— Мета Гердес, слушаю, — ответил женский голос.

— Старший комиссар Лена Лоренцен, уголовная полиция. Здравствуйте, госпожа Гердес. Вы звонили нам в связи с объявлением.

— Да, верно. Простите, что позвонила только вчера. Я была у сестры в Хузуме.

— Ничего страшного, госпожа Гердес. Не могли бы вы рассказать мне, что именно вы видели?

— Конечно-конечно. Это случилось во вторник… Вас ведь интересует время? Так вот, после вечерних новостей я вышла на прогулку… Я всегда так делаю. После прогулки мне спится лучше.

— Значит, вы вышли из дома примерно в четверть девятого?

— Верно. Я ушла совсем недалеко, когда увидела молодых людей. Они ссорились.

— Вы можете описать этих молодых людей?

— Конечно. Девушка была одета в клетчатую юбку и светлую куртку и держала большую сумку. Волосы у нее темные, может быть, черные, точно не разглядела. С ней был юноша. Он ей что-то говорил, а потом девушка на него накричала.

— Как выглядел этот юноша?

— Высокий, крепкий. Был одет в темные брюки и свитер.

— Вы помните цвет его волос?

— Темные, очень аккуратно подстриженные.

— Короткие?

— Да-да.

— Вы слышали их разговор?

— Я долго пыталась вспомнить… Вынуждена признаться, что я не прислушивалась. Я не подумала, что юноша пристает к этой девушке, иначе, конечно, я бы вступилась за нее. У меня сложилось впечатление, что они хорошо знакомы. Молодежь порой ссорится. По крайней мере, так я тогда подумала и пошла дальше. Вы думаете, что это была та бедняжка, которую нашли на пляже?

— Этого я вам сказать не могу, госпожа Гердес. Вы сказали, что каждый вечер выходите прогуляться. Может, вы видели поблизости машину, которой раньше там не было?

— Машину? А вот это сложный вопрос.

— Да, машину. Может, ярко-зеленую, — подсказала Лена стараясь однако не давить.

— Мне нужно подумать об этом, госпожа старший комиссар.

— Сегодня или в крайнем случае завтра утром кто-нибудь из моих коллег придет к вам и запишет ваши показания. Он покажет вам фотографии девушки и юноши, который с ней был. Возможно, удастся его опознать. Вы не возражаете?

— Конечно, нет.

— Спасибо за помощь, госпожа Гердес. Мы с вами свяжемся.

Глава 26

Спрятав пистолет в кобуру, Лена протянула руку, чтобы открыть дверь, и в то же мгновение услышала стук. Распахнув дверь, она увидела на пороге Бена.

— Ну что, вернулась с охоты? — улыбнулся он.

— К сожалению, она прошла безуспешно.

— Да, Йохан уже сказал. Помощь нужна?

— Можешь помочь Йохану. Записи с камеры — все равно что иголка в стоге сена.

— А зачем их просматривать? Мы же установили личность убийцы. Но если хочешь, я этим займусь.

Лена пропустила вопрос мимо ушей.

— Или можешь нанести визит госпоже Гердес, — сказала она и рассказала Бену о разговоре со свидетельницей.

Внимательно выслушав, тот спросил:

— У нас есть фото Мартина Раймерса?

— Пока нет. Но сейчас я собираюсь поехать к его семье и, если повезет, достану фотографию.

— Я поеду с тобой, — решительно заявил Бен.

— Не надо. Я решила взять Клааса Фокке. Он…

— Я тебя умоляю. Клаас Фокке — деревенский полицейский, он ищет заплутавших коров и расследует похищение цыплят. Впрочем, похоже, он знаком с Раймерсами. Значит, будет нашим пропускным билетом.

— Ладно, — вздохнула Лена. — Можешь поехать с нами.

С этими словами она прошла мимо Бена в коридор и направилась за Клаасом Фокке.



После того как они подъехали к дому Раймерсов, Фокке сказал, что будет лучше, если сначала он поговорит с отцом Мартина наедине. Поразмыслив, Лена согласилась. Фокке вышел из машины и позвонил в дверь.

— Сколько мы ему дадим? — спросил Бен, когда Фокке скрылся в доме.

— Столько, сколько ему понадобится. Ты сам видел, насколько замкнуты эти люди.

— Ничего удивительного. Вот ты бы сдала своего сына полиции? Очень сомневаюсь. К тому же они клинически не доверяют представителям власти. Вряд ли мы чего-нибудь добьемся. Потребуй ордер на обыск дома и вызови членов семьи на допрос. Тогда, возможно, будет результат.

— Время покажет.

Следующие несколько минут они сидели в тишине.

— Что это было? Вчера? — наконец спросил Бен, нарушая молчание.

— Сентиментальность взяла верх, — поколебавшись, ответила Лена.

— Сентиментальность? Она обычно вызвана всплеском чувств. Страстью. Ностальгией. Да, звучит вполне правдоподобно.

— Бен… Ты мне нравишься, и ты это знаешь. Но наши отношения в прошлом. У меня есть партнер.

— Это к нему ты собиралась, когда мы вчера встретились?

Лена не ответила. Слова Бена попали в самую точку.

Она осталась бы на Фёре, если бы Бен ее не поцеловал.

— Я не собирался так далеко заходить, — тихо продолжил Бен. — Просто… так получилось. Извини, я не хотел тебя…

— Ничего страшного, Бен. Я взрослая девочка и могу за себя постоять.

— Одно слово, и я бы…

— Знаю, Бен, — снова перебила Лена. — Я ответила на поцелуй. Давай просто забудем о том, что случилось. Договорились?

— Разве у меня есть выбор? Я попробую, но обещать ничего не могу.

Лена хотела было ответить, но не успела: Клаас Фокке вышел из дома и помахал им рукой.

— Ну что, вперед! — сказал Бен, открывая дверцу машины.

Фокке провел их на кухню, где за столом сидел Ганс Раймерс. Раймерс встал и приветственно кивнул.

— Садитесь, — он указал на стулья.

— Вы уже поговорили с моим коллегой, офицером Фокке, — заговорила Лена. — Наверняка он сообщил вам, что мы нашли машину Мартина на пароме, но сам он бесследно исчез.

В ответ Раймерс лишь коротко кивнул.

— Некоторые улики указывают на то, что Мартин связан со смертью Марии Логенер. Поэтому нам надо его допросить.

— Говорите как есть, не стесняйтесь. Вы хотите его арестовать. Но Мартин невиновен. Вы правду думаете, что мой сын причинил бы вред дочери Вернера? Поверьте, он бы скорее отрубил себе руку, чем обидел ее. Он не имеет отношения к смерти Марии.

— Мы обязаны проверить каждый след, каждую зацепку. Если ваш сын не виновен, то следствие это докажет. Но своим побегом он навлекает на себя подозрения.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я выдал вам собственного сына? Даже если бы я знал, где Мартин, ни за что бы не сказал. Ни за что!

— Вы знаете, где он?

— Нет, я же только что вам сказал.

— Если вы хотите помочь своему сыну, то…

— А вы хотите ему помочь? — перебил Раймерс. — Вы презираете нас, ровно как все остальные. Но почему? Потому что мы исповедуем другую религию? Разве конституция не дает нам право на свободу вероисповедания? Вы хоть представляете, сколько раз моих братьев и сестер подвергали гонениям? Им приходилось бежать — от человеческой нетерпимости, глупости, насилия… Неужто мы пугаем вас столь сильно, что нас приходится изгонять? Мы все верим в одного и того же Бога. Дайте нам жить так, как мы хотим. Это наше право.

— Я согласна, вы имеете право жить так, как хотите, и верить в то, во что хотите. И я не отношусь к вам с презрением. Я просто хочу найти убийцу Марии, больше ничего. Если ваш сын не имеет отношения к преступлению и если он что-то знает, то он должен как можно скорее явиться в полицию. Так будет лучше для него и, конечно, же, для всей вашей общины.

— Вы угрожаете нам?

— Нет, напротив. Пожалуйста, передайте Мартину, если его увидите, что мы расследуем все версии. Если он невиновен, то мы это докажем.

Раймерс ничего не ответил, но, похоже, потерял некоторую долю своей уверенности.

— Мы должны проверить обувь Мартина, которую он носил в последнее время, — продолжила Лена. — Кроме того, мне нужна его фотография.

— Чтобы опубликовать в газете? — с подозрением спросил отец.

— Нет, мы вообще не можем сделать этого без согласия прокурора. Нам нужна фотография Мартина, чтобы показать свидетелям. Это поможет доказать его невиновность.

— Что еще?

— Еще я бы хотела обыскать его комнату, — сказала Лена. — Это также может помочь снять с него обвинения.

— Или наоборот, — парировал Раймерс с каменным выражением лица.

— Если вы убеждены в невиновности своего сына, то не понимаю, в чем проблема.

— Если вы собираетесь повесить на Мартина убийство Марии…

— Ганс, я уверен, что старший комиссар никогда бы так не поступила, — вмешался Клаас Фокке, впервые за время разговора открыв рот. — Если Мартин не имеет отношения к убийству, то ему ничего не грозит.

Некоторое время Раймерс молчал, потом встал, вышел из кухни и вернулся с фотографией сына.

После этого Лена сфотографировала подошвы четырех пар обуви и вместе с Беном обыскала комнату Мартина. Там не нашлось ничего, что указывало бы на его вину: ни наркотиков, ни писем от Марии. Ни компьютера, ни ноутбука у Мартина не было, а телефон он, видимо, взял с собой. Лена еще из Дагебюлля связалась со специалистами и попросила отследить местонахождение телефона. Как только Мартин включит телефон, те узнают, где он.

Во время обыска Ганс Раймерс стоял в дверях и молча наблюдал за происходящим. Весь его вид кричал о том, как сильно его мучает осознание того, что сын подозревается в таком ужасном преступлении. За пол дня он словно постарел на несколько лет. Лена попыталась отключить эмоции, но у нее ничего не получилось. Ей было жаль Ганса Раймерса, и она надеялась, что в ходе дальнейшего расследования удастся выяснить, какую роль сыграл в деле его сын. Пока казалось, что все ниточки ведут к нему.

Была уже половина пятого, когда они вернулись в машину. Лена решила встретиться с госпожой Гердес завтра и поехала обратно в участок.



— Как твои успехи? Что-нибудь нашел? — спросила Лена у Йохана, войдя в конференц-зал.

— Я досмотрел записи с камер, — ответил он. — И пробил часть машин, которые показались мне подозрительными. Оставшиеся проверю завтра.

— Значит, совпадений нет? — спросил Бен, войдя следом за Леной.

— Не уверен. Я сосредоточился на мужчинах, которые ехали одни. По записям с камеры идентифицировать человека трудно. — Йохан указал на лежащий на столе список. — Сюда я выписал номера машин, которые находились на острове и в период изнасилования, и в период убийства. — Он указал на другой список. — А сюда — которые находились на острове только в один из интересующих нас периодов.

— Звучит основательно и систематично, — сказал Бен. — Хорошая работа, Йохан.

— Согласна, — добавила Лена. — Поиски Мартина Раймерса продолжаются?

— Да. — Йохан указал на фотографию, которая Лена держала в руке. — Отправить фотографию в управление? А то фотографии в паспорте уже несколько лет.

— Нет. Я пообещала отцу, что эту фотографию мы не будем использовать для поисков.

— Что за такая странная сделка?

— Все в порядке, Йохан, — вмешался Бен. — Только так мы могли получить фото.

Йохан демонстративно закатил глаза, выключил проектор и спросил:

— Кто-нибудь хочет пива?

Когда ни Бен, ни Лена не ответили, он пожал плечами:

— В таком случае желаю вам приятного вечера.

— Ты поедешь на Амрум? — спросил Бен, когда за Йоханом закрылась дверь и они с Леной остались одни.

— Бен, то, что случилось вчера, было…

— Я понял, что это было. Мы есть и останемся просто друзьями. Хорошо. Учитывая, на какой стадии сейчас расследование, мы с ребятами пробудем на острове дня два, не больше. Я хотел пригласить тебя на ужин.

Заметив взгляд Лены, он обезоруживающе поднял руки.

— Торжественно клянусь, что не буду предпринимать никаких поползновений на твою честь. Ни взглядов, ни поцелуев, ничего.

— Я хотела еще раз просмотреть документы по делу. Я пока не знаю, поеду на Амрум или нет. Спасибо за приглашение, но…

— Подумай над этим. Мой номер у тебя есть. — Бен встал и добавил: — До скорого. Или до завтра.

Лена проводила его взглядом. Найти столик в ресторане в воскресенье вечером — задача непростая. Неужели Бен забронировал столик заранее? Она невольно улыбнулась. Вот псих. Но он, похоже, говорил серьезно. Смогут ли они дружить после того, что между ними было? Почему бы и нет? Лена не хотела терять Бена. И все же соглашаться на приглашение казалось не совсем правильным. В будущем они еще не раз встретятся. Работа часто приводила Лену во Фленсбург.

Она позвонила Эрику. Тот ответил после первого же гудка. Она рассказала о том, какой у нее был безумный день, рассказала о сбежавшем юноше, о беседе с его отцом и записях с камер.

Эрик проявил полное понимание, узнав, что Лена хочет еще раз просмотреть записи, и выразил надежду, что она приедет завтра. Несмотря на спокойный голос, Лена ощутила в его словах разочарование. Какое-то время она была в шаге от того, чтобы все бросить и побежать на последний паром.

После разговора она со вздохом встала, взяла маркер, пододвинула к себе вайтборд и принялась писать на нем имена фигурантов дела. Потом соединила имена стрелками. Мария оказалась в центре, ее сестра — слева, родители — справа. От родителей шла стрелка к Раймерсам, отцу и сыну. Справа от Раймерсов стояли имена членов общины. Лена некоторое время размышляла о том, куда поместить Лизу Беренс. Сначала она стояла рядом с Марией, а потом — между Марией и Мартином. Ева Брааш, учительница, играла в жизни Марии важную роль. Как и классный руководитель Ларс Вайсдорн. Сначала Ева стояла совсем рядом с Марией, но потом Лена зачеркнула ее и поставила чуть ниже. Классный руководитель встал между Марией и Энно Брандтом и другими одноклассниками.

Сделав шаг назад, Лена придирчивым взглядом оглядела творение рук своих и начала чертить пунктирные линии, изображая связи между этими людьми.

Связь с родителями была нарушена. Лена перечеркнула ее одной линией и, поразмыслив, добавила вторую.

Связь с Иоганной сохранилась, но… последние несколько недель сестры практически не общались. Учитывая все трудности, которые переживала Мария, она могла подумать, что ее бросили. Кроме того, Иоганна в какой-то степени использовала свою сестру, проецировала на нее свои чувства и не интересовалась тем, что та чувствовала на самом деле. Поэтому связь между сестрами Лена перечеркнула тоже.

С Мартином они никогда не были близки. Для Марии он был членом общины, одним из многих. Но после того как девушка узнала о планах родителей, между ней и Мартином пробежала черная кошка. Лена нарисовала от Марии к Мартину тонкую линию, которая обрывалась посередине.

Ларс Вайсдорн, классный руководитель, пытался защитить Марию от одноклассников и, похоже, был одним из немногих, кто знал, что Мария сильнее, чем кажется на первый взгляд. Впрочем, она никогда не доверяла ему своих переживаний. Лена провела между ними пунктирную линию.

А вот Еве Брааш она доверилась, рассказала о проблемах с родителями, о злобе одноклассников и равнодушии одноклассниц. Учительница заменила ей мать, но в критической ситуации пошла на попятный. Интересно, Мария рассказала своей учительнице об изнасиловании? Или хотя бы намекнула? Что она почувствовала, когда Ева Брааш дистанцировалась? Разочарование? Решила, что ее предали, отвергли? Лена зачеркнула соединяющую их линию жирной чертой.

Взгляд упал на Лизу Беренс, которая по мере увеличения схемы оказывалась от Марии все дальше и дальше. Возможно, Мария обиделась на подругу настолько, что не побрезговала шантажировать болезнью бабушки. Была ли Лиза информатором Мартина? Знала ли об этом Мария? Лена зачеркнула линию тремя жирными черточками.

Лена отступила назад, оглядела схему и поняла: Мария была совершенно одна. Тогда Лена написала на доске вопросительный знак. Он стоял далеко от Марии, но имел с ней сильную связь. Она разговаривала с этим неизвестным, изливала ему душу и чем сильнее она отдалялась от друзей и близких, тем ближе становилась к нему. Мария перенесла на этого человека всю свою любовь и привязанность, она доверяла ему, видела в нем спасение. Неужели так все и было? Неужели виртуальный мир стал для Марии заменой реальному? Может, она даже решила, что влюбилась в этого человека?

Лена еще раз просмотрела свои заметки, сравнила фотографии подошв Мартина Раймерса со следами, найденными на месте преступления, но они не совпали.

Потом она открыла сайт Немецкого Красного Креста, нашла номер телефона и позвонила по нему. Не прошло и нескольких минут, как ей подтвердили, что Мартин Раймерс и правда прошел обучение на помощника фельдшера скорой помощи. Лена внесла эту информацию в дело.

Через некоторое время ее взгляд снова вернулся к схеме, нарисованной на вайтборде. Более всего в глаза бросались большое расстояние между Марией и Лизой и три жирные черточки, зачеркнувшие их связь. Лена встала из-за стола и сходила за кофе. Неужели Лиза — ключ к разгадке? А вдруг она напрямую связана с преступлением?

Лене претила сама мысль о том, что Лиза может оказаться убийцей. Но у нее были мотив и возможность. Нож есть в каждом доме, а бутиролактон можно заказать онлайн. Вдруг Лиза последовала за Марией на пляж, начала разговор, предложила ей выпить, а потом убила?

Если так рассуждать, то у Евы Брааш тоже были мотив и возможность. Лена подчеркнула их с Лизой имена красным маркером, но заколебалась, когда дело дошло до Мартина Раймерса. Сначала она опустила руку, но потом все-таки подчеркнула его тонкой красной линией. Еще оставался таинственный незнакомец, который, если он действительно существовал, был связан с Марией сильнее остальных. Его Лена тоже подчеркнула.

Как ни посмотри, а Лиза Беренс играла в произошедшем не последнюю роль. Вряд ли получится добиться чего-то нового, если надавить на Лизу как в прошлый раз. К тому же они и так ступали на тонкий лед, допрашивая девочку в отсутствие родителей. «Какое у нее слабое место?» — подумала Лена. Наверняка девочка меньше всего хочет жить с родителями. Повинуясь приливу вдохновения, Лена взяла телефон, нашла в школьном списке номер родителей Лизы и позвонила по нему.

— Беренс, слушаю, — произнес мужской голос.

— Меня зовут Лена Лоренцен, я из Управления уголовной полиции. Наверняка вы уже слышали о смерти Марии Логенер?

— Да, конечно. Мы друзья семьи.

— Вы отец Лизы?

— Да. Чем я могу вам помочь?

— Лиза все еще на Амруме?

— Нет, она отправилась к моей матери. Думаю, она уже должна была прибыть на место.

— Лиза рассказывала о нашем с ней разговоре?

— Да.

— Я вынуждена попросить вас или вашу жену приехать утром на Фёр. Мы собираемся допросить Лизу.

— Допросить? А в чем дело? Почему… — Господин Беренс оборвался на полуслове.

— Лизе всего пятнадцать, поэтому на допросе должен присутствовать законный опекун. Есть ли у вас возможность приехать?

Не дождавшись ответа, Лена спросила:

— Алло? Господин Беренс?

— Да-да. Я… мне нужно обсудить это с женой. Конечно, мы придем, если надо. В чем Лизу обвиняют?

— Первый паром прибывает на Фёр около восьми. Вы можете приехать на нем, забрать Лизу и вместе приехать в полицейский участок. Участок находится прямо напротив пирса.

— Знаю.

— Тогда жду вас в районе половины девятого. Не страшно, если вы приедете раньше или чуть опоздаете. Вы сообщите своей дочери?

— Да… Сейчас я ей позвоню…

— Большое спасибо, господин Беренс. Увидимся завтра.

Лена повесила трубку, не дожидаясь, пока господин Беренс задаст еще какой-нибудь вопрос. Практически в ту же секунду ее телефон снова ожил. Взглянув на экран, Лена страдальчески вздохнула и приняла вызов.

— Добрый вечер, господин Варнке.

— Вы абсолютно уверены? — спросил Варнке, так сказать, с места в карьер.

— Полагаю, вы говорите о поисках Мартина Раймерса?

— О чем же еще?

— Мы обнаружили его ДНК на одежде жертвы. К тому же нашелся свидетель, который видел, как жертва незадолго до смерти ссорилась с юношей, под описание которого подходит Мартин Раймерс. У Мартина Раймерса есть медицинские навыки, и он очевидно в бегах. Что бы вы сделали на моем месте, господин Варнке?

— Что ж, ладно. Вы связались с прокуратурой?

— Конечно. Доктор Вольф в курсе дела, мы все обговорили.

— Мою позицию вы знаете. Если этот юноша и правда преступник, то он должен ответить по всей строгости закона. К тому же, речь не о мелком преступлении, а об убийстве. Но если в его вине есть сомнения…

— Нам срочно нужно его допросить. Без этого никак. Но я, естественно, продолжу прорабатывать остальные версии. — Лена взглянула на свою схему. — Их у меня несколько.

— Меньшего я от вас не ожидал. Действуйте осторожно. Вам прекрасно известно, как быстро меняются настроения в таком маленьком сообществе.

— Я делаю все, что в моих силах, господин Варнке.

— Хорошо, — сказал тот и попрощался.

Положив телефон на стол, Лена вдруг почувствовала, насколько устала. Спина у нее болела, глаза жгло от усталости, в животе урчало… Когда она в последний раз что-то ела? Поддавшись порыву, Лена позвонила Бену и спросила, в каком ресторане они могут встретиться.

Глава 27

— Может, все-таки выпьем по бокальчику? — спросил Бен.

Они уже час сидели в уютном рыбном ресторанчике в Вик-ауф-Фёре. Тартар из лосося и авокадо, который подали в качестве закуски, показался Лене божественно вкусным. Теперь они ждали основного блюда. Лена с самого начала поставила условие: во время ужина оба должны воздержаться от алкоголя.

— Давай сегодня обойдемся без, — с улыбкой сказала Лена.

— Боишься потерять голову?

Она усмехнулась:

— Возможно.

Бен пожал плечами и поднял стакан с минеральной водой.

— Тогда давай выпьем так. За нашу дружбу!

Рассмеявшись, они стукнулись стаканами.

С тех пор как Лена переступила порог ресторана, тяжкое бремя расследования свалилось с ее плеч. Бен увлеченно рассказывал о путешествии по Канаде, а Лена делилась смешными историями, которые произошли во время учебы в академии. Они много смеялись, и Бен, похоже, чувствовал себя уютно в ее присутствии. Впервые после прибытия на остров грусть в его взгляде сменилась неподдельной радостью.

Официант подал основное блюдо. Бен настоял на том, чтобы Лена сделала заказ за него. Она выбрала дораду на гриле с овощами, и ей не терпелось попробовать.

— На вид — просто сказка, — прокомментировал Бен, глядя на композицию у себя на тарелке. — Приятного аппетита.

Ели они молча, только изредка кто-нибудь поднимал глаза, хвалил еду или подливал в стаканы минеральной воды. Через некоторое время Бен отложил вилку с ножом в сторону и с довольным вздохом откинулся на спинку стула.

— Отличный выбор блюда, — сказал он.

— А ты выбрал отличный ресторан, — похвалила она в ответ.

К их столику подошел официант и спросил, понравилась ли им еда, всем ли они довольны. Лена кивнула. Тогда официант забрал пустые тарелки и принес им десертное меню.

— Будешь что-нибудь? — спросила Лена.

— Как насчет лимонного сорбета с чашечкой крепкого эспрессо?

— Почему бы и нет?

Бен сделал заказ, а потом произнес:

— Хороший получился вечер.

— И не говори. Большое спасибо за приглашение.

— Всегда пожалуйста, — серьезно ответил он.

Лена невольно рассмеялась:

— Обменялись любезностями, и хватит.

Бен тоже рассмеялся:

— Хорошо, скажу по-другому: еда отпад, круто посидели.

— Да. Согласна по всем пунктам. Нужно будет повторить, когда я приеду во Фленсбург. Или, может, ты еще бываешь в Киле, прекрасной столице земли Шлезвиг-Гольштейн?

— Давай поступим так: сначала поужинаем во Фленсбурге, потом в Киле, а в третий раз встретимся где-нибудь посередине. Может, во Шлезвиге? Там очень мило.

— Не беги впереди паровоза, — улыбнулась Лена. — Давай пока договоримся на Фленсбург.

— Отлично. В выходные ты, наверное, занята, поэтому давай планировать на будни. У меня редко бывают ночные дежурства, так что в течение недели я свободен по вечерам.

Лена хотела было ответить, что они могут встретиться в субботу или в воскресенье, но потом вздрогнула и испуганно замерла: на мгновение она забыла, кому принадлежат ее выходные.

— Да, конечно. Разберемся ближе к делу, — наконец выдавила она.

— Прости, — пробормотал Бен, заметив ее реакцию. — Я ляпнул что-то не то, да?

— Все в порядке, — поспешила заверить его Лена, но вдруг осеклась и тихо прибавила: — Нет, это не так. Ничего не в порядке. Зачем я тебя обманываю?

— Лена…

— Однажды ты сказал, что я — детектив до мозга костей и ты не можешь представить, чтобы я занималась чем-то другим.

— Может быть, не помню.

— Зато я прекрасно помню. И ты был прав. Что мне делать на Амруме? Выдвинуть свою кандидатуру на должность деревенского шерифа?

— Пусть твой возлюбленный переедет в Киль. Или вы можете переехать куда-нибудь еще. Миллионы людей так делают. Решение найдется, все будет хорошо.

— Уехав с Амрума, Эрик зачахнет, как цветок в пустыне. Заманчивые перспективы, не правда ли? Либо он зачахнет, либо я мутирую в милую домохозяйку с выводком детей. Осталось решить, какой вариант выбрать. Что думаешь? Может, бросить монетку? Да, монетка — это выход. Быстро и радикально. Почему бы не отдать все на откуп судьбе? Скажи уже что-нибудь! Друг ты мне или нет?

Лена закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Что на нее нашло? Ее язык словно зажил собственной жизнью.

— Я просто молодец, — простонала она. — Испортила нам все настроение. Прости, что тебе пришлось это выслушивать.

— Зачем еще нужны друзья? — Бен попытался ее успокоить. — К тому же ты права. «Все будет хорошо» — просто красивая фраза, от которой никакого толку. Знаешь, сколько раз я ее слышал?

— Десять? Сто? Больше?

— Я сбился со счета в первую очередь потому, что сам ее повторяю. «Все будет хорошо», — говорю я себе, своей жене, родителям и, наверное, скоро начну говорить и детям.

— Думаешь, я слишком драматизирую? — спросила Лена.

— Я не знаю твоего Эрика, но раз ты говоришь, что он не городской житель и не сможет жить на материке, значит, так оно и есть. Он сам выразил желание переехать в Киль?

— Да. Я бы никогда не осмелилась такое предложить. Да, Эрик сам выразил желание переехать в Киль. Он давно хотел поговорить со мной о совместном будущем, но я каждый раз ухожу от разговора. То я слишком устала, то у меня нет времени. Я — мастер придумать отговорки. Да и сбегать я умею.

Бен пожал плечами и усмехнулся:

— Насчет последнего согласен. Вчера я даже собрался звонить в полицию, чтобы сообщить о твоем исчезновении.

— Отличная идея! Возможно, так я найду себя. Федеральный розыск, листовки с фотографией, ориентировкой и примечанием, что я вооружена и очень опасна.

— Хорошо, — фыркнув от смеха, сказал Бен. — Попробовать стоит. С утра и займемся. Нужно хорошо продумать текст и… — Он осекся под взглядом Лены. — Что?

— Пойдем отсюда, — попросила Лена. — Мне нужно выйти на свежий воздух. Пойдешь со мной на пляж?

— С удовольствием, — сказал Бен, поднимаясь из-за стола. — Иди вперед. Я сейчас заплачу и догоню.

Они гуляли по пляжу так долго, что начало смеркаться. Ветер стих.

— На днях я встретила своего отца. Он был на пароме.

— Оу…

— Он вдруг возник у меня за спиной и заговорил со мной. Он попросил у меня прощения. Хотел примириться.

— А ты не хотела?

— А ты бы на моем месте хотел? Я рассказывала тебе, что произошло. Я не собираюсь прощать его лишь потому, что это было давно…

— Что ты почувствовала после встречи?

— Понятия не имею! Мне плевать на отца. Я полжизни прожила без него. Он всегда был занят, его никогда не было дома… Кто знает, сколько лет он изменял матери… Только не говори, что он мой отец, а кровь не вода!

— Я и не собирался. Если ты решила порвать все связи, то это твое дело. Если сомневаешься, то я бы на твоем месте согласился поговорить. Может, не сразу, а когда-нибудь потом.

— Ты обратил внимание на то, что отец Мартина Раймерса абсолютно уверен в невиновности своего сына?

— Да, обратил. Его уверенность произвела на меня впечатление.

— Он не может знать наверняка, виновен ли Мартин, но все равно готов ради него в огонь и воду. Да, на меня его уверенность тоже произвела впечатление.

— И все же Мартин может оказаться убийцей. Сейчас многое говорит против него.

— Да, улики указывают на то, что убийца именно он. Но как мне кажется, господину Раймерсу все равно. Думаю, он не откажется от Мартина, даже если тот виновен.

— Я бы не был так уверен.

— А я уверена.

— Почему ты вспомнила сейчас о деле?

— Отец Марии напоминает мне моего отца, — задумчиво сказала Лена.

— А Мария напоминает тебе себя?

— Я не была в таком уязвимом положении. У меня было много друзей, любящая мама, тетушка Бекки. Наши ситуации нельзя сравнивать. Но я могу представить, под каким давлением находилась Мария.

— Значит, Мария все-таки напоминает тебе себя.

— Не буду тебя переубеждать. Я это к чему: не думаю, что Мария ненавидела родителей. Семейные фотографии, которые она хранила, говорят сами за себя. — Помолчав, Лена добавила: — У меня почти нет маминых фотографий, а на тех, что есть, мы всегда втроем, с отцом. Мне его вырезать? Но так делают только в плохом кино. У тебя есть фотографии родителей?

— Да, полно. Целая коробка из-под обуви. Я все собирался разложить их по альбомам, но потом решил оставить в коробке. В конце концов, мои родители были воплощением беспорядка и хаоса. Они принимали участие в студенческом движении в шестидесятых.

— Ты обязательно должен показать мне эти фотографии! Мы же договорились о свидании во Фленсбурге?

— О свидании? — усмехнулся Бен. — Да, конечно. Предлагаю тебе честную сделку. Я покажу тебе свои фотографии, если ты покажешь свои.

Лена остановилась.

— Мы же друзья, какая еще сделка?!

— В некоторых случаях приходится разделять дружбу и деловые отношения.

Лена не ответила.

— Давай пойдем обратно, — через некоторое время предложила она. — Становится прохладно, да и завтра нас ждет долгий день.

Некоторое время они молча шли рядом, потом Лена снова остановилась и спросила:

— Ты когда-нибудь от чего-нибудь убегал?

— Честно? Зависит от того, кому ты задашь этот вопрос. Моя жена бы ответила «да» и привела бы дюжину примеров, хотя я до этих пор думал, что ничего не боюсь. А дети мои… Я спрошу у них, когда они подрастут. Возможно, они смогут судить об этом лучше остальных.

— Нас учили взвешивать все «за» и «против», анализировать доказательства, делать выводы и составлять соответствующий план действий…

— Но жизнь — это не дело, которое нужно раскрыть. Она, жизнь, — штука непредсказуемая. Те, кто пытается составить план и досконально все спрогнозировать, терпят неудачу. Я в том числе.

— Хочешь сказать, мне нужно выключить голову?

— По крайней мере выключи детектива. Разве ты думала бы об отце, будь тебе на него абсолютно плевать?

— Если бы мы не встретились, я…

— Стоп! — перебил Бен. — Давай вернемся к этому разговору через годик. Или через два. Согласна?

— Или через десять?

— Если хочешь, то можно и через десять.

Тем временем они подошли к пансионату, в котором остановилась Лена. Бен театрально поклонился:

— Благодарю за прекрасный вечер. Спокойной ночи.

Лена стояла перед ним и молчала, не зная, что делать.

— Эй, все в порядке? — спросил он.

Она вздохнула, шагнула вперед и нежно расцеловала Бена в обе щеки.

— Спасибо за прекрасный вечер.

Глава 28

Лиза Беренс сидела рядом с матерью, ее отец сидел чуть в стороне. Йохан положил диктофон на стол и включил его.