Пульс у меня учащается.

Томас говорил едва слышно, практически перейдя на шепот. Тэлли увеличил до максимума звук в своей трубке, но все равно с трудом разбирал слова.

– Да?

— Твоего отца отвезли в окружную больницу. А как дела у тебя с сестрой? Вы в порядке?

– Спасибо вам, что у вас хватило пороху ввязаться во всю эту игру. – Губы у нее складываются в нечто вроде улыбки, и она коротко кивает мне на прощание.

— Да. Она больше не в своей комнате. Они отвели ее вниз. Сначала я подумал, что они хотят сделать с ней что-то плохое, но потом оказалось, что они просто не знают, как пользоваться микроволновой печью.

Не совсем понимаю, что Купер имеет в виду, но киваю в ответ и тоже прощаюсь.

— Сейчас тебе ничего не угрожает?

— Угу.

Глава 85

Тэлли глянул вдоль переулка. Группа захвата занимала позиции за радиофицированными автомобилями. Хикс и Мартин находились в штабном фургоне, ожидая изменения ситуации. Тэлли вспомнил, как в его первый день в группе переговорщиков сержант-наставник объяснял, что ГСН расшифровывается как «говори, слушай и надейся». Глаза Тэлли наполнились слезами, он с трудом поборол страх, заставив себя думать о находящихся в доме детях. Если у Тэлли возникнет предположение, что Томасу или Дженнифер грозит смертельная опасность, он отдаст приказ на штурм. И сделает это без малейших колебаний. Однако сейчас он считал, что пока им ничего подобного не грозит.

Бет

— В каком состоянии батарейка в твоем сотовом телефоне?

Сейчас

— Около половины заряда, может быть, немного меньше. Я выключаю телефон, когда им не пользуюсь.

Джулия кидается ко мне, едва только ровно в три я успеваю подойти к садику.

— Хорошо. А ты можешь поставить его на подзарядку?

– А я-то думала, вы вместе с Адамом придете забирать девчонок!

— Нет. Все зарядники внизу. Этим всегда занимается мама, потому что остальные забывают.

– С чего это вдруг? – вопросительно прищуриваюсь я.

Тэлли тревожило, что он может потерять связь с мальчиком, и ему ничего не оставалось, кроме как действовать быстрее.

– Ну, короче – вы же типа как теперь вместе?

— Ладно, Томас, выключи телефон, когда мы закончим разговор, береги батарейку, договорились?

Почти ожидаю, что она заговорщицки пихнет меня локтем и подмигнет, но взгляд у нее совершенно каменный.

— Ладно.

– В каком это смысле «типа», Джулия? – говорю я, укоризненно качая головой. Ее компашка так и пялится на нас. Похоже, что Джулия задала вопрос, который очень волнует остальных, – и явно задала его с их подачи.

— У твоего папы есть деловые партнеры. Ты их знаешь?

– Но ты ведь вроде живешь у него?

— Угу.

– Да, перекантовалась у него пару дней – но теперь я опять у себя дома. Он просто нас по-дружески выручил, потому что я боялась оставаться одна. Сама знаешь – все эти угрозы, журналисты… – Злюсь на себя, что вдаюсь в излишние объяснения.

— Он когда-нибудь упоминал их имена?

– Могла бы пожить у меня, – говорит Джулия.

— Я не помню.

– Правда? Еще двое в твоем доме стали бы настоящим испытанием. Помнишь, сколько хлопот доставила тебе Поппи?

— Он сегодня работал в своем кабинете?

Она ощетинивается.

— Угу. Он собирался закончить что-то, потому что должен был прийти его клиент и забрать эту работу.

– Было дело. Но все равно. Сейчас я уж точно не дала бы тебе от ворот поворот, так ведь?

Тэлли опасался переходить на следующий уровень, но этот мальчик был единственным шансом для его дочери и жены.

– Спасибо, это очень любезно с твоей стороны, Джулия. Я запомню это на будущее. Хотя очень надеюсь, что меня больше не выкурят из моего собственного дома.

— Томас, мне необходима твоя помощь. Возможно, это будет совсем нетрудно или, наоборот, очень опасно. Если ты думаешь, что эти типы могут тебя найти и причинить какой-то вред, то я прошу тебя ничего не делать, ладно?

– Хм, – говорит она, поднимая брови. – Скоро суд. Не думаю, что все уже закончилось.

— Конечно!

– Суд обязательно признает Тома виновным. Он будет сидеть в тюрьме, а я стану свободна и продолжу жить своей жизнью с Поппи здесь, в Лоуэр-Тью, занимаясь любимым делом. – Закончив, понимаю, что речь вышла не особо убедительная, но мне хотелось четко обозначить свою позицию.

Мальчик был возбужден. Он не понимал, что такое риск.

Джулия наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

— У твоего папы есть пара компьютерных дисков. Я точно не знаю, где они, но, скорее всего, их нужно искать в письменном столе или в портфеле. Весьма вероятно, что он с ними сегодня работал. Они называются зип-дисками. Ты знаешь, что это такое?

– Не волнуйся, твой секрет останется со мной.

Томас презрительно фыркнул.

– Какой еще секрет?

— Господи, я работаю с зип-драйвом уже годы, шеф. Зип-диски большие и толстые. Они хранят больше информации, чем обычные.

– Разве не помнишь, что мне тогда говорила? – В глазах ее проскакивает лукавый огонек. Или угрожающий? Я вроде не рассказывала Джулии ничего даже отдаленно секретного. С какой это стати? Хмурюсь и молча качаю головой.

— На них надписи — «диск один» и «диск два». Когда ты окажешься внизу, в офисе, ты сможешь заглянуть в папин письменный стол? Сможешь найти диски и попытаться посмотреть, какие файлы они содержат?

– Ты тогда здорово выпила, – добавляет она. Взгляд ее совершенно неподвижен. Все у меня внутри дрожит. Это она о чем? Она тогда выпила куда больше меня.

— Нет, они не разрешают мне подходить к столу. Деннис заставляет меня сидеть на полу.

– Ошибаешься, Джулия. Это ведь ты приговорила вторую бутылку, если я правильно помню.

Робкая надежда, появившаяся у Тэлли несколько мгновений назад, исчезла. Между тем Томас продолжал:

Она бросает на меня любопытный взгляд.

— Но я могу пробраться в офис, когда их там не будет. Тогда я стащу диски и поставлю их в свой компьютер.

– Ты что, и вправду ничего не помнишь?

— А я думал, они заперли тебя в твоей комнате.

– Ясно, что нет, иначе мы не вели бы сейчас этот разговор, – говорю я, и от раздражения это звучит с саркастическим оттенком.

— Так и есть, но я выберусь.

– Да ладно тебе, Бет, – отмахивается она. – Я ко второй практически не притронулась. Это ты ее в одно горло оприходовала. Хотя без разницы – не переживай. – Джулия кладет руку мне на плечо. – Мы обе в тот вечер порядочно наклюкались.

— В самом деле?

Мысли вихрем кружатся в голове. Неужели она права? Неужели это я в одиночку прикончила бутылку просекко? А не она, как я думала? Перед моим мысленным взором всплывает лицо моей матери. Блин…

Тэлли выслушал рассказ Томаса о том, как можно проползти на чердак и через лазы выйти в разных частях дома.

Решаю, что надо вести себя поосторожней.

— Томас, и в кабинет ты таким способом попадешь?

– Ну что ж, если я и открыла тебе какой-то секрет, то, полагаю, секретом он и останется?

— В кабинет — нет, но я могу попасть в подвальное помещение. Там за баром есть дверца, ведущая в винный погреб. Она как раз напротив кабинета отца. Мама всегда говорит, что она знает, когда папа заглядывает туда слишком часто.

Джулия улыбается, поворачивается ко мне спиной и направляется к остальным мамашам, ничего не ответив.

Что же, черт возьми, я тогда ей наговорила?

У Тэлли вновь проснулась надежда, но он решительно ее отбросил, понимая, что не может заставлять ребенка рисковать жизнью.

Глава 86

— Но это слишком опасно.

Бет

— Ничего не случится, если они меня не увидят. Марс большую часть времени проводит в кабинете, а Кевин находится за стеклянной дверью. Деннис много ходит по дому. Иногда он заходит в комнату безопасности, где стоят мониторы. Но как только я попаду в подвал, мне останется лишь пересечь коридорчик и добраться до письменного стола. Это займет немного времени.

Сейчас

Тэлли тщательно обдумал слова Томаса, стараясь, чтобы отчаянная потребность в помощи мальчика не помешала ему объективно оценить ситуацию. Он должен сделать так, чтобы все трое преступников находились в другой части дома. И ему необходимо ослепить камеры на случай, если кто-то из них окажется рядом с мониторами слежения.

— Если я сумею выманить Руни и остальных из офиса, ты сможешь незаметно добраться до дисков?

Сегодня собственное тело кажется мне каким-то тяжелым, но неугомонным, как будто все внутренние органы в нем зудят, и единственный способ избавиться от этого чувства – не сидеть на месте. Ужасные события берут свое – как морально, так и физически. И я все никак не могу выбросить из головы слова Джулии. Теперь, когда я знаю, на кого зарегистрирована машина в этой истории с плевком, они звучат особенно зловеще. Тогда я предпочла умолчать о том, что зарегистрирована та на некую Джулию Беннингтон и что я не собираюсь выдвигать никаких обвинений, о чем и успела поставить в известность полицию Банбери. Я никогда не видела машину Джулии, так что и помыслить не могла, что это она могла быть за рулем, когда Адам сказал мне, что владелец – женщина. Понятия не имею, кто был тот мужчина; явно не ее муж. Предполагаю, что это мог быть ее брат, но не собираюсь спрашивать ее об этом.

— Легко.

— А в темноте ты справишься?

— Я делаю подобные вещи почти каждую ночь.

Томас рассмеялся, когда произносил последнюю фразу. Однако Тэлли было не до смеха. В его обязанности входило помогать этому ребенку, но сейчас он сам обращался к нему за помощью. Тэлли чувствовал себя заложником в не меньшей степени, чем Томас или Джейн, и очень рассчитывал, что сумеет простить себя за то, что собирался сделать.

В данный момент мое внимание приковано к новостям. Обнаружены женские останки. Эту мрачную находку уже связали с Томом. Имя жертвы не разглашается – лишь говорится, что личность ее установлена, а родственники оповещены.

— Хорошо, сынок. Давай попробуем таким образом.



Но я знаю, кто это.

Ночной воздух был так чист, что дома, машины и полицейские на улице казались выгравированными на стекле. Ночные огоньки, уличные фонари и красные вспышки сигарет были яркими точками света. Вверху, на фоне звездных полей, парили вертолеты, подобные ночным птицам, поджидающим чьей-то смерти. Тэлли посмотрел на часы, он знал, что Часовщик должен позвонить в самое ближайшее время. Томас по-прежнему находился в своей комнате, а его сестра все еще готовила еду, но ситуация могла измениться в любой момент. В распоряжении Тэлли оставалось совсем немного времени.

Говорят, что это еще не все.

Тэлли нашел Йоргенсона и вместе с ним подошел к грузовику департамента воды и энергетики. Техник, молодой парень с бритой головой и бородой, заплетенной в косички, спал на сиденье грузовика. Тэлли потянул его за ногу.

— Ты можешь отключить электричество в доме?

Звонит мобильник, и моя первая мысль – это репортеры. Едва с ходу не сбрасываю вызов, но это Максвелл. Позволяю телефону прозвенеть еще несколько раз, подумывая переключить его на голосовую почту. Максвелл был очень резок со мной во время предыдущих двух звонков – резок и деловит. Наверняка из-за моего участия во всем этом. Вряд ли он мог предположить, что жена его подзащитного поможет полиции получить такие важные улики, полностью изобличающие его клиента.

Техник потер лицо, недоуменно глядя на Тэлли.

— Конечно могу. Запросто.

Все-таки отвечаю на вызов. Максвелл говорит, что звонит для того, чтобы поставить меня в известность о свидетельствах против Тома. Он явно подавлен – тон у него пустой и бесцветный, так что отвечаю ему в том же духе. Разговор довольно удручающий.

— Не сейчас. Электричество отключится во всем доме?

Тэлли не мог допустить ошибки, которая слишком дорого обойдется Томасу.

– Наряду с теми уликами, о которых вам уже известно, Бет, – говорит Максвелл таким тоном, чтобы у меня не оставалось никаких сомнений в том, насколько он сердит на меня, – мне нужно сообщить вам, что еще имеется у полиции, чтобы должным образом подготовить нас всех к судебному разбирательству.

Техник соскочил из грузовика на землю и подошел к открытому на тротуаре люку, огороженному переносными барьерчиками.

– Прежде чем вы продолжите, Максвелл, я хочу вам кое-что сказать.

— Отсюда я контролирую линию. Я отрубаю сеть, и все гаснет. Не только в доме, но и в переулке. При желании можно отключить энергию только в доме.

— Этого вполне хватит. Сколько времени потребуется на отключение?

Он громко вздыхает.

— Нисколько — достаточно перекинуть рубильник.

– Ладно, слушаю, – доносится из трубки в ответ.

— А на телефоны это никак не повлияет?

— Я не имею к ним никакого отношения.

Я не подготовилась к этому разговору, поэтому моя речь прерывается паузами, беканьем и меканьем. Но он вроде понял то, что я хотела до него донести: что я не хотела подрывать шансы Тома на освобождение – это вышло непреднамеренно, просто я была слишком затюкана и сбита с толку, и полиция загнала меня в угол, из которого мне так и не удалось выбраться, как я ни старалась.

Тэлли оставил Йоргенсона с техником, а сам по рации связался с Мартин и передал ей, что хочет встретиться с Хиксом и Мэддоксом в штабном фургоне. Мартин ответила ему весьма сдержанно.

— Послушайте, я ценю, что вам удалось уговорить Руни выпустить мистера Смита, но потом вы ушли, не сказав ни слова. Если вы хотите управлять процессом, то должны оставаться на связи. Нам может понадобиться разрешение на экстренные действия.

– Я опустила руки, Максвелл. Это оказалось для меня уже слишком, – произношу я сквозь слезы.

Тэлли понимал, что она права, но ему не хотелось тратить драгоценное время на объяснения.

— Я никуда не уходил, я был с Мэддоксом и Эллисоном, а потом сделал пару звонков.

Он что-то бурчит про себя, а затем продолжает, как будто я ничего ему и не говорила. Но слова Максвелла теперь звучат мягче, их жесткие грани сглаживаются. Откидываюсь на спинку дивана и слушаю его монотонный голос, пока он талдычит мне что-то об уликах и свидетельствах. Из него вышел бы отличный гипнотерапевт.

Он не стал рассказывать Мартин, что беседовал с Томасом.

— Вы здесь главный, но я прошу вас держать меня в курсе. Если вы хотите, чтобы я с вами сотрудничала, вам необходимо меня информировать о происходящем.

– Криминалисты обнаружили в квартире Кэти Уильямс пятна крови…

— О чем вы говорите?

— Я слышала, как вы воспользовались системой оповещения и обратились к Руни с приказом вам позвонить. Именно на такой случай у нас есть переговорщики.

– Правда? После стольких лет?

— Мэддокс находился рядом со мной.

— Он утверждает, что вы это сделали, не проконсультировавшись с ним.

– Да, Бет, – говорит он. – Даже когда кто-то пытается замыть кровь, следы ее все равно можно обнаружить. И изначально пол в прихожей не был покрыт ковром – как только его сняли, их сразу и нашли.

— Капитан, не можем ли мы поговорить об этом позднее? Сейчас я хочу вступить в контакт с Руни.

Мартин не стала возражать против встречи Тэлли с Мэддоксом и Хиксом в штабном фургоне. Когда Тэлли вошел в фургон, он не рассказал им о своем разговоре с Томасом, а также скрыл истинные мотивы своего плана.

– Так вот куда Том бросил пресс-папье, которое ее убило… – произношу я.

— Мы знаем, что Руни болезненно относится к нарушению периметра оцепления. Сейчас я хочу обесточить дом, а потом ошеломить его «звездной вспышкой», чтобы он начал переговоры.

«Звездная вспышка» — это гирлянда из семи или двенадцати последовательно соединенных осветительных гранат, которые взрываются, давая ослепительные вспышки света наподобие фейерверка. Их используют, чтобы ошеломить вооруженных преступников во время штурма.

– Да, вроде это подтверждает то, что, по вашим словам, сказал вам Том. Но это еще не все.

Хикс скрестил на груди руки.

— Вы намерены стрелять в дом, где есть газ?

– Что вы имеете в виду? – Вдруг начинаю нервничать. Том сказал, что бросил пресс-папье, чтобы помешать Кэти уйти, – что этот бросок оказался смертельным, и он оставил ее, испугавшись того, что натворил.

— Нет, гранаты мы взорвем снаружи. Нам нужно привлечь его внимание. Когда мы в прошлый раз сжали линию оцепления, нам не пришлось ему звонить, он сам связался с нами.

Мартин посмотрела на Мэддокса — тот кивнул. Его примеру последовал Хикс.

– Цепочка следов крови тянется из прихожей в другую комнату, которая, вероятно, в то время была спальней Кэти. Но, по мнению экспертов, крови недостаточно, чтобы счесть подобные повреждения опасными для жизни.

Мартин пожала плечами, а потом перевела взгляд на Тэлли:

— Ну что ж, вы командир.

Эта информация молотом обрушивается на меня. Это вовсе не то, как Том описывал произошедшее.

Они были готовы выполнять приказы Тэлли.

Томас

– Так вы хотите сказать, что Том ее этим пресс-папье не убил? Что только ранил ее, и ей удалось доползти до своей комнаты?

Томас внимательно слушал, стоя у двери своей комнаты. В коридоре было тихо. Он переместился вдоль стены к шкафу, а оттуда к лазу. У каждого вентиляционного отверстия он останавливался и прислушивался. Дженнифер гремела посудой на кухне, но больше он никого не слышал. Для него было достаточно, если бы кто-нибудь из них кашлянул, чихнул или рассмеялся, но вокруг царила тишина.

Дом Смитов имел форму короткой и широкой буквы «U» с основанием, направленным в сторону переулка, и двумя толстыми руками, тянущимися в сторону бассейна. Большая часть лаза проходила вдоль внутренней части U, если не считать короткой ветви, заканчивавшейся тупиком над винным погребом. Томасу всегда казалось странным, что это место называют погребом, в то время как на самом деле это небольшая комната в подвале за баром.

– Не совсем.

Туда было нелегко добраться. В винном погребе имелась собственная система вентиляции — с балок на четырех цепях свисал кондиционер, который заполнял собой всю ширину прохода. Протиснуться можно было только под кондиционером. Томас проделывал это всего несколько раз, но тогда он был заметно меньше. Мальчик лег на спину и начал медленно продвигаться вперед. Тем не менее он то и дело задевал носом гладкое дно кондиционера. Пахло влагой.

– Что же тогда?

Томас сильно вспотел, когда ему удалось добраться до люка компрессора. Пыль, в которой он извозился, превратилась в липкую грязь. И он потратил гораздо больше времени, чем рассчитывал. Томас остановился возле люка и прислушался. Через несколько секунд он осторожно приподнял решетку люка. В винном погребе было пусто и темно. Это было длинное узкое помещение, вдоль стен которого стояли стеллажи. Здесь было довольно прохладно — около 11 градусов. Мальчик включил фонарик, направил его на полки с бутылками, а потом осторожно спустил ноги. Через несколько секунд он уже стоял на полу.

– В предварительных результатах вскрытия указывается на перелом подъязычной кости. Что говорит об удушении.

Томас слегка приоткрыл дверь: гостиная залита светом, слышно, как работает телевизор в кабинете отца и чем-то стучит на кухне Дженнифер. До него донесся мужской голос, но он не смог понять, чей — Марса или Денниса. Однако Томас был уверен, что не Кевина.

Здесь было уютно, стены обшиты деревом, — отец часто устраивал здесь деловые встречи и курил сигары. Два темных кожаных дивана располагались напротив друг друга возле кофейного столика, на полках стояли книги, которые отец любил читать на досуге. Тут были старые книги про охоту в Африке и научно-фантастические романы, которые, по словам отца, стоили у коллекционеров немалых денег. У бара стояли в ряд четыре кожаных стула. Только в этой комнате мама разрешала отцу курить, хотя всякий раз заставляла закрывать двери, как только он зажигал свои тонкие сигары. Отец всегда улыбался, когда закуривал.

Моя рука машинально тянется к моему собственному горлу. Господи, Том еще ее и задушил!

Теперь, чтобы добраться до кабинета, Томасу оставалось пересечь свободное пространство перед двустворчатыми дверями и пробежать через коридор. Справа находилась входная дверь; слева — коридор, который вел в кухню и в заднюю часть дома.

Томас вытащил сотовый телефон и включил его.

Все это не было случайностью.

Потом он набрал номер шефа Тэлли.

Тэлли

Секунду я в шоке, а потом начинаю злиться. Злиться, что он солгал. Опять. Но потом мои взбаламученные было эмоции вновь оседают. Надо быть честной хотя бы с самой собой, если и не с кем-то еще: это как раз то, чего я и ожидала. Где-то в глубине души я всегда знала, что это был не несчастный случай. Как и смерть Фиби. И смерть Натальи тоже не была сексуальной игрой, зашедшей слишком далеко. Он душил ее, чтобы убить. Он хотел убить их всех.

Тэлли проверил рацию.

Мне действительно повезло спастись.

Со странным чувством, будто все это происходит не со мной, спрашиваю Максвелла, как Том со всем этим справляется. Сама не знаю почему.

– Как и следовало ожидать, учитывая обстоятельства… И хотя ему не сказали, что это именно вы выдали местонахождение тела, он, конечно, скоро об этом узнает, Бет.

— Йоргенсон?

— Я слушаю, шеф.

– Да. Я сознаю это. Передайте ему, что мне очень жаль, но я сделала то, что должна была сделать. Что сделала бы на моем месте любая хорошая мать.

— Будь наготове.

Тэлли находился в задней части владений Смитов вместе с офицером по имени Хоббс, вооруженным снайперской винтовкой «Ремингтон 700» с прицелом ночного видения. Впрочем, винтовка не была заряжена, да и обойма оставалась пустой. Тэлли приготовился выпустить гранату со «звездной вспышкой».

Глава 87

— Дай мне посмотреть.

Тэлли взял у Хоббса винтовку и сфокусировал прицел на двустворчатых дверях. Он уже почти шесть минут вглядывался в верхнюю часть стены, дожидаясь звонка от Томаса. Дженнифер и Крупчек находились на кухне. Тэлли полагал, что Кевин остается в гостиной, но полной уверенности у него не было. Деннис дважды проходил через кухню. Он вышел в сторону спальни родителей три минуты назад и не вернулся. Тэлли полагал, что Деннис задержался в комнате с мониторами слежения понаблюдать за оцеплением.

Зазвонил телефон. Тэлли вздрогнул, хотя и ждал звонка.

Бет

— Спокойно, — прошептал Хоббс.

Тэлли вернул винтовку Хоббсу, включил телефон:

— Тэлли.

— Привет, шеф. Я внизу.

Четыре месяца спустя

Тэлли посмотрел на игру теней на двустворчатой застекленной двери.

— Хорошо, дружище. Ты готов? Все, как мы договорились?

При огромном количестве косвенных улик и материалов криминалистической экспертизы, а также с учетом профиля ДНК с места захоронения Кэти Уильямс и ее мобильного телефона с отпечатками пальцев Тома, присяжным потребовалось всего три часа на обсуждение приговора. Хотя показалось, что все три дня. Обвинительный вердикт был вынесен единогласно.

— Да. Меня не поймают.

— Если ты увидишь, что возникает хоть какая-то опасность, сразу возвращайся в свою комнату.

Сказать, что я испытала облегчение, – это было бы просто ничего не сказать.

Тэлли почувствовал себя лжецом, когда произносил эти слова. У мальчика было совсем немного шансов.

— Ну, начинаем.

Но увидеть Тома на скамье подсудимых оказалось гораздо более травмирующим опытом, чем я ожидала.

Тэлли включил рацию.

— Вырубайте свет.

То, как он смотрел на меня, заставило меня содрогнуться.

Дом погрузился в темноту.

Деннис

Ненависть. Эти прекрасные густо-синие глаза теперь казались черными и совершенно лишенными любви. Я предала его сильней, чем кто-либо другой в его жизни, – даже его родители. И именно это он и попросил Максвелла мне передать.

Деннис сидел за столом Уолтера Смита и смотрел телевизор. Кевин оставался перед застекленными дверями, а Марс — на кухне с девушкой. Все станции, кроме двух местных, возобновили вещание, которое прерывалось каждые несколько минут, чтобы показать дом Смитов, но национальные кабельные каналы это не заинтересовало. Денниса обидело, что им пренебрегли. Он смотрел Эм-ти-ви, приглушив звук. На экране чернокожие парни со светлыми волосами делали вид, что они гангстеры. Он навел на них свой пистолет — ну-ка, попробуйте вот это, засранцы.

Вместо водки со льдом Деннис теперь делал глотки прямо из бутылки. Он пытался заставить свой мозг придумать, как сбежать с деньгами. Постепенно его все сильнее охватывали разочарование и усталость. Похоже, Кевин прав: он не сумеет улизнуть из дома с такой наличностью и очень скоро превратится в обычный мешок с дерьмом за решеткой. Деннис глотнул водки — уж лучше смерть, чем такая жизнь. Может, ему нужно просто попытаться убежать. Набить карманы деньгами — сколько влезет, поджечь этот проклятый дом, как предлагал Марс, а потом вылезти через маленькое окошко на олеандр и умчаться прочь, как летучая мышь из ада. Они наверняка подстрелят его из автоматов, но какого дьявола, лучше погибнуть, чем жить, как слизняк.

Придется мне с этим смириться.

— Дерьмо.

* * *

Деннис вышел из кабинета, вернулся в спальню и поставил сумку на кровать. Он долго смотрел на деньги. Потом его пальцы коснулись банкнот — они были старыми, гладкими и мягкими. Он так хотел их заполучить, что его охватила дрожь. Машины, женщины, одежда, наркотики, дорогие бары, часы «Ролекс», вкусная еда, яхты, дома, свобода, счастье. Все хотят быть богатыми. И не имеет никакого значения, кем ты был, откуда взялся или сколько денег у тебя есть — все хотят иметь больше. Это американская мечта. Деньги!

Деннис смотрел на деньги, и у него, словно кайф от экстази, появилась идея: полицейские бедны и не меньше других хотят стать богатыми. Быть может, если он поделится добычей с Тэлли, обменяет деньги на свободный проезд до Мексики, то они вместе придумают, как обмануть остальных. Например, сделают вид, что вместо заложников забирают Тэлли, а потом уедут вдвоем. И всю дорогу будут хохотать, поскольку другие полицейские не осмелятся в них стрелять, полагая, что на кону стоит жизнь их товарища. Он даже готов отдать Кевина и Марса; пусть кто-нибудь ответит за китайца. Деннис обдумывал разные варианты, и его возбуждение росло. Всем известно, что полицейские мало зарабатывают. Как далеко Тэлли готов зайти за сто тысяч долларов? Или за двести? За полмиллиона?

– Молодец, Бет! Я так тобой горжусь! Ты самый сильный человек, какого я только знаю! – Адам обнимает меня, и я на миг замираю, укутанная в кокон этих безопасных, уютных объятий.

Деннис решил позвонить Тэлли. Он был на полпути к кабинету, размышляя о том, как лучше всего убедить Тэлли, что тот может стать богатым человеком, как вдруг дом замер: свет погас, телевизор смолк, все шумы разом стихли.

С противоположной стороны дома раздался крик Кевина:

Присутствие Адама здесь сегодня очень многое значило для меня. Поначалу он опасался, что нас увидят вместе, что поползут сплетни, и поэтому мы держали наши отношения в тайне – не хотели поднимать волну, выставляя их напоказ. Но вот он здесь, открыто на моей стороне. Адам сказал, что ему невыносима мысль о том, что я останусь в зале суда совсем одна. Его потребность поддержать меня перевесила беспокойство касательно обладателей длинных языков. Хотя, конечно, мы по-прежнему соблюдаем осторожность, потому что нам нужно думать о наших девочках.

— Деннис? Что случилось?

— Это полицейские! Хватай проклятых детей!

Гомон голосов возвращает меня с небес на землю. У здания Королевского суда толпы людей ждут, когда я выйду, чтобы засы́пать меня новыми вопросами.

В полнейшей темноте Деннис побежал вдоль стены, касаясь ее рукой. Он в любую секунду ожидал услышать грохот выбиваемых дверей, прекрасно понимая, что у него есть только один шанс — первым добраться до девчонки и ее братца-толстяка.

— Кевин! Марс! Хватайте детей!

– Нам лучше поскорей с этим разделаться, – говорю я, стискивая Адама, а затем высвобождаюсь из его объятий. Покидаем приемную суда и выходим на улицу, не держась за руки. Шум усиливается, когда я открываю дверь, и становится просто оглушительным, когда спускаюсь по ступенькам под аркой к поджидающим меня объективам.

Из застекленных дверей лился молочно-белый свет, наполняя гостиную призрачным сиянием, Кевин оказался за диваном; Марс оставался на кухне, он держал девчонку за волосы. Марс улыбался, вот безумный ублюдок! Казалось, происходящее его развлекает.

— Говорил я тебе, что они отключат свет.

Усиленный динамиком голос Тэлли наполнил дом, но сейчас он доносился не со стороны улицы, а с заднего дворика.

– Каково это – быть той, кто посадила за решетку собственного мужа?

— Деннис! Деннис Руни!

Интересно, почему Тэлли оказался там?

Вспышки. Дерганья за рукава. Толчки.

— Деннис, пришло время поговорить.

В следующее мгновение задний двор взорвался: над бассейном что-то вспыхивало. Сначала Деннису показалось, что стреляют из автоматов. А потом засверкал настоящий фейерверк, словно начался парад по случаю китайского Нового года. Весь мир превратился в ад.

– Каково это – быть женой серийного убийцы, Бет?

Деннис прыгнул за кухонную стойку, ожидая, что сейчас ему придет конец.

Томас

Чьи-то руки слишком близко. Объективы лезут прямо в лицо.

Томас выбрался из винного погреба, как только погас свет, проскользнул мимо бара и побежал к двойным дверям. Деннис и Кевин что-то кричали, их голоса доносились из гостиной. Томас понимал, что у него совсем немного времени.

Он опустился на четвереньки и заглянул внутрь. В кабинете отца тускло мерцал свет — там горели свечи. Томас еще раз осмотрел коридор. Никого.

– И что вы теперь собираетесь делать?

Без отваги нет славы.

Томас промчался по коридору и влетел в кабинет отца как раз в тот момент, когда голос шефа Тэлли разнесся по дому. Томас знал, что скоро последует взрыв, поэтому старался не обращать внимания на посторонние звуки. Он прислушивался только к шагам.

Томас сразу же направился к письменному столу, где стоял компьютер. Он захватил с собой фонарик, но свечи давали вполне достаточно света. На столе было полно бумаг, однако он нигде не заметил дисков. Томас проверил, нет ли диска в самом компьютере. Пусто. Он приподнял бумаги, но и под ними дисков не оказалось.

Едва не поднимаю взгляд.

С улицы донеслась серия взрывов, словно кто-то запустил фейерверк. Томасу показалось, что Деннис что-то кричит, ему ответил Кевин, но слов было не разобрать. Томас боялся, что они скоро вернутся. Он подбежал к ведущей в коридор двери и прислушался. Сердце колотилось так громко, что почти заглушало все звуки, но Томас решил, что пока сюда никто не придет.

Шеф Тэлли сказал, чтобы он находился в кабинете отца не более двух минут. Большая часть этого времени уже прошла.

Томас бросил последний взгляд в безопасную темноту коридора и повернулся к письменному столу. Неожиданно перед его глазами возникла картинка: уже после стрельбы отец пытался уговорить Денниса связаться с адвокатом и сдаться полиции, а сам подошел к письменному столу, положил диски в черный футляр, а футляр засунул в ящик письменного стола!

Томас подбежал к столу.

Деннис

На этот последний вопрос ответить проще всего – но как бы мне ни хотелось ответить, понимаю, что не могу им это сказать. Прикусываю губу, опускаю подбородок на грудь и позволяю Адаму тащить меня за руку к ожидающему нас такси.

Со стороны дальней части дома раздался взрыв, последовала ослепительная вспышка, словно морская пехота высаживалась на берег. Деннис увидел озаренных ярким светом полицейских у стены, но они оставались на своих местах.

«Какого дьявола?» — подумал Деннис.

– Если люди будут так реагировать всякий раз, стоит тебе выйти на улицу, Бет, мне придется пересмотреть свое отношение к тому, чтобы быть твоим парнем, – шутит Адам, пока машина пробирается сквозь толпу.

Со стороны двора донесся оглушительный голос Тэлли.

— Пришло время поговорить, Деннис. Лицом к лицу. Ты и я. Я хочу, чтобы ты вышел из дома, и тогда мы поговорим.

– Думаю, что и сама предпочла бы более спокойную жизнь, – говорю я.

Кевин на четвереньках вполз в кухню — он двигался быстро, словно персонаж мультика.

— Что они делают? Что происходит?

– Значит, план «А» все еще в силе? – Он улыбается мне.

Деннис и сам ничего не понимал. Его одолевали подозрения, а потом ему стало очень страшно.

— Марс! Эти ублюдки пытаются нас ослепить! Посмотри, что творится в передней части дома!

Киваю и, как только мы оказываемся достаточно далеко от фотографов и съемочных групп, приваливаюсь к нему, и мы целуемся.

Деннис перехватил девчонку у Марса, который выбежал в коридор.

Томас

* * *

Кожаный футляр был размером с компакт-диск. Света свечи не хватало, чтобы разглядеть содержимое ящика стола, поэтому Томас включил фонарик, стараясь прикрыть ладонями свет, чтобы его не заметили снаружи.

Футляр оказался в верхнем ящике.

– Большое спасибо, что присмотрели за девочками, Констанс!

Он открывался, как книга. С каждой стороны имелись карманы для дисков. Два диска лежали справа, на них были наклейки, как сказал шеф Тэлли. Томас уже закрывал ящики, когда из коридора послышались быстро приближающиеся шаги.

Бежать было поздно.

– О, не за что, Адам! Я всегда рада видеть Джесс. А Поппи развлекала меня всякими историями про зверюшек, – со смехом отвечает та. – У малышки настоящий талант рассказчицы, правда?

Шаги раздавались у самой двери!

Томас выключил фонарик и нырнул под стол. Сжавшись в комочек, он обхватил руками колени и постарался не дышать.

Едва не отвечаю, что тут она пошла в отца, но вовремя прикусываю язык.

Кто-то вошел в комнату.

Письменный стол отца был огромным дубовым чудовищем, тяжелым и древним, как корабль (отец в шутку называл его «Лексингтон» в честь авианосца). Он опирался на короткие кривые ножки, и расстояние между столом и полом был невелико. Томас видел лишь ноги. Он подумал, что это Марс, но полной уверенности у него не было.

– Это да. Я даже мечтаю, что в будущем она станет писательницей, – говорю я.

Ноги подошли к окну.

Томас услышал, как отодвигаются шторы. В комнату хлынул свет. Затем шторы закрылись.

– Я буду скучать по Джесс. И по тебе тоже, Адам, конечно же. – Глаза соседки Адама блестят от слез.

Ноги продолжали стоять возле окна. Томас представил себе, как человек выглядывает в окно.

Послышался крик Денниса:

– Обещаю, что мы обязательно будем навещать тебя, Констанс! И в любом случае мы оба скоро вернемся, чтобы разобраться с продажей жилья. А Бет будет присматривать за «Поппиз плейс». – Адам обхватывает соседку за плечи и нежно притягивает к себе. – Хотя мы все равно будем скучать по тебе, правда, Джесс?