сына, пока мы все тут не замерзли насмерть!

– И… – Фортуна моргнула, ее голос дрогнул, но Бетти не поняла, от гнева или от холода. – Никакой… никакой надежды найти его?

– Если только не хочешь разбить лед и поискать, – отрезала Робин. – Но предупрежу честно: в такой ледяной воде замерзают даже мысли.

– Может, вернемся летом, дорогая? – предложил Снид. – Тогда у нас будет больше шансов…

– Нет, – оборвала Фортуна. – Хватит с меня Глухомани. Кроме прочего, она права. Местные годами обыскивали эти воды, да так и не нашли шар. Мать всегда говорила, что у него своя воля. Возможно, он не хочет, чтобы его нашли.

Снид поник:

– Ты веришь ей? Что шар в озере?

– Да. – Фортуна сощурилась. – Ее рассказ совпадает с тем, что говорила мне – и только мне – мать. И никто, кроме нее, не знал, что в ту ночь случилась одна смерть, а не две. Остальные поверили, что разбойник мертв, но мне-то было известно, что это неправда. Видения моей матери никогда не лгали. Так что – да. Хватит с меня Глухомани и хрустального шара. Надоело тратить на него жизнь, как моя мамаша. – Она оглянулась на Поместье. Затем перевела взгляд на Робин. – Но с тобой я еще не закончила.

Робин напряглась, встретившись глазами с гадалкой.

– Не закончила?

– А ты думала, я отпущу тебя после всего, что ты натворила? – зло рассмеялась Фортуна. – Ты выставила мою мать дурой и украла то, что принадлежало мне по праву. И теперь за это заплатишь!

– Я уже заплатила и плачу. – Голос Робин звучал тихо и печально. – Платила каждый день с тех пор. Я потеряла лучшую подругу – этого мало?

– Мало, – зловеще процедила Фортуна. – Раз уж шар мне не достался, так хотя бы смогу отомстить. – Она кивнула Сниду. – Стреляй в нее.

– Нет! – закричал Сонни. Он натянул веревки, пытаясь освободиться, и не сводил глаз с матери.

Снид был явно потрясен. Пистолет дрожал в его руке.

– Ч-что? Погоди-ка, дорогая, – мы, конечно, занимались сомнительными вещами, но ты ничего не говорила насчет убийства!

– Убивать необязательно, – сказала Фортуна так спокойно, будто обсуждала, какое платье надеть к ужину. – Просто… – Она махнула рукой. – Пальни ей в ногу или что-нибудь вроде того. А потом мы уйдем, и холод довершит дело. – У нее вырвался противный смешок. – Кто знает? Может, знаменитый разбойник Глухомани все-таки станет призраком еще до конца этой ночи.

– Она свихнулась, – прошептала Бетти в ужасе. – Она действительно этого хочет!

– Но мальчишка… – проблеял Снид. Его трясло. – Нельзя бросать его тут одного в снегу. Он же умрет!

– Не надо! – взмолилась Робин. – Мой сын ни в чем не виноват. Не карайте его за мои преступления.

– Я сказала, стреляй. – Фортуна обожгла Снида ядовитым взглядом. – Ты говорил, что любишь меня. Вот и шанс это доказать!

Снид навел дуло на Робин, но затем опустил.

– Я… я не могу, – пробормотал он.

Гадалка зыркнула на него с презрением:

– Тогда дай сюда пистолет, сама все сделаю.

– Погоди, давай подумаем как следует, – начал было Снид. – Нам не надо…

Уши Бетти наполнил ужасный треск, словно голос Снида пыталась заглушить вода. Сердце ее помчалось вскачь. Нельзя же просто стоять и смотреть – необходимо что-то сделать!

– Мы должны помочь Сонни, – шепнула она Флисс. – Превратим его в невидимку и развяжем веревки.

– А как же миссис Чемберс? – спросила Флисс.

– Не знаю. – У Бетти от страха засосало под ложечкой.

Она поглядела на желтые огоньки Поместья Эхо. Может, Чарли уже нашла Финна Шарки и подняла тревогу? А впрочем, что толку, если его собаки и сани здесь? Сможет ли он помочь? Рассчитывать на это не приходилось.

– Спасем Сонни, а там разберемся. – Она снова завозилась с ниткой на наколке. Онемевшие пальцы почти ничего не чувствовали.

– Дай сюда, у меня ногти острей, – сказала Флисс. Упрямая нитка все не поддавалась, и Флисс порвала ее зубами. – Готово. – Она протянула Бетти клочок белой оборки.

– Держи при себе, – велела Бетти. – Сперва подберемся к Сонни и развяжем веревки. А то, если он исчезнет слишком рано, начнется паника.

Флисс сглотнула, и они поползли от подлеска к озеру.

– Мы говорили бабушке, что больше не выйдем на лед!

– Как только освободим Сонни, сразу уйдем, – пообещала Бетти.

Держась за руки, сестры вместе ступили на лед.

– Отдай мне пистолет! – взвизгнула Фортуна.

– Нет! – крикнула Робин. – Мистер Снид, это будет убийство. Отпустите меня, и я обещаю, что все закончится. Вы пойдете своей дорогой, а я своей. Вы сохраните мою тайну, а я никому не скажу, что вы похитили моего сына.

Рука Снида по-прежнему дрожала. Он колебался.

– Не слушай ее, – выплюнула Фортуна. – Она всего лишь воровка. А ну, дай сюда!

Неуклюжим движением Снид протянул пистолет гадалке. Ни секунды не раздумывая, Фортуна прицелилась. Она стояла на берегу, где-то в десяти-двенадцати шагах от миссис Чемберс, но начала сокращать расстояние, вынуждая ту отступать на лед.

– Бетти, – прошептала Флисс, когда они подошли к саням, – это опасно! Пистолет… она все ближе! И погляди на эти трещины!

– Тогда лучше иди обратно на берег, – испуганно шепнула Бетти. – Но Сонни нельзя бросать связанным. Лед долго не выдержит, и, если проломится, ему конец!

– Я тебя не брошу, – решительно ответила Флисс.

– Хватит, Фортуна. – Робин отчаянно оглядывалась на сына. – Мы обе знаем, что ты в жизни стреляла реже, чем сама себе чистила туфли. Так что лучше убери пистолет, пока не поранила себе ногу или что похуже.

Выстрел прорезал воздух так неожиданно, что Бетти прикусила язык. Фортуна стреляла не в Робин, а в лед. Образовалась вторая черная дырка, совсем недалеко от первой. Робин метнулась вперед и заслонила собой сына от гадалки. Сонни испуганно всхлипнул. Даже Снид, кажется, был ошеломлен.

– Что-что ты там сказала? – угрожающе переспросила Фортуна.

– Сорока-морока! – Флисс прижала руки к груди. – Выстрелила!

В тот же миг Робин бросилась на Фортуну, пытаясь отнять пистолет. Женщины свалились в снег, завязалась борьба. Снид скакал вокруг, неуклюже пытаясь вмешаться, а Бонбон, щелкая зубами и рыча, кинулся на защиту Робин.

– Скорей! – поторопила сестру Бетти.

До Сонни оставалось совсем немного. Снег густо покрывал лед, так что ноги почти не скользили, но Бетти понимала: оступись они сейчас – быть беде. Как в тот раз…

«Это больше не повторится, – убеждала она себя. – Тогда был просто несчастный случай. Сейчас мороз крепче. Лед не проломится…»

Но сама в это не верила. От двух пулевых дыр по льду пошли трещины. Отгоняя эти мысли, она сосредоточилась на том, чтобы не поскользнуться, – так они и добрались до саней. Пытаясь выкрутиться из веревок, Сонни дрожал, плакал и звал мать. А драка за пистолет продолжалась. Бетти оглянулась, и ее замутило: в пылу схватки женщины оказались на льду. Они катались по нему, колотили друг друга, кричали и визжали. Миссис Чемберс была сильнее и тяжелее, но Фортуна двигалась быстро, как гадюка, и никто не мог взять верх.

– Сонни, – сказала Бетти совсем тихо, чтобы не испугать его, – не бойся.

Сонни обернулся, пытаясь понять, откуда доносится загадочный голос.

– Слушай внимательно. Это я, Бетти Уиддершинс, и моя сестра Флисс тоже тут. Мы поможем тебе освободиться, только полежи немного смирно. – Она наклонилась к саням и принялась распутывать узлы на лодыжках Сонни – тот вздрогнул от прикосновения невидимых пальцев.

– Почему я вас не вижу? – прошептал Сонни, нервно озираясь.

– У нас есть… ну, вроде как… то, что делает невидимыми, – сбивчиво отозвалась Флисс. – Долгая история. – Она сняла варежки и начала развязывать путы на запястьях Сонни, но так спешила, что ловко действовать не получалось.

– Вроде как что? – переспросил Сонни. У него глаза полезли на лоб, когда узлы вдруг ослабли.

– Магия, – коротко пояснила Бетти. – Ты же в призраков веришь? Ну вот и в магию поверь.

Сонни слегка кивнул:

– Это из-за нее Бонбон исчез?

– Да. Но мы скоро станем видимы, всего на секунду. А затем устроим так, что исчезнешь ты. – Пальцы Бетти ломило от холода, но она все же распутала последний узел. Снид затянул их туго, очень туго. Она глянула на лед под ногами, по которому пробежала трещина толщиной с волосок. Ура! Веревка соскочила.

Сонни слабо застонал, разминая лодыжки. Еще миг – и Флисс развязала ему руки.