Глава пятнадцатая

– Ты получил видео праздника? – осведомился Сеня у лучшего друга, когда мы сели в машину.

– Сейчас найду момент появления Георгия на тусовке, – пообещал Кузя, – внимательно отсмотрю все, что связано с актером. Вы в офис?

– Сначала перекусим где-нибудь, – ответил Сеня, убрал телефон и предложил: – Через дорогу парк, отсюда видна вывеска «Мороженое», давай сядем там?

– Отличная идея, – обрадовалась я.

Мы устроились в небольшом кафе, получили стальные вазочки с шариками пломбира и взялись за ложки.

– Прямо как в детстве, – засмеялась я, – бабушка иногда водила меня на Тверскую, тогда она называлась улица Горького. Там было кафе «Космос». Мне очень нравилось их фирменное мороженое – три шарика, облитых растопленным шоколадом и посыпанных жареными орешками. Вкуснее я в жизни ничего не ела.

– Значит, милый Жорик притопал на тусовку с приглашением, которое ему не присылали, – перевел разговор в другое русло Собачкин.

Я отковырнула ложечкой кусок пломбира.

– Даже если на бумажках написали имена, охрана никогда не спрашивает паспорт. Браткин актер, Стелле и ее друзьям он незнаком, но на вечеринке определенно было немало людей, которые его знают. Допустим, Георгия не пускал секьюрити, а другой гость охранника упрекнул: «Очнись, парень. Не видишь, кого тормознул? Это же знаменитый актер!» И все двери перед Георгием открылись.

– Хорошо одетый человек с пакетом из дорогого магазина и приглашением, которое под лупой не изучают, не должен вызвать настороженности у проверяющих. Сразу видно, что он не пьяный, не наркоман, не тусовщик, который хочет вкусно поесть на чужом празднике и прихватить домой пирожков, – согласился Сеня. – Но возникает очередной вопрос: кто привирает? Сладкий наш огурчик Жорж? Альфредо с ним не беседовал, участвовать в празднике не просил, денег не платил. Тогда новый вопрос: чего он приперся в гости? Пожрать было негде? Решил сэкономить на ужине?

Я принялась за второй шарик.

– Браткин востребован. На еду ему должно хватать. Может, парень не врет? Миладов попросил звезду сериалов приехать?

– Зачем Стелле кумир тетушек? – хмыкнул Собачкин и отодвинул вазочку с шариком.

– Больше не хочешь мороженого? – поинтересовалась я.

– Наелся уже, – ответил Собачкин, – очень сладкое.

Я взяла его креманку.

– Ты способна слопать столько пломбира? – удивился Сеня.

– Да! И дальше больше, – заверила я. – Есть идея! Теона уверяла, что Миладов никогда не посещает магазины. А Елена, консультант бутика, говорила обратное: Альфредо часто заезжает в «Лялит и Мурлит» за духами для жены. Кто из них и зачем лжет?

– Может, Теона не в курсе, что хозяин катается за презентами для супруги? – протянул мой спутник.

Я посмотрела на пустую креманку.

– Миладов занят по горло. Зачем ему самому ехать в бутик по пробкам, терять зря время? Есть Теона, она все организует, вручит боссу пакет с поклоном, Альфредо отнесет его супруге. Когда богатый человек говорит: «Ежедневно радую маму букетом», это не означает, что он собственноручно цветы отбирал. Это означает, что он кому-то велел: «Каждый вечер мне нужны розы, самые дорогие». Пусть Кузя пришлет фото Альфредо Густавовича, я покажу его Елене.

– Думаешь, кто-то прикинулся Альфредо? – уточнил Сеня.

Я доела мороженое.

– Это не такая сложная задача. Дорогой костюм, обувь, машина… Вещи можно взять напрокат, тачку тоже. Добавим сюда парфюм, стрижку, часы, и перед нами олигарх Миладов. Интересно, его снимки мелькают в СМИ?

Я взяла телефон.

– Кузя! Альфредо Густавович часто общается с прессой?

– Никогда, – отрезал парень, – он не бегает по тусовкам, не беседует с журналистами, не вещает из телевизора. Люди его уровня молчаливы. У них нет желания изображать из себя успешных и богатых, они на самом деле успешны и богаты. Есть упоминания о его походах с супругой в театры, на концерты. Повторяю: упоминания. Фото его пока не видел!

– Найди нам его снимок, – попросил Сеня.

– Попытаюсь, – ответил Кузя, – сейчас просматриваю видео.

Я встала.

– Поеду к Елене. Если не получу фотографию, попрошу ее подробно описать внешность олигарха, который за духами приезжает. Знаешь, какой вопрос еще пришел мне в голову?

– Говори, – попросил Собачкин, вытаскивая из кошелька карточку.

– Если Георгий принес коробку с кремами, а он это сделал, я верю Люсинде. Зачем ей врать? – сказала я. – Набор потом некий служащий оттащил к общей горе презентов. Как кремы с полотенцами попали к Ольге? А?

Собачкин тоже поднялся. Мы вместе вышли на улицу и направились к своим машинам. Я продолжала рассуждать вслух:

– Мне Ольга объяснила, что приобрела набор для ванной в интернете. Там есть какой-то сайт, где люди выставляют ненужные им подарки. Цена, естественно, ниже, чем в магазине. Оплатила картой, доставил покупку курьер. Может, тот, в чьи обязанности входило подношения складировать, украл какие-то из них и выставил на продажу?

– Такое вполне возможно, – согласился Сеня.

– Надо еще раз побеседовать с Еленой, – решила я, – она мне сообщила, что набор в подарок дочери приобрел Георгий, а тот говорит о заказе Миладова, значит, ситуация выглядит так. Браткин решил отравить Стеллу и добавил яд в крем. Или это сделал папаша.

– Это ни в какие ворота не лезет, – засмеялся Собачкин, – Теона и Люсинда в один голос говорили, как отец любит дочь, та ни в чем отказа не знает.

– Осыпать ребенка подарками еще не значит обожать его, – возразила я, – многие женщины из обширной группы под названием «Я же мать» на самом деле не испытывают ни малейшей любви к сыну или дочери.

– Ну ты загнула, – протянул Семен, – у нас в поселке на детской площадке случилась драка. Одна мать избила чужого малыша за то, что он толкнул ее чадо, а оно упало и зарыдало. Хорошо так вломила крошке, от всей души, и няне досталось. Отец пострадавшего вызвал полицию, такая разборка была! Баба, которая чужого мальчика отмутузила, орала на всю округу: «Мое солнышко обидели! Я же мать! Я же должна защищать свою звездочку. Я всех порву за него!»

– Если женщина на самом деле любит своего сына, то она будет хорошо относиться ко всем детям. Мелкие драки в песочнице – обычное дело. Мать могла спокойно сказать обидчику: «Драться нехорошо, помиритесь и спокойно играйте дальше», – заметила я. – С теми, кто делает куличики, легко договориться. Если же малыш проявляет агрессию, лупит других лопаткой, то нормальная мать сообщит об этом его няне. А если та не уведет ребенка, обратится к родителям драчуна. Она как-то решит проблему сама или с помощью других мам и бабушек. Лупить чужого ребенка такая женщина не станет, потому что на самом деле любит своего сына, а значит, хорошо относится ко всем, кто возится в песочнице. Я веду речь о мелких детских стычках, а не о драках или травле, которую устраивают подростки. «Я же мать» говорят те, кто равнодушно относится к своему отпрыску, но очень зависит от общественного мнения, боится, что окружающие поймут: ей наплевать на сына или дочь и хочет показать всем, что она лучшая мать на свете, всех порвет за свое дитятко.

У Собачкина звякнул телефон.

– Кузя прислал фото Миладова, – сообщил Сеня, – пересылаю его тебе. Сравнишь с описанием олигарха, которое даст Елена.

Труба Сени опять ожила.

– Да, – ответил он. – Уверен? Абсолютно тебе доверяю, на автопилоте спросил. Ну, не злись. Да ну? Пришли мне!

Собачкин посмотрел на телефон.

– Кузя всегда нервничает, когда я спрашиваю: «Уверен?» Воспринимает вопрос как личное оскорбление. Он проверил, где находился Альфредо в день рождения Стеллы. Отец за неделю до торжества улетел в Китай. На празднике он не присутствовал, вернулся на следующий день.

Мобильный Сени издал тихое «блям».

– Прилетело еще и видео, – обрадовался владелец трубки, – ну-ка посмотрим!

Глава шестнадцатая

Семен нажал на экран и встал около меня. Я увидела Георгия. Актер с лучезарной улыбкой на лице вошел в зал. В руках он держал роскошный букет роз и фирменный пакет «Лялит и Мурлит». Стелла стояла в центре, она разговаривала с какой-то женщиной. Неподалеку от именинницы находился хмурый мужчина в темном костюме и белой рубашке с галстуком. Браткин остановился, не доходя до дочери Миладова несколько шагов. Он терпеливо ждал, пока Стелла завершит беседу с тетушкой. Когда дама наконец оставила девочку в покое, Георгий вручил ей пакет, букет, поцеловал руку и что-то произнес. Стелла заулыбалась, посмотрела на охранника, тот быстро освободил дочь хозяина от подарка и цветов. К секьюрити тут же подбежали две женщины в одинаковых платьях с бейджиками. Одна забрала цветы, другая презент, затем служащих как ветром сдуло. Не успели они исчезнуть, как справа возник фотограф. Браткин встал около Стеллы и обнял ее за плечи. Девочка повернулась вполоборота, взглянула прямо в объектив. И актер, и именинница засияли самыми счастливыми улыбками. Фотограф опустил камеру. Георгий что-то сказал Стелле, та засмеялась и сделала быстрое движение рукой, мужчина опять поднял фотоаппарат. Затем девочка отдала какое-то указание охраннику, тот щелкнул пальцами. Через пару секунд парень в костюме принес букет актера. Браткин опустился на одно колено, Стелла протянула ему правую руку, в левую взяла цветы и прижала их к груди. Потом охапку роз снова унесли, Георгий поцеловал именинницу на этот раз в щеку и отошел. К нему со всех ног бросилась Люсинда, она тащила за собой женщину в темно-синем платье.

– А вот и свекровь Лидочка, – засмеялся Сеня.

Люсинда принялась фотографировать Георгия и мать мужа. А к Стелле уже подошла пожилая пара с подарками. Две женщины взяли букет и пакет…

– Прямо балетный спектакль, – оценил действо Собачкин, – каждый знает свою партию, вовремя выходит на сцену и покидает ее в нужный момент.

– Браткин не солгал, он подарил набор, – сказала я.

Сеня ткнул пальцем в экран.

– Подожди, есть второе видео.

Теперь я увидела большое овальное помещение, где стены оказались закрыты занавесками. В его центре громоздилась пирамида из коробок, а справа высилось скопление пакетов.

– Ой-ой, разбирать подношения долго придется, – засмеялась я.

– Обрати внимание на парня, который следит, чтобы ничего не сперли, – посоветовал Кузя.

– Обычный юноша, ничего интересного, – удивилась я.

– Внимание, – скомандовал Сеня, – сейчас интересное начнется.

Одна занавеска отдернулась, стало понятно, что за ней скрывалась дверь. Створка была открыта, на пороге стояла блондинка в форменном платье. На груди у нее белел бейджик. Девушка что-то сказала юноше, тот покачал головой и показал на груду подарков. И в этот момент из-за другой занавески вынырнул юноша в костюме, он нес коробку. Девушка испарилась. Тот, с кем она беседовала, взял коробку, положил ее в пирамиду и снова остался в одиночестве. Бордовая ткань раздвинулась. Я увидела все ту же блондинку. Она показала несколько пальцев и начала медленно расстегивать пуговицы на платье. Одну, вторую… Парень огляделся по сторонам и поспешил к юной особе.

– За пять минут управимся, – засмеялся Сеня, – так я трактую растопыренные пальчики.

– Или: следующий подарок принесут через… – начала я и замолчала.

Еще одна штора разошлась в разные стороны, появилась новая блондинка, одетая как сотрудница Миладовых.

– А вот и Ольга, – подпрыгнула я.

Бовари подцепила пакет «Лялит и Мурлит» и умчалась за занавеску.

Видео оборвалось.

Я вынула свой телефон и быстро нашла нужный номер.

– Кузя, проверь, где еще в записи встречается вторая жена покойного Андрея.

– Поедешь к Елене? – осведомился через мгновение Собачкин.

Я вынула брелок.

– Да. Хочется задать ей несколько вопросов.

– Лучше не сегодня, – посоветовал Сеня, – пока по всем пробкам до лавки доедешь, она уже закроется. Отправляемся в Ложкино, хорошо бы нам до восьми вечера добраться.

Глава семнадцатая

Семен оказался прав, домой мы попали к ужину.

– Что так долго? – удивился Дегтярев, почесывая шею.

Я начала рассказывать про огромную пробку на дороге, и тут из кухни полетел вопль Марины:

– Спасите!

Собачкин и Феликс бросился на зов. Дегтярев пошел за ними, я поспешила за полковником.

– Где враги? – спросил Сеня.

Жена Александра Михайловича молча показала в сторону столовой.

Феликс начал успокаивать Марину.

– Там не было никого, кроме нас.

– Еще Гарик, Нина, собаки, Гектор и кот, – добавил полковник, который любит точность.

– Афина здесь, – всхлипнула Марина, – на диване.

Я посмотрела на лежанку для псов.

– Ты с ней не первый год знакома. Почему сейчас испугалась псинки? Добрее ее только новорожденные зайчата.

В кухню вошел Кузя и тут же вмешался в разговор:

– Недавно я прочитал в Сети о том, как кролик убил человека задними лапами.

– На сайте охотничьи рассказы? – осведомился полковник и начал тереть шею.

– Я видела мышь, – прошептала Марина, – огромную! Голова, как у Афины! Лапы слоновьи! Хвост длиной с садовый шланг. Она открыла рот…

– Устройство для полива его не имеет, – возразил Кузя.

– А у крысы пасть есть, не делай глупых замечаний, – неожиданно напал на компьютерных дел мастера Дегтярев.

Я чуть не расхохоталась. Полковник пытается подольститься к жене? Это правильно.

– Уши как дыни, – продолжала единственный блогер нашей семьи.

– Неверное сравнение, – остановил ее Кузя, – плод растения семейства тыквенных круглый, объемный. А уши у крысы плоские, треугольные.

Александр Михайлович схватил слишком умного парня под руку и потащил в столовую. Марина вцепилась в посудное полотенце.

– Понятно, что господин Дегтярев и его сотрудники мне никогда не поверят. У меня имидж дурочки, способной только готовые пельмени варить! Но…

– Конечно, нет, – возразила я, – ты умная, красивая.

– Молодая, стройная, – подхватил Маневин.

– Готовишь лучше всех, – отпустил свой комплимент Сеня.

– Дорогая Марина, – раздался за моей спиной голос полковника.

Я обернулась. На пороге кухни возник Дегтярев с букетом из четырех лохматых цветов.

– От всего сердца поздравляю тебя, – начал он, умолк и добавил: – С Первым мая!

Сеня кашлянул, а Кузя уточнил:

– Август на дворе.

– И что? – встал на защиту полковника Собачкин. – Первое мая не отменяли, вспомнить его можно всегда.

Толстяк протянул букет жене. Та взяла его, понюхала, вздрогнула, уронила неизвестные мне цветочки и завизжала, показывая пальцем налево:

– Крыса! Крыса!

Дегтярев растерянно заморгал.

Мы все ринулись к Марине. Я обняла ее.

– Нет, нет там грызунов! Полковник тебя любит!

– Даже сильнее, чем пиво, – добавил Кузя и стал гладить Марину по голове.

– Ты для Саши и жена, и мать, и сестра, – забормотал Маневин, получил от меня тычок в спину, не понял, что я прошу его замолчать, и продолжил: – Саша без тебя, как рыба на суше. Не поест, чаю не выпьет, в рваных носках из дома уйдет, ботинки в прихожей оставит.

– Что случилось? – занервничала Нина, входя на кухню. – Ой, какие цветы красивые! Жаль только, что бумажные, их нельзя домой вносить.

Пантина наклонилась, чтобы поднять букет.

– Не трогай! – закричала Марина. – Там крыса, я ее букетом закрыла.

– С чего тебе в голову такое пришло? – изумилась Нина. – У нас грызуны не живут. Вот смотри.

Домработница взяла цветы, потрясла ими и замерла.

– Ужас! Четыре фиолетовые бумажные хризантемы! Господи! Откуда они?

– Я принес, – гордо сообщил Дегтярев.

Нина кинулась к полковнику, схватила его за руку, подвела к мойке, открыла кран, набрала пригоршню холодной воды и выплеснула ее в лицо полковнику.

– Эй! – закричал тот. – Перестань немедленно.

– С гуся вода, – заверещала Пантина, – с Александра Михайловича худоба и сглаз. Чужие клятки врагам же в пятки!

Удивление полковника было настолько велико, что он разинул рот, да так и остался стоять.

– У нас эпидемия безумия? – предположил Сеня. – Марине чудятся крысы, полковник впервые на моей памяти купил букет, а Нина непонятно чем занимается.

Домработница схватила стакан и начала набирать в него воду.

– Да вы просто ничего не знаете. А мне бабушка объяснила. На свете есть злые люди, когда они хотят кого-то свести в могилу, наслать на человека болезнь, то покупают бумажные цветы, лучше всего фиолетовые. Белые, красные тоже сработают, но те, что на баклажан смахивают, прямо в глаз попада́ют.

Дегтярев зажмурился, а Нина продолжила:

– Букет должен состоять из четного количества цветов, их заговаривают на смерть. Человек в руки пакость возьмет, и тогда точно кирдык очень скоро. Но ведь никто искусственные, например, розочки не подарит! Только дурак их дома в вазу поставит. Поэтому гадость кладут у порога. Понимаете? Возвращается хозяин домой, видит непотребство, хочет убрать. Мало кто догадается замести «презент» веником на совок. Схватят букет и выкинут. А если ты прикоснулся к дряни, то пиши пропало, скоро умрешь!

В моем муже, который написал немало книг об обычаях коренных народов Африки и Азии, проснулся интерес ученого.

– Нинуша, а почему именно бумажные цветы фиолетового колера?

– Пластиковые тоже можно, – ответила домработница, – вот живые не годятся. Они уничтожают зло. Цвет ежевики мистический, такую одежду всегда носят колдуны и ведьмы.

Марина повернула голову в сторону лежанки, где мирно спала Афина, и закричала:

– Крыса! Крыса!

Потом закатила глаза и начала оседать на пол.

Нина заломила руки.

– Помогите! Скорей! В ванную! Сажайте Мариночку в холодную воду! Прямо в одежде! Бегом!

Маневин, Кузя и Сеня схватили жену полковника и понесли ее в коридор. Я подошла к Дегтяреву.

– Отличная идея подарить жене цветы. Но как тебя угораздило приобрести искусственные?

Наверное, страстная речь Нины попала полковнику в самое сердце, потому что он ответил честно:

– Подумал, что ты права, я не балую жену. Может, надо ей что-то подарить? Решил купить букет. Да позвонил Володя Любимов, ему мой совет понадобился. Пока мы говорили, я уже на шоссе выехал. Магазины все миновал. И на мою удачу на развилке у Конявина увидел рынок, а там полно теток с цветами.

– Угу, – пробормотала я, – если в этом месте налево свернуть, на большом кладбище окажешься.

– Взял самые красивые, пышные, цвет яркий, – продолжал Дегтярев, – сообразил сразу: бумажные. Но здорово сделаны, прямо как живые. Решил: они лучше. Настоящие завянут, а эти всю жизнь простоят.

– Ясно, – кивнула я. – А по какой причине четыре штуки?

– Когда мы в последний раз ездили в Париж, то ходили на день рождения Фреда, владельца рыбного ресторана, – пустился в воспоминания полковник, – ты купила в лавке на углу у Эжени букет. Попросила: «Дайте четыре розы». Она тебе ответила: «Это шикарно и дорого. Может, две? Ты же к Фреду идешь. Хватит с него». И что ты ответила ей?

– Забыла, – пробормотала я.

– А у меня память хорошая, – похвастался Дегтярев. – «Давай четыре, для Фреда денег не жалко». Потом мне объяснила: «У французов принято дарить четное количество цветов. Как правило, приносят два. Но чем больше, тем лучше».

Я молча слушала Дегтярева. Не помню про поход к Фреду и про тот разговор, но полковник прав.

– Что я не так сделал? – начал злиться толстяк.

– Во Франции принято вручать четное количество цветов, а в России, наоборот, нечетное, – вздохнула я.

– Почему? – спросил Александр Михайлович.

Я развела руками и пошла к двери.

– Не знаю. Плохая примета. Пойду посмотрю, что с Мариной.

Полковник пошел за мной, бубня на ходу:

– Женщины всегда недовольны. Не купил цветы? Отвратительный мужик. Купил бумажные хризантемы фиолетового цвета? Их нельзя дарить! Ну что за бред! Ну почему это запрещено?

Ответить я не успела, Мафи залаяла и бросилась в прихожую. Через секунду раздался звонок.

– Это «Скорая», – сообщил Феликс, выходя из ванной, – Нина вызвала врачей. Марине плохо.

Маневин поспешил открыть дверь, полковник остался в холле, я помчалась в ванную. Вскоре раздались шаги, в санузел вошел мужчина лет пятидесяти.

Глава восемнадцатая

– Кому тут дурно? – спросил он.

Феликс, который шел за врачом, промолчал, Сеня тоже не произнес ни слова.

– Она перед вами, – ответила Нина, держа душ.

В ванную втиснулась полная женщина с жестяным чемоданом в руке, она поставила его в небольшое кресло у окна и спросила:

– Кто больной?

Врач показал на Марину.

– Вроде та, что в ванне. Как вы себя чувствуете?

– Холодно, – заклацала зубами жена полковника.

Медсестра опустила руки в воду.

– Брр. Да она ледяная.

– Вы бабу убить решили? Немедленно прекратите издеваться над больной, – рассердился врач.

– Не могу, – всхлипнула Нина, – она тогда умрет!

– Чтобы оттянуть момент смерти, вы решили заморозить ее живьем? – уточнил доктор, завертывая кран. – Подписали договор со службой, обещающей через тысячу лет оживить труп, который в жидком азоте хранился?

Нина вытерла лицо полотенцем.

– Нет. Ей подарили бумажные фиолетовые цветы.

– Я их на крысу бросила, и она исчезла, – прошептала Марина и начала икать.

Нина заплакала.

– Вот! Проклятие действует. Видите, как ей плохо!

– Если вас сунуть в прорубь, вы и не такие звуки издавать станете, – заявил доктор, – достаньте женщину. Какого черта она одетая в ванне сидит?

– Неприлично при всех голой, – прошептала Нина, – а мы вас ждали, я подумала: вдруг приедет мужчина или двое их окажется. А Марина без одежды.

Эскулап повернулся к Феликсу и Сене.

– Сию секунду вытащите беднягу, вытрите, принесите ей теплый халат и носки.

Потом он посмотрел на Нину.

– Я врач, меня обнаженный человек не смущает. Что у вас происходит?

– Ефим Петрович, – окликнула врача медсестра, – может, нам узких специалистов вызвать, а?

– Мы не психи, – правильно понял ее слова Маневин, – лично я просто насторожился. У племени Малобуми в Африке есть обычай. Человеку, которого обрекли на смерть, дарят деревянный, ненастоящий, кокосовый орех. Несчастный его берет и что есть мочи мчится к священному озеру. Если он нырнет в него до того, как паралич скует тело, то останется жив. Не всякий успевает броситься в воду, большинство умирает по дороге. Повторяю для лучшего усвоения материала: орех деревянный, он неядовит, просто кусок ствола пальмы, которому придали круглую форму. А у человека начинают каменеть ноги, и он умирает. Почему? Да потому, что верит в то, что его парализует. Наша психика способна нас убить, но может и из гроба поднять. Марина с Ниной верят в примету про букет с четным количеством фиолетовых цветов. В некотором роде эта ванна с ледяной водой – как священное озеро для члена племени Малобуми. Марина и Нина искренне считают, что омовение поможет жене полковника не умереть. Поэтому я не остановил процедуру. Насморк, кашель, бронхит, воспаление легких, – все это можно вылечить. А вот уверенность, что получила в подарок четное количество бумажных цветов фиолетового цвета и скоро на тот свет отъедешь, не убирается с помощью антибиотиков.

– И где кокосовый орех? – поежилась медсестра.

– Света, он про Африку говорил, – объяснил Ефим Петрович.

– Фу, – выдохнула его спутница.

– Бабушка моя тоже водой больных обливала, – пустился в воспоминания Сеня, – сначала лук в ней замачивала. И если на кого порчу навели, из ковшика окатывала, человек сразу хандрить переставал. А еще она вылечила таким образом деда Матвея от пьянства.

– Переоденьте больную в теплую пижаму или халат, – велел врач, – высушите ей волосы, потом я произведу осмотр.

– Пойдемте в гостиную, – предложила я, – там есть удобный диван, уложим на него Марину.

– Как ваша бабуля мужика от любви к алкоголю избавила? – поинтересовалась Светлана, выходя из ванной.

– Дождалась, пока старик крепко заснул, – завел рассказ Сеня, – с вечера выставила в погреб ведро с луковой водой, чтобы холодной стала, в три утра намазала свое лицо сажей из печки, начала заговор читать и выплеснула на алкоголика настой. Дед глаза открыл, как заорал, как подпрыгнул, на пол шлепнулся и завопил: «Дьявол пришел!» И все! Отшибло у него охоту пить, курить, материться, драться. Все дурные привычки сразу потерял. Сидел потом десять лет тихо в избе, молчал.

– Надо мне попробовать, – протянула Светлана, – брат без бутылки не может. Жаль, вы слова заговора не помните.

– Я их, наверное, знаю, – оживилась Нина, которая помогла Марине вылезти из ванны. – У озера Буяна живет охрана Даяна. Кто попросит, всем поможет. Дунь, плюнь, подпрыгни, повернись. Пьянство? удались!

Светлана вынула телефон.

– Нетрудно повторить?

– Записывайте, – согласилась Нина, – только пусть мужчины уйдут. Я Марину переодену, сейчас за халатиком сбегаю.

И тут в ванную заглянул Дегтярев.

– Что у нас происходит? – осведомился он. – Кто эти люди? Почему ты мокрая?

Последний вопрос адресовался жене.

– Мы Маришу только что из ванны вынули, – объяснил Сеня.

Полковник удивился и обратился к супруге:

– Ты забыла снять одежду перед тем, как залезть в воду?

Я решила навести порядок.

– Нина, принеси Марине сухие теплые вещи. Ефим Петрович, Светлана, пойдемте в столовую. Хотите чаю?

– Ну… – пробормотал врач, – мы на работе… Не можем тратить время на…

– Я с удовольствием, – обрадовалась медсестра, – с утра не евши. Пока больную высушат, в халат закутают, я живенько с едой управлюсь.

Мы вышли из ванной, я заварила чай, нарезала сыр, колбасу, хлеб. И тут же появились наши собаки.

– Ой, мама, какая огромная, – испугалась Светлана, увидев Афину, – прямо лошадь. И шерсть на загривке шевелится!

– Она не кусается, – улыбнулась я, – Фина самая ласковая, умная, замечательная псинка на свете. Только будьте внимательны. Она и Мафи могут стянуть с ваших тарелок еду. Шерсть у нее не шевелится, вам показалось.

Ефим Петрович заулыбался.

– У меня кот воровством занимается. Едва зазеваешься…

Доктор замолчал, не договорив фразу, лицо его вытянулось.

– Мышь! – завопила Светлана, показывая пальцем на вход в комнату. – Грызун-убийца! Из фильма «Планета нечистых»!

Я повернула голову, ожидая увидеть на пороге полевку. Живя за городом, не стоит удивляться появлению в доме серых разбойниц. В особенности летом, когда открыты двери и окна. Я не боюсь этих незваных гостей. Но сейчас я потеряла дар речи. А вы бы как среагировали, увидев, что в столовую хочет войти грызун высотой с табуретку? Жирное тело монстра покрывала серая шерсть, с головы свисали уши, как у спаниеля, короткие лапы имели длинные мощные когти.

Светлана молча сползла под стол. На мой взгляд, не самый умный поступок. Чудовище легко попадет в укрытие, лучше залезть на буфет. Толстый монстр с короткими лапками навряд ли может высоко прыгать.

– Спокойно, перед вами не мышь, – заявил Семен, – у них уши торчком, треугольной формы. Это собака!

– Мама, – завизжала из холла Нина, – спасите, помогите! Крыса, которую в нашем доме забыл стилист Федор, выросла! Заматерела!

До моего носа добрался неприятный запах, я посмотрела на пол и увидела кучку отходов чьей-то жизнедеятельности. Рядом лежал Хуч. Мопс изобразил глубокий обморок, он так всегда поступает, если пугается или не хочет делать то, что велят.

– Всем привет! – громко произнес монстр, потом ловко встал на задние лапы, расстегнул молнию на пузе…

– Гарик! – воскликнул Феликс.

– Ага, – подтвердил его дядя, вылезая из наряда. – Как вам идея?

Я молча пошла за рулоном туалетной бумаги, чтобы убрать безобразие, которое натворил Хуч.

– Что ты придумал? – слишком вежливо осведомился Феликс.

– Перед вами Бука, – сообщил Гарик, – лично мною разработанная штука.

– Да ты поэт, – выдохнул Кузя, – Бука-штука! Для чего нужно страшилище? Это твой новый проект?

– Все родители страдают от капризов детей, – начал младший сын Зои Игнатьевны, бабушки Маневина. – Как отучить ребенка падать на пол в магазине, сучить ногами и орать: «Хочу, купи»?

– Приобрести для него Буку, из-за которой малыш разума лишился, – посоветовала из-под стола Светлана.

– Никогда так не делайте, – возмутился Ефим Петрович, – капризник поймет: вот рычаг воздействия на отца с матерью – и станет применять его постоянно.

– Верно! – обрадовался Гарик. – Многие взрослые понимают, что идти на поводу у наглеца нельзя, они сердятся, кричат: «Немедленно встань, иначе Бука придет и тебя заберет!» Плохо воспитанный отпрыск верит и поднимается. Упоминание о Буке срабатывает пару раз, потом до истерика доходит: персонаж не существует, и капризник принимается безобразничать еще круче. Но если кто-то из родителей наденет придуманный мною костюм Буки, то сын или дочь навсегда забудут о дебошах! Они убедятся: Бука существует и может их утащить! Короче, идея гениальная! Успех гарантирован! Данный экземпляр я создал за свой счет. Его готовы выпускать массово, но нет денег. Надеюсь на вашу поддержку. Всего-то пустяк нужен. Пятнадцать миллионов. Сейчас реквизиты для отправки помощи всем дам.

– М-м-м, – пробормотал Кузя.

– Нельзя пугать малышей, – возразил Ефим Петрович, – даже мне нехорошо стало при виде монстра. А я много чего повидал. Неокрепшая психика ребенка может дать сбой.

– А мне непонятен алгоритм действия взрослых, – добавил Сеня. – Прикид надо носить с собой? И как его надеть, если ты в магазине или на улице? Спрятаться за углом дома? Забежать за прилавок? И таскать с собой сумку с костюмом неудобно.

Светлана вылезла из-под стола.

– Разрешите совет дать? Наряд маленький. Лично я не влезу в него. А у меня нормальное телосложение пятьдесят четвертого размера, переходящего в пятьдесят шестой. Нас таких море.

– Если Букой прикинулся, то надо непременно ходить на четвереньках? – осведомился Дегтярев. – Однако не всякая мать или отец сумеют на четырех точках передвигаться.

– Так и знал, что слова доброго от вас не услышу, – обиделся Гарик, – придираться сразу начали, недостатки увидели. Когда вся страна Буку покупать будет, вы локти сгрызете оттого, что отказались в моем новом проекте материально поучаствовать! Дайте поесть, я очень проголодался!

Гарик сел к столу, а я, воскликнув: «Ой, совсем забыла, надо цветок полить», быстро вышла из столовой и пошла в свою спальню. Для тех, кто не знает, сообщу: цветов в моей комнате нет. День выдался суетный, появление Гарика-Буки меня не обрадовало, сидеть вместе с ним мне совершенно не хотелось.

Глава девятнадцатая

На следующий день около одиннадцати утра я постучала в дверь избы Ольги.

– Доброе утро, – удивилась хозяйка, открыв створку. – Опять вы? Что-то случилось?

– Можно войти? – задала я свой вопрос. – Отниму у вас немного времени.

– Вообще-то я собиралась за покупками, – попыталась отделаться от меня Ольга.

Я растопырила пальцы.

– Всего пять минут.

Бовари вспомнила о хорошем воспитании.

– Проходите, пожалуйста.

Потом она рысью бросилась в комнату. Я же, войдя в помещение, заметила, что Ольга живо спрятала что-то в буфете. На столе находилась чашка с недопитым кофе, около блюдца лежало несколько хорошо знакомых мне фантиков.

– Чаю хлебнете? – предложила Оля и засияла улыбкой.

– С удовольствием, – согласилась я, надеясь, что она выйдет на короткое время в кухню.

– Сейчас вернусь, – пообещала владелица избушки и исчезла из вида.

Я вскочила, открыла буфет, увидела на полке тарелку с одним недоеденным бутербродом, вторым нетронутым и коробку дорогих конфет. Потом я вернулась на место, и спустя мгновение появилась Оля.

– Спрашивайте, – разрешила она, – если знаю ответ, непременно все расскажу.

– Вы работаете горничной у Миладовых? – начала я.

– Нет, конечно, – возразила лгунья. – Неужели я не сказала при первой встрече, что устроилась тут неподалеку в санатории?

Я взяла чайную ложечку.

– Это я помню. Но можно служить в двух местах и получать пару окладов.

– Нам с Костиком много не надо, – с самым честным видом продолжала вдова, – мы довольствуемся тем, что имеем. Зачем сейчас повторять то, что уже говорилось ранее?

– Твердить об одном и том же не стоит, – согласилась я, – но хотелось бы получить объяснение.

– Какое? – осведомилась собеседница.

Я положила перед ней телефон и включила запись. Когда видео завершилось, Ольга опустила голову.

– Ну… э… ну…

– Зачем вы взяли подарок, который Стелле принес Георгий? – поинтересовалась я, догадываясь, что услышу в ответ.

– Денег нет, – прошептала Оля, – то есть они есть, но только на самое необходимое: еда, газовый баллон купить, Костика в школу собирать надо. Надя… она… очень настырная. Если что вбила себе в голову, не отстанет. И у нее, в отличие от меня, не было проблем с финансами. Людмила и Артем любые ее желания выполняли, средств на нее не жалели. В прошлый раз, когда мы беседовали… ну… я не все сообщила. Не хотела кое-что выкладывать. Да и зачем? Это только меня касается.

– Вы понимаете, в какую историю влипли? – спросил из коридора мужской голос.