– Не унывай, Флисс! – подбодрила Бетти. – Во всяком случае, сломанная рука лучше разбитого сердца.

-Ах вот вы где.

– Ха-ха-ха, очень смешно. – Флисс закатила глаза. – Кстати, правда удивительно, что леди Фортуна напророчила мне сломанную руку? Ну, то есть ты вроде говорила, что она мошенница?

На лицах Виолы и Айрис виднелись следы бессонной ночи. Глаза их блуждали, а двигались они почти в унисон. Как быстро они подружились! Сестры сразу же потянулись друг к другу всем сердцем, и стоило рассеяться первой враждебности, как они стали неразлучны:

Бетти кивнула и сунула в ящик пару чулок, не проверив, целые они или нет.

- Привет, бабушка.

– Так и есть. Она, наверное, и не догадывалась, что ее предсказание сбудется. А вот что действительно странно – это как мы боялись смерти в семье и в некотором смысле ее дождались.

- Я хочу вам кое-что сказать. Простите за то, что я наговорила вам у озера. Не знаю, какой бес в меня вселился. Если вы хотите вместе восстановить сад по-итальянски, на здоровье. Я попросила Стефана показать вам местные виварии. Вы сможете купить все, что нужно. Деньги не проблема.

Бетти замолчала, но сестры непонимающе глазели на нее, и она продолжила:

- Почему ты вдруг передумала?

– Бабушка! Она же на бал оделась Мрачным Жнецом. Значит, у нас в семье все-таки была Смерть. Понимаете?

Подойдя к фонтану в центре сада, Джулия потупилась:

– Мыши с метелками! – Флисс испуганно содрогнулась. – Лишнее доказательство того, что суеверия не врут!

- С этим местом связано множество воспоминаний, Виола. И не все они приятные. Поначалу тяжело закрывать глаза на то, что приносит тебе боль, но потом это становится стилем жизни. Однажды ты просыпаешься и понимаешь, что страхи окружили тебя стеной. И выглянуть наружу невозможно, даже если это единственная надежда. Так что ты убеждаешь себя, что лучше уж эта постоянная боль.

– Или того, что, если повсюду выискивать знаки, обязательно на них наткнешься. – Бетти с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть.

- Лучше, чем что, бабушка?

– А с этим мы как поступим? – Чарли распаковала их покупки, сделанные на ярмарке в первый день. Отдала Флисс изящную стеклянную снежинку и поднесла своего крохотного серебристого волка к свету. – Похож на Бонбона, правда? – Потом с завистью посмотрела на маленькие санки, которые выбрала Бетти. – А можно я их возьму на время? Хочу покатать Прыг-скока, думаю, он поместится.

С осторожностью расправив складки платья, она тяжело села:

- Чем все остальное, Айрис.

– Не-а. – Бетти добродушно улыбнулась. – Они слишком хрупкие, сломаются. И вообще, он так растолстел, что не влезет туда. Ты его перекармливаешь.

- Лучше, чем мы? Если ты так считаешь, зачем ты нас пригласила?

– А вот и нет! – возмутилась Чарли. – У него просто здоровый уплетит! – Она задумчиво погладила пальцем серебристого волка. – Знаю! Мы можем притвориться, что эти три штучки – волшебные. Раз уж мы теперь без матрешек… – Она умолкла, заметив, как понурилась Бетти. – Прости, Бетти. Просто в голову пришло.

Джулия вздрогнула как от удара:

– Ничего, – пробормотала Бетти, почесала нос и засунула в шкаф очередной свитер.

- Никогда, ни на одну секунду я не считала вас проблемой или помехой. Вы с сестрой для меня свет и радость. Вы все для меня изменили.

Вещицы с ярмарки были замечательные, но Бетти при всем желании не смогла бы сделать вид, что они волшебные. Потому что она раньше владела магией, настоящей магией, а теперь от этой магии не осталось и следа. Бетти до сих пор не верилось, что она никогда теперь не увидит матрешек, не предпримет с их помощью очередную шалость. Нагнувшись, она вынула из чемодана теплый шарф.

Она помолчала и указала куда-то за их спинами:

– Матрешек больше нет…

- Ваша мать зовет вас.

Тут она вскрикнула и выронила шарф.

Девушки разом обернулись. Когда Клаудия подошла, они уже сидели рядом с Джулией.

– Бетти? – всполошилась Флисс. – Что случилось?

– Не понимаю, – прошептала Бетти, уставившись в чемодан. Сердце готово было вырваться из груди. Внутри, аккуратно упрятанные в башмак, лежали матрешки. – Как…

- Могу я поговорить с вами? - всю ночь напролет Клаудия размышляла и наконец пришла к заключению. Прежде всего необходимо было поговорить с дочерьми.

– Галки-нахалки! – завопила Чарли и вскочила на кровать. – Ты же говорила, что уронила их в озере!

Накануне вечером Франческо сказал, что ему необходимы перемены. Тогда она не поняла, о чем он, зато теперь понимала. Муж больше не желал сбросить ответственность за случившееся. Как ни странно, но он как будто пытался принять всю вину на себя. С этого принятия начиналось его будущее.

– Так и было, – выдавила Бетти. – Я точно помню!

Она растерянно потянулась к матрешкам, боясь, что они сейчас исчезнут или окажутся другими, не волшебными, хотя и сама в это не верила. Впрочем, еще сложнее было поверить, что матрешки здесь, у нее в руках, а не в Дрожь-озере. И тем не менее вот они. Бетти с опаской развинтила самую большую – вдруг одна из кукол пропала или поломалась? Но все были на месте и в полном порядке. Как в тот день, когда она впервые взяла их в руки. Трясущимися пальцами Бетти раскрутила третью матрешку. Оттуда выпала четвертая куколка, которая уже не открывалась, и вытекла крошечная капелька холодной воды. Волоски, клочок ткани и шерстинки, похоже, унесло озеро.

Но для Клаудии все было по-другому. Она-то все эти годы сознавала, что натворила и что потеряла. Слезы и смех маленькой Виолы, ее первые опыты и успехи вырывали у нее кусок души - тот, что всегда принадлежал Айрис. Она никогда не позволяла себе забыть. Она давным-давно решила, что ничего иного не заслуживает. Но ее решение повлияло и на жизнь других, и прежде всего на жизни дочерей.

– Она вернула нам матрешек, – прошептала Бетти и рассмеялась сквозь слезы. – Элора их вернула!

И вот теперь, решив измениться, Франческо взял всю вину на себя. Но он этого не заслужил. Поэтому Клаудия и стояла перед своими девочками. Она должна восстановить справедливость. Должна увидеть, есть ли еще шанс у нее самой:

Собрав матрешек, она не стала закручивать самую большую. Вместо этого медленно поднесла ее верхнюю половинку к уху.

- Я хочу поговорить с дочерьми.

– Что ты делаешь? – удивленно спросила Чарли. – Я думала, к ушам только ракушки приставляют, чтобы услышать море!

- Конечно, - внимательно поглядев на невестку, Джулия встала и направилась к лестнице.

– Слушаю, – ответила Бетти, хотя и сама не понимала, зачем это делает.

Нервно ломая руки, Клаудия проводила ее тяжелым взглядом. Пальцы ее сплелись. От вошедшей в привычку боли сжималось горло.

Может быть, холодная капля навела ее на мысль. На мгновение ей почудился то ли шелест воды, то ли чей-то шепот… но чем внимательнее она вслушивалась, тем неразличимее он становился, сливаясь с тишиной. Элора исчезла, но их щепотка магии осталась с ними.

- Что такое, мама?

Она глубоко вздохнула и улыбнулась Виоле:

Бетти аккуратно соединила половинки куклы. Теперь все матрешки были в сборе.

- Вчера вы сказали, что вам легче было бы понять нас с отцом, если бы вы знали причины нашего расставания. Так вот...

– Вот так, – прошептала она и поставила их на комод. – До следующего раза.

Она на секунду замялась:

– Хоп-ля! – радостно завопила Чарли.

- Я здесь, чтобы об всем вам рассказать.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – встревоженно заметила Флисс.

– Еще как будет, – сказала Бетти и подмигнула сестрам. – Я уверена.

Габриэль закрыл чемодан и побросал в рюкзак остальные вещи. В этих двух сумках вся его жизнь. Глядя на домик, где он провел последние несколько месяцев, он понял, что ему нравилось в Спинозе. Это место какое-то особенное, и ему здесь было хорошо. На миг он взглянул на папку на столе. В этой папке были результаты его работы в усадьбе - все, что ему удалось разузнать. Он положил ее в конверт и надписал имя получателя. Ландини будет счастлив добраться до этих данных. В конце концов он получит то, что хотел. Когда на факультете агрономии стало известно, что Джулия Донати собирается нанять Габриэля, разразился целый скандал. Многие прямо говорили, что эта историческая усадьба заслуживает лучшего. Однако Габриэль принял предложение. Он верил в свои силы. Но с течением месяцев становилось все очевиднее, что он не может сделать ничего, чтобы исправить ситуацию. Он знал, что природа не терпит принуждения. Она отвечает на стимулы, но на самом деле решает за себя. Так и произошло в Спинозе. Что-то мешало саду цвести.



Габриэль закрыл конверт. Во второй половине дня он отправит письмо в университет.

Благодарности

По каменному желобу струилась чистая, студеная вода. Джулия погрузила в нее пальцы. Ручеек бежал до самого фонтана. Она то и дело поглядывала в сторону Клаудии и внучек. Но это было не просто любопытство. От волнения она едва могла усидеть на скамейке. Ветер то и дело доносил до нее обрывки слов, и каждый раз все в ней сжималось от тревоги. Что Клаудия рассказывает ее девочкам? Что, если она просит их уехать вместе с ней? Конечно, она обещала подождать, но ведь могла и передумать. Да и договор их имел ценность для одной лишь Джулии.

ОГРОМНАЯ благодарность моему блестящему редактору Люси Роджерс, которая всегда сопровождала сестер Уиддершинс – во всех приключениях, не боясь качки в морских переходах и гонки на санях. Галки-нахалки, какая же ты молодец! Кроме того, спасибо команде, которая отвечает за детскую литературу в издательстве Simon & Schuster, – Лоре Хью, Оливии Хоррокс и Люси Пирс – за весь уиддершинский труд, а также Лине Лейн и Эмме Янг, которые уберегли меня от множества позорных ляпов.

- Еще вчера ты была так уверена, что это касается только тебя и папы.

Большое спасибо невероятной художнице Мелиссе Кастрильон. Вы ухитряетесь превосходить саму себя с каждой новой волшебной обложкой. У вас подлинный талант. Спасибо дизайнерам – Джесси Грину, Шону Уильямсу и Соррелю Пэкхему.

- Я уже сказала тебе, Виола, - нахмурилась Клаудия. - Вы хотели знать, и я готова сказать правду.

Как всегда, я чрезвычайно признательна моему литературному агенту Джулии Черчилль и юристам из агентства A. M. Heath за всю их работу.

Дружественный взмах хвоста и тычок мокрым носом от моего героя передаю Кристал Эйвери, которая победила в конкурсе, предложив очаровательное имя Бонбон.

Что творит эта безумная? Джулия решила было, что не так расслышала невестку. Но стоило ей взглянуть на внучек, и иллюзия рассеялась. Они стояли возле матери, держа ее за руки. Зачем так рисковать? Неужто она не понимает, что может упустить последнюю возможность помириться с девочками? Джулия не сводила глаз с женщины, которую когда-то ненавидела и проклинала и так и не приняла в качестве жены Франческо. Однако храбрости у Клаудии не отнять. Преодолев страх, она готова была принять суждение любимых людей. Что же толкнуло ее на такой поступок?

Спасибо моей семье за поддержку и заботу, за то, что миритесь со мной, вечно витающей в облаках.

Она вздрогнула и закрыла глаза. Разве спрячешься от себя самой?

И, наконец, спасибо книготорговцам, библиотекарям, учителям и блогерам, которые рассказали миру о серии «Щепотка магии». А главное – спасибо ТЕБЕ, читатель!

Что, если невестка права и единственный способ вернуть все на свои места - это раскрыть семье свою тайну?



- Я не ищу оправданий: у меня их нет, - тихо произнесла Клаудия. - В двадцать лет я была уже замужем и растила двоих детей. Я похоронила все свои мечты. А он... - она осеклась и, оглядевшись по сторонам, снова повернулась к девушкам. - Но дело совсем не в нем.

Вперед, Уиддершинс!



- О ком это ты, мама?

- Я начала встречаться с одним человеком.

Интервью с Мишель Харрисон

- У тебя был другой? - Виола и Айрис пораженно распахнули глаза.

Есть ли у «Вихря колдовства» какие-то конкретные источники вдохновения?

- Да, то есть... - на миг Клаудии стало так тяжело, что, казалось, она умирает. Сейчас ей нужна была вся ее смелость.

Одно из моих любимых стихотворений – «Разбойник» Альфреда Нойеса. Это чудесная, хоть и очень печальная баллада про обреченного разбойника и его тайную возлюбленную Бесс. История Робин и Элоры была отчасти ею вдохновлена, но пошла своим путем.

- Мама, давай, садись вот тут, - Айрис подвинулась, предлагая матери место между ней и Виолой.



На лицах дочерей отражались лишь любопытство и неприятное изумление. Где же отвращение? Неужели они ее не презирают? Она села, и что-то в ней сломалось.

Какая из сестер Уиддершинс больше всего на вас похожа? А какая вам нравится сильнее прочих?

- Ты его любила? Ты влюбилась в другого?

Я бы сказала, что у меня больше всего общего с Чарли: я редкая сладкоежка и обожаю животных! Чарли – моя любимица. Мне нравится ее бойкий характер и то, как она смешно путает слова.

- Нет, нет. О любви не шло и речи. Я им восхищалась. Мы говорили о нас, о его амбициях, о его будущем - обо всем, чего я лишилась. Он мечтал, как



Вам когда-нибудь предсказывали будущее?

< объездит весь мир, как сделает его лучше, и с каждым его словом мне становилось все яснее, в какое ничтожество я превратилась. Я была в своей семье единственным ребенком, я не умела устроиться, организовать свою жизнь, у меня не было никакого опыта. Я купала вас, кормила, проводила с вами все свое время. Но ваш плач, температура, режущиеся зубки приводили меня в ужас. Не знаю, что бы я делала без Фиоренцы и Джулии. Чем больше они занимались вами, тем больше я чувствовала, что из меня никудышная мать. Я начала задыхаться в своем крошечном мирке.

Да, трижды, и всякий раз «профессиональные» гадалки, но только одна оказалась дельной.

Распутывая клубок болезненных воспоминаний, Клаудия устало вздохнула. -А папа?



Существуют ли на самом деле места вроде Слез Элоры?

- Франческо работал за границей, - не сразу ответила она. - В глуши, вдали от городов. Я не могла поехать с ним, он бы никогда не взял меня в такие отдаленные и опасные места.

Да. Мне повезло наткнуться на такое возле проселочной дороги как раз перед тем, как я начала писать «Вихрь колдовства». Увидев его, я тут же решила, что действие следующей книги развернется морозной зимой.

Глядя сквозь дочерей невидящим взглядом, она помолчала:



- Ваша бабушка узнала про меня и Питера... так его звали. Джулии я никогда не нравилась, и она предложила мне уехать. Она пообещала дать мне денег. Взамен я должна была оставить ей вас.

Что бы вы выбрали – матрешек сестер Уиддершинс или хрустальный шар мадам Фортуны?

- Что? Ты шутишь?

- Сначала я приняла предложение, - покачала головой Клаудия. - Потом, когда ваш отец вернулся, я стала умолять его уехать вчетвером. Франческо согласился. Ему и самому тяжело приходилось вдали от семьи.

Матрешек. Мне бы хотелось стать невидимкой, чтобы незаметно куда-нибудь попасть и устроить пару фокусов, как это делает Бетти. Хрустальный шар все-таки слишком тяжкая ноша, и я не уверена, что удержалась бы от искушения заглянуть в чужое будущее…

Наступила тишина. Ветер со стоном нес вперед темнеющие облака.



- Франческо поругался с Джулией, они наговорили друг другу ужасных вещей. Она прогнала его из дома.

Об авторе

Дочери слушали ее с открытым ртом:

Мишель Харрисон выросла в Англии, в графстве Эссекс. Она младшая из трех сестер. Ее первая книга, «13 сокровищ», была удостоена премии Уотерстоуна для начинающих детских писателей, а «Другая Элис» получила премию Колдердейла как лучшая детская книга года. Сочинения Харрисон переведены более чем на двадцать языков. «Вихрь колдовства» – четвертая часть ставшей бестселлером серии «Щепотка магии».

Прежде чем начать публиковаться, Мишель успела поработать в баре, в пекарне и в арт-галерее. Затем она устроилась продавцом в сеть книжных магазинов Waterstones, а потом стала помощником редактора по детской литературе в оксфордском издательстве. Теперь она занимается только писательством. Мишель Харрисон живет с мужем, сыном и кошками.

Рекомендуем книги по теме



Щепотка магии

Мишель Харрисон





- И что случилось потом?

Мир из прорех: Новые правила

Яна Летт

- Сначала он остался со мной, - вытерла лицо Клаудия. - Он решил, что мать сошла с ума. Она всегда была немного странной - холодной, отчужденной. Только с вами она преображалась. Я ни разу не видела, чтобы у она ласкала или обнимала сына. Она вздохнула:



- Сейчас она совсем другая.



- Продолжай, мама.

Ведьма

- Но наш брак было уже не спасти. У нас было слишком много разногласий и противоречий. Однажды во время ссоры он спросил, не была ли мать правда насчет меня? А я так устала. Все, что я наделала, словно навалилось на меня разом. Я во всем призналась. Мы страшно поссорились. Он обвинил меня в подлости, угрожал, сказал, что потребует опеки над детьми. И я поняла, что не переживу, если он разлучит меня с вами. Я в панике схватила тебя, Виола, и сбежала. Несколько недель спустя он нашел меня в отеле, и мы пришли к соглашению.

Финбар Хокинс

- Почему вы так и не развелись?



- Между нами установилось хрупкое равновесие, и мы не хотели, чтобы за нас решали чужие люди. Слишком долго это делала Джулия.



Виола погладила ее по плечу. Теперь она многое поняла о матери:

Затонувший лес

- Мама, мне очень жаль.

Эмили Ллойд-Джонс

Клаудия спрятала лицо в ладони. Ей хотелось исчезнуть. Айрис нежно коснулась ее волос:

- Не надо так, мама. Все будет хорошо.

Сначала ей показалось, что она не расслышала:

- Вы поняли, что я вам сказала?

- Да, - кивнули Айрис и Виола. - Мы все поняли.

Клаудия ошеломленно посмотрела на дочерей. Они ее не простили. Но помимо боли в их глазах было и желание понять. Девочки ее любят.

Джулия, словно окаменев, смотрела в никуда. Как такое может быть? Она снова повернулась к Клаудии и внучкам. Бледные, напряженные лица. Бесспорно, они не были счастливы. И все же они продолжали говорить, прикасаться друг к другу и даже несколько раз улыбнулись. Они стремились понять друг друга, преодолеть все вместе.

А что, если и ей удастся освободиться от невыносимого бремени своей тайны? Неужели девочки приняли бы ее, как приняли свою мать? Простили бы ее? Но у Клаудии были смягчающие обстоятельства. А она? Какие оправдания она могла найти?

Нет, это невозможно. Подавляя рыдания, Джулия закрыла глаза и представила, как Спиноза наполнится жизнью, голосами, радостью и солнечным светом, а Виола и Айрис станут заботиться о саде. Они снова откроют усадьбу для посетителей. Этим девочкам удастся то, что им с сестрой когда-то оказалось не под силу.

Как бы она ни хотела, ей нельзя здесь оставаться. Ей нет места в этом счастливом будущем. Она его не заслужила.

Бьянка

Бьянка сидела на ступеньке лестницы и, уронив голову в колени, задумчиво дожидалась возвращения Джулии. Сестре так нравились балы и вечера, и несколько раз Бьянка бывала там вместе с ней. Она пыталась стать похожей на Джулию. Но вдали от виллы все было по-другому. Даже музыка была не та.

Вальсировать было так легко, когда Стефан, обнимая, вел ее в танце. В Спинозе все было прекрасно. Но в городе она вынуждена была танцевать с другими - не следовало обнадеживать прислугу. Чужаки улыбались ей и флиртовали, но Бьянка видела их насквозь. Она знала: им не было до нее никакого дела. Они лишь хотели, чтобы их заметили в обществе одной из сестер Донати. Некоторые даже делали ей предложения.

Она говорила обо всем этом Джулии, но та не желала слышать.